электронная
36
печатная A5
235
18+
Неожиданные кровавые развязки

Бесплатный фрагмент - Неожиданные кровавые развязки

α, β, γ

Объем:
44 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-9974-3
электронная
от 36
печатная A5
от 235

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

α

…на что получили энергичную отповедь, в том смысле, что не для того я делюсь семейными проблемами с коллегами за стаканом пива, чтобы сразу получать дебильные советы, а просто чтобы разбавить мало остроумную беседу, и что если нужен будет конкретный совет, то я так об этом заранее и скажу, а пока рассчитываю исключительно на реакцию вроде «да-а-а» и сразу за этим «ну, наливай», а потом зазвонил телефон и через минуту оказалось, что время моего пребывания в этой чудесной пивнухе сокращается, поскольку семье через полчаса понадобятся «яблочки и чего-нибудь к чаю», а Лёха сказал «спасибо, что напомнили, мне заказали чупа-чупс, а я и забыл», а Андрюха сообщил, что возьмёт просто ещё пару пива домой для себя, и может жена присоединится, и все решили, что это правильно, потому, что неделя была нервная, и поэтому всего час в кабаке — это мало, чтобы снять стресс, и тогда после паузы, я решил рассказать свой сон, а точнее, как проснулся в субботу утром с остатком сна в сознании, как какой то мужик, а может и я сам, просыпаюсь в субботу утром с остатком сна, что якобы вчера усугубил в каком то кабаке на углу 75-й и 79-й, и это по какой то причине страшно важно, и этот кабак обязательно нужно найти

β

…и сразу проснулся, целиком, не ощущая ни капли дремоты, с сознанием, заполненным образами только что виденного сна, точнее одной конкретной картиной, как прихожу в себя в пустом кабаке, онемевшая щека на кафельном полу, чувствую запах рассвета и мокрой тряпки на швабре, которой рядом орудует толстая уборщица, серый свет из окон отражается от мокрого пола, слепит глаза, длинные тени железных ножек стульев и столов тянутся под барную стойку, а затем разом оказываюсь на улице, видя выкорчеванные бордюры и снятую тротуарную плитку, черные и красные пластиковые трубы разных диаметров застывшими дугами червей вытарчивают из перекопанного тротуара вверх, выше головы, а я зябко засовываю голову в воротник, замечая, что от волос идёт пар, и вижу мужика в оранжевой робе дорожного рабочего, который методично х@ячит кувалдой кусок бордюрного камня — вот откуда эти ритмичные спазмы внутри черепа, — «дружище, где я?», и голос глохнет в вате, набитой в уши, и не слышен за ударами кувалды, или это кайло; «вот, х@ло с кайлом» думаю я и хлопаю оранжевую робу по плечу, а она поворачивается, и я повторяю вопрос, чтобы услышать «угол 75-й и 79-й, такси здесь не поймаешь, видишь — перерыто все, ремонт б@я, пи@дуй пешком до остановки», и с этими словами в мозгу я лежу и не сплю, и жду, когда зазвонит будильник.

γ

…при этом добраться до остановки оказалось на удивление сложно: ноги затекли, несколько часов на бетонном полу выстудили тело и его потряхивало, в голове пульсировали удары кувалды, которые по мере удаления, казалось, нисколько не ослабевали, и угол 75-й и 79-й, до которого нужно было дойти, находился как будто все время на одном и том же расстоянии, и передвигаться по тротуару между кучами гравия, бордюров и торчащих труб было невыносимо, нужно было смотреть под ноги, и разбухшую голову тянуло вниз, а подняв глаза и пропуская прохожих, которых вдруг стало так много, что они постепенно превратились в плотную толпу, для которой ямы под ногами явно не были помехой, и люди двигались напористо и целенаправленно, пялясь в глаза с неожиданной неприязнью и затем устремляя взгляд куда-то за моей спиной, — я видел все тот же угол дома, ни ближе ни дальше, вдруг мутнее, вдруг подрагивающий как в телепомехах; и прохожие уже смотрят в глаза неотрывно, и хотят, чтобы я оглянулся, указывая куда-то взглядом, подбородком; «вон, там» слышу прямо под ухом — это тощая бледная девушка со впалыми щеками в черном, сумка через плечо с надписью Surf, покосилась в мою сторону и показала куда-то своей такой же тощей спутнице, я оглянулся, чтобы увидеть, что ее рука вытянута в направлении открытой двери кабака, и тут же «баммм!» — удар кувалды забил в голову гвоздь, я пошатнулся, ощутив толчок в плечо: квадратный мужик с бородой во все лицо злобно смотрит прямо в глаза и медленно подняв руку тычет пальцем в ту же сторону, на дверь кабака, и я смотрю туда, думая, что за херня, может, я там что-то забыл, и нужно вернуться, а мужик уже уходит, квадратная спина скрывается за другими спинами, и снова — «баммм!», и теперь я сижу на низком подоконнике витрины, с вытянутыми на тротуар ногами, и слышу «ну чего расселся-то?», и толстый пацан, похожий на плюшевого медведя в синих шортах и желтой майке, хотя на улице октябрь и заморозки, стремительно летит ко мне и со всей силы врубается головой в живот, орудуя кулаками и вцепляясь в волосы, бешеные глаза смотрят мимо, и я обалдев от неожиданности отцепляю его, держу на вытянутых руках, а он барахтается, размахивает конечностями как мотылек, зажатый между пальцами, и женский голос ревет «не трогай ребенка, скотина! сказано — назад!», я получаю тяжёлый удар мамашиной сумочкой по темени — что они, бл@, там носят? — и оказываюсь стоящим перед открытыми дверями кабака, и оранжевая роба долбит кувалдой «бамм!», а на улице уже никого нет кроме нас двоих, и уже почему-то сумерки, и я понимаю, что угол 75-й и 79-й это какой-то невозможный адрес, а в глазах помехи и скрежет.

β

…пересечения 75-й и 79-й улицы быть не может, сказала жена, это же параллельные улицы; ну я это понял, не сразу, конечно, но допёр, ну, а если это то самое место на карте которое закрыто сплошным полем обычно слева внизу? оно еще с вензелями бывает и со шрифтом красивым, старинным, с названием города, знаешь, масштабом и, там, издательством, в это поле уходят все параллельные улицы и там-то они и пересекаются вопреки всем законам, там-то мистика и начинается, — говорю я, но и так понятно, что это чушь, после чего жена убегает на работу, сегодня к восьми, и мне среди собираний в школу и детский сад, размешиваний творога со сметаной, нарезания колбасы и чистки зубов уже некогда думать о своем сне, однако навязчивая странная потребность разыскать этот кабак, и сама уверенность, что его в принципе возможно разыскать, хоть это — явно чистая фантазия, сохраняется в подсознании, и напоминает гипнотическое внушение, как в кино, внушение, которое как-то случайно или кем-то намеренно активировалось специальным словом или действием, а я и не заметил, но сейчас мысли заняты синими шортами и жёлтой майкой, которые нужно не забыть взять с собой, потому что одежда в садике уже ношенная пару дней, а потом хлопает дверь машины и мы в аквариуме автомобильного салона, и после суеты и разнообразных звуков на секунду кажется что я оглох, только хруст яблока с заднего сидения — терпеть не могу когда тащат еду на улицу, но малый без яблока идти отказался, — и вдруг этот сон включается в мозгу ярко и резко, и я понимаю, что к нему прицепилось что-то еще, он неожиданно оброс эмоцией, пульсирующим, лютым отвращением к этому жалкому говнюку, который просыпается утром бухой и обдолбанный на кафельном полу, и при определенном развитии событий это мог бы быть я сам, если бы что-то в жизни произошло не так, как произошло, и это один из вариантов меня самого, и пальцы на руле побелели, и дрожь пошла по телу, а во рту тошнотный вкус похмелья, и если бы ты не был идиотом и не тратил жизнь на х@ню, всё было бы иначе, богаче и ярче …, а ты грязен, вонюч и еле двигаешься, и у тебя ничего и нет кроме нестиранных штанов, и грязи под ногтями, это ты виноват, ты, из-за тебя вся эта хрень которая творится в моей жизни и не видно просвета, гребаный ты мудила, и дрожь из пальцев переходит в руль, нога дергается и давит в газ, двигатель истошно кричит, и я вижу свои руки на руле, жёлтые сухие старческие с фиолетовым венами и длиннющими ногтями, которые лезут из кончиков пальцев, свиваясь в спиральную древесную стружку, закручиваются мертво за руль, я пытаюсь их оторвать и не могу, голову тянет куда то вниз, изо всех и сил отдираю подбородок от груди и смотрю в зеркало, а из него наваливается на меня опухшая рожа бомжа с патлами длинных всклокоченных волос, лезущих из черепа, заполняющих собой салон машины, звенят мухи, волосы тянут меня вниз под панель.., и я прихожу в себя, голова на руле, машина сигналит, я быстро вскидываю голову и вижу в зеркале своё нормальное отражение, слышу хруст яблока с заднего сидения, и — все хорошо, сдаю малого в садик, ставлю машину на пару кварталов ближе к работе и иду пешком, беру в кофе-машине допио и кекс на палочке — до 9.00 скидка 30% — и жду зелёного света на перекрестке; «мы загнали зверя для вас, сэр, только наведите ствол и нажмите на курок» — на остановке экран с видео-рекламой, усатый мужик в егерской шапке с пером фазана протягивает прямо в экран кому-то блестящее ружье, сериал какой-то рекламируют, загорается зелёный, я пересекаю улицу Мира, и около фонтана Любви и Верности вижу первого нищего.

Intermission (Song) *

Угол семьдесят пятой и семьдесят девятой

Свился в спираль наподобие запятой


И пульсирует нежно теребя виски

В позапрошлой жизни прожитое виски.


Аннулирован план воплощенья подвижности

В муках рождён каприз трансфокальности


Исходящий мэссейдж оранжевой тоски

Морзят по брусчатке каменные носки


Напористых толп чудеса бородатости

Колосеют под напором своей когнитивности


Сползая в траншей раскрытые грядки

В удары кувалд, в аромат мокрой тряпки…

* — © Alex Ballabass

α

…так я понять не могу, сон-то на каком месте закончился, это когда ты проснулся в кабаке что ли? — Ну, да. — А все остальное? — Что остальное? — Ну, что ты вылазишь на улицу, хочешь уйти, а тебя возвращают назад, и как ребенка в садик хочешь отвезти, и в машине превращаешься в кого-то, — я показываю удивление, — Ты о чем, это ты откуда взял? — Леха, сидел всё время молча, разглядывая пустой бокал с ошмётками пивной пены, сползаюшими по стенкам, — вы же обращали внимание, насколько прекрасен полный бокал пива, и вообще, любого спиртного, и насколько безобразен пустой, — Лёха вдруг торопливо как в десять пальцев без интонации выпечатывает мне в ухо эту кучу вопросов, глядит не мигая, — откуда он это взял? — Чувак, я этого не рассказывал, ни фига ты впечатлительный хер, нафантазировал себе уже сериал целый. — Это у тебя впечатлительный хер, — недослышал наверное.., — У меня-то нормальный хер, а ты — просто хер, только впечатлительный, очень. — У них тут еще и барбер-шоп что ли? — Андрюха вернулся из сортира; — Вы вообще видели сколько тут площадей, за баром ещё два или три зала огромных, и никого нет. — Барбер ШТО? — Барбер-ШОП, парикмахерская моооудная такая. Там весь пол в волосах, в углах кучи, и какой-то хер их подметает. — Ясно какой хер, парикма-хер, наверное, или барбер-хер — мы ржём, и я иду на разведку и по$ать, а за барной стойкой ступенька наверх в зал на 30—40 человек, потом ещё одна налево в такой же по размерам зал, на полу на самом деле то там тот тут кучи мусора, похожего на пух, но это волосы, кучки волос как в парикмахерской, в полутемном зале мужик очень аккуратно сметает волосы веником в целлофановые пакеты, на нем оранжевая жилетка с надписью ЖКХ, — на парикмахера не похож вообще, в проходах между залами покосившиеся двери с молниями в жёлтых треугольниках «вход воспрещен», я сразу заглядываю внутрь, за одной дверью узкая кухня, железные раковины наполнены мыльной водой с пеной до краев, и никого нет, а за следующей дверью уже не кухня, а еще один зал, только не похожий на сарай с черными стенами, как остальные, и не воняет хлоркой, вместо нее запах вишнёвого кальяна, и зал пустой, затянутый бардовым бархатом, во всю длину стен по периметру стоят низкие диванчики, обитые таким же бардовым бархатом, как машина сутенера в 50 квадратов, и по всей длине стен на уровне плеч и головы — лента зеркал, в дальнем углу налево за кальяном сидят два парня с дредами и рисуют третьему лысому красной тушью жирные точки в две линии по черепу, как у буддийского монаха, увидев меня, они замирают, переглядываются, смотрят и ждут, а я поднимаю руку «упс, сорян», изображая, что сильно перебрал и сваливаю; — А ты когда-нибудь брился на лысо? — разговор за второй сиськой теперь тёмной бурды, пока я отсутствовал, принимает парикмахерский оборот, и хотя вопрос обращен не ко мне, я моментально отвечаю: — Да, два раза, говорят, когда бреешься на лысо — меняешь себе карму.

γ

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 235