Бесплатный фрагмент - Одержимость

Внимание

Посмотри, не теряй меня из виду,

Я придумаю новые песни.

В офисе было шумно. Компания, решившая сэкономить бюджет, наняла только что вышедших из-под крыла университета молодых специалистов.

Их ряды быстро пополнялись, а в помещении стоял бесконечный гул разговоров — о политике, о рецептах, о чём угодно. Темы сменяли друг друга так же легко, как и лица за рабочими столами. Между звонками с предложениями купить подписку на юридические документы сотрудники дружно играли в дартс и настольный теннис — об установке которого компания вскоре пожалела.

Отдел насчитывал восемь человек. Никому из них не было больше двадцати пяти.

Ещё неделю назад их было четверо. Теперь — вдвое больше. И каждый выглядел так, будто впереди его ждала длинная, обязательно успешная карьера.

Балым с лёгкой радостью наблюдала за тем, как рос их маленький отряд. Последнюю неделю она почти не появлялась в офисе — готовилась к свадьбе. Вернувшись сегодня, она удивилась этому нескромному пополнению, словно попала в знакомое место, которое за её отсутствие успело заметно измениться.

— Извините, опоздала! — вбежала Дана, скрестив руки вместе.

Её волосы растрепались, в руках она держала тяжёлый пакет.

— Зато к обеду успела! — звонко подметил Данил.

Офис окатился смехом — лёгким, молодым, почти беззаботным.

— Арман, извини, — обратилась она к руководителю.

— Проходи, проходи, — кивнул Арман.

Он был ровесником своих подчинённых и, несмотря на должность, не считал себя руководителем по-настоящему.

Пока Дана суматошно разбирала рабочее место, остальные лениво приступили к еде. Кто-то прихватил что-то наспех в магазине за углом, кто-то носил с собой контейнеры из дома.

— Дана, что в пакете? Выглядит тяжёлым, — спросила Балым.

— Ох, точно же! — она подхватила пакет и направилась к парню, сидевшему за столиком в углу. — Тима, это тебе. Тут казы.

Почти все одновременно посмотрели на Тиму. Он снял наушники и удивлённо уставился на Дану.

— Мне? — уточнил он.

— Да. Ты вчера говорил, что тебе есть нечего. А у меня морозильник ломится, готовить не успеваю. Вот подумала — поделюсь с тобой.

— С-спасибо большое! — он растерялся, но благодарность в его взгляде была искренней.

Дана лишь слегка улыбнулась и вернулась на своё место.

— Дана, ты такая милаха! — поддержала Алина.

— Точно! Точно! — подхватил зал.

Тима всё ещё сидел, не отрывая взгляда от пакета, словно не до конца понимая, что делать с этим неожиданным вниманием.

Балым наблюдала за ним.

Он был невысоким и щуплым, с бледной кожей и немного болезненным видом. Ровный нос, узкие чёрные глаза, чёткие скулы. На нём был блеклый чёрный костюм, словно купленный давно и без особой цели. По какой-то причине Тима показался ей добрым малым.

— Да нет, просто мы с мужем с утра до вечера на работе. Если и получается вместе поужинать, то заказываем что-нибудь побыстрее. Вот я и вспомнила с утра, что Тима один живёт. К тому же он вчера рассказывал, что питается пюре быстрого приготовления.

— Что правда, то правда, — ответил Тима, испытывая неловкость.

— Братан, это казы! Деликатес! — гордо подметил Бека. — Обязательно попробуй!

— Понял, — машинально кивнул он.

— Знаешь, как готовить? — спросила Алина.

Тима лишь неловко покачал головой.

— Ты не местный? — спросила Балым.

— Я из России. Год назад переехал сюда. Но казы готовить не доводилось.

— Ясненько. Поставь вариться в воду на два часа, а дальше режешь и наслаждаешься, — проинструктировала Балым.

Тима поблагодарил и наконец принялся за обед. Он достал купленный по дороге сэндвич и банку колы — ел медленно, будто всё ещё мысленно возвращаясь к пакету, стоявшему у его ног.

На пятнадцать минут в офисе повисла тишина. Позже все дружно направились покурить, а вернувшись, перешли к обсуждению насущных вопросов. Темой сегодняшнего разговора стал борщ. Алина с гордостью рассказывала, какой наваристый он у неё получается, Бека с Даной утверждали, что его приготовление отнимает слишком много времени. Балым с Арманом спорили о том, нужна ли в борще квашеная капуста.

— Тима, а тебе какой борщ больше нравится? С капустой или без? — спросил Бека, подслушав их разговор.

— О, я давно не ел борщ. Даже вкуса не помню.

— Чудной ты, — посмеялась Алина. — Разве мама не готовит тебе борщ?

— А, так она умерла, — спокойно ответил Тима.

В кабинете снова стало тихо. Все приковали к нему взгляды, и у каждого внутри что-то сжалось.

— Кстати, ребят, а вы уже посмотрели новый сезон «Чёрного зеркала»? — громко спросила Балым.

И все оживлённее перешли к обсуждению сериала.

«Дождь?» — Балым подняла голову. Небо затянули серые тучи, хотя ещё несколько минут назад светило почти обжигающее солнце. Начало марта было непредсказуемым. Она стояла на остановке, когда заметила Тиму с пакетом.

— Тебе в какую сторону? — спросила она, подойдя со спины.

— О, привет! Мне на восемнадцатый троллейбус, — сказал он, сверяясь с картой. — До Утеген батыра — Абая. А тебе куда?

— Мне на том же, только на пару остановок раньше. Кстати, мы так и не познакомились. Балым, — она протянула руку.

— Тима, — улыбнулся он. — А я тебя раньше не видел. Ты давно здесь работаешь?

— Пару месяцев. Я брала отгул на недельку, готовилась к свадьбе — все дела.

— О, поздравляю.

Балым кивнула.

Крупные капли дождя разом сменили обещанную без осадков погоду. Люди, будто соревнуясь, теснились под козырьком остановки. Тима достал из рюкзака небольшой чёрный зонт, раскрыл его и прикрыл Балым. Она смущённо улыбнулась и кивнула в знак благодарности. К этому времени полупустой троллейбус медленно подкатил к остановке. Они сели рядом.

— Хочешь послушать музыку? — спросила Балым, протягивая один наушник.

— Угу.

Её музыкальный вкус часто вызывал у окружающих вопросы. Heavy metal никак не вязался с её образом. Длинные каштановые волосы с безупречной укладкой и светлая, почти белоснежная кожа создавали впечатление миловидной и сдержанной барышни. А нежно-розовый блеск на губах подчёркивал её почти беззаботную улыбку. Сама же Балым была лёгкой на подъём, общительной, но ни с кем по-настоящему не сближалась, предпочитая сохранять дистанцию.

Тима не показал никаких эмоций, даже бровью не повёл. Доносящийся шум ударных и искажённый гитарный перегруз существовали где-то отдельно, словно это был звук чужой жизни.

Так они проехали всю дорогу: Балым, уставившись в окно, и Тима — в сборник задач для «начинающих юристов».

— Слушай… — неуверенно позвал он. — А у тебя случайно нет скрипта для работы с кадровиками?

— М? — почти сонно отозвалась Балым. — А, да, есть. Нам отправляли в общей группе. Тебя не добавили?

— Нет, — усмехнулся он. — Я тут только третий день.

— Дашь свой номер? — протягивая телефон, спросила она. — Я тебе отправлю скрипт и передам Арману, чтобы добавил тебя в чат.

— О, спасибо!

Он смотрел на неё с благодарностью, будто давно не получал от людей ничего хорошего.

— Ну, мне пора, — улыбнулась Балым и, попрощавшись, вышла из троллейбуса.

Вернувшись домой, она закинула промокшую одежду в стиральную машину и включила быстрый режим. Сама же направилась в душ. Каждый раз напоминала себе уже после, что нельзя мыться, когда работает стиральная машина. Затем заварила зелёный чай и, устроившись на диване, отправила Тиме скрипт и написала Арману. Посидев ещё немного, она встала, прошла на кухню, достала помидоры, грибы и шпинат и стала неспешно резать их один за другим.

«Так он тоже… остался один», — пронеслось в голове.

Незаметно отворилась дверь.

— Балым? Я дома! — прозвучал голос Даурена.

Она выглянула в коридор и заметила, как тот держит в руках коробку с надписью «Fish fried». Запах только что приготовленной жареной рыбы медленно заполнял комнаты.

— Рыбка? Пахнет вкусно! — подметила Балым. — А я только приступила к готовке. Хотела порадовать тебя пастой.

— Ну, будет тебе! Лучше отдохни, — ласково прозвучал голос любимого. — Ну как прошёл твой день?

За ужином Балым рассказала о новых ребятах, устроившихся к ним в отдел. И про то, как попала под дождь, хотя день обещал быть солнечным. Про Тиму она рассказывать не стала. С тех пор как они перестали работать вместе в баре, Даурен всё чаще стал ревновать возлюбленную. При его мягком характере она всё же замечала, как он невольно хмурил брови при упоминании других мужчин — будь то коллеги или друзья. Скорее, ему было грустно от того, что он так мало времени проводит с ней, в то время как другие, пусть и по работе, находятся рядом целый день.

Полгода назад, когда Даурен сделал предложение Балым, его родители отказались помогать с проведением свадьбы. Как и в целом были против их союза. Им казалось, что девочка-сиротка не пара их сыну — единственному наследнику семейного бизнеса. Тогда оба приняли решение, что пора менять сферу деятельности и накопить хотя бы на небольшое торжество в кругу друзей. В баре было весело, там они рука об руку проработали несколько лет. Но на зарплату официантов далеко бы они не уехали. Так Балым, получив диплом, устроилась в юридическую контору. А Даурен, с детства не отпуская камеру из рук, отучился на видеографа и устроился в маркетинговое агентство, параллельно соглашаясь на сторонние заказы.

Работал он много и усердно, так что почти не удавалось отдохнуть. Он мечтал купить Балым самое красивое свадебное платье, хоть она и отнекивалась, мол, ей это не нужно. Даурен, знавший свою невесту как облупленную ещё со старшей школы, прекрасно понимал её чувства. Тогда, после смерти родителей, самым горьким её сожалением стало то, что они не увидят её в том самом белом платье.

На прошлой неделе молодожёны выбрали небольшой скромный ресторанчик на окраине города. И хоть девушка и казалась довольной их выбором, Даурен прекрасно понимал: скорее она просто смирилась, осознавая их финансовое положение. Каждый раз, когда им называли счёт за предстоящее мероприятие в городских ресторанах, Балым лишь невольно опускала голову, а затем смотрела на Даурена и повторяла: «А знаешь, мне здесь не очень нравится. Может, поищем ещё?» После этих слов его сердце сжималось от бессилия и невозможности дать ей то, чего действительно хотелось им обоим.

Закончив с ужином, они дружно убрали всё со стола. Присели на скрипящий диван и включили «Spy x Family». За просмотром аниме они проводили несколько часов кряду. Нечасто им удавалось проводить досуг вместе. Но когда удавалось — оба светились от счастья.

Затем Балым помыла посуду и направилась спать. Даурен, в свою очередь, приступил к монтажу отснятых сегодня материалов.

«Большое спасибо» — высветилось уведомление на экране телефона. От Тимы.

На следующее утро в офисе, по своему обыкновению, было шумно. Бека то и дело подшучивал над Алиной, Данил показательно вызывал Армана на дуэль по дартсу. Дана же показывала Балым новые балетки, купленные во время «Чёрной пятницы».

— Руслан ещё на больничном? — спросил Бека, обращаясь к Арману.

— Ага. Хвастался на прошлой неделе, что так и не заболел коронавирусом. В итоге лежит с положительным тестом в руках. До сих пор не верит! — покачал головой руководитель.

— А Тима где? — спросил Данил.

— А вот этого, кстати, не знаю… До этого он не опаздывал, странно, — Арман заглянул в телефон. — Сообщений тоже нет.

Словно по призыву в офис вбежал Тима.

— Извините, пожалуйста, за опоздание, — пропищал он.

— Ты где был, братан? — спросил Бека. — Мы тут искать тебя собирались.

Тима поднял палец вверх, жестом показывая: «Секунду», и стал разбирать забитый чем-то рюкзак. Вытащил несколько контейнеров, раскладывая их на общем столе один за другим.

— Ва-а-ау, — разом пронеслось по офису.

На столе выстроились тонко нарезанный казы, кольца свежего репчатого лука и ломтики черного бородинского хлеба.

— Я тут с утреца наготовил, — воодушевлённо начал Тима. — Вот захотелось и с вами поделиться, ребята. Дана, спасибо большое за казы, у меня ещё целая палка осталась!

— Тима, это тебе спасибо. Если бы не ты, я бы так и не попробовала, — ответила Дана, держа в одной руке кусочек казы, а в другой — хлеб.

— Тима, красава! — радостно воскликнул Бека.

— Во-во, — поддержал Данил, уминая свой кусок.

— Угощайтесь, — сказал Тима и довольно улыбнулся, явно смущённый, но счастливый от внимания.

Небольшой пятнадцатиминутный перерыв прошёл за поеданием казахского деликатеса, приготовленного корейцем из России. Потом все наперебой расхваливали Тиму, утверждая, что в прошлой жизни он точно был казахом. Балым, наблюдая за ним, невольно улыбалась.

К вечеру, когда сотрудники прощались и расходились в разные стороны, Тима молча стоял у выхода, дожидаясь Балым. Та неспешно собирала вещи и протирала стол, пока не заметила его.

— Тима?

— А?

— Ты чего стоишь?

— Тебя жду. Нам же в одну сторону, — сказал он так, будто это было само собой разумеющимся.

На остановке, в ожидании восемнадцатого троллейбуса, Балым вдруг спросила:

— Как давно умерла твоя мама?

— А? — Тима на секунду задумался. — Три года назад.

— И как ты? Как себя чувствуешь?

Он пожал плечами. Выглядел спокойно, но Балым знала, что обычно скрывается за таким спокойствием. Эти чувства были ей знакомы.

— Скучаешь по ней?

— Нет, — резко ответил он.

— Ясно.

— Извини, наверное, неправильно так говорить… но когда она умерла, я почувствовал облегчение.

— Ты её не любил?

— Не знаю. Скорее нет, чем да, — он заметно смутился.

— Знаешь… — Балым слегка улыбнулась. — Это нормально. Я считаю, что мы не обязаны любить своих родителей.

— Правда? А то я всё время корил себя за эти мысли…

— У тебя ведь были причины?

Тима кивнул, подбирая слова, решая, что можно сказать, а что лучше оставить при себе. Но почему-то именно с Балым молчать не хотелось. Она его успокаивала.

— Она хотела убить меня.

У Балым учащённо забилось сердце, но она не подала виду.

— Мне очень жаль.

— Да всё нормально. Моя мама была больна шизофренией. Ей постоянно казалось, что я — демон.

— А отец?

— Они развелись, когда мне было пять. Не выдержал, видимо, — он неловко усмехнулся.

— Но как тебя могли оставить с психически больным родителем?

— Отец пытался меня забрать. Отчаянно. Но закон оказался на стороне матери. На людях она выглядела абсолютно нормальной. Как-то ей удалось стереть сведения о болезни, и суд решил, что воспитывать меня она вполне может.

— Ясно… — тихо протянула Балым. — Тима?

— М?

— А у тебя есть друзья?

— Стыдно признать, но я ещё не успел ими обзавестись. Хотя с Бекой я неплохо лажу.

— Можно быть твоим другом? — выпалила Балым, не ожидая от себя подобной резкости.

— А я тогда буду твоим! — Тима улыбнулся, хотя слова собеседницы застали его врасплох.

К этому времени подъехал троллейбус.

На удивление, тот, что обычно ходил почти пустым, оказался переполнен людьми. Втиснувшись в плотную людскую давку, они стояли порознь. Поговорить больше не удалось. Балым лишь кивнула новоиспечённому другу на прощание и вышла на своей остановке.

Она долго бродила по улочкам вокруг дома. Почему-то хотелось плакать. Мысль не отпускала: почему она сказала, что не любить родителей — это нормально? Ведь своих она любила. И они любили её.

Но, трезво понимая, что опираться только на собственный опыт — глупо, Балым всё равно хотела поддержать нового друга. К тому же ей было хорошо знакомо, насколько взрослые могут быть нетерпимы к детям. Это она поняла рано — когда родная тётя стала её опекуном. До самого поступления в университет жизнь под одной крышей с женщиной, едва терпевшей присутствие племянницы, казалась ей пыткой. И только Даурен, появившийся в её жизни словно принц из сказки, смог удержать её на плаву.

«Нельзя оставлять его одного» — это было единственное, что она осознавала ясно.

Вернувшись домой, Балым написала Тиме сообщение:

«Хэй, что делаешь?»

Почти сразу добавила:

«Пиши в любое время, хорошо?»

Даурен вернулся ближе к ночи. Часы показывали 22:40. Обычно Балым встречала его у порога, но сегодня, укутавшись в одеяло, не нашла в себе сил подняться. Жених сразу почувствовал неладное: сбросив с себя одежду, он нырнул под тёплый плед и крепко обнял её. Несколько минут они лежали молча, в тишине.

— Даурен? — еле вымолвила Балым.

— Да, любимая? — его голос звучал мягко и спокойно.

— Знаешь, на работе есть коллега. Он новенький.

— Мхм, — отозвался он, поглаживая её шелковистые волосы.

— У него умерла мама.

Даурен молчал, ожидая продолжения.

— Сегодня я спросила, когда умерла его мама и сама выпросила то, о чём он говорить не хотел.

— Из-за этого ты грустишь?

— Угу, — еле сдерживая слёзы, промычала Балым. — Он здесь совсем один. И у него никого не осталось, понимаешь? Если бы я осталась одна… если бы тебя не было рядом…

Слова оборвались. Она заплакала — отчаянно, с той болью, что жила в ней давно, но всё никак не находила выхода.

— Чш-ш, всё хорошо, любимая, — тихо ответил Даурен. — Я всегда буду рядом!

— Просто тогда жизнь для меня рухнула, понимаешь? Я даже поскорбеть не могла себе позволить, боясь отхватить от тёти. Даурен, если бы не ты, меня бы не было!

Слёзы захлестнули её так, что дыхание сбилось. Даурен продолжал крепко обнимать её, но дрожь, сотрясавшая Балым, отзывалась и в нём.

— Я хочу быть ему другом! Иначе он не выживет! Даурен, скажи, что ты не против? Знаю, ты грустишь, что мы всё меньше времени проводим вместе. Знаю, что порой ревность берёт верх. Но этому человеку нужен друг.

— Конечно, милая, конечно! — отозвался он. — Ты не должна спрашивать меня о подобном, любовь.

— Я-я… — дыхание всё ещё сбивалось. — Я так люблю тебя! И я не хочу видеть тебя грустным, не хочу, чтобы ты печалился. Ты столько делаешь, так усердно работаешь! А я тут разрыдалась из-за человека, которого знаю два дня.

— Я люблю тебя! И во всём поддержу!

В крепких объятиях оба провалились в глубокий, спокойный сон.

На следующий день Балым наблюдала за Тимой. Он работал сосредоточенно и редко позволял себе отвлечься на болтовню с коллегами — в отличие от остальных, которые не стеснялись разговоров и даже устраивали турниры по настольному теннису прямо в разгар рабочего дня. У каждого был план, который выполнялся за два-три часа. К обеду атмосфера офиса менялась и напоминала скорее клуб единомышленников, чем рабочее пространство.

В течение дня Балым ловила на себе взгляды Тимы. Он каждый раз отвечал ей спокойной, доброй улыбкой — и возвращался к работе.

Получив одобрение Даурена поддерживать нового друга, Балым всё больше узнавала о Тиме. Теперь они часто возвращались домой вместе — слушали музыку или обсуждали неадекватных клиентов, с которыми приходилось общаться в течение дня. Каждый вечер после работы они переписывались.

Так Балым узнала, что мать Тимы заболела раком щитовидной железы, когда он учился в одиннадцатом классе. Болезнь обнаружили слишком поздно — помочь уже было невозможно. Состояние матери ухудшалось с каждым днём, и забота о ней полностью легла на плечи сына. Он пропустил выпускной. Друзья со временем разошлись — кто куда. А внутри теплилась маленькая надежда, что мать найдёт в себе силы извиниться перед сыном за все мучения. Но этого не произошло.

Через год она умерла. Тогда Тима учился на первом курсе. Он похоронил мать и, вступив в наследство небольшой квартиры, сразу продал её, чтобы оплатить обучение в университете. Спустя три года, получив диплом, ему захотелось увидеть мир. Но денег хватило лишь на соседнюю страну. Так Тима оказался в Казахстане — решил попытать удачу и начать новую жизнь здесь.

Дядя — родной брат отца, живший в Алматы, — приобрёл для племянника небольшой участок в посёлке Алматинской области. Тима не ожидал такого подарка, но понимал: дядя был единственным, кто испытывал вину за всё пережитое племянником. Отец почти сразу сдался, утратив возможность воспитывать сына. А дядя, как мог, старался хоть немного облегчить и без того непростую жизнь парня.

Так, работая в офисе по графику 5/2, по выходным Тима горбатился на стройке. Со временем дала о себе знать боль в спине.

Однажды, когда Балым взяла отгул, Тима написал, что испытывает жуткую боль, но отпрашиваться с работы не хотел — его только недавно приняли. Она пыталась вразумить его: поехать в больницу или хотя бы домой и отдохнуть. Но он упрямился. Тогда Балым, порывшись в аптечке, нащупала меновазин и бинт, закинула всё в сумку и, оправдывая свою импульсивность мыслью «всё равно делать нечего», направилась в офис.

Через неделю Руслан вышел с больничного и заметно удивился новым коллегам. Однако быстро нашёл со всеми общий язык. В честь этого они дружно отправились на обед в кафе неподалёку — заодно отметить первую получку. Стол быстро наполнился блюдами: шашлыки, салаты, закуски и немного светлого.

— Ну, сегодня можно же? — с надеждой спросил Руслан у руководителя.

Арман одобрительно кивнул и не забыл заказать и себе.

— Ай да то-о-ост! — выкрикивая, приподнялся Данил.

Все вопросительно уставились на него — никакого тоста не последовало. Но, не сговариваясь, поддержали и чокнулись.

Молодые и весёлые, они уже вовсю обсуждали настольные игры, когда в кафе вбежала испуганная Алина. Ещё минуту назад она выходила покурить вместе с Бекой. Балым сразу насторожилась, заметив её тревогу с порога.

— Там Беку…

Договорить она не успела — все вскочили и выбежали на улицу.

Рослый коренастый мужчина с залысиной держал Беку за шиворот. За его спиной стояли двое — преграждали путь и ухмылялись. Дана закрыла рот руками, заметив кровь на лице Беки. Данил и Руслан рванулись к нему. Арман слегка приподнял руку и покачал головой, давая понять девочкам, чтобы те оставались на месте, и направился вперёд.

Пока Данил с Русланом оттаскивали двоих, Арман пошёл к главному. Алину трясло, глаза наполнились слезами. Балым обняла её, стараясь успокоить.

БДЫЩ!

Раздался резкий грохот. Девочки обернулись. Все замерли, уставившись на Тиму. Бека, бессильно лежавший на земле, не мог поверить своим глазам. До того как Арман успел подойти, Тима внезапно появился и опрокинул коренастого через себя так, что тот с грохотом повалил мусорные баки.

Когда мужчина попытался подняться, Арман перегородил ему дорогу. Год в армии не прошёл даром. Руководитель хоть и был человеком добрым, но его физическая форма производила обратное впечатление. Тима встал рядом — на его фоне он казался куда слабее. И всё же оставалось непонятным, как ему удалось перекинуть такого здоровяка.

Когда всё закончилось, Арман настоял, чтобы Бека показался врачу. Тот согласился и, поблагодарив ребят за помощь, ушёл в другую сторону. Алина хотела пойти за ним, но Руслан остановил её:

— Сейчас ему лучше побыть одному.

Вернувшись в офис, Алина рассказала, что произошло. Мужчина подошёл к ним, когда они курили, и попросил у неё номер. Получив отказ, стал настойчивее — тянулся к ней руками. Бека оттолкнул его и попросил оставить подругу в покое. Тогда мужчина переключился на него и с одного удара сбил с ног. В этот момент подтянулись его дружки, и Алина со всех ног побежала за помощью.

— Мужи-и-ик! — в один голос выкрикнули Данил с Русланом.

О том, что Алина нравилась Беке, ни для кого не было секретом. Это стало очевидно с первого дня их знакомства. Озорной и общительный коллега в делах любовных оказался куда скромнее. Он лишь аккуратно окружал симпатичную подругу глупыми шутками и редкими разговорами по душам. Балым с Даной знали, что и Алина неравнодушна к Беке, но по какой-то причине боялась сближаться и заводить отношения.

Тима с Балым устало возвращались домой, обсуждая случившееся.

— Кстати, ты не говорил, что занимался борьбой, — подметила Балым.

— А, да как-то к слову не пришлось.

— Мы же каждый день общаемся, — буркнула она.

— А ты о себе вообще ничего не рассказываешь. Как ни спрошу — всё отнекиваешься.

Он говорил спокойно, но Балым чувствовала — его это задевает.

После того дня, когда она решила стать ему другом, их дружба всё чаще казалась Тиме односторонней. Говорили в основном о нём: как он себя чувствует, чем питается, как проходит день. С самого начала он не до конца понимал, почему она так о нём заботится. Его попытки узнать подругу ближе оставались тщетными. Балым не рассказывала ему ни о смерти родителей, ни о том, что его боль ей слишком хорошо знакома.

— Так почему же? — всё же спросил Тима.

— Потому что у меня есть человек, который заботится обо мне. Мне есть с кем делиться своими переживаниями и мыслями. А у тебя — нет, — её слова прозвучали резче, чем она хотела. — Прости… Я к тому, что теперь у тебя есть я. И я буду рядом. Буду твоим другом, пока не появятся другие.

Тима смущённо отвернулся, щёки покрылись румянцем. Он постоял так несколько секунд, а затем тихо спросил:

— А что будет, когда появятся другие?

— Тогда я порадуюсь за тебя.

Со временем, наблюдая за тем, как Бека и Руслан сближаются с Тимой, Балым становилось легче. Она видела, как он раскрывается, всё чаще смеётся, как начинает участвовать в общих разговорах и спорах. Всё шло своим чередом. Порой она даже возвращалась домой одна — ребята уводили Тиму то в компьютерный клуб, то «покатать» в PS5. Это радовало её, но где-то глубоко внутри глухим стуком отзывалась грусть.

В один из вечеров это заметил Даурен. Он слушал, как она рассказывала об успехах нового друга, о том, что сегодня возвращалась одна, пока Тима с ребятами отправился на Арбат — в поисках «симпатичной третьекурсницы» для Руслана.

— Балым, что происходит?

Она говорила с улыбкой, но глаза выдавали её.

— Разве ты не рада за него? — спросил Даурен.

— Рада. Ещё как рада. Теперь я знаю, что он не один. И могу отступить, — словно оправдываясь, затараторила она.

— Это не похоже на правду.

Она промолчала, лишь пожав плечами.

— Балым, кого ты пытаешься спасти?

Она приподняла голову. Его слова громом прозвенели в ушах, взгляд будто добрался до самой глубины.

— О чём ты?

— Ты пытаешься спасти его? Или себя?

В ту ночь Балым так и не заснула. Она прекрасно понимала, о чём говорил возлюбленный. Прежде её посещали мысли, что прятались в самой глубокой коробке, которую разбирать совсем не хотелось.

Тима не был её другом. Он был её отражением.

Отражением той пятнадцатилетней девочки, что стояла у края крыши. Девочки, которая отчаянно цеплялась за первого протянувшего руку, лишь бы не остаться одной. Та девочка не знала, как помочь себе, поэтому доверила это другим. И потому винила себя за это. За то, что рана кровоточила, а она наклеила пластырь, надеясь, что скоро пройдёт.

После знакомства с Тимой, после того разговора, пластырь больше не держался.

А рана всё ещё кровоточила.

Следующие несколько дней она не появлялась в офисе. Не отвечала коллегам — лишь короткое сообщение Арману: «заболела», и сразу выключила телефон. Перебирая в голове события последних двух месяцев, Балым вдруг ясно почувствовала себя одержимой. Внутри поселилось тяжелое, незыблемое чувство вины. Не перед Тимой и не перед Дауреном — перед самой собой.

Когда она все-таки включила телефон, тот разрывался от сообщений и звонков. Коллеги, друзья. Дана с Алиной уже присылали картинки с грустными эмодзи и подписью: «Разыскиваем Балым». Это на секунду вызвало улыбку, но почти сразу ее сменила нарастающая тревога.

Пятьдесят один пропущенный звонок от Тимы за два дня.

Она открыла чат. Более девяноста сообщений, половина — голосовые.

«Что-то произошло?» — пронеслось в голове.

Балым судорожно пролистала вверх, к самым первым.

«Привет, ты сегодня не придешь?» 10:03

«Арман сказал, ты заболела. Выздоравливай!» 10:37

«Если что-то нужно — пиши» 10:49

Она двинулась ниже и слегка нахмурилась.

«Я поел!» 13:29

«Мы сегодня ели пиццу. Арман сказал, что мы закрыли план и угостил нас, хд» 13:31

«Ты, наверное, спишь, поэтому не отвечаешь?» 16:47

«Напиши, как проснешься. Надеюсь, у тебя все хорошо» 17:03

«Возвращаться одному оказывается скучно, ахахх. Не хватает твоей музыки» 18:23

Странное чувство пробрало ее до дрожи, когда она дошла до сообщений, отправленных ночью.

«Спишь?» 00:07

«Так непривычно не общаться с тобой. Хоть и звучит странно» 00:08

«Даже как-то одиноко, ахаххаха» 00:09

«Сейчас понял, что я о тебе почти ничего не знаю. И от этого грустно…» 01:17

«Странное ощущение. Может, ты сторонишься меня? Ахаххахах… хотя, наверное, это мои загоны. Ведь иначе ты бы со мной не дружила» 02:51

«Может, моя мать была права? Может, она вовсе не болела шизофренией? И я действительно некий демон?» 04:19

«Прости, не хотел тебя грузить. Порой мысли накатывают. Еще раз прости. Добрых снов» 05:01

В глазах зарябило. Балым прошла в ванную, умылась холодной водой. Потом, устроившись на кухне, закурила и продолжила читать. Вдруг там было что-то важное.

«Надеюсь, ты не сильно заболела и скоро вернешься :)» 09:38

«Без тебя как-то пусто: (» 09:43

«Кстати, сейчас на обеде общался с Бекой. Он предложил съехаться» 14:06

«Помнишь, я говорил, что у меня завелись клопы? Оказалось, Бека уже несколько лет не общается с мамой и вынужден скитаться по квартирам. А снимать одному — дорого» 14:08

«Балыыыыыыыым» 19:33

«Что-то мне неспокойно. У тебя все хорошо?» 20:34

«Надеюсь, я тебя не достал. Просто беспокоюсь! Знаю, у тебя есть муж, который о тебе заботится. Ты не пропадала так надолго; (» 23:56

«Он ведь заботится о тебе? Ты ничего не рассказываешь. Но если он тебя обидит, ты всегда можешь рассказать мне. Я же твой друг! Хорошо?» 00:13

«Ты достойна всего самого лучшего! Ты так заботишься обо мне! И я тоже хочу заботиться о тебе. Как друг, конечно же, ахах» 01:28

«Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты так добра ко мне…» 02:54

«Разве я это заслужил? Мать говорила, что я ничего не стою. И я верил в это!» 04:02

«Ты мне нужна! Всегда будешь нужна! Хоть ты и говоришь, что ждешь, когда у меня появятся новые друзья. Это нечестно. Потому что ты — мой первый друг» 04:14

«Порой жить не хочется от того, как несправедливо все вокруг. Но, вспоминая тебя, твою поддержку, эти мысли исчезают. Спасибо тебе за это» 05:23

«Ты — живое доказательство того, что я никакой не демон!» 05:44

«Как бы странно это ни звучало, ха-ха» 05:44

Балым встала, потерла глаза и взглянула на часы. Время 05:44.

Последние сообщения были отправлены только что. Все это казалось ей пугающе странным. Прежде она не замечала в его поведении ничего необычного.

«Ладно, может, показалось», — словно стряхивая с себя что-то гнусное, решила Балым.

Через пару часов в дверь постучали. На пороге стоял курьер с большой коробкой, перевязанной белым бантом. Сверху — небольшая открытка с подписью «Alfa Lawyers». Так они прозвали свой отдел.

Удивленная неожиданной доставкой, Балым тут же принялась распаковывать коробку. Внутри оказалась манга «Этот прекрасный мир» Асано Инио — от Армана. От Даны и Алины — бутылка красного вина с подписью: «Гель для души». Бека с Русланом, разумеется, не могли не выделиться: несколько фотокарточек с их лицами и нескромной припиской — «Ты разве не соскучилась по этим красавчикам?»

Она бережно перебирала подарки один за другим. С каждым из них сердце наполнялось теплом, а на лице появлялась улыбка.

Когда руки добрались до самой нижней шкатулки, Балым сразу поняла, от кого она.

Небольшая черная коробочка с гравировкой ворона в центре. Внутри — один-единственный цветок. Балым взяла его осторожно, словно он мог обжечь. Лепестки были слишком красными — будто внутри них пульсировала кровь.

— Ликорис… — прошептала она.

Этот цветок был ей знаком. Так же, как и то, что он за собой нес. В японской культуре его называют цветком разлуки.

Снова это чувство. Словно что-то липкое поселилось внутри и теперь не хотело уходить, растекаясь по стенкам.

Покачав головой, Балым взяла телефон, сфотографировала приятный — или уже не очень — сюрприз и написала коллегам слова благодарности.

Ответы посыпались почти сразу.

«Ооо, смотрите, кто вернулся?» — Бека.

«Балыыыым, где ты была?> <» — Дана.

«Как себя чувствуешь? Выздоровела?» — Арман.

«Когда ты придешь? Мы соскучились! Ощущение, что мы с Даной в каком-то мужицком мире», — добавила Алина.

«Оооо, какие люди?! Как тебе наш сюрприз, понравился? Кстати, это была идея Тимы», — написал Руслан.

Сообщения коллег успокоили Балым. Всё было как прежде. И это радовало.

Еще раз поблагодарив ребят, она добавила, что уже завтра будет в строю.

В течение дня Тима больше не писал. Она сама отправила одно короткое сообщение:

«Все будет хорошо». Ответа не последовало.

На следующий день коллеги устроили настоящий шахматный турнир — доску нашли в завалах старых бумаг. Руслан играл против Алины. Бека стоял за ее спиной, аккуратно подсказывая ходы.

«Кажется, они стали ближе», — отметила про себя Балым.

Дана перед отпуском закрывала задачи. Тима с Арманом о чем-то весело спорили, а затем устроили дуэль уже между собой. Офис наполнился смехом и вздохами проигравших.

С утра Тима поздоровался с Балым и извинился за сообщения, которые могли показаться странными. Объяснил, что последние дни были тяжелыми — годовщина смерти матери. Балым понимающе кивнула и напомнила, что домой они возвращаются вместе: она уже пополнила плейлист новыми группами.

Она решила, что нельзя просто отказаться от человека. Ведь именно с нее все началось. Это она предложила дружбу. И теперь, когда пришло осознание происходящего, бросить того, кто так отчаянно в ней нуждался, казалось непозволительным.

Несомненно, поведение Тимы насторожило ее. Но что, если ее собственное было таким же?

Он раскрылся. Бека и Руслан почти не отходили от него, а улыбка все чаще появлялась на его лице. Перед ней будто был уже другой человек. А значит, медленно, осторожно, она сможет увеличить дистанцию между ними.

Вернувшись домой, Балым заметила небрежно разбросанную обувь Даурена у порога.

«Уже дома?» — удивилась она.

В квартире было темно. Воздух стоял плотной серой вуалью. На мятой постели еще сохранялся знакомый силуэт.

— Даурен? — окликнула она.

Ответа не было.

Она заглянула в ванную — и увидела его, лежащего на холодном полу без сознания. Крик заполнил пространство. Балым рванулась к нему.

Бледное лицо. Тяжелое, холодное тело. Рваное дыхание.

Она бросилась к телефону, дрожащими руками набрала 103.

— Скорая уже едет, милый… пожалуйста… пожалуйста… — всхлипывала Балым, крепко сжимая его руку.

Дальше все было как в тумане. Скорая госпитализировала пациента, и Балым на первой попутке рванулась следом. На стойке регистрации ее попросили сохранять спокойствие и смиренно ждать. Всю ночь она просидела в холодном коридоре, пропахшем спиртом и горечью.

Звук уведомления разрезал тишину, но Балым не обратила внимания. Сообщение от Тимы:

«Напомни, пожалуйста, какую сковородку лучше всего купить?»

— Бекбатыров Даурен. Вы его жена? — обратились к ней.

Она устало подняла глаза. Перед ней стоял рослый мужчина в очках и белом халате. Балым вскочила и громко, разрывая ночную тишину коридора, выкрикнула:

— Да!

— Пройдемте, — тихо произнес врач.

Они шли вдоль узких коридоров, поднялись на кряхтящем лифте и, огибая кабинеты один за другим, остановились у палаты номер тринадцать.

«Какое убогое число», — пронеслось у нее в голове.

— Проходите, я подойду через несколько минут.

Балым потянула ручку двери и медленно шагнула вперед. Еще шаг.

Даурен лежал в белой сорочке и смотрел на нее. В руке — игла, от которой тянулся тонкий шланг капельницы. На его лице светилась добрая улыбка, словно он без слов говорил: со мной все в порядке.

Она бросилась к нему и крепко сжала в объятиях. По щекам ручьем потекли горячие слезы. Он легонько поглаживал ее волосы, повторяя:

— Тише-тише. Все хорошо. Со мной все хорошо.

Их прервал стук в дверь.

Врач, перебирая бумаги, зашел в палату. Балым тут же стерла слезы одним движением, выпрямилась и села ровно, словно по струнке. Весь ее взгляд был прикован к безэмоциональному лицу человека в белом халате.

— Бекбатыров Даурен, верно?

— Да! — вырвалось у Балым.

Возлюбленный лишь слегка кивнул, не сдержав улыбки.

Врач продолжил все тем же ровным тоном:

— Итак, ваши анализы в норме. Ничего серьезного. Банальная причина произошедшего — переутомление. Рекомендую режим сна не менее восьми часов, меньше кофеина и больше свежего воздуха. Через неделю состояние стабилизируется.

Балым выдохнула, будто самые страшные мысли были стерты этими словами.

— Когда его выпишут?

— Так, — врач посмотрел на часы, словно сверяясь с расписанием, — сегодня суббота. Выписка в понедельник. До этого времени — капельницы.

— Понял. Спасибо, — сказал Даурен.

— Скорейшего выздоровления, — врач кивнул и вышел.

Балым сердито посмотрела на Даурена. Он слегка съежился под ее взглядом.

— Почему ты злишься?

— Переутомление?! Слышал, что сказал врач? — голос ее звучал строго. — А сколько раз я тебе говорила: отдохни, поспи, возьми выходной? Смотри, до чего это довело. Это не шутки. Теперь — полноценный сон, нормальное питание. Как выпишут, сразу отпиши всем, что у тебя больничный. И никакой работы. Понял?

— Понял, понял, — закивал Даурен.

— Как же до такого дошло… — голос ее дрогнул.

Она стояла, с трудом сдерживая слезы.

— Прости. Свадьба уже через месяц. А мы даже пригласительные не разослали. Я взял пару заказов, чтобы все оплатить.

— Свадьба, пригласительные… это все… — всхлипывая, бормотала она. — Мне нужен ты. Живой и целёхонький, понимаешь?

— Прости.

— Мы вместе. Не тяни все на себе. Мне тоже удалось отложить немного денег. Мы справимся вместе, хорошо?

— Хорошо.

По дороге домой Балым свернула на ярмарку и закупила продуктов на неделю вперед. С трудом дотащив тяжелые пакеты, она сразу взялась за уборку. Открыла окна, выгоняя застоявшийся серый воздух. Генеральная уборка заняла весь день. Старая однокомнатная квартира, где ремонт делали еще при покупке, теперь казалась светлее.

К вечеру она принялась готовить. Налепила манты и пельмени, следом сырники, разложила все по пакетам и отправила в морозильник. Когда за окном стемнело, Балым заварила себе крепкий чай и взяла в руки телефон.

Сообщение от Тимы: «Я купил такую хД».

Он прислал фотографию блинницы, и это ее рассмешило.

«Прости, что не отвечала. Была в больнице. Кстати, это не сковородка> <» — ответила Балым.

В ту же секунду телефон загремел от уведомлений.

«В больнице? Что-то случилось?»

«С тобой все в порядке?»

«В смысле не сковородка???»

Последнее сообщение снова заставило ее улыбнуться. Она коротко рассказала о произошедшем, Тима пожелал скорейшего выздоровления. Немного пообщались — и разошлись по своим делам.

Ночью, когда Балым уже засыпала, ей послышались странные звуки из подъезда. Словно кто-то скреб когтями по стенам. Может, кот?

Сон не шел. Ворочаясь с боку на бок, она все же встала и прошла на кухню. Закурила и открыла ноутбук. Вбила в поисковую строку: работа в Алматы. Экран старого устройства высветил бесчисленное количество вакансий. Их объединяло одно: пятилетний опыт и «дружный коллектив». И первое было главной проблемой всех только что получивших диплом «специалистов».

— Как получить опыт, если везде требуют опыт? — недовольно пробормотала Балым.

Она пролистала еще несколько вакансий, обновила резюме и безрезультатно закрыла ноутбук.

Полгода назад, когда она устраивалась в нынешнюю юридическую контору, кадровик доброжелательно заметил: «Зарплаты невысокие, зато возможности». Каждый сотрудник прекрасно понимал: это место — временный перевал. Точка, где набирают опыт. И сама контора отлично знала боль молодого поколения — и умела на ней экономить.

«Словно скрежет?..»

Теперь звук казался ближе и отчетливее. Будто кто-то царапал их дверь снаружи. Балым резко встала, задела рукой пепельницу — та с грохотом упала на пол. И наступила тишина.

Она быстро подошла к двери и взглянула в глазок. Темно. Разглядеть ничего не удалось. Шума больше не было.

В понедельник ранним майским утром Балым уже стояла у порога больничных дверей. Солнечные лучи зайчиками играли на чистых окнах. Хоть Даурен и говорил, что приедет сам, ее это не остановило. Более того, она успела заскочить в круглосуточную цветочную и теперь держала в руках охапку белых гладиолусов.

— Как символично, — подметил Даурен, демонстративно похлопывая в ладоши.

Когда они вернулись домой, их уже ждал накрытый стол. Так сильно она его ждала. Завтрак был неспешным: комната, залитая солнечным светом, не позволяла торопиться. Каждый наслаждался этим моментом — простым, обыденным и потому особенно важным.

После завтрака Балым убедилась, что Даурен действительно лежит в кровати и соблюдает постельный режим, быстро собралась и отправилась в офис.

— Все нормально? Выглядишь уставшей, — тихо произнесла Дана, подойдя к ней.

— Я почти не спала. Полночи готовила, полночи ждала утра, — устало ответила Балым.

— Может, отпросишься? — шепотом предложила Алина, незаметно присоединившись к разговору.

— Нет, все хорошо. Сейчас выпью кофе — и буду бодрячком.

— Я принесу! — громко выкрикнул Тима.

Все обернулись. Он стоял у своего столика с высоко поднятой рукой. Балым удивилась — он услышал ее с такого расстояния.

— Спасибо, Тима, — поблагодарила она.

Он тут же выбежал из кабинета. Дана и Алина переглянулись.

Тима принес кофе и поставил чашку на стол. В этот момент Балым заметила свежие порезы на его правой руке.

«Неужели он…»

Но Тима лишь улыбнулся и ушел к ребятам. Он выглядел веселым.

Сегодня ей хотелось отпроситься пораньше — сварить куриный суп для Даурена, провести с ним больше времени. Но теперь она решила остаться до конца. И обязательно поговорить с Тимой и спросить о шрамах.

Когда они привычно сели вместе на заднем ряду пустого троллейбуса, Балым сердито посмотрела на Тиму.

— Что-то случилось? — недоумевая, спросил он.

— Твои шрамы на правой руке.

Он машинально потянул рукав кофты, и без того закрывающий порезы.

— Ты режешь себя? — подруга спросила прямо.

— Нет, — растерянно замахал головой Тима. — Возможно, тогда давно.

— Твои раны свежие. Зачем ты врешь?

Тима замолчал и опустил глаза. Ему нечего было ответить.

— Когда? — строго спросила Балым.

— Вчера, — тихо ответил друг.

— Почему ты не написал мне?

— Я всегда пишу тебе.

— Об этом… — она указала на его руку. — Об этом пиши. Всегда пиши.

— Хорошо, — он кивнул.

Балым злилась. Тима сидел, уставившись в пол. Весь путь они провели в тишине. Эти шрамы — глубокие порезы вдоль вен, длинные рукава посреди жаркого дня — были ей слишком хорошо знакомы. И ей отчаянно хотелось уберечь его от этого.

Вернувшись домой, она сварила куриный суп на скорую руку, несмотря на протесты возлюбленного. Они неспешно поужинали, легли на мятую постель и продолжили аниме-марафон. Даурен рассказал руководству о госпитализации. Те настояли на недельном перерыве и позаботились о том, чтобы это не отразилось на его зарплате. И довольные, со спокойной душой, молодожены наконец могли побыть вместе — провести то самое время, которого им так не хватало.

Все эти дни Балым работала по полдня, возвращалась домой и заботилась о Даурене. Арман относился к этому с пониманием, коллеги помогали ей с накопившимися задачами. Тима стал писать чаще, но у нее не всегда находилась возможность ответить. Она наслаждалась тихими, ровными буднями с Дауреном.

На выходных они решили съездить в горы. Жених чувствовал себя заметно лучше и сам предложил развеяться. Балым наготовила еды, заварила чай и кофе, разлив их по термосам. Даурен собрал палатку и теплые вещи. Они направились в ущелье Горельник — миновали визит-центр, обошли толпы туристов и, поднявшись выше, в гуще леса разбили небольшой кемпинг.

К вечеру воздух остыл. Лес постепенно затихал, запах хвои становился гуще. Балым сидела у палатки, обхватив колени, и смотрела, как в кружке медленно остывает чай. Рядом Даурен возился с костром — подкладывал тонкие ветки, следил, чтобы огонь не погас. Пламя отражалось в его лице, делая его мягче, спокойнее. После долгих недель тревоги и усталости обоим стало легко. Будто все, что давило, осталось внизу — там, где шумят машины и толпы людей. Здесь, среди темнеющих сосен, можно было просто дышать. Балым впервые за долгое время почувствовала внутри тишину.

В воскресенье к обеду они уже спускались к городу. Как только появилась связь, телефоны зашумели от сообщений. Даурену писали заказчики со срочными заданиями. Балым писал Тима. Присев на деревянный брусок, каждый выделил несколько минут, чтобы ответить.

«Привет! Как проводишь выходные?» 19:37

«Сегодня мы с Бекой и Даней решили поиграть в КС» 19:38

«В последние дни мы мало общаемся…» 21:56

«Понимаю, у тебя сейчас много забот. Ты со своим мужем и тд. Но знаешь…» 23:13

«Порой мне не хватает твоего внимания» 23:14

Прочитав последнее сообщение, Балым вдруг почувствовала, каким тяжелым бывает воздух в городе. Она ответила коротко: «Была в горах. Завтра в офисе увидимся».

В понедельник, когда Балым добиралась до офиса в переполненном автобусе, раздался звонок. Еле протянув руку, она поднесла телефон к уху.

— Да?

— Балым, привет, — прозвучал спокойный голос Тимы.

— Привет.

— А ты уже на работе? — он замялся.

— Вот только еду. А что такое? — с беспокойством спросила подруга.

— А это… можешь передать Арману, что я приду после обеда, — теперь его голос звучал странно, будто он подбирал слова.

— Да, конечно. Что-то случилось?

— Я в больнице. И, кажется… — Тима замолчал.

Балым почувствовала, как внутри что-то сжалось. Прежде он не звонил ей по утрам. Тем более — не опаздывал на работу. И эта интонация — непривычно ровная, натянутая — вызывала странное беспокойство.

— Кажется, у меня обнаружили рак.

Ее замутило. Ком подступил к горлу.

— П-подожди, — еле вымолвила она. — Я сейчас приеду.

— Не надо! — резко сказал Тима. — Извини, здесь люди. Я напишу тебе, хорошо?

Он сбросил звонок.

В ту же секунду пришло уведомление. Все вокруг стало будто ненастоящим. Балым открыла сообщение: фотография рентгена гортани. Она видела только шею, горло — и больше ничего. В анализах и снимках она никогда не разбиралась сама, всегда звалась на помощь чья-то уверенная рука. Следующее сообщение добило окончательно: «Рак горла».

Трясущиеся пальцы крепко сжимали телефон.

«Почему? Почему так происходит? Разве мы не заслуживаем счастья?»

Слезы катились по щекам. Не замечая взглядов давящих друг на друга зевак, она протиснулась к выходу и сошла на следующей остановке.

«Я сейчас приеду! Все будет хорошо» — Балым.

«Зачем? Не надо, правда» — Тима.

«Скажи адрес. В какой ты больнице?» — Балым.

Ответа не было. Балым машинально набрала номер. Гудки — и сброс. Еще раз. Первый. Второй. Снова сброс.

«Тебе не нужно оставаться одному. Скажи адрес. Я сейчас вызову такси» — Балым.

Она судорожно пыталась проложить маршрут — не понимая, куда именно. Ко всем больницам сразу. Параллельно вбила в поисковик первое, что пришло в голову: где обследуют рак.

Онкология. Слово всплыло запоздало, но ударило точно.

Слезы продолжали течь, она то и дело вытирала нос рукавом серого кардигана.

«Пожалуйста, не приезжай» — Тима.

«Все будет хорошо! Может, это ошибка? А даже если и нет — это не конец!» — Балым.

«Извини, меня зовёт врач» — Тима.

«Тима!» — Балым.

«Тима, скажи адрес!» — Балым.

«Я приеду, и мы прогуляем работу, давай?» — Балым.

«Хочешь купим новую сковородку?» — Балым.

«Тебе не следует оставаться одному! Я здесь, просто напиши номер больницы» — Балым.

Тишина.

Не теряя времени, она вбила: Онкологический центр г. Алматы, запомнила адрес и вызвала такси. Делая это впопыхах, не заметила, как указала точку посадки напротив. Подняла голову, нашла взглядом светофор. Красный свет горел слишком долго, будто специально.

Такси подъехало. Белый Hyundai Accent стоял через дорогу, ожидая своего пассажира. Красный фонарь словно сверлил ее заплаканные глаза.

Когда загорелся зеленый, она не сделала и шага вперед. Ее прервал телефонный звонок.

— Тима?! — вскрикнула она. — Все хорошо? Что сказал врач?

— Балым, ты плачешь? — тихо спросил друг.

— Что? Нет-нет, — с комом в горле произнесла она. — Такси уже приехало, подожди меня, ладно?

— Прости… — так же тихо произнес он.

Связь оборвалась.

Балым подняла глаза на светофор. Зеленый. Таймер отсчитывал последние десять секунд. Она рванула вперед.

«Разве он не заслуживает быть счастливым? У него ведь только начало все налаживаться. Появились друзья, работа. А я? Меня тоже это ждет? Мы не заслуживаем счастья? После всего, что с нами произошло? Разве это честно?»

Мысли крутились по кругу, одной и той же заезженной пластинкой, от которой невозможно избавиться. Она бежала — быстро, не чувствуя ног, не замечая дороги.

Удар.

Резкий. Оглушающий.

Мир сжался до звона в ушах. Все поплыло. Сквозь гул, будто доносившийся из-под воды, всплыл голос Даурена: «Кого ты пытаешься спасти?»

Вокруг слишком темно.

В нескольких метрах от нее, на экране упавшего телефона, вспыхнуло уведомление: «Это была шутка».

Резкий запах спирта ударил в нос. Тяжёлое тело не поддавалось контролю, словно приковано к белой кровати с потёртым пододеяльником. Дневной свет в комнате обжигал глаза. Рядом кто-то сидел, опустив голову. Разглядеть удалось лишь чёрные волосы, которые выделялись на фоне стерильной белизны. Ровный писк аппарата — такой же Балым слышала в фильмах, где всегда случалась беда.

Тошнит. Позыв заставил тело дёрнуться вперёд. Но ничего не вышло.

— Балым! — прокричал голос любимого. — Балым! Слава Богу!

Теперь крепкие руки сжали её в свои объятия.

— Д-Даурен? — еле слышно спросила возлюбленная.

— Да-да! Отдохни, полежи.

— Почему я здесь? Что случилось?

Она схватилась за голову. Всё шло ходуном. Повернулась и теперь отчётливо видела измученное лицо Даурена. Взгляд скользнул от взъерошенных волос к лицу и остановился на чёрных кругах под глазами. А затем — на костяшках рук: по какой-то неизвестной ей причине из них сочилась кровь.

— Тебя сбила машина, — с неловкой улыбкой произнёс он. — Ты проспала двое суток. Что тебе снилось?

— Сбила машина?

Она быстро скинула с себя потёртый пододеяльник и стала разглядывать тело. На левой ноге наложен гипс. Но все конечности на месте. Выдохнула.

— Врач сказал, у тебя сотрясение, несколько гематом. И, о да, временно ты одноногий пират, — постарался пошутить Даурен.

Тело горело, словно её окунули в чугун с кипящей водой. Она осмотрела свои руки. На правом предплечье, большим темным кругом на светлой коже, будто кусочек космоса, расплывалась гематома. На ней была медицинская пижама бирюзового цвета, от которого зарябило в глазах. Даурен не торопил её и терпеливо ждал. На тумбе у больничной койки стоял кувшин с пучком белоснежных ландышей. Взглянув на них, первое, о чём она подумала: где он их раздобыл? И улыбнулась.

— Я люблю ландыши, — с нежностью в голосе произнесла Балым.

— Знаю, — кивнул в ответ жених.

— Что с твоими руками?

— Я расскажу об этом, когда тебя выпишут, хорошо?

— А когда меня выпишут?

— Мы хотим понаблюдать за вами ещё пару дней, — ворвался звонкий голос.

Врач — мужчина среднего возраста с волосами, собранными в аккуратный хвост, — уверенно шагнул к пациентке. Он выглядел неожиданно бодрым, почти радостным. Балым с Дауреном обернулись к нему.

— Итак, Аленова Балым, верно?

— Да.

— Точно? — подшучивая, подмигнул врач.

— Точно-точно, — это невольно её улыбнуло.

— Меня зовут Ренат Игнатьевич. Я ваш лечащий врач. Ну вы и соня, скажу я вам, — он усмехнулся и тут же продолжил: — Вы точно родились в рубашке. Ушибы, лёгкое сотрясение — ну кто ж без него? А если серьёзно, ничего критичного. Гипс на левой ноге можно будет снять через полтора месяца.

— Через полтора? А раньше нельзя? Хотя бы через месяц? — Балым заговорила слишком быстро.

— А что такое? — врач удивлённо приподнял брови.

— У нас свадьба через месяц, — спокойно ответил Даурен.

— Хотел бы я сказать: «до свадьбы заживёт», но увы, — он пожал плечами. — Минимум полтора месяца.

«От вас рябит в глазах», — подумала Балым, уводя взгляд.

— Что касается выписки, — продолжил врач, — понаблюдаем вас ещё несколько дней. Формальность. К вечеру пятницы сможете ехать домой. Поправляйтесь.

Он кивнул и вышел.

Как только дверь палаты захлопнулась, слёзы подступили резко и без предупреждения. Даурен обнял её, поглаживая по спине.

— Всё хорошо, хорошо, — повторял он. — Ну ты только представь: кто ещё был одноногим пиратом на собственной свадьбе, а?

Но слёзы продолжали падать на простыню. Он аккуратно уложил её, и через несколько минут Балым снова уснула.

За окном сгущались сумерки. Очнувшись, она осторожно приподнялась и посмотрела на телефон, заряжающийся на краю тумбы. Лениво потянулась, открыла сообщение от Даурена: «Завтра приду и принесу твои любимые манго».

Уголки губ дрогнули. Она зашла в WhatsApp — десятки непрочитанных сообщений, двадцать девять пропущенных от друзей и коллег. Почти не глядя, она открыла чат с Тимой и вернулась к сообщениям того дня.

«Это была шутка».

Она перечитала. Потом ещё раз.

— Шутка, значит?.. — пробормотала и рассмеялась.

Смех вырвался слишком громко, наполнил палату, отразился от белых стен. И вдруг оборвался, превратившись в хриплый, удушающий вой. Воздух словно исчез.

— Какая же я дура… Дура. Дура.

Она вцепилась в волосы, ударила себя по голове. Крик слился с запахом спирта и белизной комнаты. В палату вбежала медсестра, пытаясь удержать её руки. Успокоительное подействовало быстро, утягивая сознание вниз, в вязкую темноту.

Утром, дойдя до ванной, Балым впервые увидела себя в зеркале, прибитом к стене гвоздём. Каштановые волосы сбились в нелепый пучок. Губы казались синеватыми, кожа — болезненно бледной. Она напомнила себе героиню из «Трупа невесты».

Как символично, — усмехнулась.

В правом глазу лопнул сосуд, налившись кровью. Под левым глазом расплылся фиолетовый синяк.

— Дура, — процедила она сквозь зубы.

Затем она умылась. Принесли завтрак: овсяную кашу, хлеб с маслом и чёрный чай. Угрызения угрызениями, а еда — по расписанию. Так решила Балым и за пару минут расправилась со всем, что было на подносе.

После она стала бродить по палате из стороны в сторону. Ходить с гипсом не казалось ей чем-то сложным — скорее, это было до странного знакомо. Когда-то давно нетерпимая тётя не смогла пропустить мимо ушей дерзкую колкость девочки-подростка и с силой толкнула её прямо на лестничной площадке. Балым тогда кубарем полетела вниз. Помимо бесчисленных ссадин, она сломала ногу и проходила с гипсом почти три месяца.

В дверь палаты с облезлой краской постучали. На пороге появились Алина с Бекой.

— Балы-ы-ым! — слезливо протянула Алина и крепко обняла подругу.

— Как себя чувствуешь? — спросил Бека.

— Вы пришли вдвоём? — удивилась Балым и довольно улыбнулась.

— Да, — замялась Алина. — Арман сказал, чтобы мы навещали тебя по двое.

Бека смущённо улыбнулся, глядя в окно.

— Спасибо, что пришли!

— Мы принесли вкусностей, — Бека протянул пакет.

Внутри оказались кислые мармеладные мишки, клубника с голубикой и аккуратно упакованное шоколадное пирожное. Глаза Балым сверкнули — она тут же схватилась за него.

— Ну как ты? Мы все так переживали за тебя! — Алина сжала её руку.

— Та фсе чики-пуки, — невнятно ответила Балым с набитым ртом.

Это рассмешило Алину с Бекой. Затем взгляд Алины упал на гипс, и улыбка чуть потускнела.

— Давай подпишем? — предложил Бека.

— Да-да! — захлопала в ладоши Алина.

Она достала ручку из маленькой красной сумочки и написала: «Ты крутая даже с гипсом!».

Бека добавил: «Скажи Алине, пусть сходит со мной на свидание», пририсовав смайлик со сложенными ладонями.

Бека с Балым засмеялись, а Алина смущённо отвела взгляд, пытаясь скрыть порозовевшие щёки.

— Балым, что говорят врачи? — спросил Бека.

— Говорят, ничего серьёзного. Только гипс придётся носить полтора месяца.

— Вот как… — протянул он, прекрасно понимая, что у них на носу свадьба.

— А как дела в офисе? — спросила Балым.

Алина с Бекой переглянулись. Затем парень, сославшись на «отойти по-маленькому», вышел из палаты. Алина слегка замялась, и Балым сразу это заметила.

— Твой жених… Даурен, верно? — осторожно начала она.

Балым кивнула.

— Он приходил к нам… Знаешь, он у тебя очень сильный, — неловко усмехнулась Алина.

— Приходил к вам? Что случилось?

— В общем… мы сидели, как всегда болтали о всякой ерунде. Это было на следующий день после того, как ты попала в больницу. И тут пришёл Даурен. Он был очень злой и искал Тиму. Тот сразу встал, и Даурен набросился на него с кулаками. Мальчики еле их растащили. Тогда Даурен и рассказал всё — как Тима тебя обманул и как ты попала в аварию. Так мы и узнали обо всём. Тима, кстати, не знал, что ты пострадала. Когда услышал, тут же стал просить прощения у Даурена. Мы были в полном шоке. Твой парень крикнул на весь офис что-то вроде: «Не смей больше приближаться к ней!» — и ушёл.

Алина сделала паузу и добавила с искренним восхищением:

— Это выглядело очень круто.

Балым сидела, молча уставившись в одну точку, и пыталась переварить услышанное. Тело снова показалось ей невероятно тяжёлым, словно его придавили чем-то невидимым.

— Прости, что мы ни о чём не знали, — тихо сказала Алина. — Нам с Даной очень стыдно. Мы даже не подозревали, что вы так близко общались. И что этот… — она поджала губы, — что Тима на такое способен.

Она вздохнула и продолжила:

— Весь оставшийся день он выглядел виноватым. А мы… мы скорее не знали, а может, и не хотели, с ним говорить. Бека сказал, что Арман вызвал Тиму на разговор в тот же день. Предупредил о его положении и строго сказал, чтобы впредь он к тебе не обращался.

— Вот оно как… — только и смогла ответить Балым, так и не подобрав слов.

— Арман с Даной просили передать, что навестят тебя завтра. И этот недоносок к тебе больше не подойдёт.

— Спасибо, — тихо сказала она.

В этот момент в палату вернулся Бека. Алина тут же улыбнулась ему.

— Ну, нам пора. Поправляйся. И пиши в любое время, если понадобится помощь, — сказала она, приобнимая Балым на прощание.

Когда дверь закрылась, в палате стало тихо. Эта тишина оглушала. Думать, размышлять, что-то решать совсем не хотелось — и Балым просто провалилась в глубокий сон.

На следующий день, как и говорила Алина, её навестили Дана с Арманом, принеся с собой увесистый пакет сладостей. Дана с азартом рассказывала, как они изо всех сил пытались спрятать его от глаз дежурного у входа в приёмный покой.

Арман, в свою очередь, заверил Балым, что ей нужно хорошенько отдохнуть и чтобы о работе она пока не думала. Та попробовала отнекиваться, но руководитель настоял на удалённом формате.

К вечеру пятницы девушка уже собрала свои вещи и, дожидаясь Даурена, мирно сидела на соседней кровати. Он вошёл в палату в чёрном смокинге и кожаных туфлях, держа в руках аккуратно упакованный букет экзотических цветов.

Когда они вернулись домой, наполненный ароматом свежей выпечки, Даурен попросил дать ему минуту, а затем бережно провёл Балым на кухню. Там её ждал накрытый стол в мягком свете зажжённых свечей. В центре стояли её любимые манты с тыквой — немного неаккуратные, но приготовленные с такой старательностью.

— Дауре-е-ен… — протянула Балым и крепко обняла его. — Чем я заслужила тебя?

— Это ещё не всё, — его голос звучал взволнованно. — У меня для тебя сюрприз. Закрой глаза… А теперь открывай.

Перед ней стояла небольшая белая коробочка с небрежно завязанным голубым бантом. Она медленно развязала ленту и осторожно приподняла крышку. Внутри лежал документ с синей корочкой, флагом по центру и надписью: «Свидетельство о браке».

Она вскрикнула и приподнялась от удивления, затем дрожащими руками взяла документ и прочла вслух:

Гражданин Бекбатыров Даурен и гражданка Аленова Балым заключили брак.

— Теперь ты моя жена, — тихо сказал Даурен, словно делился самым сокровенным секретом.

— А ты — мой муж, — так же тихо ответила Балым, уже не сдерживая слёз.

Он крепко обнял её и осторожно поцеловал в белоснежный лоб.

— Но как?.. То есть… как тебе удалось всё это оформить?

— Мне пришлось очень постараться. Сначала отказывались выдавать без твоего присутствия. Но я умолял. Даже на колени встал, — засмеялся он.

Так они и провели вечер пятницы — за ужином при свечах и в новом статусе супругов.

Через несколько дней, посреди ночи, Балым проснулась от странного звука.

Это был скрежет в подъезде — тот самый, который она уже слышала прежде. Тогда он казался далеким, почти случайным. Теперь звук стал отчетливее. Грубее.

Скрежет коснулся их двери.