Бесплатный фрагмент - Обманщица

ВНИМАНИЕ!

Книга содержит сцены жестокости и насилия, которые могут быть триггером для некоторых читателей. Также в книге упоминается курение табака и употребление алкоголя. Помните: курение и чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью

ПРОЛОГ

Девушка, заметив машину такси, быстро шла к выходу из парка, но даже на расстояние, которое увеличивалось с каждым шагом, она слышала незатихающие всхлипы.

— Я не смогла того, что смогла ты! — кричала ей вслед женщина, заливаясь слезами.

Красавица с длинными русыми волосами прыгнула в такси, не оборачиваясь. Она игнорировала слова, сказанные ей в спину. Она не хотела их слышать, не хотела понимать! Однако душа девушки была не согласна с соображениями своей хозяйки. Сердце принимало другое решение — решение, от которого зависела не одна жизнь. Решение, которое спасет ее любимых людей либо уничтожит их.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СЭМ

Июль. Будучи пятиклассником, в сочинении о любимом месяце года я писал: «Июль». Мне нравилось чувствовать свободу от учебных обязательств, отсутствие ранних подъемов к первому уроку, понимание, что позади только половина каникул, а впереди еще столько же. Именно в этом месяце мы с отцом каждый год ездили к морю. В июле я открыл для себя спорт, когда дядя отвел нас с братом к первому тренеру по боксу в шесть лет. Да, в пятом классе это был июль. Но не теперь. Теперь — это сентябрь. В сентябре жизнь становится спокойнее. Отступающая жара делает пребывание на свежем воздухе комфортнее, а осенние фестивали и ярмарки, на мой взгляд, интереснее летних мероприятий. Сентябрь во многом хорош, и даже частые грозы его не портят. Шикарный месяц. А еще…

Из дум о великом меня вырвал басистый голос, который загремел, как пожарная сирена, вплотную приставленная к барабанной перепонке:

— Ты представляешь? — проорал мой двоюродный брат, явно понимая, что последние пятнадцать минут я его не слушал.

— Такое даже представить трудно, — ответил я, сделав максимально шокирующее лицо. — Это невообразимо, Ройс! Как же такое могло случиться?

Брат молча уставился на меня, но через пару секунд, не выдержав, закатил глаза и глубоко вздохнул:

— Засранец, если не слушал, мог бы подать сигнал, чтобы я взял паузу, — фыркнул брат. — Я, так и быть, расскажу еще раз, но только потому, что мне нужен твой чертов совет, Семинский! — Я усмехнулся и жестом дал знак, чтобы он продолжал. Ройса всегда бесило, когда я так делал, но в этот раз он продолжил, опустив угрозы, касающиеся моих сломанных конечностей, если я буду ими размахивать. — Виолетта уже неделю разрывает мой телефон своими звонками и…

Договорить ему помешала официантка, которая врезалась в его руку, и он пролил на нее шампанское. На самом деле сам брат размахивал руками и чуть не снес своей лапой с бокалом бедную девушку. Но у Ройса так часто происходят подобные ситуации, что когда нам было по пятнадцать, ему надоело извиняться, и он решил, что легче делать вид, будто виноват кто угодно, только не он.

— П-прошу прощения, Вадим Андреевич, — заикаясь, произнесла официантка, которая явно испугалась взгляда Ройса.

Да, мой братец отточил мастерство показывать людям, что они виноваты, до идеала.

Вадим Андреевич одарил девушку снисходительной улыбкой, и она поспешила удалиться. Ройс залез на барный стул, провожая ее взглядом, и развернулся ко мне. Он открыл рот, чтобы, очевидно, продолжить свой увлекательный рассказ, но поперхнулся.

Все, что нужно знать о Ройсе, — это почему он Ройс. Почему Ройс? Когда в восемнадцать лет он выиграл у отца машину в покер и решил на ней прокатиться, попал в аварию в первые двадцать минут своей поездки. Почти новенький «Роллс-Ройс» превратился в кучку железа. Перед тем как выезжать из дома, он, по понятным только ему мотивам, решил маркером написать фразу: « Выиграл «Роллс-Ройс», выиграю и тебя» на передней части машины. Конечно, за его недолгую поездку нашлись три девчонки, которые показали ему обнаженную грудь, но также нашлось около тридцати человек, запомнившие эту надпись и снявшие пару видео, чтобы залить в сеть. Никто не понял, как он умудрился врезаться в одно дерево, а после протаранить еще пару столбов, но все, что осталось от машины, — это переднее крыло со словом «Ройс», а на самом брате — пара царапин и синяк. Он спокойно вылез из машины, взял крыло в руки и с видом самого счастливого человека в мире произнес то самое: «За то Ройс остался!». Это попало на несколько камер, завирусилось в сети, и вот он — Ройс.

Брат оставил попытки повторить свой рассказ, когда на третий раз его прервал ведущий.

— Уважаемые гости! — раздался вопящий голос мужчины в идеально выглаженном костюме, который совершенно на нем не сидел. — Большие и маленькие! — попытался пошутить тот, имея в виду взрослых и некоторых детей. — Мы все собрались здесь сегодня отметить юбилей одной из самых больших и успешных компаний! — на этот раз уже прочел он с планшета.

Каждый раз, когда я слышал его сегодня вечером, то задавался вопросом: откуда у него столько положительных рекомендаций и почему он столько стоит? А стоила его работа немало. Я это знал, так как лично помогал секретарше отца организовывать это мероприятие в качестве наказания за то, что тому пришлось в два часа ночи вытаскивать меня и Ромку, моего хорошего друга, из полицейского участка на прошлой неделе.

Ведущий по имени Семен продолжил свою невероятную речь в микрофон, и я, повернувшись к барной стойке, махнул бармену, подав знак, чтобы тот налил чего покрепче, чем бокал шампанского, которое оставалось в моей руке нетронутым.

Семен поболтал еще минут пять и наконец-то объявил владельцев компании.

— Давайте поприветствуем громкими аплодисментами основателей компании «Строй-Галактик», которые подарили нашему и другим городам тысячи рабочих мест. Встречайте: Семинский Виктор Алексеевич, Версалев Андрей Владимирович и Бергер Александр Сергеевич!

Зал разразился аплодисментами, и на сцене появились наши с братом отцы и дядя Саша. Они поблагодарили гостей, сказали пару дежурных фраз и вернули микрофоны ведущему. Но ведущий, судя по всему, решил, что этого мало, и спросил, как зарождалась компания. А компания зарождалась в девяностых, поэтому правду здесь никто не услышит. Мужчины, разумеется, были не в восторге от такого вопроса, но ответили сквозь зубы что-то такое же дежурное и одарили Семёна такими взглядами, что тот наконец-то заткнулся.

Я обвел взглядом зал, недоумевая, где гребаный бармен с моим гребаным виски.

В зале нашлось около десяти женщин, которые смотрели на сцену голодным взглядом, пытаясь понять, куда оттуда делись красивые, богатые и холостые владельцы компании. Официанты шныряли с подносами от гостя к гостю. Живая музыка мягко плавала по помещению. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал. Некоторые гости выходили на балкон подышать свежим летним воздухом, другие расположились на небольших диванчиках, расставленных в хаотичном порядке по залу.

Помещение было красивым, как и все прочие для мероприятий такого рода: с темно-коричневым, блестящим мраморным полом, с высоким потолком, с которого свисали большие люстры в викторианском стиле. Живые цветы и грамотно выстроенный свет создавали атмосферу. Красиво.

Раздался шум бокалов. Ройс болтал с той самой официанткой (у ребят точно намечается продолжение банкета в более спокойной обстановке). Отец с дядей Андреем принимали многочисленные поздравления от гостей.

Мой взгляд устремился к парадной двери на другом конце зала. Дверь распахнулась, и вошла она.

Девушка с длинными светло-русыми волосами в нежно-голубом платье, облегавшем ее хрупкую, но эффектную фигуру, как вторая кожа. Зал был большим, и она была далеко, но я знал, что это платье подходит к ее серым, как грозовое небо, глазам, а на руке красуется тоненький браслет с нежным цветком из белого золота, который она никогда не снимает. Я знал, что на ее губах лишь легкий увлажняющий блеск, ведь она не любит их красить. Знал, что все, кто находились рядом с ней, чувствовали легкий лавандовый запах молочка для тела вперемешку с ее природным ароматом, напоминающим свежесть после дождя или бриз от волн океана. Это был запах свободы, запах жизни. Я знал, что у нее сегодня был хороший день, ведь погода была пасмурной. Она любила такую погоду: ей было уютнее, и она могла провести весь день в кровати с улыбкой на прекрасном лице.

Я знал это. Я знал ее. Я знал ее лучше, чем кого-либо.

Девушка, не растрачиваясь на ненужные приветствия, направилась сразу к своим родителям, которые общались с моим отцом и дядей.

Когда дядя ее заметил, он сразу притянул ее в объятия и тепло улыбнулся. Отец сказал ей что-то, щелкнув по носу, и она заулыбалась. Ее родители засмеялись, она поцеловала своего отца в щеку и обняла мать. Никого из них не заботили приличия, ведь ее улыбка была для них важнее. Для них всех. Папа и дядя ее очень любили, знали с пеленок.

Наши отцы были друзьями с детства, и бизнес строили вместе. Правда, дядя Саша на какое-то время уехал строить его на другой конец страны вместе с женой и дочерью, но теплые отношения остались при них. Они дружили семьями, праздники проводили вместе. Только вот познакомились мы с ней совершенно случайно и всего лишь пять лет назад.

Родители удалились на балкон, а маленькая принцесса с неохотой все же решила поприветствовать некоторых гостей.

— Дай ключи от своей тачки, — как всегда, прервал мои наблюдения Ройс, судя по его довольной роже, договорившись о дополнительной смене для пугливой официантки. — Если бы знал, что здесь будут такие официанточки, приехал бы на своей, но мы с батей опаздывали и прыгнули в одну машину, так что ключи. — Он протянул руку. — Ты мне должен за то, что проигнорировал мой важный рассказ!

— Такой же важный, как ботинок бармена, который валяется под барной стойкой, — съязвил я и одарил его широкой улыбкой.

Ройс хотел ответить, но что-то в зале привлекло его больше.

— А нашу принцессу кто-то разозлил, — сказал он, кивая на маленькую птичку, которая разговаривала с блондинкой лет сорока пяти, в пошлом красном платье и странной кожей.

Даже отсюда было видно, что ботокс и прочее дерьмо, которое она в себя колет, не помогает.

Малышка отвела раздраженный взгляд от собеседницы и наткнулась им на меня. Мгновенно на ее лице расплылась улыбка, и настроение заметно поднялось. От этого мое сердце пропустило удар. Она сказала еще пару слов хреново выглядящей блондинке, пафосно развернулась и, покачивая бедрами, удалилась прочь, прямо ко мне.

Она всегда так ходила: уверенно, с высоко поднятой головой, расправленными плечами и прямой спиной. Взгляд всегда был устремлен только к ее конечной цели. Девушка шла через весь зал, мужчины оборачивались, а женщины кидали завистливые и восхищенные взгляды. Но принцесса их не замечала. Никогда не замечала. Ей не было дела до остального мира и людей. Ее волновали только близкие, ее дом и любимое дело.

Чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовалась разница в нашем росте. Даже на высоких каблуках она была такой малышкой. Такой нежной и хрупкой. Казалось, что если к ней недостаточно аккуратно прикоснуться, можно что-нибудь сломать или оставить след на фарфоровой коже. Она выглядела такой беззащитной, вызывая мгновенное желание беречь и защищать от всего и всех. Но она так только выглядела. Принцесса была самым сильным человеком, которого я знал. Ее взгляд мог одарить любовью, а через мгновение — убить.

Да. Теперь сентябрь — мой любимый месяц, потому что в сентябре я встретил ее.

ГЛАВА ВТОРАЯ. АЛИАНА

— Мужчины любят разнообразие, — сообщила мне какая-то пошлая, пахнущая слишком приторными духами взрослая блондинка.

На ее совсем не юном лице отразилась ехидная полуулыбка, а глаза стрельнули в сторону панорамных окон, которые отделяли зал от балкона. А именно: взгляд устремился к моему отцу.

— Особенно богатые мужчины, они могут получить всех сразу. Зачем останавливаться на одной? — перевела она взгляд обратно ко мне.

Что касается разнообразия, не знаю, но знаю, что люди (не только мужчины) точно любят более или менее умных людей. А эта барышня не выглядела умной от слова совсем, и то, что вырывалось из ее рта, обведенного ярко-красной помадой, только доказывало это.

Этой особе хватило наглости начать убеждать меня в том, что моя мать точно не единственная для моего папы, хотя она была бы не против быть на ее месте. Ведь как было сказано, ради такого мужчины, как мой отец, можно и потерпеть.

Было бы у меня настроение чуть хуже, я бы вцепилась ей в волосы, которые напоминали солому. Но нет. Спасибо погоде.

Да и моей маме совершенно плевать на подобное. Она бы и глазом не повела. Оно и понятно. Моя мать — красивая женщина. С длинными огненно-рыжими волосами, красивой фигурой, темно-зелеными лисьими глазами и пухлыми от природы губами. Ведьмочка, как папа ее ласково называет. Помимо всего прочего, в ней горит любовь к этой жизни, к папе и ко мне. Она всегда защищает то, что любит и делает это с присущей ей элегантностью, мешая с дерзостью. Иной раз даже у отца отпадает челюсть при виде подобного, а в глазах вспыхивает обожание.

Цветом волос и глаз я пошла в папочку, унаследовав некоторые черты его характера. Но тип внешности, напоминающий ангела, и натуру, скорее походящую на дьявола, точно получила от мамы.

Поэтому, долго не думая, я метнула в Елену (как ее там) гневный взгляд (чего хватило, чтобы она закрыла свой не очень красивый ротик), развернулась и направилась через весь зал к двум мужчинам, которые уже ждали меня у барной стойки. И плевать, что это выглядело невежливо.

Двое улыбались мне победными улыбками, будто молча аплодируя. Они выглядели шикарно в своих черных костюмах и такого же цвета рубашках. Я понимала, почему девушки так и падали к ним в руки. У Ройса были темные, немного кудрявые волосы, темно-карие глаза и большие, накаченные благодаря вечным тренировкам руки, одна из которых была забита чернилами. Сэм со своими черными волосами и почти черными глазами, с таким же рельефным, огромным телом выглядел как те Боги, которых изображают на своих картинах художники. Оба парня были смуглыми амбалами под два метра ростом. У Сэма лицо с резкими чертами: острые скулы, волевой подбородок, широкая, мужская челюсть. Лицо Ройса, в сравнении с братом, казалось более мягким, но не менее привлекательным. Одним словом, красивые.

— Как твоё ничего, Лия? — весело прикрикнул Ройс, у которого не хватило терпения дождаться, пока я подойду на нужное расстояние для беседы.

— Отвратительно! Каких только куриц этот мир не носит! — ответила я, бросив ему дерзкую улыбку.

— Боюсь, что у той блондинки дела обстоят еще хуже. Теперь ей жить с дырой в голове, которую ты в ней прожгла своим взглядом, — еще больше развеселился Ройс и подмигнул мне, подняв свой бокал.

— Как жаль. Я время от времени бываю неаккуратной, — саркастично выпучив глаза и выхватив у Сэма его нетронутый бокал, проговорила я.

Мы ударили бокалами, и я сделала щедрый глоток напитка. Правда, шампанское было уже теплым, и я почти не почувствовала игривых пузырьков на языке. Сколько он с ним так простоял? Как руку не свело держать его столько времени, если оно нагрелось до температуры полуостывшего чая? Хотя это неудивительно: у Сэма всегда руки оставались теплыми, периодически даже горячими. Я часто грела свои пальцы о них.

— Ты на машине? — обратился ко мне Сэм.

— Да, но думаю оставить ее здесь. Одного бокала мне будет мало после недавнего общения с прекрасной леди, и придется задержаться. Отпущу водителя, а машину заберут завтра.

— Не надо. Бармена с моим виски, кажется, убили, поэтому я сегодня трезвый водитель. Отвезу тебя.

Сэм кинул ключи Ройсу, тот их, к моему удивлению, ловко поймал, после чего отсалютовал нам и направился в сторону неизвестной мне двери. Могу предположить, что за ней находилась кухня.

— Он не то что не трезвый, он пьяный! Куда в таком состоянии поедет-то? — повернувшись к Сэму, поинтересовалась я.

— Не думаю, что моя машина куда-то сегодня поедет, цветочек, — усмехнулся Сэм.

— А зачем… — на моем лице явно отразилось понимание, и Сэм не стал отвечать. Лишь одарил меня улыбкой, которая так хорошо была мне знакома.

— Ты красивая, Ли. Тебе идет этот цвет, — произнес Сэм, рассматривая меня с головы до ног.

Я покрутилась, театрально вставая в позы, чтобы он лучше меня рассмотрел.

— Хвастайся, хвастайся, — он посмеивался каждый раз, когда я меняла позу.

— Ну, хватит с тебя, — сказала я, сделав еще глоток из бокала.

Мое настроение тут же вернулось к прежнему, и от разговора, который меня разозлил, не осталось и следа.

Мы поговорили о погоде, он вместе со мной ей восхищался (хотя я знаю, что он не в восторге от дождей, особенно летом). Потом я рассказала, что сегодня было в новой серии нашего сериала. Мы болтали, но в какой-то момент его взгляд скользнул поверх моей головы, и выражение лица с умиротворенного и расслабленного стало безразличным и холодным. Я уже знала, что значит это выражение, и даже не стала оборачиваться. Просто отошла поближе к стойке бара и уселась на стул, который недавно занимал Ройс.

В подтверждение моим мыслям раздался писклявый женский голосок:

— Сэм! Как я рада тебя встретить! Не знала, что ты здесь будешь. Какими судьбами? — промурлыкала стройная, красивая брюнетка с ярким макияжем в очень коротком платье.

Но она и так прекрасно знала, почему Сэм находится здесь. Это знали все гости. Все знали дядю Андрея, дядю Витю и моего отца. Все знали их детей и их семейное положение.

Сэм одарил ее скучающим взглядом, не удостоив ответом. Девушка не собиралась сдаваться и продолжила:

— Ах, точно. Это же юбилей компании твоего отца. Я видела его на сцене. Совсем забыла. Вы не очень похожи, — пролепетала она этот бред, делая вид, что не замечает безразличный взгляд Сэма и его нежелание вступать с ней в диалог.

Хотя в одном она права: Сэм не похож на отца, может, только некоторые черты и волосы. А вот Ройс на своего похож ужасно. Да и Ройс с Сэмом достаточно похожи. Один типаж, но что здесь удивительного — родственники.

Я легонько толкнула Сэма ногой, когда поняла, что он вообще не собирается с ней разговаривать. Мне такое не нравилось. Я понимала, что женщины, с которыми он спит, одноразовые. И я точно знала, что он никогда никому ничего не обещал. Нет, он не вел себя с ними как последняя тварь, но и джентльменом его было трудно назвать. Если он перекинется парой фраз с настойчивой брюнеткой, мир не перевернется, а девушка не потеряет часть своего самоуважения и своей самооценки.

После первого толчка он не отреагировал, и я толкнула еще раз. Он посмотрел на меня обреченным взглядом, а я, сжав губы и прищурив глаза, толкнула третий раз. Тогда он медленно перевел взгляд с меня на девушку и наконец-то заговорил.

— Рад, что тебе нравится вечер. Свои восхищения можешь выразить лично моему отцу. Он не кусается, по крайней мере, сегодня, Алина, — Сэм выдавил вежливую улыбку, но выражение лица девушки оставляло желать лучшего.

— Я Арина! Ты спал со мной на прошлой неделе и уже не помнишь имени? — начала выходить из себя брюнетка. — Послушай, Сэм, — чуть тише продолжила она, — я никогда не стану какой-то девкой на одну ночь, ясно? Ни для кого. Либо имей уважение и общайся со мной должным образом, либо…

Арина не успела закончить свою речь, потому что Сэм быстрым движением спустил меня со стула и потащил к двери на балкон, который находился позади стойки. Я спокойно пошла с ним, потому что привыкла к подобным ситуациям. Их было много.

Мы почти дошли до двери, когда услышали цоканье каблучков и голос, который затих меньше минуты назад.

— Какого черта, Семинский? Ты вел себя иначе, когда я сидела на тебе сверху! Что же изменилось? Отвечай, Артем! — начала тараторить она.

Сэм уже открыл дверь, но я легонько сдавила его руку, давая понять, что нужно ответить хоть что-то. Он остановился и глубоко вздохнул. Позади нас вопли Арины становились громче.

— Это твоя новая игрушка? — девушка устремила свой взгляд ко мне.

Странно, судя по всему, меня она действительно не узнала.

— Я из хорошей, состоятельной семьи, а не девчонка из подворотни, в отличие от многих других! — выплюнула она мне в лицо.

Что ж, милая, я пыталась о тебе позаботиться. Мои губы начали расплываться в фирменной ухмылке Алианочки. У меня есть одно мини-хобби — указывать подобным девчушкам на их место. Нет, я никогда не была той самой стервой, которая загоняла в угол каждого встречного и глумилась над ним. Никогда не была. Но защищать себя умею безупречно. По крайней мере, в подобных ситуациях. Я успела увидеть сотни таких, как она, и даже хуже. Никто не мог победить меня в этой игре. Спасибо маме, которая стала ярким примером.

Не успела я натянуть свою ухмылку как следует, Сэм уже был возле Аришки. Он схватил ее за руку и потащил в зал. Я проследила за ними и заметила мужчину в возрасте, которого держала под руку женщина примерно тех же лет. Полагаю, его жена. Сэм остановился возле пары и практически швырнул им в руки свою бывшую любовницу. Сказал им пару слов, от которых лицо мужчины мгновенно покраснело и исказилось от злости, а женщина так широко распахнула глаза, что они могли вывалиться из глазниц, если бы ее кто-нибудь пихнул в затылок. Нетрудно догадаться, что Арина — их дочь, и родителям явно не понравилось то, что сообщил им Семинский.

После он повернулся к девушке и сказал что-то, склонившись к ней, из-за чего та замерла на месте. Сэм кинул еще один взгляд на пару и направился в мою сторону. Пройдя мимо меня, распахнул дверь и жестом предложил пройти. Я оглянулась на зал, но суперсемейки уже не было.

Мы вышли на балкон, с которого открывался панорамный вид на город. Время близилось к полуночи, и воздух был прохладным, но приятным.

— Прости за это и забудь. Ты ее больше не увидишь, — Сэм обратил на меня извиняющийся взгляд.

— Ты же знаешь, родной, мне плевать на твоих девочек. Да и на чужих тоже, — улыбнулась я.

— Мне не плевать, когда они с тобой разговаривают, Ли! — чуть нервно сказал он.

— Я не муха, от звуков не шарахаюсь! Я взрослая девочка и могу себя защитить. И тебя, кстати, тоже.

Он посмотрел на меня взглядом, который я не смогла понять. Мы подошли к краю балкона, Сэм укутал меня в свой пиджак и закурил. Мы простояли так до конца банкета, разговаривая обо всем и ни о чем.

— Есть хочешь? — поинтересовался мой сегодняшний водитель, когда мы мчались по объездной дороге в сторону дома.

Я кивнула, и он свернул к шашлычной, которой владел наш с ним знакомый.

— Тебе курицу, цветочек, как всегда?

— И пиво!

Сэм усмехнулся, покачал головой и отправился делать заказ. Я села на импровизированную лавочку, сделанную из досок и старых шин. Через пару минут он присоединился ко мне, и следом нам принесли заказ.

— Тебе идет сидеть в платье за пару сотен тысяч на шине. Красиво. А шашлык дополняет твой образ.

— Так же, как твои часы отлично сочетаются с теми дисками, — я кивнула на стопку треснувших, старых дисков от колес.

Мы ужинали и смеялись. На мероприятиях, подобных тому, с которого мы едем, невозможно нормально поесть. Поэтому ужинать после ужина стало нашей традицией.

Домой мы вернулись уже под утро.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СЭМ

Я спускался на завтрак по давно знакомой мне лестнице. На первом этаже большого особняка в нос ударил запах блинчиков. Солнце заливало огромную, светлую гостиную своими лучами. Я прошел на террасу с видом на внутренний двор и уселся за стол, за которым дядя Саша и Рита уже пили ароматный кофе.

— Доброе утро, — поприветствовал их я.

— Доброе, дорогой. Тебе положить? — спросила Рита, показывая на поднос свежих булочек в своих руках.

Она знала, что я завтракаю мясом, так же как обедаю и ужинаю. Не дожидаясь моего ответа, она кивнула Марии, их помощнице по дому, и та поставила мне целую тарелку каких-то рулетиков из бекона.

— Вы с принцессой вчера поздно вернулись, Артем, — заметил дядя Саша.

— Именно поэтому вы можете наблюдать мое прекрасное лицо за завтраком. Не чудесно ли? — я приподнял брови и улыбнулся.

Дядя Саша покачал головой, но вернул мне улыбку. Рита похихикала и обратилась к мужу:

— Ты же знаешь, что скорее я научусь готовить, чем Алианку кто-то обидит, когда Артем рядом, — весело проговорила Рита.

— Но предупреждать, когда задерживаетесь, — надо! — бросил он мне и жестом показал Марии подлить ему кофе.

Женщина с легкой проседью волос подмигнула мне, указывая на мясную тарелку, которую подала специально для меня, и подлила кофе хозяину дома. Мария работала в этом доме, сколько я себя помню, и со временем стала практически членом семьи. Вырастила двоих детей, похоронила мужа. Дети разъехались по стране, а она устроилась помощницей к Бергерам. Раз в месяц уезжает навещать внуков, а те, в свою очередь, приезжают к ней на праздники.

— Слушаюсь, дядь Саш! — все еще улыбаясь, сказал я и принялся за рулеты.

Саша с Ритой знали меня и Ройса с детства, так же как мой отец и дядя знали Лию. Поэтому отпускали свою драгоценную девочку с нами более или менее спокойно.

Только вот какого же хрена мы с малышкой познакомились, когда мне исполнилось двадцать? Это было сделано не специально. Всю жизнь мы были где-то близко друг к другу, но случай не давал нам встретиться. И так двадцать лет.

Долбаный случай. Я был в родном городе, в то время как она с отцом проживала на другом конце страны из-за его работы. Праздники, на которых присутствовала Лия, я проводил с друзьями. Праздники, на которые я удосуживался заглянуть, проходили без нее из-за учебы или вечных, дорогостоящих образовательных поездок. Мы с Ройсом были в армии, она была дома. Мы из армии пришли, она уехала отдохнуть на полгода в деревню к бабушке Милены, своей подруги, с которой они познакомились в садике и больше не расставались. Она вернулась из деревни, мы уехали на учебу в Москву. И ТАК ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Я прожил без нее двадцать гребаных лет. У нас есть фотографии, когда нам с братом по пять, а она младенец. Но это все. Даже будучи детьми, мы почти не виделись.

Мы вернулись домой в полчетвертого утра и сразу пошли по кроватям. Она в свою любимую комнату, а я в гостевую, которая уже считается моей личной в этом доме. Я его любил. Саша и Рита, несмотря на своё финансовое положение и возможность купить полгорода, были хорошими людьми, вопреки стереотипам. Они никогда не называли прислугу прислугой, никогда не боялись запачкать руки в деревне, никогда не фыркали на дешевую одежду или еду.

Может, это потому, что наши с Лией родители выросли в тяжелое время, в не самых лучших условиях. Сами заработали на все, что у них есть. Хотя как заработали… В девяностых было трудно честно заработать. Отец не посвящал меня в подробности зарождения компании, но это и не важно. Главное, я знал, что вся моя семья состояла из верных и любящих людей. А мы с Ройсом сами честно заработали. И сами на честно заработанные купили квартиры, машины и всё, что у нас есть. Правда, большинство людей думают, что нам все дали отцы. Нет. Мы работали в их компании, да, но на такую же зарплату, как у остальных сотрудников. Иногда по выходным подрабатывали в автомастерской Ромкиного отца. Накопили деньги и открыли агентство по недвижимости. Дело пошло, и теперь у нас пара десятков филиалов по всей стране. Но общество никогда в это не поверит, да и плевать.

— Доброго утра семье! — раздался самый приятный звук в мире, и по телу моментально побежали мурашки.

Лия, в легких шортиках и майке, припрыгивая, направилась к отцу, поцеловала его в обе щеки и проделала то же самое с мамой.

— Красавица! Какие планы? — поинтересовался дядя Саша, смотря на дочь с обожанием. — Поедешь встречать Милену?

Милена приезжала сегодня из другого города, в котором просидела все лето из-за учебной практики.

— Да, поеду, — собирая со стола весь имеющийся сыр, ответила Ли. — Я так соскучилась! — она опустилась на стул рядом с отцом.

— Теперь неделю не отлипнете друг от друга, — утверждающе сказал я.

— Месяц, дорогой, месяц! — прокомментировала Ли с видом учительницы начальных классов.

— Тогда умываю руки, цветочек. Вас ждать на бой?

— Точно! В пятницу. Да, мы будем! Посмотрим на реки крови, — хищно улыбнулась Лия. — Мария, если придет эта дурная, подлей ей в чай чего-нибудь слабительного, — продолжила она, под «дурной» подразумевая назойливую соседку с дома напротив.

Рита закатила глаза, но улыбнулась. Саша любовался своей женой и дочерью, явно не слушая, что они говорят.

— Какие на сегодня планы? — поинтересовалась Лия, обратившись ко всем.

— Работа, принцесса. Вечером встретимся с Витей и Андреем, — ответил ей отец.

— Покопаюсь в саду и посмотрю отели к нашему с Сашей отпуску. Ты точно не хочешь поехать с нами, милая? — жалобно уставилась на дочь Рита.

— Точно, ма. Отдыхайте. Наслаждайтесь друг другом, ведь у вас есть такая возможность потому, что вы имеете самого понимающего ребенка в мире, — с гордостью ответила Лия. — Ну, а ты что?

— Заеду домой, после встречусь с парнями и зайду в офис. Вечером тренировка. Ты весь день проведешь с Миленой, к бабке не ходи, — я переложил сыр из своей тарелки в ее.

— Так точно! Завтра, если не занят, не хочешь прогуляться со мной за тканями? Хочу пару новых купить, — запихнув сыр в рот, спросила Лия.

— Прогуляемся, — ответил я, уже предвкушая эту прогулку.

Сегодня я ее больше не увижу, но завтра снова буду слушать ее нескончаемые рассказы.

«Ты влип, братец», — сообщил мне внутренний голос.

ГОСПОДИ! Я В КУРСЕ. ОТСТАНЬ!

— У нас есть еще камамбер, Мария? Если кончился, я стащу его у этой неугомонной соседки. Хоть какая-то компенсация, — с решительным видом заявила мелкая.

Я дохлебал свой кофе. Мы с дядей Сашей немного поговорили о работе, и вскоре все разошлись по делам.

Еще один день без тебя…

Вылезая из такси на стоянке торгового центра, где мы с Ройсом договорились встретиться, чтобы я забрал свою машину, мне в глаза бросилась старенькая «Лада» серебристого цвета. Может, я параноик, но последние несколько лет я часто ее встречаю. Да, таких много. Да, каждый раз это могли бы быть разные машины. Да, в ней нет ничего примечательного, что заставляло бы думать, что это одна и та же тачка. И да, можно отличить по номерам, но их нет. Вернее, есть обломки от номера, на котором почти невозможно разобрать цифры, а подходить я к ней не хочу по неведомой мне причине. Знаю только то, что эта «Лада» без дисков. И все. В ней никогда никто не сидит. Почему я обращаю на нее внимание? Понятия не имею!

Передо мной появилась счастливая рожа брата. Он протянул мне кофе из кофейни, и мы двинулись в направлении моей машины.

— Ты салон помыл?

— Разумеется. Никаких чужих бактерий, — качая головой в ритм каждого слова, ответил Ройс. — Да в ней рожать можно!

— Придурок, — бросил я, но все же посмеялся.

— После тренировки поедем в «Крафт».

— Это не вопрос?

— Нет. Илюха отмечает свои двадцать три года. Отдохнем.

Знать бы мне еще, кто такой Илюха. Но у Ройса знакомых больше, чем клеточек в сборнике кроссворда, поэтому я просто киваю.

Ройс начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу и поглядывать на меня.

— Да рассказывай уже, — я отпил кофе.

— Виолетта! Она думает, что мы встречаемся, и звонит по пятнадцать раз на день, постоянно спрашивает, где я и с кем, просит ее забрать из универа и творит всё прочее дерьмо, которое творят девчонки в отношениях, — жаловался он. — И хрен бы с тем, что она всем рассказывает, что мы вместе, так еще и удумала познакомить меня с родителями. С РОДИТЕЛЯМИ, МАТЬ ЕЕ!

— А вы что, не встречаетесь? — решил поиздеваться я. — Жаль. Такая пара могла бы быть. Вся деревня позавидовала бы, — сдерживая смех, похлопал брата по плечу.

— Ты серьезно? В каком месте я дал понять, что мы пара? Какая пара? Какие РОДИТЕЛИ? — начал истерику брат, и я не сдержался.

Он толкнул меня и нахмурился:

­ — Идиот.

— Слушай, в чем проблема? Она берет быка за рога, а бык не сопротивляется. Почему бы тебе не сказать ей, что вы не вместе? Успокоишься сам и от меня отстанешь. Своим молчанием ты ей зеленый свет даешь, разве нет? Расстанься с ней, и дело с концом.

Минуту подумав, с видом мученика Ройс ответил:

— Как-то неудобно, — почесал он затылок.

— В таком случае жду приглашения на свадьбу, новоселье, крестины. В печатной форме. А Ли отправь их за пару месяцев. Выбрать наряд, прическу и прочее. Сам понимаешь.

Брат фыркнул, толкнул меня еще раз и молча сел на переднее пассажирское сиденье моей «Ауди Q8». Я прыгнул на водительское, и мы тронулись в сторону жилого комплекса, в котором у нас были квартиры.

На закрытой парковке возле дома мы распрощались до вечера. Я направился к подъезду, в нашу с отцом квартиру. Моя находилась в этом же доме, в другом подъезде, но я предпочитал чаще находиться в квартире, в которой вырос. Не так одиноко, что ли. Несмотря на то, что одиночества я точно не боялся, одному в пентхаусе бывало тоскливо. Лифт поднял меня на двадцать седьмой этаж. Я открыл своими ключами одну из двух дверей, находящихся на этаже, и прошел.

— Где шлялся, зараза? — донесся голос отца из кухни.

— В доме Бергер. Ройс всю ночь эксплуатировал мою машину, — я облокотился локтями на кухонный островок.

Бровь отца вздернулась, он снисходительно покачал головой и продолжил наводить себе кофе.

— Молодость.

— Она самая, — я улыбнулся.

У нас с отцом были хорошие отношения. Мы легко уживались на одной территории. Два холостяка с деньгами. У нас не было запретных тем. Почти. Только одна.

— На следующей неделе едем на кладбище, — папа сел за обеденный стол рядом с панорамным окном, и жестом пригласил меня присоединиться.

Я налил стакан сока и уселся рядом.

— Помню.

Мы ездили каждый год в родной город родителей, чтобы сходить на кладбище к старикам дяди Андрея, и по совместительству наших с Ройсом бабушки и дедушки. Бергеры ездили с нами и ходили к своим. Правда, Ли ездила с нами только два последних раза. До этого говорила, что не переносит кладбища. Никто особо не настаивал, но три года назад она сама изъявила желание поехать, и теперь третий год присоединяется к нам.

Отец, как всегда, заметил изменения в моем настроении и посмотрел извиняющимся взглядом.

— Тебе необязательно после кладбища ехать с нами. Можешь сразу поехать к Саше с Ритой…

— Все нормально! — перебил его я и встал из-за стола. — Ты едешь в офис? — я кивнул на футляр от ноутбука.

— Да, поеду. Ты в свой планируешь? — потупив взгляд на кружку с кофе, поинтересовался папа.

— Планирую. Вечером тренировка и в клуб, — я подошел к отцу и протянул руку. — Тогда до завтра?

— До завтра, сынок, — мы дали по рукам, и я направился к своей комнате. — И не вздумай тащить принцессу во всякие притоны! — крикнул он мне вслед.

Я отдал ему честь, открывая дверь.

Как же я ненавидел эти поездки.

Каждый. Гребаный. Год.

Нет, сходить на могилы бабушки с дедушкой я, разумеется, не против. Но дядя Андрей какого-то хрена не продает их квартиру. Хотя, что я тут могу не понимать? Он в ней вырос. Я бы тоже не продал эту. Но каждый год после кладбища мы едем прибрать в ней. Дядя настаивает, чтобы мы это делали сами, никакого клининга. Тоже понимаю. Мы убираем все комнаты от пыли, моем полы, стираем занавески, все комнаты проветриваем. Все, кроме одной.

Кроме комнаты моей… Той женщины, которая меня родила. Родной сестры моего дяди. Дочери моих бабушки и дедушки. Как вам удобно. Но назвать ее тем словом я никогда не смогу и не пытаюсь. И не попытаюсь. У меня нет ничего к этой женщине, никаких чувств, ничего, чего бы она мне оставила, помимо внешности. Я видел ее только раз, только один чертов раз, в десять лет на старом фото. Фото, на котором ей было семнадцать. И все, что я вижу в зеркале, я видел на этом фото. От отца я получил только черные волосы, к сожалению, больше ничего.

Ладно. Я солгал. Я испытываю одно очень сильное чувство по отношению к ней: ненависть. Всем сердцем и всей душой, только всепоглощающую ненависть.

Мать Ройса — Тома — умерла при родах. Она знала, что умрет, если родит, и выбрала его. Выбрала подарить ему жизнь, цена которой была ее собственная. Она оставила ему дневник, который вела всю беременность. Только раз он мне сказал про него, только то, что дядя Андрей был не в курсе состояния жены. Она в нем писала, что это был единственный раз, когда она обманула своего любимого мужа, чтобы подарить ему самый ценный подарок — ребенка.

У брата осталась огромная, но теплая тоска по своей матери. Он знал, что она его любила больше, чем свою жизнь. Он может скорбеть по ней, ходить на могилу. А я не могу ничего, только ненавидеть. Не знаю, жива она или нет, больна или нет, где она и как складывается ее жизнь. Я не знаю и не хочу знать, потому что мне глубоко плевать! Точно так же, как и ей было плевать на меня в роддоме и до него. Так же, как ей плевать на меня все двадцать пять лет.

Она обманула всех: своего брата и мужа. Обманула Риту и Сашу. Сначала она скрывала свою беременность, хотя ее муж давно хотел ребенка. У них все было: компания процветала, была эта квартира, машина и большой загородный дом недалеко от города. Но она скрывала. Потом, когда уже невозможно было скрывать, оправдалась тем, что якобы врачи сказали, что есть угроза выкидыша с большой долей вероятности, и она не хотела никого расстраивать (ЛОЖЬ). Начала пить и курить, хотя до этого вела здоровый образ жизни. Все списывали это на гормоны. Отцу приходилось находиться с ней семь дней в неделю, чтобы следить за тем, что она пихает в свой рот. Если отцу нужно было работать, с ней оставался брат или Саша с Ритой, или дядя Паша, который был таким же близким другом семьи. Он тоже был родом из родного города отца и дядей, рос с ними, строил бизнес, ездил с нами на кладбище каждый год. Но пару лет назад погиб в автокатастрофе. Лучше бы на его месте была она!

Схватки начались в ночь, когда они отдыхали на даче у хороших знакомых дяди Саши. Их дача находилась в 500 км от города. Ее забрала скорая и отвезла в местную больницу. Отец с дядей поехали за скорой, а остальные готовили комнату на первое время к приезду малыша (меня). В больнице сказали, что схватки были ложными, но ей нужно остаться для какого-то там наблюдения. В случае если они повторятся, будет рожать. Пока отец с дядей ездили и собирали ей сумку, она родила. Им сказала, что ложится спать, хотя и знала, что вот-вот родит (еще ложь). Уговаривала отца ехать в дом и выспаться, но он все же приехал к больнице с дядей. Если бы они не приехали, хрен его знает, где бы я сейчас был.

Эта дрянь договорилась ПРОДАТЬ меня какой-то паре. Договорились они сразу же, как она поступила в эту больницу. Врач поспособствовал. Пара должна была забрать другого ребенка, но он родился мертвым или что-то в этом роде. А тут так удачно эта женщина рожает меня, и все остаются довольны. Остались бы довольны, но приехали дядя с папой, и планы пришлось поменять.

Был огромный скандал. Всех тонкостей не знаю, но знаю главное: она орала, что ей не нужен ребенок, что детей невозможно любить, что она будет меня ненавидеть и, в конце концов, убьет или покалечит. Она умоляла отца отказаться от меня, чтобы они жили как раньше, только вдвоем. И дело было даже, сука, не в деньгах. Она просто хотела от меня избавиться любым способом. Отец через день забрал меня из больницы и привез домой. Ему помогали Рита с Сашей, дядя и Тома, которая тогда была на восьмом месяце.

Что касается этой… Дядя вытащил ее в ту же ночь из больницы и отвез на автовокзал. Отдал сумку с неприличной суммой и велел уезжать. Должно быть, ему было больно. Он любил сестру, если судить по их фото. Отец тоже любил ее. Все ее любили. И я бы тоже любил. Но, увы.

Знаю, что дядя угрожал ей, чтобы она не вздумала вернуться. Предательница. Вот так можно быть преданным, находясь в состоянии эмбриона.

Может, она скучала по своему мужу, брату и друзьям. Но не по мне.

Мне говорили, что мамы у меня нет. Не говорили, что она умерла или уехала. Просто нет, и все. Я рос в любви и заботе. Отец всегда уделял мне внимание, так же как и дядя. У меня всегда был брат.

А правду я узнал в десять, когда подслушал разговор отца и дяди с Ритой. Они говорили про тот день. Рита сказала, что, может, стоит попытаться ее найти. Поговорить. Что, возможно, они чего-то не знают. Но ответ отца и дяди был категоричным: «НЕТ». Их не волновала причина, из-за которой она так поступила. Они не хотели ее больше знать, и я с ними солидарен.

После того как я это услышал, мне долго и аккуратно все объясняли, решив, что лгать не хотят. Отец с дядей тщательно подбирали слова. Но самое важное я уже услышал из их разговора:

Убьет или покалечит.

Невозможно любить.

Будет ненавидеть.

Все. Что здесь может быть непонятного? От меня отказались, и я это принял. По крайней мере, наши с ней чувства взаимны.

Возможно, поэтому я никогда не хотел строить каких-либо отношений с девушками. Зачем? Чтобы я ее любил, планировал с ней семью, женился, а она в один прекрасный день решила бы продать, отдать или обменять моего ребенка на конфетку? Нет, спасибо. Люди же живут без семей и вполне себе счастливы. Вот и я проживу. У меня-то и вариантов нет. Меня никогда никто не цеплял. Встретились, потрахались и разошлись. Меня устраивает.

Только раз я допустил, что смогу безгранично доверять девушке. И я доверял. Доверяю до сих пор.

Только раз я подумал, что влюбляюсь. И я влюбился. И влюблен до сих пор.

И каждый долбаный раз, когда я на нее смотрю и вспоминаю, что она не моя, хочется орать, бить и ломать.

Пытался ли я сказать ей об этом? Да. Но как только я решился, она поставила жирную точку, сама об этом не зная. Зато теперь я знаю, что любить — это желание отдавать. Отдавать все до конца, начиная от последнего куска хлеба и заканчивая всей, мать его, вселенной.

Хотела ли та, кто меня родила, отдать хоть что-то? Хотя бы одну улыбку? Хотя бы одну, сука, минуту своего сраного времени? Нет, нет и нет.

Но хрена с два я перестану ездить в ту квартиру. Плевать, жила она там или нет. Это квартира моих бабушки с дедушкой, наших с Ройсом стариков. И я буду в ней убираться с братом, дядей и отцом!

Красное кирпичное здание возвышалось над рядами гаражей на отшибе города. Я оставил машину на импровизированной стоянке и направился к высоким железным воротам с прорезанной в них дверью ржавого цвета. Через нее я попал в большой зал без окон. В зале расположилась длинная барная стойка, сделанная из железных бочек, и высокие круглые столики по другую сторону от нее. В центре — ринг. Коридор за барной стойкой вел в раздевалку, душевые и небольшой тренировочный зал.

Мы с Ройсом откопали это место восемь лет назад. Купили его за гроши и оставили как есть. Установили ринг и притащили штанги. Повесили груши. Провели воду для душевых и поставили шкафчики в раздевалке. Остальное со временем обустроилось.

Зал открыт для посетителей каждую вторую и четвертую пятницу месяца. Остальное время сюда приходим только мы с Ройсом и наши парни, чтобы потренироваться. Здесь проходят бои. В них может участвовать любой желающий. Гости делают ставки. Это все.

Законно? Нет. Есть нам до этого дело? Тоже нет. Мы могли бы зарабатывать на боях круглые суммы, но себе берем ничтожно маленький процент, чтобы содержать зал. Для нас с братом это скорее хобби — место, где можно выпустить пар и отвлечься. А остальным парням — реальный шанс заработать. У всех семьи, долги и прочее, на что требуются деньги. Поэтому заявок на бои всегда много, а гостей, желающих посмотреть на них, еще больше.

— Сэм! СЭМ! — подбегая ко мне со спины, звал Ромка. — Бой через два дня. Ты же помнишь, да?

— Ох, Ромка. А я и забыл, — нараспев сказал я, развернувшись. — У нас бои каждую вторую и четвертую пятницу уже семь лет. Если бы не ты, точно пропустил бы. — Я уставился на него и приподнял бровь.

— Хорош, брат. Тебя три дня не видно и не слышно. Парни спрашивают. Спарринга ждут. Ты Антохе обещал тренировку.

— Помню. Вечером.

— Какой-то ты взвинченный. Как юбилей прошел?

Мы поднялись на второй этаж по железной лестнице, и зашли в наш с Ройсом кабинет.

— Как всегда. Все любители тяжелого люкса в восторге.

Не любил я это. Фальшь на таких мероприятиях пропитывала каждый атом кислорода.

— К пятнице все готово?

— Конечно! Ящики с пивом и закусками привезут вечером. Я их приму и поедем в «Крафт». Ройс сказал, ты в курсе.

Я взглянул на него. У Ромки светлые волосы и глаза. Он немного ниже меня ростом, но форму держит. Мы познакомились в средней школе, с тех пор дружим. Друг помогает семье, как может: работает с отцом в автомастерской, участвует в боях, занимается бухгалтерией нашего зала и принимает ставки. Ну а мы с Ройсом стараемся незаметно помогать ему время от времени. Как-то мы предлагали оплатить учебу его младшей сестры, которую взяли в хорошую частную школу. Отказался. Предлагали оплатить хотя бы ее форму. Отказался. Все сам. Старается и много работает, причем работает хорошо, на совесть. Пацан он хороший и, что важно, верный. Несмотря на то что вокруг нас с братом всегда было много людей, которые называли себя нашими друзьями, настоящих было мало. Так что бережем, любим и ценим Ромку. Про таких, как он, обычно говорят, что такой человек один на миллион попадается. Правда.

— Отлично. У кого стоит бой? — я приземлился в потрепанное кресло и включил компьютер.

— У близнецов с теми двумя, которые в прошлый раз друг другу чуть головы не проломили. Матвей и Леха, кажется. Они вроде нормальные ребята. Немного заигрались две недели назад, но с кем не бывает. Может, открыть для них доступ к тренировочному залу? — перебирая бумажки, бормотал Ромка.

— Подумаем. У кого еще?

— У Кости с каким-то новеньким чуваком по погонялу Мотик. Всего три боя. Перерывы между боями как обычно, — он сунул мне смету, закурил и занял кресло напротив.

— У Костяна же с рукой что-то, нет?

Я бегло пробежался взглядом по смете. Мы с братом доверяли Ромке так же, как друг другу.

— Да. Был вывих, но пацану нужны бабки, так что… — друг развел руками. — Он неглупый, ответственный. Сам знает, как ему лучше. Поэтому я позволил.

— Ладно, пусть. У новенького документы проверил?

— Ясен хрен. Все в порядке. Отчислился из государственного университета два года назад. На вид крепкий. Леха его знает, говорит, тот уже участвовал в боях на севере.

— Он не местный?

— Нет, родился и вырос в маленьком городке. Сидел по малолетке за кражу. Выпустили по УДО.

— Проблемный? — я откинулся на спинку кресла. — Хотя неважно. Если что, решим.

— Решим, — согласился друг, и в его глазах сверкнул озорной огонек.

Я ухмыльнулся и принялся просматривать свои офисные документы. Ромка рассказал о новых барменшах, диджее и рефери для пятницы, а после оставил меня. Через час я отправился в офис.

Подъезжая к отелю, на первом этаже которого находился клуб, где некий Илюха отмечал свой праздник, я пытался отделаться от секретарши, которая названивала и требовала уделить ей внимание. Ромка сорвался домой с тренировки — у матери снова с сердцем нехорошо, поэтому приехал я один. Экран телефона снова загорелся, и я снова нажал кнопку отбоя.

Господи, я ее уволю!

Верочка решила, что я обязан посвящать ее во все свои планы, а ОСОБЕННО личные. После того как я, прошу заметить, мягко сказал, что это не ее собачье дело, она, долго не думая, начала истерику, и все время, пока я находился в офисе, мне пришлось слушать ее нытье за стеной. Точно уволю к чертовой матери. Она всего лишь один раз мне отсосала после удачно заключенной сделки, а ведет себя так, будто я сделал ей десять детей и свалил.

Я кинул ее в черный список и припарковал машину. Клуб был одним из лучших в городе. Цены были соответствующие. Темно-синий блестящий пол, стены из черной глянцевой мозаики, длинная барная стойка с голубой подсветкой, большой танцпол, окруженный диванами и столами, застекленные вип-кабинки. В одну из таких кабинок я и направился. Деньги есть у пацана, кем бы он ни был.

Я прошел в достаточно просторную стеклянную кабинку и кинул обычный белый конверт на стол с остальными подарками. Поздоровался с парнями и сел рядом с близнецами и Ройсом, об колено, которого уже терлась полуобнаженная девчонка.

— Мы уже начали думать, что не приедешь, — наливая мне виски, сказал Миша, один из близнецов.

— Где именинник? — я принял стакан и расположился поудобнее.

— На танцполе, — кивнул в сторону скопления людей Макс, другой близнец.

Мы с парнями уже давно научились различать братьев (а вот их мать, страдающая алкоголизмом, — нет). На первый взгляд, разумеется, они были похожи: светлая кожа и черные волосы, одинаково подтянутые фигуры и рост. Но в мелочах парни абсолютно разные. У Миши глаза темно-зеленые, у Максима — янтарные. У Миши немного вздернут нос, у Макса — прямой, с небольшим шрамом на переносице. Они разные.

— Отмечает уже, — добавил Максим.

Я проследил за его взглядом.

Илюха — немного выше среднего роста, светлый парень, в дорогой одежде. Что-то мне в нем не понравилось. Что именно — не знаю. Может, просто не мой человек, а там посмотрим. Ромка мне, на первый взгляд, тоже когда-то не понравился.

— Твою мать! — подскочил Ройс. — Виолетта!

Он пересадил девушку на мои колени со словами:

— Сейчас вернусь, подержи!

Девушка охотно уселась ко мне на руки и обхватила шею. Я пересадил ее на диван и достал сигарету.

— Напьешься, придурок. Это уже седьмой стакан, — Костя рявкнул на Мишу.

— Даже если и напьюсь, то до боя еще двое суток! Протрезвею.

— Ты что-нибудь знаешь о своем противнике? — обратился я к Косте.

— Ага. Рост — метр девяносто, наша весовая. С прошлого места, где он дрался, его выгнали за то, что он мужику проломил голову шлемом от мотоцикла. Поэтому, кстати, его называют Мотиком.

— Пффф! МОТИК, — тонким голосом Макс передразнил Костю, и все за столом рассмеялись.

— Шальной, значит… — сделал я вывод.

— Ну да. Но плевать! И не таких ломали, — отмахнулся от меня друг.

Я не стал ничего говорить про его руку. Он парень умный. Если с травмой лезет в бой, значит, деньги действительно нужны. Я мог бы ему одолжить, но он, как и Ромка, не возьмет. Я уважаю их позиции, поэтому не лезу. Достаточно того, что они и сами знают, что могут прийти ко мне или к Ройсу с финансовыми проблемами.

— Отправил домой, к чертовой матери, — вернулся Ройс и сел на свое место, потеряв интерес к полуголой девушке.

— Она что, следила за тобой? — брови Миши поползли вверх. — Аккуратнее, друг. За мной тоже бегала девчонка, и все закончилось поцарапанной машиной.

— Когда это у тебя была машина? — удивленно посмотрел Макс на брата.

— Никогда, — ответил Миша так, как будто это самый глупый вопрос в его жизни. — Она с чего-то решила, что та «Мазда» — моя. Не повезло владельцу, конечно.

— Она пришла сюда с сестрой просто потанцевать, — писклявым голосом прервал ребят Ройс. — Кстати, Анна передавала тебе привет, — кивнул в мою сторону брат и выдохнул.

— Когда пойдешь знакомиться с родителями Виолетты, передавай ей тоже, — ухмыльнулся я.

Анна — старшая сестра поклонницы брата. Среднего роста, с темными волосами. Единственная девушка, помимо Ли, которая числится в списке моих друзей. А может, просто единственная. Я бы не сказал, что Лия для меня когда-либо была просто другом. Да и никогда не будет. Но Анна действительно неплохой друг. Мы давно знакомы и хорошо общаемся. Учились вместе в школе. Время от времени видимся. Она милая, добрая и не раз мне помогала. В школе я защищал ее от ребят, которые дразнили. Она помогала мне с уроками.

— Ты их хотя бы в такси посадил? — промямлил, уже поддатый, Миша.

— Я… нет.

Ройс почему-то посмотрел на девушку, которая вернулась на его колени. Она робко улыбнулась, явно не понимая, почему он ответил ей, а не другу.

— Козел, — спокойно прокомментировал Костя.

Ройс начал высвобождаться из объятий своей подруги на вечер, но я похлопал его по плечу, вставая.

— Сиди. Сам схожу.

Я вышел на освещенную улицу и сразу увидел двух девушек на лавочке у дороги.

— Надеюсь, ты в восторге от манер своего избранника, — обратился я к Виолетте.

Она подскочила от неожиданности и уронила бутылку с водой.

— Ой… Сэм, привет. Он переживает, что я хожу по таким местам. Все нормально. Мне приятна его забота.

Она серьезно?

Я поднял бутылку и протянул ей, доставая телефон, чтобы заказать такси.

— Хорошо, что ты вышел. Телефоны разрядились. Хотели уже идти голосовать на дорогу, — улыбнулась Анна и потянулась ко мне.

Я ее приобнял одной рукой, другой копаясь в телефоне.

— Вы бы действительно поменьше ходили по таким местам. Мало ли что, Ань.

— Попробуй удержать ее, когда Ройс где-то отдыхает, — прошептала она мне на ухо. Я усмехнулся. — Мы с тобой давно не виделись, Сэм. Не разговаривали.

— Приходи в пятницу на бой. После него посидим где-нибудь.

— Как скажешь, — она широко улыбнулась, мы ударили кулачками, и я усадил девочек в такси.

Не успел убрать телефон, как он завибрировал. Отец. Я завернул за угол клуба, подальше от шумной компании на входе.

— Нет, я не дома. Нет, не в участке. Нет, никаких драк не было и не предвидится, — ответил я на звонок.

— Это хорошо, Артем, но сейчас меня интересует девушка, которая стоит на пороге квартиры в слезах и утверждает, что беременна, — после недолгой паузы проговорил папа.

Господи! Сколько можно!

Нет, нет и еще раз нет. Никто не беременный. Эту девушку зовут Зоя, кажется. Мы спали один раз год назад, и с того момента она каждый месяц приходит и говорит, что беременна. Откуда такие берутся?

Я знаю. Я идиот. Сейчас я более консервативен в выборе любовниц, но когда-то мне было плевать, в кого засовывать член. Что посеешь, как говорится.

— Дай ей десятку из моей тумбочки, и она уйдет. Это ускоренный вариант. Либо можешь пару часов с ней поспорить, выслушать про разбитое сердце и прочую чушь, — обыденно объяснил я.

— Точно? — подозрительным голосом спросил отец.

— Точнее не бывает, пап. Все нормально. Я каждый месяц эти концерты наблюдаю.

— Очень надеюсь, что не пожалею о своем доверии к тебе. Если узнаю, что откупился от беременной девушки по твоей вине, будешь мыть машины всему двору каждый день на протяжении года, зараза, — спокойно выговорил отец и сбросил звонок.

Очень надеюсь, что они все когда-нибудь от меня отстанут. Очень.

Когда я возвращался через заднюю дверь в клуб, невольно услышал разговор именинника с незнакомым мне парнем.

— Наконец-то, братан. Ты же весь прошлый год хвостом за ней бегал, — выдохнул тощий брюнет в яркой футболке-поло.

— За такой можно и побегать. Был бы у тебя хоть один шанс на нее, я бы посмотрел, как бегаешь ты, Слав, — сказал виновник моего нахождения здесь.

— Согласен. Любой бы ее хотел. Ее задница и не такого стоит, а сиськи… — мечтательно начал другой парень в капюшоне, но получил подзатыльник.

— Никогда больше не говори и не думай ничего подобного, сволочь. Она не девочка на ночь. Я настроен серьезно. Может, даже женюсь! — резко ответил Илья.

— Ладно-ладно, — поднял руки любитель капюшонов. — Не ревнуй.

— Я бы ее не хотел, — возмутился Слава. — Я Настю люблю.

Я прошел дальше по направлению к парням. Ладно, не такой уж и придурок, кажется. Если, конечно, он говорит серьезно, то той девушке с задницей, ради которой можно и побегать, повезло, кем бы она ни была. Не обидит.

— Артем! — крикнул мне друг Илюхи, и оба направились ко мне. Черт, надо улыбнуться. — Рады, что Ройс передал тебе приглашение, и ты его принял, — доброжелательно улыбнувшись, проговорил Илья.

Приглашение? Я думал, Ройс взял меня с собой просто потому, что может притащить кого угодно, и ему никто и слова не скажет. Но нельзя сказать, что я удивлен. Многие хотели попасть в наш зал, на мероприятия нашей компании или компании отцов. Да и просто показываться с нами в обществе.

Илья протянул руку, и я протянул свою.

— Поздравляю, — мы обменялись рукопожатиями.

— Спасибо. Все нравится? — заглядывал мне в глаза Илья, но более спокойно, чем это делали другие в подобных ситуациях.

Я кивнул, и мы втроем вернулись в кабинку. Ладно, неплохой пацан этот Илюха.

Мы посидели еще три или четыре часа и начали разъезжаться. Ройс с Костей тащили Мишу под руки. Я поддерживал Макса, который еле переставлял ноги и причитал.

— Брат, отвези этих двоих, а я докину Костяна, — посмотрел на меня Ройс. — Ты же возьмешь с собой Катю? Ты явно ей понравился больше, — он кивнул на девочку, которая весь вечер прыгала с одних коленей на другие.

Значит, Катя.

— Нет. Я отвезу близнецов, а ты возьми Катю с собой. Отвези до дома, после Кости. Ей в таком виде точно не стоит самой добираться.

— А что так? Вроде ничего такая, — остановился Ройс.

— Просто не хочу.

Да, Катя хорошенькая. Фигурка неплохая. Но как-то не хотелось. Может, из-за предвкушения завтрашнего дня с Лией. Не знаю.

Когда Катя поняла, что продолжения со мной у нее не будет, разочарованно потопталась на месте, но довольно быстро взяла себя в руки и прижалась пятой точкой к паху Кости, делая вид, что ей очень весело.

Мы затолкали близнецов в мою машину, Костя с Катей уселись в тачку к Ройсу, и мы разъехались.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. АЛИАНА

На город опускался теплый вечер. Вдоль улиц вспыхивали огни: кто-то гулял в парках с собаками, кто-то спешил с работы домой. А мою комнату вот уже несколько часов заливал смех.

Днем я встретила Милену в аэропорту, и с того момента наши голоса не стихали. Мы расположились на моей кровати с коробками пиццы и китайской едой. На экране телевизора шла очередная серия какого-то шоу, а мы болтали, болтали и болтали.

— Надо на них пожаловаться! Почему пицца называется «Четыре сыра», в составе они тоже пишут «Четыре сыра», а я насчитала только три? — грозно размахивая руками, я уставилась на подругу.

— Чтобы тебя удовлетворить, им стоило не добавлять в пиццу тесто. В следующий раз оставляй комментарий к заказу, — рассмеялась та и закинула ноги на изголовье кровати. — Такими темпами ты из Лии превратишься в сырного человека, и на тебе будут ставить опыты, а я сделаю еще одно тату на пятке в виде сыра с серыми глазками в память о тебе, — с восхищением проворковала Милена.

— Такими темпами ты превратишься из Мили в черное пятно, — передразнила я подругу и легла рядом.

Красота Милены была завораживающей. Ее пепельные волосы средней длины образовывали игривые волны, а янтарные глаза притягивали взгляд. Она была выше меня ростом, с шикарной фигурой и стройными ногами. Ее кожа была украшена целой коллекцией татуировок: на бедре — пышные пионы, на ключице — тонкая веточка лаванды, на руке — браслет из винограда, а на попе — очаровательный маленький персик с листочком.

— Шампанское для прекрасных леди! — сказала Мария, подавая нам бокалы. — Хорошо вам отдохнуть, девочки, — она улыбнулась и поспешила удалиться.

— Леди, совершенно точно, закусывают шампанское китайской едой и пиццей, — рассмеялись мы.

— Что надеть на первое сентября? — задумалась Миля. — В прошлый раз Раиса Михайловна отправила меня домой, помнишь? «Длина вашей юбки не удовлетворяет требованиям нашего учебного заведения, Лебедева!».

Раиса Михайловна была нашим куратором. Она достаточно вредная и своенравная, старых взглядов, но вроде бы хорошая женщина.

Мы учились в государственном университете нашего города. Отец предлагал нам поехать в Москву и поступить там, предлагал некоторые заграничные университеты. Но нам с Милей хотелось остаться дома, да и поступить хотела сама. И поступила. Мы учимся с Миленой на одном потоке, но в разных группах. Я на экономике, а она на менеджменте. Мне нравится, ей не очень. Она планирует пройти курсы по реконструкции волос и открыть свою студию, а я продолжу дело папы. По крайней мере, постараюсь. Отец счастлив, что я сама решила остаться рядом с ним и спокойно принимаю тот факт, что его место в их компании займу я. Я любила цифры и разбиралась во всем, что их касается. Для души оставила шитьё. Я умела шить и делала это с удовольствием. Не продавала и не рекламировала свои работы, не брала никаких заказов. Шила только для близких подруг, для мамы и для себя. Мне нравилось, и я хочу, чтобы это осталось только моим.

— У тебя были видны трусики, когда ты поднимала руки, — рассмеялась я, вспоминая ее лиловые кружева, которые увидел весь поток, включая преподавателей и декана.

— Нормальная юбка! — возразила подруга. — Да и трусики ничего такие были.

— Их заценили ВСЕ, — я продолжила заливаться смехом.

— До конца лета осталась неделя. Что будем делать? Мне нужно отдохнуть после этой долбаной практики!

— Чем тебе практика не угодила? Признавайся, часто готовила?

Всегда, когда Миля нервничала, она бралась за нож и лопатку. Готовка ее успокаивала. Поэтому, если я была голодна, а Мария отсутствовала, достаточно было нервировать подружку, и оп! Готовый завтрак, обед, ужин из семи блюд на столе.

— Каждый день! Я даже эноки замариновала. Так что срочно нужен отдых, — заныла Миля.

— Ну, в пятницу пойдем на бои. Перед ними можем сходить за покупками, — предложила я.

— Бои — это здорово! Меня немного подташнивает от вида крови, но атмосфера крутая. Люблю их. Пойдем, — выдохнула она, наливая себе еще шампанского. — А завтра поеду к бабушке, как и планировала. Ты со мной?

— Нет. Я ездила к ней пару дней назад, до юбилея. А завтра договорилась с Сэмом съездить за тканями.

Миля осталась без отца и матери в совсем юном возрасте. Роковой пожар оборвал их жизни в ту ночь, когда девочку впервые оставили у бабушки. С тех пор бабуля стала ей опорой и заменила родителей, а со временем стала бабушкой и для меня.

— Как скажешь. Как там Сэм?

— Как всегда. Хорошо. Ходит, дышит, ест. Трахает все, что движется.

— А как… Ройс? — чуть запнувшись, поинтересовалась подруга.

— Так же.

Иногда мне казалось, что Милена неравнодушна к Ройсу. Но как только я начинала об этом рассуждать, сразу появлялся какой-нибудь ухажер Мили, и ее глаза искрились.

— Ясно, — задумчиво сказала моя бабочка и резко сменила тему. — Вечер у тебя, получается, свободный? Приезжай вечером.

— Не. Вечером у меня… — я выдержала паузу. — Свидание!

Милена поперхнулась своей пиццей, изо рта вылетел кусочек гриба.

Я рассмеялась.

— Какое свидание? С кем? Почему ничего не говорила? Я его знаю? — кашляя, заваливала меня вопросами подруга.

— Знаешь. Илья. Он старшекурсник. В прошлом году мы были на дне рождения его друга. Светленький, симпатичный, — начала я рассказывать, пока Миля приходила в себя. — Предвидя твой следующий вопрос: нет. Я не влюбилась. Он милый, и мы просто погуляем.

Илья действительно был неплохим. Из состоятельной семьи и владеет хорошими манерами. Он давно за мной ухаживал, и я согласилась с ним прогуляться. Почему нет?

Миля уставилась на меня недоверчивым взглядом и аккуратно спросила:

— Значит, завтра кто-то станет здоровее? Да?

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну, говорят, что ведение половой жизни полезно для здоровья. А ты после своего первого раза хоть с кем-нибудь была? — она откусила кусок от пиццы, которой размахивала, пока рассуждала. — НЕТ, — ответила она за меня. — Вот и славненько! А то я уже начала переживать, что ты останешься старой девой.

— Я не собираюсь с ним спать! — возразила я, взмахнув рукой так, что разлила немного шампанского. — Просто погуляем. Может, поцелуй.

Миля поиграла бровями и начала расхаживать по комнате.

— Может, тебе подсыпать чего-нибудь? Расскажи, — она соблазнительно провела пальцами по губам, — как мне помочь твоим ножкам, наконец, раздвинуться, детка? — она попыталась сексуально провести рукой по бедру, но позабыла о розовом шампанском в ее руке и облилась. — Черт!

Я с улыбкой наблюдала, как она пытается вытереть пятно, делая его еще больше. Милена и Ройс созданы друг для друга. Правда, если оставить их вместе дома, через час дома уже не будет. Взорвут, затопят, случайно продадут. Но, возможно, оно того стоит?

— Мои ножки прекрасно раздвигаются сами.

Она бросила в меня скептический взгляд, продолжая вытираться.

— Что-то незаметно. Давай-ка откроем книгу твоих любовных похождений, — она сделала вид, что листает страницы невидимой книги. — Та-а-ак… ПУСТО! — выпучила на меня глаза. — Только какой-то призрачный первый и единственный мужик, имени которого мы не знаем!

— Спать давай! Утомила, — я, смеясь, кинула в нее подушку.

Да. Я не могу похвастаться богатым сексуальным опытом. Причина? Очевидна. Я никогда не спала с мужчинами. По крайней мере, добровольно. Но мне двадцать один год, и у людей всегда возникает один и тот же вопрос. Милена знает лишь то, что когда-то на вечеринке я переспала с каким-то парнем. Не помню имени и лица. Вот так. Напилась и отдала свою невинность первому встречному незнакомцу, который, возможно, вообще не местный. Миле, маме, Сэму и Ройсу я так и сказала. И планирую повторять эту историю всю дальнейшую жизнь.

— Ладно, ладно! Не кидайся. Спать так спать.

Мы уснули в обнимку под работающий телевизор.

Я распахнула глаза, сделав глубокий вдох.

Кошмар. Давно их не было. За окном уже виднелся рассвет. Часы показывали 04:27. Телевизор ушел в режим сна. Миля спокойно сопела рядом.

Накинув халат, я спустилась на кухню.

Тихо. Спокойно. Дыхание выровнялось.

Я включила свет над плитой и принялась заваривать себе чай с ромашкой и мятой. Села на барный стул, приставленный к кухонному островку, в ожидании закипания чайника.

Тихо. Спокойно. Ровное дыхание.

Чайник закипел. Залила чай. Луна пробивалась через жалюзи на стол и отражалась от воды в прозрачном кувшине.

Тихо. Спокойно.

Взгляд скользнул по луне, которая купалась на поверхности воды, и опустился на руки, державшие кружку.

Тихо. Спокойно.

Глаза устремились к мисочке, в которой лежала…

В голове запульсировало.

Удар.

Малина? Еще удар.

В миске лежала МАЛИНА?!

Живот скрутило, и к горлу подкатывала тошнота.

Откуда в этом доме малина?!

По спине прошел холодок. Руки задрожали, и мятный чай с ромашкой пролился.

КТО ПРИТАЩИЛ СЮДА ЧЕРТОВУ МАЛИНУ?!

Я соскочила со стула и на дрожащих ногах понеслась к мусорному ведру. Швырнула в него ягоды вместе с миской и, захлопнув дверцу, села на пол.

Только через некоторое времени, я поняла, что обожгла руку и направилась к мойке. Засунула ладонь под холодную воду, пытаясь успокоить дыхание.

— Все в порядке?

Я резко обернулась. Мария.

— Я…

Дыши. Вдох, выдох. Дыши.

— Заваривала чай…

Успокойся, Алиана! Хватит!

— И обожглась.

— Давай помогу тебе, — Мария протянула ко мне руки.

— Не надо. Все в порядке, — немного резче, чем стоило, ответила я. — Откуда у нас малина?

— Малина? — растерялась наша помощница. — Ах, наверное, соседка принесла. Она заходила вечером, также передала твой любимый сыр.

— Я ее выкинула. Ужасный запах, — я вернула руку под воду.

— Конечно, я думала, с утра отнесу ее водителю, но мне не следовало оставлять на столе, — посмотрела она на меня с сожалением.

— Ничего страшного, Мар. Ты же знаешь. Я ее когда-то переела и теперь не переношу даже на вид. Я куплю водителю фруктовую корзину, ему будет приятно, — протараторила я на одном дыхании.

— Тебе сделать новый чай?

— Нет, не нужно. Я погуляю в саду, бессонница.

— Наверное, нервничаешь перед началом нового учебного года, — ободрительно коснулась моего локтя Мария и, не спрашивая, достала какой-то крем, чтобы намазать руку.

— Наверное, — я позволила ей позаботиться об ожоге и пожелала доброго утра.

Мария всегда рано просыпалась, хотя мы не требовали этого. Говорила, что в такие часы мир чуточку лучше. Я бы поспорила.

Гуляя по утреннему саду, я дышала. Просто дышала. Как всегда, пытаясь отогнать от себя ужасные воспоминания о дне, благодаря которому меня мучают кошмары. До сих пор.

Тот день отнял у меня очень много. Он отнял у меня много. Он отнял у меня тот прекрасный день, мою способность быть до конца счастливой, мою наивность, мою любовь к деревянным домикам, мою честность. Он отнял мою любовь к малине…

К полудню заехал Сэм. Я выбежала из дома и прыгнула в его, такие знакомые объятия, с которыми он меня всегда встречал. День обещал быть жарким, и я надела легкий сарафан цвета «Молоко» с голыми плечами, длиной миди. Сэм, как обычно, был в спортивных штанах с манжетами и футболке. Я любила с ним гулять. Просто так. Не торопясь. Почему-то именно с ним я чувствовала полное спокойствие. С ним мне было настолько легко, как не было даже наедине с собой. И только с ним я чувствовала, что нахожусь в безопасности. Очень жаль, что мы не общались с самого детства. Я стала для него сестрой, как он сам говорит, а он для меня… братом. Да. Тем братом, которого у меня никогда не было.

— Угадаешь, как правильно называется цвет моего сарафана, буду должна желание, — протараторила я, когда он меня кружил. — Три попытки!

Сэм кинул меня на переднее пассажирское сиденье своей «Ауди», и мы выехали со двора.

— Белый, — легкомысленно начал угадывать он.

Я грустно улыбнулась:

— Мимо.

— Бежевый? — уже менее уверенно спросил Артем.

— Н-е-е-ет, — я ехидно улыбнулась.

— АЙВОРИ! — выдал он, и я тут же рассмеялась.

— Нет! Это цвет «молоко», — через смех выговорила я.

— Боже, — он закатил глаза и устало вздохнул.

— То есть, ты знаешь «Айвори», но не знаешь «Молоко»?

Сэм кивнул с серьезным видом. Я рассмеялась еще сильнее.

— Желание оставляю себе, — нараспев протянула я.

— Ну и, пожалуйста, — буркнул Сэм и завернул на стоянку возле рынка. — Какие ткани ты хочешь?

— Не знаю, посмотрю что-нибудь. Хотела выбрать с закрытыми глазами и попробовать из них сшить что-то единое. Чтобы в одном изделии сочеталось несочетаемое.

Мой любимый растянул ухмылку. Любимый. Мне нравилось мысленно так называть его. Грело душу. Я не рисковала произносить это вслух. Казалось, перебор.

— Давай сегодня я выберу все ткани. И если из них у тебя получится что-то сделать, буду должен желание. Если нет — ты мне. Требую реванш, цветочек, — он хищно сощурил свои темные глаза, в которых блеснуло озорство.

— А давай! — я сощурила свои. — Только тогда у тебя десять минут, — я хлопнула его пальцем по носу. — И-и-и… время пошло!

Мы вылетели из машины. Он со всех ног побежал на рынок, а я залезла на будку с халатами для бабушек по ящикам, наставленным рядом с ней. Не сказать, что обзор был хорошим. Он скрылся в рядах, а я уселась на край будки, свесив ноги.

Прошло уже восемь минут, как я ощутила удар по ноге чем-то колючим.

— Это еще что такое? — кричала мне женщина в спортивном костюме лет пятидесяти. — А ну, слезай! — нанося удары по моим ногам веником, кричала та. — Слезай, кому говорят!

Я подтянула ноги и встала.

— Ваша крыша даже не прогнётся подо мной! Через две минуты слезу, — отбиваясь от веника, нахмурилась я. — Да хватит меня хлестать! Я вам не тротуар!

— Ты — хамка! Негодяйка! На вид приличная девочка, а сама как сорванец какой-то, по крышам лазаешь! — прокричала мне торговка и начала кидаться яблоками с соседней торговой будки.

Я поймала пару яблок и кинула ей обратно.

— Сказала же, слезу сейчас! Остановись, женщина! — я попыталась отбить яблоки ногами, но мой сандаль без застежек, слетел прямо ей в нос.

Женщина замерла и через мгновение уже орала вовсе горло:

— Вы это видели! Да она меня чуть не убила! — жаловалась она случайным людям, которых привлекла наша битва. — Да я тебя в полицию сдам, будешь там своими тапками бросаться!

Она подняла мой босоножек и замахнулась, целясь в меня, но ее руку перехватила другая, более сильная, и забрала обувь. Сэм. Следом он дернул меня за ногу, я потеряла равновесие и свалилась на его плечо. Он меня перекинул назад и побежал к машине.

— Куда?! А возмещать моральный ущерб?! Хулиганы! — орала нам вслед женщина, а я звонко и весело смеялась.

Сэм закинул меня вместе с пакетами на заднее сиденье, и через пару секунд черной «Ауди» и след простыл. Мы смеялись. Я пыталась выбраться из пяти больших пакетов и перелезть вперед.

— Тебя одну вообще нельзя оставить. Катастрофа ходячая, со всеми ругаешься, — причитал сквозь смех Сэм.

— Это со мной все ругаются!

— Ты зачем туда залезла?

— Чтобы лучше видеть, когда твоя нога переступит черту рынка, — я скрестила руки, скептически взглянув на друга.

— Я успел! Жду готовую вещь из двадцати трех тканей, — Сэм победно мне подмигнул. Я закатила глаза и отвернулась к окну.

Вот что мне нравилось в наших взаимоотношениях: он всегда понимал и принимал меня, мои поступки, мои рассуждения и все, что ко мне прилагается, и плохое, и хорошее. Он был мне опорой. Он всегда был на моей стороне при посторонних людях, даже если я не права, а наедине спокойно высказывал свою точку зрения, не обвиняя ни в чем. Я не боялась, что он меня осудит или не воспримет всерьез. Я безгранично ему доверяла. Могла все рассказать.

«Но кое-что ты ему не рассказываешь, обманщица!» — прошептал мой недоброжелатель в голове, от которого я отмахнулась.

ГЛАВА ПЯТАЯ. СЭМ

— Запеченный лосось, апельсиновый сок и сырную тарелку, — официант повторил наш заказ и удалился.

Мы заехали в небольшой ресторанчик у набережной. Лия любит этот ресторан, а я любил все, что связано с ней. Даже полюбил гребаный дождь, который всегда портил мои планы.

— Ты только взгляни! Эта бешеная бабка поцарапала мне ногу своим облезлым веником, — Лия указала на свою ножку, на которой действительно были небольшие покраснения.

— Нечего лазить по торговым будкам.

— Нечего быть такими вредными! — Ли нахмурилась и убрала ногу.

Как же я ее любил.

Я любил ее, даже тогда, когда не знал об этом. С первого дня. С того момента, когда увидел ее танцующей возле костра. С момента, когда я к ней прикоснулся и вдохнул ее запах. С момента, когда был запущен обратный отсчет.

5 ЛЕТ НАЗАД

— За весь день не встретил ни одной симпатичной девчонки, — еле слышно произнес Миша. — Так и знал: зря мы в эту деревню поперлись.

— Хватит ныть. Тебе же тот дедуля сказал: самые красивые девушки в этой деревне выйдут сегодня к костру, — как взрослый ребенку, объяснил Мише его брат. — Да и видел ты только продавщицу и девчонку, собирающую яйца.

Мы приехали в деревню, где жил друг Кости. Он слишком настырно уговаривал нас поехать с ним, а у нас все равно выходные обещали быть скучными, поэтому мы согласились. К тому же, как оказалось, сегодня здесь будет проходить некий «Праздник костра». Как нам объяснили, это местный традиционный праздник: мужчины обязательно должны сидеть полукругом, а незамужние девушки — танцевать вокруг костра.

Неважно. Отдохнем от города. Подышим свежим воздухом. Если девушки действительно красивые, то и ночь не будет скучной. Неплохая поездка выходит.

— Пошли сразу туда. Все равно больше нечем заняться, — предложил Макс. — Костян, Ройс, идете? — Брат с Костей, уже пребывающие в состоянии бревна, поплелись следом.

На поляне у леса подготовка к празднику была почти закончена. Полукругом разбросаны подушки и пледы, возле них стояли столики из ящиков, накрытые белыми простынями и тканями. В центре поляны собрана конструкция «шалаш» из хвороста и поленьев. По деревьям натянуты уличные гирлянды. Женщины приносили на стол еду, а мужчины таскали бочки с вином и кувшины с медовухой. Поодаль от костра расположилась группа людей разных возрастов с музыкальными инструментами.

Мы помогли Феде, другу Кости, натянуть оставшиеся гирлянды. Наносили еще пару связок бревен для костра и между делом выпили по кружке медовухи с отцом Феди.

— Предупреждаю: блондинка с пышными формами — моя невеста! — Федя указал на девушку с действительно пышной фигурой, круглым лицом и россыпью веснушек. — Машка! Иди сюда, познакомлю.

Он представил нас своей невесте. Та оказалась не из робких: она обняла каждого, похлопав по спине так, что точно могла бы спасти жизнь, если бы у кого-то застрял булыжник в горле.

— В твоей деревне сильные женщины, — потрясенно протянул Макс, потирая спину через плечо.

— Еще какие! А знаешь, как готовят! — Федя одобрительно помычал, покачав головой. — За невестой сюда приезжайте, нечего в этом вашем городе ловить.

— Пусть невесты за нами приезжают! Посмотри, какой шикарный муж получится, — Костя указал на Ройса, который засунул под юбку женщины лет шестидесяти телефон с включенной камерой, делая вид, что завязывает шнурок.

Мы делали так в школе. Девчонки же либо не подавали вида, что замечают, либо сами приподнимали юбки. Но, Господи, она же в бабушки ему годится! Идиот. Женщины всех возрастов, которые находились на поляне, были одеты в белые платья длиной по щиколотку, с народными росписями по юбке и декольте. Неужели нельзя сначала посмотреть на лицо, а потом уже пытаться сфотографировать задницу?

Я поднял его за руку и пихнул в бок.

— Что? Это ты меня научил! — недоумевая, почему я ему помешал, Ройс довольно уставился в телефон. — Я все равно успел, — заикаясь, пробормотал тот.

Где он успел так напиться?

Лицо брата с довольного медленно сменилось непонимающим, а после — шокирующим. Он посмотрел на меня, затем на ребят, обернулся на бабульку, которая, ни о чем не подозревая, продолжала выкладывать хлеб с подноса на стол.

— Твою мать! Прости, Господи! Убери это! — заорал брат, кидая телефон в Костю и зачем-то отряхивая руки.

— Это определенно судьба. От ненависти до любви, знаешь ли, — мы отправились к столам, поддразнивая брата.

На поляну опускались сумерки. Местные музыканты играли веселую музыку. Женщины подтанцовывали, а мужчины усаживались за столы.

— Сколько же в ней энергии, — посреди разговора сказал Федя с улыбкой, скорее самому себе.

Я проследил за его искрящимся взглядом. Его невеста стояла в компании девушек, помогая им закрепить венки на голове.

Взгляд парня говорил сам за себя. Он был влюблен. Я не понимал этого. Как можно полюбить незнакомого человека? Я любил отца, брата, дядей, Риту. Но чтобы полюбить женщину — нет. Какой-то период я даже пытался заставить себя влюбиться. Она была милой, скромной, симпатичной. Девочка из параллельного класса. Многим нравилась. Но не смог. Меня хватило на пару раз отнести ее школьную сумку и на раз погулять. А когда мы с ней переспали, тот маленький интерес и вовсе испарился. Ее отчислили из школы за серьезную провинность, и больше я о ней не вспоминал.

— Правда, любишь? — я окинул Федю скептическим взглядом.

— Очень, — он кивнул, еще на пару секунд задержал взгляд на Маше и повернулся ко мне. — Чего так смотришь? Тебе двадцать, и не ври, что ни разу не влюблялся.

— Ни разу, — я пожал плечами и отпил пива из деревянной кружки.

Федя задержал на мне взгляд и подвинулся ближе.

— Ты не веришь… — констатировал тот, закивав. Парень оказался достаточно проницательным. — Слушай, дружище, я раньше тоже думал, что вся эта любовь, чувства и прочее — полная хрень. А все разговоры о браке с матушкой и вовсе обрывал на корню. Но, как видишь, вот он я, весь такой жених, — он понимающе улыбнулся.

— Значит, плохо думал. Если бы ты не был на это настроен, этого не произошло бы. Ты сам выбрал, — скучающе сказал я, оглядываясь по сторонам.

Нет никакой химии, взрывов и молний между людьми. Эту хрень придумали писатели для красивого слова в своем тексте. Какая, к черту, химия? Как это? Когда ты хочешь человека — это влечение, страсть. Для этого есть название. Зачем выдумывать?

— Нет, Артем. Я думал так же, как ты сейчас. И нет, я не выбирал. И никто не выбирает. Это случается и все.

Думаю, я смотрел на него, как на пятилетнего ребенка, который утверждает, что Дед Мороз существует. Федя рассмеялся и похлопал меня по плечу:

— Если когда-нибудь еще свидимся, лет через десять, поговорим, Сэм.

— Я не могу это развидеть. Даже сиськи той рыженькой не помогают, — заныл Ройс, прервав нас.

— Засунь между них свой член, страдалец. Она не против, кажется, — смеялся Миша, раздевая глазами рыжую, кудрявую девушку с внушительной грудью, которая разливала напитки.

Музыка становилась веселее и громче, девушки кружились вокруг костра быстрее и активнее. Мужчины с каждой выпитой кружкой становились пьянее. Кто-то уже успел подраться.

— За здоровье, мужики! — сказал отец Феди, поднимая кружку, и остальные последовали его примеру.

Время шло незаметно за алкоголем и беседами. Стало немного прохладнее, когда я отошел от стола к деревьям и закурил. Еще в школе мы с пацанами договорились, что когда выпиваем с посторонними людьми, кто-то должен оставаться более или менее трезвым. Мало ли что. Сегодня такая честь выпала мне.

— Расслабься. Медовуха у них огонь, выпей. Люди вроде нормальные. Конфликтов не намечается, — протянул мне наполненную кружку Костян.

— Конфликты конфликтами, а эти три тела еще нужно дотащить до домика, — я кивнул на брата и близнецов. — Окажи услугу, не будь четвертым.

— Меня тащить не тебе, а вон той подружке невесты Феди, — он указал на танцующую для вида девушку с черными волосами, которая не спускала с него глаз. — Девчонки тут и правда красивые.

Косте на глаза попалась другая подружка невесты с достаточно нестандартными чертами лица, которая весь вечер пила наравне с мужчинами и приставала к Мишке.

— Большинство, — добавил он.

Мы разговаривали, а я бесцельно бродил взглядом по поляне. Есть симпатичные девочки. Есть очень симпатичные. Есть парочка тех, кто уже намекал мне на продолжение танцев, но в кровати. Не сегодня. Настроение не то. Хочется побыть с друзьями, пообщаться с людьми. А потанцевать в постели я могу и в городе. Да и музыка не стихала уже часов пять. Заснуть бы в тишине.

Я остановил взгляд на танцующей босиком, смеющейся девушке невысокого роста. Она повторяла движения за другими и при каждом взмахе руки смеялась. Девушки опустились на колени, а следом начали медленно подниматься с вытянутыми вверх руками, делая плавные движения под музыку. Она повторила движения. Немного отставала, но быстро схватывала. Юбка ее платья рассыпалась по земле и медленно собиралась обратно по мере того, как она вставала. Плавные движения ее рук и тела были подобны пробиванию цветка сквозь землю. Она поднялась на ноги и закружилась, смеясь еще громче. Я видел ее широкую, красивую улыбку, когда свет от гирлянд попадал ей на лицо. Девушки закружили хоровод, и когда малышка оказалась по другую сторону костра, я смог рассмотреть ее лучше. Она была юной, моложе остальных, но чертовски красивой.

В груди что-то сжалось, когда она рассмеялась в очередной раз. Щеки порозовели, а глаза блестели. В ней было столько жизни, столько красоты, сколько я никогда еще не встречал.

Чем дольше я наблюдал за ней, тем сильнее сжималось внутри. Ощущение странное. Не понимаю.

— Кружка с пивом вызывает Сэма, — пихнул меня Костя, который, кажется, все это время мне что-то рассказывал.

Я перевел на него взгляд и только тогда понял, как сильно стучало сердце. Может, я все-таки пьянее, чем думал.

— Куда ты пялишься-то? Ты хоть слушал, что я сказал? — друг попытался найти объект моего внимания, всовывая кружку мне в руки.

— Та девчонка скоро сожрет Мишу, надо его спать отвести, — быстро сказал я и направился к столу. — Отведу его в дом и вернусь.

Ройс кивнул, лапая новую подружку.

Я закинул одну руку Миши на плечо и потащил в сторону дома Феди. По пути послушал пьяный бред, довел до кровати и заставил уснуть. Именно заставил. Если честно, Миша мог бы еще посидеть, но мне нужно было оттуда уйти. Слишком жарко. Слишком шумно, и с организмом что-то. Только на подходе к дому сердце перестало стучать так, будто через него заряд тока пропустили.

Я вышел на крыльцо дома и присел на ступеньки. Ночь была теплой, но не душной. Луна светила, казалось, ярче, чем обычно. За деревянным забором прошли две девушки, и я присмотрелся. Нет, не она…

Стоп. Кто она? Та девушка с красивой улыбкой? С чего бы именно ей тут проходить? Я фыркнул в ночную темноту и двинулся в сторону праздника.

Вокруг брата кружилась девица. Макс целовался с… С той, которая приставала к Мише. Ну, за всем не уследишь. Наутро Максик будет в восторге от красоты и запаха своей спутницы. Костя увидел меня и дал знак, что уходит со своей подругой. Я кивнул, облокотился на пустую бочку из-под вина и присмотрелся к танцующим девушкам, но не нашел среди них маленькую, жизнерадостную, подобную цветку девочку с заразительным смехом. Где она?

Нет. Она мне не нужна. И нет, я не хочу ее к себе в кровать — слишком юная. Просто хотел еще раз посмотреть, как она танцует, и послушать полный жизни смех, который пробивался сквозь музыку и разговоры. Но ее нет. Ушла.

«А может, и не одна!» — издевательски прохрипел внутренний голос.

И что? Мне какое дело? Она незнакомка. Плевать.

Праздник подходил к концу. Я помог убрать бочки, потушить костер, проводил Ройса и Макса с подругами до их домов и, наконец, добрался до своей кровати. Настроение по какой-то причине испортилось, и хотелось просто уснуть. Но сон не шел.

«Может, кто-то целует те губы, которые так красиво растягиваются в улыбке, прямо сейчас?»

Мне. Нет. Никакого. Дела.

«Может, кто-то заставил тот смех превратиться в стоны?»

Мне. Нет. Дела!

«Может, чьи-то руки держат ее запястья?»

Мать вашу!

Я вскочил, включил холодный душ и встал под него. Неприятное ощущение в груди затихло, а мысли успокоились. Достаточно. Это просто красивая девочка. Таких миллионы. Через пару дней меня здесь уже не будет, а она останется. Я вернусь домой и продолжу трахать девушек, а потом прощаться с ними. Мне действительно нет никакого дела до незнакомой девчонки. Возможно, я вообще ее больше не увижу. Ну и плевать. Я вернулся в постель и через какое-то время уснул.

Наутро голова болела так, будто все имеющееся вино на вчерашнем празднике влил в себя я, а не близнецы с братом. Я отделял рассол от огурцов, Федя делился планами на будущее, когда входная дверь распахнулась, и вошли счастливый, хоть и слегка помятый, Макс и Ройс с видом мученика. Странно. У Ройса подруга была точно получше, чем у Максима. Я ожидал другого настроения у обоих.

— Доброе утро, — Макс с довольной рожей открыл бутылку газировки и залпом отпил половину. — Нужно сделать поездки сюда традицией на каждый сентябрь!

— Я думал, у Ройса настроение получше твоего будет, — разделяя мои мысли, Федя скептически осмотрел парней.

— Естественно, оно было бы лучше, если бы мне этот засранец не подложил вместо Золотой Рыбки селедку! — Ройс метнул на Макса убийственный взгляд.

Макс виновато опустил глаза, но, если судить по его плечам, которые дергались, сдерживая смех, вины он явно не чувствовал.

— А Золотая Рыбка куда делась? — уже зная ответ, поинтересовался я.

— Себе забрал! Козел долбаный! — Макс залился смехом.

Ройс начал кидаться в него фруктами, а тот даже не пытался увернуться.

— Просто я вовремя включил фонарик на телефоне и обнаружил ее личико, — айкая от ударов фруктами, объяснил Максим. — Ладно, ладно. Буду должен. Хватит!

— Теперь испуг к бабке выливать поедем, — простонал брат, оставляя фрукты в покое.

— Ты вида, надеюсь, не подал? Девочка может обидеться.

— Я предпочел выйти в окно и, кажется, потерял часы, — он посмотрел на меня. — Но туда я не вернусь!

Я устало вздохнул.

— Мы с Костей должны встретиться у магазинчика, купим продуктов. Если не забуду, зайду к ней.

Деревня была большой. В ней кипела жизнь, все друг друга знали. У каждого какие-то заботы и свои истории. Пока я добирался до небольшого старого магазинчика, успел стать свидетелем ссоры между супругами из-за ревности, погони бабульки за дедом с бутылкой, полагаю, водки и урока «как зарубить курицу» от отца для сына. Возможно, мне показалось, но люди выглядели счастливее, чем те, кого я встречал на улицах города.

— … И два белых хлеба, — дочитал список покупок Костя.

Мы решили, что пока гостим у Феди с его отцом, будем покупать продукты. Те противились, но после нескольких аргументов от Костяна, кажется, смирились. В магазине было только то, что люди не могут вырастить или приготовить сами. В основном — полки с макаронами, мукой, крупами, сладости для детей и бытовая химия. Остального — понемногу.

— Ох, какими судьбами такие женихи-то к нам пожаловали? — кокетничала с нами продавщица в синем фартучке лет тридцати. — Глядишь, полдеревни девчонок вслед за вами поедут.

— У нас места на всех хватит, — улыбнулся ей друг, пребывая в хорошем настроении.

Мы вышли из магазина. Я отправил Костю домой и пошел на поиски часов к дому, в котором жила та «красавица». На удивление, дом я нашел быстро. Федя хорошо объясняет. Правда, ориентиры у него оригинальные: камень, как две сиськи; неровный забор красного цвета, напоминающий пальцы его соседки в вишневом варенье; а низкий столб, заросший снизу травой и окрашенный коричневым, он сравнил с тем, что я даже представлять не хочу.

Мне не пришлось входить в зеленый деревянный дом с шиферной крышей и тем более вести беседу ни с кем из его жителей. Часы Ройс сорвал, когда перелезал через забор, а не во время ночи, которую он запомнит на всю жизнь. Они поблескивали в помятой клумбе недалеко от деревянной приоткрытой калитки.

Он что, перелезал через забор, когда в паре метров можно выйти через распахнутую калитку?

Я запихнул часы в карман спортивных легких штанов и развернулся, чтобы удалиться подальше от дома любви, как вдруг меня что-то чуть не сбило с ног.

Свинья? Только я сообразил, что удивляться здесь нечему, как из-за поворота выбежало стадо гусей, расправив крылья и громко гогоча. Где-то заорал кот, и залаяла собака. Я решил отойти в сторонку, пока этот парад не закончится.

— Лови! — раздался девчачий голос, и на меня выпрыгнула курица откуда-то сверху.

Я не успел среагировать, и она принялась носиться по помятой клумбе, пытаясь перелететь через забор. Калитка открыта.

Какое бы имя ни дали этой курице, явно промахнулись. Вадимкой звать ее надо.

— Лови же! Чего стоишь! — я опомнился, быстро поднял бьющуюся о забор курицу на руки и обернулся на хозяйку животного.

Моментально желудок сжался, а в горле застрял ком. Это она. Девушка с праздника костра, виновница моей почти бессонной ночи. При свете дня я смог отличить цвет ее волос: русые с золотистым отливом на солнце. Она была еще меньше, чем мне вчера показалось. Девушка, запыхавшись, подошла ближе и облокотилась на забор.

— Молодец, — выдохнула девушка и подняла на меня глаза.

Твою мать.

Она была юна, как я и предполагал. Чистое, красивое лицо, пухлые розовые губы, светлая кожа. Хрупкая фигура с эффектными округлостями во всех нужных местах, как я вчера успел заметить. В жизни не видел никого красивее. В жизни не слышал звука приятнее, чем ее голос.

— Я за ней уже час бегаю. Думала, никогда не поймаю, — попыталась посмеяться малышка с красивыми глазами.

Она задержала взгляд на курице в моих руках, а после вернула его на меня. Чувство, похожее на сильное волнение, накатило еще раз. Я не мог оторвать от нее взгляд.

— Спасибо, — наконец, отдышавшись, она улыбнулась.

Улыбнулась. С организмом что-то начало происходить. Я молча развернулся и пошел в противоположную сторону от нее и дома.

— Эй! Куда это ты пошел? — услышал я за спиной.

«Беги, Артем! Уходи подальше. Происходит что-то ненормальное. Так не должно быть», — подсказывал мне здравый смысл.

— Эй, куда пошел, спрашиваю? Верни курицу!

Я остановился. Идиот. Действительно, куда я иду с ее курицей? Почему я вообще ухожу молча? Хренов олень.

Я повернулся к ней. Странное чувство никуда не делось, но я решил его игнорировать. Она догнала меня и уставилась, как на инопланетянина.

— Не выспался, извини, — я протянул ей птицу, но она не спешила ее забрать.

Еще немного изучив меня взглядом, она сомкнула губы и потопталась на месте.

— Ладно, после праздника люди и не так себя ведут. Если больше не собираешься сбегать с ней, то моя благодарность остается в силе. Спасибо.

Она расслабилась и улыбнулась.

— Не за что. Ты ее заберешь? — выпалил я, как робот.

— Да. Да, конечно, — она неуверенно протянула руки, занервничав.

— Все в порядке? — я заглянул ей в лицо.

— Да… Просто я уже два раза ее ловила, но она клюется, и я отпускала. Тебя тоже сейчас клюет, если что, — неловко объяснила девушка.

Я посмотрел на свои руки. Курица пыталась отгрызть кусок кожи с пальца. Не заметил. Кожа была грубой из-за боев. Да и ситуация отвлекала, я уже молчу про реакцию своего организма.

— Давай донесу? — предложил я.

— Я бы, конечно, отказалась из вежливости, но если действительно не торопишься, то давай! Не хочу опять по всей деревне бегать, — она махнула рукой, подавая знак идти за ней, и я пошел.

— Как так получилось? — вышло уже более человечно.

— Меня соседка попросила загнать ее куриц обратно к определенному времени и приглядывать за ними. Когда загоняла, одну не увидела, и она убежала, — рассказала девушка с виноватой улыбкой.

— А остальные животные?

— Ой, а они разбежались, когда я гонялась за этой, — она ткнула в курицу пальцем. — Пока пыталась ее догнать, раскрыла все калитки.

— Их тоже надо поймать, выходит? — немного успокоившись, я посмотрел на нее.

Она ответила мне прищуренным взглядом.

— Зачем? — развеселилась Дюймовочка. — Меня просили присмотреть только за курочками.

Она улыбнулась уже широкой улыбкой и хихикнула. Красивая. Сердце, немного затихшее, начало биться о грудную клетку с новой силой. Может, я просто умираю?

— Логично, — я наконец-то смог выдавить что-то наподобие ухмылки.

Наверное. Потому что, глядя на меня, красавица развеселилась еще больше.

— А ты не местный? — решила спросить девушка, поворачивая на другую улицу.

— Нет. Вы тут все друг друга знаете. Был бы местным, думаю, уже давно познакомились.

И только тогда, когда я это озвучил, понял, что она не похожа на местных девушек. Надо сказать, что она вообще не похожа ни на кого, кого я знаю. Через секунду она подтвердила мои мысли.

— Нет, это вряд ли. Бабуля только пару лет назад купила здесь дачу, а теперь решила продать. Вот, наслаждаюсь атмосферой пока есть время.

Мы подошли к курятнику, если судить по звукам. Она его аккуратно открыла и махнула рукой:

— Запускай.

Я выпустил курицу к ее семье и только сейчас поймал себя на том, что всю дорогу непрерывно смотрел на девушку. Меня пронзило острое желание срочно узнать ее имя. Я хочу знать имя!

— Вот, возьми, — она протянула мне пакетик с банками, который достала из-за соседнего забора. — Это квас, бабуля сама делает. Вся деревня у нее покупает. Спасибо еще раз за помощь.

— Как тебя зовут, цветочек? — я никогда не забуду ее танцующий образ.

— Алианочка, можно Лия, — посмеиваясь, представилась она.

Несмотря на то что у меня было стойкое ощущение, что всю дорогу она смеялась именно над моим лицом, разбираться с этим я сейчас не хотел.

Она протянула руку:

— Как твое имя?

— Артем, можно Сэм, — я принял ее руку и немного сжал.

Черт. Ее рука ощущалась такой же хрупкой и нежной, как и она сама. От прикосновения по телу побежали мурашки.

Что. За. Хрень. Такая?

— А почему можно Сэм, а не Тема? — в ее глазах мелькнул интерес, и она убрала руку.

«Верни», — пронеслась мимолетную мысль.

Успокойся, идиот. Она и так смеется над тобой, хочешь, чтобы вообще убегать начала?

— Можно и Тема, — я приложил все усилия, чтобы расслабиться и улыбнуться.

Она щурилась от солнца, а ее кожа светилась. Как мне успокоиться, когда она вот такая.

— Можно Артем Викторович Семинский, как тебе больше нравится, — попытался пошутить.

Очень смешно.

Ее брови поползли вверх, и губы приоткрылись.

— Семинский? — недоверчиво переспросила Лия.

Алиана. Красивое имя. Я кивнул в ответ.

На ее лице сменилось несколько эмоций, будто она выбирала и остановила свой выбор на удивлении, если я правильно понял. Надеюсь, у нее нет какой-нибудь сестры, которая считает, что я ее бросил после секса. Внутри на смену всем предыдущим ощущениям пришло беспокойство. По какой-то причине мне совсем не хотелось, чтобы эта девочка считала меня мудаком.

— Надо же! — она расхохоталась.

Я выдохнул, и беспокойство, атаковавшее меня пару секунд назад, исчезло. Алло, сердце, ты там справляешься с таким количеством эмоций?

— Мне нужно было растерять весь скот бабы Любы, чтобы мы встретились.

Я пытался понять, о чем она говорит, но при виде ее губ и звуке ее смеха все путалось к чертовой матери. Все, на что меня хватило, — это вопросительно поднять бровь.

— Что ж, дубль два, — она снова протянула руку. — Алиана Александровна Бергер. Рада знакомству сквозь года, друг семьи.

Она улыбнулась искренней, спокойной улыбкой, и я…

Стоп. ЧТО? БЕРГЕР? Я моментально протрезвел от всех предыдущих чувств. Охренеть.

— Ты дочь Риты и Саши?

— А ты сообразительный, сын дяди Вити, — все еще веселясь, подшутила она. — Что тут скажешь, днем раньше, днем позже.

— Не понял?

Я переваривал информацию явно медленнее, чем дочь людей, которых считал семьей.

— Дядя Витя приедет забрать меня завтра. Сказал, что сын тоже в какой-то деревне и мы за ним заедем. Дела появились, — она принялась мыть ручки водой из шланга. — А ты, оказывается, здесь.

«Артем, возьми себя в руки!»

— То есть мы, будучи членами практически одной семьи, знакомимся вот так, посреди деревни, в которой даже не живем, случайным образом? — я рассмеялся.

Она повернулась ко мне и восхищенно закивала:

— Бывает же.

Я посмотрел на нее внимательнее. Цвет глаз и волос — как у дяди Саши. Есть знакомые черты от Риты. Да, она их дочь.

Мы немного поговорили и распрощались. По пути в дом все эмоции и чувства, которые я с таким трудом успокоил, обрушились с новой силой. Я закурил и постарался разложить все по полочкам в голове.

Не знаю, понимал ли я тогда, что влюбился в эту девочку с первой же секунды. Но знаю, что с каждым последующим днем эта влюбленность росла. Знаю, что теперь до смерти в моем сердце не будет ни для кого места, кроме одной. А еще знаю то, что, в конце концов, эта любовь либо сделает меня самым счастливым мужчиной в мире, либо убьет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. АЛИАНА

НАШИ ДНИ

— Что это за ресторан такой? — я уложила фруктовую корзину в салон. — Сырной тарелки у них нет. Закончилась, знаете ли. Ты где-нибудь такое видел?

— Нужно было стащить ее с соседнего стола, — Сэм открыл переднюю дверь машины, приглашая сесть. — Не вздумай. Я пошутил, — он наклонился и пристегнул меня, угрожающе грозя пальцем.

Мы приехали домой. Сэм дотащил все пакеты в мастерскую, которая находилась через стенку от моей комнаты. Я принялась разбирать ткани, пока он спустился на кухню за холодным чаем для нас. Столько всего набрал: шелк в голубом, белом и черном цветах, несколько оттенков розового муслина, вельвет и кашемир в коричневых и бежевых тонах, бархат, плюш, велюр и шифон. Ткани были разными, но отчего-то хорошо знакомыми. Я почувствовала, как моих губ коснулась непроизвольная улыбка.

День выдался теплым, как и обещали. Солнце светило даже ярче, чем в остальные дни лета. Несмотря на всю мою любовь к тучкам, солнечные дни были прекрасны и поднимали настроение не хуже, чем дождь. А возможно, все зависит от людей, с которыми проходили эти дни.

Разглядывая ткани, я заметила в окне движение. Антон — наш водитель, пил кофе и беседовал по телефону. Я отложила ткани и понеслась вниз, прихватив фруктовую корзину. Мы с Артемом набрали всего, что можно: яблоки, бананы, инжир, нектарины. Взяли две дыни и манго с целью добавить экзотики. Как же я любила это чувство предвкушения реакции человека от сюрприза!

Я выбежала на широкую террасу дома и поймала взгляд Антона. Помахала ему и показала жестом, что я подожду, пока он договорит. Он закончил разговор и направился ко мне.

— Сюрприз! — я подняла корзину со стула и протянула ему. — Угости жену и деток.

— В честь чего? — у водителя на лице появилась удивленная улыбка.

— Просто так. Смотри, какой день, — я взмахнула руками. — Ты недостаточно широко улыбаешься, надо шире!

Антон рассмеялся и поблагодарил, рассматривая содержимое.

— Дети будут в восторге. Дочка очень любит манго, но мы редко его покупаем, — с искренней радостью рассказал Антон.

Мы болтали о машине и запчастях, цены которых уже несколько ночей тревожат Антона, когда я заметила Сэма, который наблюдал за нами с террасы.

— Артем ждет явно не меня, Алиана. Беги же!

Он направился к машине, а я побежала на террасу.

Мы уселись на садовый диванчик и расставили чай, печенье и сыр с подноса.

— Пакеты разобрала? — поинтересовался Сэм.

— Ага, у тебя хороший вкус, — похвалила его я, закидывая в рот кусочек сыра.

— Уже есть мысли, что с ними делать?

— Ни одной. Но, думаю, к твоему дню рождения уже сделаю, — улыбнулась я, но моя улыбка, скорее всего, тут же стала виноватой. — Ты, как всегда, отмечать не будешь, верно?

Сэм медленно отпил чая, оттягивая ответ.

— Как всегда, верно.

— Сэм… — начала я, но он меня перебил.

— Нет, Лия. Мы уже говорили об этом. Не вижу ничего хорошего в этом дне. Тех, кто видят в этом праздник, не пытались продать! — явно не желая столько сказать, выпалил друг.

Я поджала губы и опустила глаза. Через мгновение ощутила на щеке прикосновение его пальцев.

— Цветочек, не надо грустить. Со мной все в порядке, просто этот день не приносит мне столько радости, сколько должен. Ничего страшного, — он приподнял мой подбородок и устало улыбнулся.

— Прости. Просто я не понимаю, почему ты позволяешь той женщине дальше приносить какой-либо негатив в твою жизнь. Почему бы тебе не забыть? Почему бы просто не простить и отпустить, как говорится?

Я вот уже пять лет готова вырвать матери Сэма все волоски с ее головы до единого! Чем он это заслужил? Чем вообще люди могут заслужить предательство, будучи еще младенцами? Отвратительно.

Пару раз я порывалась узнать хоть что-то о ней. Хоть какую-нибудь информацию, но останавливалась. В конце концов, какая причина оправдывает ее поступок? Никакая. Нет ни одной, долбаной, причины, чтобы оправдать ее. Не понимаю, чем были вызваны те порывы, ведь я всегда думала, что эта женщина недостойна даже взгляда. Но ненавидеть ее не могу, в отличие от Артема. Если бы не она, не было бы его.

— Потому что, принцесса, не могу и не хочу. Не хочу отпускать или забывать. Тем более не хочу прощать. Хочу всегда помнить об этом, особенно на случай, если она когда-нибудь появится. Хочу, чтобы во мне оставалось все презрение, осуждение и вся ненависть к ней. А как раз тебе, Лия, стоит выбросить ее из головы. Насовсем. Я знаю, что ты никогда не встанешь на сторону той, кто обеспечила мне такую нелюбовь к празднику, который многие другие ждут весь год с нетерпением. Я знаю, что на ее сторону никогда не встанет ни один из моих близких людей. И мне этого достаточно. С ненавистью к ней я справлюсь, а вот если кто-то из семьи подумает оправдать ее, то нет.

Сэм проговорил это как заученный текст, и у меня сжалось сердце. Я кивнула, и мы сменили тему.

Еще с первого года нашего знакомства мне стало понятно, что у него есть страх — страх, что его мать вернется. И он боится не ее возвращения, а того, что кто-то из его родных людей ее примет. Но это напрасно: никто из семьи не сделает подобное и тем самым не предаст его. Я… уверена.

«Почему так неуверенно, обманщица?» — хихикнул чужой голос.

— Тебе принести еще? — посмеиваясь, спросил Артем, указывая на сырную тарелку.

— О, ДА!

— Ты скоро станешь куском сыра, цветочек.

— Ну, во-первых, спасибо, что сыра, а не чего-то другого. Во-вторых, не оригинально. Милена успела быстрее, — съязвила я и протянула ему пустую тарелку.

Сэм, улыбаясь и качая головой, принял ее и направился в сторону дома.

Я встала, размяла шею и ноги. Скинула босоножки и потопталась по газону. Больше всего я любила лето за его закаты, за теплый проливной дождь, за дни, проведенные на природе, и за это — за хождение босиком по траве. Я всегда умела находить что-то хорошее в мелочах.

Я потянулась и подставила лицо солнечным лучам. Меня прервал звонок, раздавшийся с телефона Семинского. Я подняла телефон с дивана. Ройс. Сэма не было видно на горизонте, и я коснулась зеленой кнопки.

— Оставь шутки про то, что перезвонишь, когда Сэм выйдет из душа. Если хочешь просто поболтать, то я к твоим услугам, — веселилась я.

— Боюсь, что поболтаем мы в другой раз, красота. А Сэм должен подъехать к залу. Здесь, мягко говоря, полная задница, — в своей манере сказал Ройс.

— Что-то серьезное? — я разволновалась.

Понимаю, они мальчишки. Без проблем никуда, но все равно волнуюсь.

— Не то чтобы, но ему лучше приехать. Так что, как только он выйдет из душа, скажи, пусть тащит свою задницу сюда.

Никогда не упустит возможности для своих подшучиваний. Жук.

— Целую, обнимаю, Ли. Только не в те места, куда целовал Сэм.

Ройс высказался и отключился, не дав мне возможности ответить.

— Вот кобель, — себе под нос поругалась я.

— Кто? — я обернулась.

Как он, при своем росте, весе и размерах, умудряется быть таким тихим время от времени? Иногда даже поражает.

— Ройс. Он звонил, сказал, что тебе нужно приехать в зал. Что-то случилось.

Сэм устало выдохнул и поставил тарелку с сыром на столик.

— С тобой поехать? — я ободряюще коснулась его локтя. — Могу кого-нибудь побить, если нужно.

Сэм расслабился и улыбнулся. Отлично. Я рада, что всегда могу его взбодрить.

— Нет, тебе туда точно не надо. Я постараюсь быстро.

Я открыла рот, чтобы сообщить, что у меня все равно на вечер планы, но была прервана еще одним звонком. Миша.

Артем ответил, и через пару секунд его настроение стало раздраженным. Он приобнял меня и показал, что будет на связи. Я помахала пальцами руки, показав, чтобы он улыбнулся, и села обратно на диван.

Через пару часов заедет Илья, надо бы начать собираться.

Я завивала себе волосы плойкой под музыку, доносящуюся из компактной колонки. На встречу я решила надеть коричневое длинное платье на бретелях, сидящее по фигуре, а сверху накинуть прозрачную сетчатую кофту.

— Куда это ты такая? — мама заглянула в мою гардеробную комнату, рассматривая с ног до головы. — Платье очень облегающее, родная.

— Не нравится?

— Конечно, нравится! — взмахнула мама руками, будто я спросила глупость.

Мать у меня крутая. Та самая, которая прикрывает, когда опаздываешь домой. Которая и от простуды вылечит, и чего-нибудь покрепче нальет, если твое сердце будет разбито.

— Идете гулять с Артемом? Не нагулялись, что ли?

— Нет. Он уехал. А я иду на другую встречу, — протянула я последнее с целью заинтриговать.

Мама присела на софу, закинула ногу на ногу и сложила руки, не сводя с меня глаз.

— У меня… — я постучала ладошками по косметическому столику, изображая барабанную дробь, — свидание.

— О, боже мой! Правда? — мама подскочила. — Наконец-то! Кто он? Красивый? Хороший? Мы знакомы? — чуть ли не прыгая от радости, расспрашивала она.

— Кажется, хороший. Я вас познакомлю, если что-то будет складываться. А пока что — это просто прогулка, — мама принялась хлопать в ладоши, чему я умилилась. — Внуки не намечаются, сохраняй спокойствие.

— Слава звездам, что хотя бы жених наметился!

До жениха, конечно, далеко, но я не стала портить ее настрой.

Я рассказала про Илью то немногое, что знала, пока обувалась в кроссовки в цвет кофточки.

— Алиана, за тобой приехал мальчик. У тебя свидание? — с нетерпением проговорила Мария, оставаясь в дверях.

— Да, Мария! Моя дочь идет на свидание. Я дожила! — продолжала радоваться мама.

— Ма, ты утрируешь, — я рассмеялась и подхватила сумку. — Не скучайте. Во сколько буду — не знаю. Уложи папу спать пораньше. На всякий случай.

— Конечно, конечно. Если не уснет, по голове чем-нибудь тресну. Не переживай. Если что, веди жениха в свою комнату через кухонную дверь, — разговаривали мы, пока спускались на первый этаж.

— Мама! Рано!

Я поцеловала ее в щеку, подмигнула Марии и вышла из дома.

Илья ждал меня у автомобиля марки «Порше» цвета металлик. Он надел светлые джинсы и темно-синюю кофту с V-образным вырезом. Симпатичный парень. Заметив меня, он выпрямился и, быстро оглядев, улыбнулся.

— Рад тебя видеть, Лия. Очень красивое платье, — сделал он дежурный комплимент, но глаза поблескивали.

Еще бы: мама права, платье очень облегающее.

— И я рада, Илюш. Какие у нас планы?

— Если ты не хочешь в какое-нибудь конкретное место, могу предложить для начала взять кофе, — он галантно открыл для меня дверь машины.

Мы поехали в кофейню возле университета, в котором через пару дней начнутся наши с ним студенческие будни, взяли кофе и отправились в парк.

Оказывается, сегодня проходила кондитерская ярмарка. Жаль, не сырная, но тоже пойдет.

Илья рассказывал о своих друзьях, семье, учебе. В целом, у меня складывалось хорошее впечатление.

— Я думала, уже никто не натирает доску мылом, — через смех выдавила я. — Отчаянный у тебя друг!

— Серьезно! Мало того, его потом препод поймал. Он после этого два месяца один и тот же конспект переписывал и носил ему каждый день, — он подал мне руку, чтобы я запрыгнула на бордюр. — Хочешь вату?

— Давай, — улыбнулась я, и мы дошли по бордюру до палатки с ватой и попкорном.

— Дайте две в форме сердца, — сказал продавщице Илья, и я чуть не подавилась слюной.

Ладно, спишем на волнение этот мегаромантичный бордюр за ручку и вату сердечком. В остальном он неплохой.

Илья передал мне вату, и я сразу отщипнула большой кусок, чтобы перестала мерещиться розовая задница. Но не успел он растаять на языке, как Илюха решил покормить меня своей. Еще одно действие в коробочку «Романтических соплей от волнения (надеюсь)».

Мы прошлись вдоль палаток с игрушками, и присели на лавочку у фонтана.

— Ли? — позвал он.

Я подняла взгляд. Он мягко улыбался и пару раз то открывал рот, то закрывал, явно подбирая слова.

— Просто скажи как есть, — я подняла бровь и ободрительно пихнула его локтем.

— Ты мне нравишься, — выпалил он.

— Я знаю, — пожав плечами, принялась дальше общипывать вату с палочки.

Он смотрел на меня напряженным взглядом, не понимая, как оценивать мою реакцию. Я расхохоталась, и он немного расслабился.

— И где же я мог так спалиться? — облегченно улыбнулся Илья.

— Хм. Даже не знаю. Может, когда целый семестр каждый день предлагал подвезти меня до дома? Или когда на День всех влюбленных написал анонимную валентинку от руки, а на следующем же перерыве жаловался на объем конспектов и показывал мне их с тем же почерком? Или…

— Я понял, понял, — рассмеялся мой спутник и закивал. — Мне казалось, что ты не замечаешь. Дурак.

Конечно же, я замечала. Девушки часто замечают, если кому-то симпатичны. Но не давала ему никаких намеков. Игнорировала в основном. За всю жизнь я ни разу ни с кем не встречалась, не ходила на свидания. Два раза попробовала поцеловаться, но не смогла. Не могу. Почти все мужчины мне омерзительны физически. Нормально мое тело реагирует только на прикосновения мужчин из семьи, и недавно спокойно отреагировало на Илью, когда тот «невзначай» коснулся руки. Поэтому я здесь. Только поэтому. Не сказать, что Илья мне слишком интересен или симпатичен как мужчина. Нет. Мое тело его не отталкивает, и этого мне достаточно. Хочу дать себе шанс жить дальше, в конце концов. Стерпится — слюбится, как известно.

Илья, как он думает, незаметно протянул руку на скамью за моей спиной и кому-то кивнул.

— Там ребята с универа, — он еще раз кивнул в сторону группы парней.

— Можем подойти, если хочешь. Или подойди сам, все нормально, — оповестила я Илюшу.

— Не, обойдутся. Я занят, — он улыбнулся шире. — На завтра есть планы?

— Днем с Милей за покупками, а вечером идем на бой.

— Что за бой? — нахмурился Илья.

— Тот, что проходит каждую вторую и четвертую пятницу. Слышал?

— Конечно! — Илья воодушевился. — Туда трудно попасть. Говорят, есть на что посмотреть.

— Врут. Кроме крови и сломанных носов, смотреть не на что, — понимающе улыбнулась я. — Но если тебе этого будет достаточно, приглашаю.

— Я с удовольствием. Заеду за тобой и Миленой?

— Заезжай.

Я попыталась дотянуться до мусорного ведра, чтобы выкинуть палку от ваты, но Илья забрал ее и вместе со своей кинул в сторону мусорного бака.

— Попал, — я наигранно поаплодировала.

— Я попал, когда ты поступила в университет, Лия, — его глаза блеснули, и он, не дожидаясь ответа, встал и подал мне руку. — Пойдем к машине, ты замерзла.

Мы шли в сторону парковки, разглядывая угощения от кондитеров. Вот бы сейчас чеддер с гречишным медом.

— Хочешь что-нибудь? — кивнул на одну из витрин Илья.

— Нет, я к сладкому равнодушна. Вот мама с Милей тут бы все смели.

— Понял.

Его рука скользнула по моей. Ничего не чувствую.

— А как ты получила приглашения на бои? — он сомкнул свои пальцы вокруг моей ладони, и я не стала убирать руку.

В моем случае, ничего не чувствовать — это уже очень хорошо. Это победа.

— Я хожу туда с Семинским и Версалевым.

Многие знали нас и наших отцов, но мало кто знал, что они дружат. А то, что их взаимоотношения больше похожи на семейные, никто даже не догадывался.

— У нас отцы дружат много лет.

— Вот как. Я не знал, думал, просто вместе работают.

— Многие так думают.

— А ты с Ройсом и Сэмом? — мы завернули к стоянке, все еще держась за руки.

— Ну, они мне как братья. Мы хорошо общаемся.

Жаль, что их не было в моей жизни тогда.

— Здорово. У меня только двоюродные сестры. И то, видимся пару раз в год, — рассказывал Илья, открывая машину брелоком.

— Как их зовут? — поинтересовалась я, садясь на переднее сиденье.

— Виолетта и Анна. Анна, кстати, была одноклассницей Сэма и Ройса. Насколько я знаю, тоже ходит на бои время от времени, но так как мы почти не общаемся, как-то неудобно навязываться.

— Я не припомню таких. На бои ходила-то раз пять-шесть от силы. Может, завтра познакомимся, — я улыбнулась Илье, который, кажется, на меня засмотрелся. — Ты собираешься садиться или нет?

— Да, точно, — опомнился он. — Подождешь пять минут?

— Конечно, что-то забыл? — не поняла я.

— Нет, все на месте. Магнитола в твоем распоряжении, — он закрыл дверь и побежал обратно в парк.

Ну, подожду. Вечер неплохой. Время достаточно быстро прошло. Да и Илью знаю далеко не первый день. Его прикосновения не доставляют обычного дискомфорта. Может, стоит попробовать. Не могу же я всю жизнь шугаться всех мужчин вне моего дома.

Ровно через пять минут я увидела подходящего к машине Илью. Пунктуальный. В руках у него было несколько пакетов среднего размера. Он положил их на заднее сиденье и сел за руль.

— Что там? — я повернулась, пытаясь рассмотреть пакеты.

— Сладости маме и подружке.

Надо же. Я сказала это вскользь, а он запомнил. Ладно, это мило.

— Спасибо, — робко проговорила я.

Это действительно было неожиданно и приятно.

— Не за что, красавица. Покатаемся по городу?

— Поехали, — улыбнулась я, прибавила громкость музыке и откинулась на кресло.

Илья припарковал машину у ворот. По традиции вылез первый и открыл для меня дверь. Не успела я вылезти до конца, как ворота приоткрылись, и выглянула голова с рыжим пучком. Начинается.

— Илья, это моя мама. Мама, это Илья, — указала я им друг на друга. — Знакомьтесь.

Мама за долю секунды оказалась возле нас, не стесняясь, оценила Илью взглядом и расплылась в широкой улыбке.

— Добрый вечер, Маргарита? — начал Илья.

— Можно просто Рита. Илья, рада знакомству, — мама крепко пожала протянутую ей руку. — А я тут цветочки поливала, слышу, машина подъехала.

Цветочки поливала. Конечно. Наверняка уже больше часа караулила под забором.

— Очень хорошо, что вы вышли, Рита, — Илья быстро открыл дверь машины и достал купленные им пакеты. — Это для вас и Милены, — он протянул ей сладости. — Алиана рассказала, что вы любите сладкое, а мы были на ярмарке.

— Ого, как интересно, — мама заглянула в каждый пакетик. — Здорово! Благодарю. Может, зайдете на чай?

— Ма, уже поздно, — я коснулась ее руки и сжала. — Тем более, сегодня мы гуляли только первый раз! — прошипела я сквозь зубы, чтобы услышала только она.

— Я бы с удовольствием, Рита. Давайте загляну в следующий раз. Не будем смущать Лию, — он приобнял меня за плечи в успокаивающем жесте.

Спасибо.

— Хорошо. Значит, в следующий. Как время провели? — не унималась мама.

— Отлично, — Илья немного сильнее сжал плечо.

Ничего не чувствую. Хорошо.

— Погуляли, выпили кофе, покатались и поболтали.

— Замечательно. Я очень рада. Вы, Илья, у нас первооткрыватель. Я уже начала думать, что Алианка так и останется старой девой, — разговорилась мама.

— МАМА! — фыркнула я. — У тебя цветы засыхают, иди поливай!

— Ох, точно. Ухожу, не мешаю.

Где взять терпения на эту женщину?

— Жду на чай!

— Обязательно приду, — пообещал Илья, и мама, оглядываясь, скрылась за воротами дома.

Я громко выдохнула и повернулась к Илюшке.

— Не нервничай. Все мамы хотят одного и того же.

Я устало улыбнулась, а Илья еще раз сжал мое плечо.

— Ты часто носишь этот браслет, — он опустил взгляд на мой браслетик с пионом из белого золота. — Он что-то значит?

— Я всегда его ношу, — я сильнее протянула руку и закатала рукав кофты, давая лучше рассмотреть. — Просто напоминает о хорошем дне и очень мне нравится. Я его люблю.

Я действительно очень любила этот браслет. Притом что у меня множество ювелирных изделий в шкатулках, этот был для меня особенным. Я случайно нашла его на улице во время прогулки. В тот день я была такой счастливой. И решила оставить в память об этом.

— Он тебе идет. Очень красивый, — Илья провел пальцем по золотому цветку, нежно обхватив мое запястье. — И ты красивая, Лия.

Его лицо приблизилось к моему. Поцелуй?

Илья убрал прядь с моего лица и большим пальцем прикоснулся к скуле. Поцелуй, значит. Ладно, попробую. В крайнем случае убегу, наору на него, укушу… разберусь. Ну, была не была!

Он переместил палец к подбородку, наклонился сильнее и коснулся своими губами моих. Я робко ему ответила и попыталась прислушаться к внутренним ощущениям. Ничего. Илья немного сильнее прижал меня к себе и углубил поцелуй. Ничего. Через пару секунд он мягко отстранился и слегка улыбнулся.

— До завтра, первооткрыватель, — прошептала я и ущипнула его за бок.

Илья взвизгнул от неожиданности, и я рассмеялась.

— Ты, Лия, хоть и красивая, но хулиганка! — посмеиваясь и потирая бок, сообщил мне Илюха.

— Ничего страшного, — я улыбнулась и направилась к дому.

— Спасибо за вечер, красавица, — наблюдая за мной, прикрикнул он. — Завтра в восемь заеду.

Я послала ему воздушный поцелуй и скрылась за воротами.

Что ты чувствуешь, Алиана? Ни-че-го.

Пусть так. Это хорошо. На большее я уже не рассчитываю. Не отталкивает — и ладно.

Сэм, судя по всему, сегодня уже не приедет. Надеюсь, ничего серьезного в зале не случилось. Я отправила ему СМС, что я дома. Он ответил спящим смайликом. Я приняла душ и легла спать. Сон пришел быстро.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. СЭМ

Я не помню, как доехал до зала. Не помню, как поднимался на второй этаж, к кабинету. Я не помню, где взял эту телку, которую около часа трахаю на столе. Не помню, как расстегивал ширинку, как задирал ей юбку, доставал презерватив, как входил в нее. Даже не помню ее лица.

Всё, что помню, — лапы белобрысого мудака на ее нежных руках. То, как она показывала ему свой любимый браслет. То, как он ее целовал. ЦЕЛОВАЛ, МАТЬ ЕГО. Как он касался ее губ, и она ему отвечала. Как он ее обнимал и прижимал к себе. СУКА.

Блондинка, стоящая раком, издала сексуальный (по ее мнению) звук, и я постарался себя сдерживать, чтобы она не потеряла сознание. Пытался сосредоточиться хоть на чем-нибудь, но мысли все равно возвращались к той картине. Его руки на ней. Его губы на ее губах. ДЕРЬМО!

Внутри все горит. Меня тошнит. Сердце сжимается. Уколы ревности пронзают насквозь один за другим. Она ему улыбалась.

После того как я выслушал охренительную историю о ее первом опыте, меня чуть в психушку не забрали. Я пил, курил и бил всех и все. Я не мог принять, что чьи-то руки ее касались. Что кто-то с ней был. ГОД. Целый год я пытался найти этого ублюдка с той вечеринки и не нашел. Никто не понимал, о ком я спрашиваю. Даже сраный интернет не понимал, кого я ищу. Даже, сука, я не понимал. Ни имени, ни фото. Ничего. Как сквозь землю провалился. Но ему же лучше, если он больше никогда не появится рядом с ней.

А что делать с этим? Лия никого к себе не подпускала, кроме членов семьи. Тем более, никому не позволяла себя касаться. ПОЧЕМУ ОН? Откуда вообще взялся?

Осознание пришло в секунду, когда я, кажется, кончил. А может, и нет. Я не понял. Вот о ком говорил этот гребаный Илья со своим дружком. Тогда они уже договорились о встрече. А я с ним еще и разговаривал. Еще и считал, что он неплохой. ПЛОХОЙ. Ублюдок. Мне срочно нужно сломать ему руку. Обе руки. И ноги можно. И мордашку его смазливую заодно.

Но почему он, цветочек?

Я вышел из своей подруги, выкинул презерватив, натянул штаны и сел на кресло. Где долбаные сигареты?!

— Сэм, — промурлыкала незнакомая мне блондинка. — Может, мы…

— Ты кончила? — я перебил ее приторный голос.

— Д-да, — смотря на меня щенячьими глазами, в которых плескался восторг, ответила та.

— Тогда вали отсюда.

— Но, может, мы… — начала она снова.

— Я сказал: «Вали на хрен!» — крикнул я в момент, когда в кабинет зашел Ройс.

Он перевел взгляд с блондинки на меня, что-то сказал ей, и она тихо вышла.

— Эй, у тебя месячные, что ли? — Ройс улегся на черный диванчик справа от стола.

Ничего хорошего я ответить сейчас не смогу, поэтому решил проигнорировать.

— Сэм? — Он перестал копошиться и наблюдал за мной.

Не удостоив брата ответом, я встал и вышел из кабинета. Не хочу. Ничего не хочу. Я спустился и свернул в зал, проигнорировав Рому и Костю, которые тренировались на ринге. Картина, стоящая перед глазами, ни капли не померкла за последние три часа, и я нанес серию ударов по груше.

Я освободился и ехал к ней. Заехал в сырную лавку, чтобы набрать сыра и меда для нее.

Приехал, твою мать!

Я колотил грушу до боли в костяшках. Бил, бил и еще раз бил. Не знаю, сколько времени я издевался над бедным мешком, но опомнился, когда меня оттащили к стене. Я снял футболку и вытер лицо от пота. Ройс и Ромка смотрели на меня сверху вниз, все еще держа за руки.

— Пусти! — я выдернул свои руки. — Я вам не собака.

— Костяшкам полная задница, Артем, — поднял мою руку Ромка.

Да, разбил их. Сильно.

— До свадьбы заживет, — и я рассмеялся, хрен его знает, с чего, но смех шел откуда-то из легких и не прекращался.

Я почувствовал, как с головы начали стекать холодные струйки.

— На кой черт ты меня облил, придурок? — я затих и посмотрел на Ройса.

— Брат, — он аккуратно ко мне подошел. — Успокойся.

— Как скажешь, — я пощелкал пальцами в воздухе. — Готово.

— Слушай, если тебя что-то или кто-то волнует, пойди и разберись с этим, — после сказанных им слов в его глазах мелькнуло понимание.

Вот как. Брат понимает. Кто еще понимает? Впрочем, это неважно. Та, которая должна это понимать, не замечает ничего. А понимание остальных — бесполезно.

— Поехали домой. Надо отдохнуть.

— Я останусь, — поднялся я на ноги.

— Артем, — брат схватил меня за руку и покачал головой.

— Вадим, — я повторил его движение.

— Значит, я тоже останусь. Ты продолжай, — он указал на грушу. — Я в уголке посижу.

Ройс с Ромкой вышли к бару и вернулись с бутылкой. Ну и насрать, пусть сидят. Еще пару часов я избивал грушу (не помогло). Вернулся к пацанам, выпил с ними по рюмке. Мы легли спать в кабинете. Брат с другом уже видели десятый сон, а ко мне он так и не пришел. Всю ночь я прокручивал в голове все это дерьмо. Несколько раз спустился к груше, после оставил попытки успокоиться таким образом и бесцельно нахаживал круги по рингу.

Как день, который так хорошо начинался, мог так дерьмово закончиться? Сначала Костя с близнецами зацепились с дальнобойщиками, затеяли драку. Пришлось приехать. Потом очередь в сырной лавке. А потом это.

— Ты не ложился? — сонный Ройс уставился на меня с лестницы.

Я отрицательно покачал головой и спрыгнул с ринга.

— Поспи пару часов. Сегодня бои, — брат дошел до барной стойки и достал бутылку газировки.

— Некогда. Скоро парни подтянутся и привезут алкоголь, — я развернулся в сторону душевых. — Все нормально, Ройс. Не надо со мной нянчиться.

— Как скажешь, — брат поднял две руки вверх. — Мне тоже нужно в душ. Сегодня здесь будет жарко, — он похлопал по рингу и осушил бутылку.

Через час приехали близнецы, и проснулся Ромка, который, едва выйдя из душа, уже носился с планшетом по залу, командуя грузчиками.

— Это что? — я указал на железные прутья, которые грузчики крепили между собой, собирая круглую конструкцию.

— Мы решили, что нам нужны клетки для девчонок, — Ромка поиграл бровями. — Четыре штуки привезли, сверху еще неоновый свет установят.

— Кто — мы? — не воодушевился я, в отличие от друга.

— Мы с Ройсом, — в этот момент брат вышел в зал из раздевалок, и его глаза заблестели.

— А девчонкам просто так уже не танцуется? — я забрал у него планшет, открыл смету по алкоголю и принялся пересчитывать ящики.

— И как открыть эту штуку? — крикнул Ройс с другого конца зала, сидя внутри круглой клетки.

— А как ты ее закрыл? — прокричал встречный вопрос Ромка.

— Никак. Она захлопнулась, — брат пожал плечами. — В семь лет я страдал клаустрофобией. Побыстрее там, — торопил он грузчика, который ковырялся с задвижкой.

— Нет, не страдал, — я устало вздохнул.

— Страдал! Ты просто не знаешь, — не унимался он.

— Клаустрофобия не относится к клеткам, Вадим, — я отбросил планшет и поставил подпись за полученный товар.

Ройса высвободили из клетки, он подошел к барной стойке, схватил бутылку виски и принялся изучать этикетку.

— Главное, что девочкам будет удобно. Места достаточно, — подытожил он с видом профессора.

В течение дня подъехали три барменши и диджей. Следом подтянулся рефери. Для гостей зал открывается в половину восьмого. Для парней, участвующих в боях, помимо наших, раздевалка открывается в восемь — за двадцать минут до начала первого боя. Приходят — дерутся — уходят. На следующий день приезжают за деньгами. Нечего тут шляться посторонним.

Время за обычными делами прошло более или менее быстро, но мысли все равно возвращались к ней. К ним.

Что. Мне. Делать?

Имею ли я право быть против? Имею ли право как-либо выражать свое недовольство?

«Нет, не имеешь, баран», — ответил на мои вопросы внутренний голос.

Время близилось к восьми. Зал заполнялся гостями. Большинство прилипло к бару. Кто-то оставался на улице, общаясь в компаниях. Кто-то стоял в очереди, чтобы сделать ставку. Из колонок бахала музыка, девушки, которые пришли уже выпившие, залезали в клетки, явно оценив идею Ройса и Ромки. Через полчаса все будут пьяны, девушки начнут снимать майки и лифчики, у барменш не будет даже минуты, чтобы перевести дух. Все как обычно.

Я стоял на лестнице и осматривал присутствующих. Конечно, этим занимались вышибалы у входа, но мне не нужно, чтобы тут ошивался какой-нибудь боец со своими интересами. Как я и предполагал, девушки оголялись одна за другой, полупьяные мужчины атаковали несчастных барменш. На клетках неоновые лампы меняли цвета в такт музыки. Мне приветственно махала рукой светленькая девушка — Анна. Я махнул ей и жестом дал понять, что поговорим попозже. Она кивнула и показала палец вверх, обводя взглядом помещение.

Лия говорила, что придет, но она тут редко бывала. И когда она не приходила, я, сказать честно, был рад. Ей нечего делать в таких местах, как это. Но все равно всегда приглашал. Надеюсь, что и сегодня она предпочтет остаться дома.

«А вот и нет. Ты все равно хочешь ее увидеть».

Ты сегодня заткнешься в конце концов?

Стоило мне подумать о принцессе, как я заметил ее возле барной стойки в коротком облегающем темно-зеленом платье. В очень коротком и облегающем. Сердце застучало так же как стучало каждый раз при виде нее. Она разговаривала с Милей и барменшей, явно спасая последнюю от пьяных мужиков, требующих налить еще.

Не успел я разобраться, что все-таки думаю о нахождении здесь принцессы, как по ее талии скользнула рука, и через мгновение появилась морда белобрысого ублюдка. Твою мать. Каждая мышца в моем теле напряглась. Он притянул ее ближе и поцеловал в висок. Челюсть непроизвольно сжалась. Он что-то шепнул ей на ухо, и она рассмеялась, глядя на него. Я его убью.

Я сбежал по лестнице, проталкиваясь через толпу к стойке, но их там уже не оказалось.

— Ты разговаривала с двумя девушками и светловолосым придурком. Где они? — прокричал я барменше, собеседнице Лии.

— Пошли в сторону ринга, — испугавшись, что я ее отчитаю, выпалила девушка.

Я помчался в указанную ей сторону.

«И что ты собрался делать?»

Я точно знаю, ЧТО с ним сейчас сделаю. Но меня одернула чья-то рука и потащила из толпы. Рома.

Мы зашли в раздевалку, откуда вышли Миша и незнакомый мне парень, участвующие в первом бою. Рефери уже объявлял их в микрофон, и Рома, захлопнув дверь, уставился на меня паникующими глазами.

— Это жопа! — он ткнул мне в лицо телефоном. — Смотри!

На снимке была раздутая рука, полагаю, Костяна. Черт. Она выглядела так, будто он ее засунул в улей с дикими пчелами.

— У него пошли осложнения после вчерашнего. Он звонил, сказал, что вернулся домой под утро и лег спать. Проснулся в шесть и увидел это, — еще раз ткнул телефоном мне в лицо Ромка. — Что делать? Кого ставить? Ройс выпил, у близнецов и так по бою. Остальных наших сегодня нет, они живут черт знает где, — начал истерику друг.

— Меня ставь, — спокойно сказал я.

— Не понял. Ты же даже не смотрел бои этого гребаного Мотика, — еще больше уходя в истерику, кричал Рома. — Он здоровый, Сэм.

Когда готовишься к бою, следует смотреть бои своего противника. Изучить его технику. Золотое правило. Насрать.

— Я. Сказал. Ставь, — мне нужно это. Мне нужно куда-то деть эти долбаные эмоции.

Ромка заметался по раздевалке, думая, что делать. Я принялся переодеваться. У меня всегда здесь были шорты и капа. К черту бинты. Друг обреченно вздохнул.

— Черт! Ладно, — он направился к выходу, но задержался. — Сэм? — я поднял на него глаза. — Будь аккуратен. Не тащи все свои мысли на ринг, — я кивнул.

В раздевалку вернулся Миша с победной улыбкой, а рефери объявил второй бой. Первый и второй шли подряд, перед третьим перерыв в двадцать минут. Не помню, как Ройс аргументировал именно такое расписание, но я согласился.

— Молодец, — похвалил я друга, и мы дали по рукам.

Он показал неприличный жест своему противнику, и тот свалил, даже не переодевшись. Миша обвел меня взглядом, и его глаза округлились.

— Ты куда собрался? — я не ответил и пошел к умывальникам.

Тело все еще напряжено, и я все еще взбешен.

— Не-не-не. Так нельзя, ты же не… — я ударил по шкафчикам, и Миша оставил меня в покое.

Оставшееся время до своего боя я просидел на лавочке. Старался взять себя в руки. Парни правы, выходить на ринг в таком состоянии нельзя. Но ничего не вышло. Я продолжил прожигать взглядом стену. Отвлекся поздравить Макса с победой и посмотреть на своего соперника с тату таракана на шее. Телосложение и рост, как у меня. Морда борзая. Настрой — убивать. Отлично.

Наконец-то Рома предупредил нас о пятиминутной готовности. Мотик вышел сразу и на протяжении пяти минут красовался на ринге перед залом.

— Пора, — похлопал меня по плечу Рома, и я услышал свое имя из колонок.

Я вышел из раздевалки, толпа расступилась, открывая мне дорогу к рингу. Зал наполнили восхищенные визги девушек и мужчин. Я дрался не так часто, как парни. В основном, чтобы не забирать себе их потенциальные деньги за выигрыш. Я заметил возле ринга Анну, которая не отрывала от меня встревоженного взгляда.

Волнуется ли Лия?

Она вообще еще здесь?

Я не стал искать ее в толпе и запрыгнул на ринг. Толпа взревела. Мотик уже решил, что он тут хозяин, и на той же борзой морде растянул ухмылку. Рефери указывает ладонью на середину ринга, дабы мы дали по рукам, но он остается на месте, я тем более. Не знаю, по какой причине, но ухмылка слетает с лица моего соперника, и теперь он выглядит напряженным. Я чувствую, как кровь начинает закипать. Все события прошедших суток сменяются картинками одна за другой. Раздается гонг.

Борзая морда широкими шагами направляется ко мне и заносит руку для удара. Слишком медленно, придурок. Я отскакиваю назад, он промахивается. Тут же делаю два шага ему навстречу, показывая корпусом, что ударю левой, он прикрывает правый бок, и я бью правой, попадая ему в челюсть. Не давая ему опомниться, наношу серию ударов по корпусу и прямой в нос.

Становится легче.

Он пытается прописать мне лоу-кик. У него получается. Насрать! Я не чувствую, ничего не чувствую. Он повторяет удар ногой два раза, и на третий я перевожу его в партер, поймав ногу. Сажусь сверху и бью. Звенит гонг, и рефери оттаскивает меня от него.

Я выдыхаю. Сердце немного успокоилось, разум прояснился. Хорошо.

Поймав бешеный взгляд Мотика, я вернул ему ухмылку. Толпа ревет сильнее. Рефери объявляет второй раунд. В этот момент я замечаю в толпе свою девочку, которую обнимают чужие руки. В голове запульсировало. Гонг. Он наклоняется и целует ее в место за ухом, пока она смеется с Милей. Удар. Я падаю и в последний момент замечаю, как в меня летит кулак. Уворачиваюсь, быстро делаю подсечку, и он падает рядом. Резко вскакиваю на ноги. Чувствую, как во рту появляется вкус крови. Мотик не отстает и поднимается следом.

Обнимает, целует, смеется.

На глаза опускается пелена. Я набрасываюсь на соперника серией ударов. Ничего не вижу. Гул толпы отходит на второй план. Кажется, прозвучал гонг. Не слышу. Перед глазами остается только мой цветочек в чужих лапах. Моя девочка, которая не против в них находиться.

ОНА, МАТЬ ВАШУ, МОЯ!

Мысли сменяются одна за другой, пока я превращаю борзую морду в подобие фарша.

Моя любимая будет называть «любимым» другого?

Моя любимая будет просыпаться с другим?

Будет ли ждать его домой?

А если она выйдет за него?

Он будет называть ее женой?

Он будет целовать ее, когда вздумается?

Будет вызывать ее улыбку и смех?

Будет ее гребаным мужем?

ОНА БУДЕТ МАТЕРЬЮ ЕГО ДЕТЕЙ?

Я прихожу в себя, когда на меня льются струи ледяной воды. Я слышу голоса Ройса с близнецами и Ромки. Кто-то из них прижимает меня к стене, заламывая руку.

— Все нормально, — говорю я в стенку, стараясь отдышаться. — Отпусти.

Меня отпускают, и я, развернувшись, опираюсь спиной о стену. Вода продолжает литься, и я запрокидываю голову.

— Ни хрена не нормально, мать твою! — орет Ройс. — Если он сдох, мы в заднице.

Я пытаюсь вспомнить хотя бы последние пять минут. Отрывками вспоминаю кашу вместо лица перед собой. Четыре руки, которые меня оттаскивают. Восхищенные крики толпы. Люди — звери. Это правда. Опускаю голову вниз и вижу, как в душевой слив тянутся кровавые полосы с водой из душа, которая смывает с меня чужую кровь.

Близнецы матерились, Ромка ходил из угла в угол, Ройс просто стоял со мной.

— Так, к черту, — начал Рома. — Во-первых, он, как и все остальные бойцы, подписал бумаги, в которых говорится, что в случае чего к нам нет претензий. Во-вторых, мне написал наш врач. Говорит, живой, но без сознания. Сломан нос, челюсть, нет трех зубов, сильные сечки по всему лицу, с ногой что-то и сотрясение мозга. Он его заберет к себе и подлатает.

У наших отцов с девяностых остался свой врач, который принимал в подвале своего дома. А у врача был сын — Артур, который пошел по стопам отца и теперь работает с нами. Конечно, редко, но бывают случаи.

— Что с ним теперь делать? — обеспокоенно спрашивал Макс. — Если живой будет, может доставить проблем.

Ройс перестал меня рассматривать, выдохнул и потер лицо руками.

— Проблемы — херня. Вряд ли он пойдет в полицию, а учитывая его прошлое, точно не пойдет. С остальным разберемся.

— Может, отправим его из города? Ладно мы, но у каждого есть семьи. А в семьях есть женщины, — предложил Миша.

— Делайте что хотите, — хрипло сказал я и сел на пол душа, привыкнув к температуре воды.

— Тогда решили. Я отправлю к Артуру ребят. Как очухается, его проводят из города, — согласился Рома.

Парни не стали донимать меня расспросами о причинах случившегося. Они проговорили тонкости выгона моего несчастного соперника из города и удалились обратно в зал, следить, чтобы сегодня больше ничего не стряслось. Меня попросили туда не выходить.

— Сходи в душ, переоденься и выдохни наконец, — сказал Ройс и закрыл за собой дверь.

Я последовал его совету: быстро обмылся, натянул спортивки и сел на лавку у шкафчиков.

Такое уже происходило раньше, два или три раза. Когда кто-то с ней флиртовал или слишком долго на нее смотрел. Когда она кому-то улыбалась или смеялась над чьими-то шутками. Я ревновал ее, безумно ревновал. Иногда хотелось лезть на стены и драть на себе волосы. До сегодняшнего дня всегда получалось сдерживаться. Одно дело — мимолетные люди, у которых нет ни единого шанса прикоснуться даже к ее пальцу, а другое — когда у меня на глазах по ее телу бродят чужие руки.

Болен ли я? Скорее всего, да. Пытался ли я с этим что-то сделать? Нет. Мне нравится любить ее, и если из-за этого я сойду с ума — я согласен.

Когда-то я принял решение. Каждый раз, когда мне хочется от него отказаться, я вспоминаю о причине, почему я так решил. И теперь нужно нести за него ответственность и справляться с последствиями.

Даже если это становится невыносимым.

4 ГОДА НАЗАД

Лия сидела на полу своей комнаты, пытаясь пришить бисер к корсету для платья, диаметр которого был не больше миллиметра. Она завязала смешной пучок и надела не менее смешной пижамный комплект, состоящий из шорт и футболки бледно-розового цвета с овечками. Около сорока минут она хмурилась и бубнила слова проклятия производителям бисера.

По телевизору шло кулинарное шоу, а я, полулежа, расположился на небольшом диванчике у окна, за которым лил дождь и гремел гром. И все сорок минут я, не отрываясь, пялился на нее.

В тот день я понял, почему ей так нравится гроза: уютно. Я понял, почему она так любит свой дом: ей было в нем спокойно. А мне было спокойно где угодно, когда рядом она. Мне нравилось слушать ее рассказы и звонкий смех. Я с нетерпением ждал встречи с ней, жаждал того чувства, которое появлялось только в ее присутствии и которого вначале испугался. Мне хотелось улыбаться всегда, когда я ее видел. Когда она плакала, внутри все разрывалось. Я судорожно пытался ей помочь, даже если ее проблема заключалась в смерти героя из сериала.

В тот день я понял, что люблю ее. Люблю больше всего на свете. Полюбил с самого первого дня.

— Вам спасибо. Приходите к нам еще, и желаем хорошего дня, — сказал мне вслед продавец ювелирного.

Через три недели метаний и страха я решился поговорить с Лией. Я хочу, чтобы она была моей. Чтобы все знали, что она моя. Чтобы обнимать ее за хрупкие плечи и целовать в смеющийся рот, когда мне вздумается. Хочу, чтобы она принадлежала мне. Разумеется, я буду ждать, сколько ей потребуется. Год со знакомства продержался же как-то без секса, причем неосознанно. Просто никого не хотел. Не хотел тратить то время, которое могу провести с ней, на других. А когда мы были не вместе, мысли о принцессе меня не покидали. За год она поселилась где-то очень глубоко во мне, стала частью меня, стала моей жизнью. И в конце концов, хоть и редко, но я чувствовал взаимность.

Я волновался перед встречей, как Ройс перед своим первым разом, когда решил отбелить свои причиндалы отбеливателем для стирки вещей (что было дальше, знает только уролог). В этом году начало октября оказалось теплым. Мы с Лией договорились встретиться в парке у набережной после того, как она вернется из деревни с отцом. Они помогали бабушке оформить документы на продажу дома и заодно провели вместе последние деревенские деньки. Я сидел на высоком бордюре и рассматривал подготовленный мной подарок.

— Я хочу в новую кофейню, — услышал я голос, который стал совсем родным.

Я обернулся на ступеньки позади.

Моя девочка бежала ко мне со счастливой улыбкой на лице. Она была одета в белые кроссовки, светлые джинсы, белый свитер и тренч цвета кофе с молоком. Волнистые волосы трепал легкий ветер. Красавица.

Я быстро убрал подарок в карман, подошел к лестнице и поймал ее в свои объятия. Меня сразу окутал неповторимый запах свежести с нотками лаванды.

— Куда захочешь, туда и пойдем.

Она чмокнула меня в щеку, и по телу побежали мурашки. Я не видел ее три дня, но после каждого раза, когда мы не виделись больше двух дней, она целовала меня в знак приветствия при встрече. Только зная об этой компенсации, я мог более или менее нормально переживать редкие разлуки.

— Где она?

— В конце набережной.

Я поставил ее на землю, и она незамедлительно начала шуршать желтыми листьями, нарочно шаркая по ним ножками.

— Как думаешь, а у них есть что-нибудь сырное?

— Найдем, — я посмеялся.

Обычно девушки любят зефир, шоколад, клубнику и прочую девичью еду. А девчонка, от которой я без ума, любит сыр.

— Выбора все равно нет. В противном случае ты кого-нибудь загрызешь.

Лия закатила глаза, и мы двинулись вдоль набережной к кофейне, которая обречена, если в ней нет кусочка какого-нибудь бри.

Она рассказывала, как провела в деревне осенние дни, как дралась с мышами в подвале и случайно попала пробкой от дешевого шампанского в лоб ворчливому соседу. Я слушал ее. Теплый ветер спокойно бродил по набережной. Подростки катались на скейтбордах, мамочки гуляли с колясками, пары прогуливались, держась за руки.

— Смотри! — Лия указала на кучу листьев, от которых отходил дворник. — Давай, я с телефоном на них лягу, а ты возьмешь охапку и кинешь на меня. Я сниму на замедленное видео. Будет красиво.

— А когда работники будут кидать в нас граблями, тоже на замедленном красиво будет? — спросил я, но уже направился к примеченной кучке.

Я знал, что не смогу отказать ей даже в самой абсурдной просьбе, поэтому и не пытался.

— Если намусорим, сгребем все обратно, — прокричала Лия, уже несясь со всех ног к оранжево-желтому облаку.

Я загреб с другой стороны кучи столько листьев, сколько смог, и встал над ней.

— На счет три подкинь их вверх и сразу убирай руки, — скомандовала моя девочка. — …Три!

Я кинул листья, и они закружились над цветочком. На ее лице засияла улыбка, она переместила взгляд с телефона на меня. Серые глаза светились озорством.

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я буду таять от улыбки маленькой, вредной хулиганки, я бы поставил все свои деньги и недвижимость «против», послав их крепким словом. И, вероятно, сейчас остался бы с голой жопой.

Я протянул руки и поднял Лию как куколку. Из волос со всех сторон торчали листья.

— В волосах полкучи осталось, — проинформировал ее я.

Она потрясла головой, и я помог вытащить оставшиеся.

— Я держу свое слово, поэтому помогай, — Ли принялась собирать разбросанные листья, и я присоединился.

— Ого, — удивилась чему-то принцесса, когда мы почти закончили. — Смотри, какой красивый.

Она протянула ладонь, показывая свою находку, и моя рука потянулась к карману. Черт.

Лия показывала браслет из белого золота с пионом. Мой браслет, который я купил ей в подарок. Значит, он выпал, когда мы убирались. Пока она рассматривала цветок, я судорожно пытался сообразить, что делать. По плану было подарить его позже.

— Такой красивый, — продолжила она. — Знаешь, я верю, что подобные вещи приносят удачу. Особенно когда ты их находишь в моментах счастья, — она улыбнулась браслету.

В моментах счастья? Она сейчас счастлива? Здесь? Со мной?

Внутри разлилось тепло.

— Ли, я подумал… — начал я, понятия не имея, как сформулировать то, что хотел сказать так давно.

— А если он дорогой и хозяин его ищет? — перебила она меня, и ее улыбка стала немного грустной.

Лия не разбиралась в камнях и металлах, что было странно, учитывая, что с детства ее заваливали ювелирными подарками.

— Может, отнесем в полицию? Или в интернет объявление дадим?

— Нет, — резко сказал я и, сразу опомнившись, поправился: — Не надо. Если тебе понравился, оставь. Если дешевый — не жалко будет, а если дорогой, значит, деньги есть, еще купят.

— Как-то неудобно, вдруг он для кого-то много значит.

Да, любимая, он очень много значит.

— А как же удача? — с улыбкой я заглянул ей в лицо. — Браслет новый — это видно. Думаю, он еще не успел обзавестись ценностью для кого-то. Пусть для тебя будет чем-то особенным.

По глазам было понятно, что Лия сомневается.

Я забрал у нее браслет, взял ее руку и надел. На лице моей девочки вновь расцвела счастливая улыбка, и я, кажется, тоже был счастлив.

— Ну, хорошо, — она провела пальчиками по цветку пиона. — Я буду его беречь. А он пусть напоминает мне об этом дне.

Если ей этот браслет будет напоминать, что она была счастлива, то пусть так. Пусть не знает, что он изначально предназначен для нее. Пусть не знает, что он от меня. Неважно.

Она полюбовалась браслетом еще пару минут, и мы двинулись дальше.

— У вас есть что-нибудь с сыром? — интересовалась мелкая у официанта.

— Могу предложить блинчики с ветчиной и сыром, — Ли кивнула. — И рекомендую сырный раф. Вкус своеобразный, но если вы любите сыр, должно понравиться.

Глаза малышки округлились, и она восхищенно закивала.

— Сырный раф, блинчики с ветчиной и сыром, а также черный для вас, — официант повернулся ко мне. — Все верно?

Я кивнул, не отрывая взгляда от Лии, которая обрабатывала видео с листьями в телефоне.

Официант удалился, а Лия принялась показывать мне осенние фильтры. Меня радовало ее настроение. Так было легче настроиться на разговор. В течение часа я скажу ей то, что не решался сначала принять полгода, а потом полгода не решался озвучить. Это мой первый опыт, но предчувствие хорошее, и настроение не отстает от уровня моей любимой.

Когда она доела свой блинчик и почти допила кофе, я глубоко вдохнул и открыл рот:

— Цветочек, я…

— Сэм! — меня перебил писклявый женский голос. — Сэм! Надо же, какая встреча!

Какого черта именно сейчас, Господи! Блондинка, одетая явно не по погоде, подошла к нашему столику, и я откинулся на спинку кресла, кидая на нее убийственный взгляд.

— Мы же не виделись с той новогодней вечеринки, когда… — она осеклась, заметив Лию. — Когда нам было очень весело.

Я не помню ее. Тот Новый год мы отмечали с настойками дяди Андрея. Я посмотрел на малышку: все нормально, сидит в телефоне, посмеиваясь. Хорошо, что она так реагировала на них, понимала, что ничего серьезного даже близко нет.

— Не познакомишь нас? Это твоя сестра? — спросила она, и Лия подняла на нее глаза.

— Типа того, — широко улыбнулась принцесса и вернулась к телефону.

— Вы не против, если я к вам присоединюсь?

— Против. Ты перебила нас, поэтому шуруй за свой столик, новогодняя подружка, — она хотела сказать что-то еще, но я отвернулся, и девушка ушла.

Мне не до вас сейчас. Надеюсь, ошибки моей юности когда-нибудь перестанут появляться. Что я делал не так? Я приходил в места, где точно никто не ищет серьезных отношений. Если понимал, что с девушкой будет секс, всегда давал понять, что это на один раз, и они охотно соглашались. После секса вызывал им такси и ПРОЩАЛСЯ. Почему они все еще возвращаются, как будто бы я обещал каждой из них дом, дерево и сына?

Когда блондинка решила и вовсе выйти из кофейни, Лия рассмеялась.

— Я рад, что тебя это забавляет, — я потянулся через стол и дернул ее за прядь волос. — А вот у меня уже глаз дергается.

— Раньше было еще забавнее, сейчас уже не так смешно, — она снова опустила глаза в телефон, увлеченная редактированием видео.

Иногда я переживаю, что мой послужной список может ее расстроить или оттолкнуть от меня, но каждый раз, когда вижу ее реакцию, с облегчением выдыхаю.

Попытка номер два. Вдох…

— Бедная твоя жена, — сказала Лия.

Выдох. Что это значит?

— Почему? — спросил я, а внутри начала нарастать тревога.

— Ну, представь: вы ходите, выбираете украшения для свадьбы, а тут БАХ — из кустов выпрыгивает «новогодняя подружка». Или вы идете на УЗИ, когда она на восьмом месяце, а там БАХ — узист — это девушка, которая стояла перед тобой на коленях в туалете какого-нибудь клуба. Или вы с ребенком гуляете в парке, а там БАХ — твоя учительница музыки, с которой ты переспал на выпускном, — веселилась Лия, а мне становилось весело все меньше и меньше. — В двух словах — терпения и сил твоей будущей жене. Натерпится она с твоими подружками, — посмеиваясь, закончила Лия.

Желудок скрутило, сердце сжалось. Серьезно? Она так считает?

«А ты что думал, дурак? Зачем ей терпеть бесконечных бывших любовниц? Она достойна большего», — пропел внутренний голос.

Я вскочил.

— Отойду в туалет, — используя всю свою выдержку, спокойно выдавил я.

Ли кивнула, и я вышел из общего зала.

В голове появлялись картинки, сказанные Лией. На месте «бедной жены» — она. Внутри появилось чувство, словно я выпил кислоты. Мозг работал в три раза быстрее обычного.

И правда, зачем ей это дерьмо? Но… Я так сильно ее люблю…

Прошла неделя с нашей прогулки. Неделю я не мог спокойно работать, спать, есть. Всю неделю я думал только о словах моей девочки. О правдивых словах моей девочки. Она права. Так и будет. Я не могу убить их всех, хотя бы потому, что не помню и десяти процентов девушек. Я не могу эгоистично увезти ее из этого города. Не могу отнять у семьи.

Она не будет со мной счастливой. Это осознание пришло ко мне на четвертый и самый трудный день. На пятый день я понял, что она все же была счастлива. Она сама сказала, а даже если бы не сказала — это было заметно.

А на седьмой день я понял, что она может быть со мной счастлива только как с другом. Или как с братом.

«Она никогда не будет счастлива, если ты будешь ее мужчиной», — повторял мне внутренний голос.

Вот и все. Все просто. Выбор очевиден. Я выбираю ее. Я всегда буду выбирать ее. Если я могу видеть ее улыбку и счастье в глазах только как друг, значит, будет так.

НАШИ ДНИ

Как ни странно, когда я принимал это решение четыре года назад, отчетливо понимал что, в конце концов, у нее кто-то появится. Обязательно появится. За ее юбкой полгорода бегает. Эти мысли приходили ко мне почти каждый день с того момента, но я и предположить не мог, что может быть настолько хреново.

Страх. Первый раз в жизни я чувствовал страх. Мне было страшно. Страшно видеть их вместе. Страшно понимать, что она не против его прикосновений. Но больше всего меня пугает, что она его полюбит.

«Ты для нее просто друг».

Именно. Просто друг.

Дверь в раздевалку скрипнула, и раздался шум каблуков.

— Ты в порядке? — раздался голос Анны.

— В порядке, — я повернулся к ней, и она застыла, беспокойно меня оглядывая.

Мы помолчали пару мгновений. Подруга потопталась на месте и решилась продолжить:

— Не похоже на то, — она сделала шаг ко мне. — Артем, если тебя что-то волнует, можешь поделиться со мной. Ты же знаешь это, да?

— Да, Ань.

Как бы я хотел сказать об этом, но только одному человеку. И этот человек сейчас обнимается не со мной.

— Все нормально. Просто устал немного, вот и сорвался.

Аня сверлила меня взглядом, но я уже знал, что на этом разговор закончен. Она не станет пытаться залезть туда, куда ее не хотят пускать. Аня была не просто хорошим, а отличным другом. С ней действительно можно поговорить. С ней бывает весело. Возможно, только с ней у меня настолько простые взаимоотношения: никто никому ничего не должен, и никто ни от кого ничего не ждет.

— Как скажешь, — она подошла еще ближе и хлопнула ватными дисками по моей груди. — Садись. Все руки себе разбил.

— Это пустяки. Заживет, — попытался я, но она смерила меня взглядом и кивнула на лавку.

Я сел и протянул руку. Она принялась смачивать диски перекисью и протирать раны. Это обычная практика: после боев она всегда принудительно обрабатывала мне руки или сечки на лице.

— Тебе нужно найти другой способ справляться с усталостью и эмоциями, — воспитывала меня подруга, как нянечка воспитывает ребенка после истерики в детском саду.

— Возьму на заметку, дочь психолога.

— Вообще-то, — обвела она горизонтальный круг указательным пальцем, — дочь одного из лучших психологов Москвы.