электронная
180
печатная A5
323
16+
Незабудки

Бесплатный фрагмент - Незабудки

Очерки и публицистические размышления

Объем:
172 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3837-3
электронная
от 180
печатная A5
от 323


За сутками новые сутки

В вечерней скрываются мгле.

И тихо мои незабудки

Цветут на вечерней земле.

Где я удивлялся и плакал,

И там, где любили меня,

Цветут эти лёгкие знаки,

Как вспышки живого огня.

И вновь лебединое лето

В моём зеленеет окне.

И кто-то откуда-то где-то

Опять улыбается мне…

Михаил Дудин

ЛЕПЕСТКИ НЕЗАБУДОК

Вопрос без ответа

Не знаю, как у других, а у меня в большинстве случаев происходит невероятное: стоит только вспомнить о каком-либо человеке (пусть даже и незнакомом), как обязательно я с ним через какое-то время встречусь, если он находится, по сибирским меркам, недалеко, или увижу его в телепередаче.

То же самое — и с книгами. Захочется прочитать или приобрести для домашней библиотеки как новое, так и ранее написанное произведение, также в большинстве случаев ожидает удача. Таким способом за последнее время удалось пополнить домашнюю библиотеку дорогими для меня книгами любимых писателей.

Как-то, просматривая полку с произведениями украинских писателей, удивился, что там нет книг известного прозаика Юрия Бедзика. Его творчество полюбил еще со студенческой скамьи. С удовольствием читал его романы и повести: «Сильные мести не жаждут», «Окрыленность», «Долгое возвращение». Они о Великой Отечественной войне и о наших современниках.

Однажды в 1979 году мне даже довелось увидеть Юрия Дмитриевича «живьем» в украинском республиканском Доме литераторов, где проходило чествование его отца, тоже известного писателя, по случаю его 80-летия.

Но вернемся к далеким студенческим годам. Как-то по необходимости наведался в гости к маститому украинскому поэту и мемуаристу Олексе Ющенко. Увидев в моих руках журнал «Днiпро», где был опубликован роман Ю. Д. Бедзика «Этаж-42», с заинтересованностью спросил:

— А ты знаком с Ю. Бедзиком?

— Нет, — отвечаю.

— Тогда пошли на прогулку, и я тебя с ним познакомлю. Он возле подъезда ремонтирует свой «Москвич».

— Да мне как-то неудобно, — начал было я отказываться от заманчивого предложения. — Может, как-нибудь в другой раз…

На том и порешили.

Но знакомство с Бедзиком внезапно состоялось через несколько часов. Выходя из квартиры О. Я. Ющенко, на лестничной площадке у лифта 7 этажа увидел Юрия Дмитриевича, который направлялся к себе домой вымыть руки от мазута.

Спасибо Олексе Яковлевичу за то, что он познакомил меня с прекрасным украинским писателем. В тот день на той же лестничной площадке поэт назвал его «мастером прозы высокой пробы».

В течение последующих нескольких десятилетий мы неоднократно виделись как на литературных мероприятиях, так и в доме на улице Суворова-3, где в соседних квартирах проживали Ю. Бедзик и О. Ющенко.

Так вот, после просмотра книжной полки, где отсутствовали произведения Ю.Д Бедзика, через неделю на буккроссинге мне подфартило — досталась его книга «Лазурь» из серии «Библиотека рабочего романа». И одновременно вспомнилось, как в старших классах Волковской десятилетки учитель Иосиф Дудка на одном из заседаний литературного кружка среди большой группы молодых писателей назвал и имя Ю. Бедзика — гордости украинской литературы.

Этот эпизод я привел в одном из очерков своей книги «Другая упряжка», которую с автографом отправил О. Я. Ющенко. Думал, он порадуется за своего соседа, несмотря на то, что несколько месяцев назад он ушел из жизни…

Вы не представляете мое состояние, когда я получил от Олексы Яковлевича очень эмоциональное письмо, где он уже с негодованием отозвался о Юрии Бедзике.

Моему удивлению не было предела! Я следом отправил ему новое письмо, но… оно вернулось обратно ко мне с пометкой: «адресат умер».

Меня не покидает до сих пор мысль: почему 92-летний человек, стоящий на пороге между земным и вечным, так резко поменял свое мнение?

К сожалению, на этот вопрос я никогда уже не получу ответа.

Своими мыслями я поделился с известной киевской писательницей Н. И. Околитенко, которая хорошо знала обоих коллег по перу и дружила с вдовой Ю. Бедзика Людмилой, но она деликатно промолчала. Я предполагаю, что двух писателей-друзей в последние годы развели по разным баррикадам известные политические события в Украине. Писатели, думаю, придерживались полярных точек зрения.

Уроки Мастера

Не только в столичных, но и в других крупных городах страны вышли солидные однотомники известных кузбасских поэтов. Их творчество высоко оценено читателями. А сборник избранной лирики «Сквозь сумерки времен» Б. Бурмистрова отмечен Большой литературной премией страны.

И вот снова приятная новость: в начале 2014 года в санкт-петербургском издательстве «Речь» в серии «Любимая мамина книжка» 7-тысячным тиражом вышел детский сборник «Посмотрите, какие котята!» известного кузбасского писателя Владимира Матвеева. Чтобы крупнейшее издательство России само занялось поисками, подготовкой, организационными вопросами проекта (В. Ф. Матвеев ушел из жизни в 2003 году), редкость в наше время. Это говорит о большом таланте нашего земляка, востребованности его творчества не только среди кузбассовцев, но и всероссийского читателя.

Большую подготовительную помощь в работе над изданием книги оказали главный редактор О. Юрченко и детский поэт Э. Гольцман. Кстати, Эдуард Данилович на протяжении многих лет оставался надежным хранителем матвеевского творчества.

Родился В. Ф. Матвеев в 1932 году в Тверской области. В начале Великой Отечественной войны его семья вынуждена была переехать в Кемеровскую область.

В Прокопьевске Владимир Федорович окончил десятилетку и поступил в новокузнецкий педагогический институт на историко-филологический факультет. После окончания вуза в 1956 году он направляется в школу преподавать русский язык. Но со временем будущий поэт понимает, что педагогическая работа оставляет для творчества только выходные дни. И поэтому сначала переходит журналистом в областные газеты, а затем — на творческую работу.

Писать начал рано. Еще со школьной скамьи. Первыми «сочинениями» (по просьбе одноклассников) были эпиграммы на учителей школы. Они являлись настолько точными и достоверными, что педагоги без труда узнавали себя в зашифрованном тексте. Часто ему за это «влетало» как на классных родительских собраниях, так и на педсовете.

Первая серьезная публикация — басни — появилась в 20-летнем возрасте в одной из новокузнецких газет, когда он был еще студентом. За годы учебы в вузе он подготовил ни один десяток сатирических произведений.

Опытные коллеги увидели в начинающем стихотворце настоящий талант и предложили ему подготовить рукопись самостоятельного сборника. Но В. Матвеев не спешил с публикацией. Только в 1962 году, убедившись в том, что его сатирические творения достойны всеобщего признания, отдает рукопись сборника «Иронические строки» в Кемеровское книжное издательство. Такой длительный период самоопределения говорит о высокой требовательности к своему творчеству. Его удачные «Иронические строки» издатели даже использовали в разнообразных отрывных календарях.

Первую книгу молодого сатирика тепло встретили читатели. Были отклики, интересные пожелания. В последующие годы один за другим выходят новые сборники сатирических миниатюр, басен, дружеских шаржей, пародий: «Букет шипов», «Житье-бытье», «Копыто», «Улыбка с нагрузкой», «И смех, и грех», «Секрет летающих тарелок», «Миниатюры», «Бизнес по-русски» и другие.

Произведения Матвеева, помимо кузбасской периодики, появляются на страницах центральных изданий, а сам автор становится лауреатом солидных литературных конкурсов. В том числе, его отметил сатирический журнал «Крокодил» за великолепную юмореску «Верность традиции»:

Знали древние греки обычай крутой,

Пить не смели вина, не разбавив водой.

Тетя Маша из бара древним грекам верна —

У нее без воды не бывает вина.

Поэт с горечью и негодованием вскрывает пороки и обнажает причины, мешающие простому труженику честно работать. По заслугам достается рвачам, хапугам, ворам, которые за счет обнищавшего народа наживают капиталы, доморощенным «бизнесменам», умудряющимся заниматься спекуляцией:

Было время — и в кооперации

видели зачатки спекуляции.

В наши дни — сплошную спекуляцию

принимают за кооперацию.

Занятия с начинающими литераторами, встречи с детьми в школьных аудиториях подтолкнули В. Ф. Матвеева открыть в себе новую грань творчества — писать стихи для подрастающего поколения. А темы подсказывали те же педагоги, предлагая почитать некоторые сочинения учеников.

У меня сохранилось несколько таких «перлов», которые показал мне Владимир Федорович в преддверие своего 70-летия, когда я готовил о нем юбилейную публикацию в одно из региональных изданий: «Лошадь посмотрела на ямщика через заднее плечо»; «Зимой волки собираются в стаи по 10—12 человек» и т. д. «Беря что-то у взрослых и ребят, — писал в одной из статей о своем творчестве Владимир Матвеев, — замечая над чем и почему они смеются, ничего слишком не выдумываю, не стараюсь поразить воображение сногсшибательным образом. Просто стремлюсь по-хозяйски распорядиться попавшим в руки даровым, еще сыроватым материалом, обогащаю его, пропустив через себя, и возвращаю прежним владельцам. Каюсь, операции такого рода удавались и удаются не всегда, и все-таки именно в них весь „секрет“ моего творческого метода».

Детям посвящены сборники стихов: «Как не стыдно Сереже?», «По грибы», «Озорная перемена», «Веселое настроение»…

В большинстве произведений поэт высмеивает многие отрицательные черты нынешнего подрастающего поколения, которые появились у него за последние годы так называемых преобразований:

Автобус ход сбавляет. Остановка.

Старушке место уступает Вовка,

А сам бурчит, сердясь, как на врага:

Откуда занесло тебя, карга?!

В сборнике «Посмотрите, какие котята!» (с чудесными рисунками художника Георгия Карлова) дети познакомятся с удивительной компанией непохожих друг на друга котят, разными чертами характера, неординарностью поведения. И пусть некоторые из них не приспособлены к жизни, боятся всего, они все-таки вызывают симпатию у читателей:

Для труса и птенчик — грозная птица:

Готов наутек он от страха пуститься, —

Или проявляют находчивость, чередующуюся с обманом:

Сощурит зеленый с лукавинкой глаз

И что повкуснее утащит у вас.

Котята все привлекательны, симпатичны, пробуждают у детей сочувствие, жалость, даже тогда, когда они становятся плаксами, замарашками:

И сам не знает, плачет о чем,

Но льются и льются слезы ручьем.

А как пропорционально стихотворный текст дополняет иллюстрации художника к тем страницам, где идет речь о лодырях и шалунишках! В одном варианте засоня-котенок так разоспался, что разыгравшиеся мышата смогли «оставить лежебоку без хвоста». В другом случае дети могут увидеть резвящегося шалуна, запутавшегося в мотке ниток.

Ценность этого издания не только в том, что оно отличается от предыдущих книг великолепным полиграфическим исполнением, но и учит ребенка с младенческих лет быть честным, трудолюбивым, смелым, открытым к окружающему миру; не перенимать того плохого, что, к сожалению, встречается в нашей жизни, взглянуть на самих себя с другой стороны:

А вы никогда

Не встречали ребят,

Чем-то похожих

На этих котят?

Поэт много времени и сил уделял работе с творческой молодежью. Помимо личных встреч охотно интересовался рукописями начинающих авторов. Так, при его редакторской поддержке в Ижморке увидел свет поэтический сборник, куда вошли произведения школьников из 10 деревень района.

По инициативе Михаила Шеховцова ижморцы в знак памяти о талантливом поэте ежегодно проводят Матвеевские чтения, готовят экспозицию, посвященную его жизненному пути и творчеству.

Помнить так, как он помнил и любил наш город

Из Подмосковья пришла печальная новость: в Люберцах не стало Юрия Ивановича Минералова.

7 октября 2012 года исполнилось 40 дней, как преждевременно скончался наш прославленный земляк.

Для отечественной культуры это невосполнимая утрата. Ушел из жизни буквально за считанные недели выдающийся российский литературовед и критик, талантливый поэт и смелый публицист. Ему было всего 64 года.

Еще весной, незадолго до кончины, Юрий Иванович, не зная о неизлечимой болезни, побывал во Вьетнаме, встретился с профессорско-преподавательским составом местного университета, студентам прочитал цикл лекций о русской литературе. И вдруг…

У каждого из нас помимо своей малой Родины есть и другие дорогие и близкие места, с которыми связано много личного как в жизни, так и в творчестве. Думаю, что у Ю. И. Минералова помимо Сухой Калигорки (Украина), где он 30 мая 1948 года родился в семье инженера-картографа, было несколько таких городов. Среди них и хакасский Черногорск, куда вскоре после его рождения переехала семья на постоянное место жительства. И, конечно, Новокузнецк, который в жизни Юрия Ивановича занял особое место.

Здесь «с 7 до 18 лет… я жил в старом Кузнецке, — вспоминает ученый, — а не в новом районе, построенном в 30-е годы на противоположном берегу реки Томи вокруг выросшего там металлургического комбината…»

Что касается фамилии Ю. Минералова, то она, со слов ученого, искусственная. Ее носил один из его родственников — Петров — в духовной семинарии еще в XIX веке. «Петр» по латыни означает «камень», а камень, как известно, — минерал. Дед Юрия Ивановича — протоиерей Виссарион Минералов — в Гражданскую войну служил настоятелем Спасо-Преображенского собора в нашем городе. Трагически погиб от рук анархистов.

Учился Юрий Минералов в нескольких новокузнецких школах.

— В старших классах кузнецкой школы №50, куда пришли учиться одаренные дети города, особо выделялся симпатичный темноволосый мальчик Юра Минералов, — вспоминает его учительница литературы старших классов, а ныне — кандидат филологических наук, много лет преподававшая в КузГПА, Тамилла Борисовна Афузова. — Два года я учила одаренного юношу, а теперь и сама вот уже двадцать лет учусь по его учебникам.

Действительно, школа №50 является одной из лучших в нашем городе Новокузнецке. Ее выпускники всегда получали хорошие знания, проходили прекрасную довузовскую подготовку, поступали в престижные учебные заведения.

Юрий Минералов при очень высоком конкурсе с первого раза поступил на филологический факультет Московского госуниверситета. Он обладал исключительной памятью. Без помощи магнитофонов и современной техники, которой в то время еще и не было, наизусть выучивал сотни стихотворений.

Как вспоминает Тамилла Борисовна, когда она после вступительных экзаменов поинтересовалась результатами конкурса, поняла: Юру сразу запомнили в университете среди тысячи абитуриентов. Он блестяще сдал экзамены!

После окончания учебы Минералова оставили в МГУ, где он защитил диссертацию и получил степень кандидата филологических наук. Затем пятнадцать лет преподавал в Тартуском университете. А после возвращения в Москву в 1987 году до последних дней своей жизни трудился профессором, заведующим кафедрой русской литературы и славистики в Литературном институте имени А. М. Горького. Как утверждают ученые-литературоведы, именно при докторе филологических наук, профессоре Минералове учебные программы престижного вуза переориентировались на университетские курсы филологических факультетов.

По воспоминаниям коллег по научной и преподавательской работе, выпускников Литинститута, за какое бы дело ни брался Юрий Иванович, он всегда это делал с душой, заинтересованно, вовлекая в творческий процесс единомышленников. Поэтому и неудивительно, что его лекции были интересными, подготовленными на высоком научном уровне. Его мнение и авторитетное слово заслуженно ценили как научные специалисты, студенты литинститутской аудитории, так и зарубежные коллеги, приглашавшие его на работу. Только в последние годы он побывал во Франции, Германии, Китае, Вьетнаме…

Не забывал Юрий Иванович и Новокузнецк. Несмотря на огромную занятость, дефицит времени, он все же выкраивал несколько недель, чтобы приехать в кузбасскую госпедакадемию и на литфаке прочитать цикл лекций по истории литературы, прокурировать научно-исследовательскую работу аспирантов, проконсультировать будущих ученых-филологов.

Изданные им монографии, учебники остались настольными книгами для студентов-филологов. Среди них: «Поэзия. Поэтика. Поэт (О Семене Кирсанове)»; «Так говорила держава. XX век и русская песня»; «Теория художественной словесности»; «История русской литературы (90-ые годы XX века)»; «История русской словесности XVIII века»; «Поэтика. Стиль. Техника»; «История русской литературы XIX века (40-60-е годы)»; «История русской литературы (1900—1920 годы)» в соавторстве с И. Г. Минераловой; «История русской литературы XIX века (1800-1830-е годы)»; «История русской литературы XVIII века»; «Контуры стиля эпохи»; «Введение в славянскую филологию»; «Сравнительное литературоведение» и другие работы.

А еще мы знаем Юрия Минералова и как неординарного поэта. Свидетельство тому — сборники лирики: «Эмайыги», «Красный иноходец», «Хроники пасмурной Терры», «О, солнце мое!», однотомник стихов и прозы «Река времени».

Что касается поэтического творчества, то вначале неравномерно выстраивались отношения с партийной цензурой. Особенно это отразилось на книге стихов «Эмайыги», изданной в 1979 году в Таллине. Об этом периоде Юрий Иванович сказал 10 лет тому назад в своей «Истории русской литературы (90-ые годы XX века)»: «…стихи из нее были приплетены некоторыми циничными доброхотами… к одной идеологической кампании по выявлению русских литературных реакционеров… Затем эту книгу с утра до вечера дисциплинированно разбирали в том же ракурсе за «безыдейность», «упадничество», «неверие в завтрашний день», «формализм» на коллегии Госкомиздата СССР».

Тут хочется привести слова бывшего выпускника Литинститута Арсения Замостьянова. Он делится с нами впечатлениями от посещения лекций заслуженного деятеля науки РФ Ю. И. Минералова: «… из его лекций постепенно вылупливались монографии. Его филологическая эрудиция изумляла. Он, как никто другой, понимал Александра Афанасьевича Потебню и многое приоткрывал нам, ленивым и нелюбопытным. Потебня, Веселовский, Лосев, Рыбаков — вот научные маяки его тогдашних лекций. Там давно обосновались Державин, Маяковский, Толстой. С почтением он вспоминал о своем „лотмановском“ периоде».

Ю. И. Минералов любил Новокузнецк. В своих многочисленных заметках и высказываниях с любовью он вспоминал прожитые здесь школьные годы, не соглашался с теми, кто утверждал, что есть поинтереснее города, со значительно большим историко-культурным наследием. Переживал, когда власти принимали необдуманные решения. «Вот дом Достоевского. В нем в советское время была маленькая, но очень уютная народная библиотека, — писал Минералов в своих заметках о городе. — В 1990-ые годы дом писателя вместо того чтобы отремонтировать, сломали, а на его месте выстроили потом по фотографиям и чертежам из современных материалов муляж настоящего старинного дома». И далее переживания ученого-писателя переходят в возмущение: «А недавно на Кузнецком комбинате уничтожили две домны. Не закрыли, не законсервировали, разломали, хоть и нелегко было ломать эти гигантские сооружения. Но чтоб навсегда, чтоб не возродилось!!! (Тут надо напомнить, что КМК — это оборонка, спасшая нас своим металлом в годы войны с фашистами)…»

Нечастые в последние годы приезды Юрия Ивановича в наш город не смогли теснее сблизить его с кузбасскими коллегами по перу. Надеялись, что попозже будет больше свободного времени для общения и встреч. Но, к сожалению, вышло по-другому…

Так давайте же сделаем все возможное, чтобы доброе имя выдающегося нашего земляка осталось навсегда в памяти!

«Я болью сердце выжег»

Редко в наши дни можно встретить солидные публикации об ушедших из жизни коллегах по перу. А если они где-то появляются в литературных изданиях, то чаще всего к юбилейным датам писателей или в сборниках местных издательств мизерными тиражами.

Около двух десятков лет тому назад трагически оборвалась жизнь кузбасского поэта Николая Николаевского. Ему не было и пятидесяти…

Помню, как за несколько дней до того трагического случая я побывал в офисе компании «Кузнецкуголь». И, спускаясь вниз по лестнице, увидел Николая на шестом этаже у окошка, где он обычно курил. Но на этот раз он склонился к подоконнику. Чувствовалась его серьезная задумчивость. Он о чем-то сосредоточенно размышлял… Я не подошел тогда к нему, не хотелось отрывать от его размышлений, возможно, в этот момент у него рождались новые поэтические строки или он обдумывал замысел новой статьи о шахтерах.

А в это время у угольщиков было неспокойно: авария за аварией, приводившие к несчастным случаям, закрытие вполне пригодных к добыче шахт под надуманным предлогом их нерентабельности. На предприятиях — постоянная митинговщина, бесконечные забастовки. Кое-где, получив небольшой аванс, с последующим обещанием начальников выплатить многомесячную задолженность, шахтеры вновь спускались в забой. В других же местах, зная, что свои денежки вряд ли придется скоро выбить у вороватых руководителей, отказывались подниматься на-гора, объявляли голодовки. Начали даже брать директоров шахт в заложники.

Думаю, что эта тема также волновала писателя. Не исключаю, что в будущем он мог бы написать если не поэму о шахтерах, то цикл стихов — это точно. А однажды я даже посчитал, что о горняках у него уже написана поэма. И, видимо, неслучайно: это было то время, когда его талант с каждым годом расцветал, стихи становились зрелыми, набирая неповторимые очертания «николаевского» стиля. По сравнению с ранним периодом творчества, в последние годы жизни все чаще появлялись поэтические подборки, как в местной, так и центральной периодике.

Как-то при встрече я поинтересовался выходом нового его сборника, над которым он не спеша работал.

— Вот к юбилею, если найдутся добрые спонсоры, возможно, и порадую своих поклонников новым изданием, — как обычно уклончиво отшучивался Н. Николаевский.

Не суждено тогда было ему осуществить свой творческий замысел. Правда, через полтора года после смерти в одной из местных типографий вышел сувенирный сборник избранной лирики «Золотое сечение» мизерным (100 экземпляров) тиражом. Издание сразу же стало библиографической редкостью. Оно даже не попало в центральные библиотеки крупных городов нашего региона.

И вот в конце 2016 года силами энтузиаста-составителя Николая Калашникова в новокузнецком издательстве «Ник без Compani» появилось избранное «И жизнь до дьявола светла». Поклонники творчества Николаевского после длительного 16-летнего перерыва вновь получили возможность встретиться со стихами незаслуженно призабытого поэта.

В книгу вошло 71 стихотворение. А замысел у составителя возник неслучайно. Он «выяснил, что Николая Николаевского и его творчество у нас в городе не помнят… да в принципе, не то что не помнят — не знают. Нет, старшее поколение, которое лично знало Колю, конечно, помнит. А вот помоложе…» И далее: «…преподаватель вуза… мне ответил: «А где бы я мог его почитать, чтобы хоть узнать о нем? «… а ведь правда — где? Сборники давно стали библиографическим раритетом. Даже в библиотеке — только в хранилище».

Составителю довелось перелистать множество как региональных, так и центральных периодических изданий, чтобы отобрать лучшее из лучших, что оставил после себя поэт. В сборник вошли стихи как на гражданскую тематику, так и о природе, любви, историческом прошлом нашего края. Несмотря на то, что некоторые поэтические строки написаны много десятилетий тому назад, они не то что не потеряли свою актуальность, а наоборот, звучат еще сильнее. Взять, например, «На юбилей трамвая»:

А как ликует и поет!

Набитый силой молодою

Трамвай торжественно идет…

И далее:

Я заново переживаю

Явленье первого трамвая.

Как будто сам я рихтовал,

И рельс крепил и стрелки ставил

В эпохе той. Причастный к славе,

Высокий воздух тот вдыхал.

Сейчас в Новокузнецке активизировалось движение за спасение трамвая. С каждым годом сокращаются километры его путей. А ведь это молодость нынешних наших ветеранов, которые строили заводы и фабрики, а потом с ночных смен под стук вагонных колёс возвращались кто в палатки, кто в барачные строения. Трамвай ходил с раннего утра и до полуночи, заменяя металлургам и шахтерам будильники. Тогдашний вид транспорта не сравнить с сегодняшними маршрутками, где на первом месте стоит прибыль, и с началом зимних холодных сумерек не дождешься этого вида транспорта на остановках.

И, продолжая разговор на производственную тему, не могу не вспомнить стихотворение «Мне восемнадцать». Как и в творчестве самобытного поэта Виктора Бокина, она звучит по-особому искренне, без фальши. Не чувствуется хвастовства и зазнайства. Наоборот, поэт гордится избранной профессией металлурга. Ему, 18-летнему юноше, по душе трудиться в ночные смены, под силу с легкостью поднимать «первый груз на плечи». Была, конечно, и усталость. Но она не валила с ног молодого металлурга. Наоборот, приносила радость и удовлетворение. Да иначе и не могло быть! Это только лодыри и хвастуны могут приспосабливаться:

Искал работу. Запах кокса

Приятно нервы щекотал.

Дымился кокс. Тот терпкий дух

Напомнит будни коксохима.

Смешенье красок, газа, дыма.

Он для меня, как давний друг.

Хотя из юности ушли мы,

Гори во мне, ночная смена,

Шуми со мной, братва моя.

В сборник включено несколько стихотворений, обращенных к творческой интеллигенции: «Поэт рожден для крупной драки», «Художники — сильный народ», «Круг».

Последнее посвящено Виктору Бокину. Здесь философское размышление о месте поэта в обществе, его роли в формировании мировоззрения читательской аудитории, о долге и ответственности за происходящее в мире:

Но сердце не может гореть взаперти

И вырвется — против металла.

Противница долгих и тихих услад

Покроется к сроку рубцами.

Не надо стеречься и стариться, брат,

В полет мы рванулися сами.

И листья резные, седые — взгяни —

Каленые, желтые — в круге.

Как нежно на землю ложатся они,

Сливаясь в священном испуге.

Долго размышлял: стоит ли останавливаться на стихотворении «Они живут, не дуя в ус». Какое совпадение и страшное пророчество! Как бы предчувствуя трагическое событие своей жизни и его последствия, Николаевский писал:

Они живут, не дуя в ус,

Те, что однажды похоронят

Меня, и землю заборонят.

Вот их я, как чертей, боюсь.

Мне кажется, они давно

Довольно руки потирают

И день, и место выбирают…

Такое право им дано.

Ведь похоронят же, куда

От них уйдешь? Везде достанут.

Гроб закопают и помянут.

Гроб-то закопали, а что с поминками?

Коллеги по перу помнят, как трагически оборвалась жизнь Николая Николаевского прохладной майской ночью 1998 года после семинара профсоюзного актива. А ведь было столько творческих замыслов! Даже нашли возможность в тяжелейшее для страны время выпустить сборник воспоминаний о нем «Неоконченный диалог» (1999). «У него появилось до сих пор невиданное желание жить», — вспоминает Валентина Началова, редактор шахтерской газеты, где он работал литературным сотрудником.

Коллеги по писательской организации тоже часто добрым словом поминают Николая. Даже одну из ежемесячных «Литературных бесед» я посвятил его творчеству. На неё пришли ценители его таланта и многочисленные друзья. Но, к сожалению, среди присутствующих непонятно почему не было близких родственников. Несколько раз приглашали на мероприятие теперь уже взрослую дочь Ксению, близких поэта. Но бесполезно. Никто на вечер его памяти так и не пришел. Правда, объявился родной брат Николая Михайловича. Он через сотрудницу Новокузнецкого художественного музея передал несколько семейных фотографий — и удалился в свои Топки.

Последние три года часто вижу Валентину Захаровну Началову. И при каждой встрече она беспокоится об обустройстве могилы Николаевского, необходимости установки памятника.

А родные-то где? А дочь? Почему они самоустранились? Помню, как много внимания Николай уделял малолетней дочери Ксении. На каком бы мероприятии ему ни приходилось присутствовать, по возможности старался ей подобрать приятный сюрприз: то конфетку в разноцветном фантике, то красивую праздничную открытку или сувенирчик. Неужели теперь Ксения забыла, как в лихие 90-е годы, месяцами не получая зарплату, выкручивался отец, чтобы прокормить и обуть дочурку, чтобы выглядела не хуже своих сверстниц?..

И тут мне в руки попала книга Захара Прилепина «Непохожие поэты» (серия «Жизнь замечательных людей». Издательство «Молодая гвардия», 2015), где в разделе о творчестве Владимира Луговского приводится цитата его дочери Людмилы Голубкиной: «Мои дети и внуки равнодушны к его поэзии и к его памяти». Вот и коллекцию сабель Владимира Луговского распродали…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 323