электронная
180
печатная A5
382
18+
Обрубки жизни бездельника

Бесплатный фрагмент - Обрубки жизни бездельника

Сборник рассказов

Объем:
84 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-3110-5
электронная
от 180
печатная A5
от 382

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Когда-нибудь ты осознаешь, что твои воспоминания, твои приключения, твои истории — это единственное, что у тебя есть.

Чак Паланик «Удушье»

64 звезды как приступ безумия (или накативший романтизм)

Августовский звездопад, как последний подарок лета. Шестьдесят четыре потрясающих летящих светила, возбуждающие тысячи еле уловимых нитей в голове, именуемых мыслями. Около восьми самолетов в течение полутора часов, строго следующих своему однообразно-скучному маршруту, но оптимистично подмигивающих мне из далеких темных вершин необъятного покрывала над головой.

Шестьдесят четыре незабываемо ярких и стремительных звезды, а также миллиарды других, не преследующих никакой цели, монотонно висящих над головами у монотонно сопящих людей.

Шестьдесят четыре. Примерно за два часа. Это великолепно. А вокруг тишина. И ни души. Только ты и бескрайний простор, который готов поглотить тебя, оставив еще одно тусклое или яркое желтое пятно, на которое когда-нибудь кто-нибудь будет восхищенно глазеть, думая о самых разных вещах…

Малая Медведица величественно выплывала из котельных труб, будто именно они затеяли эту безумную пляску. Словно постоянно выбрасывали из себя не дым вовсе, а ослепительные звезды, рассредоточивая их причудливыми узорами по небу. Почему-то месяц следил за этим невозмутимо, как старый добрый сторож, только изредка проверяя, как бы кто чего не напутал и не разбил случайно рисунок созвездий.

Интересно, был ли кто-то там ответственен за крепление звезд к темному и необъятному полотнищу? И чем же провинились те, кто был сброшен на землю? Или же этим маленьким светилам надоело наблюдать свысока, и они бесстрашно бросились навстречу неизведанному? А может им просто захотелось почувствовать благоухание луговых цветов и прохладу рек? Ну что же вы молчите, звезды?! Я здесь! Я пришел послушать вас!

И точно в ответ на мои нескончаемые вопросы, кидались они мне навстречу, желая каждая поведать свою историю. А я лежал на мягкой траве, завернувшись в одеяло, широко раскрыв глаза, готовый забрать их всех с собой. Лежал с печально-сладкой улыбкой. Ведь тысячи звезд сегодня стремительно сгорели в свободном падении, чтобы, такой как я восхищенно и благоговейно созерцал красоту и величие расстилающейся вокруг нас госпожи Вселенной.

Шепот дома

Настал тот день, когда я вернулся в родной уголок, где появился на свет и провел (очень бурно) школьные годы. Я шел, ностальгически разглядывая такие родные и практически не изменившиеся улочки, а в голове в это время назревала гроза мыслей, улетевшая также быстро, как и появилась, я даже не успел понять в чем дело. Уже началось… Воспоминания сгущались все сильнее, перемешиваясь с мыслями, пока не обрушили на меня бурю. Молниеносно ударив в голову, велели они мне посетить места, которые я так любил в детстве… Конечно же, это старый парк. Он казался сказочным и непроходимым лесом, полным тайн и опасности приключений. Это расположенный неподалеку мост, выложенный деревянными досками — огромная и опасная переправа на противоположную сторону новых открытий. И само собой, это река, через которую и пролегал этот мост — будто грозное море — раскачивающаяся из стороны в сторону, не имеющая ни начала, ни конца. Кажется, еще тысячи уголков можно воодушевленно описывать до сладкой бесконечности…

К сожалению, с возрастом окружающее волшебство уходит (буквально из-под ног!) и ты остаешься в холодной обыденности и безграничных обязательствах, присущих взрослым и рассудительным. Но куда же исчезает частичка души, отвечающая за чудеса? Лишь немногие умеют сберечь ее. И еще меньше людей, которые могут вернуть эту радость, однажды потеряв.

Обдумывая такие обстоятельства, я машинально вышел на улицу, где стоял Дом, когда-то принадлежащий нашей семье. Увиденное послужило мне встряской, и я забыл, в чем была суть и куда я на самом деле брел. Я стоял и смотрел стеклянными глазами, как от ворот отъезжает машина, груженная изувеченными в огне досками, служившими в свое время чудесной верандой. Накатила тоска и какая-то обида. Я вспоминал, какой на веранде был чулан, скрывающий миллионы, казалось, интересных вещиц; как возвышались полки с дедушкиными инструментами, которые я перекладывал с места на место; как причудливый шкафчик вмещал в себя банки и всякие разности, необходимые для мамы и бабушки, чтобы они могли порадовать нас за обеденным столом; как появился в этом самом Доме первый и долгожданный брат… Сколько неповторимых вещей и чувств хранит в себе это сооружение!

А что теперь? Он сиротливо и с укоризной смотрит мне прямо в глаза, выпячивая свой черный бок, восклицая: «Посмотри же, чем ты отплатил за счастливые моменты!» Покореженная крыша уже была снята и лежала где-то в ограде, смирившись со своей участью. А ведь как любил я рассматривать причудливые облака, лежа на этой крыше. Смотрел на манящий лес вдали, щурясь на огромное солнце. Катался с крыши зимой, попадая в огромный сугроб, который дед успел накидать утром. Я всегда предпочитал мечтать именно на крыше, словно поднимаясь в самое небо, где можно бок о бок с солнцем наблюдать за всем, что происходит внизу…

На самом деле очень жаль, что такой уютный и добродушный дом, широко раскрывающий свои объятия, достался никчемным людям, не умеющим чувствовать и любить Его.

Десятки убитых судеб

У меня были десятки великолепных судеб, которые я убил. Вспоминая свое прошлое и размышляя над предстоящим будущим, я ощущаю какую-то тяжесть. Она скорее в голове, чем в сердце, но она гложет меня, погружая в дни депрессии, самобичевания, самоунижения, усугубляемое никотином и алкоголем. Знаешь, антидепрессанты в этом случае дерьмовый помощник, лучше сразу обращаться к алкоголю, который вывернет душу наизнанку, вытянет немного слез и оставит тебя выветриваться на балконе, а потом стряхнет тяжесть этой ноши вместе с сигаретным пеплом. Мне даже начинает нравиться это состояние. Я влюблен в него. Но, как и любая другая влюбленность, эта тоже пройдет рано или поздно. Быть может, именно тогда я снова соберусь наладить свою жизнь, оставлю все дурные привычки в прошлом. Оставлю, как и десятки великолепных судеб, которые мне удалось когда-то убить.

Очищение дождем

Златовласая осень только ступила на мой плед мягкой лапой, а у меня уже такие волшебные и сладкие сновидения. Я внезапно понял, что люблю осень. Вообще я люблю всякое время года, ведь каждое скрывает в себе нечто прекрасное, переворачивающее все как в голове, так и в уголках сердца (хоть оно и не имеет углов).

Мне приснилось, как я собирал с детьми листья на небольшой аллее в родной деревушке. Мне было спокойно и радостно, опавшие листья добавляли вдохновения, ведь они были таких разных красок, некоторых наверно и не существует в природе. Я выбирал самые красивые из множества пожухлых листов (хотя были там и вполне хорошо сохранившиеся), предпочтение почему-то отдавал красному, желтому и зеленому цвету, оставляя остатки прелести на выбор детям. Чувства при этом были теплые и наивные, я будто снова стал счастливым ребенком со светлыми мечтами, которые не успели разбиться о гадкую реальность.

Внезапно зарядил мелкий дождик. Я уклонился от теплого душа, навязанного погодой, и скрылся в здании администрации. Что было потом — не помню.

Разбудил меня звонок в дверь. Встал я не сразу. За дверью оказался старый знакомый, неведомо откуда прознавший мой адрес, в руках у него был пакет. Я сразу догадался о содержимом, и даже обрадовался. Распахнув дверь и запахнув свой драный халат, я жестом пригласил войти. Не знаю, было ли ему действительно интересно, но он спросил, что мне снилось. Я и не думал, что его интересуют сновидения. Теперь у него был повод затянуть длительную пластинку о значении сна. «Ну, неужели!» — только иногда и восклицал я радостно, приканчивая одним глотком утреннюю порцию обезболивающего вкуса спелого винограда. Под капли нарастающего дождя и до колик в животе несуразную болтовню сидящего передо мной человека, я предался сладким размышлениям о том прекрасном, что еще сохранила моя душонка.

Дикое одиночество

И оставаясь в одиночестве, я ликовал. Я заглушал мигрень очередным стаканом, я не знал, как мне избавиться от всего этого. И в первую очередь от себя самого. Иногда было невыносимо терпеть свою личность. В такие дни я натягивал одеяло до подбородка и валялся целыми днями, потягивая «Кэмэл» или то, что было в магазине неподалеку. Иногда я засыпал, а проснувшись, снова протягивал руку к пачке со спичками и часами размышлял о многом, оставляя вокруг печальную дымку того, что могло бы случиться, но никогда не произойдет. Я переворачивал события так и этак, но что-то в них не клеилось. Лишним сегментом всегда был я, умеющий портить любую картину. Ведь если исключить из событий мою персону — все идет идеально. А я остаюсь в темной комнате, затянутой воспоминаниями, будто сигаретным дымом.

Когда чувство безнадежности покидает меня, становится будто бы легче. Но на это может уйти и несколько недель. Тогда я начинаю мурлыкать бредовые песни, которые мало кто может перенести, и при этом безумно пританцовывать, глядя на серый городишко, лежащий за моим стареньким окном. Было в этом что-то, что нравилось мне, что-то, что тянуло меня снова и снова предаваться дикому одиночеству.

В сточной канаве

Скоро мне предстоит поездка. Но мне, честно говоря, плевать. Плевать на весь мир. Я не имел ни жилья, ни работы, ни хороших друзей, да и к черту! Бывают компании и похуже, чем я сам себе. Тем более, пока эта компания меня вполне устраивает. Могу делать, что в голову взбредет. Хотя чаще я не делаю ничего. Я мог бы свернуть горы, но лежу на старом диване, занимаясь пустословием. Я раскидываю буквы по страницам, не ожидая ничего взамен. Просто нравится это занятие, как кому-то бейсбол или балетные танцы, или какая другая дребедень. Таких никчемных лентяев полмира, может даже больше. Я встречал по одному за месяц точно! А так мало только потому, что редко выхожу из квартиры. Если бы не сумасшедшая женщина, у которой я жил, я давно бы валялся в сточной канаве пьяный в стельку, а под боком — печатная машинка, скомканные листы бумаги и промокшая пачка сигарет.

Очередной никчемный денек

Все осталось на своих местах. Люди не поумнели, я не нашел работу, книги не стали дешевле, а алкоголь не был труднодоступен. Очередной день, когда я провалялся в кровати. А потом пошел прогуляться до магазина… И встретил свою бывшую, давно забытую подругу. Она шла мне навстречу с чертовой коляской. Хорошо, что в это время у меня завопил телефон, избавивший от идиотского диалога, в котором бы эта баба плакалась на настоящее, мечтая о лучшей жизни. На самом деле я даже злорадствовал, что эта блядь жила в полном дерьме: с мужем, которого не любила, и который гулял на все стороны этого богом забытого городка, а может и дальше. Теперь еще и с ребенком. За свои старые проделки она еще легко отделалась. Я расписывал подробности известных мне фактов, приукрашивая их, как вздумается. Я шел с кривой ухмылкой, кажется, даже настроение росло необъяснимым образом. Наверняка, я был похож на огромный кусок дерьма в этот момент. Но ведь все мы отчасти из него слеплены, не правда ли? К слову сказать, до магазина я добрался успешно. А денек все-таки остался таким же никчемным, как и многие другие.

Записи и стихи — как поток грязи. Бунт обезумевшего

Если откинуть скромность и приличие, иногда необходимое для существования в обществе, перед вами предстанет странный и до ужаса противный человек — это я во всей красе. Я могу делать отвратительные вещи, пить несколько недель, а то и месяцев, накуриваться и ругаться благим матом на всю округу, писать никчемную прозу и банально-скучную поэзию. Я могу любить весь мир, но в одно мгновение эта любовь обрывается и все летит к самому дьяволу! Я посылаю к черту всех и каждого, все морали и чистоту душ, я гажу на них с помощью своих проделок, так или иначе. Это все время сплошная импровизация. Это очищение меня, души, мыслей, избавление от ненужных или навязанных чувств и эмоций, это, в конце концов, одиночество и высвобождение моего «я», отречение от общепринятых рамок и стереотипов…

Записи и стихи — как поток грязи, накопившейся во мне при общении, чтении, сексе, поездах, ситуациях, граничащих с безумием и всего прочего. Своего рода протест против жизни и смерти, против ума и глупости, против «встань в 6 и иди туда, куда не хочешь», против «живи по навязанным стереотипам» и тому подобного. Список можно пополнять изо дня в день, и при этом даже ни разу не повториться за многие годы. Мы все протестуем. Порой, даже не преследуя целей и не ведая против чего, собственно, мы протестуем и чем недовольны. Такова природа человека. Сколько ни пытайся, рано или поздно взбунтуется каждый, пусть даже минут на пять и по пустяку, но это случится обязательно.

Миллионы «что если…»

Что мы можем оставить после себя? Зачастую ничего, даже памяти о себе.

Что если мне не суждено дожить и до сорока? Что если завтра не будет? Что если я смертельно болен, но пока не знаю об этом?.. Что если… если это твой последний день, последний шанс, последний вздох…

Все, что происходит со мной наверняка наказание за прежние «проделки молодости». Когда человеческие чувства стояли гораздо ниже, ниже животных инстинктов. Я вдоволь наигрался чужими жизнями, я находил, потрошил и выбрасывал тысячи душ. Мне нравилось, нравилось отравлять их, иногда не только синтетикой или алкоголем, но и своей ядовитой ложью и игрой… А знаете, и черт со всем этим! Сегодняшней ночью проснулась совесть, наутро она умрет. Мне осталось лишь одно — доживать свои дни и оставлять эти записки.

Я, кажется, жутко надрался сегодня.

Картофельные очистки

Всегда раздражали любопытные соседи, о существовании которых я вспоминаю только тогда, когда выношу мусор. Мне плевать, как живут они, зато они проедают меня взглядом насквозь, когда я проплываю мимо, блаженно покуривая и думая о своем. А им всегда интересно, какого черта я курю именно эти сигареты, почему ко мне часто приходят какие-то женщины, почему я выношу полные пакеты бутылок и еще миллион вопросов, которые лично мне и в голову не пришли бы….

Но на самом-то деле, какого черта?! Какая разница людям картофельные очистки я выношу или пустые бутылки? Зачем интересоваться этим у меня лично или строить дурацкие догадки? Я же не заглядываю в их души (как и в их мусорные пакеты, между прочим) и не спрашиваю с невинным видом «Ах ничего себе, сколько дерьма и воспоминаний… не тяготит? А что это там, за консервной банкой, любопытство? Не пора ли это все выбросить из жизни?»

Моя луноликая богиня

Помню, как мы с тобой засыпали на тонких матрацах прямо посреди поля или на новостройке поблизости. Я любил смотреть на тебя спящую под странным и мягким светом месяца. Ты часто сворачивалась калачиком от холода, и я вставал, чтобы накрыть тебя худеньким одеялом. У нас не было даже одной подушки на двоих, но было на двоих одно счастье…

Однажды мы перебрались на чердак старого магазинчика, никто не замечал нашего присутствия, мы приводили туда немногочисленных друзей, которые не стыдились бездомных. Нам было радостно и весело на нескольких квадратных метрах, без мебели, без посуды и без стыда от отсутствия всего этого. Не знаю, почему ты была рядом с таким бездарным парнем, не имевшим ничего в своих ладонях, кроме странного безумия.

Но в очередной день, насытивший всей этой свободой и безденежьем, ты ушла. Я проснулся на нашем чудесном чердаке и нашел лишь пустой матрац, который бесстыже выставил свое нутро мне навстречу и усмехался тому, что я гораздо хуже его. Я лежал, глядя на дыры в углу крыши, они напоминали бреши в моем сердце, только крышу подлатать можно, а меня — навряд ли.

Я по-прежнему вспоминаю тебя с нежностью и трепетом. Вспоминаю твою тихую красоту и любовь, на фоне чего я выглядел серым и побитым камнем, который даже поднять никто бы не подумал.

Я по-прежнему вспоминаю тебя. Вспоминаю, проснувшись среди ночи, сходя с ума от снов, терзающих мой разум. Кажется, я закончу в каком-нибудь дешевом доме для больных. А мою маленькую библиотеку пустят на растопку необразованные бедняки. Только больше у меня ничего не осталось. Лишь воспоминания и воспаленное восприятие мира. И, конечно же, ты, моя луноликая богиня.

Я хотел вновь обрести тебя

Зарываясь в осенние листья, словно в любимый плед, пытаясь сбежать от унылой и грязной реальности, я хотел вновь обрести тебя. Только где мне найти тебя, любимая, я потерян в обрывках календаря, и в разорванных снах по тропам маленьких светлячков мне уже не поймать тебя. Почему и куда ты сбежать решила? Да, понимаю, меня сложно любить. Я сам отвечаю на все свои вопросы, я стараюсь с этим жить, но все чаще меня уносит непонятно в какой лес, где я хочу найти теплый дом, в котором ты любишь и ждешь.

Циферблат вращается с ужасной скоростью, я томлюсь в ожидании в пустой квартире. Где со мной живут только старый диван и книжная полка, стол, пара стульев и неизменная пачка. Пачка белоснежной бумаги, на которой я воспеваю тебя. В строках или картинах, которые никому неведомы. Я начинаю бредить и страдаю бессонницей. Может, тебя никогда и не было? И эти чудесные воспоминания я взрастил сам из своего еще тогда чистого сердца, а теперь пытаюсь сберечь его, но выходит все хуже и хуже. Лишь бы не упасть на дно бутылки и не лишиться тебя в любом обличии, какой бы ты ни была в реальности, я верю, что ты такая же, какой являешься во сне.

Фантасмагория? Не думаю.

Записки из другого города

Вот я и уехал из своего маленького городка в хмурый городок побольше. Ехать совершенно не хотелось, да к тому же моя болезнь снова дала о себе знать. Все усугублялось еще и состоянием глубокой апатии, смешанной с отвращением ко всему абсолютно. Мне не хотелось идти куда-то, что-то делать и уж тем более кого-либо видеть. Но, увы, этого требовала поездка. Я мог бы послать всех на четыре стороны, открыть страницу незабываемых книг фантастики и попивать горячий чаек или кофе прямо в постели… Мог бы, но сейчас отчего-то не могу. Что же со мной не так, черт возьми?!

Меня уже которую неделю мучает бессонница. Пропал аппетит. Все, что меня окружает — книги и пустота. То ли пустота квартиры, то ли души. Мне сложно разобраться с этим вопросом.

Перебирая мысли после многодневной попойки, попадались мне и весьма серьезные, и весьма глупые, некоторые были интересны, а некоторые похожи на несвязные фразы шизофреника. Собственно, картины, нарисованные в тот период напоминали абсурд и… вообще непонятно что. До сих пор думаю, как мне приходило такое в голову.

Теперь же картины остались в мусорном контейнере на радость бездомным эстетам. Хотя и я наверно остался там же. А все эти навязчивые мысли и бредовые идеи исчезнут через пару дней, максимум недель. Я вновь стану довольным (ну, почти) своим существованием. И буду дальше прозябать на съемных квартирах в серых городах, похожих друг на друга угрюмыми лицами людей и бесполезностью окружающих витрин. Буду и дальше писать строчки, ставшие уже дневником. Дневником еще одной бездарности, не знающей своего места в круговерти странного мира.

Приступы осеннего романтизма

Привет, холодная осень, обними своей разноцветной лапой и поведай о том, чего я не знаю. Заставь поверить в волшебство и доброту этого мира, иначе это сделает неугомонная зима, которая пытается еще донести до людей теплоту через свои заснеженные чувства. Ей это дается нелегко, впрочем, как и тебе, ведь люди требуют от вас того, что вы им дать не в силах. Только они сами могут помочь себе. А вы, времена года, даете лишь толчок и вдохновение, которым мы до сих пор не научились пользоваться. К сожалению.

Хотел бы я вернуть беззаботную юность, школьные и университетские годы, где каждый день дарил шалости и теплый дружеский круг, в котором так уютно и легко. Где не нужно думать, как заработать денег, что будет завтра, как мы будем жить через год или несколько лет. Стоит только сравнить, сколько людей было вокруг тогда и сколько осталось сейчас, как счастлив ты был и какой сейчас, что тебе нужно было тогда и что теперь. Ведь практически все из нас со временем становятся теми, кого интересуют только окружающие вещи. Никто не заглянет тебе в душу и не похвалит полупустую квартиру, заваленную книгами и письмами (и прочими странными штуками), среди которых ты чувствуешь себя по-настоящему счастливым. Ведь эта с первого взгляда убогая квартирка хранит в себе столько теплоты и воспоминании, сколько не может сохранить, возможно, самый шикарный особняк. Она повидала тысячи искренних улыбок и слез, тысячи разных людей и судеб на входе и выходе, на вдохе и выдохе, да и бог знает сколько чего еще…. Я ни за что на свете, — я просто не готов! — променять ее на что-либо другое!

Как же был прав Жан-Поль со своей «тошнотой»

Странные наступают дни. Холодные. Небо хмурится и темнеет, глядя на мои приступы меланхолии. Что же мне делать теперь, когда я остался один и гляжу на стрелки, бегущие неизвестно куда, предвещающие смену дня и ночи, одного события на другое, одного времени года на следующее. Я устал, я затерялся в новых и затертых временем клочках бумаги. Я уже пережил все мечты, или же они изжили себя и выбросили меня за борт. Я смотрел на проплывающие в окне машины, и меня выворачивало наружу от всей этой никчемной жизни, беготни, суеты. От постоянного стремления к богатству. Это все забавно и в то же время от этого тошнит. Ведь высшая ступень эволюции пропадает таким никчемным образом. И могу поспорить, что ни один предсказатель не предрекал такого конца для человечества. Это схоже с чувствами «Тошноты», высказанными когда-то Сартром.

И снова, и снова, и снова

И снова я переезжаю в другую квартиру чужого убогого городишки. И только сегодня я задумался, что не вижу ничего, кроме квартир и магазинов поблизости. Я не хожу и не езжу смотреть живописные места или достопримечательности, не любуюсь великолепием текущего времени года и проч. Максимум, что я из себя выжимаю — найти книжный и алкоголь. Собственно, это все, чем ограничиваются мои путешествия. Наверно все потому, что они всегда получаются вынужденными. Если бы я плыл по собственному желанию, вероятность походов и продуктивность моих работ возымели бы больше шансов на успех, чем когда-либо. Но, однако, все было совсем наоборот, поэтому жизнь моя текла уныло и размеренно, пока я не напивался и не вытворял что-нибудь, что разбавляло мое тусклое существование.

Дождь, выстукивающий мелодии

Дождь выстукивал причудливые мелодии на разные лады, а я стоял под ним и смотрел на огни засыпающего городка. В голове была каша из воспоминаний и предстоящих событий, я понимал, что в эту ночь мне снова не заснуть. Который день меня мучила бессонница, я спал около трех часов в сутки и чувствовал себя опустошенным бокалом, который откинули прочь за ненадобностью. Подступала хандра, и тянула свои худощавые, но крепкие руки депрессия. Я отгонял их прочь, напевая и печатая, либо читая. Я стал реже выходить на улицу и меньше контактировать с людьми. Я понимал, то, что происходит во мне сейчас нужно пережить, пережить снова, ведь каждый раз все вращается по замкнутому кругу и это состояние возвращается, радостно кидаясь на мою грудь. Болезнь моя сдала назад, я постараюсь не допускать ее присутствия, растворив в каплях дождя сейчас. Пусть она стекает на землю и больше меня не преследует.

thanks for the memories

Хочу снова засыпать раньше четырех утра. А пока я страдаю бессонницей, в голове — сумбур. Раз уж мне не спится, в голову лезет всякое, например, сегодня мне вдруг пришел на ум (или что там от него осталось) списочек более-менее серьезных отношений за всю мою не слишком-то сознательную жизнь. Имена, конечно, я опущу, да и сам список не буду выносить на бумагу. Все эти отношения были основаны на выпивке, сигаретах, травке, немного даже на таблетках и общих увлечениях, а чаще всего — на банальном сексе. Менялись только лица. Иногда они даже существовали параллельно друг с другом, так сказать. И это касается только более или менее серьезных отношений, которые, разумеется, не имели продолжения по моей инициативе. И уж конечно не стоят внимания мелкие сексуальные похождения. Черт знает, сколько судеб я сломал (а может наоборот, спас) своим игривым наплевательским поведением. Для меня всегда чувства были чем-то схожи с игрой. Если я добивался своего — выиграл, а проигрышей я в принципе и не знал, что довольно удивительно. Но это касается только отношений. Единственные отношения, что оставили шрам (не иначе), терзают временами. Ведь шрамы могут беспокоить до конца жизни. Кажется, это называют любовью. А в общем и целом, было увлекательно и весело. Итак, thanks for the memories!

Бессонница и путаница слов (исповедь)

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 382