электронная
144
печатная A5
318
16+
Не жалей

Бесплатный фрагмент - Не жалей

Баку, встречай меня. Я тоже рад встрече…

Объем:
154 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-9694-4
электронная
от 144
печатная A5
от 318

Кулиев Самир
Не жалей

Уходят лица.

Дотла сгорает, как свеча, еще одна твоя страница.

Фотографии и память — все, что осталось.

Это история писалась Богом, но не читалась.

Книга скорби, написанная кровью смертных…

Самир А.

Москва, наши дни

На улице уже слегка похолодало, а в душе еще кружатся летние дни. Куда меня снова занесло? Выдуманный герой прошлого все еще в моей голове. Я здесь не для того, чтобы спорить или играть против своего эго. В одной руке обычная шариковая ручка, а в другой ключи от автомобиля. Слышен детский смех. Чумазый малыш, улыбаясь, бежит по улице: видимо, радуется поздней зиме. А ведь только неделю назад, сидя с кружечкой чая у окна, я встречал Новый год. Наверное, мой мир не хочет осознавать, что зима есть, и теперь ей править три-четыре месяца. Разглядываю пятиэтажный дом напротив: на мой взгляд, его расположение оставляет желать лучшего. Где же тут играть детям? Весь двор заполнен автомобилями и большими мусорными контейнерами. Я не фанат новостроек, но верю, что через пару лет руки добрых рабочих людей соорудят в этом дворе хорошие детские площадки. Но к тому времени кружащийся вокруг меня малыш будет учиться в школе, и бог знает, как сложится его жизнь. Может, после школы он высоко взлетит по карьерной лестнице и упадет или не взлетит вовсе. Может, откроет студию звукозаписи, прославится и покончит жизнь самоубийством?

Точно так же, как тип, к которому я приехал со своими вопросами. Может, и он спился и умер, и о нем все забыли. На форуме hip-hop.ru прошел слух, что его нет в живых, и я решил удостовериться, так это или нет. На самом деле его участь и даже жизнь меня особо не интересовали, к ушедшему у меня были вопросы личного характера. Я искал человека, который круто изменил мою жизнь. Человека моего времени, моего мира. Но, увы, искать через того, кого уже нет с нами, мне не по силам. У меня часто бывает ощущение, будто я скучно, нарушая свой покой, ищу то, что нужно. И когда нахожу, я счастлив.

Жизнь должна быть интересной, как песни, загруженные вперемежку в плеер автомобиля. Вот и я здесь, гонюсь за интересом. Еще несколько минут назад я был на втором этаже. Не думая, нажал звонок, мне открыли. Лучше бы я этого не делал. Добрых пару недель буду винить себя за это, ведь я напомнил матери о кончине ее сына. Мать — это святое, а любовь матери к сыну — это больше, чем построить дом, открыть фирму или выиграть Олимпиаду. Это почти девять месяцев зарождения жизни внутри женщины, в утробе. А тут нарисовался я со своими дурацкими вопросами о человеке, которого даже вживую-то не видел. Извинившись раз десять, поблагодарил мать, потерявшую сына, и удалился. И вот я здесь, около своей машины, смотрю на ребенка, который радуется просто тому, что бегает. Побегать бы и мне с ним, но не могу. Я не такой, совсем другой.

Блокнот так и остался в кармане, доставать его не пришлось. Хотел записать ответы на вопросы, которые помогли бы мне в дальнейших поисках. У блокнота нет никакой таинственной истории, его подарил мне один бакинец, который учится со мной в университете. За пять лет обучения так и не смог понять, что же это за нация такая –– бакинская. Могу на пальцах сосчитать знакомых из Баку, все они бегут по жизни, будто по оголенному электрическому проводу. Всегда мнительны и осторожны со всем, что их окружает. Из года в год мой бакинский одногруппник пытается вспомнить, кто он, откуда и что заставило его уехать из своего города. В чужой стране, будто в чужом доме, можно забыть, кто ты и что делал еще вчера. Сегодня он ничего не помнит, просто смотрит вдаль. Никто не знает, кто он и откуда. Может, завтра его и вспомнят, но не сегодня. Но уверен, что каждый из коренных жителей Старого города хотел бы проснуться на берегу Каспийского моря, соединиться между годами с небом и берегом.

Сел в машину, завел двигатель, в плеере новый альбом Птахи, играет один из моих любимых треков — «Рубины». Недавно был на автограф-сессии, на ней же прошла презентация нового альбома. Обычно приходится слушать что попало, но альбом я ждал давно, считал дни до его выхода. Сделав немного погромче музыку, решил развернуть машину и выехать из двора, но услышал стук сзади. В боковом зеркале увидел ту самую женщину, которую сегодня побеспокоил. Выключив музыку, вышел из авто.

— Что случилось, мать?

— Постой, постой, я кое-что нашла. — Она держала в руках толстую тетрадку.

— Что это?

— Кажется, дневник того человека, которого ты искал. Я нашла его в студии сына, когда забирала его вещи. Он мне ни к чему, думаю, тебе пригодится. — И протянула тетрадку.

Я был удивлен до чертиков.

— Спасибо большое, думаю, это и вправду мне пригодится.

Ничего не ответив, женщина быстро направилась к своему подъезду. Снова сажусь в машину и с интересом открываю первую страничку. С обратной стороны потертой обложки читаю: «Эта история писалась Богом, но не читалась». Я узнаю эту строку… Никогда не любил быть хозяином чужой судьбы, изучать чьи-то дневники, но не сейчас.

Мою увлеченность сбил телефонный звонок. Звонил Артур, близкий друг, с которым последние два года моей жизни хоть в какой-то степени смогли стать интересными.

— Алло.

— Рус, здорово, ты где?

— Недалеко от Войковской, а что случилось?

— Может, вечером свидимся где-нибудь на Арбате?

— Без проблем, во сколько ты освободишься?

— Через четыре часа. Позвоню, когда выйду с работы.

— Договорились, я все равно свободен, выеду прямо сейчас. Встретимся, как обычно, в DD.

— О’кей.

Вот так, все довольно просто, развернулся и выехал из двора. К счастью, без лишних пробок доехал почти за час до Арбата. Обычно на Дмитровском шоссе можно наткнуться на жуткие заторы, это связано с постройкой новых станций метро. Бывало, приходилось от часа до двух торчать в пробке от кинотеатра «Ереван» до метро «Савеловская». Взяв с собой тетрадку, оставил машину напротив нашей любимой кофейни — DD. Мест для парковки было достаточно, днем там почти никого не бывает. Попросил у девушки за кассой пару пончиков, чай и уселся в первом зале, в углу. До встречи с Арчи оставалось еще три часа.

Наконец, создал для себя уютную обстановку, и вот настал тот самый подходящий момент, когда я могу начать читать дневник. Вид у «зеркала души» слегка потрепанный, следы пыли на обложке. Видимо, долгое время пролежал где-то вдали от людских рук. Снова раскрыл тетрадку и решил пролистать. Некоторые странички были сильно пожелтевшими, попадались запачканные листы, видимо, на них что-то проливали, причем неоднократно. Среди убитых страниц нашел фотографию, сделанную на Polaroid. Она сохранилась лучше, чем записи. Трое ребят на фоне какой-то крепости, причем один из них сильно напоминал мне того, кого я ищу. Дневник принадлежит ему, значит, и на снимке он. Несмотря на то что фото сделано давно, я смог узнать автора рукописи. На обратной стороне указан только год — 1998.

Девяносто восьмой, а ведь тогда мне было всего восемь лет. Обычный ребенок с беспечными мыслями, ходил в школу с ранцем на спине. После занятий, как и остальные, приходил домой, обедал, пытался быстро сделать уроки и бежал на улицу, и мне было неважно, что вещают по радио или телевизору. Все, что нужно было мне, это провести вечер с улыбкой, резвясь на улице, бегая с одной стороны на другую, гоняя футбольный мяч за домом. Это сейчас все по-другому, в моем мире нет футбольного мяча, той улицы, тех ребят. Да и забыл, когда последний раз звонил приятелям из моего детства. Раньше все казалось просто, достаточно было подняться на другой этаж, постучать в дверь друга и просто спросить: «Алеша дома?» Тех, кто может по-простому зайти к тебе домой, чьи телефоны и адреса до сих пор в памяти, от силы несколько.

За стеклом чуть подальше от кофейни мелькают люди, автомобили высокого класса жмутся в пробке. Черт возьми! Над крышами Москвы все-таки XXI век. В этом городе время никогда не останавливается, а если ты замрешь, оно прижмет тебя к стене и проглотит целиком. Люди постоянно о чем-то говорят, куда-то бегут и спешат. Кто-то сбит или отдыхает. Каждый ищет свой способ выживания в этом городе. Всякий раз говорю себе: «Парень, все в этом мире сбудется, главное — не терять равновесия и идти по своему пути, не сходя». Если город стар, то взгляд его на мир точно молод. Шанс всегда есть, главное –– не затеряться в толпе. Уловил московский темп, — значит, нашел средство выживания. Не представляю свою жизнь без этого города; родиться здесь, прожить и умереть счастливым человеком — это все, что мне нужно. Получить статус москвича не так уж и трудно. Достаточно купить или снять квартиру, поступить в университет или колледж, переехать в общежитие, оформить регистрацию. Но родиться москвичом — это другое. Знать местоположение и названия десятка районов, но любить какой-то один. Обожать шум мегаполиса и не замечать его за окном. Уехать за тысячу километров и понять, что скучаешь по дому, по улицам, по ночному Арбату.

С автором рукописи, которая сейчас в моих руках, я давно ищу встречи. Неоднократно спрашивал себя: что я ему скажу? Здравствуй? Благодарю тебя за тексты? Однако сейчас появился какой-то шанс узнать его немного и, быть может, получится ответить на некоторые вопросы, которые крутятся в моей голове.

ЧАСТЬ I

Глава 1. Повседневность

Девочка, не плачь, вытри слезы,

Ведь это лишь пять месяцев страсти,

Пять месяцев любви,

Что разрывают на части все фотографии.

Все подарки теперь лишь память

О тех моментах, когда мы с тобою в любовь играли,

Но что случилось, и кто виноват

В том, что просто в один миг

Оборвался канат нашей истории, нашей игры?

Нашей с тобой битвы за право друг на друга.

Где ревность была нашим лучшим другом.

Но вспомни другие времена,

Ночные звонки, что продолжались до утра,

Шампанское и свечи, первый наш рассвет,

Первый поцелуй, когда сказала ты мне: «Нет».

Я все помню.

И мне становится немного грустно.

И на душе, как на войне, теперь темно и пусто, разбиты чувства.

Я разлетаюсь на куски от печальных глаз и от тоски.

Самир А.

08:00 по бакинскому

Каждый раз обещаю себе, что буду пить столько, чтобы помнить события предыдущего дня, но, увы, в этом случае слово не сдержал. Бедная моя голова, она убита мыслями о текущем дне, но физически я осознаю, что остаток алкоголя в крови не позволяет полностью контролировать тело. Уверен, ночь удалась не хуже предыдущих, так как аромат Dolce&Gabbana, который исходил от постели, придавал мне уверенности, что его хозяйка недурна собой. По крайней мере, этот запах влек меня к продолжению сновидений. Люди часто видят сны, а я их уже не вижу в течение года. Вся моя жизнь — сплошной сон, который когда-нибудь закончится, и я, быть может, проснусь. Но если бы. Эта головная боль заставляет меня думать иначе.

Кто-то копошится в коридоре, причем так громко, что это начинает жутко раздражать, и голова еще больше трещит. Этот «кто-то» заходит в комнату, а я, притворившись спящим, слушаю, что она бормочет. «Где эта чертова помада?! Ты ее не видел?» — доносится из коридора. Какая к черту помада, чтоб ты провалилась под землю, меня достал твой голос, забирай свои вещи и вали скорее из моей квартиры… Это единственное, что приходит в голову. После возни и суеты в коридоре слышу щелчок замка. Все как в тумане. Некая дама бродит вокруг меня и все время бормочет, что ей попадет от отца. Меня это начинает напрягать, но на гнев не хватает сил, все как во сне.

— Милый, я побежала, вечером знаешь, где меня найти… пока.

— Да, да, хорошо… — отвечаю, — как всегда, на том же месте.


10:00 по бакинскому

Телефонный звонок. Это единственное, что меня тревожило в этот момент. Он трезвонил довольно долго. Личность, звонящая на мой номер, видимо, была весьма назойлива. Я лениво потянулся к трубке, она лежала справа от моей кровати на комоде. Не успел донести ее до уха, как услышал знакомый женский голос.

— Алло-о-о-о-о. Я знаю, что ты дома. Ответь мне.

— Да, я слушаю.

— Что значит, ты слушаешь?! Ты где был?! Я тысячу раз звонила вчера. Где ты был всю ночь?

— Кто это?!

— Как это «кто»?! — После этого вопроса раздались лишь протяжные гудки.

Спустя несколько секунд телефон зазвонил снова. Подняв трубку, понял, что ничего хорошего в свой адрес не услышу. Минут пять кто-то кричал и кряхтел, выражаясь неприличными словами, после чего я поднес трубку ко рту.

— Снова ты… Послушай, мне все равно, что ты думаешь, я неплохо провел время, мне было хорошо и без тебя, можешь положить трубку и идти на все четыре стороны. Удачи.

Жизнь научила меня быть умнее, я не шел на нудные перемирия с девушками. Если что-то меня не устраивало, расставался или заставлял насильно отходить от меня. Я погряз в раздумьях о легкодоступных дамах. Чем больше посвящаю свои мысли им, тем сильнее утопаю в этой трясине. Раньше я был совсем другим, думал совершено иначе, сегодня же мне наплевать, что творится в душе у каждой, и наплевать на пустые чувства, слова и обещания. Я не любил никогда. Дамы разных наций, повадок и характеров –– их было много, настолько много, что я не мог выбрать единственную, а сегодня — одно забвение и надежда…

Вечерами я играл в любовь на выживание. Моя страсть была словно динамит — от переизбытка огня; мозг сходил с ума от запахов дорогих духов, пышных волос, стройных ног; я получал экстаз от одного их вида, цеплял их роковым взглядом, закидывал на них сети любви. Играя в нежность, оказывался с ними в постели, только вдвоем, всю ночь любовь пылала свободно в комнатах, и так от утра до утра. Не было никаких глупых ссор после очередного секса, ни имен, ни номеров. Девушка на ночь. Не единственная ночь, а одна из тысячи. Я проводил время с ними и только.

Голова все еще продолжала гудеть. Это боль была просто невыносима, я резко встал и выбежал из комнаты на кухню. Поиски таблеток ни к чему не привели. Зато нашлась бутылка шотландского скотча. Немедленно открыл ее и сделал несколько громких глотков. После чего ощутил, как вся суть из бутылки передалась в меня, тепло сразу же накрыло до самых пяток. Ка-а-а-а-а-айф. Этот аромат позднего лета и меда просто унес меня, а сам вкус напомнил свежие яблоки. Алкоголь — моя слабость, только с ним я могу быть более разборчивым.

Недавно открыл в себе талант. Когда отрываюсь от дел, за хорошим стаканчиком выпивки у меня неплохо получается «класть строки на бумагу». Пишу стихи о жизни, о близких. А вот о любви еще не доводилось: некому посвящать. Все, что нужно было мне сейчас, это немного поспать. Я вернулся в комнату, но уже не один, со мной была верная подруга — бутылка золотистого виски. Я с легкостью упал на кровать, которая пропахла вчерашними буйными фантазиями и любовными интригами.

— О мой бог. Как же я устал, — сказал вслух и немедленно уснул.

Глава 2. Парень, держись!

Вот уже полгода тебя нет, и будто свет погас в нашем окне.

Ты был в нем — лучик света во тьме

Проблем и вечных нервотрепок,

Но так сложилось судьба — не избежал стальных решеток…

Твоя дочурка не забывает тебя там,

Все постоянно узнает, когда вернется папа к нам.

Растет не по дням, а по часам, малышка,

Уже умеет читать вслух сама все свои книжки.

Твоя мама пролила тонну горьких слез.

Никак не может поверить и не находит мир всерьез.

Ничто не может успокоить: ни аспирин, ни валидол.

Никто не в силах понять, ведь очень скоро Рождество.

Зажгутся тысячи огней

И звезд, и если ты еще не выйдешь, одна из них будет твоей…

Держись, парень, будь веселей,

Если только бог даст, будет много светлых дней.

Только верь, будем рядом.

Изменят свой цвет небеса,

И вернутся тогда наши былые времена

Навсегда, как и раньше.

Самир А.


09:00 по бакинскому

Дописав последние две строчки, я аккуратно вложил письмо в конверт. Писать что-либо другое сейчас просто опасно: в стране репрессии, в любое время могут зайти и докопаться до любой строчки. Пока оно дойдет до заключенного, успеет быть перечитанным десятки раз, через многие руки пройдет послание и, быть может, даже не достучится до адресата. Я верю в лучшее, надеюсь, что мое письмо попадет к товарищу, которому сейчас нелегко.

Руслан Ошеров был бакинским евреем, его отец Юсуф Ошеров начинал с мелкой книжной лавки. Это приносило ему хороший доход, позволило после устроиться работать в издательство. Многоуважаемые люди знали отца Руслана как очень хорошего и доброжелательного человека, к семье Ошеровых в Баку относились весьма уважительно.

Затем Юсуф открыл свою типографию. Еще мальчиком Руслан работал у отца, именовался печатником. Ровно два года назад Руслан женился на своей одногруппнице Лейле. Тогда он учился на третьем курсе филологического факультета в институте им. Ахундова. В скором времени у них родилась дочурка, назвали Тамарой. Все вроде шло неплохо, пока государство не вторглось во владения Ошеровых. Все, чем дорожил отец Руслана, у него отняли. Из типографии сделали обычный обувной магазин. Сердце Юсуфа не выдержало, сердечный приступ забрал его. Руслан сильно изменился, нужно было кормить семью, и он ушел на улицы, где распространяли «белый». За это и получил свой срок. На улицах кому-то везет, кому-то нет. После всего этого о фамилии Ошеров все быстро забыли, его матушка до сих пор живет на успокоительных. Срок — это лучшее для друга, бывает, с улиц не возвращаются, идет борьба между группами распространителей, или же полиция безжалостно отстреливает барыг. Руслана взяли во время передачи товара, кто-то на него настучал. Кто выдал друга полиции, выяснить так и не удалось. Скорее всего, это были конкуренты. У Руслана был талант находить новых покупателей, он целыми днями проводил время на улицах, все старался для семьи. Но никто, кроме близких друзей, об этом не знал. Мать Руслана, Офелия Ошерова, продала все свои ценности и украшения, на вырученные деньги сына не удалось избавить от срока, но сократить все же получилось. Вместо семи лет Руслан получил четыре года.

После того как посадили друга, я сам перестал заниматься подобными делами. Продажа наркотических веществ приносила большую прибыль, но через определенное время уносила молодых ребят на тот свет. Нас могло ждать что угодно, все мы смотрели в никуда, но видели свет в своих делах, голова была забита лишь этим. Возвращаясь домой, я наливал себе стопку водки, утолял жажду и мысленно возвращался в свой мир, где есть только плохие ребята. Жутко вспоминать то, что было тогда. Год за годом мы становимся старше, эти мысли не обходят меня и сейчас, но понимаю, что те дни позади и сегодня есть к чему стремиться.

Глава 3. Фарид

09:15 по бакинскому

Стук в дверь.

— Кого теперь занесло ко мне? — брякнул я.

— Любовь всей твоей жизни ждет, пока ты откроешь дверь, — с наигранной интонацией раздался знакомый голос, и он заставил меня улыбнуться. Открыв дверь, я увидел статного парня. Зовут его Фарид, в переводе с арабского — редкостный, редкий. Он был высоким…

Мы с ним очень различались, как внешне, так и внутренне. Один взгляд чего стоил. Если я брал девушек своей жесткостью и прямотой, Фарид же наоборот. Добрый парень, всегда поддержит, во всем можно на него положиться. Дружим мы с ним с детства, вместе в школу ходили. Самый близкий и единственный на воле друг. Росли во дворе, поступили в университет на один и тот же факультет, но при выборе специализации, скорее, была моя инициатива. Фарид поддерживал меня в любых ситуациях, даже в тех, где я был неправ. Он — единственный человек, к кому у меня есть доверие в этом зло несущем мире.

— Здравствуй, брательник! — Хлопнув меня по спине, Фарид умчался в комнату и с легкостью разлегся в кресле.

— Культурно ты приветствуешь друга, ничего не скажешь, Фара.

— «Культурный», ты в курсе, какой сегодня день? — наморщил лоб Фарид. — Сегодня пятнадцатое сентября, учеба уже началась, а сколько девочек новеньких, ты знаешь?!

— Хех, какие девочки, Фара?! Я второй день никак не могу просохнуть, вот Руслану начиркал письмо. — Я взял его со стола и передал другу.

Фарид достал письмо и начал читать.

— Ты прямо Достоевский, в придачу еще бы зарисовки сделал. Ты это можешь, — ухмыльнулся он, изучив письмо, адресованное нашему общему другу. — Мне его не хватает… Помнишь, как я встречался с замужней женщиной и даже не знал о существовании ее мужа?

— Как же про это можно забыть? Мы же с Русланом пошли на разговор с ее мужем… Как там ее звали? Сейчас вспомню… — Я начал судорожно перебирать имена женщин… Задача была сложной, так как в голове крутились десятки имен и лиц…

— Ну что, вспомнил? — с умным видом спросил Фарид.

— Это я должен вспоминать или ты? Она же грузинка была? Тамара, нет?

Образ стройной девушки начал вырисовываться у меня в голове. Длинные темно-русые волосы, зеленые глаза, узкий таз и пышная грудь.

Тамара была воплощением настоящей грузинской женщины, хваткой, мужественной, гордой. Иногда она незаметно флиртовала с мужчинами одним только взглядом или жестом. Мама ее умерла от пневмонии, когда Томе было семь лет. Отец женился второй раз и отправил дочь на воспитание к теще, а сам продолжал жить уже с новой молодой женой, забыв о существовании дочери. Бабушка Тамары, Нино Гамидовна, была дочкой азербайджанца, который влюбился в грузинку и построил с ней семью. После смерти отца Нино Гамидовне, матери и брату пришлось переехать в Грузию, так они и остались жить в маленьком городке под Тбилиси. И в этот маленький городок как раз-таки переехала и сама Тома, где и встретила Шоту.

Ее муж, Шота Адамия, происходил из богатой и влиятельной семьи, но, когда сообщил родителям о своем выборе, те поставили ему ультиматум: либо семья и деньги, либо девушка и нет денег. Он, конечно, подумал, что это старый метод шантажа, чтобы сын отошел от временной эйфории, и наперекор родителям украл Тому, которая даже и не думала о нем, а уж тем более о замужестве.

Юношей двигали всего лишь азарт и пылкая влюбленность в красивую недоступную девушку. Когда он увидел, что его знакомый, по совместительству партнер по бизнесу, бегает в женский техникум, решил проследить за ним и увидел, как двое влюбленных ворковали. Соперничество с Давидом у него было еще с детских лет. Все, чего хотел Давид, но не мог приобрести, на следующий же день появлялось у Шоты. Так и с девушками. Вот и Тамара стала объектом подобного желания, и в большей степени назло Давиду он ее украл. Но, как и следовало ожидать, чувства к девушке быстро остыли, и так как из-за нее его лишили всех привилегий, в нем начала нарастать злость. Шота спился, заработал цирроз печени, попал в больницу, и тогда родители пришли на помощь сыну. Все вернулось на круги своя, но его отношение к Томе стало еще хуже. Он стал бить ее за то, что жена не могла выносить ребенка, — у нее были выкидыши. Все это происходило из-за несоответствия групп крови. Из-за того, что у нее был отрицательный резус, а у него положительный, плод просто не приживался. И тогда она решилась на побег. Тамара сбежала от мужа и спряталась в соседнем государстве.

Ни я, ни Фарид, а уж тем более Руслан, не догадывались о том, что у нее мог быть муж. Маленькая и хрупкая девушка на деле оказалась сильной и волевой. Свой побег она планировала полгода, втайне от мужа подрабатывала шитьем. Выкрав свой паспорт и не упустив подходящий момент, она исчезла из страны, сев на автобус Тбилиси –– Баку. Она и не догадывалась, что он будет ее искать и в скором времени найдет.

Глава 4. Университет

15 сентября 1998 года, 12:30

Подойдя к университету, я понял, что мы опоздали…

— Самир, ты идиот, из-за тебя мы пропустили «экскурсию», — Фарид был расстроен до глубины души, а меня это развеселило.

Под понятием «водить экскурсию» любой подумал бы о том, что мы любвеобильно проводим экскурсии для наших новичков, прибывших в новом учебном году. Начиная со второго курса, я, Фарид и Руслан ловили красивых первокурсниц, которые опаздывали на линейку, делая вид, что кураторы поручили нам дождаться опоздавших и сопроводить в аудиторию. Обычно такие «экскурсии» заканчивались мирно и без проблем, но в прошлом году, пришлось сильно попотеть из-за Фарида: его первокурсница оказалась племянницей ректора нашего учебного заведения. В итоге «экскурсионный» беспредел двух отчаявшихся бедолаг потерял свой смысл, по крайней мере, для меня точно. Если бы не Фарид, забыл бы совсем, что сегодня нужно было идти на занятия.

— Эх, Фара, пора бы уже повзрослеть, когда ты, наконец, вырастешь? — с ухмылкой обратился я к Фаре.

— Да иди ты! Если провел ночку с взрослой девочкой, это не делает тебя старше. — Нахмурив брови и махнув рукой, Фарид помчался в сторону входа в университет.

— Фарид, куда ты же ты?! — крикнул вслед я.

— Брат, после пары встретимся, пойду посмотрю, закончилась ли линейка, может, кого выцеплю там, — не успев договорить, он скрылся из виду.

Хороший друг, ничего не скажешь. Вытащил меня из квартиры, привел на учебу и уже успел оставить одного. Да ладно, пойду посмотрю на стенд с расписанием: если меня заинтересует сегодняшний график, может, и останусь.

Только открыл входную дверь, не успел даже переступить порог университета, как передо мной возник высокий облик.

— Снова ты? Тебя еще не отчислили? — злобно ворчал дедушка, который преградил мне дорогу.

Злым дедом был охранник Расул Саидович. В университете ходили слухи, что за десять лет до того, как начать службу охранником в университете, он работал в КГБ. Обычно студенты обходили его стороной, но не я. Привередливый дедушка был не таким уж и сердитым, иногда над ним можно было посмеяться или подшутить, но не со зла, конечно.

— Дядя Расул, улыбнитесь, сегодня все-таки первый день учебы, а вы все о том же. За три месяца я успел соскучиться по вам. Как провели трехмесячный отпуск? — обратился я к Расулу Саидовичу.

— Ты мне тут зубы не заговаривай, проваливай за своим другом, из вас все равно не выйдет ничего хорошего, так и останетесь лютыми болванами, — свирепо кряхтел в мою сторону охранник.

Вроде не со зла спросил и все же не остался у входа и решил быстро прошмыгнуть возле старца. Оказавшись в здании, направился в сторону стенда, но, как назло, на нем ничего не было. По университету носились новички, порой по пять –– шесть человек, искали аудитории, в которых должны были проводиться их первые занятия. Мимо меня пробежала девушка в дорогих на вид туфлях на высоких каблуках. По ее выражению лица можно было заметить, что бегает она по университету уже довольно давно. Видимо, новичок.

— Девушка, куда же вы? Одна, без меня?! — спросил я новенькую красавицу.

— Ой, молодой человек, сделайте одолжение, мне надо попасть в лекционный зал, у меня вроде сейчас по расписанию основы безопасности жизнедеятельности, вводный курс. Если покажете, где это, я подумаю, может быть, назову вам мое имя, — быстро проговорила девушка.

Я, недолго думая, спросил:

— А как зовут преподавателя, случаем не Юрий Соломонович?

— Да, да, именно он.

А я уже перешел на «ты»:

— С чего ты взяла, что меня интересует твое имя?!

— Так я давно заметила, что ты издалека засмотрелся на мои ноги, разве не так?

— Ноги как ноги, ничего особенного, по обуви я заметил, что у тебя есть вкус, — с ухмылкой начал поглядывать на ее туфли. — Ладно, хватит трепа, пошли за мной, моя безымянная подруга, укажу тебе дорогу до аудитории.

Не успел я договорить, как девушка перебила меня и протянула в мою сторону руку:

— Лала, меня зовут Лала, а тебя?

— Самир. Приятно познакомиться, в общем.

— И мне. Самир, а на каком ты курсе?

Пока мы поднимались до третьего этажа, я успел немного узнать о Лале. Если честно, она была такой назойливой, что, пока мы поднимались, мой мозг чуть не высох от ее вопросов. Но в итоге совершилось чудо: мы дошли до нужной аудитории.

— Тебе сюда, — с облегчением от того, что я эту занозу больше не встречу, указал ей на дверь и уже хотел развернуться, как эта «особа» меня остановила.

— Мы еще увидимся? — с ноткой надежды спросила она.

— Надеюсь, что нет, — с презрением я посмотрел на нее, и тут из аудитории послышались голоса, распахнулась дверь и оттуда вылетела девушка, красная от злости, следом за ней преподаватель.

— Чтобы я больше вас не видел, вас исключат из этого университета, — угрожал он ей.

— Вы лучше за себя побеспокойтесь, как бы вы не потеряли свое место, а я это могу сделать, и вы это прекрасно знаете, — она не отрывала взгляда от Юрия Соломоновича.

— Нахалка!!! — заорал он на нее и вернулся в аудиторию.

Рзаев Юрий Соломонович в этом университете преподает около тридцати лет, но то, что он учит, только одно название. В университете ходил слух, что он с горем пополам закончил учебу здесь же, с помощью каких-то связей его взяли на работу. Предмет был легким — основы безопасности жизнедеятельности, много мозгов иметь не надо было, чтобы понять. Юрий Соломонович сильно и не старался, семинаров у него не было, только лекции, причем нудные. Он садился за стол, открывал журнал, делал перекличку, потом доставал из портфеля книжку и начинал монотонно читать текст, изредка поднимая взгляд на студентов и делая пару замечаний. Зачеты принимались по системе посещения: если студент был на всех лекциях или за семестр отсутствовал только пару раз, зачет ему выставлялся автоматом, если же нет, то, задав пару вопросов, педагог делал недовольное лицо и отправлял на пересдачу. Богатеньким везло: «отблагодарив» преподавателя, они со спокойной душой и с зачетом в кармане продолжали студенческую жизнь.

Что же произошло между этой бойкой девчонкой и Юрием Соломоновичем? Это мне предстояло узнать…

Девушка была в светлом сарафане с разноцветными узорами, сумка через плечо, в сабо на танкетке. Маленькая, хрупкая, худенькая, узкое лицо. Чуть выраженные губы, вполне пухлые, аккуратный нос со слегка выраженной горбинкой. Шла она быстрыми шагами, что-то бормоча себе под нос. Подол платья приподнимался, и я машинально опустил взгляд на ноги… Красивые, ничего не скажешь. Впервые я растерялся и не знал, как начать разговор. Все преследую ее, а она бушующих эмоций даже не замечала. И я решился.

— Постой, поговорить надо.

«Нормальное начало знакомства, не так ли?» –– между делом подумал я и слегка схватил ее за руку. В ответ на мою дерзость получил…

— Да что ты себе позволяешь, осел деревенский? — выдернув руку, она одарила меня таким уничижающим взглядом, что я действительно почувствовал себя ослом. Такая ситуация не очень меня удовлетворяла, и я решил ей ответить в той же форме.

— Ты себя-то в зеркало видела, что людей тут оценивать?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 318