электронная
252
печатная A5
623
18+
Нумизмат

Бесплатный фрагмент - Нумизмат

Роман

Объем:
474 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-9864-1
электронная
от 252
печатная A5
от 623

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая

Глава первая. Явление Ивана Ивановича

Однажды в городское общество коллекционеров Ростова на Дону явился один гражданин. Роста явившийся был чрезвычайно невысокого, держался как какой-нибудь маршал и носил серую шляпу и кожаный черный плащ. И стал он кого-то дожидаться, причем с такой уверенной миной на лице, будто ждать ему осталось совсем недолго. И в самом деле, спустя лишь какую-то минуту или две к нему подошел молодой человек, очень известный в среде ростовских коллекционеров. Было у него и отчество и фамилия, но все звали его просто Лёня. Изворотлив он был, как уж на раскаленной сковороде. Одевался шикарно, но, как и случается у шарлатанов, а пронырой и аферистом Леня был еще тот, денег на веселую беспечную жизнь всегда не хватало, отчего на его ногах красовались баснословно дорогие истоптанные туфли, а шикарный свитер цвета абрикосового варенье был изъеден молью у Лени на спине.

Если у Лени и водились крупные деньги в карманах, они всегда уходили на кутеж, а на что-нибудь полезное никогда ничего и не оставалось. И только память яркими вспышками из прошлого, где шампанское лилось рекой, будоражит сознание и вызывает грустную улыбку у таких людей как наш Лёня. И на момент нашего с ним знакомства уже не одну неделю подряд одна только мелочь звенела у Лени в карманах, отчего, сами понимаете настроение у нашего героя было дрянь, а тут еще этот коротышка!

— Продаете, меняете? — сказал Лёня свою дежурную фразу на все случаи жизни и протянул незнакомцу альбом с монетами.

— Избавляюсь, — улыбаясь, брякнул черт знает кто, и тут же поправился:

— Меняюсь!

— Можно посмотреть? — спросил Леня, мысленно ругая себя, что связался с неизвестным. А, главное, и не больно он хотел к нему подходить, но все равно взял и подошел. «Магнитом он меня, что ли притянул? Чертовщина какая-то!» — думал Лёня.

Давний приятель Лёни обратился к нему сегодня с просьбой обменять его коллекцию иностранных монет на что-нибудь дореволюционной чеканки. Приятель Лёни наконец-то пришел к тому, что иностранщина как была, так и останется уделом пятнадцатилетних мальчишек и коллекционеров, стесненных в средствах. «Опомнился!» — думал, соглашаясь, Лёня. Пришло в голову приятеля Лёни затеять новую коллекцию и вот теперь Лёня отдувайся. Еще ко всему за бесплатно. Лёня никогда ничего не делал задаром, и на тебе, согласился. Надо сказать, что Лёня своего личного ничего никогда не имел. Он обладал тем самым редким и ценным в среде коллекционеров талантом, за который его все уважали и обращались с просьбами. Талант Лёни заключался в том, что он без особого труда мог сбыть, что угодно и кому угодно, на выгодных условиях для всех заинтересованных сторон, за что имел свой процент от сделки, на что, собственно, и жил. Вы не поверите, но Лёня так виртуозно справлялся с просьбами товарищей, что клевал свои проценты от сделок так ловко и быстро, что голубь не успевал склевать горсточку семечек, посланную ему сердобольным прохожим, как Лёня уже прятал заработанные деньги себе в карман. Так что, сами понимаете, когда Лёне ничего не светило, он был не в духе.

— Так можно посмотреть? — нервно повторил Лёня.

Незнакомец ничего на это не ответил и, озираясь по сторонам, прошептал:

— Вы, случайно, не фашист?

— Нет! — решительно и твердо ответил Лёня.

Вопрос Леню ошарашил, и он окаменел.

— Я видел гражданина с фашистскими орденами и пожалел, что не взял газа! — решительно сказал незнакомец.

Лёня облегчено выдохнул:

— Вы собираете атрибутику третьего рейха?

— Нет, трофеи я не беру. Моя специализация — владельцы!

— Фотографии? — спросил Лёня.

— У вас что, и фотографии есть? — изумился неизвестный и чуть не подпрыгнул на месте.

— У нас, как в Греции- все есть!

— И даже фамилии с адресами? — продолжал удивленно расспрашивать незнакомец, еще не до конца веря, что такое возможно.

— Если поискать — найдем! — ответил Лёня и скажу вам, что ни на грамм не солгал. Вокруг было столько всего: монет разных и невероятных видимо-невидимо, марки, открытки, книги, пузатые сверкающие самовары, ордена и даже встречались мундиры. А один гражданин так вообще стоял с каменным топором и наконечниками от стрел, или вон тот интеллигентный тонкий господин: и пуговицы у него, и монет целый стол, и каталогов целая стопка. По случайности оказывающийся здесь человек принимал все за какой-нибудь музей под открытым небом. На входе в городское общество коллекционеров Ростова вас встречал богатырь с седым ежиком на голове и дикторским твердым голосом, сродни грому. За скромную плату вы получали от него билет и оказывались в кладовой необыкновенных вещей. А про здешних коллекционеров отдельный особый разговор. Что ни человек, то целый роман. И обо всем расскажет, и, что понравилось, подержать даст. Да, что ни говорите, городское общество коллекционеров Ростова на Дону было интересней любого музея!

— Чернов Иван Иванович, — представился незнакомец и крепко пожал Лёне руку в знак глубочайшего уважения.

Гордость за то, что в их клубе коллекционеров, как в Греции, есть все, вскружила Лёне голову, и он улыбнулся улыбкой мальчишки, который, заступившись за друга, намылил шею обидчику и крикнул вдогонку: «Знай наших!»

Назвавшийся Иваном Ивановичем взял у Лёни альбом, и, даже не взглянув на монеты, засунул коллекцию подмышку.

— Вам не интересно, что в альбоме? — удивился Лёня.

— Представьте себе, абсолютно неинтересно, — ответил Иван Иванович и сконфузил Лёню, а потом и вовсе ввел в ступор тем, что, прикрываясь ладонью загадочно, но твердо, чтобы не осталось ни грамма сомнений, что это не так сказал:

— Там находится то, что вам знать не положено!

«Сумасшедший что ли?» — подумал Лёня.

— Лучше — на одной ноге с людоедами, — гордо сказал Иван Иванович и, не давая Лёне опомниться, явил на свет из-под плаща ярко алый как кровь кожаный альбом с вышитым золотом гербом дома Романовых.

Заполучив в руки альбом того, кто по его словам, водил дружбу с людоедами, Лёня забыл обо всем на свете. Коллекция захватила его целиком и вскружила голову.

Карие глаза черного брокера вспыхивали, словно небо в грозу. На лице от волненья с каждой перевернутой страницей происходили удивительные метаморфозы, меняя физиономию Лёни до неузнаваемости. Словно кто-то не видимый то и дело штамповал на ней, как на листке бумаги, печати радостного сомненья, чрезмерного восторга и самого настоящего счастья.

На каждой странице альбома посередине имелся всего один кармашек для монеты, куда был вложен серебряный рубль.

Состояние и редкость монет были таковы, что самого Краузе хватил бы от изумления удар, не говоря уже об обыкновенном нумизмате, который, наверно, согласился бы заложить собственную душу только за то, чтобы несколько минут обладать заветными раритетами.

Рублей в альбоме было ровно 13, и на каждом имелся портрет императора или императрицы в зависимости от года чеканки монеты. Располагались рубли в альбоме в строгой последовательности. Первым шел рубль с портретом Петра I, затем императрицы Екатерины I, после чего рубль Петра II, затем императрицы Анны Иоанновны и так далее по порядку, за исключением рубля Ивана Антоновича, который почему-то отсутствовал. На последнем тринадцатом листе альбома располагался рубль 1896 года с фантастической надчеканкой на портрете Николая II.

— Ну что — по рукам? — сказал Иван Иванович и, не дожидаясь ответа, пожал Лёне руку.

— Вы хотите поменяться? — изумился Лёня и потерял дар речи. Коллекция приятеля Лени по сравнению с сокровищем Ивана Ивановича имела такой же вес, как шапка из облезлой кошки по отношению к Короне Российской Империи.

Творилось немыслимое!

— Ведь это коллекция Рублева? — спросил Иван Иванович и крепче сжал подмышкой альбом приятеля Лёни.

— Да, — удивленно и незамедлительно выдал Леня, машинально оборачиваясь в сторону приятеля, который, как выяснилось позже, дожидался его совсем недалеко, но ничего не видел и с полной уверенностью можно было сказать, что ни о каком таком Иване Ивановиче еще пока ничего не знал.

Когда же Лёня повернулся к Ивану Ивановичу, того словно ветром сдуло. Лёня проглотил слюну и снова посмотрел на приятеля. Это был непростой коллекционер. Он носил очки в серебряной оправе, отличался исключительной порядочностью, был честен со всеми и, как бывает с порядочными людьми, страдал от доверчивости. Нет, Рублев был не таким, как Лёня Клюев! Что именно тогда ударило Лёни в голову или черт его попутал — теперь уже никогда не узнать, но не соблазнись он тогда, и наша история имела все шансы закончиться, даже толком не начавшись.

И вот как можно скорее, судорожно, трясущимися руками, как не принявший лекарство больной, одолеваемый «зеленым змием», или, скорее всего, как вор, который уже слышит шаги хозяев и в горячке начинает хватать все подряд, Леня стал вынимать из альбома монету за монетой, поспешно пряча необыкновенные вещи себе в карман.

Погоня за богатством продолжалась, пока в альбоме не остался один единственный рубль с портретом Николая II.

Отдышавшись, Лёня, с довольным видом захлопнув альбом, отправился поздравлять приятеля с выгодным приобретением.

Рублев крепко жал Лёне руку, думая про себя, что если он для него сделал такое дело, то, наверное, Лёня считает его не просто приятелем, а самым настоящим другом. А Лёня в душе смеялся над сердечным простофилей и вычислял баснословные барыши.

Прощаясь, Лёня поинтересовался, знает Рублев или нет странного гражданина, разгуливающего в серой шляпе и черном плаще. Получив отрицательный ответ, Лёня не стал забивать себе голову, а потом и вовсе забыл о Чернове Иване Ивановиче, как будто его и не было вовсе. Наверное потому, что его мысли были заняты лишь реализацией тех богатств, что так легко попали ему в руки.

Избавившись от приятеля, Лёня с азартом и темпераментом присущему продавцу кавказской национальности, продающего фрукты на рынке, распродал одиннадцать рублей и с разбухшими от денег карманами, пребывая на седьмом небе от счастья, отправился домой.

Рубль Павла I 1796 года он никому не продал. Лёня вообще его никому не показывал, опасаясь, что вокруг монеты поднимется невероятная шумиха, потому что рубль был необыкновенно редкий и цены огромной.

Глава вторая. Вершители справедливости.

Покинув никем не замеченным городское общество коллекционеров, сумасшедший коротышка вприпрыжку выскочил из парка Горького и замер на обочине дороги.

— Такси! — выкрикнул назвавшийся Лёне Иваном Ивановичем и, как это делают многие, махнул рукой.

Коренастый мужчина за рулем ярко-желтого автомобиля незамедлительно откликнулся на просьбу, и остановил машину в шаге от потенциального клиента и стал мерить взглядом черный плащ с серой шляпой.

— Здравствуйте, Чернов Иван Иванович! — представился наш знакомый и слегка, почти невидимо, приподнял шляпу в знак приветствия.

«Чучело огородное!» — подумал водитель.

— Как в Волшебнике Изумрудного города? — спросил Иван Иванович.

— Чего? — недоуменно проронил водитель и округлил глаза.

— Как Страшила?

— Не морочьте голову, куда ехать? — раздраженно сказал водитель и пожалел, что остановился.

Иван Иванович ничего не ответил и достал из-под плаща книгу средних размеров.

— Как этот благороднейший и умнейший гражданин? — спросил он, показывая на необыкновенного героя, который улыбался и носил шляпу.

— Этот, этот, — нервно ответил водитель и сердито подумал: «Сдеру в три дорого, чтобы мозги не компостировал!»

Иван Иванович спрятал книгу и сел на переднее сиденье.

— В казино «Оазис», пожалуйста.

— Пятьсот! — сказал водитель, как отрезал, увеличив цену в два, а то и в три раза.

— Почему так дорого? — удивился Иван Иванович и поправил шляпу так, как будто под ней что-то было, и это что-то упиралось в головной убор.

— Неужели в казино и без денег? — удивился водитель.

Иван Иванович надвинул на глаза шляпу, вжал в себя плечи и огляделся по сторонам, как человек, который опасается, что его могут подслушать. Он удостоверился, что все в полном порядке и, прикрывая рот ладонью, прошептал:

— С какими деньгами, вам знать не положено!

— Опять двадцать пять! — рассердился водитель.- Я спрашиваю, деньги есть?

— Есть! — решительно сказал Иван Иванович.

— Тогда в чем дело?

— Справедливость! — ответил Иван Иванович и принял очень серьезный вид.

— Это не про нас! — бросил водитель.

— Кошмар! — воскликнул Иван Иванович и, подпрыгнув как на пружине, конечно, не то чтобы ударился головой, но все равно было очень заметно. После чего очень странно взглянув на водителя, решительно спросил:

— Стало быть, вы считаете, что черти не чисты на руку и сравниваете себя и своего брата-таксиста с ними?

— В самую точку! — ответил водитель, с интересом разглядывая странного пассажира, нисколько не придав значения, что ни про каких чертей он не говорил, а, только так, невзначай подумал.

— И подтвердить можете? — лукаво спросил Иван Иванович.

— Тысяча или проваливай! — усмехнулся водитель.

«Вот паразит!» — сказал про себя Иван Иванович и вежливо уточнил: — Долларами или рублями?

— За тысячу долларов я тебя на руках донесу!

— А на себе довезете?

— Не вопрос, только за десять! — рассмеялся водитель в лицо Ивану Ивановичу.

— Вы читали произведение Николая Васильевича «Ночь пред рождеством»? — спросил Иван Иванович, вытирая ладонью с лица капельки слюны, сорвавшиеся с губ водителя.

— Издеваешься! — воскликнул водитель и закипел от злости.

— Что вы, просто хочу восстановить справедливость, чтобы разрешить досадное недоразумение.

— Проваливай, надоел! — сказал водитель и уже собрался выдворить шутника на свежий воздух, как в ту же секунду застыл.

Иван Иванович с просьбой в глазах посмотрел на водителя.

— Не вопрос, только за десять! — повторил водитель цену, за которую он готов был оказать незнакомцу любопытную услугу.

— По рукам! — радостно сказал Иван Иванович и пожал водителю руку, которая как ветвь дерева на безветрии неподвижно весела в воздухе.

Водитель очнулся и затуманенным взглядом стал рассматривать Ивана Ивановича. Потом попытался заговорить, но вместо слов у него только получалось лошадиное ржание и абсолютно ничего похожего на человеческую речь.

Иван Иванович вместе с водителем вышел из машины. Водитель встал на четвереньки и громко заржал на всю улицу, как норовистый конь, отведавший кнута. Прохожие, находившиеся поблизости, как ошпаренные отскочили от одуревшего таксиста, и Иван Иванович лихо, как донской казак, запрыгнул верхом на своего скакуна.

В полуметре от удалого наездника вскрикнула симпатичная дамочка и повалилась в обморок. Иван Иванович пришпорил водителя, тот встал на дыбы и пустился во весь опор.

Из-под ног в прошлом водителя такси, а теперь — черт знает кого, летела осенняя грязь, золотые и бронзовые листья. Резвое ржание заглушало крики и вопли прохожих.

Иван Иванович потянул на себя серый свитер водителя, оторвал своего скакуна вместе с собой от тротуара и тот, перебирая ногами и руками в воздухе, стал, как по лестнице, забираться на небо.

На шум, на улицах одним разом распахнулась сотни окон. Раздавалась милицейская сирена. Верующие крестились, атеисты тыкали пальцем в небо, паразиты, сломя голову, бежали с улиц, а маленькие дети весело смеялись и махали ручонками. Малышам жуть как понравился дядя на пони.

Иван Иванович махал шляпой городу, который стремительно пролетал у него под ногами, и улыбался прохожим, казавшимися с высоты птичьего полета смешными человечками. Рожки, как у молодого козлика, купались в солнечном свете, а распахнувшийся черный плащ развевался на осеннем ветру, и с земли казалось, что в небесах парил дельтаплан, или как будто черная птица несла в цепких лапах добычу.

Справедливость восторжествовала, недоразумение было разрешено, и Иван Иванович ступил на твердую землю неподалеку от заправочной станции прямо напротив авто-рынка, сверкающего от новеньких автомобилей. Иван Иванович надел шляпу и достал из-под плаща толстую пачку долларов.

— Как и обещал! — сказал он и, положил деньги у ног своего верного скакуна, у которого от прогулки по небу стояли волосы дыбом. Водитель весело заржал, вцепился в деньги зубами и попытался их разжевать как пучок душистой зелени. Но невиданное дело. Деньги не пришлись таксисту по вкусу и он, оставив их на тротуаре, ускакал черт знает куда.

Казино встретило Ивана Ивановича гробовой тишиной. И истинные игроки и просто посетители, те, что от нечего делать или просто из любопытства разгуливают по игорным заведениям с самой дешевой фишкой в руке и целыми чесами не решаются на что-нибудь поставить, томились в каком-то тревожном ожидание как люди на судебном заседание за мгновение до вынесения приговора. Когда вроде и понятно, что ждать и в тоже время финал доподлинно неизвестен.

Вот уже несколько часов подряд все в казино не сводили глаз с высокого и тонкого господина одетого во фрак. Он играл в рулетку. Его окружало одиннадцать низкорослых слуг в черных плащах и серых шляпах. Они как две капли воды были похожи друг на друга и на небезызвестного Ивана Ивановича. Они никого не подпускали к своему господину, даже коньяк у официанта брали с подноса и подавали лично, и, вообще, всячески старались ему услужить.

Сказать, что их господину везло в рулетку, значит, ничего не сказать. Он сто раз подряд ставил на зеро и ни разу не проиграл. Все присутствующие, уже давно бросили играть, не расходились после проведенной бессонной ночи, а обступив стол, где творилось невиданное, с замиранием сердца следили за шариком, скачущим по игровому полю рулетки.

— Иван Иванович, ну наконец-то, — радостно сказал господин так словно всю ночь только и ждал возращение Ивана Ивановича. — И провалиться мне на этом месте если вы с пустыми руками.

Иван Иванович улыбнулся и весело шмыгнул своим смешным курносым носом.

— Я достал его мой господин, он теперь будет наш! — гордо ответил Иван Иванович.

— Я знал что на этот раз вы не подведете. Хотя признаться сомневался. Смотрите же, смотрите, — выкрикнул господин указывая на рулетку. И шарик, прежде несущийся как угорелый, нашел свое последнее пристанище в секторе зеро. Вздохи изумления и возгласы окружающих пробудили казино, как будто от гипноза, в который оно было погружено на то время, когда неизвестность нависала над ним, и до конца не верилось, что в сто первый раз подряд сыграет сектор зеро.

Господин улыбнулся:

— И мне сегодня везет. В принципе как всегда. Ну оставим эту чертову игру, что несомненная правда. Показывайте ваше сокровище.

— Как вы велели, мой господин, — с благоговением в голосе сказал Иван Иванович и передал своему господину альбом, принадлежащий прежде Рублеву.

Господин взял альбом, взвесил его в руке и тяжело вздохнул в знак того, что ничего особенного альбом в себе не хранит.

Иван Иванович вздрогнул.

— Да, Ивана Иванович, выходит что мои опасения были ни напрасны! — опечалился господин. Вы так и не смогли себе изменить, и вновь откололи неслыханное. -И мне думается мой друг, что это не последний сюрприз на сегодня.

— Но мой господин, по всем расчетам самая необыкновенная монета на свете должна быть здесь, — возразил Иван Иванович, взял альбом и принялся листать прозрачные полиэтиленовые листы с монетами и уже спустя миг побледнел.

Не дожидаясь, пока слуга покончит со своим напрасным занятием, господин отправился на выход.

— Ну, как же так! — растерянно забормотал Иван Иванович, пустившись листать альбом по второму кругу. Он никак не мог найти желанную монету, и было видно, что это обстоятельство сводит его с ума.

— Надо идти, Иван Иванович, — сказали хором одиннадцать слуг господина.

Иван Иванович ничего не ответил и продолжил судорожно искать.

— Идем те же!

— Неужели все сначала? — с отчаяньем в голосе обратился Иван Иванович к своим одиннадцати близнецам, окружившим его со всех сторон.

— Разберемся, Иван Иванович! — хором пообещали одиннадцать близнецов и вместе с Иваном Ивановичем поспешили за своим господином.

— Миллион! — нервно шепнул кто-то на ухо управляющему казино.

— Вызывай охрану, мы так просто их не выпустим, — злобно сказал управляющий — тучный мужчина среднего возраста, и кто-то удалился выполнять его приказ.

В окружении нескольких крепких молодых людей управляющий перегородил дорогу господину и его слугам.

— Поздравляю! От чистого сердца рад за вас, — с фальшивой радостью на лице заговорил управляющий.- Невероятный выигрыш. И добавил, подло улыбаясь. — Только вот досадная загвоздка: сумма выигрыша так высока, что просим вас подождать.

— Мое время бесценно! Некоторые расплачиваются за него собственной жизнью — ответил господин.

— И все-таки просим вас подождать, у нас имеется все, чтобы приятно скоротать ваше драгоценное время. Прекрасные напитки на любой вкус, а если желаете — женское окружение и это можно устроить на втором этаже — шепнул управляющий, хихикнув.

— Вы, как я понял, уважаемый представитель заведения, в котором удача благоволит тем, кто заключает сделку с чертом? — спросил господин.

— Да, вы правильно поняли, — усмехнулся управляющий.

— Тогда, Иван Иванович, будьте так любезны.

— Да, мой господин, — сказал Иван Иванович и снял шляпу, обнажив маленькие рожки как у молодого козлика.

— У, как страшно! — с иронией прогудел управляющий, заимев в глазах высокомерие.- Стало быть, если эти карлики в маскарадных костюмах величают вас своим господином, вы есть никто иной, как сам сатана?! — ехидным шепотом проговорил последние слова управляющий и рассмеялся в лицо господину.

Господин улыбнулся:

— А если я правильно понимаю, вы, как представитель руководства, должны вершить справедливость?

— Правильно понимаете, — хихикнул управляющий.

— Тогда ответьте мне, что заслуживает тот, кто не выполняет на него возложенное обязательство вершить справедливость и чинит бесчинство?

— Гореть в аду! — усмехаясь, сказал управляющий и захохотал, взявшись обеими руками за живот.

Господин снова улыбнулся, и словно, чиркнув волшебной невидимой спичкой, разжег страшный огонь в глазах.

Яркие языки зеленого пламени, видимые только господину и его двенадцати слугам, вырвались из малахитовых глаз, словно из пылающей топки, и обрушились на управляющего. Он взвыл от жгучей боли, и с истошным воплем повалился на пол. За считаны секунды дорогой костюм управляющего превратился в пепел, а его прежде розовая, как у поросенка, холеная кожа стала чернеть на глазах, покрываясь ожогами, от которых исходил тошнотворный запах.

Охрана, позабыв о господине и его слугах, бросилась к управляющему. Кто-то из охранников попытался взять его за руку, чтобы удержать, но вместо этого сорвал с руки управляющего большой кусок дымящийся кожи.

— Что это?! — кричал не своим голосом охранник, махая рукой, пытаясь смахнуть с ладони кожу своего начальника, словно прилипший лист бумаги, и Иван Иванович ему отвечал:

— Справедливость.

— Что прикажите делать с выигрышем, господин? — хором спросили одиннадцать близнецов.

— Да, на что он еще годится, если его тут же не проиграть?! Раздайте благодарной публике и ладно- ответил господин и быстро удалился не позволяя себя более задерживать по пустякам.

Глава третья. Николай Александрович.

Пробуждающий город от сна! Что есть невероятнее и завораживающее в облике любого города? Пожар света, полыхающий после заката, не идет в никакое сравнение с этим зрелищем. О суматошном дневном городе, когда стоит полуденный гул, когда не понять что есть что, когда клаксоны машин и повсюду шаги и люди и еще раз люди… и говорить ничего. Раним утром же, только стоит прислушаться, посмотреть по сторонам, как тут же нечего не будет стоить проникнуться городской романтикой и заболеть городскими улицами.

Ранним утром Ростов был по-настоящему свеж. Улицы без рек прохожих и моря автомобилей казались невероятно просторными и светлыми. Здания представали еще выше, еще объемней. Пока никем не занятое пространство захватывало дух и скрывало изъяны города. Величественней времени в городе было не отыскать!

Новый владелец необыкновенного альбома с гербом дома Романовых и единственным уцелевшим в нем рублем торопился домой, месторасположение которого не так уж и важно.

На тот момент Рублев пока еще не успел обзавестись семьей и жил как многие молодые люди в России с родителями, которых к его глубокому удивлению не оказалась дома и это притом, что прежде, когда Рублев собирался в клуб, они спали в своей комнате. И если бы они просто вышли прогуляться, дело одно, картина же представшая перед Рублевым была куда более странной. В квартире отсутствовали буквально все личные вещи родителей вплоть до чайных кружек с именами, которые сегодня очень модно иметь в каждой семье.

Спальня родителей была практически пустой. Куда делась вся мебель и все остальное, Рублев просто не мог понять. Первое, что пришло ему на ум, это мысль о краже, и что родители в отделении милиции дают показания. Ну, позвольте, какая к черту кража?! Кому придет в голову красть кровать со спящими на ней хозяевами? А кому понадобился шкаф? Ладно, мамина ондатровая шуба. Шкаф то зачем!? Одним словом, бред! Нет, тут что-то другое. Кража- невидаль какая! Нет, нет, тут что-то более невероятней. И подтверждением этому явилось письмо. Собственно даже не письмо, записка, клочок бумаге:

«Уехали за город. К обеду не жди».

Рублев прочитал записку и, пребывая в полном замешательстве, не зная, что теперь и ждать, отправился осматривать квартиру, сердцем чувствуя, что исчезновением родителей дело не окончится.

Он открыл дверь в свою комнату, и ему сделалась в тысячу раз тяжелее и, что еще скверней, в миллионы раз непонятней. Так стало нехорошо, что он пошатнулся, взявшись за душку очков. Рублев растерянно смотрел на человека, который неизвестный образом оказался у него в комнате и не мог ничего придумать вразумительного. Явившийся гость стоял возле письменного стола, заложив руки за спину, и с печалью в глазах смотрел на пасмурное небо, которое через запыленное стекло, казалось еще унылее, еще грязнее, чем было на самом деле.

Дело в том, что на протяжении многих лет Николай Александрович никак не мог получить ответ на мучительный вопрос, который ранил его в самое сердце. И ни его густая борода и ничто на свете не смогли бы скрыть душевную боль на его лице. Тучи как будто вздрогнули и выдохнули то, что копили в себе долгие дни, и тяжеленные дождевые капли, вдребезги разбиваясь об стекло, смывая черную пыль, рождали барабанный бой, который был сродни сердцебиению человека, приговоренного к смерти, когда уже приговор приведен в исполнение, и сердце совершает последние удары, захлебывается кровью и затихает.

Рублев вздрогнул. Никакого дождя не было, ему показалось, солнечный зайчик играл на столе, залетев в комнату через окно.

«Что за чертовщина?» — подумал он.

— Самая обыкновенная! — сказал Николай Александрович, и Рублева как будто парализовало. Его сердце замерло в груди и после чего, как будто куда-то провалившись, забилось, как жаворонок в клетке. Жуткий страх вместо крови побежал у Рублева по венам, и на лбу проступили сверкающие капельки ледяного пота.

Рублев что было сил зажмурил глаза. Так сильно, что у него закружилась голова и проступили слезы.

— Не поможет, зря стараетесь! — сказал Николай Александрович.

«Будь что будет» — подумал Рублев и открыл глаза.

— У вас чудный вид из окна, — сказал Николай Александрович и с грустью в голосе добавил:

— Только одно скверно, во дворе не играют дети!

Рублев машинально окинул взглядом детскую площадку.

«Действительно, ни одного ребенка» — подумал он.

— Вы любите детей? — спросил Николай Александрович, продолжая смотреть в окно с какой-то необыкновенной печалью в глазах, и не дожидаясь ответа, сказал:

— Я очень люблю детей!

Он сказал это так, словно в этом была его вина.

Рублев ничего не ответил и, осознав, что ему не угрожает опасность, стал пристально рассматривать человека.

Это был нестарый, но и немолодой мужчина в серой шинели и начищенных до блеска черных хромовых сапогах с бородой, ровным лбом и русыми волосами, аккуратно уложенными на некрупной голове.

Заложив руки за спину и застыв, словно античное изваяние, с глазами полными болезненной печали, мужчина смотрел, как тогда казалось Рублеву, на дождливое грязное небо, которое застыло, окутанное тучами. Какой-то мучительный вопрос, словно почтовый голубь, метался в глазах мужчины, как в клетке. Невидимым движением глаз он распахивал клетку, и птица неслась куда-то высь, чтобы вернуться с таким желанным и спасительным для своего хозяина ответом, даровать ему на миг надежду, во время которой болезненная печаль в глазах отступила бы и ей на смену пришел яркий золотой рассвет. Но голубь не возвращался, а вдребезги разбивался об тучи и, вместо ответа на волнующий вопрос, приносил еще более болезненную печаль, которая сливалась воедино с отчаяньем, вонзалась в сердце, словно пуля, от которой сердце замирало, захлебываясь от боли, и на смену яркому золотому рассвету приходил багровый кровавый закат.

Рублев изо всех сил старался себя переубедить, что человек, который каким-то необыкновенным способом оказался в его комнате, кто угодно, но только не последний российский император. Не сумев побороть в себе этого чувства, он собрался с духом и громко обратился к человеку:

— Николай Александрович?!

— Я вас слушаю, Егор Игоревич, — ответил Николай Александрович и наградил Рублева той самой растерянностью, от которой человек впадает в жуткое отчаянье, перестает чувствовать почву под ногами и летит над пропастью, которой нет ни края, ни дна.

Рублев стоял в шаги от Николая Александровича и не знал, что делать. Произошедшее повергло его в шок, из которого он никак не мог выйти.

— Я бы с вашего позволения выпил кофе, — вежливо попросил Николай Александрович, указывая на кружку с кофе, стоявшую на письменном столе. Это кофе уже час с лишним назад Рублев пил перед уходом из дома. Несмотря на это, из кружки шел пар, как будто кофе было заварено только что.

— Вот, пожалуйста, — сказал Рублев и подал свою кружку. Николай Александрович почему-то закрыл глаза.

Рублев сначала смутился, а потом и вовсе захотел провалиться под землю, потому что абсолютно не представлял, что в таком случае нужно делать по правилам этикета.

Николай Александрович открыл глаза и улыбнулся. Рублев сразу почувствовал себя лучше, заодно отметив, что у его гостя светлая улыбка, но только очень грустная.

И Рублев понял, что поторопился с выводами и был доволен, что все разъяснилось прежде, чем он успел своими оправданиями поставить себя в еще более нелепое положение.

Николай Александрович спрятал улыбку и без неприязни взял из руки Рублева кружку, уже окончательно убедив учителя истории, что его нисколько не коробит допивать за ним кофе.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 623