электронная
160
печатная A5
421
18+
Очень готический роман

Бесплатный фрагмент - Очень готический роман

Объем:
232 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-0107-0
электронная
от 160
печатная A5
от 421

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Всем сиренам, душам океана, мертвым мальчикам и, конечно, году номер 2007 посвящается

0

Я дышала с трудом. Каждый вдох отдавался болью.

Пластиковый корсет жестко сдавливал тело и впивался в ребра. Сапоги на шпильке проваливались в мокрую весеннюю грязь. Глаза чесались. Губы потрескались. Каменный ангел ронял на меня грязные капли подтаявшего снега, а спину свело от неудобной позы. Если во имя красоты и эстетики нужно страдать, то я готова принять эту жертву.

— Еще один кадр, — сказала Линда. Я вновь свела брови и печально посмотрела вверх. Сверкнула вспышка. — Готово, можешь слезать.

Я спрыгнула с кладбищенской ограды. Линда протянула мне фотоаппарат — на экране была я, вся в черном, с белым, кажущимся абсолютно плоским, лицом. Сверху надо мной нависла скульптура ангела.

— Я какая-то испуганная, — сказала я. Линда пожала плечами:

— Может, ты вспомнила безумную бабку, которая гонялась за нами с веником и крестом.

Это случилось в прошлую нашу фотосессию на кладбище. В тот раз я была фотографом, а Линда — моделью; к сожалению, мы забыли, что в пасхальные дни на кладбищах людно. Отступать было некуда, и пришлось искать для съемки укромные уголки.

Линда протянула мне мою сумку, карикатурно кряхтя — под косметичкой и шарфом лежали первые три тома «Саги невинности», моей самой любимой в мире серии.

Мы медленно побрели с кладбища прочь. Линда усмехалась из-под надвинутого капюшона:

— Марго, ты все еще таскаешь с собой эти кирпичи. Ты сумасшедшая.

— Ага, — ответила я.

1

5 лет спустя

Я стояла у кофемашины, рассеянно вращая стаканчик в пальцах. Кофе кончился. Я выпила последнюю чашку, поэтому Новак решила устроить мне выволочку. Не так давно возникло ощущение, что люди выбрасывают в меня, как в мусорный бак, все свои негативные эмоции. Вчера в автобусе грузный мужчина с особой яростью отдавил мне ногу; позавчера Алекс, мой сосед, прочел мне лекцию на пятнадцать минут о том, как стыдно не возвращать чужие книги на полки. Подобное ему совсем несвойственно, поэтому я задумалась о черной полосе в своей жизни.

— Ну у тебя и лицо, — сказала Лана Шауб, старший менеджер и обладатель самого удобного места в нашем опенспейсе: спиной к окну, сбоку — фикус. Я втайне завидовала ей, потому что Лана может просматривать Тамблер на работе.

— Лицо как лицо, — ответила я. — Я себе лицо не выбирала, знаешь ли.

— Я про выражение. Слышала, как Новак на тебя орала, — Лана сочувственно смотрела на меня и комкала в руках салфеточку. У нее были очень красивые, тонкие белые руки, и я моментально спрятала свои, черные от смолы и исцарапанные.

— Это просто дурная полоса, — я развернулась и пошла к своему месту, — наверное, меня кто-то сглазил.

Мне определенно стоило поменьше трепаться о сглазе, потому что как только я открыла почту на компьютере, он завис. Стрелка мыши стала двигаться очень-очень медленно.

— Черт, — заметила я. Это был уже второй вирус за неделю. Совершенно непонятно, чем занималась техподдержка. Мне пришлось ждать сисадмина полчаса. Когда он объявился, то попросту забрал поломанный ноутбук. Поэтому начальство великодушно отпустило меня домой (по словам Ланы, Новак пила успокоительное в туалете).

Я вышла из офиса, нашла на стоянке свой темно-малиновый велосипед, поставила сумку в багажник и поехала домой. К череде неудач — пожалуй, глобальной — можно было добавить и эту работу в целом: офис «Санты», заурядной «инновационной компании», располагался в промышленной зоне на окраине города. «Санта» занимала самое старое и мрачное ее здание из бетонных панелей, почерневших от времени пятнами, будто у дома гангрена. Улица из промзоны вела в старый парк, дорожки которого уже усыпало желтыми березовыми листьями. Остролист здесь разросся особенно буйно: Алекс насчитал пять разных сортов. Очень удобно, когда твой сосед — ботаник в прямом смысле, да еще и увлекается садоводством. Балкон нашей маленькой квартиры Алекс превратил в миниатюрный сад, и в основном выращивал растения, которые шли нам в пищу.

— Приятно контролировать весь процесс, — заявлял Алекс.

Я добралась до дома за сорок минут. Обычно получается меньше, но мне не хотелось рисковать и торопиться, коли надо мной навис «злой рок».

— А, тебя выгнали, — прокомментировал мое появление Алекс, оторвался от компьютера и пошел на кухню за чаем. — Заварил сегодня фенхель, надеюсь, тебе понравится.

— Как дела на работе? — я разулась и кинула кеды под лавочку: у Алекса больная спина и ему удобнее обуваться сидя.

— Никак не привыкну к удаленке, — с кухни сказал сосед. Он вернулся с подносом, на котором стояли две чашки чая и очередные «печенья для похудения». Я бы никогда не назвала Алекса даже чуть полным, но он чрезвычайно переживает из-за своего неспортивного вида. Трудно его в этом винить, учитывая наше общество, где неумение разбираться в калорийности продуктов скоро начнут считать смертным грехом. Я села на диван и обвела взглядом комнату. Утром, когда собиралась, я оставила за собой приличный беспорядок: ворох футболок, блокнотов; швырнула на стол расческу, забыв снять с нее волосы. Но сейчас чистота была идеальной.

— Прости, — смутилась я.

— В следующий раз я тебя просто вышвырну, Марго, — без злобы сказал Алекс, — но сначала уберусь. Ты будешь сидеть в мусорном пакете вместе с чипсами и сотней футболок «Инкубус Суккубус». Напомни, почему твои подруги обожают ходить к нам в гости?

— Потому что у нас порядок, — протянула я. «Подруги», это, конечно, сильно сказано: за них Алекс посчитал пару коллег с работы. — «Порядок как в «Икее».

— Который навожу я, — Алекс с хрустом съел печенье. Пока он не начал свою песню про «твои подруги просто не верят в то, что такой парень, как я, может существовать, и опасаются встречаться с идеальным мужчиной», я спросила:

— Что у нас завтра? Мы идем на фестиваль?

Алекс кивнул. Я не сомневалась в том, что книжный фестиваль он не пропустит: это был тот случай, когда в одном месте будут продавать и тонны нон-фикшена, который Алекс просто обожал, и совершенно новую прозу. Нужно было куда-то выбраться, хотя идти особо не хотелось. Просто я жила в этом городе уже год, и он был большим, красивым и полным прекрасных людей. Но я скучала по дому — не столько по оставшимся там подругам, матери, сколько по нашему парку с озером и пляжем. Я избегала большого количества людей: они лишь напоминали мне о собственном одиночестве.

Когда решила уехать, я, как и многие, наивно предполагала, что оставлю старую себя там, в прошлом, вместе с фобией темноты и всеми мрачными друзьями, с которыми мы ходили гулять по кладбищам и клялись в вечной дружбе. Конечно же, я взяла эту девочку с собой: ту самую девочку, что засомневалась в честности подруги и, нисколько не переживая, взломала ее почтовый ящик и прочитала очень много интересного о себе. Также я поступила и с почтой бывшего парня, в двадцати письмах смачно обсасывавшего с другом мои же «жирные ляжки». Друзья вовсе не были друзьями, а темноты все же стоило бояться. Я купила билет в один конец, а через форум нашла рыжего парня-ботаника, который искал соседку в просторную двухкомнатную квартиру под крышей. Алекс еще и уступил мне непроходную комнату, и своим непрошибаемым оптимизмом осветил всю ту темноту, которая все равно не могла покинуть меня.

Я вымыла за нами посуду. Алекс отправился дальше работать, а я пошла к себе в комнату. Сосед позволил мне обставить тут все по-своему, «готскому — господи, да как вы еще не вымерли?!» вкусу. Я сто раз объясняла ему, что уже несколько лет не отношу себя к каким-то субкультурам, и плакат с ловцом снов на звездном фоне — просто красивая картинка, а волосы у меня черные от природы, потому что у нас в роду были цыгане. Три книжные полки оставались наполовину пусты: мама не торопилась присылать мне книги, по уши занятая своей новой должностью. Ее недавно повысили, и теперь она стала главным менеджером по продажам: сейчас ее занимала работа и кизомба трижды в неделю. На полках были только самые любимые вещи во главе с «Сагой невинности» — любимой книгой моей юности.

Я включила ноутбук и с головой ушла в «Вархаммер», который вызывал у Алекса массу иронии. Сам он ненавидел игры и считал их пустой тратой времени. Когда я опомнилась, на дворе уже стояла глубокая ночь, Алекс спал, а я не успела вымыть голову.

В итоге мне снилась Новак, череп которой я разносила в клочья своим топором, и по моему лицу текла кровь. Я проснулась утром с гулко бьющимся сердцем, и только запах выпечки Алекса мог поднять меня с постели.

— Опять «Ваха» до трех, да, Марго? — поприветствовал меня он. Я плюхнулась на кухонный стул и уставилась в окно — моросил легкий дождь. О том, чтобы полазать до фестиваля, не могло быть и речи.

— Только не лазать, — жестко сказал Алекс, и между его бровей образовалась глубокая морщина. Я рассмеялась — уж больно забавный она придавала ему вид.

— Я еще не совсем с ума сошла. Я же просто свалюсь с дерева при такой погоде, — хмыкнула я.

Один раз я и правда упала и заработала трещину в ключице. Это случилось еще дома, когда я заканчивала институт, так что рука на перевязи была очень в тему во время сессии. Все меня жалели.

Мы быстро позавтракали, я приняла душ и оделась. Алекс традиционно прокомментировал мой «все черное» вид:

— Готка.

— Спасибо, папочка. Ты надел свои диско-шары?

Алекс глупо рассмеялся. В нашей мифологии я была мрачным ребенком смерти, Алекс — счастливым дитя цветов. Нас роднил пацифизм и уважение к личным границам друг друга.

Когда мы добрались до торгового центра, где проходил книжный фестиваль, я успела тысячу раз пожалеть о том, что решила составить соседу компанию. Слишком пестро. Слишком много людей. Слишком душно. Слишком много хаоса и бесцельной жажды потребления.

Я очень сильно захотела в лес и поймала себя на том, что готова сбежать прямо сейчас, пока Алекс толчется у коллекционных альбомов для любителей гербария, высокий и нелепый на фоне толпы старушек. Я взяла себя в руки и несколько раз глубоко вдохнула.

— Ты это видела? Конец восемнадцатого века! — потрясая запакованной в пластик тетрадкой, орал Алекс. Я, жалобно, как мне хотелось верить, покивала.

— Пойдем, выпьем кофе, молю, — попросила я.

Алекс взял меня за предплечье и повел в фуд-корт, уже забитый любителями литературы. Я заняла столик и уткнулась в твиттер: там происходил очередной эпический спор Ланы с «курицами с третьего этажа», как она их называла. Я никогда не могла понять, зачем мы все читаем друг друга в социальных сетях, но, как говорит Алекс, «тебе нужно поддерживать добрые отношения с коллегами». Он мастер моей социализации, софит для моей темной души, моя капельница с «самоиронином».

Алекс принес две чашки кофе, и, румяный и довольный, уставился на меня.

— Закрой «Фейсбук», — скомандовал он.

— Я в «Твиттере». Скажи, назвать коллегу «инфантильной тупой»…

— Не матерись, тут дети.

— «Звездой» — это добрые отношения между коллегами или нет?.. Они сплачивают коллектив?

Алекс поджал губы. Вдруг он поднял взгляд повыше моей головы, его зрачки сузились, а рот приоткрылся. Я резко обернулась.

Сзади нас за стол села красивая девушка с длинными розовыми волосами. На ней было синее платье в крупных белых цветах, такое яркое, что глазам стало больно.

— С тобой все хорошо? — шепотом спросила я.

— Это любовь с первого взгляда, — просипел Алекс. Он не отрывал от девушки взгляд, и зная соседа, я понимала — все это плохо кончится. Он непременно пойдет знакомиться, и это будет катастрофа: на фразах «садоводство» и «кулинария» девушки начинали щуриться, смущаться, а потом отводили меня в сторону и спрашивали — «чего ему от меня надо?». Идиотки, погрязшие в стереотипах: интересы Алекса их смущали. Они его недостойны.

— Алекс, не иди, — слабым голосом сказала я.

— Деваться некуда.

— В смысле? — я начала понимать, что происходит что-то странное.

— Я познакомился с ней в интернете, — страшным шепотом сказал Алекс. И я все поняла. Алекс чурался сети в качестве средства для знакомств как огня; он считал всё это пошлым и неправильным.

— Я нашел ее на форуме о розах и мы договорились пересечься на фестивале.

— Мог бы сразу сказать, что мы не просто так сюда идем, — фыркнула я, — давай тогда, беги к ней.

Он исчез. Я уронила голову на руки и застонала. Почему я не взяла наушники? Немного «Сопора» заглушили бы ту катастрофу, что сейчас расправляла свои крылья за моей спиной, готовясь свергнуть Алекса с высот его новой влюбленности.

Но, как ни странно, через несколько минут я услышала приятный женский смех. Не веря ушам, я обернулась.

Розововолосая девушка хохотала, откинув назад огромные сверкающие локоны, Алекс ей вторил. Они были будто два солнца, которые вращаются вокруг друг друга.

И тут Алекс заметил меня. Я сжалась, но он махал рукой, а девушка улыбалась и кивала. Я взяла свою чашку с кофе и пошла к ним.

— Я Маргарита, — сказала я. Все еще смеясь, Алекс выдвинул передо мной стул, и я села. Девушка с розовыми волосами тоже представилась:

— Лиза. Марго, рассуди: Алекс говорит правду? Он действительно вырастил на балконе лимонный сад?!

Лимонное дерево у нас было только одно, поэтому я ответила:

— Вроде того.

— Невероятно! У вас правда созрели мандарины?

Я покивала. Зачем они вообще пригласили меня к себе за стол? Мои слова добавляют заявлениям Алекса веса?..

— Я пробовала выращивать арбузы, но у нас дом в низине, — вздохнула Лиза. Она была действительно очень красивой: широкие скулы покрывала россыпь веснушек, а я знала, что они — фетиш Алекса. Он смотрел на Лизу как на божество.

— Алекс, к сожалению, мне пора. Была очень рада увидеть тебя. Марго, приятно познакомиться, — Лиза достала телефон в ярком чехле с этническим узором, и сказала Алексу, — продиктуй свой номер, я тебе потом позвоню.

Алекс продиктовал. В его взгляде, помимо безмерного счастья и любования, было еще что-то, что я пока не могла расшифровать.

— Сегодня ни минуты покоя, — Лиза встала и снова заулыбалась, — Алекс, жду в гости!

Она убежала великолепным сияющим облаком переливающихся цветов. Алекс сидел, и улыбка медленно таяла на его лице. Прежде я много раз слышала такое выражение, и мне казалось, будто оно — лишь фигура речи. Но сейчас я и впрямь видела, как плавно воодушевление и радость сменяются на лице соседа чем-то иным.

— Ну что? Она довольно милая.

— Куда милее, чем в интернете, — ответил Алекс, — там я не видел ее глаз и они не сжигали меня дотла.

— Это успех.

— Это провал, — пробормотал он.

Я перестала улыбаться.

— Но она даже позвала тебя в гости…

— Чтобы я посмотрел их теплицу! — с ужасом сказал Алекс. Слово «теплица» он произнес так, будто в ней жил Ктулху.

— «Их», — поняла я. — Она замужем.

Алекс вдруг тихонько засмеялся каким-то уж больно подозрительно похожим на истерику смешком. Я сжала его предплечье.

— Она встречается с девушкой? — предположила я.

— Нет, у нее есть парень, в доме которого она живет. За городом. У них огромный сад, его облагораживание — ее хобби, — обреченно сказал Алекс.

Я пожала плечами. Алекс всегда придавал слишком много значения всем этим случайным встречам и переживал, что обречен на одиночество. Никогда не понимала его страданий — в мире полно красивых и умных женщин, разделяющих его интересы. Лиза, судя по всему, действительно классный человек, но она не единственная во вселенной.

— Ну, парень, — сказала я. — Может, их отношения на ладан дышат или он какой-нибудь моральный урод, и она только и ждет случая, чтобы от него свалить.

Алекс отодвинул стул назад. Посмотрел на меня, прищурился.

— Марго, Лиза работает в издательстве «ОСТ».

— Круто, — не понимая, к чему он ведет, ответила я. Мои мечты о продвижении собственных почеркушек поглотила «Санта», пять дней в неделю промывающая мне мозги корпоративными ценностями. Система душит творчество на корню; либо мой талант слишком легко погребла под собой асфальтовая толща обыденности.

— В этом издательстве публикуются все твои любимые книги, — медленно сказал Алекс, — «Серая серия» … Ну?

— Что «ну»? — разозлилась я и залпом допила кофе, — что дальше-то?!

— Кого ты там называла «темным поэтом своей мрачной юности»? — мерзким голосом спросил меня сосед.

Я почувствовала, как краснею. Я перестала спать с книгами Генриха Вайсмана под подушкой уже лет пять. Он жил в сердце юной Марго — с корсетами, с черными помадами и извечной «Лакримозой» в наушниках. «Сага невинности» осталась моей любимой серией книг, и я подозревала, что это навсегда.

— Лиза живет с Вайсманом. С Вайсманом, Марго! — проорал Алекс. Пожилая пара за соседним столом обернулась.

Ерунда.

— Возможно, она социопатка и любит приврать, — фыркнула я, — Вайсман, по легенде, уже лет шесть как в Финляндии. Если это вообще его настоящее имя…

— «По легенде». Ты все еще сидишь на «Форуме костей», — презрительно сказал Алекс. Он начал ссыпать в меня свое растолчённое в очередной раз сердце, но я вдруг подумала о том, что Лиза могла и не врать. Вайсман начинал там же, где и я — на «Костях», его первые рассказы публиковались в разделе «Творчество форумчан». Мы знали, что никакой он не иностранец, и имя с фамилией — скорее всего, псевдоним. Он не светил фотографии, не любил общаться в личных сообщениях, был чертовски грамотен, зрел и адекватен на фоне шайки юных неформалов. Пяток молодых готесс сочиняли байки о том, что он пил их кровь или лишил девственности; Граф, наш админ, клялся, что дегустировал с Вайсманом абсент в Праге.

Все это, конечно, было ложью: Вайсман использовал форум для продвижения своего творчества, и больше ни для чего. Очень скоро его заметили люди из издательства; уже лет семь он делал потрясающую писательскую карьеру. Его мрачные мистические и фантастические романы перевели на десять языков.

Я засыпала с его книгами в объятьях и изрисовывала поля тетрадок портретами Вайсмана, представляя его холодным, жестким блондином, типа Трандуила из «Хоббита». Потом я начала встречаться с Марком, который был готичен, печален, часто бит папой-полицейским и издевался над моими ляжками в интернете. Зато в «реале» Марк любил целовать меня в шею, обещал жениться и посвятить мне очередную песню своего эпического металл-коллектива. Я недавно видела его фотографию и злорадно отметила, что он начал лысеть.

Я долго ненавидела Марка. И он каким-то образом умудрился запачкать своей тупостью и злобой все хорошее, с чем у меня когда-то ассоциировалась вся эта так называемая готика.

— Только не думай про Марка, — сказал великолепный телепат Алекс и выдернул меня из воспоминаний. — Ты взрослая шикарная девушка, у тебя потрясающие ноги.

— Спасибо велосипеду и лазанию, — пробормотала я. — Так Вайсман правда живет здесь?

— Лиза Кравец его редактор года три, — Алекс быстро нагуглил что-то в телефоне. — Она работает в «ОСТе» уже давно… Судя по Фейсбуку, восемь лет.

— Это она сейчас тебе слила такую информацию? — прищурилась я, — сколько времени вы вообще общаетесь?

Алекс пожал плечами:

— Около месяца. В основном мы говорили про садоводство и про книги. А сегодня я спросил, где она живет, и Лиза ответила, что за городом, со своим мужем-писателем. У меня на автомате вылетел вопрос, с кем именно. Она ответила. Может быть, для того, чтобы сразу меня отшить…

Все это звучало невероятно. С другой стороны, учитывая, сколько времени Алекс посвятил всем этим знакомствам и прокачке собственной харизмы, вполне возможно, что Лиза сказала ему правду.

Но… Я бы не подумала, что Вайсману могут нравиться такие женщины. Солнечные, светлые… Может быть, тьма реально уравновешивается светом? На форумской аватарке у Вайсмана стояла картинка с Эдвардом Руки-Ножницы, и я засмотрела этот фильм до дыр. В нем Эдвард не мог обнять любимую женщину, потому что вместо рук у него были лезвия. Как же я рыдала над этим фильмом.

Алекс рассказывал мне еще что-то о книгах, о семенах, о планах на осень, пока мы шли на остановку, но я не могла сосредоточиться на его словах. Я понимала, что другу нужно отвлечься и я должна его поддержать, но воспоминания вдруг нахлынули на меня липкой соленой волной. Мое давно оставленное позади черное-черное море. Наверное, со стороны это может казаться смешным и наивным, но я всегда считала, что чувства к музыкантам или писателям гораздо чище и глубже, чем обычные романтические отношения. Через творчество мы понимаем саму суть человека, и даже если общение одностороннее, с ним тебе проще выжить. Мне книги Вайсмана помогли справиться с разводом родителей и предательством отца; я перестала резать руки, когда начала писать фанфики к бесконечной «Саге невинности».

Мы доехали до дома, и я сразу пошла в свою комнату.

«Сага невинности» стояла на книжной полке ровным рядом: все тринадцать книг, единственные труды Генриха, которые мама соизволила мне переслать. Я вытащила с полки «Десятую ночь»: в ней Сара съедает сердце ангела и начинает охоту на детей Люцифера. Я давно не перечитывала ее и втайне опасалась, что она окажется такой же паршивой, как и написанная мной макулатура.

На первой странице Сара купается в ночном море, но восходит Луна. Сара не может выносить ее испепеляющего белоснежного взгляда и ныряет вглубь, ее легкие горят огнем. Она понимает, что сейчас может оборвать свою жизнь, но начинает плыть к берегу.

— Все так же хорошо, — пробормотала я и задумчиво поставила книгу на полку. Это были действительно здорово написанные истории, качество которых не ухудшалось от первой к последней, как это обычно бывает в сериях. Ходили слухи, что Генрих писал их одновременно.

— Готовишь вопросы? — ехидно поинтересовался Алекс. Я не слышала, когда он вошел.

— Я и не собираюсь… С чего ты взял, что Лиза вообще позволит нам пообщаться с ним?!

— Почему нет? Она пригласила меня к ней домой в следующую субботу, — Алекс покрутил телефон в пальцах. — Ты что, такая глупая, что не пойдешь?

Я пожала плечами.

— Боишься разочароваться в кумире юности, — заметил Алекс.

Я не знала, что ему ответить, потому как ненавидела слово «кумир».

— Ты можешь профукать один из самых крутых шансов в жизни, — Алекс высокомерно дернул плечом и ушел.

Он был прав. Но лишь отчасти. Алекс не знал маленькую Марго: конечно, она была пустышкой, как большинство ее друзей. Мы все считали себя лучше других, умнее, утончённее, красивее. Но это странная убежденность соседствовала с одиночеством и инфантильностью, от которых не было лекарства.

Алекс не видел, как я, придя домой и заглушая «Лакримозой» звуки голосов родителей, которым непременно нужно было разворачивать военные действия каждый вечер, в первый раз открыла «Форум костей». Как я загрузила свой первый смешной аватар с черной лисичкой, как неловко набирала сообщение в духе «давайте знакомиться». Как залезла в раздел «Творчество форумчан» и заметила тему, в которой было пятьдесят страниц.

Это оказался тот случай, когда слабый, маленький и отчаявшийся человек вдруг находит лекарство. Действенное, мощное, опасное. Примерно как змеиный яд.

2

Я подтянулась повыше, напрягла пальцы. Следующая ветка была точно над головой, так что я уперлась носком кеда в ствол и подняла себя на правой руке. Села поудобнее и осмотрелась.

Я обычно не поднималась слишком высоко: достаточно усесться на крепкой ветке и свесить ноги. Лазить по деревьям я приучилась еще в старших классах, когда другие дети лазать заканчивают. Возможно, дело было в удобных спортивных тапках, которые с чего-то подарил отец, и мне непременно захотелось поразить его успехами; может быть, в желании уединения.

Недалеко от квартиры, что мы снимали с Алексом, был парк, и я опробовала его в первый же день. Несколько сосен в глубине его и я — о, мы были созданы друг для друга. Однажды Алекс упросил меня показать, как я лазаю, но уже с высоты трех метров увидела, как он жмурится и смотрит на меня сквозь пальцы.

— О нет, слишком быстро, слишком опасно, — бормотал он.

Каждый день до злосчастной субботы я думала о предложении Алекса. Он не говорил Лизе о том, что Генрих Вайсман — мой любимый писатель, и я хотела упомянуть об этом как-нибудь вскользь, чтобы она не подумала, что мы общаемся с ней только из-за него. «Вайсмана может и не быть дома», твердил Алекс, «я просто прошу тебя пойти со мной. Ты так хорошо разбираешься в людях! Ты сразу все поймешь про Лизу по ее жилищу»… Алексу просто нужен был «второй пилот», хоть он этого и не признавал.

Я воображала, как мы с Алексом поднимаемся по ступеням шикарного готического особняка — белые ставни, кирпич, статуи львов, черный мрамор — и на пороге нас встречает Лиза в фиолетовом манто и Вайсман. Его лицо испещрено морщинами, он смотрит на меня сквозь очки холодно и равнодушно. Я мямлю что-то вроде «я такой ваш фанат», а он достает золоченый «Паркер» и подписывает мою потрепанную «Десятую ночь». Мы проходим внутрь и видим фонтаны вина и шоколада, и тут я замечаю объемистое пузо Генриха и ужасные золотые кольца на его пальцах, а потом между делом выясняется, что все последние хиты писали «литературные негры»… Я бросаю ему в лицо устриц, которыми нас угощает Лиза, и сбегаю с криком «я так любила тебя, а ты!».

Эта фантазия преследовала меня всю неделю. Я повторяла ее в разных вариациях, стараясь сделать как можно более смешной, но не переставала нервничать.

В субботу утром, когда я твердо решила, что Алекс будет устраивать свою личную жизнь сам, он поскребся ко мне в комнату. Деликатно, как нашкодивший кот.

— Марго, я умоляю тебя, — бурчал он из-за двери. — Я повезу нас на машине. Возьмешь велосипед. Ретируешься в любой момент.

Я устала ему отказывать и придумывать отговорки.

Я согласилась.

Я одевалась долго, выбирая между нарядами «черное платье готической юности без дырок», «офисная крыса» и «мне плевать», который включал в себя Алексов худи и ушатанные в хлам «мартинсы». Я стояла перед зеркалом, бормоча «какая честь» и «не могу поверить, что вижу вас».

— Алекс, можно я открою ту бутылку виски, пожалуйста, — Алекс надел свой синий пиджак и даже начистил туфли, а посему казался неприступным и физически поражающим своим великолепием.

— Слабачка, — фыркнул он. — Нет! От тебя будет нести алкоголем. Позорище. Тем более я буду за рулем и не смогу составить тебе компанию.

Тут он был прав. Я-таки надела худи и забилась на заднее сидение, сжимая в руках сумку с «Десятой ночью». Меня начало немного подташнивать, и Алекс заметил, что ехать пятнадцать минут: частный сектор, в котором стоял дом Лизы, находился совсем недалеко от нашего района. Дома скоро сменились грандиозным сосновым лесом; мы въехали в помпезные жестяные ворота. Наконец Алекс притормозил у двухэтажного дома в скандинавском духе: большие окна на втором этаже, светлое дерево и общее ощущение изящности — в таком доме и должна жить Лиза. Весь участок также был пронизан Лизой — над входом нависали гигантские кусты роз, по бокам от дома стояли узкие стеклянные теплицы.

Алекс уже набирал номер Лизы на телефоне, как она выпорхнула с крыльца, и, широко улыбаясь, понеслась к нам навстречу.

— Наконец-то вы приехали! Проходите. Я как раз испекла печенье. А Генри дурак, торчит в своем Хельсинки и не попробует, — тараторила она. Мое сердце, которое всю неделю болталось, как на веревочке, ухнуло вниз.

Вайсмана здесь нет.

Лиза повела нас с Алексом на террасу. Просторное помещение будто сошло с типичной доски «Пинтереста», посвященной «уюту». Тут были и полароидные фотографии цветов и бабочек, и вышивка, и винтажные тарелочки, и деревянная мебель, покрашенная белой краской. Мы уселись на крошечный диванчик, обитый цветастым ситцем, и сложили руки на коленях, как детишки в гостях у бабушки.

— Марго, надеюсь, мы не утомим тебя разговорами о садоводстве, — сказала Лиза и поднесла мне чашку с чаем. — Алекс упоминал, что ты увлекаешься скалолазанием?

— Просто… Лазанием, — промямлила я. — По деревьям.

Лиза отреагировала также, как все остальные: ее правая бровь дернулась, а губы поспешили растянуться в улыбке. «Вот это она странная… Улыбайся-улыбайся!».

— У нас сзади дома начинается лес. Если хочешь, можешь потом погулять там, пока мы будем возиться с теплицей, — предложила Лиза. Я подумала о том, что она действительно чертовски мила. Алекс не отрывал от нее взгляда: неслучайно говорят, что в любовь «проваливаются» — так вот Алекс в этой любви уже был с головой. Он тонул и пускал пузыри.

— Я сейчас практически не вылезаю из издательства, — со вздохом сказала Лиза, — Генри все хочет нанять садовника, но я не желаю, чтобы тут хозяйничал кто-то кроме меня. Я такая собственница!

Мне захотелось чуть пнуть Алекса, но он старательно вытягивал ноги в сторону. Если Лиза «собственница», она вряд ли собирается расставаться с Вайсманом. У Алекса нет шансов.

— Вы давно тут живете? — спросила я.

— Раньше мы снимали квартиру в центре. Потом купили этот дом… Точнее, Генри купил.

Алекс все еще молчал, и я чувствовала, как нарастает неловкость. Поэтому продолжила расспрашивать Лизу:

— А ты давно увлекаешься садоводством? Наверное, трудно совмещать…

— Да, трудновато, — протянула Лиза и рассмеялась, — самая моя сложная работа…

Она вдруг приложила палец к губам и сделала заговорщицкий вид. Алекс напрягся.

— Самая моя сложная работа — это жить с Генри, скажу я вам. Я уже говорила Алексу, что он довольно известный писатель, Генрих Вайсман.

Я кивнула, чувствуя, что моя шея стала точно у Буратино. Деревянная.

— Он не общается с моими друзьями, запрещает выкладывать свои фотографии в социальные сети, часто ведет себя как параноик, — Лиза вдруг перестала улыбаться и, кажется, поняла, что зашла слишком далеко. Она мгновенно переключилась «обратно», растянула малиновые губы в улыбке и продолжила, — но в целом, конечно, он потрясающий человек!

— Удивительно, что можно поддерживать анонимность столько лет, — пробормотала я.

— Все мое окружение умеет держать языки за зубами, — сказала Лиза. — Генрих всегда был очень закрытым человеком, с самой юности. Я давно поняла, что с этой его чертой сражаться бесполезно.

Алекс молчал и очень широко улыбался. Наконец он раскрыл свой рот и невпопад спросил что-то о малиннике, который рос у террасы. Я решила оставить их наедине и отпросилась погулять в лесу.

Сосны начинали расти практически у низкого каменного забора, калитка в котором была распахнута. Газон сменялся жестким хвойником: желтые длинные иглы наступали на сверкающую зелень. Сосновый лес уходил вдаль, и я вдруг набрела на тропинку. Она шла параллельно участкам, и я подумала, что нужно будет попробовать вернуться домой по ней.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 421