электронная
173
печатная A5
637
16+
Обратно на небо

Бесплатный фрагмент - Обратно на небо

Том 1


4.9
Объем:
614 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-4713-8
электронная
от 173
печатная A5
от 637

Андрей Лысяков

Обратно на небо

Том 1

1. Согласно купленным билетам

— Эму! Эй ты, Эму!

Старая стоптанная тапка несколько раз ткнулась прямо ему в лицо, действуя как нашатырь при обмороке. Возвращающееся сознание беззвучно и беспомощно вопило, переживая сразу все прелести нокаута, тяжелой интоксикации и ванны, полной злых муравьев. Реальность плыла и распадалась перед глазами на аморфные фрагменты, желудок судорожно сжимался, пытаясь вывернуться наизнанку, а мышцы и кожу жгло миллионами мелких уколов.

— Фу! Ну и свинья же ты, Эму!

— Не ругай его! Бедняжке плохо. Вставай, Эму. Поднимайся. Поднимайся же!

— Воняет. Водой его полить надо.

— Нет-нет! Здесь и так холодно. Нельзя водой, околеет еще.

Страдавший от странных недомоганий человек поднялся на четвереньки, разглядывая пол, гладкий, точно зеркало, ядовито-синего цвета. Все его тело тряслось не то от холода, не то от слабости, какая случается с представителями нашего вида на самой границе жизни — либо в ее конце, либо в самом начале.

— Ну поднимайся же, дурень! — уже в который раз повторил скрипучий старческий голос.

— Пора вставать, Эму, — вторил ему другой, такой же старческий и почти такой же скрипучий. — Пришло твое время. Поднимайся. Ты меня слышишь?

— Эй! Как слышно? Прием!

Стоявший на четвереньках человек попытался ответить, но потерял равновесие и рухнул лицом на твердую холодную поверхность. Руки и ноги шлепнулись рядом, точно посторонние предметы, отказываясь подчиняться.

Получалось только дышать. После того как желудок очистился от скопившейся желчи и перестал сокращаться, каждый вдох становился все более осмысленным и уверенным и в то же время все более горьким и отвратительным. Невидимое полчище злых муравьев, терзавших кожу и мышцы, тоже стало обретать смысл. Это кровь обжигала отвыкшие от давления сосуды, наполняя все тело жизнью. Зрение пыталось фокусироваться на окружающей обстановке, но от этих попыток лишь сильнее кружилась голова.

— Ну что? С пробуждением! — весело проскрипел голос. — Проголодался?

— Вставай, вставай, — тут же буркнул второй. — Хватит валяться. Будешь лениться — останешься голодным.

— Бедняга! Совсем плохой.

— Плохой, зато вон какой здоровый! На себе его тащить? Ну уж дудки.

Один из голосов звучал резко и неприятно, как злобный лай старой дворняжки. Другой казался более мягким и располагающим. Было ясно, что оба они принадлежат людям весьма преклонного возраста.

Ухватившись за шершавую стенку какого-то агрегата, тот, кого звали Эму, попытался встать. При этом к кадыку немедленно подступила дурнота. Пришлось много раз глубоко вдохнуть и сглотнуть, чтобы удержаться на ногах.

Напрягая непослушные глаза, он смог разглядеть в помещении четыре больших устройства, похожих на лежащие шкафы из какого-то белого материала. Массивная прозрачная крышка одного из них была поднята, точно капот старого автомобиля, а три остальных оставались закрытыми.

Кто-то вцепился в локоть, не давая упасть.

— Стоишь? Молодец! Ай да Эму, ай да чемпион! — широко скалилось невысокое существо с головой, начисто лишенной волос. — Верно говорят: «Пока ты можешь стоять на ногах, ты можешь все».

Тут это же самое существо, что помогало идти, переменилось в лице и ответило само себе:

— Это мать говорила! А ума у ней было негусто! Иначе не попала б сюда!

— А что? — снова улыбнулась лысая голова. — Вот если рассудить: раз уж можешь стоять, то можно лечь, можно обратно встать. Можно даже танец станцевать. Вы меня пригласите, молодой человек?

— Ага, три раза! — хохотнуло само себе существо. — На танец живота!

— Живота?! Но его не танцуют в парах…

— Вот и не болтай ерунды, старая идиотка!

На дряхлой старухе с обритым наголо черепом точно пузырь висел огромный комбинезон, а под ним ветхий вязаный свитер. Одежда эта больше походила на мешки из-под картошки. Искрящийся нечеловеческим любопытством взгляд и стремление залезть собеседнику на голову не вызывали других желаний, кроме как немедленно и навсегда закрыть их обладательницу в психушке. Впечатление усиливал ее постоянный диалог с собственной персоной.

— Эй ты, дурень! — снова попыталась начать разговор злым голосом ненормальная лысая старуха. — Чего молчишь?

Затем тон ее потеплел:

— Я знаю. В инструкции сказано, что тебе сейчас должно быть нехорошо.

— Видел бы ты свою рожу — тебя бы снова вывернуло!

— Ничего, Эму. Скоро отеки сойдут, и все опять будет как раньше. Даже оглянуться не успеешь.

Болтливая хозяйка вывела под руку еле переставляющего ноги человека из белой комнаты с синим полом. После короткого темного коридора открылся вход в другую комнату, где неприятно сияли несколько бледных мониторов. Тут ведомый попытался заговорить.

— По-че-му? — услышал он свой голос, неожиданно низко пророкотавший поперек старухиного щебетания.

— Что почему?

— По-че-му… Эму?

— А ну не болтай! — Она толчком усадила его в какое-то кресло. — Пожри сначала.

— Да, подкрепись, а потом я тебе все расскажу. Так-так-так…

Она отвернулась на пару мгновений, и в ее руках появилась чаша, от которой поднимался легкий ароматный пар.

— Вот. Да убери ты руки! — строго крякнула старуха. — Твоим пальцам еще не вернулась былая ловкость. Ага. А не то сейчас уделаешься, как свинья!

Это был горячий шоколад. От его запаха весь организм Эму затрясло голодным вожделением. Сухими губами он скользнул по тончайшей пленке, которой подернулся напиток, и тут же сделал огромный глоток. Густой, обжигающий и такой настоящий шоколад в один-единственный миг заменил собой все неприятные ощущения последнего часа. Почти приторный и пахучий, как парфюм, — все оттенки этого вкуса ударили по отвыкшим рецепторам, будто молоток, притупляя зрение и слух.

Несколькими крупными глотками человек в кресле опустошил сосуд. Лоб сразу же покрылся испариной, а в животе появилось ощущение перегруженности.

Минуту-другую старуха молча наблюдала, как он пытается отдышаться.

— А Вы?.. — утомленно вздохнул он.

— Что «вы»? — не поняла она.

— Вы кто?

— Ух ты! Ожил, кажись. А сам-то кто таков? Ась? С чего тебе внимания столько?

Он не знал, что ей на это ответить. Поразмыслив, хозяйка наконец выдавила:

— Я Каська. И я здесь живу. Здесь больше никого нет. Нигде, куда можно дойти ногами, нет ни одной живой души. Только ты и я.

— Понятно.

— Понятно ему… — ворчливо передразнила она. — Сейчас опять вырубится. Что, уже устал?

— Немного…

— Это ничего. Говорят, после этого с непривычки даже моргать тяжело.

Хозяйка убрала кофейный столик, торчавший из пульта. Скрытые где-то под полом моторы опрокинули в лежачее положение массивное кресло, в котором расположилось тело ее нового подопечного.

Беспомощный пассажир в тихой панике вращал глазами, соображая, что происходит. Информации для первых выводов было маловато: болезненное резкое пробуждение в чужом странном месте, мрак, наполненный сухим стерильным воздухом, грязная сумасшедшая старуха с идиотским именем. С другой стороны, когда тебя зовут Эму, лучше насчет чужих имен не рассуждать. Так ли его звали на самом деле, припомнить не получалось. Память была пуста, точно чашка недопитого чая, забытая и высохшая на рабочем столе перед мониторами много дней назад.

* * *

Своего пробуждения я не помню. Никто не помнит. Это нормально. Просто вдруг я обнаружил себя посреди толпы людей, таких же, как я. Все брели по коридорам и холлам, не понимая, куда и зачем. Один за другим загорались мощные огни, выхватывая из стоячей, затхлой черноты дворцовые залы, длинные галереи и колоннады с лепниной. Чуть позже какая-то тетка старательно лупила меня по щекам и макала головой в нечищеный фонтан.

Скоро окружавшая меня толпа перестала стонать и начала разговаривать, выясняя, что тут творится. Первым ко мне обратился неприметный человек с седеющей головой. С чего-то вдруг он позвал меня сыграть с ним в бильярд, хотя прекрасно видел, что я не то что шарами в лузы — в двери собственным телом не попадал. В глазах все двоилось, звуки отдавались в черепе торжественным перезвоном, в животе крутило, мозги отказывались соображать.

Потом меня вели вверх по лестнице. Не помню, сколько раз я приходил в себя, заглядывая в унитаз, надолго заменивший мне и подушку, и собеседника. В итоге как-то снова оказался среди людей.

— Привет, Комаров, помнишь меня? — появилась передо мной худенькая блондинка.

Сначала она показалась мне школьницей, но, приглядевшись, я понял, что сильно ей польстил. Всем известно, как выглядят модифицированные в зрелом возрасте женщины и сколько это стоит. Ее лицо определенно было мне знакомо, но я не мог припомнить, виделись ли мы в детстве или час назад.

— Кажется, да. Это вы чуть не выбили мне зубы.

— Я тебя в чувства приводила!

— А я вас точно перед этим не лапал?

— Тебе не до того было.

— Тогда ваше стремление сделать мне больно не вполне понятно.

Она смерила меня насмешливым взглядом, пока я ощупывал свои щеки.

— Как самочувствие?

— Хреново, — сознался я.

— Тогда говори со мной. Полегчает.

С трудом удерживая отекшие веки, я поймал глазами ее лицо.

— Пожалуй, вы не настолько уродливы, чтобы от этого разговора мне стало хуже. Кто вы?

— Полагаю, это комплимент. Я — Марина. И давай на «ты»! Мы почти соседи.

— Так сразу? Хорошо! Ты свободна?

— В смысле?..

— Я интересуюсь, можешь ли ты заняться со мной сексом или есть препятствия?

— Ого! — рассмеялась моя новая знакомая. — Ну и прыть! Может, тебя опять в фонтан макнуть?

— Значит, свободна.

— Почему ты так решил?

— Иначе сразу сказала бы.

— Ну что ж! Приходишь в норму!

— Что со мной было?

— Ты плохо переносишь длительные полеты.

— Какие полеты?

— Межпланетные. Ходил тут, как зомби, двое суток.

— Сколько?!

Только теперь я понял, чем от меня так воняет. Запах пота — крепкий, как от солдатских портянок. Пока я оглядывал и ощупывал себя, Марина поставила на перила высокий стакан. И тут мой взгляд выскользнул за перила, позволив мне осмотреться.

Мы находились в галерее на внушительной высоте. Сразу за перилами открывался вид на рекреацию огромного роскошного отеля. Фонтан, ставший моим первым внятным воспоминанием после ударов по лицу, располагался далеко внизу. Как я оказался на своем этаже, вспомнить снова не получилось. Но не это было моей главной проблемой.

— Погоди-ка!.. — вздрогнул я. — Что за межпланетные полеты?

Марина улыбалась мне так, будто ждала этого вопроса.

— Теперь ты на другой планете. Навсегда. Добро пожаловать домой, в «Ригель Резиденс»!

— Чего? — недоверчиво протянул я.

— Это наш новый дом. Называется он «Ригель». Слово «Резиденс» придает этому месту значимости и дорогого лоска. Изначально — космический корабль, а после посадки — отель. Теперь мы живем здесь.

— С какой это радости?..

— Мы все купили билет в один конец. По своей воле, за свои деньги. И ты тоже. Здесь, как утверждалось в рекламе, мы будем запредельно счастливы до конца своих дней.

— А я-то думаю, чего это я такой счастливый?!

— Пока в это слабо верится, верно? Сплошной дисбактериоз и авитаминоз. Багаж еще не открывал?

— Какой багаж?

— Свой багаж. — Марина поместила руки на поясницу и принялась качаться из стороны в сторону, приводя мышцы в тонус и ненароком демонстрируя мне свою фигуру. — Вещи, фотографии, досье на себя…

— Зачем мне досье на самого себя?

— Так положено. Чтобы знать, кто ты.

— Ну, я и так знаю…

— Ну и?..

Я задумался. Единственное, что отдала мне собственная память, это Кутузовский проспект, зажатый по обе стороны рядами небоскребов, и патрульный с татуажем и ботоксом во все лицо, оформляющий мне штраф за курение вейпа на улице. Тогда я постоянно поглядывал на часы, а он отчитывал меня за нулевой баланс на дебетовом банковском счете.

— Кажется, у меня были часы… — через силу выдавил я.

* * *

Открыв глаза, не в силах издать ни звука, тот, кого звали Эму, долго следил за старухой, которая что-то шептала, уставившись в монитор.

В помещении с центральным пультом пилота было темно и не прибрано. Вместе с оборудованием на столах, под столами и на самодельных этажерках стояли посуда и бытовые приборы. Экраны и другие устройства казались беспомощному пассажиру в кресле новейшими с технологической точки зрения, но их состояние после векового полета было весьма плачевным. Как и состояние самого Эму.

Сжимая и разжимая кулаки, шевеля пальцами ног, ему кое-как удалось заставить собственное сердце работать быстрее.

— Почему Эму? — наконец выдавил он.

— Что? Проснулся? — подмигнула старуха. — Ты очень громко храпишь. Хотела замотать тебя тряпками, да побоялась, что взаправду удавлю. Забыл, что здороваться надо? А не то мне может показаться, что ты невоспитанный грубиян. …А воспитанные грубияны-то вообще бывают, дура ты старая?

В ответ он кивнул ей одними веками. Поддерживать эту беседу другим способом было выше его сил.

— Поздоровался, называется, — склочно пробубнила бабка. — А я ему старайся, рассказывай, почему его так зовут… Ладно, так уж и быть. Смотри!

Она извлекла из кармана блестящий предмет, легко помещавшийся в ее кулаке, и протянула ему.

— Это было в твоих личных вещах. Я нашла это давным-давно, когда еще была маленькой-премаленькой девочкой. Мать не разрешала мне брать эту штуку. Говорила, что она может быть опасной. А кто ж у нее спросит-то? Брала, когда хотела. Это твоя единственная вещь, на которой есть надпись. Видишь, что написано? Читай.

Она ткнула желтым нестриженым ногтем в гравировку из трех букв. Человек в кресле вопросительно поднял брови.

— И не смотри на меня своими глазюками, — отрезала старуха. — Я не знаю, что означает это слово. Мы с матерью решили, что это твое имя. Что скажешь?

Ее палец откинул крышечку и крутанул маленькое колесико. Тот, кого звали Эму, ожидал, что сейчас над железным прямоугольником выскочит прозрачный желто-синий язычок пламени, от которого по воздуху начнет подниматься тонкая извивающаяся прядка копоти.

— Это огненная машинка, — объяснила старуха. — Она не работает. Закончилось топливо. Уже давно.

— Я вспомнил, — прохрипел непослушный мужской голос, который Эму пока еще не считал своим.

— Что ты вспомнил? — Ее глаза загорелись любопытством.

— Это зажигалка. Подарок.

— Чей?

Он задумался, пытаясь ответить на ее вопрос, но потом только покачал головой.

— Эх, дурень! — С досады старуха стукнула себя кулаком по колену. — Все позабыл. Но, может быть, ему просто нужно дать немного времени?

— А вы?..

— Мы про тебя ничего не знаем. Даже и не спрашивай…

— Откуда вы? — ему пришлось произнести это громче, чтобы она снова его не перебила.

— Я всегда жила здесь. И в этом месте всегда было так, как сейчас. Раньше была мать. Отца не было. Его убило током много-много лет назад. Потом и мать умерла. Скоро и моя очередь. Дальше один полетишь.

— Куда?

— Туда!

Она ткнула пальцем в пол. Тут человек в кресле почувствовал, что на его голове зашевелились волосы, а по всему телу прокатилась волна холода. Ответ на следующий вопрос был ему уже известен.

— Где… мы?

— Мы-то? — рассеянно ответила старуха. — На галеоне. В космосе.

* * *

— Корпорация «Спэйс Империалити» приветствует вас в самом райском уголке Вселенной, на борту отеля «Ригель Резиденс»! Прямо сейчас берет свое начало ваша новая жизнь, полная удовольствий и наслаждения…

Я взмахнул пальцем, подавая команду системе воспроизвести следующую запись. На большом экране, что висел в гостиной напротив дивана, начали мелькать изображения ресторанов, а из скрытых динамиков снова раздался неживой рекламный альт:

— Отель «Ригель Резиденс» предлагает вашему вниманию полный спектр ресторанов, баров, кафе и автоматических закусочных, работающих по системе «все включено»…

Слушая бесконечный поток бесполезной информации, я разглядывал пару больших дорожных сумок, стоявших посреди комнаты. Это был весь багаж, который у меня имелся. Я долго не решался к ним притронуться, будто в них были упакованы расчлененные трупы. Так просидел перед монитором до самого отбоя, а потом вышел из своего номера в поисках какого-нибудь кафе. Чувство голода было не слишком острым, но начинать питаться рано или поздно все равно пришлось бы, ведь, кроме тухлой воды из фонтана, в мой организм уже третий день не поступало ровным счетом ничего.

От затеи с полноценным ужином довольно скоро пришлось отказаться, так как все двери ресторанов были задраены пыльными транспортными щитами. Прохожие объяснили мне, что все это хозяйство заработает только после того, как в отель явится персонал. В итоге ужинать пришлось этажом ниже, в диванной комнате, где стояли бесплатные автоматы с разными батончиками, чипсами и шипучкой.

Впечатления от этой скромной трапезы для меня, как для человека, который до этого момента ел в позапрошлой исторической эпохе, были сравнимы по своей силе с персональным фестивалем фейерверков. Соль на лепестках чипсов при попадании в мой голодный рот заставила меня вздрогнуть, характерный хруст чуть не оглушил, а от вкуса жареного картофеля и бекона я застонал в голос. Потом был первый невероятный глоток газировки, первый кусочек превосходного шоколадного батончика с арахисом и первый изумительный размороженный бутерброд с шикарным ломтиком чего-то похожего на рыбу и ветчину одновременно.

Вскоре мое гастрономическое блаженство было бесцеремонно прервано.

— Эй! — заметила меня Марина. — Ты сам сюда пришел? Поздравляю с переходом на новый уровень! Что это у тебя за дрянь?

Спортивный костюм и румянец на щеках говорили о том, что моя новая знакомая заканчивала вечернюю пробежку. Разжевывая еду, я оглядел несколько пустых пакетиков, валявшихся рядом со мной на жестком красном диване. Низкое уютное жужжание яркого автомата с закусками заставило меня поторопиться с ответом.

— Только не надо лекций. ЗОЖ не про меня.

— Зачем же? — она подошла ко мне. — Это простое любопытство. Как говорится, каждому свое.

— И каждый сам решает, от чего в итоге ему умереть. Кого-то убьют растворимый кофе и столетние сандвичи, а кого-то спорт.

Улыбнувшись уголком рта, Марина дала мне понять, что эту тему пора закрыть.

— Как идут дела? Все вспомнил?

— Ага, — соврал я.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать. Скукотища.

— Слушай! Вся реабилитация занимает полдня. Сейчас у тебя небольшой страх перед неизвестностью, но ты должен через это пройти.

— Значит, это нормально — бояться вспомнить, что ты, к примеру, серийный убийца?

— Вполне. Но поверь, скорее всего, ты окажешься заурядным биржевиком или риэлтором, которому действительно нечего о себе рассказать.

— Ах так? Должно быть, твоя жизнь полна приключений и подвигов?

— Ничего тебе не расскажу. Будем общаться на равных: ты — мне, я — тебе. Идет?

— По рукам.

— Я, как проснулась, сразу все сделала. Мне здесь даже немного надоело. Ничего нового не происходит. Только притяжение меняется. То легко, то тяжело. Не замечал?

— Замечал, — ответил я. — Когда оно меняется, голова кружится, как с перепою…

— Скоро привыкнешь, — пообещала она. — Это как раз нормально. Пугает другое.

— Угу! — Я усердно жевал ледяной бутерброд.

— Плохо, что нас отсюда не выпускают. Что-то здесь не то. Нет ни персонала, ни охраны, ни экскурсий. Думается мне, что валить отсюда надо. Так хочется взглянуть на обещанный нам рай своими глазами.

— «Хочется» — это не та причина, — возразил я. — По крайней мере, не в нашем возрасте.

— У меня есть подозрение, что нас здесь специально изолировали, чтобы мы тихо передохли. Как тебе такой вариант?

— А вот это уже серьезно.

— Поэтому я намереваюсь отсюда сбежать. Ты со мной?

Тут из-за ее плеча вынырнул лощеный тип и обеими пятернями схватил ее за бока. Наглый, напористый, с мясистым носом, — всем своим видом он пытался выдать себя за плохого парня из Центрального Бутова, и это не оставляло у окружающих сомнений в том, что на самом деле он из глухого закавказского аула. Его тонкая седеющая борода и усы образовывали единую композицию, выполненную до безобразия филигранно. То ли из-за похабного выражения лица, то ли из-за формы подбородка, но растительность смотрелась на нем как интимная стрижка.

— Хочешь выйти в чужую среду без сопровождения? — мерзко осклабился незнакомец. — Смелая женщина! Восхищаюсь тобой!

— Чего тебе надо, Лоренцо? — недовольно уставилась на него Марина, стряхнув с себя его руки.

— Решил поддержать разговор. Может быть, я не хочу, чтобы ты уходила?

— Это не твой разговор! — жестко ответила она. — Если ты боишься высовывать свой нос наружу, то необязательно всем об этом рассказывать. Трусость обычно прячут.

— Уж не он ли придает тебе столько смелости? — указал на меня Лоренцо.

— Какая разница?

— Твой новый мужик?

— Это мой земляк, ясно?

— Как это я сразу не догадался? Зеленое лицо, мутный взгляд, воняет как из помойки. Точно Рашка… Эй ты! Ку-ку!

Он пощелкал пальцами перед моим лицом.

— Вам помочь? — холодно спросил я.

— Лучше просто не мешай, — недобро процедил он.

— Тогда выход там, не смею препятствовать, — указал я. — И знаете, на такой бороде неплохо бы носить белье.

Лоренцо ненадолго замер, соображая, о чем я, а потом повернулся к Марине.

— Вижу, ты нашла себе остряка! Надеюсь, он умеет не только языком!..

Громко засмеявшись собственной шутке, он удалился походкой победителя.

— Странные у тебя поклонники, — оценил я, провожая его глазами.

— Да это так… Хмырь один. Не обращай внимания.

* * *

Спорить со старухой было бесполезно, да и не очень-то хотелось. В ответ на каждое слово из нее выливались потоки безобразного текста, изобилующего массой лишних подробностей. Она жила по своим непонятным правилам и слушала в основном лишь то, что говорила себе сама.

В один прекрасный момент она насильно вытащила его из кресла и, держа под руку, заставила ходить по коридору взад-вперед. Темный, почти черный коридор освещался лишь линиями разметки. Это позволяло не отвлекаться на разглядывание интерьеров, а сосредоточиться на ходьбе. Ноги по-прежнему слушались плохо.

— Еще чего! Рассказывай ему… — бубнила Каська. — Не много ли чести? Нет на то инструкций.

— Но он должен знать! — тут же возражал ей собственный голос. — А кто ж ему расскажет-то теперь?

— А что он сделает, когда узнает? Вдруг этот дурень себе мозги вконец отморозил?

— Вот заодно и поправит. А как же? — кряхтела она, помогая ему идти.

— Не положено. Инструкций нет. Связи нет. Файлов нет…

Эму долго не решался встревать в этот диалог, но с каждой минутой в нем крепло ощущение, что если он этого не сделает, то она не обратится к нему никогда.

— Расскажите! — попросил он.

Старуха вздрогнула и замолчала на целую минуту, а потом выдала как по писаному:

— Наш галеон входит в группу транспортных кораблей, движущихся в одном направлении, по общему пути, с одной и той же целью.

— Их много?

— Много ль, мало — не нам судить. А сколько их в точности, нам известно: ровно восемь штук. Мы давным-давно улетели из одного места и когда-нибудь прибудем в другое. Понятно?

— Понятно, — сверху вниз покосился он на старушку. — А давно?

— Почти сотню лет. То есть это ты столько летишь… А я лечу немного меньше.

— Как это?

— Говорю же: я здесь родилась. Но если ты узнаешь мой точный возраст, то мне придется тебя убить. Мать говорила, что так делают все приличные женщины.

— Угу, — кивнул он. — Как это — лететь всю жизнь в одиночестве?

— Думаешь, я сумасшедшая?

— Нет. Почему же?

— Вообще-то, я пошутила насчет того, чтобы тебя убить. Не врубился?

— Врубился. Смешно.

— Смотри не описайся со смеху-то!.. — Она украдкой зыркнула на него, должно быть пытаясь увидеть признаки веселья на его лице. — Тебе повезло. В гибернации времени не замечаешь. Вот ты и остался молодым. А меня мать родила уже после начала пути. Здесь всегда было так, как сейчас. Всегда-всегда. Да, на самом деле тут неплохо. Надо только делом себя занять. Хотя мне и сравнить-то не с чем.

— Очуметь… — вздохнул Эму.

— Говорю же, я не сумасшедшая! — зашипела бабка. — Поумнее некоторых буду. Лучше расскажи мне, как было там?.. Раньше.

Он замолчал, в очередной раз пытаясь вспомнить хоть что-то, а затем покачал головой.

— Не знаю. Я не помню.

— О-о-о… — с досадой протянула она. — А с головой-то у него и взаправду полный привет. Что ж делать? Это побочный эффект гибернации. Ничего, может, вспомнишь еще. Всё на свое время, как говорится…

— Всему свое время, — машинально поправил он.

— Поумничай тут мне еще…

Преодолев обратный путь по коридору до комнаты с мониторами, обессиленный Эму рухнул в свое кресло и долго восстанавливал дыхание, чтобы задать следующий вопрос:

— А сколько нам еще лететь?

— В километрах я не знаю. — Бабка нацепила на нос пустую оправу от очков и развернулась к иконостасу ярких плоских экранов.

— А по времени?

— Мало. До начала новой фазы торможения осталось чуть меньше ста недель.

— А сколько она продлится?

— Вообще-то, торможение уже давно началось. Оно производится постоянно с ускорением минус 1g. Поэтому тут есть притяжение. Потом начнется активная фаза. И продлится она довольно долго…

— Притяжение тоже станет активнее? — ухмыльнулся Эму.

— Да. И будет нарастать понемногу. И нет в этом ничего смешного. Ты молодой. Ты сможешь это пережить!

— А вы?..

— А что мы? — Она покивала каким-то своим мыслям. — Мы, мил друг, если в эти полсотни дней не крякнем, то при посадке уж точно. Такие перегрузки в нашем возрасте противопоказаны.

— А что на других галеонах?

— Вот прицепился!..

Она вздохнула, а потом указала на центральный монитор.

— У нас звено из восьми судов. Ты не смотри, что они такие маленькие. Это на экране так кажется. На самом деле они огромные. На всех есть люди, вроде меня. Изначально вылетело по два пилота в экипаже. Всего по два, чтобы экономить ресурсы. Все они знали, что не доживут до конца полета. Поэтому у каждой пары должно было появиться потомство, которое сейчас примерно моего возраста. Понятно?

— Понятно… — вяло кивнул Эму. — Пилот-папа и пилот-мама…

— Каждый галеон выполняет свою функцию и несет свой груз. Мы идем крайними слева. Вот здесь. И мы несем груз из сотни поселенцев.

— Что?! — вскрикнул он.

Тогда старуха схватила со стола железную кружку и несколько раз ударила его, метя в голову.

— Ты психованный?! Будешь так прыгать, не стану тебе ничего рассказывать! Я сорок лет речи людской не слыхала, а он орать тут вздумал. А ну ложись в кресло и не нервируй меня!

Эму послушно затих, потирая ушибленные тяжелой посудиной руки.

— Да. У нас на борту сотня человек. Они спят.

— В гибернации? Как я? — догадался он.

— Ну, почти. Ты у нас случай особый. А почему? А потому что ты — инструктор. Ты рожден своей матерью, у тебя есть образование и подготовка. Остальных же растили на исходной планете, не приводя в сознание. Это тщательно подобранный генофонд будущей колонии, вернее, его половина. Хочешь знать, где вторая половина? А вот здесь.

Старуха выделила курсором на мониторе крайний правый корабль в ромбовидном звене.

— Там сотня таких же кочерыжек и тоже есть свой инструктор. Мать говорила, что у них там главная девочка. Хорошая. Звать Луиза.

— А зачем нужен инструктор? — спросил Эму.

— Действительно, зачем? — съязвила Каська. — Ты нужен для того, чтобы активировать генофонд и дать им основные навыки, которые помогут им выжить. Научить людей чему-то. Хотя какой из этой бестолочи учитель…

* * *

— Делай ставки! — заорал мне тучный метис из дальнего угла темного зала с бассейном. — Джоли против принца Монако! Я серьезно, чувак! Ты только посмотри на это дерьмо!

Белый шезлонг готов был развалиться под огромной рыхлой тушей весельчака. Его слова и улюлюканье других присутствующих тонули в противном визге маленьких, но мощных моторов. Я побрел к бассейну. Там по колено в мутной воде стояли двое парней с пультами дистанционного управления. Повинуясь их сигналам, по бассейну сновали две модели гоночных катеров, от которых и исходил этот мерзкий пронзительный звук. Резвые лодки толкали по поверхности ссохшийся от времени овальный мяч. От воды ощутимо тянуло тухлятиной.

У этого бестолкового развлечения нашлись свои зрители. Собравшимся было далеко за сорок, и всех их в разные времена мне доводилось видеть на телеэкране или в прессе. Это помещение и эта сцена красноречивее всего говорили о положении, в котором мы все пребывали. Неприлично дорогой интерьер, пришедший в запустение, и самые пафосные персоны мира, теряющие рассудок от безделья.

— Гол!!! — в один голос завизжали четыре крупные женщины, сидевшие на противоположном бортике.

Мне стоило большого труда узнать в них королев подиума времен моей юности. Когда-то я не раздумывая отдал бы даже свой велосипед за возможность лично поболтать хотя бы с одной из них, а сейчас для этого надо было только обойти бассейн.

— Ой! Смотри, куда идешь! — натолкнулась на меня Марина.

— Прости! — Я сделал шаг назад и взглянул на свою рубашку.

На животе расплывалось желтое пятно от газировки.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 173
печатная A5
от 637