электронная
144
печатная A5
665
18+
Небо в алмазах

Бесплатный фрагмент - Небо в алмазах

Объем:
466 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-6243-3
электронная
от 144
печатная A5
от 665

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Мечта многих не может принадлежать одному

Мерилин Монро


Это сделали мы сами,

Это наш великий труд.

Алексей Фатьянов

Глава 1

— Я никогда не буду летать!

— Почему?

— И знаешь, почему? Не умею.

— Я умею, посмотри.

И Владимир прыгнул с недостроенного дома, в котором они играли. Метра три, четыре не было, и так отбил пятки, что самостоятельно дойти домой не мог.

— Зачем ты прыгнул со второго креста? — спросил Валера, когда их вместе несли домой на носилках, применяемых для перенесения на небольшие расстояния смеси, соединяющей камни для погреба между собой.

— Ирония судьбы, — сказал Владимир, — нас, летчиков, несут на средстве продвижения под Землю.

— Мы летчики? — с сомнением спросил Валера.

— Да.

— Тогда почему мы еще ни разу не летали?

— Завтра полетим.

— Завтра уже? — удивился Валера. — Но мы еще не научились.

— Этому не надо учиться, — ответил Вова.

— Это удивительно, но почему?

— Потому что, потому.

— А именно?

— Небо в алмазах.

— И каждый может летать?

— Да, но только тот, кто их видит.

— Я еще ни разу не видел.

— Ничего страшного.

— Да, и знаешь почему? Я верю, что ты их видел. А сегодня?

— Представляешь? Забыл. Забыл посмотреть на небо, прежде, чем прыгнуть.

— Тебя заворожила Земля.

— Именно так, как магнитом.

— Хороший ответ: смотреть надо не на Землю, а на Небо, чтобы не было страха.


Боль в пятках не проходила долго, месяц, может больше. Хотелось попробовать еще раз, но.

Но было страшно. Даже удивительно: четыре метра, даже меньше, и намного, три семьдесят, максимум.


Медиум:

Где-то в конце:

— Вы хотели бомбить Кремль? — спросил Х — предположительно Эстэ.

— Нет, ну, что вы! — ответил Валера.

— Докажите! — рявкнул сидевший рядом Бер.

— Так очевидно, ибо уже полетели, — Валерий посмотрел на часы.

— Куда?! — ахнули оба, так как было ясно, что до Кремля давно бы уже долетели.

— Бомбить Рейхстаг.

— Рейхстаг — это где? — удивились все, так как абсолютно забыли на этот очень неожиданный момент, что:

— Германия –это еще не Россия.


Возможен вариант:

— Друг нелегально полетел бомбить Берлин, а другому дается приказ:

— Сбить его на обратном пути.

Друг полетел бомбить Берлин, так как хотел доказать, в ответ на обвинение Бера, что его целью будет Кремль.

Он говорит летчику, который должен второй раз лететь в Америку через Северный Полюс, что:

— Лететь не надо, так как:

— Небо не будет в Алмазах.


— Так как, ты говоришь, твоя фамилия? — спросил руководитель авиамодельного кружка.

— Питчер.

— Имеется в виду, Питчеров? Это, что, Ловец Снов?

— Думаю, это вполне возможно, но скорее, наоборот.

— Наоборот, что вы имеете в виду?

— Ну-у, мне кажется, это производитель снов.

— Когда кажется, тогда крестятся. И кстати, ты в бога-то веришь?

— Естественно.

— И правильно, а то летать не получится, — сказал Максим Максимыч, руководитель кружка.

— Мы будем летать?

— А ты думал?

— Я думал, пока что только других учить летать.

— Ты хотел меня обидеть, парень?

— Нет, ибо, я думал: учить мы будем летать самолеты.

— Тогда принят, Питчеров, — и так и написал по Фрейду правильно:

— Питеров.


И скоро они пришли в Военное Министерство.

— Вам, что нужно здесь, ребята? — спросил дежурный капитан на входе?

— Так, — начал Владимир, — мечта есть — летать.

Капитан чуть не поперхнулся дымом, который он, казалось, заглотил в слишком большой затяжке.

— Может у вас есть какие наводящие вопросы? — спросил Валера.

— Наводящих нет, а вот простое предложение, пожалуйста.

— А именно? — сказал Владимир.

— Прыгните с памятника царю Освободителю.

— Но и вы обещайте, пропустите нас к начальнику полетов.

Капитан потрогал усы, которые недавно сбрил, и резюмировал:

— Согласен. — Высота шесть, даже семь метров — не удастся.

— И да! — крикнул он, — вместе не залазьте.

— Почему? — спросил Владимир.

— Один пусть пока останется жив и сбегает за Скорой.

— Она, куда возит, в морг?

— Большей часть наоборот: пока еще в клинику.

— Будем надеяться, — сказал Валера, — что не душевнобольных.

— Значит вы сами понимаете, что делаете невозможную глупость? — спросил капитан.

— Так-то и я могу сказать, — резюмировал Владимир.

— А именно?

— Капитан — никогда ты не будешь майором.

— В этом вы ошибаетесь, я уже назначен на получение следующего звания, и это именно: майор. — И тут же подумал, что из-за этих ребят, звание могут не дать, если кто-нибудь из них разобьется.

Но ничего не успел сказать, так как один из них уже прыгнул. И удивительно: даже не сделал пару кувырков вперед, чтобы смягчить неожиданное столкновение с Землей. Для, нее, имеется в виду, неожиданное.


Полковник Бутлеров увидел в окно — сам еще не понял, что, а именно:

— Толи издевательство над памятником царю, — толи, наоборот:

— Эти черти разобьются, и тогда его совесть человека, видевшего всё это своими глазами из окна, не позволит ему принять очередное внеочередное звание генерал-майора.

Он постучал в окно, сильнее, еще сильнее, и наконец, оно разбилось.

— Не обращай внимания! — крикнул он капитану, выглянув через стеклянную дыру — имеется в виду, наоборот, наружу. Но не успел договорить, что имеет в виду себя, а не наоборот, ребят, собравшихся совершить еще один прыжок.

Но капитан так и сказал, сделав отмашку рукой:

— Следующий!

Прыгнул Владимир и, к удивлению полковника и капитана не только не упал при приземлении, но даже:

— Проехал немного — метра два — вперед, как на лыжах.

— Показалось, — подумал полковник и протер глаза.


Капитан не знал, что делать, но полковник крикнул из разбитого окна:

— Пропусти.

— Что вы хотите? — спросил он, даже не переступающих с ноги на ногу у дверей детей.

— Мы не дети, — сказал Валера.

— Это верно, — сказал Владимир. — И знаете, почему?

— Почему? — спросил полковник.

— Мы умеем летать.

— Приятно слышать, нам скоро будут нужны летчики. Согласны бомбить Берлин?

— Мы не знаем, — ответил Владимир, — ибо хотели сбивать самолеты противника.

— Это во вторую очередь, — сказал Валера, — а так-то, по большому желанию, хотим слетать на другую сторону Земли.

— Вы уверены, что она существует?

— Да.

— В любом случае надо проверить.

— Но туда не ходят поезда.

— Мы на самолетах.

— Само — что это значит?

— Сами умеют летать.

— Так бывает?

— Я бы ответил, что мы научим, — сказал Владимир.

— Я скажу более позитивно: да, они умеют летать.

— Так вы, что, собственно, хотите: научиться летать, или учить самолеты летать?

— Один будет делать одно, а другой другое.


— Чай, кофе, квас? — спросил Бутлеров.

— Всего по одному, — сказал Владимир. — Вам квас, мне кофе, Валерию чай. Просто шоколад, который очень любят летчики.

Внесли коробку шоколада штук на пятьдесят.

— Мы, наверное, все не съедим, — сказал неуверенно Валерий.

— Вы, возможно, не до конца поняли, но дело в том, что пришли вы именно в тот момент, когда я думал над реальностью проекта:

— А не попытаться ли нам защититься?

— Возможно, это секретная информация, и вам не очень надо рассказывать её нам? — спросил Валера.

— Нет, если я чего решил, то выпью-т обязательно, — и пригубил из чашки кофе Владимира. — Вкусно. — Полковник улыбнулся. — Думаю, я все-таки расскажу вам тайну, которую вы не сможете открыть никому.

— Вы потом нас убьете? — спросил Валера.

— Скорее меня убьют раньше вас, — улыбнулся полковник.

— Тоже хорошая новость, — сказал кто-то, но они даже не поняли кто, ибо логично и так:

— Плохих новостей нам не сообщают, ибо они приходят сами.

— И мы должны именно к этому подготовится, — сказал полковник.

— А именно?

— Чтобы они не пришли, — ответил за полковника Владимир.

И полковник рассказал — они думали, просто сказку, чтобы отвлечь их внимание от полетов в реальности.

— Германия скоро начнет+ войну против России, но это не главная весть, а наоборот: всем известная.

Главная, что эта война нужна лишь для того, чтобы внедрить сюда армию, а точнее, пока что отряд монстров, пока даже неизвестно с какой планеты.

— Потом пришлют больше? — спросил Валера.

— Это уже будет не нужно, — сказал полковник, — если эти смогут базироваться здесь, ибо.

— Ибо?

— Ибо они — размножаются!

— Неужели неизвестно, с какой они будут планеты? — спросил Валера.

— Более того, есть мнение, что их и вообще-то сделали здесь, на Земле, природные, надо сказать:

— Немцы.

— Вывод! — сразу поднял руку Владимир, поставив прежде пустую уже чашку, — сами немцы — тоже не местные.

— Не думаю, что в большей степени, чем все остальные, — сказал полковник. — Но важно то, что вы должны перехватить этот десант. И знаете почему?

— Почему?

— Почему?

— Контрразведка с ними не справится, ибо они, да, друзья мои, они действительно монстры.

— А прикидываются обычными людьми, — констатировал Владимир.

— Да, ибо это легко: никто не верит в злых инопланетян, а, как правило только в добрых.

— Так что им, собственно, здесь надо? — спросил Валера.

— Вопрос хороший, потому что: неизвестно. Если не считать их охотниками за разумом. Но не в том смысле, что у них, у самих ума мало, а, чтобы его не было в таком большом количестве, как, видимо, сейчас они обнаружили на Земле.

И более того, этот приход монстров предвидел уже Аристотель:

— Раб лишен половины человеческих достоинств.

— Но зачем им лишать нас половины разума, не совсем понятно.

— Нет, не для того, чтобы было кому подавать им чай и кофей, а именно, я думаю:

— Для души, — которая и есть главный атомный реактор любого космического организма.

— Нас хотят перебить для души, — резюмировал Владимир, — новость хорошая уже тем, что:

— Что мы согласны, — сказал Валера.

— Вы выбрали нас, потому что душа детей, точнее, еще не совсем взрослых людей, более способна к сопротивлению Неправде, чем душа уже состоявшего хомо сапиенса, частично примирившегося с ней? — спросил Владимир.

— Нет, — ответил полковник, — и знаете почему? Вы сами себя выбрали. Вы люди, посланные, чтобы оказать сопротивление монстрам, называющим себя:

— Систы.

— Откуда эти сведения? — спросил Валера. — Нет, меня интересует не сам источник, а только: достаточно ли он достоверен?

— Вполне, — ответил полковник, — и если вопрос есть, то это только: он уже работает под их контролем, или пока еще самостоятельно.

— Я уже могу сделать один вывод, — сказал Владимир. И осмотрелся по сторонам.

— Можете говорить.

— Если планируется десант под прикрытием целой войны, то, значит, их здесь уже ждут.

— Да, ребята, если бы вы не были прирожденными летчиками, то работать бы вам в контрразведке вплоть до генерала. Я хотел сказать, как Доктор Зорге:

— С самого детства.

Надеюсь, для летчиков вы еще пригодны. Ибо, напомню еще раз:

— Разум взрослых уже потерял на Земле иммунитет от рабства.

— Но как вы нашли нас? — высказал разумную мысль Владимир.

— Я контрразведчик, — ответил полковник Бутлеров.


Было предположение, с которым полковнику Бутлерову надо было бороться, а именно: генерал Столыпин перед самой смертью высказал, как он сам вымолвил хриплым голосом, прежде, чем умереть:

— У них есть вирус.

Контрразведка с вирусами не работает. Следовательно, если Столыпин ошибся, то и никакой защиты от Ино-Вторжения уже не будет даже предусмотрено. А если нет — тем более, ибо никто не верит Ивановскому, что вирусы:

— Вообще бывают.

А уж тем более, в виде:

— Самих лудэй.


Но этот вопрос пока был неясен самому полковнику Бутлерову:

— Сам человек — вирус, или: в нем находится вирус.

— Что значит, — как сказал капитан Буров: вирус уже родился, или его только еще будут рожать здесь, в России.


Не Призрак бродит, а Вирус, — Медиум


И вот ваше первой задание — кстати, звать вы друг друга будете:

— Чук и Гек, — перебил полковника Владимир.

— Это шутка? — удивился полковник. — Ибо: нет, а наоборот: Том Сойер и Гекли Финн.

— Простите, полковник, но эти вещи нам только что прочла одна милая леди в прямом переводе с подлинника, — сказал Владимир, а Валерий добавил:

— И будьте уверены, пока что больше не надо.

— Хорошо, тогда назовите сами ваши рабочие имена, — сказал, подходя капитан Буров.

— Охотно.

— А именно?

— Питчер и Кетчер.

— Вот из ит?

— Это значит, когда один бросает, то другой обязательно ловит.

— Это действительно отличные псевдонимы, ибо никто никогда не догадается, что они обозначают, — сказал капитан.

— Вам не хватает только Баттера, — сказал полковник.

— Чтобы сыграть в эту игру по правилам Александра Дюма.

— Их было больше, — сказал Владимир.

— Сколько? — спросил полковник.

— Я пока не считал.

— Не читал?

— Думаю, в этом случае нет разницы между счетом и четом, — сказала Валерий.

— Пожалуй.

— Пусть третьим с нами летит капитан, — сказал Владимир, — он человек лояльный и, значит, не убьет нас по ошибке.

— К счастью, да, но к сожалению, нет, — сказал Бутлеров.

— Почему?

— И знаете почему? Он имеет вес, которого у вас нет, ибо — если я еще не говорил: полетите вы на планере.

— Кажется, вы говорили, — сказал Владимир.

— Я, кажется не слышал, — сказал Валерий.

— Наверное, потому, что это не так интересно, как лететь на настоящем самолете.

— Самолетом полетите обратно, — сказал капитан Буров.

— Пароль?

— Он ответит:

— Майер.


Удивительно, но на секретный аэродром на Западной Границе их пришла провожать та леди, которая читала им Приключения Марка Твена в собственном переводе, а именно:

— Щепка, — как они ее называли про себя, а иногда и между собой, — а так-то, как она просила: Пушкина.

Почему не Шекспир — они не понимали, ибо больше всегда говорила о нем, а не о Пушкине.

— Почему? — спросил ее Владимир, вы же, мэм, Татьяна.

— Потому что я его люблю, как живого по Заветному вензелю О да Е, который будет нашим паролем, когда вы меня не узнаете в Америке.

— Возможно, вы и будете в Америке, мэм, — сказал Валера, — но мы: чё-то сомнительно.

— Хотя и не исключено, — добавил Владимир.


Планер сел в баварском замке прямо на площадку перед летним рестораном Чайный Домик.

— Хорошо, что мы еще не в Америке, — сказал Пит.

— Да.

— Почему, как ты считаешь?

— Думаю, потому, что здесь не бывает индеек, а только колбаса.

— Колбаса хуже?

— Лучше. И знаешь почему? — ответил Кетч.

— Да.

— Почему?

— Индейка — традиционное американское блюдо на День Благодарения, — она часто передерживают ее в духовке, чтобы сгорела до черноты.

— Может не получиться.

— Тогда есть второй вариант: выбрасывают в окно, и вместо праздничного ужина идут с ней гулять.

— С индейкой?

— С той, кто ее готовила.

— Щи с колбасой здесь, наверное, не бывают? — спросил один из них у официанта.

— Вы правы, только суп.

— Суп — это? — спросил Пит.

— Тоже самое, что и щи — только без капусты.

— Хорошо, добавьте капусты и приносите.

— Извините.

— Проблемы какие-нибудь?

— Да, есть условие, — ответил официант.

— Несите, мы его выполним, — сказал Валера.

— Кроме одного, — пошутил Владимир.

— Да, вот об этом я и хотел вас предупредить: здесь нельзя этого делать.

— Хорошо, не будем, — сказал Валера, а когда официант удалился, спросил:

— Ты понял, чего здесь нельзя пить или есть — я не разобрал?

— Скорее всего, нельзя не давать на чай, — ответил Владимир.

— Я думал, что нельзя курить, а я как раз подумал начать.

— Сейчас мы закажем по гаванской сигаре, и будет ясно: можно или надо выходить к краю крепости.

— Скорее всего, он хотел нас проверить: кружится у нас голова или нет при взгляде в этой высоты э-э орлиного полета.

Но официант, как только они съели щи, повторил с добавлением конкретизации:

— Вы поняли, господа, только не пердеть.

— Ах это! — даже обрадовался Пит, а Кетч немного расстроился, ибо:

— Если я в самолете могу — здесь:

— Тем более.

— Мы, собственно, для того и заказывали щи, а не суп, — сказал Владимир, — что хотели почувствовать себя господами на самом деле: хотим и: пожалуйста!

— Нет, вы шутите, или правду говорите? — спросил парень.

Но тут же понял, что, да, всё происходит на самом деле, а не только ему кажется.


И это был пароль, придуманный капитаном Буровым, и понравившийся полковнику Бутлерову, который был раньше не только химиком, но и физиологом.

— Это вам не: я милого узнаю по походе, а паролю натюрлих без обмана:

— Подставной контрразведчик не сможет сыграть эту роль, если не подготовлен к ней заранее.

И именно поэтому ребята решили проверить его до конца:

— Вдруг притворяется?


Далее, что они придумали для испытания Майера — это был он.


И они поняли, что это Майер, но не потому, что он сам сел в планер, а:

Глава 2

— Не расстроился, — когда никто не применил против него газовую атаку собственного производства, если не брать в счет капусту, как одушевленного сокамерника.

— Это слово — сокамерник, сокамерники, — Майер часто повторял в планере, который, слегка не выдерживая его вес, шел и шел постепенно на снижение.

— Чему вы радуетесь, мистер? — спросил, не выдержав его ёрзания Кетч — кстати, ребята пока еще точно не определились, кто них Пит, а кто Кетч, поэтому часто говорили про себя, а думали:

— За другого!

— Что пароль совпал? — спросил Владимир.

— Что покидаете достопочтенные сосиски ради фляков господарских? — спросил Валерий.

— Я рад, что вы не пёрнули.

— Почему?

— Вам пришлось бы нас пристрелить?

— Нет, но пришлось бы остаться. А так хочется малинки.

— Вот их ит — малинка?

— Так-то бы, да, но это не для ваших еще не окрепших ушей.

— Секс?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Джаз?

— Нет.

— Неужели, на самом деле вы так любите вирусологию?

— Да! Ибо это и есть: революция!

— Вот из ит, рэволюшен?

— Это Вирус.

— Нет, вы серьезно, или просто шутите?

— Вы никогда не слышали песню: Вирус мчится по Земле, чтобы скрыть себя в — слово на букву п.

— А-а! Так вы не из другой Галактики? — так сильно удивился Пит, что планер немного потерял управление и увеличил угол свой угол падения относительно Земли.

— Вы не можете помочь планеру выровнять полет? — спросил Кетч.

— Я уже не помню ни Альфу Центавра, ни Орион, ни Марс, ни Сириус.

— Как же не помнишь-те, если только об этом и болтаете? — спросил Пит.

— Начитался в последнее время в библиотеке Чайного Домика. И теперь лезет и лезет в башку, как: вижу море, вижу дом, вижу Щепку, а кругом есть приличненький содом.


Это был известный в кругах более-менее известных Че — любитель магии и некоторых экстрасенсорных сеансов одновременно, которые в часы свободные от ночного купания в море, он записывал на пальмовых листьях, специально для это цели отутюженных.

Щепка ему говорила:

— Мил херц, вы меня, извините, но последний ваш сеанс — это опупенно-трафаретный балаган.

— В том-то и дело, логичный Кувырок, что какая удивительная реальность кроется под этим, как вы изволили выразиться: опупенным трафаретом. Ибо думаем:

— Волны, — а это:

— Чайка. — И, следовательно, кто-то приближается к нашему берегу, как Ной:

— С Того Света. — Он послал ее вперед, не как весть: мы уже близко, а:

— По крайней мере хотели добраться до вас — если утонули в буре — а эта Чайка есть свидетельство, что мы не только:

— Были, — но мы здесь! Хотя и в законсервированном состоянии.

— Простите, но я вам не верю, — ответила благородно-готовая на многое, если не на всё, леди, невысокого роста, и очень похожая, как думали-мечтали Владимир и Валерий на мяч для игры в Америку, в виде ее:

— Бейсбола. — Секретные имена-псевдонимы из которого она им и предсказала.


— Еще один Чайный Домик? — спросил, свесив лысую башку вниз мистер Смит, но не в этом случае, так было в Англии, а здесь скрытый смысл — это, как и было запланировано:

— Майер.


Че спросил Щепку-Кувырка:

— Как ты думаешь, на кого он похож?

— Уверена, они выйдут из воды, как Черномор и два его богатыря.

— Богатыря? Ты не оговорилась, ибо только сегодня утром я от вас слышал:

— Не понимаю, как этим ребятам доверили везти сюда Вирус.

Да, таков был план полковника Бутлерова, везти инопланетный Вирус в Россию самим, чтобы его было легче контролировать, на что Ивановский возразил:

— Лучше не надо, мы не сможем от него избавиться.

— Неужели вам не интересно будет доказать то, во что никто не верит: Вирус существует.

— Это смертельный вирус, полковник, мы все погибнем, и знаете почему?

— Почему?

— Потому что никто не сможет поверить: убивать — его единственная цель.

— Убивать, чтобы жить?

— Нет, именно, что нет, мечта убивать у него выше жизни.

— Так не бывает, — сказал Бутлеров.

— Почти не бывает, но иногда есть, — ответил Ивановский. — Хотя не исключено, что он будет убивать ради жизни здесь Других.

— Людей, вы имеете в виду?

— Не знаю, кто это будет, не исключено, что такие же Вирусы. С программой: жизнь можно иногда допустить, но только, как:

— Рабство.

И думаю, вы выбрали правильно: детей он не примет всерьез.

— Вы считаете именно в этом их иммунитет?

— Нет, считаю, что в них есть, если так можно сказать, противоядие.

— Вы хотя бы предположительно можете сказать, в чем оно заключается? — спросил капитан Буров.

— Они не верят, что Вирус бессмертен, — ответил Ивановский.

— Да? Что-то не очень оригинально, ибо я — тоже не верю.

— Это вам только кажется. Как только вы его увидите — поверите.

— Ну, это мы скоро узнаем, — сказал Бутлеров, наблюдая в бинокль, как самолет идет на посадку, и скорее всего, не до тянет до берега.

— Нет, нет, сейчас вы это не узнаете, — заторопился Ивановский, — вы рухнете на пол от безнадежности, именно тогда, когда он вынет жало.

— Предвидение придет в последний момент, но будет уже поздно? — немного удивился Буров. — А они, значит, и тогда не поверят?

— Да.

— Из этого следует, что Вирус попытается от них избавиться, — сказал Бутлеров.

— Но не думаю, что сегодня, — сказал Ивановский, но тоже, как Бутлеров, посмотрев в бинокль воскликнул: — Он хочет утопить самолет!

— Не может быть, ибо вряд ли он сам так хорошо умеет плавать, что сможет доплыть сюда самостоятельно.

— Он верит, что мы спасем его.

— Нет, нет, — уже засмеялся Ивановский, — Майер начал свою атаку, но! Но не в один ход.

— Вы думаете? — Майер решил их напугать?

— Именно!

— Хочет научить их страху, — подытожил Буров.

Их дом находился тоже на горе, но ниже чем Цветник Че и Щепки, где должны были остановиться Пере-летчики.


Ребята испугались, потому что планер резко пошел вниз. И Пит даже пожалел:

— Мы слишком рано отделились от самолета.

Мне уже не поднять его вверх.

— Мы утонем? — равнодушно спросил официант Майер.

— Вы умеете плавать? — спросил Кетч.

— Да, но не на такое большое расстояние.

— Почему вы не боитесь? — спросил Пит.

— Я знаю, парень, что ты сможешь посадить планер даже на воду.

— Нет, я не умею садиться на воду, тем более без поплавков.

— Знаешь, что я тебе скажу: найди мель.

— О, мистер Майер, вы очень умный э-э донор, — сказал Кетч.

— Донор? Вы сказали: донор?

— Вас это удивляет?

— Так-то, нет, пожалуй, я именно донор, но почему вы решили, что я донор, который помогает людям?

— Просто, — ответил Пит, — до берега вы не доплывете.

— Да, но меня спасут, — ответил Майер.

— Спасибо, что сообщили о шпионе среди встречающих.

Майер очень удивился, когда планер сел на мель, тянущуюся далеко-далеко от берега. Он был уверен, что мелей здесь нет.


Далее, кто шпион, Ивановский?


Щепка Таня прожила несколько лет в Германии, где была завербована в свои сожительницы Роз Люкс, а потом к ним присоединилась и Клар Цет, хотя по сути дела никогда никуда и не отлучалась. Но они с Роз были, как два берега у одной реки — Щепки, которая думала, что это она вводит их в счастливый мир Декамерона.

Правда, Щепка-Кувырок поняла, что из нее может выйти очень слабый шпион, если она так долго думала:

— Эти фрау не в курсе, что любит из них, то одну, то другую.

В том смысле, что по очереди. Но они до некоторых пор имели мнение, что:

— Просто так — интересней.

Интересней иметь тайну. Но скоро все, и Татьяна в том числе, поняли:

— Знать всё — лучше.

И таким образом, как они решили:

— Предпочли Джованни Боккаччо Вильяму Шекспиру.

И только когда Щепка поняла это окончательно — вернулась в Россию, как его первая переводчица на язык родных ей любовников и любовниц.

Она не знала в лицо Майера, но знала, что опознать его можно в трех местах: на пляже, в бане и в постели, когда люди обычно снимают пижаму. Ибо на его плечах были наколки:

— Красная на правом плече изображала Розу Люкс, предположительно обнаженную сверху, а на левом Клару Цет — синего, и обнаженную снизу.

Эти подробности могут кого-то удивить, или даже шокировать, но не тех, кто их носил, или обладал с ними похожестью. Ибо давно — почти сразу после окончившегося детства — понимали:

— Шокировать человека можно только галстуком, неподходящим по цвету костюму, или носками не под ботинки.

Даже нос не под цвет лица — что значит: с пере-чего-то, и не только с перепоя, значит больше, чем если вы явились встретить его — или он вас — днем — представляете:

— Безо всего. — Ибо, как давно было ими усвоено:

— Человек красив и так. — И даже более того: намного больше, чем в одежде, не совсем понятно, в общем-то, для чего на Земле придуманной.

Ибо:

— Человек — это и есть наша одежда!

И тулуп из овчины на нем, если и нужен, то только для того, чтобы сделать овцу.

Так и было принято:

— Что человек на себя надел — та скотина он и есть.

В символическом плане так думали многие законодательницы мод, но не:

— На самом же деле, — в самом деле.

Только не эти ребята. И никто, кроме вирусолога Ивановского, полковника Бутлерова и капитана Бурова больше не знал, что это мировоззрение:

— Правда.

Именно Правда, как и было написано на его газете.

Но бестолковость людей доходит до таких степеней, что:

— Вот, что вижу — тому обязательно не верю.

Ему по голове хоть пачкой этих газет молоти — не верит, и не верит. Не верит, что Правда — это правда, а не наоборот:

— Я просто так погулять вышла, и вы, чтобы надо мной посмеяться.

Была еще одна валькирия, замешанная в этой истории переброски Майера в Россию, пока что в Крым, в Ялту, Шура Дом по прозвищу Кали, которая и пригласила Щепку в этот круг людей:

— Заинтересованных не только в риске, но и в его любви.

Риск по любви — это наш девиз, — так и запомни на всю оставшуюся жизнь.


И собственно, как считал Бутлеров, не все участники этой Комедии Жизни были в курсе:

— Чем они занялись на самом деле.

И все же капитан Буров высказал сомнение, что:

— Вирус один, — неужели?

— У него должен быть связной, — согласился Бутлеров. — По крайней мере, в замороженном состоянии.

— Вы думаете этот Связной даже не знает пока, что он не местный?

— Скорее всего. Так легче сохранить тайну до нужно часа, название которого мы даже не знаем пока.

— Не говоря уж о времени, — добавил капитан.

— Пока мы можем верить только Ивановскому, — резюмировал полковник.


Майер попросил поселить его:

— В верхнем домике.

— Мы с ними не знакомы, — ответил Буров.

— Конспирация? — улыбнулся Майер, — мне это нравится.

И он обернулся на спокойное море, только что чуть не поглотившее его, если бы перевозчики не заметили мель, идею про которую он сам им и подал. Потом у него была идея не дать им доплыть до берега, и достиг цели:

— Ребята поняли его и испугались.

Как испугались бы неизвестности. Но дождались лодки, хотя и с чувством:

— Неизвестного мрака. — Такого мрака, про который — им казалось — не знает и Майер, как будто он и сам был не только донором этого беспричинного страха, но и тоже:

— Его реципиентом.


— Впрочем, не похоже, что он чем-то разочарован, — сказал Пит.

— Наверное, нам показалось, — сказал Кетч.

— Вы ни о чем хотите сообщить? — спросил полковник Бутлеров.

— Нет, впрочем, извольте, там был этот, как его? — спросил Пит.

— Да, этот, — подтвердил Кетч.

Все недоумевали, но капитан Буров догадался:

— Там был страх, похожий на мрак.

— Да, — ответил Пит, — мы не боялись, стоя с ним на мели, но было так плохо, как будто, — он не договорил.

— Да, там был такой мрак, как будто будущего не только не будет, но и вообще:

— Нет.

— Что это значит? — спросил Ивановский. — О каком будущем вы говорите?

— О будущем Земли, — ответил Пит.

— И, кажется, даже больше, — добавил Кетч. — Я почувствовал себе Ловцом Снов, которые, нет, не то, что обязательно сбудутся, а они:

— Уже сбылись.

— Что вы на это скажете? — обратился полковник к Ивановскому, когда Пит и Кетч ушли наверх в свои комнаты.

— Не удивлюсь, если узнаю, что они решили спать не в разных, а в одной комнате.

— Неужели он сразу повел на них такую сильную психическую атаку? — удивился Бутлеров.

— Возможно и нет, — ответил Ивановский.

— Почему тогда они это почувствовали? — спросил Буров.

— Он несет этот мрак с собой, и не всегда, но иногда им от него веет.

— Веет?

— Да, несет, как попутным ветром.

— Именно попутным?

— Да, не Земля же встречает его неизвестностью, а наоборот:

— Это завихрение пришло за ним Оттуда.

— Откуда? — спросил полковник.

— Я точно не знаю пока, — ответил вирусолог.


— Давай как-нибудь покатаемся вместе?

— Я? — очнулась как будто от летаргического сна леди Кувырок.

— Я не умею кататься на водных лыжах, помогите научиться, — сказал с полуулыбкой Май-ер.

— Кстати, можно, я запишу ваше фамилиё? — спросила она.

— Зачем, для надгробного памятника? Впрочем, извольте.

— Ну, как правильно: Майер, или Май-ер?

— Возможно даже Ма-йер, — ответил официант из Чайного Домика в Альпах.

— Что значит — Ма?

— Майя.

— Значит, вы прибыли с Того света?

— Ты нашла основания, чтобы принять такое решение?

— Если только вы действительно прибыли ради жертвоприношения.

— Если вы намерены выпытать у меня тайну, — ответил Майер уже на катамаране, — то напрасно.

— Почему?

— Вы не знаете, почему нельзя узнать тайну?

Она нагнулась, чтобы поймать любопытную рыбку, и поймала её.

— Нет.

— Я вам не верю.

— Почему?

— Вы пишите что-то из Шекспира?

— Да.

— Тогда — если вы пишите правильно — узнали не только, как сохранить тайну, но и как ее узнать.

— Да? Продолжайте, пожалуйста, ибо теперь я точно верю: вы что-то знаете.

— Вы думаете, Отелло был неправ, что убил Дездемону? — спросил Майер.

— Не могу сказать точно. Но, понимаю, что по-вашему, он убил наугад, так как не мог знать тайну, которой нет. В том смысле, что нет:

— В её голове.

— И?

— И? Ах, да, и. И попытался сделать Перевод!

— Вот это верно, и значит, милая дама, вы для меня опасны, так как можете сделать перевод, открывающий тайну, которая мне самому:

— Неизвестна!

— Ах, вот оно что, я вам нужна, как переводчик Правды.

— Да, но боюсь, не найду оснований — после всего — оставить вас в живых, милое дитя, уже за один катамаран узнавшее намного больше, чем я ожидал.

— Вы не думали о том, я и есть ваш Связной?

— Нет, и знаете почему? Связной должен быть из Не-отсюда. А ты Земная, может быть, и любовь, но земная.

— Как тогда я могла сделать правильный перевод?

— Ты только догадалась, милое дитя, как и зачем делается перевод, но еще не сделали его. Более того, не ответили на вопрос:

— Прав был Отелло в измене Дездемоны, или ошибся?

— Думаю, что всё-таки он ошибся, но точно сказать не могу.

— Верно, ибо тогда надо сказать: почему?! И когда ты найдешь ответ, тогда только можешь быть уверена, что ты:

— Мой Связной из другой Галактики.

— Думаю, это выше моих сил.

— Тогда ты, как и все здесь — жертва, которую принесу, чтобы узнать то, чего пока мне еще неизвестно.


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 665