Бесплатный фрагмент - Обруч из лунного камня

Глава 1: Последний ужин в доме графа

Зима пришла рано. Ещё в октябре лёд сковал пруд, а деревья сбросили листву так внезапно, будто испугались чего-то невидимого. В доме графа Остромира дрова жгли день и ночь, но холода всё равно цеплялись за пятки.

Я сидела у окна в гостевой спальне, прижавшись лбом к холодному стеклу. За ним — чёрные силуэты елей, покрытые инеем, как пеплом. Внутри — тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине и глухим стуком моего сердца. Через час начнётся ужин. Последний ужин перед решением.

— Любавушка, — раздался голос матери за спиной. Тихий, как шорох мыши под половицей. — Ты хоть причешись. Граф не люби беспорядка.

Я не обернулась. Зачем? Она и так знает, что я выгляжу как призрак: бледная, с тусклыми волосами цвета выгоревшей пшеницы, в платье, перешитом трижды из старого бального наряда тёти. На мне даже нет бус — последние продали в прошлом месяце, чтобы заплатить за лекарство отцу от его каменной болезни что сделает его статуей и процентам по долгам что остались от дедушки который любил выпить и карточные игры.

— Он не любит меня и тебя, — ответила я. — Причёска не спасёт.

Мать замолчала. Потом подошла, положила руку на моё плечо. Её пальцы дрожали.

— Не говори так. Ты умная. Красивая. Молодая. У тебя есть шанс.

— Шанс? — Я рассмеялась, и смех вышел горьким, как полынь. — Выбор между Бориславом и ничем?

— Есть Академия, — прошептала она. — Лунная Тишина. Там девушки учатся магии, этикету, искусству быть женой и не перечить мужу, ублажать всем его прихотям и не болтать лишнего. Там девушек учат смирению. Граф согласился оплатить обучение. Это это подарок. От него такое получают только избранные

— Подарок для избранных? — Я повернулась к ней. В её глазах — страх. Не за меня. За себя. За отца. За то, что если я откажусь, нас выставят на улицу до весны. А весны может и не быть. И отец в этом состоянии умрет не дойдя до ближайшей деревни а она сама пойдет в публичный дом. — Это ловушка. Три года в женском монастыре под видом академии. А потом — всё равно обратно. С «дипломом» и пустыми руками. И знаниями как ублажить мужчину в самых низменных желаниях. — Мне стало мерзко от одного слова об этом.

— Нет! — Мать сжала мои плечи. — Там ты найдёшь друзей девушек. Из хороших семей. Может, даже из столицы. Ты же слышала — многие выпускницы выходят замуж за князей, советников, магистров. Среди них есть те у кого есть братья. они приезжают к ним иногда повидаться. Выберешь среди них кого-нибудь.

— А если не найду? — спросила я. — Если три года пройдут, а я останусь одна?

Она не ответила. Только опустила глаза. И этого было достаточно.

Столовая графа Остромира была великолепна. Дубовые панели, хрустальные люстры, серебряные приборы, выложенные в строгом порядке. За длинным столом сидели: граф — массивный, властный, с бородой, сединой как иней, золотым перстнем с символом дома львом; его жена, тётя Радмила — худая, с острыми скулами и взглядом, который резал, как нож и бородавкой под носом; их сын Борислав — раскинувшийся на два стула, с жирным лицом и пальцами, испачканными вареньем и похотливым взглядом, что смотрит на служанок которые прячут лица, я то знала что он с ними спит и делает такое от чего волосы встают дыбом; мои родители — сидящие на краешке своих мест, будто боялись занять слишком много места в доме где им нет места хоть они и знать; и я.

Граф поднял бокал. Вино в нём было тёмным, почти чёрным как его черная душа. Мне доводилось тайком слышать от мамы что он за человек. В молодости он приставал к ней и получил палкой по голове. Так же он разбогател продавая рабов из зверо-людей.

— Сегодня важный вечер, — начал он, голосом, привыкшим командовать. — Любава достигла возраста, когда пора думать о будущем. О семье. О долге. О стране и о детях. Мы же не хотим что бы она принесла в подоле от конюха или кузнеца.

Борислав хмыкнул, не скрывая ухмылки. Я знала, о чём он думает. Он мечтает, чтобы я согласилась. Не из любви — он презирает меня, как и всех, кто ниже его по положению. Но потому что я — последняя наследница рода Велеславов. У нас нет богатства, дед все проиграл в карты, но есть имя. И кровь. Чистая, древняя. Для него — это трофей. Как олений рог над камином или новый перстень на руке. Породнившись со мной он может претендовать на место в совете знати при короле, о чем он не раз мне сам говорил напившись возле камина темными вечерами.

— У тебя два пути, племянница, — продолжил граф. — Первый: выйти замуж за Борислава. — Он мне подмигнул, зная что я сразу откажусь. Он не такой плохой если быть с ним на равных. — Жить здесь. Вести хозяйство. Родить наследников, много. Ты будешь под защитой нашего дома. Твои родители — тоже. Служанок дам несколько и тебе не придется убираться в доме и мне готовить.

Он сделал паузу. Взглянул на моих родителей. Отец опустил голову. Мать сжала губы до белизны. Они не хотели для меня такой участи но и так наша не богатая семья была полностью разорена после болезни отца, может и при помощи дяди, хотя доказательств у меня не было.

— Второй путь — Академия Лунной Тишины. Три года обучения. Полное содержание за мой счёт. По окончании — ты сама выбираешь, за кого выходить. Но! — Он поднял палец. — Если через три года ты вернёшься без жениха, без помолвки, без даже намёка на будущее — тогда ты выйдешь за Борислава. Без условий. Без отговорок.

Тишина повисла, как плахой.

Борислав протянул руку через стол и схватил мою. Его ладонь была липкой, горячей.

— Ну что, кузина? — прохрипел он. — Боишься магии? Или боишься, что никто тебя не захочет? Академия то только для девушек, там не легко будет найти жениха.

Я вырвала руку. Не сказала ни слова. Просто смотрела в тарелку, где остывал суп из кореньев.

— Ответ нужен сегодня, — добавил граф. — До полуночи.

После ужина я не пошла в свою комнату. Я вышла в сад. Снег хрустел под ногами, как стекло. Воздух колол лёгкие, но мне было легче дышать, чем в доме.

Я подошла к старому клёну — единственному дереву, которое не вырубили при благоустройстве. На нём висел медный колокольчик — остаток детства. Когда мне было семь, отец повесил его здесь. «Пусть звенит, когда тебе страшно», — сказал он.

Я дёрнула за верёвку. Колокольчик зазвенел — тихо, жалобно.

— Ты всегда знал, что мы придём сюда, — прошептала я. — Что станем просителями.

Отец появился из-за аллеи. Он шёл медленно, опираясь на трость. Болезнь съедала его последние годы. Раньше он был стройным, с гордой осанкой, с голосом, от которого замирала музыка на балах. Теперь — тень.

— Любава, — сказал он. — Не вини графа. Он дал нам крышу. Хлеб. Лекарства. Хотя мог прогнать нас.

— Ценой моей жизни? — спросила я.

— Нет. Ценой твоего выбора. А выбор — это свобода. Даже если он болезненный. И нашего славного имени, что еще недавно гремела на все королевство Элден. Но после того как мир был разорен войной со свинолицыми и наши герои Виктор и Петр молниеносный покинули этот мир оставив нам свободу выбора.

— Свобода? — Я горько усмехнулась. — Выбор между тюрьмой и другой тюрьмой — это не свобода, отец. Это иллюзия.

Он подошёл ближе, положил руку на мою голову — как делал, когда я была маленькой.

— В Академии Лунной Тишины учат не только этикету. Там учат видеть. Чувствовать. Управлять силой, что живёт в крови. Ты — Велеслава. В тебе течёт магия предков. Ты можешь стать сильнее, чем все они вместе взятые. Там ты можешь найти союзников из таких же девушек и вы уже сами решите свою судьбу. Этому королевству нужны перемены.

— Зачем мне сила, если я должна выйти замуж?

— Чтобы выбрать того, кого хочешь. А не того, кого навяжут.

Я посмотрела на него. В его глазах — не боль. Надежда.

— А если я не найду его?

— Тогда ты создашь его. Или станешь королевой без мужа. Но не рабыней с кольцом.

Он замолчал. Потом достал из кармана маленький мешочек из чёрной кожи.

— Возьми. Это последнее, что осталось от нашей казны. Не отдавай никому. Используй, когда будешь на краю.

Внутри лежал амулет — серебряный месяц с каплей янтаря в центре. Я узнала его. Это был оберег моей прабабки, целительницы, которую сожгли за колдовство, после того как мой дед повесился после того как все проиграл.

— Она выбрала свободу, — сказал отец. — И погибла. Но её имя помнят. А имена её палачей — забыты. Хотя я думаю зря. Им еще нужно получить по заслугам.

Ночью я не спала. Сидела на кровати, держа амулет в ладони. Он был тёплым, будто живой.

За окном завыл ветер. Или волк. В этих краях трудно отличить одно от другого.

Я думала о Бориславе. О его руках. О его дыхании. О том, как он будет требовать детей, а я буду рожать их, как крольчиха, пока не высохну совсем. О пытках и изнасилованиях что будут длиться годами.

И думала об Академии. О белых стенах, о тишине, о сотнях девушек, каждая из которых — как я: красивая, умная, запертая. Но там хотя бы будет время. Три года — это тысяча дней. Тысяча ночей. Тысяча возможностей. И только один шанс, я знала что с моей удачей он будет только один.

А вдруг там я встречу его? Того, кто посмотрит не на моё платье, а в глаза. Кто не спросит, чья я дочь, а спросит, кем хочу быть.

Мечта? Глупость? Возможно. Но это всё, что у меня осталось.

К полуночи я спустилась в кабинет графа. Он сидел у камина, читая свиток.

— Ну? — спросил он, не поднимая глаз.

— Я выбираю Академию, — сказала я.

Он кивнул, будто знал заранее.

— Хорошо. Завтра приедет карета. Ты уедешь до рассвета. Без проводов. Без слёз. Таков уговор. Научись там быть хорошей женой для моего сына, он очень требовательный в постели.

— А если я не вернусь через три года?

— Тогда Борислав найдёт тебя. Где бы ты ни была. И привезёт обратно. В цепях, если понадобится. Он такое любит, ты же замечала следы на руках служанок. Хотя это не всегда от его рук.

Я не дрогнула.

— Пусть попробует.

Граф наконец посмотрел на меня. В его взгляде — не злость. Уважение.

— Ты похожа на свою прабабку, — сказал он. — Она тоже предпочла огонь рабству.

— Я не хочу огня, — ответила я. — Я хочу луны.

— Жаль что тогда пришлось ее сжечь мне и паре приятелям. Хоть смог продать ваш старый замок и на этом заработать капитал что помог мне купить первых рабов и стать тем кто я есть сейчас.

Утром, пока весь дом ещё спал, я стояла у ворот с одним сундучком и амулетом под платьем. И решимостью отомстить за свою семью. Карета была чёрной, без герба. Кучер — в маске, как у мертвеца.

Перед отъездом я обернулась. В окне второго этажа мелькнула фигура отца. Он поднял руку — не в прощании. В благословении.

Я села в карету. Дверца закрылась с глухим щелчком.

Колёса закрутились. Дом графа исчез за поворотом.

Я не плакала. Плакать — значит признать, что побеждена. А я только начинаю битву.

Дорога в Академию заняла два дня. Мы ехали через леса, где деревья росли так близко, что ветви царапали окна. Иногда мелькали огни — то ли костры, то ли глаза зверей. Кучер не произнёс ни слова.

На третий день утром мы выехали к реке. Вода в ней была серебряной, как ртуть. Над водой висел туман, и в нём — остров. На нём — здание. Белое, круглое, с башнями, увенчанными полумесяцами. Крыша — из чёрного шифера, как чешуя дракона.

— Лунная Тишина, — прохрипел кучер впервые. — Больше не возвращайся.

Мост через реку был узким, из чёрного камня. На входе — ворота из кованого железа, с надписью на древнем языке: «Тишина — мать мудрости».

Меня встретила женщина в сером одеянии. Без украшений. Без улыбки.

— Имя? — спросила она.

— Любава Велеслава.

— Семья?

— Обедневшие аристократы. На иждивении графа Остромира.

— Цель обучения?

— Найти жениха.

Она кивнула, будто слышала это сотни раз.

— Здесь нет мужчин. Ни студентов, ни преподавателей, ни слуг. Только женщины. Не бегай по ночам в соседний городок Брик, там много бандитов и пьяниц. Если нарушишь правило — изгонят без права возврата. Поняла?

— Поняла.

— Тогда иди. Твоя комната — в башне Зари. Соседка — Лиана. Не мешай ей. Она особенная. Тебе точно понравиться. Лиана дочь знатного лорда и красивая не то что ты заморыш.

Она протянула мне ключ из белой кости.

— Добро пожаловать в тишину.

Комната была маленькой, но светлой. Кровать, стол, шкаф, зеркало в серебряной раме. На подоконнике — горшок с фиалками. На стене — гобелен с изображением луны над лесом.

Я открыла сундучок, разложила вещи. Платья. Книги. Расчёску из кости. И амулет — спрятала под матрас.

Потом подошла к окну. За ним — бескрайний лес. Ни дороги. Ни следов людей. Только тишина. Глубокая, как могила.

И вдруг — стук в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась. На пороге стояла девушка. Невысокая, худая, в сером платье с высоким воротом. Лицо скрыто капюшоном. Но даже так я заметила что она прекрасна. У нее должен быть красивый брат или отец если он не сильно стар.

— Я Лиана, — прошептала она. — Твоя соседка.

Голос — странный. Низкий. Очень женственный даже слишком.

— Любава, — представилась я.

Она кивнула, не глядя в глаза.

— Не задавай вопросов. Не ходи в мою половину комнаты. Не бери мои вещи.

— Хорошо, — сказала я, удивлённая.

Она скользнула внутрь, как тень, и исчезла за занавеской, разделявшей комнату.

Я села на кровать. Сердце билось быстрее. Что-то в ней было не так. Но я была слишком уставшей, чтобы думать.

Лёгкая, почти незаметная мысль пронеслась в голове: «С ней тяжело подружиться будет, но это нужно сделать. Она хороший шанс найти тут мужа среди ее родни или нет?»

Я легла. Закрыла глаза.

За стеной — тишина.

Но мне снилось, как колокольчик на клёне звенит в бурю.

Утром нас разбудил звон колокола. Три удара. Ровно в шесть.

— Вставай, — сказала Лиана, уже одетая, накрашенная и прекрасная. — Первый урок — в зале Луны. Опоздаешь — накажут тебя и меня как соседку, тут такие правила.

Я вскочила, быстро оделась. Платье новое — серое, как у всех. Без украшений. С именем вышитом на груди.

В зале Луны собрались около ста девушек. Все в одинаковых одеждах. Все с опущенными глазами. Но прекрасные и милые. Я тут точно серая ворона. На возвышении стояла женщина в чёрном. Высокая, с седыми волосами, собранными в узел. Глаза — серые, как сталь.

— Я магистресса Велена, — сказала она. — Директор Академии Лунной Тишины. Здесь вы проведёте три года. За это время вы научитесь: управлять магией крови, читать знаки судьбы, создавать иллюзии, исцелять раны, разрушать сердца. Но главное — вы научитесь молчать. Потому что тишина — единственное, что спасает женщину в этом мире. И конечно научитесь ублажать своим будущим мужьям во всех их низменным потребностям.

Она окинула нас взглядом.

— Кто нарушит правила — исчезнет. Без следа. Без прощания. Мы не терпим слабости. Не терпим лжи. Не терпим мужчин.

Последнее слово она произнесла с таким презрением, что я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Сегодня вы получите первое задание, — продолжила она. — Найдите в себе страх. И убейте его. К утру.

Урок основам магии закончился. Девушки расходились молча.

Я шла по коридору, думая о словах магистресса. Убей страх. Легко сказать. Но мой страх — не внутри. Он снаружи. В лице Борислава и его цепей. В глазах графа с страшной ухмылкой. В пустоте будущего. В болезни отца что с каждым днем прогрессирует. Он станет новой статуей в саду графа возле которой меня будут иметь.

И вдруг я заметила: Лиана идёт позади. Но походка у неё — не женская. Широкая. Уверенная. Как у воина.

Я резко обернулась.

Она замерла. Капюшон слегка сполз. На мгновение я увидела — скулы острые, подбородок с ямочкой, брови — густые, чёрные.

И глаза. Глубокие, тёмные. Мужские.

Сердце замерло.

Она резко натянула капюшон и исчезла в толпе.

Я осталась стоять. В голове крутилась одна мысль:

Здесь есть мужчина.

И если это правда то, может быть, у меня есть шанс.

Не просто найти жениха.

А найти того, кто скрывается.

Того, кого можно использовать.

Или полюбить.

Вечером, после ужина, я сидела в комнате, делая записи в дневнике. Лиана молчала за занавеской. Но я слышала — она дышит тяжело. Как будто в ней борются два человека.

Я подошла к занавеске.

— Лиана, — сказала я. — Кто ты?

Тишина.

— Я знаю, что ты не простая девушка. Слишком ты красивая и милая. Таких девушек не бывает. Ты ангел? Человеко-подобное магическое существо что может принимать образ и девушки и парня, хотя ты родился мужчиной и считаешь себя им. Я думала что вас не пускают в человеческие королевства.

Опять тишина. Потом — шаги. Занавеска раздвинулась.

Передо мной стоял юноша. Высокий, худой, с лицом, измождённым, но прекрасным. Глаза — как угли. Волосы — чёрные, до плеч. На шее — шрам.

— Если ты выдашь меня, — сказал он низким, хриплым голосом, — меня убьют.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда я останусь тенью. И ты — тоже.

— Мне нужно выйти замуж за три года, — сказала я прямо. — Иначе меня отдадут за чудовище.

Он посмотрел на меня. Долго. Пронзительно.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим женихом? Я все таки ангел и не привык к такому. Твои родственники будут против этого у вас в религии света против таких союзов. И я не ищу здесь невесту. Я ищу убежище.

— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты помог мне найти настоящего. А пока будь моей тайной. И я не верующая, моя бабушка ведьма и мне мама сказала что в моем роду были демоны и эльфы. — Я показала на немного заостренные уши что прятала за волосами.

Он усмехнулся — горько, как я утром у окна.

— Жениться на демоне, вот бы разозлились мои родители если бы были живы. Но нет. Ты не первая, кто использует меня. Но, возможно, последняя.

— Как тебя зовут?

— Элиан. Когда я в теле мужчины.

— Принц королевства Рай?

Он не ответил. Но в его глазах — боль королей. В газете писали о революции в стране Рай и убийстве королевской семьи, но там говорилось что и принца Элиана убили. Значит он все таки бежал. Кого же убили вместо него.

— Хорошо, Элиан, — сказала я. — Добро пожаловать в мою тюрьму.

Он кивнул.

— А теперь уходи. Пока я не передумал.

Я вернулась к своей кровати. Лёгкая дрожь прошла по телу. Не от страха. От возбуждения. Что будет теперь?

Ночью я не спала. Слушала, как Элиан дышит за занавеской. Думала о его глазах. О его шраме. О том, от кого он бежит. И какой же он красивый когда в теле парня.

И о том, как за три года превратить врага в жениха.

План ещё не сформирован. Но цель ясна.

Выжить.

Избежать Борислава.

И если повезёт — найти не просто мужа.

А любовь.

Даже в этом месте, где царит тишина.

Даже если для этого придётся нарушить все правила.

Глава 2: Врата без мужчин (и с одной очень неудобной правдой)

Утро в Академии Лунной Тишины начиналось не с пения птиц — их здесь, видимо, тоже запретили за излишнюю болтливость. Нет, утро начиналось с трёх ударов колокола, звук которого, казалось, выцарапывал сон прямо из мозга. Я вскочила, как ужаленная, и тут же врезалась лбом в край кровати.

— Ой! — выдохнула я, прижимая ладонь к шишке.

— Если хочешь просыпаться тише, — раздался сухой голос из-за занавески, — попробуй не спать лицом вниз. У тебя на лбу уже третья шишка за ночь.

Я замерла.

— Ты наблюдал?

— Нет. Просто слышал, как ты бормочешь во сне: «Борислав, нет! Не трогай мою куртку! И брось цепи я не буду с тобой» — Он сделал паузу. — Кто такой Борислав? И почему он так одержим твоей верхней одеждой?

— Это мой кузен, — процедила я, натягивая серое платье через голову. — И он не одержим курткой. Он одержим мной. Как клещ — оленем.

— Жаль, что у тебя нет специального масла от таких клещей.

— Есть. Зовётся «три года в академии». Только работает с задержкой.

Я выглянула из-за своей половины занавески. Элиан стоял у окна, спиной ко мне, завязывая пояс на сером халате. Его волосы были в беспорядке, будто он провёл ночь, борясь с подушкой. Что, впрочем, вполне возможно — эта подушка выглядела как жертва войны. В теле девушки он был слишком красив. Интересны же это существа ангелы, могут быть теми кем захотят, мне бы так.

— Ты хоть знаешь, как вести себя как человеческая девушка? У вас в Раю обычаю совсем другие. Много читала я о этом в книжках — спросила я стесняясь что читала книги такого похабного содержания, подходя к умывальнику.

— Я знаю, как вести себя как человек, который не хочет быть повешенным за переодевание, — ответила она, не оборачиваясь. — А насчёт «девушки» — ты эксперт. Учи. Я же не жил среди людей, говорил с одной девушкой до тебя с послом академии города Руа Милиндой.

— Отлично. Первое правило: не скрещивай ноги так широко. Это сразу выдаёт.

— Я не скрещиваю ноги. Я стою. Как солдат.

— Вот именно. Солдат. А не студентка Лиана, которая, по слухам, «боится даже собственной тени».

— А кто распустил эти слухи?

— Ты сам, когда вчера на ужине съел три порции каши и ни разу не пискнула.

— Я голоден. Бегство — это не прогулка в саду. Мне пришлось магией срезать крылья и спрятать их во дворце.

— В саду тоже опасно. Особенно если ты — принц, прячущийся под юбкой.

Она резко обернулась превратившись в парня. В его глазах — не злость. Раздражение. И капля усталости.

— Я не под юбкой. Я в сером одеянии. И если ты ещё раз скажешь «юбка», я начну рассказывать всем, что ты храпишь, как медведь с простудой.

— Я не храплю!

— Ты не только храпишь. Ты ещё и говоришь: «Магия красоты — ерунда, дайте лучше пирожок».

Я покраснела от его красоты и того что он был так близко.

— Это был сон!

— А я — свидетель.

Мы уставились друг на друга. Потом одновременно фыркнули. И тут же отвернулись, чтобы не показать, что почти рассмеялись.

Первый урок назывался «Основы магии крови». Преподавала его магистресса Марена — женщина с лицом, вырезанным из гранита, и голосом, способным заморозить чай в чашке.

— Магия крови — не про заклинания, — начала она, стоя перед классом. — Это про связь. Каждая из вас — носительница древнего рода. Ваша кровь помнит предков. Ваша плоть — храм их силы. Сегодня вы научитесь слышать этот шёпот.

Она протянула руку. На ладони — кристалл, пульсирующий красным светом.

— Подойдите по одной. Положите палец на камень. И скажите, что чувствуете.

Девушки подходили. Одна прошептала: «Тёплый ветер». Другая — «Запах полыни». Третья зарыдала, потому что «увидела бабушку».

Когда подошла моя очередь, я мысленно взмолилась: «Пусть будет что-нибудь красивое. Хотя бы запах лаванды».

Положила палец на кристалл.

И тут же в голове прозвучало: «Борислав, убери свои руки от моей груди!»

Я отдернула руку, как обожжённая.

— Ну? — спросила магистресса. — Что вы услышали?

— Э-э — Я покраснела. — Голос разума.

— Очень оригинально, — съязвила соседка по парте — Златка, дочь богатого купца, с лицом, как у куклы, и характером, как у осы. — У меня было «пение лебедя». А у тебя — «голос разума». Как скучно.

— Зато безопасно, — буркнула я. — Лебедь может укусить.

— Лебеди не кусаются!

— Ты не встречала нашего.

Магистресса вздохнула.

— Следующая.

На перемене Златка подошла ко мне с подружками. Они окружили меня, как стая ворон.

— Так ты из рода Велеславов? — спросила она, поправляя золотую заколку (как она её пронесла, если украшения запрещены?).

— Была. Теперь — просто Любава.

— Говорят, ваши предки могли вызывать туман одним взглядом. Демоны одним словом, грязные демоны.

— Говорят, твои предки могли вызвать кредиторов одним чеком. Не удивительно они же были гномами, жадными гномами.

Её глаза сузились.

— Осторожнее, новенькая. Здесь не терпят дерзости.

— А я не терплю глупости. Но мы как-нибудь уживёмся.

Она фыркнула и ушла. Её подружки последовали за ней, шурша шёлком под серыми одеяниями. Да, конечно. Все бедные, все скромные. Ага. Но кто то не может отказаться от роскоши.

— Ты лихо с ней разделалась, — сказал голос рядом.

Элиан стоял у колонны, делая вид, что читает свиток. На самом деле — следил за мной.

— Она хотела укусить. Пришлось показать зубы.

— У тебя есть зубы?

— Есть. Особенно когда речь о наследстве.

— Ты всё ещё думаешь о женихе?

— Я думаю о выживании. А жених — часть плана.

— А если план провалится?

— Тогда я научусь вызывать туман. И исчезну. Или отращу рога как мои предки демоны и забодаю его. — Я сделала рожки из рук.

Он посмотрел на меня. В его глазах — не насмешка. Интерес.

— Ты не такая, как они.

— А ты не такой, как он, — ответила я, кивнув на группу девушек, которые пытались уговорить магистрессу разрешить им «немного румян для здоровья».

— Я вообще не «он». Помни об этом. Ангелы могут быть теми кем захотят.

— Помню. Особенно когда ты храпишь. Почему ты не можешь спать в форме милой девушки.

Он прищурился.

— Это война?

— Это переговоры. С угрозой саботажа. И не надо за мной подглядывать пока я моюсь в ванной в образе парня, хоть в образе девушки смотри для приличия.

Второй урок — «Искусство соблазнения». Преподавала магистресса Лада, бывшая придворная дама, которая, по слухам, отвергла трёх князей и одного демона и бессчетное количество гномов.

— Соблазнение — не про тело, — вещала она, кружа по залу в шёлковых туфлях (опять туфли?!). — Это про тайну. Мужчина должен чувствовать, что ты — загадка, которую он никогда не разгадает. Но будет пытаться до конца дней.

— А если он глуп? — спросила одна из девушек.

— Тогда загадка должна быть очень простой. Например: «Я богата».

Класс засмеялся. Даже я улыбнулась.

— Сегодня вы попрактикуетесь в парах, — объявила магистресса. — Одна — кокетка, другая — мужчина. Покажите, как вы заставите его влюбиться за три минуты.

— Я не буду делать вид, что я мужчина! — возмутилась Златка.

— Почему?

— Потому что это унизительно!

— Тогда представь, что ты Борислав, — бросила я. — Это легко: просто открой рот и ничего не думай.

Весь класс замер. Потом — взрыв смеха. О моей семье знали многие, не удивительно главные работорговцы во всем королевстве Элден.

Магистресса Лада прикрыла рот платком, но глаза смеялись.

— Отлично, Любава. Ты будешь первой. С кем хочешь практиковаться?

Все посмотрели на Златку. Та побледнела.

— С Лианой, — быстро сказала я.

— Лиана? — удивилась магистресса. — Но она никогда не участвует

— Она сегодня в ударе, — сказала я, глядя на Элиана.

Он чуть не поперхнулся.

Мы встали посреди зала. Я — в роли кокетки. Он — в роли «мужчины».

— Представь, что ты — принц, — прошептала я. — Богатый. Гордый. И одинокий.

— Я и так принц, — прошипел он.

— Тогда веди себя как настоящий. Не как испуганный кот.

Магистресса Лада кивнула. Таймер запущен.

Я сделала шаг вперёд, опустила ресницы, слегка приоткрыла губы.

— Вы часто бываете в таких местах, ваше высочество? — прошелестела я, стараясь звучать как героиня романов.

— Только когда меня прячут от убийц, — буркнул он.

— Простите?

— Я имею в виду охоту. Я люблю охоту. В горах.

— Ах, горы! — воскликнула я, играя роль. — Как романтично! А вы стреляете из лука?

— Из арбалета. С ядом.

— Очаровательно.

Я повернулась к магистрессе:

— Ваше высочество немного мрачный.

— Это модно, — сказала она. — Продолжайте.

Я взяла его руку (он вздрогнул, как будто его ударило током) и приложила к своему сердцу.

— Чувствуете? Оно бьётся только для вас.

— Оно бьётся слишком быстро, — пробормотал он. — У тебя лихорадка?

— Это страсть!

— Тогда тебе нужен врач, а не принц.

Класс снова рассмеялся.

Магистресса Лада хлопнула в ладоши.

— Прекрасно! Любава, ты создала напряжение. Лиана — интригу. Даже если интрига — это «почему она говорит, как солдат?».

Элиан покраснел. Я — тоже. Но по другой причине.

После уроков нас ждал ритуал очищения: все девушки должны были искупаться в реке Серебряной Воды. «Чтобы смыть мирскую скверну», — объяснила магистресса Велена.

— Ты не пойдёшь, — сказал Элиан, когда мы вернулись в комнату.

— Почему?

— Потому что я не могу купаться с вами. Все поймут что я ангел увидев на спине шрамы от вырванных крыльев.

— А я не могу идти одна. Все будут смотреть, как я моюсь. Как на диковинку.

— Тогда придумай отговорку.

— Уже пробовала. Сказала, что у меня «женские дни». Магистресса ответила: «Отлично. Вода усилит очищение».

Он закрыл лицо руками.

— Это ад.

— Это Академия.

Мы помолчали.

— Есть идея, — сказала я. — Ты пойдёшь со мной. Но ночью. Когда все спят. Я скажу, что у меня бессонница, и мне нужно «успокоить дух».

— А если нас поймают?

— Тогда скажем, что ты — мой духовный наставник в образе девушки. Магия иллюзий, понимаешь?

— Ты с ума сошла.

— Возможно. Но лучше с ума, чем замуж за Борислава.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Но только сегодня. И ты идёшь первой. Я — через десять минут.

— Договорились.

Ночью я вышла к реке в рубашке до пят. Луна была полной, вода — как ртуть. Я села на берег, опустила ноги в воду. Холод пронзил до костей.

Через десять минут появился Элиан. Без серого одеяния. В простой рубахе и штанах.

— Ты красив, — вырвалось у меня. — Хотя он был в форме девушки.

Он замер.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я не твой. И не буду.

— А если я захочу?

— Ты хочешь не меня. Ты хочешь спастись. Это разные вещи.

Он вошёл в воду. Я отвернулась.

— Ты можешь смотреть, — сказал он. — Я не стыжусь своего тела. Только своей судьбы. То что у меня нет крыльев не делает меня страшным ангелом, я верну их рано или поздно. Мой дядя захватил трон, но я верну его, через три года когда обрету силу в этой академии и возможно нужными связями.

Я обернулась. Она стояла по пояс в воде, с закрытыми глазами. На груди — шрамы. Много шрамов.

— Кто это сделал?

— Те, кто хотел трон. А получил мой гнев.

— Ты убивал?

— Только тех, кто убивал первым.

Мы помолчали. Вода плескалась.

— Знаешь, — сказала я, — в детстве я мечтала выйти замуж за принца. Красивого. Храброго. С конём.

— И что?

— Теперь я поняла: принцы либо мертвы, либо в бегах, либо женаты на ведьмах.

— А я — в бегах и с соседкой, которая шантажирует меня.

— Это романтика, — усмехнулась я. — Только без роз.

— Зато с рекой, которая может убить, если в ней купаться после полуночи.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я читал правила. В отличие от тебя.

— Я читала только пункт про «найти жениха».

Она рассмеялась. Впервые. Настоящим смехом. Глубоким, тёплым.

— Ты странная, Любава.

— А ты — неудобный принц.

— Лучше неудобный, чем жирный кузен.

— Это точно.

Мы вышли из воды. Она помогла мне подняться. Ее рука — тёплая, сильная.

— Не привыкай, — сказала она. — Это не ухаживания. Это выживание.

— А если выживание превратится в что-то большее?

— Тогда мы оба погибнем.

На следующий день произошло чрезвычайное происшествие.

На уроке «Магии красоты» магистресса попросила нас создать иллюзию идеального лица. Златка, конечно, сделала себе глаза, как у лани, и губы, как у богини. Я попыталась сделать себе «умный взгляд» — получилось, как у совы после бессонной ночи.

А Лиана ничего не сделала.

— Почему ты не участвуешь? — спросила магистресса.

— У меня и так всё в порядке, — пробормотал Элиан.

— Покажи.

Он вздохнул, поднял голову. Снял капюшон.

Весь класс ахнул.

— Боже — прошептала Златка. — Лиана ты прекрасна!

— Как лунный ангел! — воскликнула другая.

— У неё скулы, как у статуи! — третья чуть не упала в обморок.

Элиан стоял, как на плахе. Я видела, как он сжимает кулаки.

— Достаточно, — сказала магистресса. — Лиана, надень капюшон. Такая красота — опасна. Она будоражит сердца. А мы тут в академии готовим хороших жен для мужчин. А не иное.

— Особенно женских сердец, — прошептала я ему, когда мы выходили.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь. Я завидую. Ты стал объектом всеобщего обожания. А я — всё ещё «та, у кого голос разума».

— Хочешь, я скажу им, что ты храпишь?

— Только попробуй.

Вечером, в комнате, я сидела за столом, рисуя в блокноте эскиз платья для выпускного бала (да, он есть, даже здесь). Элиан читал свиток.

— Ты когда-нибудь целовался? — спросила я внезапно.

Он поперхнулся.

— Это не твоё дело.

— Это важно для плана. Если я найду жениха, мне нужно будет целоваться. А я не знаю, как.

— Ты хочешь, чтобы я тебя научил?

— Нет! — Я покраснела. — Я хочу, чтобы ты дал совет.

— Совет: не целуйся с тем, кто пахнет луком.

— Спасибо, капитан Очевидность.

— Пожалуйста, лейтенант Страх.

Мы помолчали.

— А ты? — спросила я. — Целовался?

— Да.

— С кем?

— С девушкой. До всего этого.

— Она жива?

— Нет.

Я замолчала. Больше не спрашивала. Это точно была посол академии Руа. Может она была его первой любовью. Я читала что у ангелов любовь длиться всю жизнь. Как жаль что первой он встретил не меня.

Поздно ночью я проснулась от шума. Элиан стоял у окна, сжимая амулет — такой же, как у меня, только с чёрным янтарём.

— Что это? — спросила я.

— Оберег моего рода. Последний.

— Почему чёрный?

— Потому что моя луна — тёмная.

— А моя — светлая. Может, вместе они станут полной?

Он посмотрел на меня. В его глазах — не надежда. Усталость.

— Не надо поэзии, Любава. Мы не герои романа. Мы — беглецы. И у нас нет права на счастье.

— А если я хочу это право?

— Тогда борись. Но не со мной. Я не твой враг.

— А кто?

— Время. Оно всегда против нас.

На следующее утро нас разбудил не колокол. А крик.

Мы выбежали в коридор. Девушки толпились у двери в восточную башню.

— Что случилось? — спросила я у Златки.

— Исчезла Марина! — прошептала она. — Просто нет. Кровать пустая. Окно закрыто. Даже тапочки на месте.

— Может, сбежала? В городок в местный бар?

— Никто не сбегает из Лунной Тишины. Говорят, река не пускает.

Элиан взглянул на меня. В его глазах — тревога.

— Это началось, — сказал он.

— Что?

— То, о чём я боялся. Они нашли меня.

— Кто?

— Те, кто убивает тихо. И оставляет пустоту.

Я сжала амулет под платьем.

— Тогда нам нужно быть громче.

— Или умнее.

— Или обмануть всех.

Он усмехнулся.

— Ты становишься опасной.

— А ты — моим союзником.

— Я не союзник. Я пленник.

— Тогда считай, что я твой тюремщик. С хорошим вкусом.

Он рассмеялся. И в этот момент я поняла: юмор — наше оружие. Пока мы можем смеяться — мы не побеждены. Хотя шансов на победу у нас нет.

Глава 3: Тень в зеркале

Исчезновение Марины перевернуло Академию. Не внешне — порядок был железным, как всегда. Но внутри, в коридорах, в глазах девушек, в тишине между уроками, появилось нечто новое: страх, который не осмеливались называть.

Магистресса Велена объявила на утренней линейке, что Марина «отправлена домой по состоянию здоровья». Никто не поверил. Домой из Лунной Тишины не отправляют. Сюда приходят — и остаются. Или исчезают.

— Она была из рода Оленевых, — прошептала Златка за завтраком, тыча ложкой в кашу, будто пыталась проткнуть правду сквозь неё. — Говорят, их кровь особенно сладкая для духов.

— Духи не пьют кровь, — буркнула я. — Это вампиры. А их здесь нет.

— Откуда ты знаешь? В академию пускают многие расы. Вот там три демонессы, там эльфа целых семь штук. Там гномы. Все расы здесь. Кроме мерзких ангелов.

Я не ответила. Я знала, потому что отец рассказывал: в этих землях древние силы не нуждались в крови. Им хватало тишины. Чем тише — тем сильнее они становились.

А в Академии царила почти мёртвая тишина.

Элиан стал ещё осторожнее. Он почти не выходил из комнаты, ел быстро, молча, и всегда сидел спиной к стене — чтобы видеть всех, кто входит. Однажды я заметила, как он проводит пальцем по шраму на шее — медленно, задумчиво, как будто пересчитывает дни до казни.

— Ты думаешь, это они? — спросила я ночью, когда все уснули.

— Кто?

— Те, кто за тобой охотится.

Он помолчал.

— Если бы это были мои преследователи, тело Марины нашли бы у ворот. С моим именем, вырезанным на лбу. Это другое. Тише. Злее.

— Тогда кто?

— Не знаю. Но эта академия — не то, чем кажется.

— А чем она кажется?

— Могилой, прикидывающейся школой.

Я вздрогнула. Он сказал это так спокойно, будто констатировал погоду.

— Почему ты вообще согласился прятаться здесь?