Бесплатный фрагмент - Очередь за счастьем

1. Нинка

— Нинка! Нинка! — мальчишка запрокинул голову и звал из всех своих немереных мальчишеских сил любимую подругу.

Счастье, что подруга жила не на заоблачном тридцатом этаже новомодного московского небоскрёба. Многоэтажка была самая, что ни на есть обычная, прошловековая, семнадцатиэтажная, да и жила девочка всего лишь на седьмом этаже. Но парень надрывался, как в последний раз.

Проще было, конечно же позвонить или, как принято сейчас, написать, благо все необходимые средства связи у обоих детей имелись, но парнишка считал это слишком простым, обыденным и вообще неприкольным. Куда лучше, прийти под окно к подружке, задрать голову и в своё удовольствие покричать. И ничего, что на улице пятнадцать градусов мороза. Это пустяки. По крайней мере, Кирка Матрёшин, а именно так звали голосистого мальчишку, так и думал.

Надо сказать, что ему вообще нравилось всё немного в стиле ретро, «винтажное», как говорила его бабушка. Даже шапка-ушанка, которую Кирка водрузил себе на голову, была из какого-то неизвестного искусственного зверя, модного ещё в советские времена, и по словам всё той же бабушки, была «глубоко винтажная». Эту шапку парень нашёл в чулане на даче и страшно ею гордился, по крайней мере ни у кого из его товарищей ничего подобного не было. У него вообще было много всяких прошловековых сокровищ. Такими артефактами был забит всё тот же бабушкин дачный чулан. Бабуля была женщиной бережливой, никогда ничего не выбрасывала, полагая, что когда-то вещица может найти применение. И поэтому, её любимому внуку всегда было чем поживиться в её обширных дачных закромах.

Правда мама мальчика считала все эти вещи «жутким, никому не нужным барахлом» и сто раз порывалась всё выбросить. Но бабуля стояла стеной, а в последствии и внучек к ней примкнул, самоотверженно защищая, любимую старину. Мама, как могла сопротивлялась, но в конце концов, поняв своё бессилие, отступила перед натиском двух любителей старины.

Бабуля не только хранила старые дорогие ей вещи, но и приумножала запасы, посещая московские барахолки и блошиные распродажи. Нередко в таких походах её сопровождал внук, не меньше любивший охоту за стариной. Торговцы антиквариатом уже знали и всегда привечали моложавую, со вкусом, дорого одетую даму с мальчиком, которые иной раз бывали хорошими, вполне реальными покупателями. Правда, всучить капризной, хорошо разбирающейся в старине даме, новодел было практически невозможно и продавцы, усвоив это, старались попридержать для неё интересные, явно ценные, вещи.

Киркина бабушка была вполне себе состоятельной дамой, трудившейся на какой-то более чем хорошо оплачиваемой работе. Чем именно занималась бабушка внук не знал, да по правде сказать, не особенно интересовался. Знал только, что бабуля большой начальник, так как каждое утро за ней заезжал водитель и, как только его патронесса выходила из подъезда, паренёк выскакивал из машины и открывал перед ней заднюю дверь. «Почему она не садится рядом с водителем? — удивлялся Кирилл, неизменно наблюдая в окно за утренней сценой, — ведь на переднем сидении сидеть куда, как удобнее, всё видно и сразу становится понятно, кто тут главный». Кирилл даже как-то спросил у бабушки, почему она так неинтересно размещается в машине, а она даже, как будто не поняв «глубинный смысл» вопроса, просто ответила, что ей так удобнее.

А потом бабулю убили, произошло это как-то буднично, она утром уехала на работу, а вечером не вернулась домой. Потом выяснилось, что машину, в которой она ехала, обстреляли. По показаниям случайного свидетеля, стреляли с близкого расстояния, из окна соседней машины. Неравнодушный гражданин даже запомнил марку и номер той машины, но номера естественно оказались липовыми, а сама машина через несколько дней нашлась на территории какой-то подмосковной промзоны и давно числилась в угоне. Всевозможные следственные действия, проведённые по горячим следам, результатов не дали. Не помогло даже то обстоятельство, что зять погибшей, отец Кирилла, работал в Прокуратуре. Преступников не нашли. Так и остался очередной, как говорили профессионалы: «висяк».

Семья осиротела, а особенно тогда уже подросток внук. Потеряв любимую бабушку, парень поклялся, что сам найдёт преступников и отомстит за неё. В какой-то степени слово своё Кирилл Матрёшин сдержал, окончив школу, поступил в юридическую академию.

Но всё это будет потом, а сейчас двенадцатилетний парнишка, запрокинув голову и поддерживая спадающую шапку, самозабвенно звал свою подругу:

— Нинка-а-а-а!

2. Друзья

Дружба Нины и Кирилла была братской, преданной, неразлучной, закадычной и какой ещё там бывает юношеская, чистая, как говорится наотмашь дружба.

Подружились они как-то сразу, как будто не могли не подружиться. Словно давным-давно, где-то всё уже было предрешено.

В середине учебного года в третий класс обычной московской школы зашла девочка, зашла, разумеется не одна, а как положено в сопровождении учительницы. А как ещё может появиться в классе ребёнок, если он пришёл в эту школу впервые.

— Ребята, — сообщила учительница, — хочу вам представить вашу новую одноклассницу Нину Матюшину. Постарайтесь, чтобы ей у нас понравилось.

Тридцать пар разноцветных глаз с интересом уставились на новенькую. Мальчишки оценивающе, как и положено, хоть и совсем юным, но представителям другого пола. Девочки, прикидывая, какое место эта вновь прибывшая Нина Матюшина займёт в классном девичьем табели о рангах, не потеснит ли кого-то с уже присвоенных мест: красавицы, сердцеедки, рубахи-парня, первой ученицы и так далее.

Ну красавицей девочку, может быть, назвать было и нельзя. Вполне обычная девочка: довольно высокая, худенькая, с длинными ногами и руками, с правильными чертами лица и карими глазами. Правда взгляд этих самых глаз был, как показалось ребятам, каким-то слишком дерзким. По крайней мере, сразу создавалось впечатление, что девочка уверена в себе стопроцентно.

---

— Ниночка, проходи, садись, — сказала учительница и указала на свободное место рядом с пухленькой, розовощёкой девчушкой.

Нина окинула беглым взглядом класс и, не взглянув, на место, указанное учительницей, прошла по проходу и уселась за предпоследнюю парту рядом с вихрастым, голубоглазым парнишкой.

Так родился неразлучный школьный дуэт Матюшина и Матрёшин или Матрёшин и Матюшина, если руководствоваться списком в классном журнале. А чаще парочку звали просто Матрёшки. Прозвище ребят нисколько не обижало: «ну матрёшки и матрёшки, какая разница».

Домой в день знакомства они уходили уже вместе, и это никак дополнительно не обсуждалось, просто закончились занятия, и они пошли домой. За эту пятнадцатиминутную прогулку, они успели рассказать друг другу о себе всё. Можно подумать, что не так длинна была жизнь у каждого за плечами и развёрнутое повествование было совсем необязательно. Но, скорее всего, эти двое просто понимали друг друга с полуслова.

Когда ребята подходили к Нининому дому, оказалось, что они не только одноклассники, но и соседи.

Матрёшины жили в элитном по советским меркам кирпичном двенадцатиэтажном доме постройки восьмидесятых годов прошлого столетия, а Нинина семья только что переехала в новенькую, стоящую почти рядом, семнадцатиэтажку.

— Пошли ко мне, — не предложила, а скорее распорядилась Нина.

— Ага, — ни секунды не раздумывая, кивнул Кирилл.

Дверь Матюшинской квартиры открыла Нинина мама, оказавшаяся в этот день дома.

— Мам, привет! Познакомься, это Кирилл — мой друг.

— Ну раз друг, — улыбнулась мама, её нисколько не удивило, что у дочери уже появился друг, — тогда проходите, — и представилась Кириллу, — Мария Анатольевна, можно тётя Маша.

— Кирилл, — в свою очередь назвался мальчик и вдруг выпалил, — будем знакомы!

— Будем, — засмеялась мама. И, уже обращаясь к Нине, задала видимо тревожащий её вопрос, — как тебе новая школа?

— Да нормально, — отмахнулась дочь и безразлично добавила, — школа как школа, не лучше и не хуже других.

— А, как тебя одноклассники встретили? — допытывалась мама, потом взглянула на Кирилла, и сама себе ответила, — вижу, что хорошо.

— Конечно хорошо, — немедленно подтвердил новый друг дочери.

— Ну, замечательно, — снова улыбнулась мама, — мойте руки и проходите на кухню, будем обедать. — На всякий случай уточнила, — ты пообедаешь с нами, Кирилл?

— Конечно, — ответила за товарища Нина, а он и не возражал.

Так и повелось в этой вновь рождённой дружеской паре, локомотивом и вдохновителем была Нина. Она придумывала развлечения, предлагала кружки и секции, где интересно заниматься обоим, планировала поездки и экскурсии. А Кирилл в большинстве случаев с удовольствием соглашался, разделяя её интересы.

Обе семьи хорошо приняли дружбу ребят и приветствовали их общение. Одноклассники первое время подтрунивали над парочкой, но потом, видя полное безразличие и Нины, и Кирилла к их издёвкам, отстали.

Постепенно вокруг друзей образовался какой-то особенный микромир, куда посторонним был вход запрещён. Слишком самодостаточными были взаимоотношения двух друзей, и чьё-то вторжение было совершенно лишним.

Так пролетели школьные годы. Завершились экзамены, отгремели выпускные балы, отсверкали праздничные салюты, отзвучали финальные фанфары детства и нужно было переходить в новую взрослую жизнь.

И переход состоялся, и произошёл вполне успешно. Ребята поступили в институты: Нина в Медицинский, как и задумывала лет с тринадцати, Кирилл в Юридический, во-первых, идя по стопам отца, а во-вторых, такой путь он окончательно избрал, когда в его семье случилось несчастье: умерла, вернее, погибла, а уж если быть совсем точными была убита любимая бабушка. Преступление тогда раскрыть не удалось, дело положили на полку. Общественность пошумела, пошумела и затихла. Постепенно о печальном происшествии все забыли. Не забыл только внук, потерявший родного, горячо любимого человека. Кирилл, как мы уже знаем, поклялся, когда вырастет, поступить в Юридический университет, стать следователем, поставить точку в этом старом деле, наказать виновных. И таким образом, отомстить за смерть бабушки.

Но это всё должно было произойти в будущем, а сейчас, окончившие школу, дети поставили перед собой задачу непременно поступить в институты.

Задачи были поставлены и блестяще выполнены. И Нина, и Кирилл начали учиться в высших учебных заведениях. Новые интересы, другой круг общения, отсутствие свободного времени. Друзья стали встречаться реже и реже.

Создавалось впечатление, что сама судьба, сведшая их в детстве, сейчас уверенно, быстро и хладнокровно их разводит. И, если подобная задача судьбой ставилась, то у неё тоже всё получилось. Общение молодых людей постепенно сошло на нет.

3. Нинон

Он называл её «Нинон», чем вызывал бурю отрицательных эмоций. Хотя буря была надёжно скрыта хорошим воспитанием и умением держать себя в руках. Нет, открытой конфронтации не было, бурных проявлений чувств и не слишком положительных эмоций тоже, но лёгкий негатив всё же прорывался иной раз наружу. И несколько раз Нина всё-таки намекала мужу, что хорошо бы ненавистное имя заменить на что-то более нейтральное и приемлемое для них обоих.

— Не знал, что тебе не нравится, — каждый раз искренне удивлялся муж. Обещал подобное обращение к жене больше не использовать, мгновенно об этом забывал и «Нинон» преспокойно возвращалась в его лексикон. Да она собственно и не уходила никуда.

По всей вероятности, супруг считал это пустяками, не стоящими его внимания. А просьбы жены капризами избалованной женщины. А скорее всего ничего подобного он даже не думал, а просто не замечал таких незначительных пустяков.

Нину подобное безразличие к её просьбе сначала обижало, потом раздражало, потом бесило, а потом ей стало всё равно. В своей семейной жизни она научилась от многого абстрагироваться, не проявлять, а в последствии и не испытывать никаких неприятных эмоций.

«А действительно, какие могут быть недовольства и отрицательные эмоции, — думала Нина, — я прекрасно, спокойно, безбедно живу. Никто меня особенно не тревожит. Никаких сложностей и неприятностей в жизни нет. Я не обременена никакими непосильными обязанностями, если не считать каких-то житейских мелочей. Муж ко мне прекрасно относится. Наверное, любит, как умеет. Он вообще человек не очень эмоциональный. Повода для ревности мне не даёт. Одним словом, всё у меня нормально и раздувать из мухи слона совершенно не нужно».

Она ничего и не раздувала, старалась жить в полной гармонии с мужем и даже иногда удавалось наладить некоторый баланс в отношениях с самой собой. Хотя, это и было не всегда просто.

Однажды муж появился дома в довольно приподнятом настроении, даже скорее не в приподнятом, а просто в хорошем настроении, игриво чмокнул, встретившую его Нину, в щёчку, шмякнул на журнальный столик бархатный, разукрашенный причудливыми вензелями конверт, сказал:

— Нинон, нас господин Веслухов приглашает на вечеринку.

— Веслоухов? — не расслышав, переспросила Нина, — что-то не встречала в нашем окружении человека с такой фамилией.

— Не Веслоухов, а именно Веслухов, — продолжал забавляться Андрей Сергеевич, — буква «о» у Веслоухова, где-то потерялась, получился Веслухов. А не слышала ты о нём, потому что такой человек совсем недавно у нас в городе появился. Персонаж колоритный, всеми силами старается показать свою значимость, козыряет несметным богатством, втирается в доверие к губернатору, к высокопоставленным чиновникам, и вообще, заводит знакомства со всеми состоятельными людьми нашего города.

— С тобой в том числе? — усмехнулась Нина.

— Естественно, — хмыкнул муж и шутливо приосанился, — мы же не хуже других. — Потом посерьёзнел, добавил, — когда он только появился в стройных рядах наших местных бизнесменов, я через свою службу безопасности справочки навёл, выяснилось, паренёк непростой, какими-то незаконными операциями ворочает. А в девяностые вообще в криминале был замешан. Знаешь, в то время были всякие аферы, когда предприятия банкротили, а иной раз и просто захватывали и на себя оформляли. Наш Веслухов там в первых рядах засветился. А потом, что-то у него пошло не так, и он присел. Но, когда он вышел, очень быстро поднялся. Поскольку времена изменились, он сразу начал играть по другим правилам, стал респектабельным бизнесменом и законопослушным гражданином. Переехал сюда из Сибири, где до отсидки куролесил. Женился. Вот такой «замечательный» персонаж.

— Ты говоришь, что у него несметные богатства, а откуда? — поинтересовалась Нина, — ведь, наверное, когда сажали должны были всё награбленное конфисковать?

— Может и должны были, но видно нашли далеко не всё, — усмехнулся Кривцов, — припрятано хорошо было. Теперь пригодилось.

— И зачем нам такое знакомство? — недовольно поморщилась Нина.

— Так он теперь перед законом чист. Отсидел, осознал и вышел, как говорят: «на свободу с чистой совестью», — сказал Андрей и добавил, — а потом, он во всех высших кругах нашего города принят, значит, и мы не должны, — усмехнулся, — как когда-то говорили: «отделяться от коллектива». Мы и не будем отделяться. — Потом добавил, — а вообще, если честно, мужик неприятный, по-моему, необразованный, хамоватый даже, но изображает рубаху-парня. Всем брат, сват, одним словом, почти родня. Сразу тебе говорю, все твои аристократические, столичные принципы и вкусы там совершенно неуместны, нужно с порога показывать товар лицом. Никакая тобой любимая сдержанность и стильность там никому не нужна: ни в одежде, ни в причёске, ни в чём. Как говорила моя Таганрогская тётушка, всё должно быть «Дорого-богато», — и вдруг рассмеялся, — помню, когда кто-то нарядится, как огородное пугало, тётя Люся оценивающе посмотрит, скажет со значением: «празднично». И тут уж хоть стой, хоть падай. С чувством юмора была женщина.

— То есть, ты хочешь, чтобы я оделась, как огородное пугало? — усмехнулась Нина.

— Не до такой степени, конечно, — строго сказал Андрей, — но ярко, модно, дорого обязательно. Ну и драгоценности, разумеется, желательно в большом количестве. — Он кивнул на конверт, лежащий на столе, — ты приглашение посмотри, и сама всё поймёшь.

Нина взяла бархатную красоту, достала всю в золоте помпезную открытку, где вычурной каллиграфической вязью был начертан следующий текст: «Милостивый государь Андрей Сергеевич, господа Вислуховы Аркадий Павлович и Елизавета Феликсовна имеют честь пригласить Вас с супругой на бал и вечерний стол, по случаю дня весеннего равноденствия», дальше шли: дата, время и другая необходимая информация.

— Круто! — оценила Нина, — весеннее равноденствие мы ещё никогда не отмечали.

— Было бы желание что-то отметить, — откликнулся Кривцов, — а повод всегда найдётся. — И добавил, — а слог-то какой. Заметила? «Бал и вечерний стол». Во как!

— Прямо из русской классики, — заметила Нина и тоже повторила, — бал и вечерний стол. Я в какой-то пьесе Островского, что-то подобное слышала.

— Да, — кивнул Андрей, — так что, идём не на вечеринку, а на бал, и не на ужин, а на вечерний стол, — подмигнул, добавил, — делай выводы.

— А не пойти никак нельзя? — осторожно закинула удочку Нина, не особенно жаловавшая помпезные мероприятия, а уж такое, тем более.

— Никак невозможно, — ответил Кривцов, — я же тебе уже говорил, отделяться от коллектива нельзя, вся городская знать приглашена, манкировать не получится.

— Понятно, — вздохнула Нина, — нельзя так нельзя, — и постановила, — значит, идём на бал и постараемся соблюсти все установленные правила игры.

4. Бал и вечерний стол

Собираясь на бал, Нина постаралась выполнить поставленные перед ней задачи, но и от своих, как Андрей сказал, «принципов», не сильно отходить, оделась со вкусом, стильно, но, как настаивал муж, дорого. И, разумеется, увенчала образ достаточным количеством явно дорогих украшений.

— Хитра, — оценил Андрей, с явным удовольствием, оглядев наряд супруги и снова процитировал таганрогскую тётушку, — «и нашим и вашим, вместе спляшем». — Улыбнулся, — поехали развлекаться, красотка.

— А ты сам за рулём? — удивилась Нина, когда супруг уселся на водительское сидение.

— Ага, почему-то захотелось самому прокатиться, — ответил Андрей.

— Ты разве там выпивать не будешь? — допытывалась жена. Господин Кривцов никогда не злоупотреблял алкоголем, но спиртное даже в малых дозах, за рулём Нина допустить не могла.

— Буду, конечно, — «успокоил» Андрей, — но, не переживай, водитель потом за нами приедет.

— А, как же, как говорится «политес соблюдать»? — ехидно поинтересовалась Нина, — не комильфо самому баранку крутить. Люди не поймут.

— Об этом я не подумал, — признался Андрей. — Ну, да ладно. Спишем это на мою неординарность. Фантазия у меня такая. Захотелось и поехал сам, — снова весело улыбнулся жене, — прочь сомнения, дорогая супруга! Мы едем на бал!

---

Загородное поместье господ Веслуховых располагалось очень близко от города, практически в его черте.

— Самая дорогая земля в нашем районе, — заметил Кривцов, — вроде и загород, но почти в городе. А в то же время и массив лесной вокруг роскошный, и озеро природное. — Оценил, — неплохо устроились.

— Да, — согласилась Нина, — территория внушительная. Парковка, смотри какая огромная, машин на пятьдесят, наверное. Как будто тут гостиница или концертный зал.

— Тут в советское время санаторий был цековский, — сказал Кривцов и пояснил, — было такое в СССР понятие — санаторий для членов ЦК партии. — И усмехнулся, — правда сомневаюсь, что им была нужна такая внушительная парковка, даже у воротил того времени машин столько не было.

— Что такое цековский санаторий, можешь мне не объяснять, — засмеялась Нина, — я немногим тебя моложе, кое-что про те времена знаю.

— Понял, понял, — заулыбался Андрей, — тогда сведения из более ранней истории, — подмигнул, — в то время ты вроде бы не жила. — И продолжил рассказ, — до революции тут была усадьба князей Белоконских. Барский дом красивый с колоннами. Там потом и размещался санаторий для партийных боссов. А уж в так называемое, новое время всё постепенно в негодность пришло. Памятником архитектуры усадьба признана не была, так и погибла. Территория несколько раз перепродавалась, но никто так ничего путного не придумал. Даже я одно время рассматривал приобретение этих площадей, но потом понял, что такие вложения не по моим на тот момент средствам и отказался от этой идеи. Может побоялся влезать в эту авантюру. А господин Веслухов, видно не побоялся.

— Смелый, — снова засмеялась Нина.

— Может смелый, а может денег шальных немерено, — ответил Андрей и усмехнулся, — но это не наше дело. Как известно, считать чужие деньги занятие неблагодарное. Ну, пошли, а то вон у ворот, разряженные под старину лакеи маются, ждут, чтобы мы прошли, а то за нами ещё несколько машин паркуются.

Нина с Андреем прошествовали к распахнутым воротам, зашли на территорию. В глубине за деревьями виднелся «барский» дом, понятное дело, здание было не историческое, а вполне себе современное, высоченное, наверное, этажа четыре. Из-за деревьев виднелась только крыша, балкон и несколько окон верхнего этажа, но даже эта весьма скудная картинка говорила о внушительных размерах, спрятавшейся за деревьями, постройки. Прямо перед воротами был установлен шатёр, даже не один, а несколько шатров: один огромный и два поменьше. Шатры были объединены арочными переходами.

— Не шатёр, а прямо дворец, — оценила увиденное Нина.

— А вот и хозяева на пороге встречают, — заметил Андрей.

— Кого-то мне этот господин Веслухов напоминает, — шепнула Нина, пока они шли по ковровой дорожке, ведущей к шатру, — лицо очень знакомое.

— Напоминает он тебе Первого секретаря ЦК КПСС Никиту Сергеевича Хрущёва, — также шёпотом ответил Кривцов, — ты вчера документальный фильм про него смотрела.

— Точно! — ахнула Нина, — прямо двойник.

Но больше на исторические справки времени не оставалось, «первый секретарь», в сопровождении супруги, двинулся на встречу гостям.

— Андрей Сергеевич, рад! Очень рад! — сиял Веслухов, — позволь представить мою супругу: Елизавета Феликсовна.

— Лиза, — мило улыбнулась Веслухова.

— Очень приятно, — заулыбались в ответ Кривцовы.

— А это моя супруга Ни…, — начал Андрей. Нине показалось, что он сейчас скажет Нинон, но муж, поймав её вполне определённый взгляд, моментально сориентировался и произнёс, — Нина Александровна.

— Можно просто Нина, — также, как ранее Лиза, ещё раз представилась Кривцова.

— Очень рад! — в очередной раз просиял хозяин дома, — милости просим, гости дорогие! Проходите, чувствуйте себя как дома. Тут у нас бальный зал, — махнул он на большой шатёр, на пороге которого они стояли, — там будет ужин, — указал на шатёр поменьше, — а там, — Веслухов кивнул на самое миниатюрное строение, — кабинетик для отдохновения, — и вопросительно взглянул на жену.

— Chill out, — подсказала она.

— Ну, да, — согласился муж, но заморское слово повторять не стал, очевидно с английским был совсем не в ладах. — Короче, отдыхайте по полной программе, — закончил он приветственную церемонию и ринулся встречать новых гостей, увлекая за собой супругу.

Кривцовы прошли в бальный зал, увиденная картина впечатляла: каскадные люстры в старинном стиле, массивные канделябры с мерцающими свечами, деревянный пол с рисунком, как в залах Зимнего дворца в Петербурге, а главное, картины в золочёных рамах по периметру всего помещения.

— Как красиво! — восхитилась Нина.

— Да, масштаб впечатляет, — ответил Кривцов, — денег вложено немерено.

— А картины! — продолжала восхищаться Нина, любуясь живописным великолепием.

Вдруг экспозиция полностью поменялась. Нет, рамы безусловно остались прежними, а вот наполнение стало совершенно другим, если до этого на стенах красовались шедевры русской живописной школы, то теперь на их месте были картины импрессионистов.

— Это экраны, — пояснил Андрей, — я тоже в первый момент не сообразил, так правдоподобно всё смотрелось.

— Здорово! — оценила Нина, — идея просто роскошная. Думаю, на гостей впечатление произведёт.

Гостей собралось уже довольно много, но в зале было свободно, таким он был просторным. Приглашённые прогуливались по «музею», общались, пили шампанское, которое постоянно подносили бесчисленные официанты. Гости были в основном между собой знакомы, поэтому общение велось легко и непринуждённо.

Когда все собрались в зале, появился хозяин дома, встречал он гостей в смокинге, сейчас был уже во фраке.

— Ему, по-моему, не особенно удобно в столь помпезном наряде, — Нина тихо поделилась с мужем впечатлением от увиденного.

— Да, кольчужка не его, хоть и явно на него сшита, — также тихо согласился Кривцов и развёл руками, — не подходящее для него подобное облачение. Ему бы косоворотку и сапоги, это было бы более уместно.

— Тогда нужно вечеринку в стиле кантри делать, — сказала Нина.

— Но сегодня бал, — откликнулся Андрей, — и хозяину придётся помучиться во фраке. Положение обязывает.

Оркестр доиграл вступительную увертюру, разговоры в очередной раз пришлось прервать, не будешь же в тишине обсуждать хозяина дома. Тем более, этот самый хозяин об руку с супругой, уже поднялся на сцену, собираясь сказать «тронную речь». Он её собственно и произнёс, в «стопятидесятый» раз поблагодарил всех за то, что нашли время его посетить, сказал, что безмерно счастлив всех видеть, осыпал комплиментами присутствующих дам за красоту и поистине бальный внешний вид. Действительно местные дамы на наряды не поскупились. Ещё хозяин праздника наговорил много приятных слов своим гостям и, наконец, произнёс ключевую фразу мероприятия: «бал открыт».

Оркестр заиграл вальс, Веслухов несколько неуклюже поклонился своей даме, подал ей руку, исполнил несколько вальсовых движений, под одобрительные аплодисменты гостей.

В зале кавалеры, правда не слишком активно, приглашали дам, но всё же какое-то подобие танцевальной программы началось. Чтобы, как говорится «разогреть публику», в зале появились профессиональные танцоры, они приглашали дам и мужчин на танец. Отказывать артистам вероятно было как-то не слишком удобно, и через минуту весь зал закружился в вальсе. Не желая отставать от вальсирующих гостей, а тем паче, чтобы их разъединили, Кривцовы тоже пошли танцевать.

Вволю натанцевавшись, с трудом переводя дыхание, Нина с Андреем, незаметно отделились от танцующей толпы и опустились на стулья, предусмотрительно расставленные по периметру зала. К ним тут же подлетела улыбчивая девушка, предлагавшая всем дамам веера. Веер Нина с удовольствием взяла и незамедлительно применила по назначению. Вслед за «веерницей» подошёл официант с подносом, уставленным бокалами с прохладительными напитками.

— Предусмотрительно, — заметил Кривцов, беря стаканчик с живительной влагой.

— Да, — согласилась Нина, — организовано всё по высшему разряду.

— Мы, по-моему, с тобой никогда в жизни столько не танцевали, — сказал Андрей.

— Норму по вальсам мы уж точно выполнили, — засмеялась Нина, — только насколько знаю, по правилам того времени, супругам не принято было танцевать друг с другом. Это считалось моветоном.

— Откуда, интересно, ты так осведомлена в позапрошловековых правилах хорошего тона? — поинтересовался Андрей.

— Сама не знаю, — пожала плечами Нина, — прочитала где-то, наверное.

Они ещё посидели, попивая прохладительные напитки, послушали музыку, понаблюдали за танцующими, потом Андрей вдруг сказал:

— Я вот только не пойму, почему оркестр одни только вальсы играет? Других что ли танцев нет?

— Танцы-то есть и в репертуаре оркестра эта музыка наверняка имеется, но сомневаюсь, что гости какой-нибудь полонез или мазурку исполнить смогут. Даже с помощью профессиональных танцовщиков, вряд ли. А вальс хоть приблизительно, но изобразить сумеют.

— Приблизительно, — усмехнулся Кривцов и повторил, — я бы даже сказал, очень приблизительно. Потом, наконец, окончательно отдышавшись, проговорил, — я тут одного своего старого приятеля встретил, мы давно не общались, а тут столкнулись нос к носу. Он активный такой парень всегда был, вроде бизнесом каким-то сейчас занимается, мне сразу предложил пообщаться, говорит, что «мы в бизнес- пространстве можем найти интересные точки соприкосновения». — Ещё раз усмехнулся, добавил, — он всегда любил витиевато изъясняться. Сомневаюсь, что он может предложить что-то путное, но пообщаться надо, а то неудобно. Мы сейчас пойдём, в так называемый «кабинетик» и поговорим. Ты не будешь скучать?

— Не буду, — заверила Нина.

— Или пойди потанцуй ещё, — предложил муж, — посмотри, молодой человек из балета на тебя нацелился. Сейчас я уйду и сразу подойдёт.

— Нет-нет, ни за что, — замахала на мужа веером Нина, — я, мне кажется, на всю жизнь натанцевалась. Лучше пойду с Лизой парой слов перекинусь, выражу ей восхищение их прекрасным балом.

Супруги расстались, Кривцов пошёл на почти деловую встречу, а Нина направилась к хозяйке дома.

Елизавета Феликсовна сидела в окружении довольно пожилых, видимо не танцующих, как сказали бы раньше сановитых дам, которых необходимо было обласкать и уделить внимание. Хозяйка поддерживала с гостьями какой-то вялотекущий вынужденный разговор, лениво обмахивалась веером и явно скучала. Когда Нина подходила к этой дамской группке, Лиза вдруг изобразила на лице нечто похожее на испуг или растерянность, сказала собеседницам какие-то подходящие к случаю слова и побежала на встречу Нине.

— Дорогая, прости! Совсем забыла! — нарочито громко проговорила она, подхватила Нину под руку и повлекла в другой конец зала. Когда дамы отошли на приличное расстояние от прежней компании хозяйки дома, она притормозила и спокойно сказала, — Ниночка, Вы меня просто спасли, я думала этот «антиквариат» меня заговорит.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась Нина, — и можно просто на «ты».

— С удовольствием, — обрадовалась Лиза, — я в своём кругу выкать не люблю. — И сразу продемонстрировав доверительное «ты», предложила, — пойдём на воздух выйдем, покурим.

---

— Я хоть и не курю, — ответила Нина, — но на воздух с удовольствием выйду. Только, наверное, за верхней одеждой нужно сходить, не лето всё-таки.

— Не боись, всё предусмотрено, — заговорщически подмигнула Лиза и повела Нину ко второму выходу из шатра. Они прошли в некую техническую зону, зашли в служебное помещение, Лиза сняла с вешалки две меховые накидки, протянула одну Нине со словами, — именно на этот случай припасла.

— Предусмотрительно, — оценила Нина, облачаясь в тёплую пелеринку.

— Будешь тут предусмотрительной, когда все кругом такие некурящие, — фыркнула Лиза и, хихикнув, добавила, — или изображают таковых.

Дамы вышли на воздух, Лиза тут же с удовольствием закурила, а Нина с не меньшим удовольствием вдохнула прозрачную загородную благодать.

— Воздух тут у Вас прямо вкусный, — оценила она.

— Даже моя сигарета его не портит? — поинтересовалась Лиза.

— Нисколько, — ответила Нина, — по-моему такую прозрачную красоту ничем испортить нельзя.

— А Веслухов вечно говорит, что я ему весь лес прокурила, — фыркнула Лиза.

— Он не курит? — уточнила гостья.

— Что ты?! Конечно, нет, — ухмыльнулась госпожа Веслухова, — он у нас ведёт правильный образ жизни: тренажёрный зал, бассейн, теннис и всё такое, — и расхохоталась, — а в свободное от правильного образа жизни время любит обильно, вкусно покушать, как следует выпить и погулять на всю катушку, как говорится «с цыганами, стриптизёршами и так далее». Но курить, действительно, не курит.

— Разносторонний человек, — просто для поддержания разговора, сказала Нина.

— Да уж, — усмехнулась Лиза и, сменив тему, доверительно сказала, — так не хочется в зал возвращаться, хочешь, я тебе наш новый дом покажу.

— С удовольствием, — откликнулась Нина, которой тоже не слишком хотелось возвращаться в зал.

Когда новые подруги направились по дорожке к дому, Нина заметила, что за ними на некотором расстоянии идёт охранник.

— Не обращай внимание, — заметив Нинин несколько удивлённый взгляд, сказала госпожа Веслухова, — у нас такие правила, он должен меня сопровождать, я уж привыкла, даже не замечаю.

— Так территория же закрытая, — удивилась Нина, — и всё равно охранник?

— Всё равно, — развела руками Лиза и повторила, — такие правила.

Дом, имеется ввиду сама постройка, был роскошен, богат и огромен. А вот внутреннее убранство вызывало сомнение. Говорить о каком-то стиле не приходилось, если и присутствовал какой-то стиль, то это была эклектика. Даже, наверное, воинствующая эклектика. Ультрасовременный дизайн интерьера и разнообразие новомодной бытовой техники, и в то же время в жилом пространстве обилие антиквариата, и глубоко винтажных предметов.

Помещения, которые Нине продемонстрировала хозяйка, были похожи скорее на склад или перенасыщенную гламурную барахолку, чем на уютный дом преуспевающих людей. Нина мысленно представила себя и Андрея, живущими в таком доме, и не смогла. Совсем они не сочетались с этим разношёрстным великолепием. А вот Елизавета Веслухова явно чувствовала себя здесь прекрасно и ничто её не смущало.

— Ну, как? — самодовольно поинтересовалась Лиза.

Нина не очень поняла, интересуется она с иронией или всерьёз, поэтому и ответила неопределённо:

— Богато, — сказала она, но разворачивать тему не стала.

Вдаваться в подробности и углубляться в нюансы Елизавета не стала тоже, а просто, видимо вполне удовлетворившись ответом, легко поменяла тему.

— Тут курить нельзя, — с сожалением сказала она, — давай на четвёртый этаж поднимемся, там на балконе посидим минут десять, а потом обратно двинем, скоро ужин, и я непременно должна быть, как хозяйка дома, сама понимаешь, положение обязывает.

— Понимаю, — кивнула Нина и направилась вслед за Елизаветой. — У вас ещё и лифт есть, — оценила гостья, когда они зашли, как бы сказали в позапрошлом веке, в подъёмную машину.

— Куда же без него, когда четыре этажа, да и этажи высокие, наш четвёртый, как в обычном доме шестой, а может, даже седьмой. Не набегаешься, — ответила Лиза.

Дамы сидели на балконе разговаривали, смотрели на всё время изменяющуюся подсветку шатрового комплекса.

— Красиво, — мечтательно проговорила Нина и сделала комплимент, — такой роскошный праздник у вас получился.

— Это всё Веслухов, — перевела стрелки на мужа Лиза, — я совсем не по этой части.

— Ничего себе! — восхитилась Нина, — это он сам всё так здорово придумал и организовал? Какой креативный человек!

— Он хоть и креативный, но это всё не сам, конечно. Для этого были специально обученные люди, привезённые из Москвы. Это они всё придумывали, планировали, организовывали, артистов приглашали. Даже повара какого-то знаменитого из Европы притащили. А Веслухов только и успевал бабки отсчитывать, — весело засмеялась Елизавета. — А так он в творческих вопросах такой же дундук, как и я. А может, и покруче меня. Вот в финансовых м…, — Лиза вдруг замолчала, как будто не могла подобрать слово, чтобы точно определить, чем занимается её супруг. Нине показалось, что она хотела сказать «в махинациях», но вовремя решила этого не делать. Через мгновение слово нашлось, — в финансовых операциях он дока, — уверенно продолжила Лиза, — ну и вообще по бизнесу, он у меня молодец. Мы с ним, кстати, оба в предпринимательской деятельности кое-что соображаем.

— Ты тоже бизнесом занимаешься? — уточнила Нина.

— И я, — гордо сказала Лиза, — у меня, пожалуй, лучшее в городе агентство по подбору персонала. Гувернантки, няни, горничные, водители, короче весь спектр. В половину богатых домов нашего города поставило персонал моё агентство. Только вот тебя я что-то среди своих клиентов не наблюдала. Ты, где персонал берёшь?

— Да у меня не так много персонала, — ответила Нина, — помощница по хозяйству, водитель у мужа. И они уже много лет работают и никуда вроде бы уходить не собираются. А остальной персонал у нас в конторе коттеджного посёлка работает, а мы приглашаем, кому кто нужен.

— А повар? — изумилась Лиза, — готовит-то вам кто? Или вы не едите?

— Едим, конечно. А готовим, когда помощница, когда я, иной раз в ресторан ходим.

— Ты сама готовишь?! — вытаращила глаза Веслухова.

— Ну да, и неплохо, без ложной скромности замечу, — усмехнулась Нина. — Андрей очень любит то, что я готовлю.

— Ну, ты сильна! — совершенно искренне восхитилась Лиза, но всё-таки добавила, — если самой готовить надоест или ещё в каких помощниках надобность появится, то обращайся.

— Обязательно, — заверила Нина.

Их высокоинтеллектуальную беседу прервал, заглянувший на балкон, сопровождавший их охранник.

— Елизавета Феликсовна, ребята по рации передали, Вас хозяин ищет, нужно гостей к ужину приглашать.

— Побежали, — встрепенулась Лиза, — бальный политес нужно соблюдать. Опоздаю, Веслухов истерить начнёт, а этого не хотелось бы.

— Нинон, а я уж думал, что Вы как Золушка сбежали с бала, — сказал супруг, когда Нина и Елизавета наконец появились в бальном зале. В контексте бала «Нинон» была более или менее уместна и раздражения у его носительницы не вызвала.

— Нет, Андре, — в тон мужу ответила Нина, — с бала я не сбежала, мы просто ходили с госпожой Веслуховой прогуляться. Она кстати мне показывала свой новый дом.

— О! У Вас была экскурсия, — отреагировал муж, — и какое впечатление?

— Неоднозначное, — улыбнулась Нина, — потом расскажу, — и кивнула на сцену, куда уже поднималась чета хозяев бала, — сейчас нас пригласят на ужин.

— Может, улизнём пока не поздно, — предложил Андрей, — я водителя уже вызвал, — и заговорщически подмигнул, — долетим с ветерком.

— Ну, не знаю, — протянула Нина, — Лиза говорила, что они привезли какого-то знаменитого повара из Европы. Очень рекомендовала отведать его кулинарные шедевры.

— Ладно, раз уж без этого обойтись нельзя, то пошли пробовать шедевры, — согласился муж, галантно подавая Нине руку.

5. Непредвиденный подбор персонала

Обратиться в кадровое агентство госпожи Веслуховой Нине пришлось гораздо раньше, чем она планировала. Да по правде сказать, она вообще не думала, что ей придётся обращаться за подобной помощью.

С малочисленным, но постоянным персоналом, коим являлись водитель и помощница по хозяйству, у Кривцовых вообще проблем никогда не было. Люди трудились уже не первый год и всех: и работодателей, и сотрудников всё устраивало, и менять ничего никто не планировал. По крайней мере Нина была уверена в этом.

Но случились обстоятельства, которые помощница по хозяйству, незаменимая в Кривцовском обиходе Татьяна Ивановна, неожиданно оказавшаяся юридически подкованной дамой, называла «форс мажором и обстоятельствами непреодолимой силы». И вот эти самые обстоятельства заставили её подать заявление об уходе. Правда заявления, как такового не было, и контракта с работодателем на самом деле, тоже. Была словесная договорённость, прекрасно продержавшаяся лет десять. Но случилось то, что случилось.

— Ниночка, мне бы переговорить с Вами, если найдёте для меня минуточку, — Татьяна Ивановна переминалась в дверях, не решаясь войти в комнату.

Такая нерешительность домработницы была совершенно не в характере этой вполне уверенной в себе дамы, что Нина даже заволновалась.

— Татьяна Ивановна, у Вас что-то случилось? — спросила она.

— Случилось, Ниночка, — горестно вздохнула помощница, но тему никак развивать не стала, продолжая топтаться в дверях.

— Вы заболели? — окончательно забеспокоилась Нина.

— Да нет, я здорова, Слава Богу, — трагическим тоном ответила Татьяна.

— Да Вы пройдите, присядьте, — пригласила хозяйка, — и, наконец объясните, что у Вас случилось.

Татьяна Ивановна приглашение приняла, прошла в комнату, присела на ближайший к двери стул, благовоспитанно сложила руки на коленях. Она раньше работала в детском саду и именно так представляла себе эту самую благовоспитанность: стульчик, прямая спинка и ручки на коленочках. Дама ещё помолчала, словно собираясь с мыслями, наконец, видимо, собравшись, всё же начала:

— Дело в том, Нина Александровна, — хозяйка сразу поняла, что дело серьёзное, по имени и отчеству помощница её не называла никогда, так уж повелось: «Нина, Ниночка, на Вы» и никак иначе. — У меня так жизнь складывается, что я должна от вас уйти.

После десяти лет работы, это был неожиданный поворот, тем более, подобного развития событий ничто не предвещало.

— Вас что-то не устраивает? — поморщилась Нина.

— Бог с Вами! — замахала руками Татьяна, — что может не устраивать? Всё прекрасно: и зарплата, и Вас с Андреем Сергеевичем я уважаю, и работа налажена.

— Тогда в чём дело? — заторопила Нина.

— Вы же знаете, что у меня сынок в Нижнем Тагиле живёт, — начала помощница.

— Ну да, знаю, — подтвердила Нина, — он насколько помню женился недавно, Вы ещё на свадьбу ездили.

— Не так уж и недавно, — заметила Татьяна Ивановна, — три года прошло.

— Как время летит! — ужаснулась Нина, — мне казалось совсем недавно. У них же, по-моему, уже ребёнок родился?

— Три, — поправила домработница.

— Тройня?! — изумилась Нина, — вроде Вы говорили один.

— Один, потом второй, а вот сейчас родился третий, — без особого энтузиазма сказала богатая бабушка. — Мне Лёшка позвонил, говорит: «мама, приезжай, а то Танька не справляется», — и пояснила, — у него жена, как и я, Татьяна. Ну так вот, говорит, не справляется. Конечно, как тут справиться, такие малыши. Они погодки, самому старшему трёх лет нет.

— Ведь, наверное, в такой ситуации, в любом случае няня нужна, — предположила Нина, — или у них с деньгами сложности?

— С деньгами у них, как раз, всё нормально, Лёшка на хорошей работе, начальник, получает достаточно. А няню брать Танька категорически не хочет, говорит: «я своих деток чужой тётке не доверю». Наверное, права, конечно, лучше, чтобы дети в родных руках росли. — Потом помолчала, посетовала, — правда у Татьяны Лёшкиной такой характер, что ни одна няня не выдержит. Лёшка мне не говорит, но, по-моему, они уже пробовали пригласить какую-то женщину, да видать неудачно. Вот сынок меня и зазывает помочь, говорит: «мама, работу бросай и к нам перебирайся». И Татьяна-невестка зовёт. Конечно, кто лучше бабушки родной детишек поднимать подсобит. Вот и получается, что надо мне вещички собирать и ехать детям помогать. Вот такие, Нина Александровна, у нас форс мажорные обстоятельства.

— Татьяна Ивановна, — проговорила Нина, — не отпустить я Вас не могу, но и Вы меня поймите, за один день всё решиться не может, мне нужно подобрать человека на Ваше место.

— Конечно, я всё понимаю, — закивала домработница, — разве я могу вот так в одночасье уйти, я должна новому человеку всё передать, показать, объяснить. Как же иначе? — И грустно улыбнулась, — вы же мне тоже люди не чужие и оставлять вас мне как-то тревожно, но там же сынок и внуки, — вздохнула Татьяна, сказала, — так что сами понимаете, выбора у меня нет. Не оставили мне детки выбора.

А у Нины выбор был, нужно было немедленно выбирать новую помощницу по хозяйству, но для начала кто-то должен был этот выбор в кратчайшие сроки предоставить, поэтому она и обратилась в агентство Елизаветы Веслуховой.

— У тебя твоя незаменимая Татьяна, как работала? — деловито поинтересовалась Лиза.

— Хорошо работала, — пожала плечами Нина, — нас всё устраивало, нареканий не было.

— По графику, я имела ввиду. А то, что вас всё устраивало, я и так знаю, — засмеялась Веслухова.

— Шесть дней рабочие, один выходной, — проинформировала Нина, — но, если честно, я никогда за этим не следила, она сама свою занятость регулировала.

— Теперь придётся следить и регулировать, — строго сказала хозяйка агентства, — или, если самой неохота, то можешь заказать у нас услугу спец контроль.

— Думаю, я сама с этим справлюсь, — ответила Нина и в свою очередь спросила, — а ты сама работой агентства занимаешься? Я думала, какой-то менеджер твой со мной свяжется.

— На первом этапе люблю сама, чтобы всё разузнать, понять, что клиенту нужно, а потом своим сотрудникам правильно задачу поставить, — ответила Лиза и со смешком добавила, — чтобы потом правильно спросить. И, знаешь, такая организация дела превосходно работает, как ты говоришь: «нареканий нет», одни благодарности. — И посерьёзнела, — возвращаемся к нашему вопросу. Я считаю, что тебе нужно брать не одну помощницу, а двух, чтобы в очередь работали. Тогда у тебя будут все дни закрыты, никаких выходных-проходных и по деньгам будет не многим дороже, чем одна, но с полной загрузкой. Вот у тебя ваша незаменимая, сколько получает? — Нина назвала сумму, услышав которую, Лиза закатила глаза, — за такие деньги и я бы работала. Так что двух, за такое вознаграждение, я тебе обеспечу. Одна у меня есть на примете. Классная деваха, в прошлом спортсменка, здоровущая, сильная, работящая, не красавица, чтобы хозяин лишний раз не пялился. Одним словом, то, что надо. Вторую подберём. Жди звонка менеджера моего, смотрины проводить будете. Ой, Нин, — вдруг заторопилась Лиза, — мне бежать нужно, меня Веслухов ждёт, а он парень непредсказуемый, ждать не любит, может истерить начать. А этого не хотелось бы.

— Спасибо, Лиз, буду ждать вестей от твоего менеджера, — ответила Нина и закрыла ноутбук, сеанс деловой видеосвязи был завершён.

И вот уже несколько лет в доме Кривцовых трудились две помощницы по хозяйству предоставленные агентством Елизаветы Веслуховой, так активно рекламируемая ею «деваха-спортсменка», мрачноватая, неулыбчивая, но действительно чистоплотная и работящая, Зинаида Зелемчук и её сменщица. У сменщицы имени не было. Вернее, имена, разумеется присутствовали, но в связи с тем, что барышни часто менялись, то и запоминать их имена смысла никакого не было. Сменщицы менялись по разным причинам, но налаженного ритма работы, установленного Зелемчук, это не сбивало. И работодателя всё в общем устраивало.

Имена сменщиц Зелемчук Нина естественно запоминала, это уж так для красного словца было сказано, что «запоминать не имело смысла». Смысл бесспорно был, не будешь же давать распоряжения безымянно. По крайней мере, хорошо воспитанная Нина такой вариант не рассматривала. Правда Кривцов придерживался несколько другого мнения, а в общем, на этот счёт он никакого особого мнения не имел, он просто не запоминал служащих на этой позиции женщин. На самом деле, необходимости запоминать и не было, он с домработницами никогда не общался, а все свои пожелания, если таковые появлялись, передавал через супругу. А если уж было необходимо обратиться, то говорил: «Будьте любезны» или что-то в этом роде.

Так и жили работодатели и служащие, вполне себе спокойно, размеренно и благополучно.

6. Внеочередная замена

— Нина Александровна, добрый день. Я Вас не отвлекаю? — вежливо спросила барышня «на другом конце провода», — это Милана из компании Елизаветы Веслуховой.

Звонок менеджера из кадрового агентства не предвещал ничего позитивного. И действительно, чего собственно звонить, если состав сотрудников укомплектован, работает и никаких кадровых перестановок не планируется. Значит, будут какие-то наверняка неприятные неожиданности. Но выслушать звонившую было необходимо.

— Не отвлекаете, слушаю Вас, — ответила Нина.

— Нина Александровна, — затараторила девица, — дело в том, что грядёт очередная перемена в составе обслуживающего персонала в Вашем доме.

— Скорее внеочередная, — вздохнула Нина, — что на этот раз?

— Дело в том, что Катерина, Ваша вторая горничная, сегодня поставила нас в известность, что по семейным обстоятельствам вынуждена оставить работу.

— Интересно, почему она поставила в известность вас, а мне слова не сказала, хотя я видела её не далее, как вчера.

— Не знаю, почему она Вас не проинформировала, — ответила Милана, — но нам они обязаны сообщать по условиям договора. Ведь мы же должны подобрать ей замену.

— Должны, — не слишком дружелюбно подтвердила Нина.

— Вот об этом я и хотела с Вами поговорить, — продолжила Милана, — новую претендентку готова Вам показать уже сегодня. У Вас найдётся несколько минут, чтобы нас принять?

— Сегодня? — переспросила Нина, — сегодня я буду дома до двух часов. Если успеете, то пожалуйста подъезжайте.

— Отлично, — обрадовалась Милана, — тогда мы будем к часу. Вам удобно?

— Хорошо, — ответила Нина и хотела уже нажать на сброс, но Милана заговорила снова.

— Нина Александровна, ещё секундочку.

— Слушаю.

— Эта соискательница подруга Вашей Зелемчук, и Зинаида за неё ручается.

— Ладно, привозите, посмотрим на вашу подругу Зинаиды Зелемчук, — вздохнула Нина.

Представленная барышня оказалась вполне благообразной, заверяла работодателя, что приложит все усилия, чтобы оперативно и чётко выполнять все поставленные перед ней задачи, а Зина Зелемчук, которая как раз находилась на работе, уже теперь лично заверила Нину, что ручается за свою протеже и будет всячески ей помогать на первых порах.

Всё было вроде бы вполне нормально, но Нину что-то настораживало в этой новой барышне. Она сама не могла ответить себе на вопрос, что именно ей не нравится, но что-то присутствовало.

Положительного ответа она сразу не дала, а потом позвонила Милане и попросила показать её ещё какой-то вариант. Сотрудница компании, разумеется, заверила её, что незамедлительно всё подберёт и предложит.

Вместо новой соискательницы рабочего места позвонила не сама очередная соискательница, не менеджер, представляющий её персону, а непосредственно хозяйка агентства.

Мадам Веслухова расшаркиваться не стала, а сразу взяла, как говориться с места в карьер:

— Нин, привет, я слышала не понравилась тебе наша Шапошникова? — деловито спросила Елизавета.

— Если честно, не очень, — с некоторой неохотой ответила Нина.

— А могу узнать, что именно не понравилось? — не отставала хозяйка агентства.

«А правда, что именно в этой девице тебе не понравилось? — в очередной раз спросила себя Нина, но по-прежнему аргументированно сформулировать ответ не смогла, — не понравилась и всё тут». Но что-то говорить нужно было, и она сказала:

— Понимаешь, Лиз, я чувствую, что это совсем не мой человек и мне кажется находиться с ней под одной крышей мне будет некомфортно. Она рассказывает о себе, как песню поёт, вся она такая милая, скромная, «белая-пушистая», а в глаза не смотрит, как будто есть, что скрывать. Давай, может, какую-то ещё кандидатуру рассмотрим. У тебя же наверняка варианты имеются.

— Варианты, конечно есть, — заверила Елизавета, — но понимаешь, за эту Лену Шапошникову меня Веслухов просил.

— Веслухов?! — удивилась Нина, — он-то каким боком? Мне казалось, что он там в каких-то своих высших сферах витает, а такие мелочи ему совершенно безразличны.

— Да так оно и есть, — ответила Лиза, — но тут случай особый, эта Шапошникова дочка его каких-то дальних родственников. Её отец просил мужа помочь девочке. Аркадий Павлович — добрая душа, хотел ей денег дать, в доме у нас поселить на первое время, а она принципиальной и гордой оказалась, говорит: «Мне просто так подачки не нужны». Ну, она конечно не подачки сказала, а как-то иначе, не помню как, — поправилась Лиза. — «Вы мне, — говорит, — лучше на работу помогите устроиться в агентство Вашей супруги. У меня, — говорит, — там у одних прекрасных людей подруга в доме работает. Вот, мне бы к ней».

— Что-то много у этой Шапошниковой заступников, — усмехнулась Нина, — и супруг твой, и Зелемчук наша.

— Так, она реально девка неплохая, — подхватила мадам Веслухова, — она мужу говорила, что будет работать и параллельно в институт готовиться. Похвальное рвение, для девочки не из самой благополучной семьи. Она всё-таки сирота, без матери росла, помочь нужно. Веслухов её историю услышал, так расчувствовался, сразу сказал, что поддержать её необходимо. И тоже ваш дом назвал, говорит: «люди приличные, интеллигентные, хозяин, мужик правильный, домогаться не будет». Одним словом, Нин, мы с Аркашей тебя очень просим, возьми её на работу. Если хочешь, — вдруг засуетилась Лиза, — я тебе скидку на её услуги сделаю, а разницу сама доплачивать буду.

— Да, Лиз, дело-то не в деньгах, — проговорила Нина, — а в человеке. Сомневаюсь я что-то.

— Не сомневайся, Нин, — затарахтела Елизавета, — так уважишь меня, если возьмёшь её. А то просьбу Веслухова, если не выполню, он меня упрёками со свету сживёт. Привык, что его распоряжения выполняются неукоснительно, а тут такой облом.

— Ну, хорошо, — наконец сдалась Нина, — давай попробуем. Но только до первого косяка.

— Спасибо, дорогая моя! — пришла в восторг Веслухова, — я твоя должница! Завтра наша протеже выйдет на работу, и Зелемчук с ней выйдет, последит за ней первое время.

Дамы обсудили ещё какие-то рабочие моменты и распрощались. Нина, отключив телефон, спокойно пошла заниматься, запланированными ранее делами. А Елизавета, завершив беседу, раздражённо отшвырнула гаджет и гаркнула: «Зараза!». Вероятно, последнее предназначалось Нине, но к счастью она этого не услышала.

Дом Кривцовых зажил своей обычной жизнью. И Елена Шапошникова вполне вписалась в его размеренный распорядок.

7. Москва — это мама и папа

⠀

— У тебя планы на ближайшие дни не изменились? — спросила у мужа Нина, — по-прежнему отказываешься в Москву со мной ехать?

— Планы не изменились, — ответил Андрей, — встреча подтвердилась, так что я в ближайший Weekend буду занят.

— Жаль, — вздохнула Нина, — папа надеялся, что ты всё-таки сможешь приехать на их с мамой общий день рождения. А то и в прошлом году не смог, и в позапрошлом. По-моему, уж лет пять не приезжал.

Она бы могла легко продолжить список лет, когда муж не смог приехать поздравить её родителей, родившихся почти в один день, с разницей в сутки и отмечавших, любимый всей семьёй праздник, всегда вместе. Могла бы продолжить, но не стала, прекрасно понимая, что Андрей, никогда не любивший эти семейные посиделки, планов своих менять не будет.

Сказать, что он плохо относился к её родителям, было нельзя. Отношения были нормальными, цивилизованными, спокойными, без каких-то ярких эмоциональных всплесков.

«Ровные отношения, с дорогими подарками», — мысленно усмехнулась Нина. И про подарки Андрей, разумеется, тут же спросил.

— С подарками вопрос решила уже? — поинтересовался он.

— Конечно, — подтвердила Нина.

— Ну и прекрасно, — оценил муж.

Что именно Нина собралась подарить родителям он не спросил. Да она собственно и не собиралась развивать эту тему, хорошо зная, что Андрея это не сильно интересует.

— Ты билеты взяла? — снова поинтересовался Кривцов.

— Да, и туда, и обратно, — подтвердила жена, делая упор на слово «обратно», хорошо зная, что Андрей не любит её долгих отсутствий. И не дожидаясь очередного вопроса, уточнила, — прилечу в понедельник дневным рейсом. — И успокоила, — тебе без меня совсем немного придётся дома побыть. Ты же, по-моему, в воскресенье вечером возвращаешься?

— Почти ночью, — ответил Андрей.

— Не пойму, почему ты решил на поезде ехать, — пожала плечами Нина, — ты же говорил, что город, в котором у тебя встреча, не так далеко, на машине же было бы удобнее. И водитель всегда с тобой бы был.

— Меня предупредили, что туда ведёт одна дорога, и она очень плохая, поэтому на поезде надёжнее. Я подумал и решил, что можно для разнообразия и на поезде прокатиться, — ответил Кривцов. — А водитель до вокзала проводит, а в воскресенье встретит.

Разговор был окончен и каждый обратился к осуществлению своих насущных планов.

«Дорогая моя Москва», — всегда думала Нина, возвращаясь в свой родной город. И для неё это был не пустой звук. Это были слова, которые непроизвольно возникали у неё в голове, когда она приезжала сюда.

Это не были мысли о пафосной, неприступной столице, думала она о любимом, уютном, всегда близком, где бы она не была, красивом и многогранном городе её детства.

Нина выскользнула из такси и сразу посмотрела на окна родительской квартиры, на балконе маячили две головы. Папа и мама, как всегда вместе, поджидали свою дочку.

Нина помахала любимым встречающим, поблагодарила таксиста, любезно подкатившего её чемодан, который он достал из багажника. А как тут не будешь любезным, когда тариф, оплаченной поездки, подразумевал все подобные преференции: и комфорт, и любезность, и вещи до квартиры. Кстати, от доставки багажа до квартиры Нина отказалась, подхватила чемодан и почти побежала в подъезд. Хотелось, как можно скорее обнять скорых именинников, тем более на балконе родителей уже не было. Значит, парочка переместилась к входной двери.

— Что так долго? — набросился на дочку отец, — мы с матерью уж минут двадцать на балконе кукуем.

— Почему долго? — «отбивалась» от отца Нина, — самолёт вовремя прилетел, машина уже ожидала и пробок совсем не было. Так что это вы раньше времени свой наблюдательный пост заняли.

— Я смотрю, не особенно балует нас своим вниманием твой бизнесмен, — привычно посетовал отец, когда семья устроилась за столом, — не уважает, уж лет десять у нас не был.

— Пап, пожалуйста не начинай, — также привычно остановила отца Нина, — Андрей замечательно к вам с мамой относится, просто он очень занят. Сейчас в командировке. Что делать, так совпало. Он передавал вам привет и поздравления. И подарок мы, по-моему, неплохой подготовили. Ну, это уж завтра вам вручу.

— Ниночка, не переживай, — вступила в разговор мама и строго сказала, обращаясь к мужу, — Саня, что ты ворчишь, как дед старый, дочке настроение портишь. Зять у нас хороший, Нина с ним счастлива. А, что ещё нужно? А то что некогда по семейным мероприятиям ездить, так это вполне нормально. Он занятой человек, работает много и это совершенно в духе времени. Так что, прекращай бухтеть.

— Так я ничего, — изобразил смущение отец, — всё хорошо. Не грустите, девчонки!

Девчонки особенно и не грустили. А, что собственно грустить? Дочка встретилась с любимыми родителями, семья воссоединилась. Всё и вправду было хорошо. Да, с ними в очередной раз не было Нининого мужа, но в конце концов это было уже не впервые и вполне можно было к этому привыкнуть. Собственно, все и привыкли. Отец поднимал этот вопрос, скорее по привычке, как говорится для порядка. А Нина с мамой защищая Кривцова, не слишком верили в то, что говорят. Но сейчас всё это было не так важно. Любящие люди собрались вместе и впереди у них было несколько счастливых дней.

— Пап-мам, я что подумала, — вдруг встрепенулась Нина, — а давайте в этот раз отойдём от многолетних традиций и закатим ваш именинный банкет где-нибудь в ресторане. — Родители никак не ожидали подобного предложения, растерянно молчали, поглядывая друг на друга. Не услышав возражений, Нина воодушевлённо продолжила, — а что, выберем классный ресторанчик, закажем вкусной еды, гостей обзвоним, изменим место проведения мероприятия. И всё. У нас целые сутки впереди. Успеем. Я берусь всё это организовать. А? Как вам моё предложение?

— Предложение само по себе хорошее, — отмер отец, — но нам, Нинулька, ну никак не подходит. Сама знаешь, наши гости «Марусин квартирник», как они называют, целый год ждут.

— В прошлом году после наших посиделок прощались и уже планы на будущий год строили, — вступила в разговор мама — Маруся, чьё имя и носил праздник.

— А потом, — продолжил аргументировать свой отказ Александр Дмитриевич, — я даже не могу представить, как расстроится Аркашка Иванцов, если в очередной раз Машиной наливочкой не насладится.

— Не просто расстроится, — засмеялась мама, — а не поймёт и не простит. Кстати, и Петька Скворцов, мне, когда звонил подтверждать своё присутствие, как-бы невзначай, уточнил, а будет ли его любимая уточка. А я говорю: «будет и не одна». Так что обламывать людей у меня рука не поднимется.

— Потом в ресторане, какой-бы он не был замечательный, — снова заговорил отец, — такой тёплой атмосферы ни в жизнь не добьёшься. Я сколько раз у ребят на днях рождениях и юбилеях бывал, всегда получается или официоз, или обезличенный обычный банкет как у всех, без тепла и уюта.

— И заготовок для домашнего обеда я уже много сделала, — вдруг спохватилась Мария Анатольевна и постановила, — так что нашу вечеринку, никуда мы переносить не будем. В субботу гуляем дома.

— Тогда говорите, что вам помогать, — тут же перестроилась Нина.

— Сейчас позавтракаешь, отдохнёшь с дороги и будем с тобой холодец разбирать, он у меня всю ночь варился, — деловито сказала мама.

Нина с удовольствием повела носом, сказала:

— Холодец я сразу учуяла, вкусно пахнет.

— Да, — засмеялась мама, — холодец штука ароматная, как не проветривай, всё равно не утаишь.

— Девчонки, — предложил отец, — а вечерком в магазин прошвырнёмся, каких-нибудь вкусностей докупим. Помнишь, Нинулька, мы раньше всегда так делали?

Вместо ответа Нина просто счастливо улыбнулась, подумала «как же с ними хорошо».

Все обсуждения были завершены, и семья с головой окунулась в подготовку двойного дня рождения «Марусиного квартирника».

8. Впечатления и послевкусие

Подарок четы Кривцовых родителям очень понравился и, как сказал кто-то из гостей, имел оглушительный успех. Мама с папой получили путёвку в один из лучших санаториев Подмосковья. Да ещё не просто путёвку, а скорее ваучер на отдых в современном, оснащённом новейшими оздоровительными опциями спа-отеле, не один, а несколько раз в течение года.

Гости восхищались подарком, Ниной, её мужем, виновниками торжества, самими собой и своей многолетней, крепкой дружбой. Поднимали бокалы, произносили тосты, пели, танцевали, как в юности, подкалывали друг друга, вкусно ели и с удовольствием выпивали. Одним словом, радовались жизни и нахваливали «грандиозно удавшийся» праздник.

— Ведь правы мы с матерью, что не дали тебе увести нас от традиции и устроили наш праздник дома? — поинтересовался Александр Дмитриевич, когда вечером после «Марусиного квартирника» семейство разбирало посудные «завалы».

— Конечно правы, — совершенно искренне подтвердила Нина. — Ты точно заметил, что в чужих стенах такой тёплой, сердечной атмосферы никогда бы не получилось. Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что воздух в комнате пронизан вашей общей любовью друг к другу.

— Воздух был пронизан дорогими духами, — захихикал отец, — девчонки наши надушились как в последний раз.

— И это тоже, — вслед за отцом засмеялась Нина.

На кухню, где происходил разговор отца с дочерью, заглянула Мария Анатольевна, она куталась в пушистый махровый халат, позёвывала и уже явно собиралась отправиться прилечь.

— А, что вы на кухне сидите? — спросила мама, — время уж четвёртый час, вполне можно спать ложиться. А то после бессонной ночи весь завтрашний день насмарку пойдёт.

— Да я чайную посуду в машинку загрузила, — ответила Нина, — она моет, а мы болтаем.

— Да, посудомойка великая вещь, — оценила мама, — я помню раньше после таких посиделок, мы с отцом тебя уложим и почти до утра посуду моем. А сейчас, красота, три часа, а у нас уже считай всё сделано, — и с удовольствием посмотрела на гору сверкающей чистой посуды на столе.

— Я вообще не понимаю, как раньше люди без таких необходимых вещей жили, — проговорила Нина.

— И счастливо, надо сказать, жили, — заметил Александр Дмитриевич.

— Молодые были, — улыбнулась мама, — всё нипочём было. — И снова предложила, — пойдёмте уж отдыхать, а то я совсем без сил. Завтра буду как курица варёная.

— Ты у меня курицей, Марусенька, никогда не будешь, — запротестовал любящий муж, — птицей какой-нибудь экзотической ещё куда ни шло, а курицей никогда.

— Ладно, ладно, не подлизывайся, — кокетливо прищурилась Мария.

— А что, папуля провинился? — сразу заинтересовалась дочка.

— Конечно, — посмеивалась мама, — с Нелькой Иванцовой, аж три раза танцевал.

— А ты прямо считала?! — хмыкнул отец.

— А как же! — подтвердила Марусенька.

— Так я не мог женщину без поддержки оставить, — попытался оправдаться отец, — если её супруг был слишком увлечён твоей наливочкой и ей внимание не уделял.

— Поддержка в самом прямом смысле, скорее самому Иванцову, после наливочки была нужна, — засмеялась Мария Анатольевна, потом добавила, — ладно, объяснения приняты, прощаю.

Родители посмотрели друг на друга, обнялись и расхохотались.

— Всё, ребята, — высвободилась из объятий мужа мама, — хватит машинке стирать помогать, она и без вас прекрасно справиться, спать идёмте.

Дочка с папой послушались и двинулись было за мамой, но Александр Дмитриевич вдруг притормозил, сказал:

— Девчонки, я совершенно забыл, у нас же с вами завтра намечается культурная программа, традиционный выход в свет. Помните, какая у нас с вами была замечательная традиция на следующий день после нашего квартирника ходить в…

— В театр! — подхватила Нина, — классная была традиция. Почему мы её как-то забыли?

— Да не забыли, — сказала мама, — просто ты выросла, появились свои интересы, друзья. С мамой-папой стало время проводить не интересно. Как-то само собой получилось.

— А традиция была хорошая, — повторил отец, — и теперь я решил её возобновить.

— Молодец, папуля! — улыбнулась Нина и поинтересовалась, — и куда же мы завтра идём?

— А вот это секрет, — хитро улыбнулся родитель, — сюрприз хочу вам сделать, завтра всё узнаете. — И строго произнёс, как будто озвучил свою собственную идею, — теперь спать! Утро вечера мудренее!

— Артист! — засмеялась мама и повлекла мужа в спальню.

Спектакль всем участникам семейного трио понравился. А действительно, как может не понравится настоящая постановка, в лучших традициях русского психологического театра, с хорошими артистами, приглашающими зрителей «дышать вместе с ними», сопереживать и полностью погружаться в происходящее.

Александр Дмитриевич новомодные, ультрасовременные, с претензией на экстравагантность и оригинальность, постановки не любил. Говорил, что на подобных зрелищах люди просто стесняются сказать, что «король-то голый».

Всегда, когда папа планировал пригласить своих девочек в театр, он подходил к решению этой задачи крайне серьёзно и ответственно. И чаще всего у него это получалось. Конечно бывали какие-то неудачи, и ожидания не соответствовали увиденному, тогда глава семейства мрачнел, говорил, как Станиславский: «не верю» и предлагал жене и дочери покинуть не оправдавший ожиданий Храм Мельпомены.

Чаще всего Нина с отцом была согласна, может быть высказывалась не столь категорична, но в общем была на его стороне.

Но в этот вечер всё совпало и чудесная классическая пьеса, и бережная её интерпретация, и яркая игра актёров, и душевное состояние Нины и её родителей, готовых к восприятию и отклику на происходящее.

Домой все приехали счастливые и как будто какие-то просветлённые. Огорчало только то, что Нина завтра должна была уезжать.

— Нинуль, — начала было за вечернем чаем мама, — тебе обязательно завтра уезжать? Может задержишься хоть на пару денёчков.

— Правда, Нин, — поддержал супругу Александр Дмитриевич, — обойдётся без тебя твой Кривцов, тем более ты сама говорила, что он в командировке.

— Я бы и сама с удовольствием задержалась, — ласково глядя на родителей ответила Нина и призналась, — так у вас хорошо, но задержаться, к сожалению, не получится. Андрей сегодня возвращается, и я обещала ему, что завтра точно уже буду дома.

— Ну, раз обещала, то нужно выполнять, — развёл руками отец, — и потом, куда уж мы против обещания данного нашему распрекрасному зятю.

— Саша, не начинай, — строго сказала мама и обратилась к дочери, — у тебя рейс хоть не ранний?

— Нет, вылет в четырнадцать десять, — успокоила Нина, — успеем вместе позавтракать. — И спросила отца, — пап, а ты завтра не работаешь?

— Да нет, я же тебе говорил, что отгул взял. Мы с матерью поедем тебя проводим.

— Это совершенно лишнее, — попыталась протестовать Нина, — я прекрасно доберусь на такси.

— Даже не обсуждается, — оборвал отец, — поедем, проводим, лишний часок вместе побудем. С ветерком прокатимся. — И улыбнулся, — помнишь, как ты маленькая любила со мной на машинке кататься?

Спорить Нина не стала, лишать родителей лишнего часа общения с ребёнком тоже. Да и самой расставаться с мамой и папой совсем не хотелось.

Собственно, так и произошло. Так или не совсем так, а вернее, совсем не так. Не с тем настроением, не с тем ощущением происходящего. В эту ночь жизнь Нины разделилась, разделилась на «до» и «после».

9. Новый статус

У журнального столика в когда-то уютной, а теперь похожей на вокзальный зал ожидания Кривцовской гостиной, сидела дама средних лет. В данном случае средних, это явно за пятьдесят. В прошлые века сказали бы «старуха», а теперь понятие возраста помолодело и за пятьдесят вполне себе средние лета и дееспособный возраст. Была следователь, а дама была именно следователем, баснословно худа, но скорее всего, эта худоба не была обусловлена проблемами со здоровьем, а видимо, женщина считала, что примерно так выглядит красота и тщательно следила за своими килограммовыми показателями. Многие женщины часто ошибаются на этот счёт, так как обтянутые не самой юной кожей кости, возраста не убавляют, а заметно прибавляют. Нине пришло в голову старое, услышанное когда-то от бабушки, определение: «Сзади пионерка, спереди пенсионерка», ну или что-то в этом роде. Хотя, сзади её Нина не видела, но представить спокойно могла и понимала, что к этой даме подобное выражение было применимо в полной мере.

Гладкая причёска, тугой пучок. Такая своего рода балерина на пенсии. Одета тётка была в тёмную узкую юбку-карандаш и чёрную водолазку. Довершало образ мрачное выражение лица и колючие бесцветные, правда довольно ярко подведённые, глаза. «Безрадостная картина, — подумала Нина, — хотя, какая может быть радость, если каждый день выезжать на трупы, а потом общаться с безутешными родственниками убиенного».

— Жена погибшего, — представил Нину мальчик-оперативник и протянул следователю Нинин паспорт, а самой Нине сказал, — присаживайтесь, пожалуйста, — и даже подвинул ей кресло.

— Спасибо, — кивнула Нина оперативнику.

Следователь полистала паспорт, подняла глаза на его обладательницу, как будто сличала та ли женщина перед ней, что и на фотографии. Потом отложила документ в сторону, взяла ручку и зачем-то спросила:

— Кривцова Нина Александровна?

— Да, — ответила Нина.

— Старший следователь по особо важным делам подполковник юстиции Верткович, — представилась следователь.

— Простите, как Ваше имя-отчество? — поинтересовалась, не привыкшая говорить с безымянным собеседником Нина.

— Варвара Викторовна, — неприветливо отчеканила Верткович.

Нина чуть было не сказала обычное «очень приятно», но вовремя спохватилась, что не ко времени, да и приятно ей совсем не было.

Странно, в сложившейся ситуации, Нина вела себя довольно спокойно. Но, скорее всего, не потому, что её никак не тронуло произошедшее, а просто потому, что она вообще не очень хорошо понимала какая трагедия произошла. Ей казалось, что всё происходящее какой-то фарс, и видит она всё со стороны.

— Кем приходитесь убитому? — чеканила свои вопросы следователь, ответы заносила в протокол.

— Женой, — ответила Нина, правда немного удивилась, зачем об этом спрашивать, когда её уже представили женой. «Вероятно таков порядок», — подумала она.

— Сколько лет в браке? — продолжала допрос или опрос, как там это называется, Верткович.

— Двенадцать, — с запинкой ответила Нина, — в этом году было бы тринадцать.

— Наличие детей? — она не спросила «есть ли дети», а именно канцелярски, «наличие».

— Детей нет, — ответила Нина и почему-то ждала, что стенобитная Верткович спросит «почему?», но следователь не спросила. Хотя, ответ у Нины был, у неё в начале их совместной жизни с Андреем была неудачная беременность, Нина тяжело перенесла её последствия, долго болела, с трудом оправилась и больше к этому вопросу было решено не возвращаться. Никто из супругов на детях не настаивал и, по правде сказать, себя обделённым в этом вопросе не считал.

— Когда и как узнали о случившемся? — поинтересовалась Верткович.

— Сегодня ночью, часа в два, наверное, — ответила Нина, — мне позвонила одна из наших помощниц по хозяйству Зинаида Зелемчук, которая в этот день была на работе.

— Вы ждали этого звонка? — вдруг спросила следователь.

Нина удивлённо посмотрела на подполковника, не совсем понимая вопрос, что именно следователь пытается узнать, ждала ли она в два часа ночи звонка домработницы или информации об убийстве мужа. Но уточнить она не успела, Верткович ледяным тоном повторила вопрос:

— Вы ждали этот звонок?

— Я ждала звонка от мужа. Мы договаривались, что он позвонит мне, как только доберётся домой. Но он вероятно не успел, — болезненно поморщилась Нина.

— Звонила, как я понимаю, Зелемчук, когда уже всё произошло? — уточнила следователь.

— Да, — кивнула Нина.

— То есть Вы знаете время убийства? — невинно спросила Верткович, привычно подумала: «мелочь, а таким образом подловить допрашиваемого очень даже можно».

— Я знаю время звонка домработницы. Зелемчук звонила, когда обнаружила Андрея, — ответила Нина и, неожиданно разозлившись на стенобитное создание, восседавшее напротив неё, в свою очередь раздражённо спросила, — а Вы обладаете достоверной информацией, когда всё произошло? Так Вас понимать?

Верткович поняла, что несколько пережала, сбавила обороты и немного более сдержанно разъяснила:

— Мне нужно точно знать, во сколько Вам звонила Ваша домработница?

— Около двух часов ночи. Насколько помню, я это Вам уже говорила, — ответила Нина и добавила, — можно в телефоне посмотреть и в моём, и Зелемчук. И сравнить.

— Посмотрим, — кивнула мадам Верткович и поинтересовалась, — и каким получился разговор?

Вопрос был поставлен довольно странно, но Нина уже как будто привыкла к нестандартному стилю следователя в ведении допроса и вполне сдержанно ответила:

— Зинаида сообщила мне, что нашла моего мужа в гостиной на полу мёртвым, — с трудом проговорила она, когда произносила эти слова стало трудно дышать, но Нина постаралась взять себя в руки, сказала, — наверное, это лучше спросить у неё самой.

— Спросим, — пообещала Верткович, — но сейчас мы разговариваем с Вами и постарайтесь подробно и желательно правдиво отвечать на поставленные перед Вами вопросы, — следователь не мигая уставилась на допрашиваемую.

«Она вероятно считает, что у неё демонический взгляд», — подумала Нина, а вместо психологического воздействия, на которое скорее всего рассчитывала Верткович, заметила дорогие увесистые серьги в ушах своей визави, купленные явно не на следовательскую зарплату.

— Вы ожидали этой информации? — в очередной раз задала нелепый вопрос Верткович.

Спорить и говорить, что вопрос нелеп, сил у Нины уже не было, она покачала головой и произнесла:

— Нет.

— Хорошо, — вдруг одобрила следователь и задала, самый традиционный в подобном случае, вопрос, — скажите, у Вашего мужа были враги?

— Не знаю, — честно призналась Нина и предположила, — наверное, когда довольно успешно занимаешься бизнесом, все довольны твоей деятельностью быть не могут. А так, чтобы враги, не знаю. По крайней мере, я от Андрея Сергеевича об этом никогда не слышала.

— То есть, прямых угроз ему не поступало? — уточнила следователь.

— Насколько знаю, нет, — ответила Нина.

— Ваш муж Вам изменял? — задала очередной бестактный вопрос Варвара.

— Не располагаю подобной информацией, — холодно сказала Нина.

— А Вы ему? — нисколько не смутившись, спросила следователь и, скривившись в неком подобии саркастической улыбки, добавила, — уж этой информацией Вы, надеюсь, располагаете?

— Располагаю. Нет, не изменяла, — стараясь говорить спокойно, ответила Нина.

— Примем на веру, — проворчала Верткович и записала что-то в протокол.

«Крайне неприятная, хамоватая тётка, когда же она наконец от меня отвяжется?» — подумала Нина. И с тоской посмотрела на свою разгромленную, некогда уютную гостиную. Но «хамоватая тётка» отвязываться не собиралась и продолжала задавать свои неудобные, а иной раз и просто дурацкие, вопросы:

— Какие отношения были у Вас с Вашим мужем?

— Хорошие, — ответила Нина и сама, не понимая зачем, расшифровала, — у нас не было, часто бывающей, показной супружеской любви, мы не называли друг друга дорогой, дорогая, милый, любимая и так далее. У нас просто всегда были уважительные отношения, а главное, каждый из нас доверял своему партнёру.

— Понятно, — кивнула мадам Верткович. Потом спросила, — скажите, после смерти господина Кривцова, кто является основным наследником?

— Вероятно, я, — ответила Нина, — просто, насколько знаю, прямых наследников больше нет. И завещание муж не писал, по крайней мере, мне об этом ничего не известно.

— Получается, основной выгодоприобретатель в этой ситуации Вы, — как показалось Нине, обрадовалась Варвара. — И значит, мотив у Вас был, — резюмировала она.

— Какой мотив? — выдохнула совершенно изумлённая Нина.

— Мотив убить своего мужа, — преспокойно пояснила Верткович.

— А то, что я была в это время в Москве, Вы не принимаете во внимание? — даже как будто растерялась Нина. — Вы полагаете, что я быстренько примчалась в наш город, застрелила мужа и снова укатила в Москву? Или может быть я «Ворошиловский стрелок» и выстрелила прямо из столицы?

— Я этого не говорю, — заявила Верткович, — чтобы организовать убийство совершенно не нужно непосредственное присутствие инициатора, всё можно организовать, как сейчас принято говорить, онлайн. Тем более, при Ваших финансовых возможностях, это вообще не является проблемой. Но мы несколько увлеклись, это разговор не сегодняшнего дня. Сегодня Вам нужно съездить на опознание.

«Съездить на опознание», произвело гнетущее впечатление. Кажется, в первый раз за этот нескончаемый день, Нина отчётливо поняла, что произошла трагедия. Страшная, непоправимая, леденящая душу беда. В этот момент она словно замерла. Медленно поднялась с кресла, долго стояла и безразлично смотрела на говорившую ей что-то неприятную тётку.

— Нина Александровна, — видимо уже не в первый раз позвала её «тётка», — Вы меня слышите? — Нина удивлённо посмотрела на говорившую женщину, секунду помолчала, собираясь с мыслями, потом кивнула, — я говорю, что Вам сейчас нужно съездить в морг, опознать тело, — раздражённо повторила следователь.

«Опознать тело», — мысленно снова повторила Нина и вдруг подумала: «А может быть, это „тело“ не Андрей. Может быть, Зелемчук ошиблась, и её муж жив». Нина посмотрела на Верткович, сказала:

— Хорошо, я сейчас поеду.

— Наши сотрудники Вас проводят, — сказала подполковник, «любезно» пообещала, — в ближайшие дни я Вас вызову, и мы продолжим разговор.

— В следующий раз я буду общаться с Вами, только в присутствии адвоката, — жёстко ответила Нина.

— Ваше право, — проговорила следователь и предупредила, — только пока Вы в статусе потерпевшей, а не подозреваемой, государственный защитник Вам не положен.

«Наглость высшей пробы, — подумала Нина, — как вообще язык поворачивается такие вещи говорить человеку, у которого только что произошло несчастье».

— У Вас какой-то постоянный адвокат, или вы будете выбирать? — продолжала гнуть свою линию Верткович.

— Постоянный, — холодно ответила Нина, — Соловьёв, если Вам о чём-то говорит эта фамилия.

Фамилия явно говорила, Нине показалось, что следователь очень недовольна её выбором юриста, но довольство или недовольство мадам Верткович было ей глубоко безразлично.

— Мы закончили? — ледяным тоном спросила Нина.

— Да, — кивнула следователь и протянула Нине протокол, — прочитайте, если Вас всё устраивает, подпишите и ещё напишите: «с моих слов записано верно». — Нина опять присела в кресло, написала требуемое и снова поднялась. — Ещё минутку, — остановила Верткович, — большая просьба, в ближайшие дни не уезжайте из города, — и через секундную паузу, добавила, — пожалуйста.

Нина утвердительно кивнула и пошла вслед за оперативником, с которым она должна была ехать на опознание.

10. Адвокат

Приглашённый Ниной адвокат прибыл незамедлительно. Он был человек занятой. Ещё бы, лучший самый известный адвокат в городе. Но юрист мгновенно отложил все дела, когда позвонила жена его постоянного и давнишнего клиента. Город, где они жили, был небольшой, и господин Соловьёв разумеется знал о печальных событиях произошедших в семье Кривцовых. Он понимал, что, наверное, стоило самому позвонить вдове, предложить помощь, а возможно и свои услуги, если в таковых будет нужда. Но почему-то этого своевременно не сделал, а скорее всего, просто не успел, Нина позвонила сама, опередила опытного законника.

Она пока точно не понимала нужен ли ей адвокат, но после разговора с неприятной следовательницей, ей просто необходимо было с кем-то посоветоваться, описать гнетущее впечатление, оставленное разговором, с почему-то крайне негативно настроенной по отношению к ней, дамой.

— Павел Валерьевич, спасибо, что сразу откликнулись на мою просьбу, — встретила Нина адвоката, — извините, что побеспокоила.

— О каких извинениях, Нина Александровна, может идти речь, когда такие печальные события произошли. Простите, что сам сразу не позвонил. Постараюсь быть Вам полезен.

— Спасибо, — через силу улыбнулась Нина и грустно призналась, — мне, честно говоря, совсем не с кем посоветоваться.

Соловьёв заверил, что он полностью в её распоряжении, уселся в предложенное кресло и приготовился слушать.

Нина рассказала о своём более чем, неоднозначном разговоре со следователем, рассказала о её явно беспочвенных подозрениях и заметила, что дама ни с того ни с сего пытается записать её — Нину в подозреваемые.

— Понимаете, — сказала она, — следователь говорила со мной так, как будто убеждена, что я так или иначе причастна к этому убийству. У меня муж погиб, а она начала свой разговор со мной, ни с каких-то пусть даже самых минимальных и формальных соболезнований, а с нападения и почти обвинений. Не понимаю, как такое вообще могло в голову прийти.

— Могло, — усмехнулся адвокат, — нужно просто знать эту женщину. Это её стиль. Вообще, она самый известный и эффективный в нашем городе, да что в городе, в области, следователь. Подполковник юстиции, заслуженный, отмеченный всеми возможными премиями человек. Самый высокий процент раскрываемости по области. Одним словом, звезда, если не на небе, то на земле уж точно.

— Чувствую скепсис в Ваших словах, — усмехнулась Нина, — вроде бы нахваливаете, а получается совсем иначе.

— Согласен, — кивнул адвокат, — верно мою мысль подметили. Три «В» дама крайне неоднозначная.

— Три «В»? — Нина удивлённо подняла брови.

— Ну да. Так в наших кругах её зовут. Варвара Викторовна Верткович, получается три «В». Как я уже сказал, она личность известная, показатели отличные. Характер правда неуживчивый, всегда холодна, надменна. С коллегами дружбу не водит. С другой стороны, когда ей дружбу водить, она за показатели борется. И этими самыми показателями действительно похвастаться может. Практически всегда дело доводит до суда, и чаще всего по её делам бывает обвинительный приговор. Быстро работает, обычно с первых дней следствия подозреваемый имеется. И в основном этот подозреваемый перекочёвывает из статуса подозреваемого в статус обвиняемого.

— Фальсификация? — заинтересовалась Нина.

— Так не скажу, — покачал головой Соловьёв, — да по правде сказать, я этим вопросом никогда не интересовался и прицельно не занимался, надобности не было. Как я уже говорил, у неё с первых дней следствия, есть подозреваемый, который потом и оказывается главным злодеем. Говорят, что Три «В» обладает каким-то уникальным чутьём. Но, у меня на этот счёт совсем другое мнение. — Соловьёв несколько секунд помолчал, как будто взвешивал то, что собирается сейчас сказать, договорился с собой и продолжил. — Видите ли, Нина Александровна, в следственной биографии госпожи Верткович есть несколько дел, которые рассыпались во время суда, и по ним были вынесены оправдательные приговоры. Не знаю, может обвинение было плохо подготовлено и имело слабую доказательную базу, — проговорил адвокат и хитро прищурился, — а может, Павел Валерьевич был слишком хорош.

— Вы? — спросила Нина.

— Ну да, — усмехнулся адвокат, потом посерьёзнел, — на самом деле, там хороший адвокат был в общем и не нужен, стоило за одну ниточку потянуть, и все эти дела рассыпались, как карточный домик. И все они, как сказали бы наши преступные оппоненты, «шились», словно под копирку, были собраны, как говориться, на тоненького. Доказательная база слабая, улики почти все косвенные, которые и уликами не являлись, свидетели, мягко скажем, и свидетелями, как таковыми, считаться не могли. Одним словом, такая безрадостная картина.

— Наверное, поэтому, следователь вся скривилась, когда я ей сказала, что вынуждена буду обратиться к Вам, — заметила Нина.

— Госпожа Верткович меня не любит, — кивнул Павел Валерьевич, — да и я к ней тёплых чувств не питаю. Хотя, она в своё время пыталась меня обезвредить…

— Обезвредить! Это убить, что ли? — ахнула Нина.

— Да Бог с Вами, не так радикально, — успокоил адвокат. — Она пробовала меня на себе женить. Очень активничала на этот счёт, потом поняла, что я никак в этой затее не заинтересован, да и сообразила, наверное, что брак известного следователя с не менее известным адвокатом, не самый лучший вариант для её звёздной карьеры. Немного переждала и попыталась подсунуть мне свою дочь-красавицу.

— А у неё дочь красавица? — с некоторым сомнением спросила Нина.

— Бесспорно, барышня красивая, — подтвердил Соловьёв и усмехнувшись, добавил, — в отца вероятно пошла. Я понимаю, что, радея за этот брак, Варвара Викторовна рассчитывала, что зять не будет разваливать дела своей тёщи. Но и это, с позволения сказать, предприятие не удалось. Ни мне, ни предполагаемой невесте, этот брак был совершенно не нужен.

— Деятельная женщина, эта ваша Три «В», — заметила Нина.

— Более чем, — согласился Соловьёв, — у неё дочка, как козырная карта, которую она пытается выгодно разыграть. Насколько знаю, в своё время, она с Вашим мужем её знакомила, когда поняла, что партия может быть перспективной. — Услышав подобные откровения, Нина нахмурилась, Соловьёв успокоил, — это давно, ещё до вашего брака было. — Потом помолчал, перевёл разговор и деловито спросил, — ну, что, Нина Александровна, поработаем, дабы не дать госпоже Верткович начать в очередной раз плести свои интриги?

---

— Конечно, — с готовностью ответила Нина, — нам ещё её интриг не хватает. Нам объективное расследование нужно, чтобы преступника найти и во всём разобраться.

— Когда речь идёт о Верткович, с объективностью могут возникнуть сложности, — поморщился Соловьёв. — Полагаю, нужно заручиться поддержкой вышестоящей инстанции.

— Нужно сразу в Москву обратиться, — предложила Нина.

— В Москву, конечно, хорошо, — согласился адвокат, — но оснований у нас пока нет. По крайней мере, для официального обращения. Даже жаловаться ещё не на что. Дело всё в том, что пока Вы в статусе потерпевшей, я, как Ваше доверенное лицо, даже с делом ознакомиться не могу. Таков закон. Адвокат имеет право читать дело только, если представляет интересы подозреваемого, но надеюсь до этого не дойдёт.

— Я тоже очень на это надеюсь, — горько усмехнулась Нина и сразу продолжила, — у меня в Москве есть друг, — пояснила, — мы жили в соседних домах, с детства дружили, в одном классе учились. Так вот, он в прокуратуре работает, и отец его прокурор, всегда руководящие посты занимал. Я думаю с ними связаться, может посоветуют, как нам себя вести. Как Вы думаете, Павел Валерьевич, стоит?

— Думаю, да, — кивнул Соловьёв, — поддержка и компетентное мнение в таком вопросе лишним не будет. А тем более представителю органа, надзирающего за следствием, будут обязаны предоставить материалы дела. Ну, разумеется, если поступит официальный запрос. И если будут основания, он сможет организовать проверку, что тоже не помешает.

Провожая Соловьёва, Нина не выдержала и поделилась:

— Знаете, Павел Валерьевич, я вчера ездила на опознание, — начала она.

— Что же Вы мне сразу не позвонили? — укорил адвокат, — процедура не из лёгких, я бы с Вами съездил. Хоть какая-то поддержка была бы.

— Спасибо, — попыталась улыбнуться Нина, но совсем не получилось, — процедура действительно не из лёгких. Но всё как-то так быстро случилось, что я опомниться не успела. Прилетела, меня водитель встретил, привёз домой, а тут полный кавардак, полно людей, как они сказали, проводятся следственные мероприятия, потом долгий неприятный разговор с Верткович, а дальше меня сразу потащили в морг на опознание. — И горько усмехнулась, — верите, меня даже не спросили, есть ли у меня душевные силы сразу ехать на опознание?

— Такие вопросы обычно задают добрые следователи в сериалах про ментов, — поморщился адвокат, — в жизни, к сожалению, всё совсем иначе. Вот и надо было мне позвонить.

— Не до звонков было, — ответила Нина и разъяснила — полицейские спешили, говорили, что «полночи трудились и пора бы уже отдохнуть».

— Ничего, подождали бы, — проворчал адвокат, — у них день ненормированный. Такая работа. А Вам могло стать плохо от увиденного, и никто бы с Вами возиться не стал.

— Ничего, всё нормально, — ответила Нина и добавила, — на самом деле, моргом меня не испугаешь, я всё-таки врач по образованию, много чего повидать успела. — Секунду помолчала, потом проговорила, — я почему-то никогда не задумывалась, как смерть меняет черты человека, мне показали тело, я вижу, понимаю, что это Андрей, а как будто не он.

— Но это был он? — забеспокоился адвокат.

— Конечно, он, — вздохнула Нина, — даже кольцо на руке осталось. — Показала своё, — вот, такое. Мы на заказ парные делали. Они, видимо, снять не смогли. Оно в последнее время у него плохо снималось. — И повторила, — так и осталось на пальце.

11. Радостная встреча
по печальному поводу

— Нинка!!!

— Кирка!!!

Двое взрослых, вполне себе обычно степенных людей, бросились друг другу на шею. И словно пронеслась над ними некая машина времени, а вернее, они в ней прокатились, если таковое явление вообще существует. А может и не машина это была вовсе, а что-то неуловимое коснулось их своим невесомым волшебным крылом. Одним словом, взрослые люди мгновенно стали детьми. И не было пятнадцати лет, которые изменили их жизни, не было множества событий, которые отдалили их друг от друга. Посреди холла гостевого флигеля семьи Кривцовых стояли юные, только вчера бегавшие по московскому двору, фантазёры и выдумщики, Нина и Кирилл.

Первой опомнилась Нина, высвободилась из объятий друга, отступила на шаг, сказала:

— Кирка, какой ты молодец, что откликнулся на мою просьбу и приехал. Так тебе благодарна.

— Я не мог не приехать, — серьёзно, уже совершенно по-взрослому, ответил Матрёшин, — ты же в беде. Как можно было поступить иначе?

— Кирка, спасибо, — грустно произнесла Нина, — я всегда была в тебе уверена. Жаль, для встречи повод невесёлый. Проходи, сейчас покажу тебе твою комнату.

— Нин, я в гостинице остановился, — ответил Кирилл и улыбнулся, — я же в командировку приехал, мне полагается гостиница, полный пансион и все блага командировочных.

---

— Так ты поэтому отказался, чтобы я тебя встретила? — спросила Нина.

— А чего меня встречать, — снова улыбнулся Матрёшин, — я же на машине приехал, сразу в гостиницу рванул. Там меня ждали, разместили. — И повторил, — я же в командировку прибыл. Да ещё и с проверкой. Поэтому, останавливаться в доме у потерпевшей, не правильно. Нельзя просто этого делать.

— В смысле с проверкой приехал? — переспросила Нина.

— Я же в Прокуратуре работаю, а это теперь орган, надзирающий над следствием. Правда, конечно в вашем городе есть своя Прокуратура, и надзор должна осуществлять она. Но, оказалось, всё решаемо, — проговорил Кирилл и добавил, — отец помог.

— Юрий Порфирьевич по-прежнему у руля?! — ахнула Нина.

— Да, — подтвердил Кирилл и поделился, — сам удивляюсь, меняются времена, порядки, руководство, а ему всё нипочём. Работает на своей позиции, решает вопросы, которые на него возложены, а всё что вокруг, как будто не замечает. Ни в каких подковёрных играх не участвует, в коалиции не вступает, да и никогда в подобных вещах замечен не был. Так и продержался всю жизнь. — И улыбнулся, — но звания очередные всегда получал строго по выслуге.

— Молодец! — задумчиво проговорила Нина, — может, так и нужно себя вести.

— Может, — пожал плечами Кирилл. — На самом деле, сейчас его умение общаться с людьми на всех уровнях нам очень помогло, он и необходимость моей поездки обосновал и командировку оформил. И с вашей местной Прокуратурой работу провёл, чтобы никто в обиде не был. Одним словом, помог отец.

---

— За что ему большое спасибо, — улыбнулась Нина, — при случае привет ему огромный передавай.

— Разумеется, передам. Он кстати тебе тоже передавал, сочувствовал, советовал мне, как правильно работу построить.

— Спасибо вам обоим, — грустно проговорила Нина, — вы же профессионалы, и я полностью могу на вас положиться. А в моей ситуации так важно, чтобы было на кого опереться.

— Ну, вот, — не стал лишний раз утешать и потворствовать печальному настроению подруги Матрёшин, справедливо считая подобное поведение неконструктивным, предпочёл перейти сразу к делу, — поскольку я в командировку прибыл, сразу с коллегами пообщался, в СК успел заехать и даже дело почитать.

— Как это доблестная Три «В», тебя до материалов дела допустила? — удивилась Нина.

— Что за птица эта Три «В»? — в свою очередь переспросил Матрёшин.

— Варвара Викторовна Верткович, — усмехнулась Нина, — более чем самоуверенная дама. Удивляюсь, как это она снизошла до общения с тобой.

— Пришлось, — тоже усмехнулся Кирилл, — я же из Москвы приехал, совершенно официально осуществлять надзор над следствием, поэтому, не поделиться со мной информацией было нельзя. Короче, пришлось поделиться. Хотя, я сразу понял, что тётка амбициозная и с коготками, и за «здорово живёшь», она свои позиции не сдаст. Сейчас, как положено, проведу проверку и, если найду несоответствия, вызову следственную группу из Москвы, а Верткович, по результатам проверки, или отстраню, если серьёзные нарушения есть, или введу в московскую группу.

— Она тебя загрызёт, — предостерегла Нина.

---

— Зубки сломает, — фыркнул Матрёшин, — или побоится сломать, видать новые только что сделала, белющие, аж в синеву.

— Да-а, — протянула Нина, — не повезло госпоже Верткович с проверяющим.

— А нам её везение, ни к чему, — сказал Матрёшин, — не интересно нам всё это. Нам следствие на правильные рельсы поставить нужно, получить результат, злодеев вычислить и закрыть.

— Ой, Кирка, — вдруг спохватилась Нина, — что же мы в холле сидим, как не родные? Я тебе даже поесть, чай-кофе, не предложила.

— Есть не хочу, — ответил Кирилл, — плотно в гостинице позавтракал. Я дома никогда в будний день так основательно утром не ем, так, бутербродик, чаёк и побежал. А тут: и салат, и омлет, и каша, и всё вкусное. Так что, есть ещё долго не захочу.

— А ты в какой гостинице остановился? — поинтересовалась Нина.

— В Миройсе, которая на набережной, — ответил Кирилл.

— О! Там голодным точно не останешься, — оценила Нина, — я там шеф повара отлично знаю, он очень опытный кулинар, и команда у него проверенная, они на рецептах в хорошем смысле помешанные, всё чего-то улучшают, придумывают. У меня последний день рождения был, мы у них кейтеринг заказывали. Гости были просто в восторге. А там народ был капризный, их удивить трудно. И то, восхищались и благодарили. — Нина помолчала и тяжело вздохнула, — но это было в другой жизни. Теперь, наверное, ничего подобного уже не повторится без Андрея, — снова вздохнула и отвернулась.

— Нин, не раскисай, — строго сказал прокурор.

— Не буду, — заверила она и повторила приглашение, — пойдём на кухню, — и пояснила, — у меня в этой части дома, как таковой гостиной нет, только кухня-столовая, хоть чаю или кофейку попьём, а то как-то не по-людски.

— Пойдём, — согласился Кирилл, — чайку выпью с удовольствием, — и вдруг улыбнулся, — мой отец всегда матери говорит: «Танюшка, чайку мне наведи». Он у меня знатный чаёвник, считает, что лучше Танюшки чай никто не «наводит». Вот и ты мне чайку наведи.

— Наведу, постараюсь, — откликнулась Нина и повторила приглашение, — проходи.