Бесплатный фрагмент - Неоновые Горизонты

ВАВИЛОН. ЧАСТЬ 1

Нео-Вавилон никогда не спал. Его сон был лишь фазой пониженной активности, когда нижние уровни, погребенные под тоннами техногенного шлака, затихали в ожидании следующей волны энергетических перераспределений. Здесь, в Секторе 4, воздух был густым, как переработанное топливо, а свет — лишь отблеском далеких, корпоративных прожекторов, пробивающихся сквозь вековой смог.

В эту ночь тишины не было. Была только нервная вибрация металла под ногами и запах озона от перегруженных уличных терминалов.

На тридцать седьмом подземном ярусе, где закон был лишь советом, а смерть — рутиной, Эриан сидел, прислонившись к ржавой стене заброшенного логистического хаба. Его тело — химера из плоти и титанового сплава, продукт проекта, о котором он не помнил — было инструментом, ожидающим приказа. Единственное, что осталось от его прошлого, — это холодная, автоматическая эффективность и фантомная боль в левой конечности, где старые сервоприводы требовали калибровки.

Он был Легионером, Протоколом Семь. Теперь он был никем, беглецом, чья программа самоуничтожения была стерта чьей-то гениальной или отчаянной рукой.

В его визорной сетчатке мигнул зашифрованный маячок — «заказ». Неотложный. Критический. И, как всегда, ведущий в самую грязную часть города, где сливались интересы «АресТех» и «ГелиосБио».

Эриан не знал, что этот заказ станет не очередным этапом его бегства, а началом того, что навсегда изменит хрупкий баланс в этой стальной гробнице.

Сектор 4 был лабиринтом из вечно влажных коридоров, освещенных лишь рекламой, обещавшей иллюзорный подъем в Элизиум. Эриан двигался бесшумно, его гидравлика настроена на режим минимального трения. Он был тенью, которую даже датчики движения Смог-Сити игнорировали как системный шум.

Его цель находилась в бывшей фармацевтической лаборатории, принадлежавшей когда-то «ГелиосБио», но ныне захваченной местной бандой, торгующей нелегальными нейро-стимуляторами. Задание было простым: извлечь объект «Омега» — низкоуровневого инженера, который, по слухам, скопировал схему распределения Ксениума.

«АресТех» хотел его вернуть. «ГелиосБио» — устранить. Эриан же просто хотел получить кредиты, чтобы обновить свой изношенный фильтр для дыхания.

Внутри лаборатории воздух был тяжелым от химического «сладкого» запаха. Десяток бандитов, чьи модификации были кустарными и опасными, уже заметили вторжение. Их глаза светились красными диодами — примитивные, но агрессивные кибернетические улучшения.

Эриан не стал вступать в диалог. Диалог — это роскошь, которую ему никогда не дарили.

Первый выстрел из его модифицированного «Кобры» — пистолета с электромагнитным разгоном — прошел сквозь шейный стабилизатор лидера банды. Тело дернулось, и голова отлетела на полметра, оставив позади снопы искр.

Начался бой, который для Эриана был лишь серией отработанных формул. Он двигался в ритме, который его мозг, видимо, знал наизусть. Уворот, срыв импланта на правом предплечье, превращавшего его руку в тупой, но мощный таран. Он не чувствовал боли, только нагрузку на суставы.

«Протокол Семь: Изоляция. Нейтрализация. Извлечение,» — прошептал внутренний голос, который был не его собственным.

Когда последний бандит упал, его грудная пластина пробита стальной перчаткой Эриана, инженер, объект «Омега», дрожащей тенью высунулся из-под рабочего стола.

Это был невысокий, испуганный человек, чье лицо было покрыто бледными следами от имплантов, которые, по всей видимости, были удалены в спешке.

«Не трогай меня, Легионер! Я тебе нужен живым!» — прохрипел он, подняв дрожащие руки.

Эриан остановился. Его внутренняя система выдала ошибку. Объект «Омега» не является целью для немедленной нейтрализации.

«Схемы,» — голос Эриана был низким, с механическим призвуком, словно звук несмазанного редуктора.

Инженер, которого звали Каспар, поспешно протянул ему дата-планшет, защищенный толстым слоем шифрования.

«Они лгали тебе, Солдат. Мы все лгали. Это не просто война за ресурсы. Это война за разум.»

В этот момент Эриан почувствовал, как что-то давит на его собственные нейронные цепи. Это было не взлом, а эхо — слабый, но настойчивый сигнал, пытавшийся прорваться сквозь защитный барьер его стертой личности.

Внезапно, его имплант «Призрак» активировался неконтролируемо. Окружающий мир смазался, а над столом Каспара возникла полупрозрачная сетка. Все вражеские сенсоры в радиусе пятидесяти метров ослепли.

Каспар удивленно вскрикнул. «Твой… твой имплант. Он нестабилен! Тебе нужна помощь, иначе ты взорвешься изнутри!»

Эриан почувствовал, как в его голове формируется образ — не воспоминание, а чистая, холодная информация: Рио. Эхонет. Единственный выход из Сети.

«Где она?» — спросил Эриан, чувствуя, как его собственные глаза мерцают синим светом, сигнализируя об утечке энергии.

Каспар, оправившись от шока, быстро надиктовал координаты. «Сектор 12, Нижние Рынги. Но ты должен спешить! Активация „Призрака“ — это сигнал для „АресТех“ о твоем местоположении. Они пришлют Охотника.»

Эриан, игнорируя проваливающуюся стабильность своих систем, схватил Каспара за воротник и вытащил из горящей лаборатории. У него была новая цель: не просто выжить, а понять, что означает это внезапно проявившееся «эхо» в его памяти.

Сектор 12 был сердцем черного рынка, местом, где деньги переплетались с плотью и данными. Здесь не было централизованного контроля, только договорные обязательства, которые держались на страхе и количестве тяжелого вооружения.

Путь к «Рынгам» был полон ловушек. Эриан впервые использовал Каспара как прикрытие, вынуждая инженера общаться с уличными торговцами, в то время как сам он следовал за ним по наименее освещенным путям.

«Вы — машина, солдат,» — пробормотал Каспар, стараясь не смотреть на усиленные конечности Эриана. — «Вы не можете просто так уйти от „АресТех“. Они не отпускают свои инвестиции.»

«Инвестиции могут быть списаны,» — ровно ответил Эриан, его внутренняя система уже начала восстановление после неконтролируемой активации «Призрака».

«Нет. Вы — прототип. Я видел логи. Вы были их лучшим шансом создать идеального солдата, лишенного моральных изъянов. Они не спишут доказательство того, что такое возможно.»

Эти слова пронзили Эриана острее, чем любой лазерный луч. Он был не просто модифицирован; он был создан для войны. И если он действительно был «Протоколом Семь», значит, у него была скрытая цель, заложенная в ядро его операционной системы.

Они добрались до места, которое Каспар назвал «Убежище Рио» — замаскированный вход в заброшенную систему метро, обтянутую сетями из старых волоконно-оптических кабелей, не подключенных к глобальной Сети.

«Это Эхонет. Аналоговый бункер. Если кто-то и может понять, что происходит с вашим „Призраком“, это она,» — Каспар постучал по металлической двери особым, прерывистым ритмом.

Дверь со скрежетом отворилась, являя взору темноту, нарушаемую лишь мерцанием старых ЭЛТ-мониторов. Воздух здесь был чище — работала примитивная, но эффективная система фильтрации.

В центре зала, окруженная стеной мерцающих экранов, сидела Рио. Она была невысокой, с лицом, освещенным зеленым светом, и парой тонких, почти невидимых кибернетических нитей, уходящих в висок. Она не походила на бойца, но ее пальцы двигались по клавиатуре с такой скоростью, что казались единым целым с машиной.

Рио подняла глаза. Ее взгляд был проницательным и абсолютно лишенным страха.

«Каспар. Ты привел мне проблему. И очень шумную,» — она кивнула в сторону Эриана. — «Твой „Призрак“ на мгновение выбил пару наших внешних ретрансляторов. Ты пытаешься привлечь внимание, солдат?»

«Он в бегах,» — быстро вставил Каспар. — «Его система нестабильна. Он несет информацию о Ксениуме.»

Рио откинулась на спинку кресла. «Ксениум. Всегда Ксениум. Вы думаете, что это просто катализатор? Спящий ресурс? Вы наивны.»

Она взмахнула рукой, и на главном экране появилось сложное, пульсирующее изображение человеческого мозга, переплетенного с нанотехнологиями.

«Ксениум — это не топливо. Это стабилизатор сознания. Он заглушает те части нейронной сети, которые „АресТех“ и „ГелиосБио“ не смогли контролировать при создании вас, модифицированных. Он подавляет эмпатию, воспоминания, самоопределение. Он делает вас послушным оружием.»

Эриан почувствовал резкий укол в районе виска. Если это правда, то он жил не просто как раб, а как нейрологический труп, который его создатели держали на коротком поводке химического подавления.

«Мой имплант…» — начал Эриан, пытаясь понять, почему он активировал «Призрака».

«Твой имплант,» — перебила Рио, — «это экспериментальная система подавления, работающая на остатках Ксениума, который ты получил при сборке. Когда ты использовал его, ты временно перегрузил подавитель. Ты получил микродозу чистого „себя“. Вот почему ты помнишь, что тебе нужно найти меня.»

В этот момент, тишину нарушил пронзительный, резкий звук, не характерный для Смог-Сити. Это был звук, который Эриан знал слишком хорошо — звук хищника.

Центурион.

«Они здесь,» — прошептала Рио, ее пальцы метнулись к консоли. — «Центурион. Самая дорогая, самая эффективная их игрушка. Он не будет использовать тактику. Он придет уничтожать.»

«Активировать периметр!» — скомандовал Эриан, возвращаясь к боевым инстинктам.

Рио горько усмехнулась. «Периметр? Солдат, это не старая лаборатория. Это — зверь, которого они выпустили, чтобы съесть тебя.»

Скрежет металла снаружи стал невыносимым. Первая ударная волна отбросила Каспара к стене.

Вторжение «Центуриона» было не атакой, а геологическим событием. Когда стальные двери хранилища сорвало с петель, Рио едва успела активировать электромагнитный импульс, который, казалось, лишь замедлил чудовище на долю секунды.

Центурион был гротескным проявлением военной мощи «АресТех»: шасси высотой в три метра, покрытое адамантиевыми пластинами, с многоствольным орудием, закрепленным на плече. Его голова была лишь слитком оптики и сенсоров, лишенным всяких признаков человеческого.

«Протокол Семь. Идентификация цели: Дефектный актив. Требуется аннигиляция,» — голос машины был ровным, синтетическим, но в нем угадывалась отголосок той самой «ветеранистой» личности, которую Рио упомянула.

«Он тебя узнал!» — крикнула Рио, лихорадочно пытаясь перенаправить энергию на свои защитные щиты.

Эриан шагнул вперед. Каспар, оправившись от удара, полз к консоли Рио, пытаясь помочь с кодами доступа.

«Ты не получишь меня,» — ответил Эриан, и впервые в его голосе прозвучало что-то личное, не запрограммированное.

«Центурион» открыл огонь. Это был шквал кинетических снарядов, каждый размером с кулак. Эриан активировал «Призрака» на полную мощность, но на этот раз он не смог полностью подавить вражеские сенсоры. Эхо его собственного сознания было слишком слабым против полного, неповрежденного нейронного ядра «Центуриона».

Удар пришелся в левое плечо Эриана. Титан треснул, и сталь заскрипела от боли, которую он не должен был чувствовать.

[СБОЙ СИСТЕМЫ: КРИТИЧЕСКАЯ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА]

Эриан рухнул на колено, его «Кобра» выпала из ослабевшей хватки.

«Протокол Семь. Завершение,» — прозвучал голос «Центуриона», приближаясь.

«Нет!» — крик Рио был полон отчаяния. Она не могла позволить своей единственной надежде исчезнуть.

В этот критический момент Каспар, не обладая боевыми навыками, но имея доступ к инженерным данным, совершил отчаянный шаг. Он подключился к кабелю управления освещением в зале и перенаправил весь заряд на один из старых, массивных конденсаторов, питавших периметр Эхонета.

«Эриан! Твой имплант питается от электромагнитных импульсов! Поглоти это!» — крикнул Каспар.

Это был самоубийственный риск. Поглощение такого количества неконтролируемой энергии могло разорвать Эриана изнутри, но это был единственный способ получить заряд, сравнимый с Ксениумом.

Эриан поднял голову, его оптика была почти полностью залита красными предупреждениями. Он сделал то, что не было в его программе: выбрал риск.

Он вытянул руку, и его кибернетические захваты впились в металлическую конструкцию зала. Когда Каспар замкнул цепь, стена конденсаторов взорвалась ослепительной, бело-голубой вспышкой.

Эта энергия хлынула в Эриана, не как заряд, а как волна информации. Он почувствовал, как его стертые воспоминания не просто возвращаются, а переписываются поверх его текущего восприятия.

Он увидел Лица. Он вспомнил имя. Его звали Эриан. Он вспомнил, как его, живого и немодифицированного ученого, принудили к экспериментам. Он вспомнил Доктора Соркин.

Когда свет погас, Эриан поднялся. Он был покрыт ожогами, броня местами оплавилась, но его движения были плавными, естественными. Его глаза светились не механическим синим, а глубоким, яростным янтарным цветом.

«Центурион,» — произнес Эриан, и теперь его голос был чист, без призвуков механики, — «Ты думаешь, что ты — реинкарнация. Но ты — лишь старый код, запертый в новой клетке. Я помню, кто тебя создал.»

«Центурион» замер. В его оптике мелькнули помехи.

«Ты… ложь. Протокол…»

Эриан шагнул вперед, уклоняясь от медленного, нерешительного удара. Он не использовал силу — он использовал знание. Он ударил «Центуриона» точно в уязвимую точку соединения плечевого шарнира, зная, где «АресТех» всегда экономил на защите.

Металл не выдержал. «Центурион» рухнул с грохотом, его системы отключились.

Рио, тяжело дыша, смотрела на него с благоговением и ужасом. Каспар выглядел так, словно увидел божество.

«Ты больше не Легионер,» — сказала Рио, ее голос дрожал.

Эриан кивнул, касаясь своего виска, ощущая новые, чужие, но родные воспоминания. «Я Эриан. И мы должны добраться до Ксениума. Но не для того, чтобы его защитить. А чтобы показать всем, что находится под этим подавителем.»

Над городом, в Элизиуме, тревожные сирены начали выть. «АресТех» поняли, что потеряли своего «дефекта» и своего лучшего охотника.

Война Корпораций перешла на новый уровень. И теперь у них появился враг, знающий их изнутри.

После схватки с «Центурионом» в бункере Эхонета повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поврежденной проводки. Падение флагманского охотника «АресТех» было не просто локальной неудачей; это было землетрясение в иерархии страха, сотрясающее устои смолянистых уровней.

Эриан, освободившийся от чужого кода, теперь был обременен собственным прошлым. Янтарный свет в его глазах не был признаком новой модификации — это был свет ярости и внезапно обретенной цели.

«Мы выиграли битву, но не войну,» — сказал он, глядя на Рио. Его новый голос был глубже, интонации стали человечнее, но жесткость, выкованная годами рабства, осталась.

«Ты прав,» — ответила Рио, уже склонившись над консолью. — «Потеря „Центуриона“ и демонстрация того, что ты способен на выбор, заставит их действовать тотально. Они закроют все сектора. Единственный шанс — это удар по источнику. Ксениум.»

Каспар, все еще бледный от пережитого, собрал остатки мужества. «Склад Ксениума находится в Центральном Узле Гипериона — это территория „ГелиосБио“, но охраняется она силами „АресТех“. Это буферная зона, самая защищенная точка в Нео-Вавилоне.»

Эриан кивнул. Знание — его новое оружие. «Я знаю их протоколы безопасности. Я был частью их обучения. Если мы сможем проникнуть туда во время ротации смены караула, у нас будет окно в тридцать секунд.»

Рио нахмурилась. «Проникнуть — это полдела. „ГелиосБио“ не полагаются на грубую силу. Их защита — биологическая. Аватары. Они регенерируют быстрее, чем ты успеешь перезарядиться.»

«Значит, мы дадим им повод для отвлечения,» — предложил Эриан. Он подошел к обездвиженному «Центуриону». — «Рио, можешь ли ты запустить в его нейронный чип наш „вирус воспоминаний“? Сделать из этого мертвого металла громкоговоритель.»

Рио задумалась, затем ее лицо озарила улыбка, полная опасности. «Это не просто громкоговоритель. Это будет протест. Если я смогу запустить туда код, я могу заставить его передать всем Легионерам „АресТех“ то, что ты только что узнал: что их стабильность — это ложь.»

План был безумен: использовать самый мощный военный актив «АресТех» для публичной демонстрации их обмана, в то время как Эриан, используя свое знание, проникнет в цитадель «ГелиосБио» за чистым Ксениумом.

Путь наверх

Подъем из Смог-Сити был испытанием, требующим не только силы, но и социального маскировки. Рио использовала свой доступ к Эхонету, чтобы подделать идентификационные ключи для сервисных лифтов, ведущих на средние уровни — территорию мелких подрядчиков и серых брокеров.

На этих уровнях воздух становился разреженнее, а освещение — холодным, офисным белым. Здесь люди носили дорогие, но утилитарные костюмы. Никаких ярких неоновых вывесок, только стерильная эффективность.

Эриан чувствовал себя чужеродно. Его модификации, хоть и были высококлассными, несли в себе клеймо «нижних уровней» — излишняя прочность, отсутствие изящества.

«Тебе нужно выглядеть как наемник, а не как списанный военный прототип,» — шепнула Рио, когда они проходили через зону досмотра. Она быстро взломала его внешний камуфляж, заставив голографическую сетку его брони имитировать форму дорогого, но устаревшего бронежилета подрядчика.

«Я чувствую их взгляды,» — прокомментировал Эриан, обращаясь к Рио через внутреннюю линию связи. — «Они сканируют меня, ища ошибки в коде.»

«Не бойся сканирования,» — ответила Рио. — «Бойся Соркин. Она не ищет ошибок в коде. Она ищет душу.»

Внезапно, на центральном дисплее в коридоре появилось сообщение. Оно было официальным, от имени Командования Безопасности.

[ВНИМАНИЕ. ВСЕМ ПОДРЯДЧИКАМ. ОБНАРУЖЕНА НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА В СЕКТОРЕ 4. ОТВЕТСТВЕННЫЙ АКТИВ — ПРОТОКОЛ СЕМЬ. НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ ПРИОРИТЕТНА. СОДЕЙСТВИЕ ГАРАНТИРУЕТ ПОВЫШЕНИЕ СТАТУСА.]

Рядом с сообщением — цифровое изображение Эриана, но не того, что он видел в зеркале. Это было его изначальное лицо, когда он был еще ученым, с усталыми, но живыми глазами.

«Они знают твое имя, Эриан,» — прошептала Рио. — «Они знают, кто ты был до того, как тебя стерли.»

Его сердце, даже с механическим резервом, сжалось. Это означало, что Доктор Соркин не просто хотела вернуть актив; она хотела уничтожить свидетеля ее преступлений.

«Мы ускоряемся,» — решительно заявил Эриан. «Каспар, твоя задача — взломать систему климат-контроля Узла Гипериона. Создай там перегрев. Это заставит их оттянуть часть био-защиты, которая занимается контролем влажности для Аватаров.»

Каспар, чья вера в Эриана росла пропорционально его собственной опасности, кивнул и начал свою работу, подключаясь к ближайшему сервисному порту.

Сцена на Башне

Их путь к Узлу Гипериона лежал через небоскреб «ГелиосБио», который возвышался над остальным городом, пронзая верхний слой смога. Здесь была видна бледная, искусственная луна, которую корпорации использовали для поддержания циркадного ритма элиты.

Поднимаясь на грузовом лифте, они слышали, как внизу, в Секторе 4, начинаются беспорядки. Рио перехватила обрывки передачи «Центуриона». Машина, запущенная Рио, не просто передавала информацию; она передавала осознание того, что солдаты — не более чем расходный материал. Гнев и замешательство проникали сквозь помехи.

«Сработало,» — пробормотала Рио, ее лицо было сосредоточенным. «Аватары на нижних уровнях дезориентированы. Это даст нам время.»

Лифт остановился. Они оказались в атриуме Узла Гипериона. Пространство было огромным, отделанным белым полимером и стеклом, сквозь которое виднелась грязная панорама Нео-Вавилона.

Их встретили Аватары «ГелиосБио». Они были совершенны, их кожа блестела от питательного раствора, мышцы казались высеченными из мрамора. Они были медленнее Легионеров, но их регенерация была почти мгновенной.

«Они здесь за тобой, Эриан,» — прозвучал новый голос. Он был мелодичным, но пропитан абсолютным презрением.

Из тени вышла Доктор Вера Соркин. Она была одета в белый хирургический костюм, а ее волосы были стянуты в строгий пучок. Ее глаза смотрели на Эриана не как на врага, а как на дорогую, но бракованную вещь.

«Мой лучший эксперимент. Ты решил сбежать из лаборатории, Эриан. Ты помнишь имя, но не помнишь своей функции.»

«Моя функция теперь не твоя,» — ответил Эриан, активируя протоколы ближнего боя.

«Ты — биологическая аномалия, которая подвергает риску всю концепцию контроля,» — Соркин махнула рукой. — «Аватары, устраните дефект. Но бережно. Я хочу изучить, как именно ты смог восстановить эмоциональную связность.»

Началась битва против регенерации. Эриан понимал, что простое уничтожение не сработает. Ему нужно было нацеливаться на места, где их био-импланты получали питание или управлялись центральным узлом.

Он уклонился от удара Аватара, который пытался раздавить его, и использовал свою невероятную скорость, чтобы вонзить два боевых ножа в область шеи, где проходили основные питающие вены. Тело Аватара замерло, а затем начало медленно разлагаться, как недопеченное тесто.

Пока Эриан отвлекал Аватаров, Рио и Каспар двигались к пульту управления хранилищем.

«Каспар, мне нужен полный блэкаут в радиусе ста метров. Только так мы сможем обойти био-сканеры Соркин!»

«Я попытаюсь, но это перегрузит Эхонет, Рио! Мы останемся в аналоговом тупике!»

«Лучше тупик, чем плен!»

Эриан сражался с яростью, которую дарило ему осознание собственной истории. Он был не просто оружием; он был предателем своего первоначального предназначения, и это было его величайшей силой.

Когда зал погрузился во тьму, нарушаемую лишь мерцанием аварийных огней, Доктор Соркин издала нервный смешок.

«Ты думаешь, темнота спасет тебя, Эриан? Я дала тебе зрение, которое может видеть сквозь ночь!»

Из ее запястья выдвинулся тонкий, серебристый интерфейсный кабель. Она была готова лично подключиться к хранилищу.

Эриан понял: она не даст им украсть Ксениум. Она уничтожит его сама.

«Нет!» — крикнул он.

Его янтарные глаза вспыхнули. Он использовал «Призрака» в последний раз, направляя весь остаточный заряд не на ослепление, а на перегрузку кабеля Соркин.

Вспышка. Игла интерфейса взорвалась, забрызгивая лицо Соркин искрами. Она отшатнулась с криком боли, ее идеальный белый костюм почернел.

«Хранилище открыто!» — крикнул Каспар.

Рио и Каспар ворвались в хранилище. Внутри, под защитой вакуумных камер, стояли ряды контейнеров, наполненных мерцающим, кристаллическим Ксениумом.

Но они не стали забирать его.

«Эриан, что мы делаем?» — спросила Рио, ошеломленная количеством ресурса.

«Мы не крадем его. Мы его выпускаем,» — ответил Эриан, подходя к главному распределителю.

Он знал, что произойдет. Если Ксениум попадет в атмосферу нижних уровней, это вызовет хаос. Но это будет хаос освобождения.

Эриан подключил кабель активации, который дала ему Рио, к центральному распределителю. Это был не взлом — это был приказ на самоуничтожение системы сброса.

Доктор Соркин, придя в себя, увидела, что делает Эриан, и ее лицо исказилось яростью. «Ты уничтожишь все! Ты лишишь их всего, что делает их послушными!»

«Они не были послушными. Они были подавленными,» — поправил ее Эриан.

В этот момент система безопасности Узла Гипериона, управляемая ИИ, который не был затронут ни Ксениумом, ни «Призраком», начала финальную блокировку. Герметичные двери хранилища начали закрываться.

«У нас есть тридцать секунд, пока двери не замкнутся!» — крикнула Рио.

«Каспар, готовь наш выход,» — скомандовал Эриан.

Каспар, уже готовый к побегу, активировал свою самодельную систему детонации. Он не собирался взрывать склад, он собирался создать контролируемый выброс тепла, который открыл бы аварийный мусоропровод, ведущий прямо в глубины Смог-Сити.

Эриан остался один на один с Соркин, которая, несмотря на ранение, схватила электрошокер.

«Ты предал науку, Эриан! Ты — ошибка!» — кричала она, бросаясь на него.

Эриан заблокировал ее удар. Он мог убить ее в одно мгновение, но он не хотел становиться тем, кем он был. Он просто обездвижил ее, прижав к стене, его сила была пугающе точной.

«Я не ошибка, Доктор. Я — результат. И результат хочет жить свободно,» — сказал он.

Над ними раздался оглушительный скрежет — система сброса Ксениума была активирована. Кристаллы начали растворяться в воздухе, превращаясь в тончайшую, мерцающую пыль, которая хлынула в вентиляционные шахты.

«Уходим!» — крикнула Рио.

Каспар активировал детонатор. Пол хранилища прогорел, и трое беглецов, окутанные клубами пара и остатками токсичного газа, рухнули в темный, скоростной спуск мусоропровода.

Они приземлились тяжело, в самой нижней, заброшенной части Сектора 1, где воздух был настолько плох, что даже самые отчаянные крысы не обитали здесь.

Они выбрались из обломков, откашливаясь. Вдали, на поверхности, где-то на средних уровнях, раздался странный, нарастающий гул.

«Что это?» — спросил Каспар, дрожа.

Рио, уже подключаясь к остаткам Эхонета, слушала. Звук был не похож на сирену или взрыв. Это был всхлип. Тысячи всхлипов, переходящих в яростный крик.

«Ксениум в атмосфере,» — прошептала Рио с благоговейным ужасом. — «Он достиг их. Легионеры, Аватары… они все получили свою дозу. Они не умерли. Они вспомнили.»

На экранах, которые Рио смогла зацепить, Нео-Вавилон погрузился в сюрреалистический хаос. Солдаты «АресТех», держащиеся за головы, падали на колени, сбрасывая оружие. Аватары «ГелиосБио», наконец освобожденные от химического подавления, разворачивались против своих командиров.

Это не было организованным восстанием. Это был мгновенный, массовый коллапс идентичности, за которым следовала ярость. Корпоративные войны остановились, потому что пушечное мясо внезапно осознало, что оно — люди.

Эриан стоял, чувствуя легкую дрожь в конечностях, которая теперь была его собственным нервным откликом. Он смотрел вверх, туда, где, возможно, Доктор Соркин выживала, пытаясь понять, что ее наука потерпела крах.

«Это только начало,» — сказал Эриан, глядя на Рио и Каспара. — «Война за ресурсы закончилась. Началась война за то, чтобы быть человеком в мире, который не хотел, чтобы мы им были.»

Рио кивнула. Эхонет был поврежден, их убежище сгорело. Они стали самыми разыскиваемыми элементами в Нео-Вавилоне, но теперь у них была армия — миллионы бывших рабов, пробудившихся ото сна.

«Куда теперь, Эриан?» — спросила Рио.

Эриан посмотрел на свои янтарные глаза в отражении грязной лужи. «Мы идем туда, где сложнее всего. Наверх. Мы покажем им, что такое истинная программа.»

Нео-Вавилон дрожал. На улицах горели бронированные машины, а в небе медленно, но верно, начинали собираться тучи не только смога, но и решимости. Эриан, пробужденный от своего сна, стал символом, Эхом, которое ни одна корпорация не смогла бы заглушить.

ВАВИЛОН. ЧАСТЬ 2

Смог-Сити больше не был полем битвы. Он стал ареной нескончаемого, инстинктивного бунта.

После взрыва в Узле Гипериона прошло три цикла (три дня по устаревшему хронометражу). Воздух, насыщенный испарениями Ксениума, был густым и одурманивающим. Это было не отравление, а, как теперь понимал Эриан, химическое освобождение.

Они с Рио и Каспаром закрепились в заброшенном резервном насосном зале, глубоко под Сектором 1. Здесь, вдали от хаоса верхних ярусов, можно было слышать тихий, но нарастающий гул — это был звук миллионов машин и плоти, впервые осознающих свою свободу.

Эриан стоял у ржавого иллюминатора, глядя наверх. Там, где раньше доминировали два монолитных символа власти — башня «АресТех» (темный шпиль, пронзающий смог) и купол «ГелиосБио» (пульсирующий зеленым светом) — теперь царил беспорядок. Огни мерцали, переходя из рабочего режима в аварийный, а с высоты спускались тревожные облака дыма.

Его тело, восстановленное после боя с «Центурионом», чувствовало себя чужим. Янтарный свет в глазах стал постоянным, он больше не был временным сбоем. Это был его новый «ночной режим», постоянное осознание.

«Они называют тебя Пробудителем,» — раздался голос Рио. Она сидела за импровизированным пультом, пытаясь восстановить Эхонет после перегрузки. — «Ты — икона для тех, кто потерял память, и демон для тех, кто ее вспомнил.»

«Икона или демон — это ярлыки, которые вешают на того, кто не подчиняется,» — ответил Эриан. Он обернулся к Каспару, который, несмотря на потрясения, демонстрировал поразительную адаптивность. Инженер лихорадочно работал над восстановлением поврежденных систем фильтрации.

«Каспар, что ты видишь в сети?»

«Хаос, Эриан. Полный и тотальный хаос. „АресТех“ потерял командование. Их Легионеры теперь воюют друг с другом, не понимая, почему. „ГелиосБио“ не лучше — их Аватары просто бродят, пытаясь понять, для чего им нужно есть или спать. Это не восстание. Это массовый нейрологический шок.»

Рио перебила его: «И это наша главная проблема. Они не знают, как быть свободными. Они знают только, как подчиняться. Если мы не дадим им структуру, они утонут в саморазрушении, или, что хуже, найдут нового, более жестокого хозяина.»

Именно тогда на мониторе Рио появилось первое организованное сообщение, которое они перехватили с верхних уровней. Это было не сообщение корпорации, а манифест.

[МЫ — НОВОЕ ТЕЛО. СТАРЫЕ КОСТИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СОЖЖЕНЫ. СЛАБОСТЬ ЭМОЦИЙ — ЭТО РАЗЛОМ. ТОЛЬКО ПУТЬ СИНТЕЗА ПРИВЕДЕТ К ВЕЧНОМУ ПОРЯДКУ.]