электронная
198
печатная A5
395
18+
О, эта проза жизни!

Бесплатный фрагмент - О, эта проза жизни!

Объем:
174 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0978-5
электронная
от 198
печатная A5
от 395

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Все персонажи, обстоятельства и места действий в этой книге есть ни что иное, как плод писательского воображения самого автора. Любые совпадения, сходства и похожести персонажей и событий с реальной жизнью — случайны.

КРУТОЙ ПОВОРОТ. От первого лица…

Крутой поворот

— Стой! Стрелять буду!

По пятам за ним гналась сама Смерть. Он чувствовал, даже, кажется — слышал, как вокруг него свистят пули. Смерть гналась за ним, но жажда жизни подгоняла его ещё сильней.

И ему уже казалось, что это не пули свистят, а ветер, от сумасшедшей скорости его бега, бьющий в лицо. Казалось, что свист ветра в ушах заглушает все другие звуки. Но он ЗНАЛ — это продолжала свистеть свинцовая Смерть.

Ему оставалось только повернуть за угол, и он был бы спасён — дальше начинались Питерские дворовые колодцы, созданные домами постройки девятнадцатого века, со сквозными подворотнями и, в большинстве своём — с двойными входами-выходами. Но в этот близкий миг спасения, Егор увидел, как впереди, метрах в десяти от него, открылась дверь, и из парадной на улицу вышла хорошо одетая молодая женщина за руку с упитанным карапузом лет четырёх, и вслед за ними, на самую середину тротуара, выскочил второй мальчуган постарше — лет десяти.

А свинцовая Смерть продолжала неотступно преследовать Егора и грозила сейчас вместе с ним унести с собой ещё и жизни вот этих троих.

— Ложись! Ложись! — из последних сил заорал он, рубящим движением руки сверху вниз сопровождая свой отчаянный крик.

Женщина, видимо, услышав и выстрелы и крик, резко развернулась всем корпусом в его сторону, сильно дёрнув при этом малыша за руку. Тот заревел. Старший мальчишка мгновенно присел на корточки.

Времени больше ни на что не оставалось — и Егор, даже не собираясь притормозить, врезался в женщину, увлекая за собой на мостовую и её и ребёнка, и одновременно толкая туда же второго мальчика. И накрыл их собой…

И наступила ТИШИНА.

***

Они лезли отовсюду, шли потоком, как в сказке Андерсена о Нильсе. Они были и маленькие и большие, серые, бурые и даже! — тёмно-розовые, как свёкла. Когда её очистишь. Они оставляли за собой слизкий след и ничего не боялись. Они заполоняли комнату и коридор, уверенные в себе. Весь пол был усеян этими бурачного цвета тварями и их детёнышами. И рядом с детёнышами — их мамаши — огромные крысы. Прямо как на лежбище морских слонов. И слизь от них на полу кругом, слизь!

Я орала, чтобы кто-то вызвал санэпидемстанцию, но никак никто не мог никого вызвать — то ли номер не отвечал, то ли они его не знали. Какой-то мужчина, хорошо мне знакомый, чуть ли не бывший муж, принёс мне рюмку воды, и я выпила её, давясь и обливаясь.

Я и закричала во сне. И проснулась. Оттого, что услышала своё истошное мычание….

Такого мерзопакостного сна я не видала ни разу в жизни! Ни разу! И было такое чувство, что это как-то совсем уж напрямую связано с моими метаниями в течение последней недели в отношении выпускного задания. А с этим выпускным заданием надо было что-то срочно придумывать — сроки уже поджимали.

Вернулось воспоминание сна, и я почувствовала, как сердце начало щемить, и щемление это почему-то отдалось ломотой в левом бедре.

«Этого ещё не хватало! Говорил же Мастер, что настоящий писатель не имеет такого права — болеть!»

Я перевернулась на правый бок — сердце чуть отпустило, но осталось неприятное чувство беспокойства за него — с чего бы вдруг оно щемить, как больное, начало?… и бедро…

«Нет, с заданием надо что-то срочно делать! От таких кошмарных снов и умом тронуться недолго! Но не отправлять же вместо выполненного задания, текст до курсов написанный!»

Сердце вновь попыталось мне что-то сказать, но передумало. Я передохнула.

«И уж ворочайся не ворочайся, а писать задание надо!», — наперекор сердцу решила я совсем уж себя не успокаивать. Но отчего-то вдруг полегчало. На электрических, сорокалетних часах, приятным зеленоватым светом мерцали цифры: четыре и — точка — двадцать пять.

«Опять не выспалась!»

— И не выспишься, пока не напишешь. А то и совсем спать забудешь!

Это я уже вслух себе сказала — и начала выползать из постели. Села. Смотрю на компьютер, а он у меня прямо у кровати поставлен, и я его уже в спящем режиме в последние дни держу. А толку — выключать? — чуть идея какая-никакая в голову придёт — к компьютеру. Я же, как последнюю неделю живу? Только мыслями о выполнении задания. И обязательно чтобы — как Мастера учили, по всем их требованиям. Но всё без толку — за эту неделю только и смогла, что слова из задания по толковому словарю прояснить — лучше бы, наверно, не проясняла — только запуталось у меня всё больше. Но динамичное начало сочинила.

Долго рождалось оно у меня. И не родилось бы совсем, если бы в словарь тот толковый с горя не полезла и прояснять это слово — «динамичный» — не стала. А когда прояснила, закошмарилась — как я выше в этом призналась — совсем. Потому что при глубоком прояснении его дефиниций, то есть, проясняя ещё и дефиниции слов его определяющих, проявился целый алгоритм этого слова — «динамичный». Исходя из него, получалось, что «динамичное», как требовалось в задании, начало истории — будет и «завязка», и «развитие», и «кульминация», и «яркий финал». И если состряпал такое динамичное начало, считай, — вся история уже и написана. Тогда о чём же дальше потом писать?… Ну и героя интересного, то есть привлекательного, то есть — возбуждающего любопытство и желание его узнать и понять, (опять же — согласно словарю), вставить не забудь. Да! Ещё мир должен быть интригующий. С этим придётся повозиться, если, конечно, ни начать фантазировать и от полной правды жизни ни уходить. А с этим у меня, я точно знаю, совсем «кранты». Ну не фантазёр я! Не — фан-та-зёр-фан-таст!

«Иди! Садись к компьютеру! Это твоё рабочее место теперь по гроб жизни, если хочешь настоящим писателем стать! Сказано ведь было — по авторскому листу в день!»

С нажатием кнопки «пуск» заурчал и засветился монитором.

Есть не хотелось. Пить хотелось. Прямо, как в том кошмарике из сна.

Я пошла на кухню и налила воды. В стакан. Выпила залпом. Ещё хочу. Снова стакан — снова залпом. И тут доходить до меня начинает, что это на нервной почве я так к воде присосалась.

Возвращаюсь к рабочему месту. Чувствую — нервы уже совсем напряглись. Ну, и пяти часов ещё нет — спать бы и спать! Но призываю дисциплину. Села. Смотрю на монитор и кнопки нажимаю. Вот уже и оскоплённый мой фрагмент текста появился. То самое динамичное начало: «Стой! Стрелять буду!» Вот ведь написала же я его! Порадовалась сначала. А дальше — отчаяние опять накатило. Это самое динамичное начало было точно по словарю: и завязкой, и развитием, и кульминацией и даже, это, конечно, кто как посмотрит — ярким финалом. И даже герой привлекательный, хотя за ним и милиция гонится.

Смотрю на своё динамичное начало, и снова нервы заводиться начинают. Не знаю, как дальше события развивать, если всё уже написано. Единственное, конечно, достоверности и логики в этой краткой истории не хватает. С какой стати этот мой герой должен кого-то своим телом накрывать, если Смерть — слово «смерть» обязательно с большой буквы должно быть — ему самому в спину стучит! Но здесь уж я выбирала между «быть моему герою привлекательным» или «не быть». Рисковать собственной жизнью, ради спасения других! Это ли не привлекательность! Хотя, с другой стороны, всякий может сказать, что совсем этот герой не привлекательный, а — дурак! Сейчас ведь больше прагматизм в сердцах молодого читателя живёт, а не романтика героизма. А всё потому, что — говорят все вокруг — мир так вот изменился, и других героев в себе несёт, а потому и читатель прагматичных героев требует — они ему ближе и понятней. Нет, конечно, не всё так однозначно! Если, например, в фэнтэзи герой красавицу спасает, рискуя жизнью, или неземную цивилизацию какую-нибудь слабенькую — это здорово! Он же потом всё равно живой водой на раны себе брызнет, или она — ему — после своего спасения, и будет он снова герой привлекательный, а главное — живой. Или, например, луч по нему автор фэнтэзийный оживляющий пустит, если что… Там, в другом мире, всё по-другому. А в этом — накрыл собой — и ноги холодныё — помер! Что в этом привлекательного? Дурь одна. Это я понимаю — не в вакууме живу.

Но я по старинке решила, как душа просила — пусть накрывает! А вот теперь и загвоздка у меня дальше с выпускным заданием, с историей дальнейшей из-за этого: динамичное начало — экшен, по-современному — сделала, а как дальше это начало с закрученным экшеном развивать, что бы ещё закрученнее историю сделать? Живым героя оставить — значит в лапы милиции отдать. Сразу вопрос о ярком финале всей дальнейшей истории встаёт — из чего его сотворить? Сбежит герой? Какой же это яркий финал. Яркий — значит впечатляющий, по толковому словарю. Я же все слова из требований к выпускному заданию прояснила! А сбежать из милиции — совсем не ярко, да и избито это — шаблон, Мастера говорят. Не интересно. Убить его прямо сейчас или в тюрьме? Это уже совсем не ярко, и ещё шаблоннее. Дальше идём. Ни ранить, ни убить его. Тогда куда-то его надо отправить. Куда? Да ещё так, чтобы новую кульминацию, то есть новую наивысшую точку напряжения (по словарю) подготовить и описать? Ещё чтобы и достоверным всё это было и логичным. И главное — чтобы не больше половины авторского листа, то есть на три странички печатного текста шрифтом двенадцать, а лучше — и меньше!

Сижу — раздумываю, и всё больше тоска на меня наваливается. Чувствую — к драматической кульминации своей короткой творческой жизни подхожу! А пока я раздумывала обо всём этом, смотрю, монитор погас, моей гениальной идеи не дождался — энергию бережёт.

«Вот», — осеняет меня тут мысль, — «машина железная, и то о своей жизнедеятельности беспокоится, пусть и по человеческой задумке. А я, глупая, не прагматичная, сижу здесь ни свет, ни заря, не сплю, жаждой нервной мучаюсь. В кульминацию жизни и неудавшегося творчества рискую сорваться с концами. И всё ради чего? Писателем, видите ли, стать решила! Мало ли, что учитель литературы, Василий Иванович старенький, будущее великое писательское мне предрекал! И академик Андрей Семёнович — тоже. Со всей своей семьёй и друзьями. Они старой закалки читатели были. Им красоту языка своего литературного, писатель, покажи! К нему же ещё и трепетность отношений человеческих, правду суровую жизни в её изломе судеб людских преподнеси! Чтобы вместе с героями жизнь прекрасную, временами даже жестокую, прожить, красотой природы вместе с ними насладиться! Рассветы-закаты встречать-провожать. Жить и умирать героически. И так далее и тому подобное. Вот они и поощряли меня к труду писательскому. И нравилось им, как писать у меня получалось. Но теперь-то читатель другой! И Мастера нас об этом предупреждали неоднократно. Времена его, читателя, изменили. Переучиваться мне, значит, надо, как писать, и о чём»

Подумала я такие скорбные для себя мысли и посмотрела на тёмный монитор — он-то силы свои зазря не разбрасывает! А я? На курсы, чтобы научиться писать по-новому, вот пошла. Думала — писать по-современному научусь, чтобы с порога первого предложения сразу читателя за рога хватать, утварью кухонной по голове наотмашь, фигурально выражаясь — чтобы в экстаз его сразу привести и предложение это даже не дать дочитать, а так, чтобы он уже за следующее хватался! а потом не давать опомниться подготовкой кульминации, и-и-и — и сразу в дамки — кульминация — она же яркий финал! Если сложится всё по сюжету, конечно! А потом снова — динамичное начало-продолжение!… кульминация!… яркий финал!… и супер герой интересный — прагматичный!… или романтичный, но с моторчиком под плащом или со светящимся мечом возмездия в руках!…

«Нет, не получится у меня так писать. Слишком глубоко в подкорку мою советское прошлое вместе с классиками, русскими и зарубежными литературными, въелось»

Снова сердце и бедро дали о себе знать.

Вижу — совсем я приуныла. И не только монитор тёмный у меня перед глазами, а и всё моё писательское будущее.

И тут вдруг — наверно, классики русские и зарубежные мне на помощь пришли — такой подъём душевный внезапно ощутила! «Ну и, пусть! — думаю. Не получится, так не получится! Было бы из-за чего такие муки душевные и физические принимать, или ещё чего хуже — болезни настоящие сердечные!?»

Включила я монитор, сберёгший часть своих энергетических сил, пока мой разум предавался жутким драматизациям и прагматичным рассуждениям, как писать и о чём, ещё раз прошлась взглядом по всего лишь одной страничке шрифтом двенадцать динамичному началу, оно же — завязка, развитие, кульминация, развязка — яркий финал — выделили всё это курсором и без сожаления нажала — «Удалить».

Нет, не суждено мне, видимо, стать настоящим писателем!

01 апреля 2018г.

Санкт-Петербург.

«Возьми лопату!» или — « Вот были мужики!»

Часть первая

«ВОЗЬМИ ЛОПАТУ»!

«Вот оно — простое счастье! Пей себе водичку с отрубями с утра — и будет тебе благодать!»

Я почувствовала, как тёплая приятная влага наполнила рот, нежно прикоснулась к верхнему нёбу и языку, затем, при помощи глотательного движения, блаженно проплыла по гортани и заструилась по пищеводу… и… затихла где-то…

В это время моё внимание привлекло какое-то движение за окном.

Со второго этажа мне хорошо была видна проезжая часть. На этой стороне, то есть, ближе к моему окну, длинный и очень худой, с телом в виде буквы «зю» молодой человек лет тридцати, лениво суетился около темной «Ауди».

Парень то отходил от машины на пару шагов и пристально смотрел на своё «сокровище», то подходил к нему вплотную и нежно касался лобового стекла; потом снова отходил на шаг и вновь приближался, всматриваясь в переднюю дверцу и трогая её рукой. Он не выглядел нервным, скорее — в меру заинтересованным, и чувствовалось, что он, покуда, никуда не торопится.

Рядом с ним, на невысоком, буро-грязном искусственном пригорке, созданном грейдерами, до этого утюжившими проезжую часть несколько дней подряд, стояла щуплая девушка в голубой короткой, до талии, курточке и чёрных трико в обтяжку. На ногах у неё шевелили мехом невысокие модные ботики. Руки она глубоко засунула в карманы, а голову втянула в плечи.

Ей, явно, было неуютно на этом пригорке, но она стояла неподвижно, и совершенно безучастно взирала на телодвижения своего приятеля возле машины.

«Да-а-да!» — протянула про себя я. «В наше время в этом возрасте у них уже было бы двое детишек и они прекрасно обходились бы без машины. А у этих — машина уже есть, а до детей и семьи — как от Питера до Владивостока. Стоит эта „Щуплая“ и даже на проблемы партнёра по сексу безучастно зрит — какая из неё мать!»

Я намеревалась уже, было, отойти от окна, к тому же и стакан с водой был выпит, но тут парень покинул «Ауди» и приблизился к стоявшей тут же рядом другой машине — маленькому грузовичку, открыл дверцу его кабины, покопался там и вернулся к легковой машине с тряпкой и бутылкой-пульверизатором в руках.

«Ага! Замок замёрз. Будет сейчас брызгать», — констатировала я и снова хотела отойти от окна, но почему-то мне стало любопытно. Что-то во всём облике этого парня с фигурой буквой «зю» и в этой Щуплой было такое, что заставило меня остаться у окна и продолжить наблюдение. И интуиция не обманула — на протяжении следующих сорока минут на моих глазах развернулось целое представление.

Сначала парень неторопливо брызгал на дверцу, на стёкла, на капот и крышу машины и так же неторопливо, с ленцой, тёр всё это тряпицей, а девушка всё так же, в виде изваяния, стояла на буераке и ни разу не пошевелилась.

«Дурак совсем! И зачем льёт и трёт? Скребок и щётка для этого есть», — недоумевала я, наблюдая за его неспешной суетой. «И где только его учили?»

Прошло пятнадцать минут… (я специально засекла время).

Парень по прежнему «ублажал» машину при помощи размораживающей жидкости. За этот временной период он не только справился-таки с замком, но и оттёр от наледи стёкла, капот и верх машины.

«Настырный», — одобрила я его и не отошла от окна.

Наконец, а время всё неумолимо тикало, он удовлетворённый, но тоже как-то без особых эмоций, влез в машину, и из выхлопной трубы повалил белёсый пар.

«Справился-таки! А в наше время мужики без всяких таких наворотов жидкостных и в минус двадцать пять машины заводили!», — с гордостью за своих мужиков и со снисходительностью к этому «Зю» качнула головой я. «А Щуплая-то всё ещё не поменяла своего местоположения! Гляди-ка, она и позы изваяния не поменяла! Застудилась совсем, что ли?»

Я перевела взгляд на машину. Из её выхлопной трубы валил белёсый пар, а она юзала взад-вперёд по проезжей части, но с места не двигалась.

По тому, как машина двигалась, было понятно, что изрядно застопорено заднее правое колесо.

«Подкопать придётся. Иначе не вырулит», — снова констатировала я.

В этот момент рядом со Щуплой возникла здоровенная тётка в шубе до пят и с большим капюшоном. За руку она держала девочку лет семи-восьми.

Щуплая никак не отреагировала на появление новеньких.

С видимым трудом, стараясь как можно выше поднимать ноги, «Шуба» принялась перелезать через буерак на проезжую часть к машине, а девочку оставила стоять на буераке.

Парень, завидев Шубу, вылез из машины, а та, перевалив через препятствие, протопала к парню, что-то сказала ему, фамильярно толкнула в бок и тут же закурила. После этого они вместе принялись оглядывать машину и кивать головами, видимо, соглашаясь друг с другом.

«Ещё одна «курилка!», — с отвращением подумала я, прямо всем своим существом ощущая на расстоянии удушливый смрад никотина. «Ещё и при ребёнке смолит!»

Тем временем, посовещавшись с Шубой, парень, наконец, посмотрел на Щуплую, и что-то ей сказал. Та неуклюже и очень неохотно сползла с пригорка и встала рядом с Шубой. Они обе уставились на парня. Тот развернулся, залез в машину, взялся за руль и…

Машина немного покачалась взад-вперёд, выбрасывая из-под себя обильные клубы всё того же белого дыма, и осталась стоять там, где и стояла. Затем снова обильно задымила трубой и покачалась взад-вперёд… Снова задымила…

Парень вылез на проезжую часть.

Теперь они уже втроём сгруппировались перед «Ауди» и задумчиво, молча, принялись разглядывать её.

«И чего разглядывать? Лопату возьми и подкопай под задним правым!», — мысленно послала я инструкцию молодому водиле.

Но судя по позам тех троих, ни о какой лопате мыслей у них не возникло.

И я оказалась права!

Парень обошёл машину сбоку и двинулся к багажнику.

Подойдя, он положил на него мятую коричневую тряпицу, ту самую, которой до этого тёр машину, нежно разгладил её руками и жестом позвал женскую часть. Даже девочка захотела спрыгнуть с буерака к машине, но Шуба строго махнула рукой, и ребёнок остался стоять на месте.

С удивлением, я увидела, как Шуба, с трудом перегнувшись пополам, полезла под задние колёса машины и скрылась из виду.

«Господи спаси! А эта-то куда полезла? Никак, на себе поднимать машину собралась?!»

Я в ужасе затаила дыхание.

Но тут голова Шубы, размером с медвежью, из-за сползшего на глаза капюшона, показалась над багажником. Вслед за головой появилась и сама Шуба. Она, пятясь, выползла из-под колёс, разогнулась и принялась натягивать на руки серые и, явно не первой свежести, перчатки, извлечённые, по всей видимости, из-под «Ауди».

«Выходит, за перчатками лазала! А я-то что подумала!», — я облегчённо выдохнула, одновременно заметив, как обе-две женские половины встали в стойку у багажника и как по команде, решительно положили свои рученьки на эту самую грязную тряпицу.

«Надо же! Толкать будут!», — поразилась я и иронично заключила: посмотрим, посмотрим, что из этого выйдет, без лопаты-то.

За это время парень успел открыть дверцу и снова сесть за руль.

Дальше, в течение десяти минут, он дёргал машину изнутри, нажимая на газ, а обе-две женские половины что было сил толкали её в попу, положив руки на эту самую грязную тряпицу и вдыхая клубы белёсого дыма из выхлопной трубы. Шуба-то — та хоть в перчатках была! А Щуплая — голыми руками совершала подвиг!

Затаив дыхание, совсем забыв о делах насущных, я наблюдала за происходящим, не в силах оторваться от бесплатного спектакля!

Тут стало заметно, что женские половины уже здорово подустали. Движения их тел становились всё менее решительными и напористыми. Наконец Шуба отошла от машины, сняла перчатки, а Щуплая вытерла руки о грязный снег пригорка и потом — о свою голубую курточку! Парень вылез из машины.

«Придурок, лопату возьми и правое заднее подкопай!», — снова мысленно обратилась я к водиле.

Однако, он не хотел меня слышать.

Именно, видимо, поэтому, некоторое время он туда-сюда бродил возле своей бедолаги «Ауди», теребя в руках всё ту же грязную тряпицу, словно надеясь вытеребить из неё подсказку или совет. Фигура его при этом окончательно надломилась, и буква «зю» перестала быть такой округлой, какой была изначально, и прямо кричала о своём отчаянии. Женские половины молча, и уже безучастно, смотрели на него. Девочка по-прежнему возвышалась над ними, стоя на буераке.

Но внезапно парень прекратил шатание, остановился, ударил себя по лбу — мне было видно, как он улыбнулся сам себе, — и направился к грузовичку.

Я могла лицезреть, как он открывает дверцу, по пояс внедряет своё длинное тело в кабину и достаёт… ЛОПАТУ.

«Вот идиот! У него же всё это время лопата под рукой была!»

Парень, с лопатой наперевес, почему-то опустив голову и неуверенно глядя себе под ноги, отчего казалось, что он её впервые держит в руках, подошёл к Ауди, наклонился и по очереди принялся копать под колёсами… передними.

Не удержавшись, я вслух прошептала:

— Под задним правым копай. Под за-а-адним пра-а-а-вым.

Но в это время мой молодец вовсе перестал копать, что-то сказал женским половинам и девочке, и те поочерёдно залезли в машину — девочка выказала при этом невероятную жизнерадостность, чего нельзя было сказать о взрослых дамах.

С видимым удовлетворением захлопнув за ними дверцы, он пошёл к грузовичку и убрал в него лопату.

…Он возвращался к своему «сокровищу» и по всему было видно, что доволен он проделанной работой и уверен, что сейчас-то повезёт своих заждавшихся женских половин по их делам.

Я прищурила глаз: «Ну, ну!»

Парень, в который уже раз, сел за руль.

Машина заюзала взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд… и… застыла.

Мне было видно из окна, как замолкли до того заговорившие друг с другом спутницы парня в машине, и в недоумении уставились на него, как ударил бедолага по рулю руками и что-то очень, очень нехорошее сказал, потому как тётка в ответ на это ударила его по плечу и указала на девочку. Парень замотал головой.

«Ну, наконец! Ожил! Теперь уж должен он под правым задним подкопать! Хотя бы методом исключения сообразить должен, где ещё не копал»

Я приникла к стеклу, трепетно ожидая развязки. И да — парень вышел, вновь вооружился лопатой и начал копать, но…. под задним левым!

Я захохотала!

А тот, покопав, снова сел за руль. И ведь не попросил попутчиц выйти!

И машина заюзала…

— Вот д…б! Высади ты их! Выведи машину сначала! — я рыдала от смеха.

Но парень наотрез отказывался меня слушать. Он, в который уже раз, вылез на проезжую часть, снова сходил к грузовичку за лопатой, и начал обходить вконец измученную свою машину. Но не с той стороны, где было уже расчищено, и с которой в салон залезли попутчицы, а с другой, прижатой к буераку, стороны. Ему пришлось вскарабкаться с лопатой в руках на буерак, затем с трудом протиснуться между ним и машиной, скользя спуститься вниз и только после этого приступить к подкопу правого заднего.

«Совсем плохой!», — уже то ли с жалостью к этому юродивому, то ли с тоской по утерянным за последние двадцать лет полноценным русским мужикам, подумала я, наблюдая за перипетиями русского молодого самородка.

Тот до-о-олго махал лопатой.

А потом не через буерак, а по прямой, вернулся к передней дверце и сел за руль.

«Ну, хоть обратно через буерак не полез! Значит, просветление получил — раз увидел путь прямой», — искренне порадовалась я за самородка. Однако мгновенно мне пришлось изменить мнение: «Нет, не совсем просветлел, раз попутчиц из машины опять не выгнал! Значит…»

И я увидела, как машина снова «заюзала», клубясь сзади белым плотным облаком…

Решив, что больше ничего интересного не увижу, безнадёжно махнув рукой, я покинула свой наблюдательный пост и занялась домашними делами, тогда как плотный белёсый туман продолжал обильно клубиться вокруг машины…

***

…Через полчаса обеденные дела призвали меня на кухню. Я по привычке глянула в окно.

«Ауди» увозил эвакуатор. Парень бежал за ним и отчаянно размахивал руками.

Щуплая девушка, глубоко засунув руки в карманы голубой курточки и втянув голову в плечи, по-прежнему, изваянием высилась на пригорке и, по-прежнему, никак не реагировала на происходящее.

Тётка курила, провожая взглядом и эвакуатор, и парня, а девочка стояла с ней рядом и, глядя в безоблачное небо, чему-то улыбалась.

.

Часть вторая

«ВОТ БЫЛИ МУЖИКИ!»

Мужчинам-ровесникам моим посвящается.

Поехали мы как-то с мужем на рыбалку.

Зима в тот год пришлась как будто на раннюю весну — за все три зимние месяца мы не видали ни порядочного снега, ни обычных для Дальневосточного Приморья морозов градусов под тридцать. Они, то приходили и давили крепко, не давая даже яркому, словно в июне, и такому же жаркому солнцу примирить людей и природу с ними, то внезапно уходили. И тогда солнце наводило «порядок»: жиденький снежок быстренько куда-то исчезал, обнажая твёрдую, кочковатую землю, и природа, как будто желая обмануться, начинала петь свою «типа» — весеннюю песню.

Вот в один из таких «жарких» дней муж и решил отправиться на подлёдный лов.

— Хорошая погодка сегодня! — потирая от удовольствия руки, всё утро гундел он. — Самая лучшая для рыбалки!

— А может поостережемся? — робко пыталась возразить я. Смотри, уже неделю солнце жарит. А вдруг лёд начал подтаивать? Всё-таки уже почти весна — конец февраля.

— Что ты, Любочка! Как будто не знаешь, что это всё обманка — солнце жаркое! Вспомни, в тени, вон, под северной стеной дома — до июня земля, бывает, не прогревается!

— Так то земля, — всё-таки пыталась я настоять на своём. А то — лёд! Зимы-то совсем, практически, не было. И, тронув мужа за локоть, протянула, — Ва-а-ась, может, не поедем?

— Трусишка ты моя! Поедем, поедем — я с мужиками уже договорился — Иваныч, Сашка и его брат — Толян, тоже с нами.

Я замолчала и принялась собирать рюкзак. Как всегда, муж не предупредил, что с нами целая компания мужичков едет. Значит, увеличить количество провизии придётся. Но мне было не привыкать. Муж никогда не ездил на рыбалку один. Да и мне нравилось, когда компания мужская собиралась. Те своих жён на ловлю не брали — говорили, мол, отдыхать едут, а не поднадзорно время проводить. Кое-что с собой приносили из еды, но больше — порожняком приходили. Опять же объяснялось это тем, что наловят рыбы и ухой удовольствие заедят. Но я-то знала, что на природе, с устатку, так сказать, подморозившись на льду сидя, от домашних заготовок, да ещё под водочку, ни один русский мужчинка никогда не откажется. А уж после домашненького — и ушица хорошо идёт!

К тому же Вася мой, поесть ох! как любил.

И вот только закончила я съестные сборы, а Вася — рыбальные, ребятки подошли. У них у каждого своя машина, но любили они больше на нашей старенькой вместительной Тойоте, и когда Вася за рулём, — в такие путешествия отправляться.

Погалдели они солидно между собой, впечатлениями — кого как жена проводила — обменялись (а всех по-разному проводила!), и вышли мы, наконец, из дома.

Солнце светит, птицы гомонят, кошки на припёке растянулись, голуби-мужики хвосты пушат, к самочкам клеятся и курлычат, курлычат, а те, словно, не о них речь, ножками в сторонку семенят. И чуть ли ни капель с крыш звенит.

Я пытливо и со значением посмотрела на мужа, мол, видишь, права я — опасно на лёд выходить. Вася мой вид сделал задумчивый, как будто соглашается со мной, посмотрел вокруг, на солнце прищурился, головой помотал сокрушённо и беззвучно, как только он один и умел смеяться — рассмеялся.

А мужички уже деловито подходят к машине.

Конечно, я и не рассчитывала, что со мной кто-то согласится. Но всё же! А с другой стороны, раз в компанию меня мужскую приняли — никто никогда не возражал, чтобы я ездила с ними на рыбалку или ещё куда, например, за папоротником, по грибы, или просто — на мужские посиделки, — значит и фасон держать надо!

И поехали мы. Знать бы только заранее моему Василию, чем вся эта поездка для него обернётся!

А я ведь говорила!

***

Рыбалка на льду была не очень дальняя — речка огибала наш посёлок и уходила тихими, (если не тайфун или не наводнение), водами вдаль.

Мы ездили всегда на одно и то же место. Было оно присмотрено давно и обустроено даже нехитро на первый случай, если что. Потому я и соглашалась ездить — там мне и приготовить и покормить мужскую компанию удобно, и обогреться есть где, и всякое такое прочее — по надобности.

В машине, за закрытыми стёклами, было жарко. Особенно припекало с той стороны, где солнце сквозь них светило. Казалось, что снаружи — июль в разгаре. Но мы-то знали, что там всё ещё минус десять. Такой вот обманчивый этот Приморский край, хотя и на широте Сочи!

Стали мы подъезжать к реке. Муж пытался найти удобный съезд на берег. А, надо сказать, берега на той нашей речке были не высокие, но крутыми могли быть — мама не горюй! Однако, туда, куда мы направлялись, берег был хотя и высокий, но зато пологий. Зимой всегда, если ещё и снега нет, совсем просто по нему к реке съехать, даже без шипованой резины, которой муж тогда ещё не обзавёлся.

Ну вот.

Нашёл Вася съезд и стал потихоньку, притормаживая, спускаться. А я гляжу вперёд, на реку, на лёд, и вдруг вижу, что метрах в пяти от берега — полынья! Я-то на переднем месте сижу, вот мне и видно лучше всех. А муж спуском занят.

И тут давай я орать:

— Тормози, тормози, полынья!

А он на меня не смотрит, улыбается, видно думает, что я в своём репертуаре — стращаю его. Мужики на заднем сидении захихикали.

А машина всё ближе к наледи на берегу, всё ближе!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 198
печатная A5
от 395