электронная
60
печатная A5
278
18+
Один день из жизни рядового пенсионера

Бесплатный фрагмент - Один день из жизни рядового пенсионера

Объем:
64 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-9548-6
электронная
от 60
печатная A5
от 278

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Один день из жизни рядового пенсионера

ТИТР:

Коль вдруг судьба от вас случайно отвернётся,

Под зад коленкой ей поддай, без сожаленья.

Она лицом к вам непременно повернётся,

Дабы узнать, кто сообщил ей ускоренье.

(Автор)


ИНТ. КВАРТИРА — ВЕЧЕР


Хозяин квартиры Мундиаль Амбасадорович СЕМИРЫЛОВ. В глубоком раздумье утопает в кресле. Вслух размышляет:


СЕМИРЫЛОВ

(самому себе)

А не сосредоточиться ли мне на том, как дóлжно проводить своё время среднестатистическому пенсионеру? А ну, попробую… Возьмём, к примеру, вчерашний день, начиная с самого утра…


Мундиаль Амбасадорович сосредотачивается. Начинает вслух, как бы разговаривая с воображаемым собеседником, припоминать события вчерашнего дня.


ИНТ. КВАРТИРА — УТРО ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ


Мундиаль Амбасадорович в кровати. Спит. Но вот просыпается, потягивается. Сбрасывает с себя одеяло. Усаживается в кровати. Спрашивает самого себя.


СЕМИРЫЛОВ

И чего это я просыпаюсь, как всегда, перед рассветом?.. А темно-то, как! Как в унитазе при выключенном свете.


Натягивает на ноги тапочки. Включает ночничок, смотрится в зеркало.


СЕМИРЫЛОВ

(недовольно)

Боже, что за физиономия! Ну и образина! Будто не с того дерева упал. Впечатление такое, словно рожу мою полоскали в застоявшейся луже. Вид алкоголика, пропившего деревню «Большие кучи» вместе со всем её народонаселением. Причёска — «a la Брунгильда».


Иронизирует и корчит такую рожицу, что самому становится страшно.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Дорогуша, вы аншантэ! Полнейший облом!.. А в общем-то я человек тверёзый, ни капли в рот, при этом дядя мой проживает в Чухломе, а тётя в Бердянске.


За спиной в зеркале маячит отражение какого-то художественного полотна. Мундиаль Амбасадорович оборачивается к нему.


СЕМИРЫЛОВ

Не зря всё-таки мне посоветовали приобрести это «ню» восьмидесятилетней амазонки кисти Балдамира Амвросьевича Шорох-Орехова. Оно меня некоторым образом воодушевляет и даже как-то мобилизует.


Приступает к посещению туалета. Через некоторое время доносятся звуки работы сливного бачка. Процедура завершена. Мундиаль Амбасадорович проходит в ванную комнату. Приступает к туалетным процедурам. Выдаёт краткую характеристику художника.


СЕМИРЫЛОВ

Все наверняка знают этого яркого представителя постмодернистского акцепциатуализма. Полное отсутствие идеи, но много воздуха и перспективы. Он смело положил свой живот на алтарь искусства. К нему я отношусь с большим уважением на большом расстоянии.


Гигиенические процедуры завершены. Мундиаль Амбасадорович подходит к окну. Глядит в него.


СЕМИРЫЛОВ

(протяжно)

Та-а-ак…

(пауза)

Рассвет уже одной ногой наступил на кромку горизонта. Другую уже заносит над крышами домов. Отлично!.. А это что ещё такое? Непоря-я-ядок!


Напротив — здание дискотеки под названием «Зыбучие пески». Заглавная его буква зависает вниз тормашками на нижнем гвоздике. Как бы к невидимому собеседнику


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Отопительный сезон ещё не кончился, но в квартире холодно. Топят из рук вон плохо.

(ёжится)

Итак, складываюсь сначала вдвое, затем — вчетверо. После чего резко выпрямляюсь, сопровождая всё это теловращением с теловычитанием. Становится вроде бы несколько теплее.


Одевается, приводит себя в порядок. Ещё раз смотрит в окно. Весь съёживается, вскрикивает перепелиным голосом, и колобком выкатывается из дверей.


НАТ. УЛИЦА — РАННЕЕ УТРО


Неторопливо шагает по пустынным улицам, свершая, как обычно, утренний моцион. Автоматически читает таблички с номерами домов и названиями улиц.


КП табличка с названием улицы «Обезьяний переулок».


Мундиаль Амбасадорович проходит одну улицу за другой. Выходит на очередную.


КП табличка с названием «Аллея Пенсионеров». Комментирует:


СЕМИРЫЛОВ

Люблю эту улицу с множеством массивных, чугунных лавок. Присяду-ка на пятую слева, лицом на юго-восток.


Подходит к лавке, присаживается. Приступает к борьбе с дремотой…


Из полузабытья выводится звуками надрывных стонов и плача.


СЕМИРЫЛОВ

(качает головой)

Весна! Как бы сказал поэт, природа торжествует. Вот канальи!.. Это не коты, а просто какие-то крокодилы. Стонут, будто рожать собираются. Тоску только наводят.


Упорно пребывает на лавке. Подбородком упираясь в кисти рук, наложенные на набалдашник трости, задумывается. Сам про себя, как бы обращаясь к воображаемому собеседнику.


СЕМИРЫЛОВ

Хоть мне и не полные семьдесят, но я ещё тот хлюст. Издержки любви моей, раскиданы по всей территории бывшего Советского Союза и далеко за его пределами… В этом деле я активный член. Блюду своё геральдическое древо и свято чту принципы и традиции «бермудского треугольника». В последнем, как, вероятно, вы догадываетесь, задействованы три действующих лица: муж, жена, любовница /любовник/.


Спустя полчаса, Мундиаль Амбасадорович поднимается с лавки. Отправляется в обратный путь.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Жена моя, Евпраксия, старая кочерга, об этом, естественно, осведомлена, но не ревнует. Сначала ревновала, теперь — нет. Она у меня изнывает от блаженства, когда я её называю своей Снегурочкой «в законе»…

(пауза)

Даже тогда, когда я тороплюсь на свидание со своими поклонницами, жена, как правило, не забывает мне напомнить купить им цветы.


Продолжает утреннюю прогулку на свежем воздухе. Он уже на полпути к своему дому. Замечает:


СЕМИРЫЛОВ

Как правило, обычно на лице моём лежит печать глубокомыслия, хотя мыслишки мои движутся со скоростью архиерея, мчащегося на самокате…

(пауза)

Кстати, я гордо несу почётное звание пенсионера. Высоко держу знамя пенсионного дела. Смело и настойчиво продвигаю его в массы…

(грозно)

Пусть кто-то попробует отнять его у меня, пусть. Посмотрим, что из того получится.


Во всём облике Мундиаля Амбасадоровича налицо решительность, замешанная на воинственности. Вскоре понемногу остывает. Разговор с воображаемым собеседником ведёт далее.


СЕМИРЫЛОВ

Раза два в неделю устраиваю на своей квартире капустники. А что? Клёво! Вот и сегодня намечается один из них, очередной. Обычно собираю вокруг себя пенсионеров, этих хрычей старых. Садимся в кружок и ведём умные разговоры на приятные темы. Люди, в большинстве своём, интеллигентные, а посему и беседы всё интеллектуальные. Отсоединяем, как говорится, зёрна от плевел и абстрагируемся, понимаете ли, от самых начал философии.


Утренняя прогулка на свежем воздухе продолжается. Мундиаль Амбасадорович продолжает.


СЕМИРЫЛОВ

Темы разные. Всё зависит от общего настроения. Судите сами. Так например, в позапрошлый раз разговорились о брачных обрядах народов Сомали и Занзибара. Слегка коснулись астрономии. Побранили Эйнштейна и Бисмарка с Клаузевицем…

(пауза)

Приступили к углублённому изучению дамского вопроса. Затем полились размышления на более общие темы. Так, Алтын Зигзагович Черноклюев пытался убедить аудиторию, что Плутарх и Софокл вместе с Сократом и Лукрецием не идут ни в какое сравнение с Мольером и Бержераком.


По ходу прогулки всё так же как бы ведёт беседу с воображаемым собеседником, перемежая её монологами.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

В прошлый раз посудачили о Ломброзо, Лопе де Вега и Васко да Гама. Вспомнили печенегов с половцами. Поразмышляли о Геракле с Архимедом. Не прошли мимо воспоминаний о китайской революции с её хунвэйбинами…

(пауза)

Обсудили значение греков-пиндосов в общественной жизни, не говоря уж о Спенсере, Бальзаке и Вагнере…

Вот тот далеко не полный перечень жизненно важных вопросов.

В перерыве Тенóрро эль Бáссо исполнил свой знаменитый романс «Когда она захочет вдруг меня, а я не захочу».


Снова улица «Обезьяний переулок». Останавливается. Обводит взглядом городскую панораму. На лице одна приятность. Продолжает путь. Вновь как бы обращается к воображаемому собеседнику.


СЕМИРЫЛОВ

Вендетто Венециано-Неаполитано спел «Пускай я не был на Босфоре, зато я был в Караганде». Перекинулись двумя-тремя мыслями о возможном применении начал философии к процессу землеобработки.

Замечу, правда: один мой хороший знакомый, музыкант Еремей Чертополох-Шалдыбердиев, начисто отрицает философию как науку по той лишь одной причине, что её представители не умеют играть на тромбоне.


Снова останавливается, пытаясь что-то припомнить.


СЕМИРЫЛОВ

По правде говоря, и я придерживаюсь того мнения, что философия — это наука о чём-то отвлечённом, непонятном как философствующему, так и его слушателям. Люди придумали её для затуманивания мозгов. И прямо скажу: а ну его этого Шопенгауэра.


Трогается дальше.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Темы свои «на завтра», загодя, мы заранее не обговариваем. Всё получается как-то латентно-спонтанно, как-то само собой, как первый, невинный поцелуй. Хотя, если трезво рассуждать, завтрашнего дня без сегодняшнего не бывает.


Здоровается с редкими прохожими, слегка приподнимая шляпу.


СЕМИРЫЛОВ

(увлечённо)

Сегодня как раз очередной пенсионный консилиум. Будут решаться первоочередные задачи. Какие? Там посмотрим, исходя из обстоятельств.

Вероятно посудачим о том, что не плохо бы было учредить 1 апреля международным праздником с взаимным надувательством («дай-ка я тебя, брат, надую») до невероятных размеров.


Новый прохожий. Очередное приподнимание головного убора.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Может кто-то пожелает промузыцировать. Пожалуйста! Или же промедицировать с последующим левитированием. Да ради бога! Заняться спиритуализмом и вызвать дух Синей Бороды? С нашим вам большим удовольствием!


С усмешкой на устах что-то припоминает.


СЕМИРЫЛОВ

Точно знаю одно: Клара Грация-Грациози будет, как всегда, раскладывать пасьянс «Каприз де дам» и предсказывать Карлу Дринькшнапсу беспросветную будущность.

Тот в свою бытность, во времена правления царя Гороха, украл у неё кораллы. С тех пор Карл ищет свой кларнет и никак не может его отыскать. Безобразие… В общем, сплошное квипрокво.


Улица начинает постепенно заполняться прохожими. Теперь шляпа Мундиаля Амбасадоровича всё чаще и чаще мелькает в воздухе.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Что-то уж я слишком разоткровенничался наедине с самим собой.

Время-то как летит, словно угорелое. О рассвете остались одни воспоминания. Все куда-то торопятся.


Шум города заполоняет улицы.


СЕМИРЫЛОВ

(резюмирует)

Весеннее небо, полчаса назад дарившее мне свою поэтическую голубизну, теперь заговорило прозой моросящего дождя. Всё! Пора домой.


Открывает зонтик. Продолжает путь.


ИНТ. КВАРТИРА — УТРО

Мундиаль Амбасадорович в прихожей квартиры. Устанавливает в стоячок зонтик. Снимает шляпу. Раздевается. Проходит в спальню, затем — на кухню.


СЕМИРЫЛОВ

(комментирует)

ЕВПРАКСИЯ моя, сладкая деликатность, эта звёздочка из созвездия Скорпиона, всё ещё мается в постели, нежится. Она придерживается того мнения, что когда муж и жена ложатся в одну постель, то возникает момент истины. Глубокая мысль! Ах уж мне эти жёны, рандеву-провансаль.


Снимает с гвоздя походную медную трубу, дует три раза. С потолка сыпется штукатурка. В дверном проёме появляется стать жены Семирылова. Она взлохмачена и испугана спросонку. Без лишних разговоров и расспросов удаляется на кухню.


СЕМИРЫЛОВ

Видите?! Жена вскочила как угорелая, хотя её об этом никто и не просил. Понеслась на кухню в одеянии Евы — бестыдница, — готовить мне завтрак — блюда «А ля минут» и «Айн момент».


Покуда она суетится и готовит завтрак, Мундиаль Амбасадорович проходит в рабочий кабинет. Подходит к столу. Как бы к зрителю или воображаемому собеседнику:


СЕМИРЫЛОВ

(поясняет)

Из выдвижного ящика венецианского стола, выполненного из красного дерева, достаю неоконченную рукопись трактата о Марко Поло и Миклухо-Маклае.


Достаёт ручку с рукописью. Поудобнее усаживается в мягком кресле.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Кстати, кресло это изготовлено из чёрного дерева мастеровыми Лувра, эпохи правления короля Людовика четырнадцатого.


Сначала расслабляется, затем — сосредоточивается. Потом — вырубается. Ровно через две минуты с четвертью вновь врубается от собственного храпа.

Рукопись на полу. Нащупывает под рукой слюнявчик. Утирается им.

Из кухни протяжно:


ЕВПРАКСИЯ

(призывно)

Семиры-ы-ы-ло-о-в!..


СЕМИРЫЛОВ

Это моя каракатица призывает меня к завтраку.


По его завершении в животе Мундиаля Амбасадоровича что-то булькает несколько раз, как в сливном, туалетном бачке.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Внимательно прислушиваюсь. В принципе остаюсь довольным своим пищеварением.


Икает. Воспроизводит благородную отрыжку.


СЕМИРЫЛОВ

Делаю жене несколько замечаний по поводу её внешнего вида.


Ещё раз икает. Отправляется в рабочий кабинет для просмотра вчерашней корреспонденции.


ИНТ. РАБОЧИЙ КАБИНЕТ — УТРО


Семирылов усаживается за стол. Берёт лежащую сверху газету.


СЕМИРЫЛОВ

Ага! Газета «Стой! Кто идёт?» военного издательства «Здравия желаю!».


Начинает листать и читать её.


СЕМИРЫЛОВ

(вслух)

Посмотрим-посмотрим… Что у нас тут новенького-интересненького? Так-так… Сообщается об успешном завершении расследования чрезвычайного происшествия, связанного с взрывом на артскладе. От последнего осталось пустое место с глубокой воронкой посредине, величиной с футбольное поле…

(качает головой)

К счастью «стрелочников» не оказалось. Виной всему было прямое попадание в одно из помещений артсклада тела небесного происхождения, а именно — метеорита. Ведь надо же какая точность по принципу — с каланчи спрыгни, а в сапоги попади. Дело закрыли…

(одобрительно)

По этому случаю в гарнизонном доме офицеров состоялся бал-маскерад. Полковой оркестр играл мазурку, польку и кадриль. Дамы приглашали кавалеров.


Листает и читает вслух газету дальше.


СЕМИРЫЛОВ

А вот весьма интересная, как по смыслу, так и по содержанию, статья под заголовком «Записки отставного прапорщика Штык-Прикладова». А ну-ка, а ну-ка!..

В ней, в частности, указывается, что «чтобы уберечься от шальной пули, надобно укрыться в неглубокой ложбинке, пригнуться и прикрыть голову обеими руками»…

(пауза)

Правда, в пост-скриптуме статьи отмечается, что автор «Записок» в русско-…нскую компанию был трижды контужен. Теперь, чуть что, хватается за противотанковую гранату…


Чешет затылок. Ухмыляется. Припевает:

СЕМИРЫЛОВ

(негромко)

Падý-у-у ли я дрючком пропэ-э-рты-ый…


Листает газету дальше.

СЕМИРЫЛОВ

(озадаченно)

А это ещё что такое? Замкомпоморде — заместитель командира по морскому делу, — капитан-лейтенант Кнехт-Швартов извещает общественность о том, будто в бухте «Спокойная» перевернулся и затонул флагманский корабль «Устойчивый»… Что ж, и такое бывает. О-хо-хо!


Мундиаль Амбасадорови берёт следующую газету. Листает и читает.


СЕМИРЫЛОВ

(продолжает)

Та-а-ак… Газета «С мира по нитке!». А ну! Что здесь интересненького? Ага, вот: «Величайшего ума человек счетовод-любитель Левиофан Прости-Подвинься утверждает, что «отпускание цен равносильно отпусканию воздушного шарика. Тот, поднявшись до определённого природой уровня, вдруг лопается и хаотично падает вниз. Поэтому советую поставить экономику на новые рельсы».


В большой задумчивости откидывается на спинку стула. Читает дальше.


СЕМИРЫЛОВ

Однако, его оппонент Вольдемар Перевоплощенцев задаётся вопросом: «А где те рельсы? Их давно уже растащили и реализовали на складе металлолома хорошие люди»…

(пауза)

Тогда следует совет «…поставить экономику под паруса».

Однако оппонент и здесь засомневался, спросив, «…а где тот ветер, где волны?»

Так что в данном случае каждое слово подлежит возведению в степень вопроса.


Жена Мундиаля Амбасадоровича на небольшом красивом подносе приносит чашечку ароматного, дымящегося кофе. Хозяин подмечает, не без хвастовства:


СЕМИРЫЛОВ

Кстати, заметьте. Этот дымящийся, ароматный кофе — настоящий ямайский. Изящный поднос — старинное изделие берберской работы. А вот эта изумительно прекрасная фарфоровая чашечка разукрашена японской росписью…


В блаженном умиротворении откидывается на спинку стула. С удовольствием закуривает дорогую гаванскую сигару. Достаёт из нижнего ящика письменного стола ещё одну рукопись.


СЕМИРЫЛОВ

(поясняет)

Это — роман «Когда плачут крокодилы» с лихо закрученным сюжетом и любовной интригой в условиях сельской местности в период уборки озимых жителями села Поганкино…

(припоминает)

В итоге предохранитель любви сгорает ярким пламенем. Это всё оттого, что пришлось закоротить отношения героев романа, поставив между ними толстую перемычку…

(пауза)

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 60
печатная A5
от 278