Бесплатный фрагмент - Научи меня любить

Плейлист

Romantic — Nur Du

XOLIDAYBOY — Океаны

Лёша Свик — Плакала

XOLIDAYBOY — Твой романс

Мари Краймбрери — Океан

NЮ — Полетели выше

Kamazz, Валерия — Зеркала

Дима Билан — Она моя

Егор Крид — Берегу

NЮ — Отпустил

Три дождя, MONA — Прощание

XOLIDAYBOY — Грустная и Красивая

Shawn Mendes, Camila Cabello — Señorita

XOLIDAYBOY — Мания

Sarah Connor — Just One Last Dance

ALEKSEEV — Навсегда

XOLIDAYBOY — Мотыльки

Ханна — Музыка звучит

Аркадиас — Дождик

Ася Пивоварова — Облака

NЮ — Как же мы

XOLIDAYBOY — Идиот

ELMAN, Trida — С неба

Ирина Дубцова — Мама

Quarvyx Music Coalition — Твоё сердце будет разбито

Посвящается моей

любимой маме,

самому дорогому человеку,

безгранично верившему в меня.

Глава 1

Мика

Мне было двадцать — возраст безрассудной юности, когда душа жаждет полета навстречу ветру, не омраченному ни единой тенью сомнения. Но именно тогда, в двадцать, моя жизнь словно застыла, навеки пригвожденная к мертвой точке. Тогда я навсегда потерял ее. Ту, что была дороже всего на свете. Ту, чей образ до сих пор является мне во снах, спустя три года. Ту, чье имя невозможно с легкостью вычеркнуть из памяти, чьи черты не стереть из сердца. Ту, что значила для меня больше, чем музыка, которой я жил.

Я никогда прежде не знал, что такое настоящая потеря, пронзающая тело острой, щемящей болью, разрывающая в клочья мою и без того израненную душу. Даже в четырнадцать, когда я лишился самого дорогого человека, подарившего мне заботу и поддержку в самые темные дни, даже тогда я не испытывал такой нестерпимой муки. Он дал мне нечто, благодаря чему я не сломался окончательно, нечто, что до сих пор помогает держаться на плаву. Он подарил мне музыку. Но чтобы рассказать эту историю, нужно вернуться к самому ее началу, на десять лет назад, в те времена, когда я был еще ребенком.

Мать никогда не любила меня. Я был нежеланным ребенком, горьким напоминанием о разбитом сердце юности. Если бы не дед, настоявший на моем рождении, я бы никогда не увидел этот свет. Мой отец, которого я совсем не знал, оказался лишь мимолетной страстью, оставившей после себя лишь боль в душе Агаты Габриэловны и меня — живое воплощение ее утраты. Агата Габриэловна… Женщина редкой красоты, с вороными, чёрными кудрями, ниспадающими на плечи, и карими глазами, такими теплыми, как утренний кофе. Она всегда держалась с достоинством, сохраняя видимость благополучия даже в самые мрачные дни, коих было немало. Но после моего рождения в ее сердце поселилась тьма. Я был живым укором, и она с трудом могла смотреть на меня. Лишь дед, заменивший мне обоих родителей, спас меня от участи быть никем. Он дал мне имя, фамилию и отчество, и я вечно буду ему за это благодарен. Пусть я и не унаследовал светлые волосы и грубые черты лица моего отца, но все же в моих чертах было нечто от него, что распаляло ненависть матери ко мне. О том какой был мой отец внешне я узнал совсем случайно обнаружив под подушкой в спальне матери его фотографию. Должно быть мама его сильно любила, если хранила её, но об этом мне вовсе не хотелось знать.

Зато я был копией Габи — Габриэля Фернандеса, моего деда. Истинный испанец, он в молодости переехал в Россию и навсегда полюбил Тверскую область. Весьегонск — наш город, покорил его своей живописной природой. Жили мы скромно, в отличие от его богатых родителей, оставивших фазенду в Мадриде двоюродной сестре моего прадеда.

То, как я жил, сложно было назвать жизнью. Мать все чаще топила горе в вине, забывая обо мне. Я был предоставлен сам себе. Учеба не привлекала, но дед, пока был жив, не давал мне спуску. Он твердил, что образование — это мой шанс встать на ноги. Поэтому я с ранних лет грыз, как говорится, гранит науки и мог похвастаться поступлением в престижный вуз. Но к моему сожалению этому не суждено было случиться.

Время шло, и дед слабел. Здоровье его ухудшалось, денег не хватало. Пока Габи получал пенсию как заслуженный адвокат, мы еще держались на плаву. Он мечтал, что когда-нибудь и меня пристроит в эту сферу.

Все изменилось с его смертью. Помню тот день, как сейчас. Я рано вернулся домой, физкультуру отменили, и я спешил к деду с отличной отметкой по математике. Но он уже не дышал. Он сидел в своем любимом кресле, тихо покачиваясь, и казалось, просто уснул. Но, подойдя ближе и легонько пощекотав его, я понял: что-то не так. Раньше дед всегда реагировал на мои попытки его разбудить, а тут — тишина. Так я узнал, что его больше нет.

Мать работала официанткой в ресторане, куда в шестнадцать лет пристроила и меня. Вместо того, чтобы учиться я вынужден был работать уборщиком отчего моя успеваемость покатилась в тартарары. В вуз я так не поступил. Денег не хватало, чтобы расплатиться с долгами. Но это еще была жизнь, пока в нашем доме не поселился Толик. Грыжко Анатолий Михайлович, как он любил, чтобы я его называл. Деда не было в живых уже три года, и этот человек с первого дня невзлюбил меня. Все деньги матери уходили к нему. Он считал себя хозяином, говорил, что мы ему обязаны за то, что он погасил наши долги. Мне удавалось прятать свои небольшие заработки. С шестнадцати лет я копил, отказывая себе во всем. Никаких свиданий, посиделок с друзьями в барах, новой одежды. Я собирал на мечту — уехать в Москву и начать жизнь с чистого листа.

Ах да, я был копией своего деда. Ярко-зеленые глаза, длинные густые ресницы, темные брови и слегка вьющиеся черные волосы — я выделялся из толпы. И еще я играл. Играл на гитаре хорошо, талантливо, как и мой дед. Он подарил мне ее однажды, сказав:

— Береги «Ласточку» как зеницу ока! Она тебя еще прославит!

— «Ласточку»? — удивился я.

— Именно! — кивнул дед. — Когда-то в юности мне ее подарил один известный певец, заметив мой талант.

— Но как он мог заметить твой талант, если у тебя не было инструмента? — засмеялся я.

Дедушка задумался.

— Да, ты прав! — рассеянно подтвердил он. — Однажды, когда сильно нужны были деньги, я пел в парке Победы. Там-то меня и заметил тот человек.

— И он просто отдал тебе свою гитару?

— Не поверишь, но да! Я и сам тогда был удивлен.

— Вот дела! — только и сказал я, не спросив главного: почему гитара называлась «Ласточкой».

С шести, а может, и с пяти лет я начал заниматься на ней. Дед помогал, подсказывал, а я схватывал все на лету. К десяти годам я уже мог похвастаться хорошей игрой, что бесило моего отчима. Свою злость он показывал кулаками и бранью. Я не понимал, что моя красивая мать нашла в этом куске дерьма. Выпивка не портила ее. Она оставалась такой же молодой, какой я помнил ее в детстве. Тогда я даже гордился ею. Но не теперь, когда она связалась с этим альфонсом Толиком. Он был крепким, с обвисшим животом, темной щетиной и цепкими, хитрыми карими глазами, прожигавшими во мне дыру.

Конечно, я продолжал играть и после смерти деда. Именно тогда я и сочинил свою первую песню, которую усовершенствовал втайне.

«Ты всегда был и останешься светом в моей жизни» — так она называлась.

Уже час я бился над лирической песней, но слова, словно строптивые кони, не желали ложиться на бумагу, повергая меня в тихую панику. Сегодня вечером — мой первый выход на публику, а я, как назло, не могу выжать из себя ни строчки. Да и не горел я желанием выступать в ресторане. Я сочинял и играл для души, и, конечно, для дедушки, который, я верил, слышит меня. Но на днях мою игру услышал кое-кто другой. Игорь Николаевич, мой начальник. Он буквально ворвался в подсобку, где я репетировал, и застыл, ошеломленный. «Вот черт, зачем я вообще здесь начал играть?» — промелькнуло у меня в голове, и я виновато оглядел внушительную фигуру босса. Высокий, подтянутый, с темной, всегда безупречно уложенной шевелюрой, Игорь Николаевич в свои пятьдесят с небольшим выглядел превосходно. Конечно, возраст давал о себе знать: серебро пробивалось в волосах, а в уголках губ залегли морщинки — следствие частых улыбок. Но это его не старило, а, напротив, придавало шарма. Он был одет с иголочки: коричневый кашемировый пиджак, накрахмаленная белая рубашка и отутюженные до блеска черные брюки. На добром лице пробивалась легкая небритость. Несмотря на стремление казаться строгим, в душе он оставался дружелюбным человеком, что я в нем ценил больше, чем показную роскошь богатых выскочек, озабоченных лишь количеством нулей на счету.

— Мика! Да ты, оказывается, настоящий талант! — воскликнул он радостно, подходя ближе.

Забыл представиться. Мое полное имя — Микаэль, что в переводе с греческого означает «подобный Богу», кем я, конечно же, не являюсь. Имя это мне никогда не нравилось, и я не понимал, почему дедушка выбрал именно его. В узком кругу меня звали по-разному: мать — Микаэлем, отчим — Мишкой, дедушка — Мигелем, или Микой. Так называть себя я позволял лишь самым близким, которых было немного. Игорь Николаевич, к моей вящей гордости, оказался в их числе.

В напряжении я смотрел в возбужденное лицо начальника, ожидая, как говорится, приговора. Мне почему-то казалось, что он сейчас уволит меня без каких-либо рекомендаций. Ведь никто из персонала не позволял себе вольностей на рабочем месте. Все уважали Волкова Игоря Николаевича и беспрекословно выполняли любые его поручения.

— Слушай, у меня возникла одна грандиозная идея! — наконец произнес он, почесывая небритый подбородок. — А что, если ты сыграешь эту композицию сегодня вечером на званом ужине в моем новом ресторане «Белый Лотос»?

— Я?

— Да, ты! Просто не вижу никого, кто справился бы лучше. — Тут же отозвался начальник. — Мика, выручай! Дело — труба. Время поджимает, а подходящего музыканта я так и не нашел. Гости хотят изюминку, экзотику, а ты, как мне кажется, идеально подходишь под этот типаж.

В моих глазах мелькнуло сомнение, и Игорь Николаевич, заметив это, решил надавить.

— Ну, что тебе стоит? Всего лишь раз выступить, спеть пару песен. Я обещаю, в долгу не останусь. По окончании вечера получишь щедрый гонорар, — сказал он, прекрасно зная о моей нужде в деньгах.

— Ладно, так и быть, сыграю, — сдался я. — А кто мои слушатели?

Игорь заметно воодушевился.

— О, это сливки общества. Обухов Илья Романович! Слышал о таком? — Заметив мое недоумение, он хмыкнул. — Ну, конечно, откуда тебе знать? Ах да, Илья Романович занимается строительством. Его филиалы по всей России, да и за границей тоже. У него есть дочь, в которой он души не чает. Собственно, у нее день рождения, и они решили отметить его в моем ресторане. Ей исполняется восемнадцать, и Илья Романович настаивает на необыкновенном шоу в ее честь.

Меня начало распирать от негодования. Я терпеть не мог этих напыщенных аристократов, не знающих, куда девать деньги. Первым порывом было отказаться, но внезапно в памяти всплыл образ дедушки, убеждавшего меня не отступать от мечты, и я промолчал.

— Сколько вы мне заплатите? — вместо того, чтобы развернуться и уйти, спросил я.

— О, очень много! Денег хватит надолго.

— Договорились! Что ж, пойду готовиться, — сказал я, укладывая гитару в чехол. Моя мечта была так близка, что дышала мне в затылок. «Габи, скоро я уеду отсюда и стану знаменитым», — подумал я, подходя к двери.

— Браво, Мика! Прошу, не подведи! — крикнул мне вслед Игорь Николаевич, прежде чем я покинул комнату.

Глава 2

Лина

Ожидание встречи терзало меня, словно тонкая нить, натянутая до предела. Уже час я томилась в своей розовой обители, усердно расчесывая непокорную волну светлых волос, ниспадающих до талии. Уход за ними был тяжким бременем. Эти упрямые кудри, доставшиеся от природы, вызывали во мне бурю недовольства. Мысль о каре все чаще посещала меня, но мама, с ужасом, застывшим на ее безупречном лице, категорически пресекла мои порывы.

Мама была воплощением элегантности и порядка, возведенных в абсолют. Даже в своем облике она была безупречна. Темно-каштановые волосы, неизменно туго заплетенные в изысканную прическу, лоснились, словно фамильный сервиз, выставленный на солнце. Минимум косметики на лице, но какой эффект! Властный взгляд карих глаз поражал воображение. Мы были словно два разных полюса. Она — светская львица, обожающая приемы и дискуссии в закрытом женском клубе. Я же — бледная копия отца, голубоглазого блондина. Характером, видимо, пошла в бабушку, Валерию Константиновну, которая, в отличие от моего расчетливого отца, отличалась неуемным озорством и удивительной способностью влипать в самые невероятные истории. Как жаль, что я знала ее так мало. Она ушла, когда мне едва исполнилось десять. И меня всегда мучил вопрос: как у такой доброй, отзывчивой женщины, посвятившей жизнь благотворительности и создавшей фонд «Дом сердечной Обуховой», мог родиться такой холодный и расчетливый сын, как мой отец? Фонд, конечно, существует и поныне, но отец перестал появляться там после смерти матери, что, мягко говоря, не красит ни его, ни нашу семью.

Обухов Илья Романович. Звучит весомо, как имя владельца строительной империи, которая за годы его правления взлетела до небес, приумножив капитал в тысячи, если не в миллионы раз. Впрочем, точных цифр я не знаю — никогда не вникала в его дела, чем он, признаться, всегда был недоволен. Ему почему-то вздумалось, что именно мне суждено возглавить баснословное царство лет этак через пять. Видит во мне, наверное, хватку и серьезность — ни разу, дескать, не подводила. Только вот это совсем не моя история. В свои почти восемнадцать я знаю, чего хочу. И, увы, это не отцовская компания. С самого детства меня манила кисть, и я втайне предавалась своему увлечению. Помню, как однажды, гуляя с бабушкой по набережной, завороженно наблюдала за художником, с поразительной точностью переносившим на холст черты лица светловолосой девушки. Вернувшись домой, я тут же заперлась в своей комнате. Взгляд упал на вазу с пышными красными розами. И я, подражая тому художнику, принялась срисовывать ее, пока не добилась почти идеальной копии. Тогда и пришло осознание моего истинного призвания. Но родители мечты не разделили. Вместо художественной школы меня отправили на унылый факультет финансов. Однако я не сдалась. Продолжала рисовать, лелея надежду когда-нибудь вдохнуть жизнь в свою мечту.

Итак, распутав упрямые пряди, я затянула волосы в высокий конский хвост, выпустив у лица две кокетливые волны. Едва коснувшись век нежными бежевыми тенями, я достала из сумочки прозрачный блеск для губ и застыла перед зеркалом в нерешительности.

Голоса с первого этажа нашего трехэтажного элитного особняка вырвали меня из задумчивости.

— Здравствуйте, Марианна Вячеславовна! Ангелина дома?

Послышался шелест глянцевого журнала, — мамина утренняя слабость под чашку крепкого, дымящегося кофе.

— Здравствуй, дорогая! Поднимайся, может, ты уговоришь мою не пунктуальную дочь поторопиться. Она уже час собирается, а нам еще за Аллой нужно заехать, которая, кажется, опять сорвалась с цепи. Представляешь, разбила свой новенький седан!

При упоминании моей своенравной сестрицы я невольно закатила глаза. Кровные узы не сделали нас ближе. Алла рано повзрослела и в свои девятнадцать с хвостиком жила отдельно. Однажды она просто потребовала у родителей квартиру в центре города, заявив, что устала от их навязчивой опеки. Родители, конечно, уступили. Ей никогда ни в чем не отказывали. Алла всегда была образцом для подражания. Ее любили, ею восхищались, ей завидовали. Даже парень, в которого я когда-то влюбилась, обратил внимание на мою сестру, что причинило мне острую боль. Поэтому сегодня я собиралась с особым тщанием, зная, что Стас Громов обязательно будет на вечере. Ах да, забыла сказать: мы с сестрой были настолько разными, что даже цвет волос у нас был диаметрально противоположным. Алла — жгучая брюнетка. Ее прямые волосы каскадом ниспадают на плечи. Она часто стрижется, не скрывая этого, и мама ее всегда поддерживает. В отличие от меня. Разбитая машина Аллы не вызвала у мамы и тени упрека, тогда как за малейшую провинность меня ждала суровая кара.

— Обижаете, Марианна Вячеславовна! Я живо потороплю именинницу, — донеслось из гостиной, и Марго, весело подпрыгивая, начала подниматься по лестнице.

Я приготовилась к бурному вторжению лучшей подруги в мое личное пространство. Рита, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, а не направляющаяся на мой день рождения, выдержанный в строгом стиле, ворвалась в комнату.

— Линка, ты еще не готова?! — выпалила она с порога, демонстрируя себя во всей красе. На Рите был вызывающий черный топ без рукавов, расшитый синим бисером, кожаные бриджи, обтягивающие ее стройные ноги, и кремовые босоножки на умопомрачительной шпильке. Рыжие волосы распущены и, кажется, перегружены лаком, отчего кудри неестественными пружинами торчат в разные стороны. Мне вдруг стало смешно, но, хорошо умея скрывать свои чувства, я сохранила невозмутимое выражение лица.

— Как видишь, я все еще в поисках идеального наряда, — ответила я, бросив мрачный взгляд на гору одежды, разложенной на кровати. «Хорошо, что маман еще не соизволила появиться, иначе тут же устроила бы мне разнос за этот хаос», — подумала я, поморщившись от этой мысли.

Ритка, ничуть не смущаясь дорогими шмотками, весело хмыкнула и плюхнулась прямо на них.

— Эй, поосторожнее! Я вообще-то выбираю! Не хотелось бы явиться на собственное день рождения в слегка помятом прикиде.

— Да брось, Линуль! Тут и выбирать-то особо нечего. Тебе все к лицу, — отмахнулась моя подруга. Она всегда говорила начистоту, что мне, в общем-то, и нравилось в ней.

— Как тебе это? — спросила я, вытаскивая из-под спины Ритки синее платье с прозрачным темным подъюбником на талии.

— Неплохо, — сказала Ритка. По ее лицу я поняла, что наряд ее не особо впечатлил. — Но мне кажется, что здесь не хватает небольшого декольте, которое подчеркнет твой имидж и заставит некоторых тупоголовых пижонов гадать, что же скрывается под ним.

Под словом «некоторые тупоголовые пижоны» Ритка, должно быть, имела в виду Стаса. Она никогда не жаловала его, и я даже не могла предположить почему. Стасик, с гордым орлиным взглядом и глазами цвета индиго, всегда был обходителен с женщинами, что порой невыносимо раздражало меня. Каждый раз, замечая его с новой пассией, я умело прятала ревность, горько осознавая, что этот неприступный мужчина мне не принадлежит. Пока не принадлежит! Я лелеяла надежду, что сегодня капризная фортуна, наконец, улыбнется мне. Лишь только эта мысль промелькнула в голове, предательский румянец залил щеки, не укрывшись от проницательного взгляда моей подруги.

— Ага! Так я и знала! — воскликнула она, внезапно вскакивая и окинув взглядом живописный беспорядок моих вещей. После секундного раздумья она выудила из кучи короткое черное платье, расшитое серебряными блестками, с дерзким открытым вырезом на спине и соблазнительным треугольником на груди.

— Нет! — пропищала я, чувствуя, как кровь прилила к лицу. — Это слишком! Я никогда его не надену.

— Оденешь, и еще спасибо мне скажешь, подруга, — с озорством в глазах сказала Ритка, протягивая мне наряд.

Посмотрев на часы, стоявшие на тумбочке, я ужаснулась. Времени на раздумья почти не оставалось, а ведь я, собственно говоря, не так уж и долго проторчала здесь.

— Ладно! Но не думай, что я спокойно забуду об этом, Рита, — вырвав платье из ее рук, я тут же поспешила в ванную, чтобы переодеться.

— Я уверена, что Стасику придется по душе твой наряд, — крикнула Ритка вслед, довольно улыбаясь.

Закончив одеваться, я придирчиво осмотрела себя в зеркало. И действительно, платье смотрелось на мне потрясающе. Имея множество восхитительных нарядов, я и не могла предположить, что найду что-нибудь по душе. Честно говоря, я не особый любитель шопинга, и почти все вещи в моем шкафу выбирала мама, которая была сильно зациклена на имидже. Мне же нравились более закрытые, консервативные платья и, конечно, спортивные костюмы, в которых я чувствовала себя увереннее, нежели в гламурном шике, что сейчас обтягивал мою стройную фигуру. Но это платье меня очень удивило. «Похоже, у Ритки все же есть вкус», — подумала я, наконец подкрашивая свои пухлые губки прозрачным розовым блеском, занятие над которым меня перебили несколько минут назад.

— Ты что, уснула там? — Через несколько минут послышался недовольный рокот Ритки, которая все еще ждала меня.

Закончив с блеском и еще раз оглядев себя, я наконец развернулась и вышла из комнаты.

«Обещаю, что именно сегодня я окончательно завладею твоим сердцем, Стас», — подумала я, беря сумочку и с воодушевлением в глазах выходя из своей спальни.

«Белый Лотос», — прочитала я название, выгравированное на вывеске элегантного ресторана, чей облик напоминал трепетно распустившийся цветок кувшинки. Он поразил меня в самое сердце, своей непохожестью на те места, где я обычно находила утешение. Здесь я была впервые, и меня тронула мысль, что семья решила отметить мой день рождения именно в этом необычном уголке. Отец уже ждал внутри, занятый важной встречей, на которой, как он выразился, «дамским разговорам не место». Нас с гостями пригласили к вечеру, и вот я здесь, настолько очарованная, что слова казались бессильными передать мой восторг.

— Сюрприз! — произнесла мама, заметив мое изумление. — Он открылся совсем недавно, и поверь, это только начало. Главное — впереди. А теперь пойдем, не будем заставлять наших гостей ждать.

— Эм… Спасибо! — пролепетала я, обнимая маму. Но, как это часто бывает, моя радость оказалась мимолетной.

— Тоска смертная! — прошипела Алла, все это время не скрывавшая своего недовольства, выбивая нетерпеливую дробь накрашенным ноготком по двери, будто желая поскорее вырваться из заточения автомобиля.

— Аллочка! — Мать бросила на нее предостерегающий взгляд, призывая обуздать свой острый язык.

— Да что я такого сказала! — кисло бросила Алла, сбрасывая с плеч черную, как вороново крыло, пушистую шаль и выходя из машины.

Сегодня она блистала в коротком, вызывающе-красном платье. Моя сестра, как всегда, решила выделиться, словно родилась, чтобы быть в центре внимания. Она всегда была уверена в себе, точно зная, чего хочет. А хотела Алла, похоже, одного: чтобы все взгляды мужчин были прикованы только к ней.

— Алла, ты что, в этом собираешься на вечер? — крикнула мать вслед сестре, выскакивая из машины. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. Предчувствие скандала повисло в воздухе. — Я же просила тебя одеться приличнее. Это не вечеринка, где все дозволено. Здесь соберутся важные люди, которые очень нужны твоему отцу, и поэтому…

— Ой, да брось, мам! — усмехнулась Алла. — Как будто все здесь будут в строгих костюмах. Это же скука смертная. Да посмотри на нашу именинницу. Она и вовсе скромностью не блещет. — Добавила она, придирчиво оглядывая мой наряд, выглядывающий из-под бежевого плаща, который, как назло, распахнулся в самый неподходящий момент.

На лице матери при взгляде на меня отразилось заметное негодование, и я, как всегда, приготовилась к тираде. Каждый раз она находила повод, чтобы отчитать меня, но совсем не так, как свою любимицу Аллочку. Со стороны матери было достаточно лишь презрительного взгляда в мою сторону, чтобы я тут же почувствовала себя никчемной. «Прошу, только не сегодня!» — мысленно взмолилась я. Ведь понимала, что тогда мой день рождения будет окончательно испорчен, и я просто не смогу присутствовать на нем, мило улыбаясь всем нашим гостям. А главное — не расслаблюсь в присутствии Стаса и не признаюсь ему наконец в любви, когда мы останемся одни.

— Девочки, вы намеренно хотите раньше времени свести меня в могилу, да? Я же говорила вам… Отца точно хватит инфаркт, — покраснев от этой мысли, сказала она. И на этот раз никакого презрения и недовольства в мою сторону я не увидела, что немного удивило меня.

— Марианна Вячеславовна! Позвольте возразить, — вдруг вставила Рита, приходя на помощь. — Линка здесь ни при чем, это все моя идея. Если вас не устраивает ее наряд, то мы можем вернуться домой и быстро переодеться, конечно, при условии, что наша дорогая Аллочка поедет с нами.

— Нет, я не поеду! — шикнула Алла, злобно сверкая глазами на мою забавную Ритку.

— Но тогда и ужина не будет! — Заявила я.

Предчувствуя неминуемую бурю, мама вдруг неожиданно капитулировала.

— Хорошо, оставайтесь в чем есть, времени переодеваться все равно нет! — процедила она сквозь зубы. — Но Алла, смой этот кричащий макияж, а ты, — мама бросила колкий взгляд в мою сторону, — одерни платье, декольте слишком откровенное.

Я видела, как она отчаянно сдерживает поток ядовитых слов, готовых сорваться с языка. Мама прекрасно знала, что любая колкость в мой адрес — и вечер будет сорван: именинница объявит бойкот. А это ей было категорически невыгодно. Бизнес и респектабельность всегда стояли во главе угла в этой нашей, с позволения сказать, семье.

Сестра, словно хищница на охоте напоказ демонстрируя свои бронзовые ноги и покачивая бедрами, направилась к ресторану. Задержавшись в дверях, она бросила на нас томный взгляд, словно призывая последовать за ней. Не дождавшись реакции, сестра извлекла из сумочки зеркальце и, с наслаждением полюбовавшись на свое отражение, подчеркнула пухлые губы вызывающе-алой помадой. И наконец, грациозно ступая на каблуках, исчезла за стеклянными дверями, оставив остолбеневшего швейцара провожать ее восхищенным взглядом.

— Вечер обещает быть незабываемым! — саркастично заметила Ритка, не сводившая глаз с сестры.

— Ангелина! Думаю, ты и без меня знаешь, зачем отец позвал нас. — Мамин голос, острый, как лезвие, заставил меня вздрогнуть. — Не хочу никаких сюрпризов. А теперь… прошу. — С этими словами, словно брошенными в лицо провинившейся школьнице, она, чеканя шаг, направилась в зал. Я же, словно парализованная, застыла на месте. Казалось, ноги вросли в промозглую от холода землю. Нужно было собрать волю в кулак, сделать вид, что ее слова — всего лишь случайный шум, не задевающий мою душу. Но я ведь не железная! За маской неприступности скрывалось трепетное сердце. Слезы, словно непрошеные гости, рвались наружу, грозя смыть тщательно выведенные стрелки и пудру. А этого допустить было нельзя. Иначе… иначе я стану невидимой для него.

— Плюнь на нее! Ты сегодня королева, слышишь? Только ты! Вбей это себе в голову, и вперед! — Ритен голос, всегда полный непоколебимой уверенности, словно живительный бальзам, вернул мне силы.

Схватив из сумочки салфетку и зеркальце, я быстро подправила макияж. Нельзя терять ни минуты. Вместе с подругой я, наконец, решилась войти в ресторан.

Внутри было еще волшебнее, чем я могла себе представить. Позолоченный зал искрился и переливался в мерцающем свете хрустальных люстр и канделябров. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал танцующие огни, а чарующая музыка аккордеона звала в вихрь танца. Среди столиков, очерчивающих периметр, словно багряные тени, сновали официанты в безупречно отутюженной форме цвета темного вина, филигранно балансируя подносами с изысканными яствами и напитками. Столики были рассчитаны на пятерых, и эта расстановка меня немного порадовала. В правой части зала расположились гости постарше, мои родители беседовали с какой-то чопорной пожилой парой. Слева же шумела молодежь. После холодного выпада матери мне меньше всего хотелось сидеть рядом с ней. Отец лишь удостоил меня мимолетным кивком. Я направилась к своему месту, где меня уже дожидались Алла со своей лицемерной подругой, Ольгой Ольховской, и Стас, не сводивший похотливого взгляда с декольте моей сестры. И, по иронии судьбы, или, скорее, по злому умыслу, мне предстояло сидеть прямо напротив него. «Ну кто, кроме законченного садиста, мог такое придумать?» — промелькнуло в голове.

— Да уж, сюрприз так сюрприз! — прошептала Ритка, с ужасом наблюдая за развернувшейся передо мной картиной. Но отступать было некуда. Упасть в грязь лицом при всем честном народе я не собиралась. Натянув на лицо подобие беззаботной улыбки, я, как учила бабушка, гордо расправила плечи, подняла подбородок и с видом полнейшего спокойствия присела на свое место.

«Вечер обещает быть незабываемым. Выдержу ли я?» — эта предательская мысль прорвалась сквозь строй моих решительных заслонов. Но я тут же отогнала ее прочь, приказав себе думать лишь о нем — об объекте моих мечтаний, который, увы, даже не удостоил меня взглядом.

Глава 3

Мика

— Дамы и господа! Рад приветствовать вас в моем скромном заведении! — прогремел голос Игоря Николаевича, взметнувшегося на сцену, словно на пьедестал. Я же, в тени кулис, колдовал над гитарой, силясь сродниться с атмосферой. Как и предполагал, эти надменные павлины высшего света утопали в беспечных беседах и чревоугодии, начисто позабыв о внешнем мире. Разумеется, им не было дела до мучений моего начальника, чье лицо от волнения пылало багровым заревом. Волна злости начала подниматься во мне. Хотелось сорваться вниз, в этот зал, и преподать урок хороших манер какому-нибудь зазнайке, например, тому самодовольному блондину в безупречном синем костюме. Этот богач, не стесняясь своей невежественности, громогласно хохотал, ухаживая за высокомерной брюнеткой, которая, кокетливо улыбаясь, потакала его выходкам. Меня охватило отвращение, и я тут же отвернулся от их столика, не удостоив вниманием остальных девиц. «Так, Мика, соберись, если хочешь вырваться из этой проклятой дыры,» — прошептал я себе, кивком головы показывая Игорю Николаевичу свою готовность.

В ответ он торжественно провозгласил:

— А сейчас, в честь нашей очаровательной именинницы, прозвучит волшебная песня в исполнении Мигеля!

Оказавшись в эпицентре внутреннего хаоса, я вновь окинул взглядом зал. Гости продолжали свои беззаботные разговоры, и мне казалось, что никто не услышит меня. «Что ж, сыграю и покончу с этим,» — решил я, начиная играть.

И полилась моя лучшая песня. Та самая, что была посвящена моему дедушке. В зале внезапно воцарилась тишина, и все взгляды, словно притянутые магнитом, обратились к сцене. Теперь мы поменялись ролями. Я игнорировал их, всецело отдавшись музыке, погрузившись в песню. В тот миг мне казалось, что зал опустел, и в нем остались лишь двое — я и мой дедушка, который с трепетом ловит каждое слово, слетающее с моих уст.

— Браво! — раздался крик, и мираж тут же рассеялся, уступив место гнетущей реальности. Открыв глаза, я увидел оживленный зал, где в центре уже кружились в медленном танце несколько пар.

Вдруг мой взгляд зацепился за светловолосую девушку в черном платье, одиноко сидящую за тем самым столиком, где я заметил пижона, вызвавшего во мне бурю негодования. Сейчас он танцевал с той брюнеткой, продолжая бесстыдно флиртовать. Девушка за столиком то и дело с грустью смотрела на него. Я сразу понял — она безответно влюблена в этого ловеласа. Рассматривая незнакомку, я вдруг ощутил острое желание увидеть ее улыбку, чтобы кто-нибудь пригласил ее на танец и стер неподдельную грусть, таившуюся в ее глазах, голубых, как волны океана. Не знаю, почему я решил, что они голубые, ведь она сидела довольно далеко. Но мне почему-то казалось, что именно этот цвет ей к лицу.

Закончив играть, я улыбнулся внезапно возникшей идее.

— Спасибо! — хриплым баритоном произнес я. В ответ раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Мой взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Как бы я ни старался, не мог отвести глаз. — А сейчас я хотел бы сыграть одну нежную композицию, что недавно пришла мне в голову. Эта песня посвящается всем одиноким дамам, которые сейчас грустят. Не грустите, прекрасные леди, жизнь одна, и нужно наслаждаться ею сполна! — Осмелев, зачем-то произнес я, надеясь увидеть улыбку на ее прекрасном лице. Она заметно отличалась от всех этих расфуфыренных гламурных дам, присутствующих на вечере. И больше всего меня удивило то, что она светилась чистой, неподдельной искренностью, без малейшего намека на высокомерие.

Я начал играть, не сводя глаз с незнакомки. Как только из моих уст полились слова, она заметно оживилась и, глядя прямо на сцену, вдруг улыбнулась мне. Этого было достаточно. В сердце что-то кольнуло. Мир вокруг замер, и в зале, да и во всей вселенной, остались только мы. Между нами словно возникла невидимая связь, и даже на расстоянии я чувствовал слабое биение ее сердца, бешено колотившегося в груди. Я бы так и смотрел в голубизну ее глаз, если бы нас не прервали, но ничто не вечно, и наш миг не исключение. Минута волшебства внезапно закончилась, и все кануло в Лету. Девушка отвернулась и наградила улыбкой того самого пижона, которого я возненавидел всем нутром. Потанцевав с брюнеткой, он неожиданно подошел к моей незнакомке, чтобы пригласить теперь ее на танец. Я до последнего надеялся, что она откажет, но она, конечно же, согласилась, чем низко пала в моих глазах.

«Расслабься, Мика, разве не этого ты хотел?» — пронеслось в голове, и от досады я сильнее обычного сжал гитарную струну, отчего раздался тяжелый, протяжный звук. Но, похоже, никто не заметил моей оплошности. Снова раздались аплодисменты и возгласы, а пара, не замечая прекращения песни, продолжала танцевать.

Мне стоило неимоверных усилий играть безразлично. В порыве гнева я исполнил еще несколько песен. К сожалению, все они были медленными, и парочка, отдавшись музыке, танцевала вплоть до самого финала. Моя злость теперь была обращена на ни в чем не повинную девушку. Похоже, она была безумно влюблена в своего кавалера, что теперь отчетливо читалось в ее прелестных глазах, и это меня взбесило. Я разочаровался в ней, ведь на миг подумал, что она не такая, как многие девицы высшего общества, но, видимо, ошибся. Впрочем, какая, в сущности, разница? Мне ли судить ее?

— Пустышка! — сказал я себе, закончив играть. Поклонившись гостям и сложив гитару в чехол, я спустился со сцены. Моя миссия была выполнена. Больше меня здесь ничего не держало. Оставалось только найти Игоря Николаевича, получить гонорар и дело с концом, чем я и занялся. Но у судьбы, должно быть, были другие планы на мой счет.

Начальника я обнаружил в вестибюле. Не обращая внимания на то, что о нем подумают, он мило беседовал с ярко накрашенной и вызывающе одетой рыжеволосой девицей, в голове у которой, как мне показалось, совершенно не было ума.

— О, Мика! — окликнул он меня. — Отлично выступил, молодец! — радостно улыбаясь, подмигнул мне Игорь. Девушка тоже заинтересованно окинула меня взглядом. — Ах да, позволь представить тебе мою спутницу. Это Рита, подруга нашей именинницы.

Девушка с нескрываемым интересом разглядывала меня. Ей, похоже, было все равно, с кем скоротать время.

— Рада познакомиться! Ты классно справился, и я, похоже, теперь одна из твоих фанаток, — произнесла она, пожимая мне руку.

— Спасибо! — бросил я, заостряя все свое внимание на Игоре Николаевиче. В данный момент мне не терпелось поскорее убраться отсюда, а остальное не имело значения.

— Я хотел бы поговорить с вами наедине, — сказал я ему. — Буду ждать в кабинете.

Извиняясь глазами, Игорь оторвал от себя девушку, которая снова, без всякого стеснения, прижалась к нему. Ее, похоже, нисколько не заботило то, что мой начальник в три раза старше ее.

— Иди, Мика, я сейчас подойду! — сказал Игорь, снова поворачиваясь к насупившейся Ритке. Не став ждать, когда он соизволит последовать за мной, я двинулся к кабинету. Что-то шепнув своей спутнице, Игорь вскоре последовал за мной.

— Милая девчушка, не правда ли? Но чересчур ветреная. Знаешь, а впрочем, неважно. Главное — красота, а остальное можно стерпеть, — хмыкнул Игорь, присаживаясь в кресло напротив меня. Еще бы мне не знать! Я прекрасно был осведомлен о похождениях Годунова Игоря Николаевича, что совершенно его не красило в моих глазах. Ведь начальник уже двадцать лет был женат и воспитывал троих детей, но был чересчур падок на красивых молоденьких женщин.

— Прости, Мика! Как только я увидел эту красавицу, то мгновенно забыл обо всем на свете, — сказал Игорь, открывая сейф, находившийся прямо под столом, за которым сидел. Достав оттуда конверт, он протянул его мне.

— Вот, держи! Честно, я его даже не вскрывал и не могу знать, сколько там, но, судя по выражению лица Обухова, день рождения удался на славу.

Я молча взял протянутый конверт и тут же положил его во внутренний карман куртки.

— Что, даже не посмотришь, что там? — проследив за мной взглядом, спросил Игорь Николаевич.

— Зачем? Для меня любые деньги будут во благо, вы же знаете, — ответил я, вставая. — А теперь, с вашего позволения, я пожалуй пойду. Спасибо за оказанное содействие и доброй ночи.

— Ладно, Бог с тобой! — Усмехнулся начальник. — Но завтра я тебя жду, как обычно, и да… — потирая переносицу, добавил он, — если надумаешь уходить, то заранее предупреди, хорошо?

— Обязательно, до скорого.

Покинув кабинет начальника и закинув гитару на плечо, я поспешил прочь из ресторана. Мне не терпелось вскрыть конверт и посмотреть, сколько мне насчитали за выступление, но я не хотел делать это перед Игорем Николаевичем. Хоть он и относился ко мне, как к сыну, и помог бы, если что, но мне было бы тяжело видеть на его лице сочувствие. Оставшись один на один со своими мыслями, я, наконец, усевшись в одиноко стоящее кресло в вестибюле, торопливо вскрыл конверт. Там оказалось всего пару тысяч рублей, что вызвало во мне негодование. А я ведь надеялся на чудо, но ему не суждено было случиться. Моя мечта так и останется мечтой из-за жадности Обухова, который, похоже, совсем не слушал и не обращал никакого внимания на неизвестного музыканта, который всего лишь хотел подарить чудесную музыку публике.

Двигаясь в сторону автобусной остановки и поглощенный неприятными мыслями, я не обращал ни на что внимания и, конечно, не сразу заметил девушку, одиноко сидящую на скамейке неподалеку от ресторана. Да я бы и прошел мимо, если бы не ее всхлипы. Остановившись, я прислушался и, понял, что она плачет. Я резко обернулся, встречаясь с голубыми, как волны океана, глазами той самой незнакомки, что никак не шла у меня из головы.

Глава 4

Лина

Мой день рождения, вопреки ожиданиям, превратился в кромешный ад. Стас, увлеченно воркуя с моей сестрой, будто забыл о моем существовании. Даже дерзкое платье, на которое я возлагала столько надежд, не спасало положения. Ритка, необходимая мне как воздух, бесследно испарилась. В итоге, к середине вечера, я оказалась в тягостном одиночестве. И вот, зазвучала медленная мелодия, и Стас, словно назло, пригласил Аллу на танец. Та, с хищной грацией, вцепилась в его руку и, начисто позабыв о моем празднике, поплыла в танце. Охваченная негодованием, я перевела взгляд на сцену и замерла, словно пораженная током, — меня пронзили зеленые глаза незнакомца. Зеленые — я почему-то знала это наверняка. Целую вечность, а может, и меньше, я бесцеремонно разглядывала его, а он, в свою очередь, с неподдельным интересом изучал меня.

Затем незнакомец совершил нечто совершенно немыслимое. Он посвятил мне песню — всего одно слово, словно говоря: «Не грусти». Пусть его слова и предназначались всем одиноким и печальным девушкам, но я точно знала: в этот час во всем зале такая была лишь одна — я. И, играя на гитаре, он продолжал смотреть только на меня, и в его взгляде я уловила отчетливый призыв: «Перестань грустить».

— Ангелина! Позвольте пригласить вас на танец? — Прозвучал мягкий баритон, голос, который я отчаянно мечтала услышать последние несколько лет.

Мгновенно оторвав взгляд от сцены, я уже через секунду забыла об обладателе этих невероятных зеленых глаз, каких мне никогда прежде не доводилось видеть. Сосредоточившись на шоколадно-карих глазах Стаса, я улыбнулась. В конце концов, он заметил меня! А наша всеобщая любимица Аллочка осталась не у дел, чему я ничуть не огорчилась.

— Буду только рада! — ответила я, поднимаясь. Едва он взял мою руку в свою, по телу пробежала дрожь, словно электрический разряд. Стараясь не выдать своего волнения, я молча обвила его шею, и мы слились в восхитительном танце под чарующую музыку.

Но это было лишь начало. Одна песня сменяла другую, а Стас ни на секунду не выпускал меня из своих объятий.

— Вы сегодня неотразимы, Ангелина! — неожиданно произнес он, повергнув меня в легкий шок. Стас никогда прежде не вел себя так. Всегда держался на расстоянии, давая понять, что я совершенно не интересую его как женщина. И вдруг, такое преображение… Это показалось странным, но я, ослепленная его обаянием, не придала этому значения. В свои тридцать три Станислав Громов достиг значительного положения в финансовых кругах, и меня нисколько не смущала разница в пятнадцать лет. Я знала Стаса еще будучи ребенком, так как раньше наши семьи дружили. Я всегда, сколько себя помню, стремилась завоевать его внимание, но все мои попытки оставались тщетными. А тут он сам, ни с того ни с сего, проявил ко мне интерес.

— Благодарю! — Пробормотала я вместо того, чтобы насторожиться.

— Это искренняя правда! — Словно подтверждая свои слова, Стас еще крепче прижал меня к себе, и мои губы оказались в опасной близости от его, вызвав трепет в груди и румянец на щеках.

Проницательный взгляд Стаса, конечно, не упустил этой реакции.

— О, Лина! — Протянул он. — Ты даже не представляешь, как на меня действуешь. Не терпится остаться с тобой наедине, но, увы, приличия требуют нашего присутствия здесь.

— Ну что вы! Я с радостью бы ушла отсюда. Люблю тишину и покой, — выпалила я, заливаясь краской. Шанс сблизиться с мужчиной моей мечты сам шел мне в руки, и я не собиралась его упускать.

— Другого ответа я и не ожидал услышать! — обрадовался Стас, опасно сверкая глазами, что снова заставило меня напрячься. — Как только закончится танец, я покину тебя, а ты немного задержись здесь. Потом осторожно проследуй за мной на веранду. Там я видел укромный уголок, где нам никто не помешает насладиться обществом друг друга.

Немного удивившись его нетерпению, я кивнула. Мне хотелось спросить, зачем такая скрытность, ведь и так понятно, что мы нравимся друг другу, но Стас уже исчез, подмигнув мне и указав направление к веранде. Схватив с подноса бокал шампанского, я одним глотком осушила его для храбрости, но напряжение и сомнения — идти или остаться — не отпускали. Мысленно досчитав до десяти, я все же последовала за ним, не подозревая, какое потрясение ждет меня впереди.

Выйдя на свежий воздух, я поежилась: в волнении забыла захватить куртку. Но разве это важно, когда вскоре встретишься с человеком, о котором могла только мечтать? В предвкушении я вошла на веранду и застыла, словно громом пораженная. То, что открылось моему взору, не поддавалось никакой логике.

Стас, облокотившись на перила, страстно целовал мою сестру, которая со всем пылом прильнула к его чувственным губам.

Слезы готовы были хлынуть потоком, и мне стоило неимоверных усилий сдерживать их. Загадочный пазл мгновенно сложился. Вот почему Стас внезапно проявил ко мне симпатию! Он просто хотел посмеяться над доверчивой дурочкой вместе с моей сестрой. Не удивлюсь, если это была ее идея. Ведь Алла всегда недолюбливала меня. «Что ж, я так просто не сдамся. Я докажу всем, а главное себе самой, чего стою. Стас еще будет бегать за мной и выпрашивать прощения», — решила я, разворачиваясь на своих десятиметровых каблуках, чтобы уйти, но не тут-то было. Парочка, конечно же, заметила меня. Ведь весь этот фарс был разыгран специально для одного зрителя — для меня.

— Лина? — Нервно хмыкнула моя сестра, притворяясь, что не узнает меня. — А мы тут со Стасиком решили немного развлечься. Хочешь составить нам компанию? Мы не против. Правда, Стасик? — Хохотнула она, а Громов лишь поддакнул ей, даже не думая извиняться.

Стирая слезы, брызнувшие из глаз, и отойдя от шока, я бросилась прочь от ресторана, не обращая внимания на отсутствие куртки и на свой жалкий вид.

— Ты что, думала, он вот так, по щелчку, станет твоим? — Крикнула мне вслед Алла. — Ну и дура ты, Линка, если хоть на секунду вообразила себе это!

— И правда, дура! — Тихо сказала я. — Но это лишь начало. Ты еще будешь бегать за мной, Стас, и я не я, если не заставлю тебя делать это, — уверенно вздернув подбородок и расправив помятое платье, я опустилась на скамейку неподалеку от ресторана.

Но от моей былой уверенности вскоре не осталось и следа. Обида и жалость к себе одержали верх, и слезы хлынули с удвоенной силой. Макияж был испорчен, платье — тоже, размашистые пятна туши обезобразили его. Как назло, рядом не оказалось сумочки с косметичкой и салфетками. «Впрочем, какая разница», — подумала я, размазывая остатки косметики по лицу.

— Не сидите долго на холоде, простудитесь, — вдруг с заботой произнес кто-то, нарушая тишину. Поддавшись сильному порыву послать обладателя мягкого голоса куда подальше, я убрала руки от лица и снова столкнулась со взглядом зеленых глаз, полных искреннего беспокойства. «Что за наваждение?» — подумала я, нацепив на лицо маску высокомерия. Сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать, а главное — видеть жалость и сострадание, особенно со стороны этого человека, который чем-то зацепил меня.

— Какая вам разница? Идите, куда шли, а я как-нибудь сама разберусь, что для меня лучше! — грубо ответила я, продолжая сидеть на скамейке, хотя уже сильно продрогла.

Мне казалось, что после моего выпада незнакомец уйдет, но он неожиданно остался рядом и снял свою коричневую кожаную куртку, протягивая ее мне. Ухмыльнувшись этому странному поступку, я хотела взять куртку, но гордость оказалась сильнее. Я лишь крепче сжала посиневшие губы, стараясь скрыть дрожь. Незнакомец хмыкнул, удивив меня еще больше. Я думала, он уйдет, но вместо этого, обойдя скамейку, оказался позади меня. Я напряглась, ожидая его следующих действий. В конце концов, мы здесь одни. Время перевалило за полночь, на улице ни души. Я его совсем не знаю, не понимаю, что у него на уме. Вдруг он маньяк или серийный убийца, поджидающий жертву после тяжелого дня? Но я ошиблась. Не успела я об этом подумать, как парень заботливо накинул свою куртку на мои плечи, и меня тут же окутало теплом. Затем он присел рядом и выжидающе посмотрел на меня, словно ожидая, что я скажу что-то правильное.

— Я бы ограничился одним «спасибо», — наконец произнес он, заставив меня почувствовать себя неловко. Он ко мне с добротой, а я демонстрирую свою стервозную натуру, которой у меня и в помине нет. «И кто ты после этого, Лина?» — Промелькнула мысль. И, что еще хуже, я знала ответ. В моем отце была именно такая черта, которую я всегда презирала.

— Прости! — Выдавила я, давая себе непоколебимую клятву никогда не быть копией своего отца. — Просто сегодняшний вечер пошел совсем не по тому сценарию, который я себе представляла.

— Не стоит зацикливаться на этом, — обронил незнакомец, потирая, вероятно, замерзшие руки. — Старайся думать о позитивном, и жить станет проще. — Поверь, я знаю, каково это. После дня, выматывающего душу, я запирался у себя в комнате, брал гитару и перебирал струны, вплетая из них новые, светлые мысли. Это как лекарство для сердца.

— Совет хорош, спору нет, — с тихим смешком отозвалась я, поражаясь собственной непринужденности в разговоре с незнакомцем. — Да вот только гитары у меня нет, да и талантом, как у тебя, небеса не наградили! — Я проследила за его руками, которыми он обхватил себя явно пытаясь согреться. — Может, всё же накинешь куртку? Мне как-то неловко злоупотреблять твоим вниманием. Холод — это последнее, о чем я сейчас думаю… Честное слово, совсем не мёрзну! — Солгала я, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Но незнакомец, казалось, не собирался забирать свою вещь.

— Заметил! — Он улыбнулся уголком губ. — Тебе она сейчас нужнее, а я уж как-нибудь справлюсь. А насчет моих слов — подумай. Не обязательно повторять за мной. Переключить мысли можно, отыскав иную отдушину.

— Например? — С любопытством взглянула я на него.

Незнакомец замолчал, словно подбирая слова. Вздохнув, он устремил взгляд в небо, и на миг мне показалось, что ответа не последует. Но внезапно он заговорил, и тогда я ещё не знала, что эти слова навсегда врежутся в мою память.

— У каждого человека должно быть своё убежище. Любимое занятие, страсть… То, что не дает душе зачахнуть в печали и помогает обуздать терзающих демонов, — произнес он, поднимаясь. — Думаю, у тебя оно тоже есть… А если нет, то искренне желаю тебе его найти. — С этими словами он окончательно собрался уходить. И тут меня словно молнией поразило. В голову пришла безумная, дерзкая идея, и только этот таинственный незнакомец мог помочь мне воплотить её в жизнь.

— Постой! — Выкрикнула я, вскакивая.

— Уже нашла себе занятие? — С удивлением обернулся он.

— Эм… Нет, то есть, да! Ах, что же я… — В полном смятении я хлопнула себя по лбу. — У меня уже есть важный интерес в моей жизни! Я о другом! — Выпалила я торопливо, собирая в кулак остатки смелости, чтобы озвучить мысль, которая, несомненно, покажется полнейшим бредом.

— Ну, так о чём же? — спросил молодой человек, явно желая поскорее уйти.

— Эм… Ты сегодня прекрасно играл, а твой голос… поверь, никого не оставил равнодушным! — Выпалила я, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

— Спасибо, — ответил парень, бросая взгляд на часы. Он явно торопился, а я задерживала его. И то, что я собиралась сказать, было чистой воды безумием, но это был единственный выход, который я видела.

— Что-то ещё? — Спросил он, приподнимая тёмную бровь. «Сейчас или никогда», — пронеслось у меня в голове, и я решилась:

— Будь моим парнем! — Вырвалось у меня, и я на миг испугалась, увидев, как в его глазах вспыхнул настоящий, опасный огонь. И в тот же миг на нас обрушился ливень, о котором я даже не подозревала, когда сидела в одиночестве на скамейке.

Глава 5

Мика

Она выпалила это как гром среди ясного неба — предложила мне стать её парнем. В другое время я бы, наверное, расхохотался ей в лицо, но сейчас, продрогший до костей под ледяным дождем, я вдруг ощутил острое желание защитить её. И все из-за этих необыкновенных глаз, которые еще на вечере, словно магнитом, притягивали к себе. Особенной, с разбитым сердцем, сидящей в одиночестве на скамейке, оказалась та самая девушка, на которую я разозлился, когда понял, что она такая же пустая, как и остальные. Первым моим импульсом было пройти мимо, не заметив, но её потерянный вид заставил остановиться. Когда я увидел, что она дрожит от холода, не задумываясь предложил ей свою куртку. Гордая светловолосая незнакомка, конечно же, отказалась. Еще бы! Вся её сущность кричала о приторном гламуре и деньгах. Вместо того чтобы махнуть на неё рукой и уйти домой, я все же рискнул еще раз. И вот мы стоим под проливным дождем, не в силах сдвинуться с места. Я в полнейшем оцепенении, а она чему-то радуется. Впервые на этих красиво очерченных розовых губах заиграла настоящая, живая улыбка. «Так вот она какая…» — пронеслось в голове, и я напрочь забыл о том, что собирался спросить минуту назад. Отбросив это наваждение, я крепче сжал кулаки. «Эта девушка не для тебя, Мика, почему же ты просто не можешь отпустить её и уйти?» — разозлился я сам на себя. Нет, мне просто интересно. Любопытно узнать, почему такая девушка, как она, вдруг предложила мне стать её парнем. Что с ней не так? Вот в чем вопрос! Я всего лишь узнаю, а потом уйду. В этом ведь нет ничего страшного? — Размышлял я, замечая, как незнакомка вся дрожит, должно быть, от холода.

— Я бы спросил тебя «что это значило», но, думаю, сейчас не время для разговоров. Ты вся промокла и завтра точно сляжешь с температурой. А теперь пошли, пока мы не превратились в мокрых куриц, — сказал я, наконец очнувшись от оцепенения. Подойдя к девушке, я быстро взял её под руку и потянул за собой. — Как только окажемся в сухом месте, ты мне всё объяснишь, хорошо? Незнакомка тут же кивнула, и мы поднялись на веранду.

Остановившись, я перевел дух. Незнакомка же застыла, не в силах вымолвить ни слова. Истолковав её замешательство по-своему, я тут же снял с нее промокшую куртку и, присев на скамейку, принялся растирать её руки. У богатой особы была удивительно нежная кожа, от которой по пальцам пробегало легкое покалывание, а по телу разливалось тепло и непреодолимое желание провести тыльной стороной ладони до запретной зоны, скрывающейся под промокшим платьем, облепившим стройную фигуру словно вторая кожа. Невероятно, как соблазнительно она выглядела. «Боже, о чем я только думаю…» — одернул я себя, сосредотачиваясь на девушке. В конце концов, мои мысли вернулись к её просьбе, и во мне неожиданно вспыхнула сильная злость.

— Ты каждому встречному предлагаешь стать твоим парнем? — Сухо спросил я, заканчивая растирать её руки. Не знаю почему, но мне нужно было услышать хоть какой-то ответ. Лучше, конечно, если он окажется отрицательным. Быть может, если выясню, что она еще и легкого поведения, я смогу мыслить здраво, не сбиваясь с намеченного пути. И мне будет проще покинуть её.

— Эм… Нет! Я имела в виду понарошку, — смущенно улыбнулась она. «Что за черт?» — Хотелось мне крикнуть. Мало того что она пустоголовая, так еще и сумасшедшая в придачу. — Подумал я, потирая подбородок, на котором проступала едва заметная щетина.

— То есть как это?

— Вот так! Мне нужно заставить приревновать кое-кого, и ты мне в этом поможешь. Конечно, за определенную плату, — добавила она, всматриваясь в мое ошарашенное лицо.

Я напрягся. В голове вспыхнула недавняя картинка, где эта взбалмошная девица танцует с напыщенным индюком, который и вовсе не обращал на неё внимания, пока его темноволосая спутница, злобно посмеиваясь, не шепнула что-то ему на ухо. Находясь на сцене, я это точно заметил и теперь удивлялся тому факту, что незнакомка совершенно ослепла от любви и не видит очевидного, а именно того, что этот парень пригласил её на танец неспроста, после того как потанцевал с другой.

— Ты что, спятила? Девушка, прости, конечно, это не мое дело, но как ты думаешь это провернуть?

— Мы пару раз мелькнём у Стаса перед глазами, а там, если его это заденет, то дело сделано, и я тебе щедро заплачу, — сказала она, пристально оглядывая меня с ног до головы, отчего я весь потерялся в её взгляде. — Тебе же все еще нужны деньги, я правильно понимаю? — Добавила она, заостряя внимание на моих поношенных кроссовках.

— Кому они не нужны! — Тут же ответил я, вздыхая. — Но ты немного опоздала с этим. Благодаря сегодняшнему вечеру я получил щедрый гонорар и вскоре уеду отсюда, — не дожидаясь, когда она хоть что-то ответит, я поднялся со скамейки, намереваясь уходить. Конечно, то, что мне заплатили, нельзя было считать гонораром. Этих денег хватит лишь на билет в один конец, а дальше мне придется выкручиваться как-нибудь самому. Не знаю, почему я соврал ей, наверное, потому что не хотел видеть в её глазах жалость к себе. Сейчас или никогда. — Твердо решил я, спускаясь по ступенькам и надеясь, что девушка, забыв о полнейшей ерунде, что успела наговорить мне, тоже поспешит туда, откуда пришла. Но не тут-то было.

— Эй… Погоди! — крикнула она впопыхах, спускаясь за мной. — Ты единственный, кто может мне помочь, и я обещаю, что в долгу не останусь. К тому же, у меня сегодня день рождения, и ты просто не можешь отказать бедной девушке в просьбе.

«Бедной? Ты ли бедная?» — Усмехнулся я про себя. Но и правда, кто я такой, чтобы отказывать ей? Мой взгляд снова упал на её глаза, сверкающие, как звезды, и чем дольше я глядел на них, тем меньше в силах был отказать.

— Ну, пожалуйста! — Сложив руки веером, продолжала умолять она, и я сдался, еще не зная, что эта моя ошибка вскоре обернется настоящим уроком, говорившим о том, что таким, как она, верить точно нельзя.

— Ладно! Только этот фарс не может продолжаться долго! — Сказал я, награждая её раздраженным взглядом.

— О, да, конечно! Само собой! Сколько дней ты хочешь? — Обрадовалась она, и я на краткий миг насладился её мимолетной улыбкой. Странно, почему она совсем не улыбается. «Мы уже час ведем непонятную беседу, а она улыбнулась лишь второй раз за все время», — подумал я, снова одергивая себя от непрошеных мыслей об этой девушке.

— Неделя меня вполне устроит! — Отводя взгляд, сказал я.

— Нет! — нахмурилась она. — Месяц, а дальше, дальше ты свободен! — Замечая мое замешательство, она быстро добавила: — Не стесняйся насчет денег, после того как мы все провернем, та сумма, которую огласишь, будет лежать на твоем банковском счете, а меня ты больше не увидишь, обещаю. Так что, скажешь?

Наступила тягостная тишина. С минуту я обдумывал ее предложение, так некстати свалившееся мне на голову. Сейчас я очень пожалел, что рядом нет моего дедушки. Интересно, что бы он сказал. Стоит ли соглашаться, или этим согласием я навлеку на себя множество проблем.

Все это время, пока думал, я смотрел куда угодно, лишь бы не на неё. Девушка стойко стояла рядом и упрямо ждала, когда я хоть что-то скажу ей. Дождь полностью прекратился, и на хмуром небе показались первые звездочки. «Интересно, сколько сейчас времени?» Почему никто не ищет её? Ведь, как я понял, она именинница, а следовательно, должна находиться в центре зала, а не наоборот. Знать бы еще, сколько мы стоим здесь. Быть может, прошло совсем немного, и время мгновенно застыло, как только я потерялся в её голубых, как небо, глазах.

— Сто тысяч и не меньше! — Наконец сказал я, в душе надеясь, что это отпугнет её и даст мне шанс уехать как можно дальше из этого города.

— Договорились! Я, кстати, Лина! А тебя как зовут? — Будничным тоном ответила она, и это выглядело так, словно ей нет дела, сколько она потратит за оказанную услугу, отчего я окончательно убедился, что передо мной стоит пустышка. Не думал, что её одержимая любовь этим… как там его? Степкой? А, Стасом, зайдет настолько далеко.

— Ты Мика, верно? — Спросила она, и я впал в негодование от того, что какая-то левая девица смеет наглость обращаться ко мне так.

— Для вас Микаэль, и не иначе! — Бросил я.

— Хорошо, тогда я Ангелина Ильинична, и не иначе! — Передразнила она.

Мне вдруг захотелось рассмеяться от её дерзкого тона. «А ты с характером…» — подумал я, на всего лишь краткий миг позволяя себе мысль о том, каково будет прикоснуться к этим красиво очерченным, податливым губам, на которых нет и грамма косметики. Интересно, кто уже успел поцеловать тебя, красавица? Может, тот отъявленный самовлюбленный придурок, которого заботит лишь собственный имидж да симпатичная мордашка рядом? — Неожиданно для себя подумал я, и эти мысли о ней мне ой как не понравились.

— Будь по-вашему! Так когда мы приступим к нашему фарсу? — Подавшись неожиданно вперед и оказавшись совсем близко от нее, спросил я.

— Что ты делаешь? — Удивленно воскликнула Лина. Кстати, это имя ей очень шло, и, готов признаться себе, мне в целом понравилось, как оно звучит. А ещё мне вдруг захотелось назвать её Ангелом.

— Как что? — Переспросил я, снова делая шаг к ней навстречу, так как девушка начала резко пятиться от меня. — Просто играю свою роль, не этого ли ты ждала от меня?

— Эм… Да, но не сейчас же! Давай для начала обменяемся номерами, а потом решим, где и когда будем изображать влюбленную пару. У тебя, надеюсь, есть телефон?

Меня, конечно же, слегка позабавила такая её паника. Я точно не собирался ничего предпринимать, лишь хотел немного растормошить её и посмотреть на реакцию.

— Обижаешь! У меня есть мобильный, но номер тебе еще придется заслужить, — не знаю, зачем вдруг выпалил я. Неужели я с ней флиртую? Мика, да что с тобой такое, черт возьми? Соберись, чем быстрее с этим покончишь, тем для тебя же будет лучше.

— О чем ты? — С опаской спросила она.

— Хочу, чтобы ты поцеловала меня в обмен на номер. Мне кажется, вполне честная сделка, что скажешь?

«Может быть, это тебя наконец оттолкнет, и я пойду своей дорогой», — решил я, снова сосредотачиваясь на её губах.

— Да пошел ты извращенец! — Крикнула Лина, неожиданно пробегая мимо меня.

Казалось, на этом все, и наши пути навеки разойдутся, но я все же в глубине своей души не хотел ее отпускать и поэтому сказал:

— Как знаешь, но, раз уж ты сказала, я — единственный шанс заставить этого парня ревновать. Нет телефона — нет и сделки.

Лина резко замерла, обернувшись ко мне. В ее прекрасных глазах вспыхнула безумная ярость, отчего их цвет резко потемнел. Это открытие привело меня в настоящий восторг. Медленными шагами она надвигалась, а во мне в эту минуту бушевал ураган.

Подойдя вплотную, без лишних слов, Лина приподнялась на цыпочках — чуть ниже ростом, она не доставала до моих губ. Боже, неужели она всерьез? — Изумился я, не зная, что предпринять. Она сейчас меня поцелует… поцелует, черт возьми! — Шептал в смятении рассудок, а я не находил оправдания такому поступку со стороны этой необыкновенной девушки. Но словно все восстало против нас. Едва ее губы коснулись моих, кто-то вышел из ресторана и направился в нашу сторону.

— Ангелина! — Прозвучало сквозь тишину, и химия между нами мгновенно рассеялась, уступив место раздражению. Лина с испуганным лицом отскочила и в замешательстве уставилась туда, откуда донесся голос.

— Это мой отец! — Испуганно прошептала она. — Боже, он не должен нас видеть вместе. Напиши свой номер скорее, я позже свяжусь с тобой. — С этими словами Лина протянула мне свой навороченный айфон.

Глава 6

Лина

Дождавшись, когда Мика наскоро продиктует номер, и извинившись за едва не случившуюся дерзость, я помчалась к отцу, чей цепкий взгляд, разумеется, не упустил из виду мое мимолетное общение.

— О чем вы там шептались? — выпалил он, начисто позабыв о причине моего отсутствия на собственном дне рождения, о том, все ли со мной в порядке. Что тут скажешь, таков уж мой отец. Его никогда не интересовала моя жизнь, разве что суммы, потраченные мною, или причины отказа очередному избраннику, им же мне и навязанному. В мои восемнадцать я была предоставлена сама себе. Мама? Она никогда не перечила отцу, оставаясь на его стороне. Хотя в ее равнодушных глазах я порой улавливала отблеск сожаления, которое она тщетно пыталась скрыть.

— Да ни о чем, папа! Мне стало душно, я вышла подышать, а потом встретила эм.. Одного парня. Он так здорово играл сегодня, и я просто хотела его поблагодарить, вот и все, — соврала я, не покраснев ни на йоту.

Моего вечно подозрительного отца не так-то просто обвести вокруг пальца, но мне, к моей великой радости, это всегда удавалось на ура. И сейчас я надеялась, что он ничего не заметил, иначе…

— Это лишнее! Я и так отвалил ему достаточно. А теперь пойдем. Моей дочери не пристало слоняться где попало. Тем более тебе давно пора задуть свечи на торте, — властно произнес он, прожигая меня взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Оно и понятно, ведь мой отец панически боялся любого скандала и тщательно оберегал репутацию нашей семьи. Успокаивало лишь одно: номер Мики у меня в кармане, а значит, он никуда не денется.

В последний раз окинув взглядом опустевшую веранду, я с тяжелым сердцем поплелась за отцом. Как же не хотелось мне сейчас изображать улыбку для гостей, а главное — сталкиваться взглядом с сестрой и, тем более, со Стасом, который наверняка снова поднимет меня на смех. Как же сильно мне хотелось сейчас оказаться дома, зарыться под одеяло и предаться размышлениям о неожиданной встрече, составить план дальнейшего обольщения Стаса. Но, увы, я должна была оставаться на торжестве еще пару часов и продолжать притворяться счастливой, что давалось мне с огромным трудом. Микаэль, наверное, уже давно дома. И я ему сейчас завидую. Да, черт возьми, завидую от всей души. Ведь он волен в своем выборе и вправе делать все, что ему заблагорассудится, в отличие от меня. Вот, например, эта затея с поцелуем. Интересно, что бы случилось, если бы не мой отец, так некстати ворвавшийся в наши дела? «Как далеко мы бы зашли?» — подумала я, заливаясь краской. Интересно, а у него есть девушка? И почему я не спросила об этом? Впрочем, какая разница. «Он на целый месяц в моем распоряжении, поэтому девушка, если она и есть, подвинется, а если нет, что ж, мне придется ее подвинуть». — Улыбнулась я, ощущая в глубине души какое-то неприятное, зудящее чувство от этой мысли.

Я так ушла в себя, что не заметила, как вошла в вестибюль, где отец вдруг остановился и вперил в меня строгий взгляд.

— Прежде чем мы войдем в зал, я хотел бы тебя предостеречь, — тоном, не терпящим возражений, начал он.

— Да я ничего плохого не сделала, папа! — поспешила я заверить, надеясь, что это никак не связано с Микаэлем. Как никто другой, я знала, каким отец бывает в ярости. Ведь он не раз поднимал на меня руку, чего я боялась каждый раз, когда он хоть сколько-нибудь строгим словом выражал свое недовольство. Вот почему я так редко улыбаюсь. Вся моя жизнь — вовсе не сказка, и я не принцесса, как это может показаться со стороны. Моя жизнь — сущий кошмар, и в ней нет ничего прекрасного.

— Я сейчас не об этом, хотя об этом тоже спрошу с тебя позже! — заверил отец, и я удивилась, в чем же тогда дело. — Советую тебе прислушаться к доводам рассудка, хотя у тебя он, похоже, отсутствует. Для твоего же блага я хочу, чтобы ты держалась подальше от этого Громова. Похоже, у него с Аллочкой все серьезно.

— Да неужели? — не удержалась я от колкости, но отец пропустил ее мимо ушей.

— Именно! Пока ты отсутствовала, он сделал ей предложение, и твоя сестра, конечно же, согласилась, что не может нас не радовать. Поэтому, прошу, больше не питай иллюзий насчет встреч с ним, а присмотрись лучше к молодым людям, поддерживать отношения с которыми будет выгодно для нас. Завтра Громов придёт к нам на ужин, и мы обсудим все детали предстоящей помолвки, — весело отрезал он и, не дожидаясь, пока я последую за ним, вошел в зал. Да уж, папа, умеешь ты вонзить нож в спину прямо в такой радостный день. За что ты так ненавидишь меня? — хотелось мне крикнуть ему, но горло сдавил спазм, а слезы хлынули горьким потоком из глаз. То, что отец не любил меня с самого рождения, всегда вызывало во мне массу вопросов. Но каждый раз, когда я собиралась с духом, чтобы спросить его об этом, меня что-то останавливало. Наверное, то, что я была не готова услышать ответ, который наверняка разобьет мне сердце еще сильнее, чем оно уже разбито. Конечно, если бы не его любимой дочурке Аллочке была уготована честь стать невестой Громова, отец бы и глазом не моргнул, как стер бы нас с лица земли. Так как всегда недолюбливал Стаса и в открытую демонстрировал свою неприязнь. А теперь готов закрыть глаза и породниться с ним, что странно. «Должно быть, он на мели, иначе я не знаю, как это объяснить», — подумала я. Хотя, что тут странного? Алла запросто могла надавить на отца и добиться желаемого, что у нее всегда превосходно получалось.

— Ничего, будет и на моей улице праздник! — тихо промолвила я, подходя к зеркалу и стирая с век испорченный макияж.

Затем, достав телефон из сумочки, я набрала номер, который совсем недавно внесла в список контактов. Ситуация изменилась, и больше я не могла ждать.

Послышались долгие гудки, и я затаила дыхание. Все мои проблемы отошли на задний план, а в закоулках души вспыхнуло предвкушение предстоящего разговора. Мне очень захотелось снова услышать его, и неважно, что время позднее и он, должно быть, давно спит.

— Алло! — сонно прозвучало в трубке, когда, уже отчаявшись, я собиралась положить ее. — Эй, ты что, забыл, который час? Нормальные люди спят вообще-то! — принялся Мика отчитывать меня, а я застыла с телефоном в руке.

— Послушай, если решил по прикалываться, то ты ошибся адресом! Школа для малышей в другой стороне, — раздраженно произнес он, окончательно выводя меня из оцепенения. «Он что, всерьез принял меня за ребенка?!» — подумала я, решая преподать Микаэлю настоящий урок.

— Планы изменились! Я же говорила, что позвоню, — кипя от злости, процедила я. Никто, совершенно никто, не позволял себе разговаривать со мной в таком тоне. Разве что отец, который привык кричать, и Алла, но ей я всегда давала отпор колким словом.

— Какие планы? — еще не проснувшись, пробормотал Мика.

— Наш договор? — не стесняясь того, что нахожусь в общественном месте и нас могут услышать, выпалила я.

— Ангелина Ильинична, не ожидал, что так скоро услышу вас. Смотрю, вы уже успели соскучиться по мне, — съязвил Микаэль, чем-то шелестя на заднем фоне. Да, он, похоже, и вовсе не спит, а просто дурачится. Нет уж, не на ту напал, я не позволю так со мной обращаться.

— Не строй иллюзий на свой счет! — бросила я. — Короче, перейдем к делу, если ты, конечно, не передумал помогать мне. Завтра состоится семейный ужин, и тебе нужно на нем присутствовать, — выпалила я.

На том конце провода повисла тишина, и на секунду мне показалось, что Мика просто повесил трубку, но через некоторое время он до ужаса спокойным голосом спросил:

— Куда нужно подъехать?

— Погоди, ты согласен? И даже не спросишь, что предстоит делать? — удивилась я.

— А зачем? — вздохнул он. — Как я понимаю, от меня требуется вести светскую беседу, хорошо выглядеть и, что немаловажно, понравиться твоей семье?

От таких познаний о моей жизни меня передернуло. Да откуда он знает, что нужно делать, черт возьми!

— Эм… Да! То есть нет! Черт, откуда ты знаешь, как себя вести? — заикаясь, пробормотала я.

— Неважно, откуда я это знаю, главное — как преподнесу себя! — загадочно ответил Мика, и во мне вспыхнуло непреодолимое желание как можно скорее расспросить его обо всем. А пока мы пойдем на ужин и утрем всем носы.

— Ладно, завтра в шесть вечера будь у меня и не опаздывай! Адрес я тебе скину.

— Хорошо! — ответил он, прежде чем отключиться, и я обрадовалась стечению обстоятельств. Правда, моя радость длилась недолго.

— Черт, в чем же ты придешь, Мика? — раздраженно пробормотала я, понимая, что его адреса я не знаю и отправить нужную одежду не смогу.

Глава 7

Мика

— Да ты влип, приятель, — констатировал Петька, мой лучший друг и по совместительству местный почтальон. — Влип по самые уши!

«Да уж, — подумал я, — ты и представить себе не можешь, насколько». Воспоминания о вчерашнем вечере навязчиво всплывали в памяти.

Петя жил на соседней улице и разносил газеты, письма, пенсии — все, что обычно таскают почтальоны. Так мы и познакомились. Однажды Петр Петров… да-да, именно такая фамилия, способная развеселить кого угодно. Не знаю, чем руководствовались его родители, нарекая сына столь незамысловато. Возможно, чтобы избежать путаницы. Петров, Петруха, Петя, Петька — всегда на слуху. А еще прозвище «почтальон Печкин» из мультфильма «Простоквашино» как-то само собой к нему приклеилось. Так вот, однажды Петров принес корреспонденцию и нам. Вышел забрать ее, разумеется, Толик. Все шло как обычно, если бы не скверное настроение отчима, который сорвался на бедного почтальона. Я не выдержал злобной тирады и встал на защиту Петьки. С тех пор мы и стали лучшими друзьями. Странно, но мы словно дополняем друг друга, как братья-близнецы, хотя внешне совершенно разные. Рыжий, с искривленным после драки носом, усыпанный веснушками, невысокий, но с добрыми серыми глазами Петька и я — чистокровный испанец. Что у нас может быть общего? А вот что: умение подставить плечо в трудную минуту и быть верным соратником, хранящим чужие тайны. Вот такие мы, лучшие друзья.

Утром следующего дня я получил от Ангелины SMS с адресом ее особняка в элитном районе и сразу же помчался к Петьке. Мне нужен был дельный совет, да и просто необходимо было с кем-то поделиться произошедшим. После смерти дедушки у меня почти не осталось людей, на которых можно было положиться. С матерью, как я уже говорил, мы не были близки, Толик — отдельная история, а больше и обратиться-то не к кому. Разве что к Игорю Николаевичу, но ему о моих приключениях знать совсем не обязательно.

— Да брось ты! — воскликнул я, махнув рукой. — Я тут спросить хотел, что мне делать, соглашаться на эту авантюру или нет, а он меня отчитывать вздумал.

Я уже собирался уйти из нашего любимого кафе, но Петька неожиданно схватил меня за руку, останавливая.

— Признайся, друг, ведь эта барышня запала тебе в душу! Глаза-то как горят! — лукаво подмигнул он.

Петька, выросший в неполной семье с матерью-проституткой и сестрой-воровкой, умел безошибочно распознавать чужие эмоции. И сейчас он попал в точку. Ангелина действительно мне понравилась, поначалу. Но, заметив ее надменный нрав и влюбленность в этого мажора, я решил держаться подальше. Только, похоже, этому не суждено случиться. Да и тот поцелуй, который едва не произошел между нами, никак не выходит из головы.

— Не валяй дурака, Петь! — нервно взъерошил я непослушные волосы. — Мне просто нужны деньги, чтобы убраться отсюда подальше и начать жизнь с чистого листа. Конечно, я и сам бы уехал, но тех денег, что мне заплатил этот надменный сноб, хватит разве что на билет до Москвы.

— Да понял я, понял! Ты во что бы то ни стало хочешь исполнить свою давнюю мечту! — опять угадал Петька.

— И это тоже! Дед всегда видел во мне потенциал. Да и я обещал ему, что однажды уцеплюсь за тот единственный шанс, который мне предоставится, — сказал я, вспоминая давний разговор с дедушкой. — И вот настал этот момент, и я не собираюсь его упускать.

Взволнованно глядя на меня, Петька на несколько минут задумался. Я же отвлекся на светловолосую официантку, которая только что принесла наш заказ. Она чем-то напомнила мне Ангелину. «Да прекрати уже думать о ней. Эта особа явно не для тебя», — сказал я себе, снова сосредотачиваясь на Петьке, который одарил девушку любезной улыбкой. Та лишь кивнула, продолжая расставлять приборы. Она поставила блюдо с омлетом для Петьки и чашку крепкого кофе для меня. После звонка Ангелины я не сомкнул глаз до самого утра и сейчас чувствовал упадок сил, а мне просто необходимо выглядеть презентабельно сегодняшним вечером. «Стоп! Неужели я все-таки туда пойду?» — удивился я, вяло размешивая сахар в чашке.

— Ну, а я тут причем? Разве ты уже не принял окончательного решения заявиться на ужин? — спросил вскоре Петька, зачерпывая вилкой омлет. Он всегда был умен не по годам и легко мог сделать верные выводы, даже если меня еще душили сомнения. Хотя, чего там говорить, ему всего-то около двадцати. Конечно, на это имелась одна причина — жизнь Петьки была не сахар. С раннего детства он был предоставлен самому себе. Мать никогда не интересовалась сыном. Занятая лишь своими похождениями, она и вовсе забыла, что у нее есть сын, да и дочь, которая уже подростком стояла на учете в полицейском участке за воровство и попытку перепродать краденое. Лишенный детства Петька превратился в ожесточенного юношу, который совсем не умел улыбаться даже незначительным вещам. Что там говорить, он и отца-то своего не знал, впрочем как и я. Возможно, то, что мы были сотканы из одной колеи и не могли похвастаться счастливой жизнью, еще больше сблизило нас с Петькой, чему я никогда не жалел.

— Не знаю, стоит ли мне соглашаться! Я не принадлежу их кругу и всегда…

— Презирал этих аристократов! — усмехнулся Петька, а я еле сдержал смешок, так некстати рвущийся наружу. Аристократами мой друг всегда называл тех, кто, по его мнению, жил лучше, чем он. — Но при этом лучше любого бедняка знаешь, как нужно правильно преподнести себя и влиться в их колею, — закончил за меня Петька, и тут он оказался прав. Я действительно многое знал о жизни высшего общества. Всем тонкостям богемы обучил меня дедушка. Я долго удивлялся его познаниям ровно до того момента, как во время похорон ко мне не подошел пожилой мужчина в дорогом костюме и с отменным «Ролексом» на запястье.

— Здравствуй, ты Мика, полагаю? — обратился он ко мне тогда. — Я Родриго Каррерас, друг твоего дедушки!

— Чем обязан? — немного грубее обычного ответил я.

— А ты именно такой, каким описывал Габи в своих редких письмах, адресованных мне! — с неприкрытым весельем заверил он.

— Вы знали моего дедушку? — спросил я, сосредотачиваясь на заурядной внешности незнакомца. Слегка полноватый, с аккуратно уложенными седыми волосами и густой темной бородкой, этот мужчина довольно неплохо располагал к себе.

— О, больше, чем ты можешь себе представить! Мы, как бы выразиться проще, выросли вместе. Я жил по соседству с фазендой отца Габи, и наши семьи дружили. Твой дедушка, как, думаю, ты и сам знаешь, был из весьма влиятельной семьи, а мой отец приходился его отцу лучшим другом, как и я для Габи.

Тогда меня это сильно удивило. Конечно, я знал, что мой дед вырос в достатке, но чтобы быть из богатой семьи, слышал впервые. Собственно говоря, так я и сделал кое-какие выводы, а именно, откуда у него такие познания о высшем обществе.

— Ну, я пойду! Если что, обращайся! Вот моя визитка. Здесь адрес, по которому ты сможешь меня найти, — сказал Родриго, протягивая мне бумажную карточку.

«Профессор квантовой медицины!» — в замешательстве прочитал я.

Тем временем мужчина похлопал меня по плечу и направился к воротам, где ждал его припаркованный «Рендж Ровер».

Тогда я еще не знал, что такое случайное знакомство однажды может пригодиться. Не думая ни о чем, я молча разорвал карточку и выбросил ее, а теперь она была бы очень кстати. Где искать друга моего дедушки, я и понятия не имею.

— Вот поэтому я и не знаю, как лучше поступить! — сказал я, возвращаясь в реальность из воспоминаний.

— Думаю, тебе стоит туда пойти! — неожиданно воодушевился Петька. — Так ты точно ничего не потеряешь. Возможно, и заработаешь кое-каких денег, которых непременно хватит на мечту. Идти-то хоть есть в чем? — оглядывая мою весьма поношенную черную футболку и не менее потертые штаны, спросил он.

Конечно, у меня имелась кое-какая одежда, но это годилось разве что для похода в кино с какой-нибудь цыпочкой или для спонтанного выступления в ресторане, как вчера. Да уж, на светский ужин мне нужно было что-то другое. Как это я еще не подумал об этом?

— Хм… вижу, и правда не в чем! — подытожил Петя, заметив мою задумчивость. — Что ж, есть у меня кое-что для тебя. Осталось от одного чересчур любвеобильного любовника матери. Тебе повезло, что он был такой же комплекции, как и ты. Пойдем, — улыбаясь, сказал Петька, бросая на стол пару сотен за заказ.

— Не стоило, я бы и сам смог заплатить. Немного денег при мне еще есть! — проследив за ним взглядом, промолвил я.

— Они тебе нужнее! — крикнул Петька, вставая и направляясь к выходу из кафе.

Вздохнув, я последовал за ним, очередной раз восхищаясь тем, как мне повезло с таким другом, как он.

Глава 8

Лина

Сегодняшний вечер был для меня полон трепета, нервы мои звенели, как натянутая струна. Чего нельзя было сказать об Алле. Едва забрезжил рассвет, она уже хозяйничала в особняке, с видом знатока раздавая слугам указания, словно здесь всегда жила. Ее не умолкающая болтовня и разбудила меня ни свет ни заря. Меня так и подмывало сорваться вниз и обрушить на сестру всю свою ярость, но воспоминание о той сцене, когда я своими глазами увидела ее со Стасом, словно пригвоздило меня к постели. Этот эпизод до сих пор не выходил из головы. Удивительно, но сейчас я не чувствовала ни злости, ни терзаний разбитого сердца, особенно после известия о том, что мой «горячо любимый» Стас сделал сестре предложение. Меня это даже пугало. Все мои мысли были заняты другим — Микой. Как он себя преподнесет на этом ужине? В каком виде предстанет перед моей семьей? Мы ведь не обговорили ни единой детали!

Как я могла упустить это из виду? Нужно было хотя бы узнать его адрес, чтобы отправить курьера с костюмом, а не ломать голову над этим сейчас. Да и стилист бы ему не помешал. Не то чтобы Микаэль выглядел плохо, но все же… Отца точно хватит удар, а мама бросится за нюхательной солью. Что касается Аллочки, у нее глаза вылезут из орбит. Но Стас… А вот как отреагирует Громов, я даже представить себе не смела. Мике нужно выглядеть безупречно, иначе нам просто никто не поверит. Это же будет смешно — я и парень не из нашего круга. Пусть он прекрасно пел в ресторане, это еще не значит, что он мне подходит. Эти мысли терзали меня весь день, и к вечеру я совсем выбилась из сил, потеряв всякое желание покидать свою комнату. Но отступать нельзя. На кону мое счастье, да и Микаэль уже в пути. От него пришло сообщение, которое лишь усилило мою тревогу. Я понимала, что этот вечер, еще не начавшись, уже был безнадежно испорчен. Оставались считанные секунды до взрыва.

— Ангелина, поторопись! Все уже собрались в обеденном зале, ждут только тебя, — раздался из-за приоткрытой двери строгий голос матери, и я собрала всю свою волю в кулак.

— Сейчас спущусь! Скажи Тамаре, чтобы она приказала поставить еще один прибор на стол. — Тамара была нашей экономкой, единственной из прислуги, кто входил в нашу семью настолько близко, что ее считали почти родной. — Скоро приедет мой друг. — Крикнула я сквозь дверь, чувствуя неприкрытое удивление матери.

— Друг? И когда же ты успела… — Донеслось до меня, прежде чем в комнату вошла Марианна Вячеславовна. Она, как всегда, скептически оглядела мое светло-розовое платье с открытой спиной, обтягивающее фигуру до колен, и черные туфли на небольшом каблуке, идеально ему подходящие. Волосы я решила оставить распущенными, а на лицо нанесла минимум косметики. Мне вдруг захотелось выглядеть естественно, и, как ни странно, Стас здесь был ни при чем.

— К кому это ты так вырядилась? Ну-ка, выкладывай все начистоту, Лина, — сказала мама, заканчивая пристальный осмотр моей фигуры, что меня, конечно же, взбесило.

— А что, хочешь сказать, у такой, как я, не может быть парня? — Вспылила я, машинально поправляя невидимую складку на платье. Сколько себя помню, я всегда стойко переносила упреки и колкости мамы. Нет, не подумайте, что она меня совсем не любила. Наоборот, Марианна Вячеславовна относилась ко мне с натянутым дружелюбием, иногда показывая, что я ей небезразлична, но лишь тогда, когда ей казалось, что ее мимолетной слабости никто не видит. Но я-то видела. Например, когда она приходила ко мне в комнату. Думая, что я сплю, мама поправляла одеяло и целовала меня в лоб, а затем уходила. Или якобы случайно, для поддержки, клала руку мне на плечо, делая это только тогда, когда отец отчитывал меня за какую-либо провинность. Но в основном мама казалась непробиваемой. Рядом с отцом она никогда не проявляла слабости.

— Почему не может? Просто я думала, что ты по-прежнему сохнешь по Громову, — предположила она, прекрасно зная мою натуру. Раньше я не делала из своей любви секрета. Все знали об этом, разве что сам объект моих грез еще был не в курсе. Хотя это было лишь формальностью. Не удивлюсь, если и он знал. Так, нужно во что бы то ни стало исправлять ситуацию, иначе я рискую выставить себя полной дурой.

— Я просто решила забить на Стаса и двигаться дальше. Тем более если он решил жениться на другой, — стараясь выглядеть спокойной, произнесла я.

— Тем более если его избранница твоя сестра! — Поправила мама. — И прошу впредь не забывать об этом. Надеюсь, твой… хм… друг тоже богат, иначе… Мне бы не хотелось сюрпризов с твоей стороны, Лина, — намекая на мою любовь устраивать сцены на званых вечерах, добавила она и, не дожидаясь, когда я последую за ней, вышла из комнаты.

— Я тоже на это очень надеюсь! — Бросила я, в последний раз оглядывая себя в зеркале, прежде чем спуститься вниз.

— Милый, подай мне соль, пожалуйста! — Услышала я слащаво-приторный голос сестры. Такое поведение было в стиле Аллочки. Она всегда любила чрезмерное внимание к своей персоне.

— Какой же вы обходительный, Станислав! Моя дочь точно будет за вами, как за каменной стеной, что очень важно в наше время! — С присущей издёвкой сказал отец, и я, как всегда, мгновенно уловила, что он лишь делает вид, будто ему нравится Громов. На самом деле это было далеко не так.

«Интересно, как ты будешь вести себя в присутствии Мики, папа?» — Подумала я, злорадно улыбаясь. Судя по тому, что мой отец не особо был впечатлен выступлением талантливого музыканта, похоже, и сейчас бы не воспылает к нему уважением.

Натянув на лицо маску спокойствия, я наконец вошла в зал. Все присутствующие тут же обратили на меня внимание.

— Линочка, присаживайся, дорогая! — Произнес отец с фальшивой улыбкой.

— А я уже думала, что ты не придешь! — Хмыкнула Алла, и по ее виду было видно, что она бы хотела, чтобы я и вовсе не выходила из своей комнаты. Ведь Стас все же, пусть на несколько минут, но окинул мою фигуру плотоядным взглядом.

— Здравствуй, Лина! — Любезно сказал он и, изображая джентльмена, вдруг встал со своего места, обогнул стол и отодвинул стул позади меня. Эта его внимательность совершенно не понравилась сестре, что меня, конечно же, позабавило. «Привыкай, Аллочка, скоро он будет моим», — про себя подумала я, присаживаясь.

Сегодня я должна была сидеть напротив Стаса, что немного нервировало и в то же время радовало меня. Ведь приборы, которые я приказала подготовить, положили по соседству со мной, а следовательно, это значило, что Мика вскоре расположится рядом. Только к большому сожалению он почему-то опаздывал. Неужели запутался с адресом и поехал в другую сторону?

— Мы ждем еще кого-то? — Бросая взгляд на пустое место, спросил отец.

Как только я собралась с духом, чтобы ответить, со стороны входной двери раздался протяжный звонок. Наш дворецкий, Игнат Сергеевич, тут же поспешил открывать, а все присутствующие, кроме разве что Стаса, с нескрываемым любопытством устремили взгляды на меня. Громов, как всегда в своем безразличном репертуаре, сосредоточенно нарезал у себя в тарелке отменно прожаренный стейк, и ему совершенно не было дела до новоприбывших гостей. Даже если нас почтит президент собственной персоной, Стас останется верен себе. «Ну, это мы еще посмотрим!» — Решила я, вставая.

— Простите! — Воскликнул дворецкий, прерывая трапезу, которая еще даже не началась. — Там один человек! Он утверждает, что считается женихом Ангелины Ильиничны, — добавил он, а я от волнения прикрыла глаза.

О, что же творилось в зале в этот момент! Алла вдруг хихикнула себе в руку, мама протяжно вздохнула, а Стас безразлично продолжал есть.

— Жених? — Удивился отец. На лбу у него залегла морщинка, глаза потемнели от сдерживаемой ярости, ладони сомкнулись в кулаки, и мне вдруг стало не по себе. Ну почему у него такая реакция? Почему, когда Алла находит себе кого-то, он с любезностью принимает его у себя дома, а когда мне улыбается счастье, готов проткнуть вилкой нас обоих? Жаль, ответа я не знала, да и особо не хотела знать.

— Не совсем, Игнат Сергеевич, похоже, все не так понял. Мика — мой парень, папа! — Тут же нашлась с ответом я, про себя решая отчитать позднее Мику за такую самодеятельность. Не дожидаясь реакции отца, я поспешила к главным дверям. Представление начиналось, и отступать теперь было нельзя.

Мика

— Привет! — слова сорвались с губ, стоило ей появиться в дверном проеме. По дороге в этот элитный поселок, где гнездился дом Ангелины, уверенность била ключом. Но стоило оказаться перед трехэтажным особняком, обителью этой надменной особы, как запал угас. Хотелось развернуться и бежать, несмотря на внушительный путь, проделанный в автобусе под любопытными взглядами пассажиров. Всему виной был мой внешний вид. Петька не соврал, когда говорил о подходящем костюме. И сейчас, в глубине души, я благодарил его пропахшую грехом мать за эту услугу. Она, элитная проститутка, часто вращалась в кругах богемы и деньгами не разбрасывалась. В отличие от Петьки, который скорее спал бы на улице и питался объедками, чем принимал подачки матери, которыми она пыталась откупиться за свой образ жизни. И я его понимал. Сабина Михайловна, или красотка Саби, как ее называли богачи, чувствовала вину перед детьми, но не могла отказаться от привычной роскошной жизни. Однажды состоятельный клиент, во время бурной оргии, столкнулся с собственной женой. В ярости та вышвырнула его из отеля в чем мать родила. Его дорогой вечерний костюм, в котором он явился на званый ужин и подцепил Сабину, остался валяться на полу возле кровати. Саби, недолго думая, прибрала вещицу к рукам. «Добро не должно пропадать!» — коротко бросила она, собираясь выручить за него приличную сумму.

— Выглядишь так, словно родился на самой вершине! — хмыкнул Петька, оглядывая меня в костюме. — Только прическу нужно подправить. Есть у меня одна стилистка на примете. — Он достал телефон и, видимо, набрал Катьку Гришину. Эта девица жила напротив Петьки и часто строила ему глазки с балкона. А еще она училась на стилиста и могла преобразить кого угодно за скромную плату, что меня несказанно радовало. Каждая копейка была на счету, особенно если я собирался уехать. Неизвестно еще, сколько заплатит Ангелина за мою помощь.

— Петь, я у тебя в долгу! — сказал я, похлопав друга по плечу.

— Да брось, на то мы и друзья, чтобы помогать друг другу. А теперь пошли. — ответил он, и мы направились к дому Катьки.

Целый час она колдовала над моими непослушными кудрями и зачесав на бок преобразила их на славу.

Теперь я, при полном параде, предстал перед девушкой, которая вот уже вторые сутки не выходила из головы. И это было плохо. Плохо для меня, плохо для нее и, возможно, плохо для всех.

Глава 9

Лина

— Э… Здравствуй… Мика! — с запинкой пролепетала я. Серьезно, я ожидала чего угодно, но чтобы Микаэль настолько преобразился — даже предположить не смела. Он выглядел так, словно только что сошел со страниц глянцевого журнала People, или закончил запись сольного альбома. Темно-синий костюм сидел на нем безупречно, словно был сшит на заказ, а волосы были уложены в роскошную, модную прическу. Темные кудри, ранее растрепанные, теперь лежали мягкими волнами, и у меня вдруг возникло непреодолимое желание их взъерошить. На лице играла самоуверенная улыбка, словно говоря: «Ну, вот видишь, я тоже могу выглядеть под стать вам». Но больше всего меня поразили его темно-зеленые глаза. Они смотрели прямо в душу, и в их глубине я увидела свое отражение.

— Может, пригласишь гостя в дом, Лина? Негоже ему стоять на пороге! — рявкнул отец, вмиг оборвав нашу безмолвную дуэль взглядов. Честно говоря, мы бы еще долго так простояли, если бы не его вмешательство. Преображение Мики меня ошеломило, и я уже боялась даже представить, что он еще припас в своем арсенале. «Ну что ж, сам напросился, папа», — хмыкнула я мысленно, обращаясь к отцу и наконец отводя взгляд от Мики.

— Похоже, он не успокоится, поэтому нам следует поскорее покончить с этим фарсом! — обретя дар речи, прошептала я. С уверенным видом оглядываясь по сторонам, Микаэль наконец переступил порог. Я ожидала услышать какую-нибудь остроумную колкость, или увидеть, как он разворачивается, чтобы уйти, но Микаэль снова удивил меня. Он, как ни в чем не бывало, продолжал играть роль моего парня. И в подтверждение этого вложил свою руку в мою, отчего по коже побежали мурашки.

— Что ты делаешь? Это лишнее! — запротестовала я, но Мика и не думал отпускать меня. Он, напротив, еще крепче сжал мою ладонь, а второй рукой приобнял за талию.

— Веди! — просто бросил он, и мне на мгновение показалось, что я ощущаю его ухмылку.

— Подожди, как ты думаешь провести моего отца? А если он узнает тебя? — вдруг остановилась я, виня себя за то, что не подумала об этом раньше. Хоть Микаэль, переодевшись в дорогой костюм, и не был похож на вчерашнего музыканта, но все же… Его могут узнать, блин…

Заметив мою растерянность и разочарованный взгляд, Микаэль, продолжая улыбаться самодовольной улыбкой, сказал:

— Не переживай, Лина! Я справлюсь!

И мы, как ни в чем не бывало, наконец вошли в зал. «Интересно, что ты собираешься делать», — подумала я, ни капельки не расслабляясь.

— Позже я непременно поговорю с тобой и, поверь, объясню, как следует вести себя моему… эм… парню, — прошептала я, в глубине души понимая, что его решение притвориться моим женихом — это уже перебор.

— Конечно, объяснишь, а пока я буду вести себя так, как подобает твоему будущему мужу, — самоуверенно прошептал он мне прямо на ухо, обдавая жаром все тело. «Боже, да что это со мной!» — одернула я себя, стараясь выглядеть заинтересованной, так как сейчас, затаив дыхание, на нас все смотрели, и то, что Стас был в их числе, слегка порадовало меня.

— Советую поубавить слегка темп! Ты всего лишь мой парень, да и то это временно! — гневно прошипела я, переводя взгляд на отца. Сейчас мне, как никогда, была важна его реакция. Но папа, похоже, как и остальные, не распознал в Мике того музыканта, который играл накануне в ресторане в честь моего дня рождения.

— Советую быть полюбезней со своим женихом, а иначе я могу и передумать! — казалось бы, вовсе не обращая внимания на любопытные взгляды посторонних, ответил Микаэль, отчего мне вдруг стало неловко перед ним.

Стас вдруг поднялся и направился к нам. Он хотел было снова включить джентльмена, чтобы отодвинуть для меня стул, но Микаэль опередил его. Продолжая обнимать, он вдруг усадил меня к себе на колени.

— Брось дурачиться! — пискнула я, ощущая под собой ощутимую выпуклость, и это открытие обожгло меня настоящим огнем, а на щеках выступил красноватый румянец.

— Я всего лишь выполняю роль твоего жениха! Прояви заинтересованность, Лина! — с трепетом прошептал мне на ушко Микаэль, и мне вдруг показалось, что мы здесь совершенно одни. Лицо вспыхнуло, а на щеках появился заметный румянец. «Похоже, то, что я предложила ему, было настоящей ошибкой», — подумала я в душе, ища предлог поскорее встать с его колен.

— Хм… Не представишь ли нам новоиспеченного гостя, дорогая? — вдруг вклинился отец в наше затянувшееся перешептывание. На его лице отчетливо проявлялась заинтересованность Микой, и я ломала голову, как он до сих пор не узнал его.

«Вот он, предлог!» — сказала я себе, тут же вставая с колен Микаэля, который наградил меня лишь довольной улыбкой чеширского кота. «Да тебе лишь бы полапать меня!» — мысленно воскликнула я, одаривая Микаэля гневным взглядом.

— Это Мика, мой друг, папа! — сказала я, присаживаясь на соседнее место. Почему-то слово «парень» так и осталось висеть в воздухе.

— Какое экзотическое имя! Микаэль — ведь так вас зовут, не правда ли? — слащаво-приторным тоном спросила Алла, все это время с неприкрытой злобой в глазах комкая салфетку, лежащую на коленях. Оно и понятно, ведь все то внимание, которое ранее было адресовано ей, теперь принадлежало мне.

— Микаэль Мария Санчес! — представился мой так сказать парень, и мне вдруг показалось, что это не настоящее его имя. Имя, конечно, верное, а вот все остальное вызывает сомнение.

— О, вы итальянец? — весело воскликнул отец, и по его голосу стало понятно, что он в восторге от этого открытия, что мне было непонятно.

— Я испанского происхождения! — подчеркнул Микаэль. И, замечая удивление на лицах моей родни, тут же добавил: — Мой дедушка — выходец из Мадрида, еще в молодости он переехал в Россию, да так и остался здесь до самой своей кончины.

— Соболезную вам! — довольно искренне произнес мой отец, что меня очень удивило. Он еще никогда так себя не вел, как в этот вечер. Слегка взволнованная своим открытием, я перевела взгляд на маму, лицо которой мгновенно побледнело, а в глазах читалась неприкрытая злоба. «Интересно, что ее так разозлило?» — подумала я, впадая в задумчивость. Отец, похоже, и вовсе не заметил этого, или сделал вид, что не видит. Тем не менее, он продолжал:

— По молодости я знавал одну семью из Испании, — окунаясь в воспоминания, вдруг сказал он, отчего мама чуть было не вскочила из-за стола. — Имя Мартинез вам ни о чем не говорит? — в лоб спросил он, отчего Микаэль слегка напрягся, но его волнение длилось лишь секунду и так и осталось незамеченным, кроме меня.

— Простите, я незнаком с ними! — резче обычного ответил Микаэль, вдруг схватив мою руку под столом. Что ж, я обязательно спрошу его обо всем чуть позже, — решила я в ответ на его жест, подмигивая ему.

Обстановка в помещении накалилась до предела. Отец, впав в задумчивость, больше не спрашивал ни о чем. Мать продолжала со злостью в глазах сверлить ни в чем не повинную вазу, стоявшую на столе. Алла молча ела кокосовый десерт, который больше всего на свете любила, а я прокручивала в голове фамилию, которую ненароком случайно услышала за столом.

— Чем занимаетесь, Микаэль? Недвижимость, финансирование, ссуды в банке? — в лоб спросил Стас, своим вопросом спасая тягостную обстановку, витавшую за столом, и я мысленно отдала одно очко Мике за то, что он всё-таки вызвал любопытство в этом мужчине. Но в то же время я почувствовала напряжение от того, что Громов таким прямым вопросом загнал Мику в тупик.

— Маркетинг! — уверенно заявил Микаэль, чем слегка ошарашил меня.

— О, как интересно! И кто вы по профессии? — вклинился мой отец, засыпая Мику новым вопросом. «Зря ты это сказал! Мой отец как никто другой знает толк в маркетинговой сфере. Так, нужно прекратить это, пока не стало слишком поздно!» — подумала я, порываясь сказать хоть что-то, что поможет Мике не наговорить лишнего. Мой отец непременно захочет проверить его по базе, и мой друг вряд ли пройдет проверку.

— Моя компания производит элитные автомобили и является одной из самых востребованных во всем мире! — без прикрас нашелся Микаэль, не понимая до сих пор очевидного.

— Как интересно! И как давно вы знакомы с моей дочерью? — вставила вдруг мама, все это время до сих пор не высказавшая ни слова, что было странно. Ведь она всегда любила поговорить на славу. Оно и понятно. Марианна Вячеславовна уже проверяла Мику и ждала момента, где он непременно облажается.

Но и здесь Микаэль не растерялся. Создавалось такое впечатление, что он получает удовольствие от сыпавшихся провокационных вопросов в его сторону.

Неожиданно он взял мою холодную и напряженную ладонь в свою и демонстративно поднес к губам, отчего мое тело превратилось в желе, а тепло снова распространилось по венам. Все с интересом проследили за его поступком, отчего я просто не смела отдернуть руку.

— Мы с Линой познакомились вчера в ресторане! — прямо, без капли лжи сказал он, и я негодующим взглядом дала понять, что теперь-то точно нашему фарсу пришел конец, ведь прошлым вечером я ни с кем не знакомилась, разве только с одним довольно наглым музыкантом, которого чуть было не поцеловала. Но об этом точно не следует знать никому.

— Я заехал туда к другу, чтобы отдать одну вещь, и наткнулся на эту красоту! — продолжил Микаэль, и я на миг подумала, что теперь-то нам сложно будет выкручиваться из всего этого. «Как это ему удается с легкостью лгать и не краснеть при этом?» — подумала я, вдруг понимая, что совсем ничего не знаю об этом человеке.

— Любовь с первого взгляда, значит? — спросила Алла с явным недоверием, бросая косые взгляды в нашу сторону.

— Именно! — смотря в эту минуту только на меня, заверил Микаэль. — Как только я встретил Лину, мгновенно влюбился и уже не мыслил жизни без нее.

Его слова на мгновение повергли меня в шок. Вдруг показалось, что Микаэль говорит истинную правду, ведь так искренне он произносил каждое слово, отчего любой, наверное, поверил бы. Вот и я, похоже, не осталась равнодушной. Это уже точно перебор. Стас, например, так и пышет негодованием. Вон как буравит меня взглядом. Так смотрят настоящие ревнивцы, или те, кто только сейчас понял, какой бриллиант упустил. У меня же не разыгралось воображение?

Наблюдая за всем этим бардаком, мне захотелось как следует отчитать Мику и настучать ему по голове. Это ж надо так врать, не краснея.

Я всего лишь хотела посеять искру ревности в сердце Стаса, и, кажется, преуспела. Но в своей маленькой интриге я не учла одного: я сама угодила в настоящий капкан, где нет спасения, где остается лишь трепетать в ожидании, когда челюсти сомкнутся, и на этот раз — навсегда.

— Лина, а ты что думаешь? — голос Аллы, словно хлыст, вырвал меня из пучины тревожных дум.

— Я… что? — растерянно пролепетала я. Мои мысли витали далеко, поэтому вопрос застал меня врасплох.

— Ты тоже влюблена в него? Честно говоря, мне в это слабо верится! — заключила Алла. Она всегда находила повод для колкости, и я боялась, что сейчас она нас разоблачит, и всему придет конец. И словно в подтверждение моих опасений, сестра задала следующий вопрос:

— Отчего-то мне кажется, ваше имя знакомым, Микаэль! Мы точно нигде не встречались? — Алла смотрела на него с прищуром, а я затаила дыхание. Ну вот и все, сейчас разразится буря, и нам не спастись. Странно только, что, увлеченно наблюдая за нами, она совсем забыла о своем женихе, которому, казалось, не было до нее никакого дела.

Заметив мое волнение, Мика, словно в знак поддержки, молча взял мою руку под столом и принялся нежно вырисовывать замысловатые узоры на коже, отчего по телу разлилось тепло, и мне, к моему удивлению, стало спокойно и даже приятно. Стас давно отошел на второй план, но я упорно отказывалась признавать очевидное.

— Веди себя естественно, и все пройдет как по маслу. Поверь, я знаю, что делаю, — спокойно прошептал Микаэль мне на ухо. — Через десять минут скажи отцу, что у тебя свидание со мной, и все будет кончено.

Я оторопела от этих слов, а Мика, словно ничего не произошло, будничным тоном ответил на вопрос Аллы. «Интересно, что он задумал? Как собирается выпутываться из этой передряги?» — подумала я, но послушно начала отсчитывать секунды до своего выхода.

— Возможно! — уклончиво ответил Мика, и я вновь с негодованием посмотрела на него. Если он продолжит в том же духе, Алла быстро поймет, что к чему.

К счастью, Мике не пришлось больше ничего говорить. Стас вдруг поднялся из-за стола и, взглянув на дорогие часы, нервно произнес:

— Илья Романович, прошу прощения! Вечер чудесный, но мне пора, работа не ждет.

Говоря это, он смотрел только на мое лицо, что меня очень удивило. Раньше он никогда не проявлял ко мне особого интереса, общаясь так, словно мы всего лишь друзья, между которыми не может быть ничего большего. Наши семьи когда-то были дружны, но все изменилось, когда Громов-старший возглавил трастовый фонд, который мечтал прибрать к рукам мой отец. Вот почему папа теперь терпеть не может Стаса, но почему-то позволил ему войти в нашу семью. Хотя это еще висело в воздухе, ведь отец до сих пор не дал согласия на помолвку.

— Можешь идти! — кивнул Обухов, чем вызвал бурю негодования у Аллы.

— Как это идти?! Мы же даже помолвку толком не обсудили! — воскликнула она. — Стасик, неужели ты передумал жениться на мне?

Мне вдруг стало жаль Громова. Он выглядел так, словно сожалел о своем внезапном порыве, и я совсем не понимала, что взбрело ему в голову, когда он делал предложение моей сестре.

— Нет, что ты, малыш! Просто я очень занятой человек, и тебе придется с этим мириться, если ты решила стать моей женой! — ответил он, нервно теребя телефон.

— Да, а ты не думал, когда…

— Извини, папа, но мы тоже пойдем! Мика пригласил меня на ужин, и мне очень хочется с ним пойти, — вдруг выпалила я, перебив Аллу на полуслове. Этим своим выпадом я решила спасти прежде всего Стаса от дальнейшего давления, чему он, думаю, будет благодарен.

— Хорошо, идите, но завтра я жду тебя, Лина, и твоего молодого человека у себя в кабинете. К двум часам дня вас устроит? — Я тут же перевела взгляд на Мику, мысленно надеясь, что он откажется, найдет какую-нибудь вескую причину, чтобы не приходить. Но Мика кивнул, давая понять, что он вовсе не против этой встречи, и мне оставалось только гадать, почему он согласился, ведь в этом не было особой нужды. Мы собирались играть влюбленную пару только на глазах у Стаса, а в остальное время я бы что-нибудь придумала. Но, похоже, Мика не прочь познакомиться с моим отцом, от которого как раз нужно держаться подальше.

— Ты хорошо справилась, молодец! — шепнул мне Мика позже, когда мы вышли из обеденного зала. Он снова держал мою руку и приобнимал за талию так, словно мы и вправду были влюблены.

— Я была всего лишь пешкой в игре, главную роль в которой блестяще исполнил ты! — огрызнулась я и тут же прикусила язык, так как Стас, направляясь к выходу, плечом, похоже, специально задел локоть Мики и, не извинившись, скрылся из виду.

— Все идет как надо! Вскоре этот пижон будет у твоих ног, Лина, и впредь советую его не упускать! — глядя вслед удаляющемуся Стасу, прошептал Мика, а после уверенно повел меня за собой.

Глава 10

Мика

Ярость клубилась во мне, словно грозовая туча, пока я находился в доме Обуховых. Не знаю, почему, но этот Стас, с его липким, ревнивым взглядом, прикованным к Лине, действовал мне на нервы, словно яд. Что она нашла в нем? Обычное смазливое личико самоуверенного богача, на которое падки девушки, и ничего более. Да и вся семейка Обуховых, словно сошедшая с обложки журнала, была воплощением моего представления о высокомерных снобах. Но я продолжал играть свою роль, и, похоже, делал это убедительно, ведь никто так и не раскусил меня за весь вечер. Хотя был один момент, когда я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Обухов, словно гром среди ясного неба, спросил, знаю ли я семью Мартинез. Знал ли я? Я был частью этой семьи! Откуда ему о нас известно? Неужели дед был знаком с Обуховым? Если это так, я должен узнать, что их связывало. «Надо спросить у мамы, может, она что-то знает», — решил я. Ах, да, и еще… Глядя на этого надменного аристократа, меня не покидало чувство, что я его знаю. Эти голубые глаза с золотистыми вкраплениями, прям как у дочери, говорили мне о многом. Будто мы уже встречались, но где? Это ускользало от меня, словно сон и я ничего не мог поделать.

Своему фееричному прибыванию здесь я был искренне благодарен Петьке. Он, сам того не ведая, оказал мне неоценимую помощь. После того как Катька поколдовала над моим имиджем, мы отправились к Владу — однокласснику Петьки, гению хакерского мира. Он-то и устроил меня на фальшивую высокооплачиваемую работу в престижную автомобильную компанию, даже создал поддельный паспорт, так, на всякий случай. Теперь, если Обухов решит копать, а это вполне вероятно после моего вторжения в их сомнительное семейство, придраться будет не к чему. Фирма, в которой я якобы работаю, существует, и я даже числюсь там вполне официально. Единственное, что мы не предусмотрели, — это дорогой автомобиль, на котором я должен был приехать. Но и тут можно что-нибудь придумать, это уж точно не проблема. И все же, в этом обществе богачей, меня терзала мысль: зачем мне все это? Но каждый раз, глядя на Ангелину, что-то щелкало внутри, и мне хотелось утереть нос этому мажору, которого предпочло ее глупое сердце.

Она была похожа на ангела. Даже имя, думаю, было выбрано неслучайно. Все в ней манило. Одни глаза чего стоили! После того странного вечера в ресторане, когда я впервые выступил на публику, ее взгляд, словно наваждение, преследовал меня. И сейчас мне почему-то хотелось произвести впечатление только на нее, на девушку, которая, сидя за столом, смотрела на другого.

— Куда ты меня тащишь? — пропищала она позднее, когда мы оказались в темном коридоре. Лина тщетно пыталась вырвать руку из моей хватки, но я не собирался отпускать ее. Не сейчас!

— Ты, кажется, обещала мне ужин, ведь так? — с ухмылкой бросил я. Ее спесивое упрямство заводило меня до дрожи.

— Неужели ты подумал, что я всерьез пойду с тобой куда-то? Да я даже фамилии твоей не знаю! Санчес — это ведь не настоящая фамилия? — яростно сверкая омутами голубых глаз, отчеканила она. Вот блин, теперь еще придется объяснять ей, почему я солгал. Почему-то этой девушке мне хотелось говорить только правду. Ладно, разберусь с этим позже, а пока мне хотелось совсем другого.

— Так знай, я пошутила! И впредь не тверди каждому встречному, что ты мой жених! — Лина вырвала руку и ринулась обратно в зал, но я нагнал ее и прижал к стене, нависая над ней. Одну руку я положил поверх ее головы, а другой, следуя какому-то порыву, провел по щеке, отчего Лина вспыхнула и задышала чаще.

Мы стояли очень близко друг к другу, и ее полные, манящие, розовые губы почти касались моих. Еще рывок — и я поцелую ее, попробую сладкий нектар этих губ. И, похоже, Лина не против, ведь она обмякла в моих руках, словно ожидая этого момента.

— Такая ранимая, — зачем-то сказал я, оборвав волшебство.

— Только посмей коснуться меня, и увидишь, на что способна моя рука! — неуверенно прошептала Лина, вырываясь из моих объятий.

Такой отпор разозлил меня. На миг, забыв обо всем, я захотел невозможного — зацеловать ее до смерти. Но я сдержался. Это бы точно не добавило мне очков в ее глазах, да и привлекло бы ненужное внимание.

— Не обольщайся. Я всего лишь хотел предостеречь тебя от полного провала. Ведь если ты войдешь туда, твой отец обязательно спросит, почему ты передумала ехать со мной, — резко бросил я, глядя ей в глаза. — Так что у тебя нет выбора. Придется еще немного потерпеть мою физиономию.

Лина окинула меня недовольным взглядом. Ей явно хотелось оказаться где угодно, но только не со мной. А мне, возможно, стоило прекратить все это и оставить ее в покое. Но сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Подсознательно мне не хотелось ее отпускать. Почему-то захотелось узнать поближе эту высокомерную особу, и я, к сожалению, не находил этому причины.

— Ладно, потерплю тебя еще какое-то время, но это только ради нашей сделки! Ты понял? — не дождавшись ответа, Лина накинула легкую коричневую куртку и модельной походкой направилась на улицу. Я молча, удивляясь ее упрямству, последовал за ней. «Похоже, с тобой будет весело», — подумал я, глядя на затянутое тучами небо. Кажется, начинается дождь, а у меня даже нет машины, чтобы переждать его.

Словно услышав мои мысли, Лина, оглядываясь, спросила:

— А где твой транспорт? Ты же не пешком добрался сюда?

— Почти, — ответил я.

Лина ошарашенно взглянула на меня. С минуту она просто сверлила меня взглядом, прежде чем сказать:

— Ты шутишь?

«Ну что, дорогая, готова к приключениям?» — прошептал я про себя, нарочно измываясь над ней. Пусть немного понервничает. Ей полезно.

— Нет, — наконец сказал я. — Меня привез автобус, и на первое наше свидание мы тоже поедем на нем!

— Я пас, — брезгливо поморщилась она. — Никогда в жизни не ездила на общественном транспорте и не буду! — развернувшись на своих шпильках, Лина направилась обратно в дом.

— Все бывает в первый раз! — крикнул я, нагоняя ее. — Ты же не хочешь завтра остаться без жениха?

— Что? — недоверчиво промолвила она.

«Самое время остановиться, Мика! Просто скажи ей, что передумал, и все закончится», — промелькнула мысль, но я, как последний дурак, отбросил ее. «Всего один вечер наедине по-настоящему, а после — лишь фикция», — сказал я себе, принимая необдуманное решение продолжать игру.

— Я имею в виду, что если ты сейчас не поедешь со мной, то я мигом разорву нашу сделку, а мажор снова переключится на твою сестру, — сказал я, тихо посмеиваясь, ведь ее реакция была забавной. Лицо Ангелины напоминало личико обиженного ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

— Это угроза? — прошипела она, презрительно скривив и без того манящие губы. — Ты хоть понимаешь, с кем связался? — не дождавшись ответа, выпалила она. — Я… Да я… Я тебя… тебя… — так и не найдя достойного ответа, Лина в ярости набросилась на меня с кулаками, осыпая ударами по груди. Она превратилась в настоящую фурию, и этот затянувшийся фарс давно следовало прекратить. Но я, словно зачарованный, не мог оторвать взгляда от ее разгоряченных губ, будто потеряв волю.

— Ангелина? Что здесь происходит? — неожиданный голос за спиной заставил меня резко толкнуть девушку на себя и впиться в ее такие неожиданно нежные и податливые губы.

Искры пронзили мое тело, раскаленным потоком достигая самого сердца. Нужно было остановиться, но я не мог. Не имело значения, что мы не одни. Тяжелый взгляд Обухова-старшего, полный неприкрытого недовольства, прожигал спину, но я не обращал на него внимания. Девушка в моих руках, забыв обо всем на свете, охотно отвечала на поцелуй, который становился все более страстным и требовательным.

— Ангелина! — снова прохрипел Обухов, грубо вторгаясь в наш мир.

Услышав голос отца, Лина резко оттолкнула меня, отшатнувшись на приличное расстояние. Внезапно вспыхнувшая между нами химия мгновенно развеялась. Девушка, которую я разглядел в ресторане, сейчас выглядела так, словно совершила нечто немыслимое. Лицо пылало, губы припухли, а в глазах сверкали молнии. И страх. Она боялась, и я остро это почувствовал.

— Объясни, что это было? Ты знаешь его всего два дня, а ведешь себя как… — Обухов зарычал, обрушивая свой гнев на побледневшую дочь. Теперь я понял, кого боялась Лина — собственного отца. И мне захотелось ее защитить. Не могу больше на это смотреть. Нужно вмешаться.

— Папа, это не то, что ты подумал! Позволь мне все объяснить! — прошептала Ангелина, и мне захотелось разбить самодовольную физиономию Обухова. Как можно так запугать собственную дочь?

— Что, что ты собралась объяснять? Впервые в жизни тебе так повезло. На тебя наконец обратили внимание, и не кто-то там с улицы, а вполне состоятельный парень, который твердо стоит на ногах. Уж поверь мне, я знаю, что говорю! — отчитывал он ее, и я на мгновение растерялся, не понимая, кого он имеет в виду. — Микаэль Габриэлович, простите меня, я сразу не признал в вас личность. И еще раз прошу прощения за свою дочь. Она вечно торопится, да и сейчас, думаю, не выдержала и первая набросилась на вас, — закончил он слащаво. Наконец до меня дошло, что, пока мы выясняли отношения, Обухов пробивал меня по базе данных. Интересно, он всех ухажеров своих дочерей так проверяет? Насчет Громова я был не уверен. «Эх, знал бы ты, кто я на самом деле, так бы не распинался передо мной», — ликовал я в душе, радуясь, что Обухов до сих пор меня не узнал.

— Это я ее поцеловал! Как уже говорил, я без ума от вашей дочери и настроен весьма серьезно! — заявил я, устав от нападок в сторону Лины.

— Ты не должен… — начала она, резко оборвав себя.

— Да, да, я все понимаю! Еще раз прошу извинить меня! — промямлил Обухов приторно-сладким голосом. — Кстати, завтра можете не приходить. Вижу, вы довольно занятой человек!

Я мог бы отказаться от завтрашней встречи, сославшись на занятость, тем более что особой необходимости в этом не было. Лина ясно дала понять, что мы исполним отведенные роли только тогда, когда Стас будет в поле зрения, а завтра, как я понимаю, его не будет. Поэтому мне нечего там делать. Но, действуя необдуманно, я решил явиться.

— Нет, я приду! А сейчас позвольте отправиться с Ангелиной на ужин? Уж очень хочется побыть с ней наедине! — Мне не терпелось избавиться от общества этого напыщенного богатея, который своим прогнившим нутром уже начинал действовать на нервы. И, как назло, начался мелкий дождь.

Должно быть, боясь намочить свой дорогущий костюм, или, может, наконец поняв, что задерживает наше время, Обухов кивнул на прощание и поспешил к дому.

Я же, не теряя времени, снял свой пиджак и тут же предложил его Лине. На этот раз она без колебаний взяла его. Набросив ткань на голову и быстро сняв туфли, девушка легкой походкой побежала к моему облегчению не домой, а в противоположную сторону, к остановке, которая находилась неподалеку от особняка Обуховых.

Удивляясь про себя такой беспечности, я последовал за ней.

— Спасибо! — запыхавшись, сказала Лина в тот момент, когда мы оказались под навесом.

— Что-что, я не ослышался? Ты наконец снизошла до того, чтобы меня поблагодарить? — хмыкнул я, поддразнивая ее.

— Не издевайся! Я вполне могу вернуться домой! — насупилась она, отчего выглядела просто потрясающе.

Готов признать, что в этот вечер я увидел Ангелину совершенно с другой стороны. Теперь я, похоже, сожалел о преждевременных выводах в ее адрес. Что-то в ней изменилось, и это не милое розовое платьице, довольно точно подчеркивающее ее соблазнительные изгибы, которое мне так не терпелось снять на протяжении всего вечера, и не неухоженные светлые волосы, которые она в этот раз решила оставить распущенными. Изменения были в характере Лины, который я просто не разглядел раньше. Оно и понятно. Заметив ее чересчур сильную увлеченность тем разодетым придурком, я почему-то, не пытаясь узнать ее получше, подумал, что она просто пустая разукрашенная кукла, привыкшая получать все и сразу. Вот и того парня она определенно решила добиться во что бы то ни стало, конечно, с моей помощью. Но теперь, глядя на Лину, мне казалось, что она очень одинока в своей жизни и ищет хоть какого-то внимания со стороны, и, похоже, неважно, кто первым решит ей его предоставить.

— Любой бы поступил точно так же, оказавшись на моем месте! — ответил я, предполагая, что она говорит о пиджаке.

Неожиданно Лина наградила меня самой солнечной улыбкой, какую я только мог себе вообразить. А ведь я правильно подметил, что она у нее бесподобная. До сих пор ощущая вкус ее сладких губ, мне опять захотелось ее поцеловать. Но улыбка на ее лице так же резко пропала, как и появилась. И я теперь мог предположить, почему Ангелина редко улыбается. В такой обстановке, какая царила у нее дома, сложно жить. Мне невыносимо захотелось хоть на один миг сделать ее счастливой. А еще мне нужна была ее улыбка, и не просто улыбка, я желал услышать ее смех.

— Я имею в виду твой поступок! Ты сказал, что первым поцеловал меня, и это сработало! Поэтому еще раз спасибо тебе, — произнесла она, крепче обычного закутываясь в мой пиджак. Куртка ее сшитая должно быть из чистого хлопка как впрочем и платье насквозь промокла под дождём.

Эх, было бы у меня что-нибудь еще, например, свитер или толстовка, я бы непременно отдал это ей. Ведь девушка явно замерзла, а автобуса все еще не было видно.

— Я просто не люблю, когда унижают женщин! — тихо сказал я, вдруг весьма некстати вспоминая собственную мать. Толик не раз помыкал ею, и теперь я понял, кого так сильно напоминал мне Обухов.

— Эм… В этом не было особой необходимости, — нервно сказала Лина, боясь при этом смотреть мне в глаза. — Мой отец, как бы поточнее выразиться, чересчур оберегает нас. Когда он… эм… увидел меня с тобой, то подумал не весть что. Кстати, зачем ты меня поцеловал? — резко выпалила она.

В эту минуту Ангелина выглядела так мило. Лицо раскраснелось, губы поджаты, руки сомкнуты на груди. Девушка явно ожидает услышать правильный ответ, и кто я такой, чтобы отказывать ей в этом?

— Захотелось! — просто сказал я.

Лина с округленными глазами уставилась на меня. Конечно же, она никак не ожидала услышать такого ответа. Наконец придя в себя, девушка попыталась задать мне трепку, ведь в ее планы уж точно не входил такой сценарий, а именно, что я поцелую ее по-настоящему и это будет вовсе не напоказ.

— Как это? Ты что, совсем уже охренел…

Как только Лина собралась вылить на меня поток нелицеприятных слов, к нам подъехал автобус, и я вздохнул с облегчением.

— После вас, мадам! — довольно ухмыляясь, сказал я, указывая рукой на открывшиеся двери.

— Нет уж! Я точно не поеду с тобой! — брезгливо поморщившись, бросила Лина, продолжая стоять на месте.

«А ты, смотрю, упрямая», — подумал я, с интересом разглядывая ее.

— Но тогда я понесу! — не церемонясь, под взглядами нескольких пассажиров, сидевших в автобусе, я подхватил Лину на руки и встал на ступеньку. Она принялась вырываться, что только развеселило меня.

— А ну поставь меня на землю! Кому говорю! — кричала она под хохот водителя и нескольких людей. Я же вместо того, чтобы опустить, продолжал нести Лину в самый конец автобуса.

Оказавшись возле пустых кресел, я с довольным лицом посадил девушку на одно из них, а сам уселся рядом. Лина, похоже, вовсе не собиралась сдаваться. Радуясь, что я больше не держу ее, она тут же вскочила на ноги и бросилась к выходу, но автобус на удивление резко тронулся с места, и Лина плюхнулась мне прямо на колени. Опять химия заиграла между нами, теперь уже новыми красками. Ангелина покраснела как девчонка, хотя ею она, конечно же, и была. Тут она нечаянно, а может, специально потерлась о мой пах, и я весь напрягся, чувствуя непреодолимое желание коснуться ее прямо под платьем. Провести тыльной стороной ладони вдоль ее бедер и…

«О Боже, Мика! Прекрати уже думать в таком ключе. Лучше соберись и подумай над тем, куда бы ты хотел с ней поехать», — протяжно дыша, сказал я себе.

— Может, ты наконец отпустишь меня и дашь возможность пересесть? Я не убегу, если ты об этом. Да и потом, уже поздно куда-либо бежать.

Тут ты права! Уже действительно поздно! — неожиданно промелькнуло в подсознании, и я крепко зажмурился. Эх, знала бы она, что делает со мной.

— Прости! — сказал я и с большой неохотой позволил ей пересесть на соседнее сиденье.

Некоторое время мы ехали в тишине. Ангелина, погруженная в свои мысли, неотрывно смотрела в окно, а я, словно зачарованный, не мог отвести от нее взгляда. Казалось, она чувствовала мое внимание, но молчание не нарушала, пока мы не миновали границы элитного поселка.

— Может, ты наконец скажешь, куда мы едем? — вынырнула она из своих дум.

Я не сразу понял вопрос, вновь завороженный ее губами, и в памяти всплыл тот первый поцелуй, который словно вихрь пронесся по моей душе, оставив после себя ощущение головокружительных американских горок.

Заметив мою рассеянность, Лина резко толкнула меня ногой, отчего я едва не подпрыгнул.

— Что случилось? — спросил я, бросив взгляд на водителя, все так же сосредоточенно ведущего автобус.

— Я спрашиваю, куда мы направляемся? — повторила она.

— Скоро увидишь! — В голове неожиданно возникла дерзкая идея, куда бы мне хотелось ее отвезти. Почему именно туда? Можно было просто прогуляться неподалеку от ее дома, и дело с концом. Обухов точно не стал бы задавать вопросов. Но нет. Я, как назло, сам себе все усложнил. Теперь и выпутываться придется в одиночку.

— Я тебя даже не знаю! Вдруг ты маньяк какой! Только и ждешь удобного момента, чтобы разделаться со мной, — выпалила она, прожигая меня гневным взглядом.

Ее слова вызвали у меня приступ смеха. К счастью, в салоне, кроме нас, никого не было. «И когда они все успели выйти?» — промелькнуло в голове. Нужно же было так увлечься девушкой, чтобы не заметить опустевший автобус.

Лина, похоже, тоже только сейчас осознала, что мы одни, и поспешно достала телефон из сумочки, чтобы посмотреть, который час.

— Об этом раньше нужно было думать! — хмыкнул я, следя за ее взглядом.

— Ты что, и вправду…?

— Нет, что ты! Я хуже! — поддразнивал я ее, наслаждаясь ее испугом.

— Чего?

— Да брось! — рассмеялся я. — О, а вот и наша остановка! Пойдем! — сказал я, поднимаясь и протягивая Лине руку. «И зачем только я решил привести ее именно сюда?» — некстати промелькнула мысль, но я тут же отбросил ее.

Лина, с осторожностью, вложила свою руку в мою, и мы поспешили к открывшимся дверям.

Глава 11

Лина

Я выпорхнула из автобуса, словно птица из тесной клетки, и невольно вздохнула с облегчением. Тревожная близость Мики и без того щекотала нервы, но когда я неловко плюхнулась к нему на колени, все тело отозвалось предательским трепетом. Он же, вместо того чтобы отпустить, словно нарочно прижал меня к себе, и я отчетливо почувствовала его волнение. Теперь, покинув этот скрипучий, пропахший пылью автобус, я надеялась прийти в себя. Но разве возможно это, когда сердце бешено колотится в предчувствии чего-то неизведанного? Тогда я еще не знала, какие виражи судьбы нас ждут и как эта мимолетная поездка перевернет всю мою жизнь. «Господи, о чем я только думала, когда согласилась на эту авантюру?»

— В какую глушь ты меня затащил? — пронзительно выкрикнула я, оглядывая мрачный пейзаж.

Мы стояли посреди безлюдного пустыря, окруженного бескрайним полем. Единственная тропинка, убегавшая от дороги, терялась в густых зарослях деревьев, словно приглашая в неведомый мир. Неподдельный страх сковал меня. Вокруг ни души, лишь я и этот незнакомец. «И зачем только я доверилась ему? Глупая, наивная Лина!» — пронзила мысль. Хорошо хоть телефон прихватила, но какой от него толк? Достав его из сумочки, я с ужасом обнаружила, что сеть недоступна, а индикатор батареи горит предательским красным. Бежать бесполезно, я даже не представляю, где мы находимся.

Заметив мое замешательство, Мика посмотрел мне прямо в глаза и спокойно спросил:

— Ангел, ты доверяешь мне?

Его ласковое обращение отозвалось трепетом в сердце, и мне отчаянно захотелось поверить ему. Кивком головы я подтвердила свою готовность следовать за ним, куда бы он ни повел, неважно, что он остается для меня загадкой. Подсознательно я чувствовала, что знаю его лучше, чем собственную семью. А это что-то да значит. Или я ошибаюсь?

— Эм… Если я скажу «да», это будет глупостью? — все же пролепетала я.

— Почему?

— Ну… Я тебя совсем не знаю, а вокруг пустырь, а дальше лес, где ты можешь сделать со мной все, что угодно, — выпалила я, собрав всю свою смелость.

К моему удивлению, Мика не стал нагнетать обстановку. Наоборот, он посмотрел на меня с серьезностью, и в его зеленых глазах мелькнула искренность. Надеюсь, мне не показалось?

— Если бы я хотел причинить тебе вред, я бы давно это сделал. Мне просто захотелось кое-что тебе показать. Ты имеешь право мне не верить. Прости, — неожиданно Мика развернулся. Он достал телефон и принялся кому-то звонить.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

— Вызываю такси, — заверил он. — Мы не так уж далеко от города, и машина приедет довольно быстро. Это была идиотская идея приехать сюда. Еще раз извини!

В его голосе звучала такая искренняя грусть и вина, что мне непреодолимо захотелось увидеть то, что он хотел мне показать. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, а тут незнакомый парень, которому я еще и навязалась, вдруг собирается удивить меня.

— Подожди! — поспешно воскликнула я, боясь передумать. Подбежав к Мике, я выхватила у него телефон. Если бы мама увидела это, она бы назвала меня дурой, а Алла покрутила бы пальцем у виска. Но я приняла решение, и сейчас меня не волновало, чем это может обернуться.

Мика с нескрываемым удивлением смотрел на меня. Я лишь пожала плечами и, скинув свои дорогие туфли, направилась по тропинке в неизвестность.

— Вообще-то нам в другую сторону! — произнес Мика, прикрывая ладонью смех, который так и рвался наружу.

— Что здесь смешного? — огрызнулась я. — Я выгляжу нелепо?

— Ты восхитительна! Просто я не ожидал, что девушка твоего круга согласится увидеть то, что я собираюсь показать, — произнес он, приближаясь ко мне и продолжая усмехаться. — А теперь, раз мы все выяснили, не могла бы ты вернуть мне мой телефон? Я все-таки вызову такси, и машина будет здесь к нашему возвращению. Ты же хочешь домой, правда? — Когда я кивнула, он добавил: — Просто в такое время автобусы уже не ходят. Тот, что привез нас, был последним.

— Ой, прости! Вот, возьми! — Я тут же протянула парню телефон, и он принялся звонить. Мне точно не хотелось застрять здесь надолго.

Закончив с вызовом, Мика набрал еще один номер, и я с любопытством проследила за цифрами.

— Это для безопасности! — заверил он позже. — Я позвонил в полицию, чтобы сообщить им наши координаты. Поверь, если я совершу что-то противозаконное, они мигом меня вычислят и схватят. А мне незачем ломать себе жизнь и убивать симпатичную девушку, которая успела мне понравиться.

Последняя фраза оглушила меня. То, что я нравлюсь ему, отозвалось радостным трепетом в глубине души. Я потеряла дар речи, пытаясь разобраться в своих чувствах. Кажется, я готова признать, что этот парень начинает мне нравиться. Я даже не вспоминаю о Стасе, когда нахожусь рядом с ним. Хорошо это или плохо?

Не дождавшись ответа, Мика, освещая путь фонариком на телефоне, двинулся вперед.

— Пошли, здесь недалеко, только, ради Бога, смотри под ноги. Я бы не хотел, чтобы ты поранилась. Ведь тогда мне придется снова нести тебя! Конечно я не против, но всё же.. — сказал он с ухмылкой на лице. Придя в себя, я поспешила за Микой.

Пока мы шли, он больше не произнес ни слова, а я и не настаивала, погруженная в собственные мысли. Меня совсем не радовало, что я нравлюсь ему, а он нравится мне, ведь это точно ни к чему хорошему не приведет.

Вскоре мы вышли на горный выступ, где перед нами открылась поистине восхитительная картина. Миллионы звезд, словно россыпь бриллиантов, сверкали на темном полотне неба. Но это было не все. Перед нами раскинулась великолепная панорама города. Сотни огоньков подмигивали нам, и на моих губах невольно появилась улыбка, заставившая задумчивого Мику на мгновение замереть и полюбоваться мной.

— Это Московская гора, — произнес он, глядя вдаль. — Точнее, то место, где я часто бываю. — В его голосе слышалась такая трогательная грусть, что мне захотелось узнать, о чем он думает, когда приходит сюда. — Здесь спокойно. Воздух так и манит помечтать. Чувствуешь? — Словно в подтверждение своих слов, он глубоко вдохнул и выдохнул.

— Не знаю, почему я решил привести тебя сюда! Раньше я ни с кем сюда не приходил. Но когда я увидел обстановку в твоем доме, то сразу вспомнил об этом месте, — продолжал Мика, словно извиняясь за то, что не спросил моего согласия.

Мне захотелось заверить его, что это именно то, что мне было нужно.

— Какой же здесь великолепный вид! Огни города так вдохновляют. Я и не знала, что у нас есть такие места! — воскликнула я, поднимая руки к небу. Захотелось немного покружиться и забыться в этом прекрасном моменте.

— Смотри, не упади! — встревоженно крикнул Мика, когда я подошла к самому краю обрыва.

— Надеюсь, ты меня поймаешь, Мика? — беззаботно бросила я, совсем не думая о том, что он, кажется, запретил мне так к нему обращаться.

Но Мика, похоже, не придал этому значения. Его взгляд был прикован ко мне, и в нем читалось беспокойство.

Не знаю, почему я продолжала провоцировать его и стоять так близко к краю, с которого в любую секунду могла сорваться. Мне чего-то хотелось. Но чего, я и сама не понимала.

— Ты всегда такая безрассудная? — спросил Мика, приближаясь ко мне. Он, кажется, принял какое-то решение.

— А что, если да? Ты выйдешь из игры? — В моих глазах читался вызов. «Что на тебя нашло, Лина?» — твердил внутренний голос, а я продолжала посмеиваться.

— Похоже, я застрял в ней надолго! — Неожиданно Мика оказался так близко, что я почувствовала легкий запах свежих трав его дешевого одеколона. И он не отталкивал, а манил прижаться к его разгорячённому телу.

Но волнительный момент был прерван, когда Мика, схватив меня за руку, осторожно отвел подальше от обрыва, а затем отстранился сам.

— Уже поздно, нам пора возвращаться, пока твой отец не поднял тревогу, — сказал Мика, избегая моего взгляда. Я не понимала, почему он вдруг превратился в холодного, бесчувственного парня. Еще недавно он признался, что я ему нравлюсь. Или мне это показалось? В душе поселилось неприятное чувство. Разочарование резкой болью ударило в сердце. «Боже, что со мной не так? О чем я только думаю?»

Не споря, я кивнула, и мы поспешили назад. Тогда я еще не знала, что этот вечер изменит всю мою жизнь, наполнив сердце новыми чувствами, предназначенными уже не Стасу, а другому человеку.

Глава 12

Мика

Не знаю, что на меня нашло. Миг назад, казалось, сама судьба благоволила: губы Лины манили, обещая пьянящий, сладкий вкус, который терзал меня уже несколько часов. И вот, я все испортил. Стоило мне оказаться рядом, как в голове всплыли кадры нашей первой встречи, и волшебство рассеялось. Меня сковала паника. Я почувствовал, как рождается что-то большее, чем просто игра. Поцелуй с ней означал бы одно — я не смогу уехать. А перспектива остаться с разбитым сердцем, зная, что все это лишь фикция, а ее сердце принадлежит другому, была невыносима.

Обратно мы неслись на всех парах. До самого такси я не проронил ни слова, да и Ангелина, похоже, не особо расстроилась. А чего ей расстраиваться? Наоборот, должна радоваться, что не произошло того, что могло случиться. Иначе я бы не смог продолжать этот спектакль. Да и сейчас, кажется, уже не могу. Эта девушка ворвалась в мою душу, словно ураган, оставив после себя лишь смятение и бесконечные мысли о ней. И это плохо. Очень плохо!

Я настолько погряз в своих размышлениях, что не заметил, как мы подъехали к дому Ангелины.

— Эй… Платить собираемся? — вырвал меня из омута задумчивости водитель. Кажется, он уже какое-то время пытался до меня достучаться. Лина всю дорогу хранила молчание. Обиделась? Или мне показалось? Демонстративно отвернувшись к окну, она больше не произнесла ни слова, оставив меня в неведении относительно ее мыслей.

«Ну и ладно. Тем лучше!» — подумал я, намереваясь побыстрее распрощаться с ней.

— Я заплачу! Извини! — сказал я, переводя взгляд на Ангелину, мирно спящую, прильнув к стеклу.

— Ну что за нелепость? Вселенная, ты нарочно надо мной издеваешься? — пробормотал я, заметив, как таксист еле сдерживает смех. Конечно, надо мной.

Как бы мне ни хотелось будить Лину, мой бумажник покоился в заднем кармане того самого пиджака, который я на нее надел.

— Эй… Ангел, не могла бы ты…

— Похоже, ее теперь и пушкой не разбудишь, — хмыкнул водитель, дворниками протирая лобовое стекло. Мелкий, моросящий дождь снова пустился в пляс, барабаня по крыше машины. Странно. Казалось, совсем недавно небо расчистилось, являя нам мириады сверкающих звезд. Сейчас все происходящее казалось сном, в котором мы с Ангелиной оказались, и вся эта ночь была лишь призрачным видением.

— Ну, это мы еще посмотрим! — бросил я, неожиданно разозлившись. Девушка спала так безмятежно, что хотелось прилечь рядом, просто вдыхая ее божественный аромат, к которому я уже успел пристраститься. От нее пахло ванилью, смешанной с какими-то нежными, незнакомыми мне цветами. «И что мне теперь делать? Не потащу же я ее в такую погоду в особняк. Тогда точно не отмыться от позора», — думал я, буравя Ангелину взглядом.

— Прости, друг, но твое время истекло! Мне еще работать нужно, — сказал водитель, нервно барабаня костяшками пальцев по рулю.

Мне ничего не оставалось, как придвинуться к Ангелине вплотную, чтобы осторожно вытащить свой бумажник из кармана пиджака. Электрический разряд пронзил меня, как только я до нее дотронулся. Лина и бровью не повела. Спит как убитая. «Что ж, придется мне снова нести тебя на руках», — пришел я к выводу, вспоминая недавний случай в автобусе.

— Не поможешь мне? — обратился я к водителю после того, как оплатил проезд. О, чудо! Бумажник удалось извлечь без особого труда.

— Давай только быстрее! — нетерпеливо бросил таксист. Открыв дверь и накинув капюшон, он с неохотой выбрался из машины. Кому захочется мокнуть под дождем?

Подбежав к задней двери, парень тут же распахнул ее для меня. Осторожно подхватив Лину на руки, я поспешил прочь из машины. Благо, девушка оказалась легче пушинки, и нести ее было несложно. Радовало и то, что дождь был несильным, и мы не промокли до нитки.

— Эй, погоди! — окликнул меня таксист, оказавшийся светловолосым парнем примерно моего возраста. Не понимая, чего он хочет, и стараясь как можно лучше укрыть Лину от капель дождя, я обернулся.

Быстро обогнув автомобиль и открыв багажник, таксист начал что-то искать. Наконец, найдя нужную вещь, он подбежал ко мне, протягивая темно-красный зонт.

— Вот, возьмите! Он мне без надобности, а вам, думаю, пригодится! — сказал он, бросив взгляд на девушку. — Всего доброго!

Весело посвистывая, парень запрыгнул в машину и тронулся с места. Я же, не обращая внимания на зонт, продолжал укрывать собой Ангелину, словно драгоценную реликвию. Внутри что-то вспыхнуло. Я понял, что не смогу так просто отказаться от этой девушки. Она запала мне в душу. И когда только фикция переросла в нечто большее? — подумал я, поднимая голову и глядя на почерневшее небо. Поток воды мгновенно намочил мое лицо, но я продолжал смотреть в никуда, надеясь найти хоть какой-то ответ на хмуром небосклоне.

— И долго мы так собираемся стоять? — пронеслось вдруг у самого уха, в который раз возвращая меня на землю. «Эта девушка сводит меня с ума. С ней невозможно думать разумно», — промелькнуло в голове, и я перевел взгляд на Ангелину, встречаясь с ней глазами. Лина полностью проснулась и, к тому же, успела сильно промокнуть. И виной тому был я. На ее прекрасном лице блестели капли дождя, и я разозлился на себя за то, что, поддавшись необдуманному порыву, позволил ей промокнуть.

— Прости! — тут же извинился я, ожидая, что она закатит истерику, как многие богатенькие особы, не привыкшие к таким условиям. Но Лина снова меня удивила. Удивлять меня, должно быть, вошло у нее в привычку. Вместо того, чтобы потребовать, чтобы я поставил ее на землю, она улыбнулась и еще крепче обхватила руками мою шею.

— Не боишься, что я привыкну к этому? Уж больно благородно ты со мной носишься, — спросила она, после того как я, открыв зонт, направился с ней к ее дому.

— Надеюсь, это в первый и последний раз! — ответил я, коря себя за то, что вообще предложил Лине провести со мной время. Все запуталось еще больше, и теперь я не знаю, как быть дальше. Дальнейшую игру я просто не выдержу. Не лучше ли все прекратить? «Этот ангел не для тебя, Мика! Она никогда не будет твоей. Прими это наконец!» — снова пронеслось в голове, заставляя меня сжать Ангелину еще крепче.

Оказавшись у массивных металлических ворот, я наконец поставил Лину на землю. Она очень медленно, словно не желая расставаться со мной, принялась вводить код на домофоне.

— Я, пожалуй, пойду! — сухо сказал я, глядя себе под ноги. Если еще раз встречусь с ней глазами, то точно не выдержу и поцелую ее. А этого делать нельзя. Может, все же сказать ей, что пора заканчивать этот фарс, пока не стало слишком поздно? Но тогда я не смогу уехать, ведь у меня не так уж много денег. «Все прямо против меня!» — выругался я, нервно теребя ножку проклятого зонта, который все еще держал раскрытым в своих руках. И с чего это он вдруг стал проклятым?

— Ну и дурак ты, Мика! — пробормотал я, сокращая между нами расстояние. От неожиданности рука Лины замерла на домофоне. Порыв ветра растрепал ее промокшие светлые волосы. Глаза блестели неведомым огнем, а до этого плотно сжатые губы приоткрылись в обворожительной улыбке, предназначенной только мне.

Улыбаясь ей в ответ, я нежно заправил выбившийся локон ее шелковистых волос ей за ухо. Ангелина вздрогнула, прижимаясь холодной щекой к моей руке.

— Я уже думала, что ты так и не решишься сделать это! — ласково прошептала она, останавливая взгляд на моих губах.

«Плевать на последствия!» — решил я, прижимая Ангелину еще ближе к себе. Мои губы были в шаге от ее податливых губ, когда неожиданно раздался щелчок, и ворота приоткрылись, разрушая созданную нами идиллию.

— Ты замерзла! Иди! — прошептал я, понимая, что надо бы остановиться, пока еще не поздно.

Лина резко перевела взгляд на мои глаза и мгновенно сделала для себя какие-то выводы, так как в следующую минуту в ней проснулась холодность, и она снова стала напоминать тех пустых богатеньких кукол.

— Ты прав, я, пожалуй, пойду! Позже наберу тебе, чтобы обговорить дальнейшие действия! Наш уговор еще в силе? — спросила Лина, больше не выдавая наружу никаких эмоций, отчего я не смел предположить, что у нее на уме.

— Да! — просто сказал я, не в силах отказаться от легких денег, да и от нее тоже, но об этом Ангелу знать не следовало.

— Хорошо, тогда я пойду! Спокойной ночи, Мика, и спасибо за приятный вечер, — не дожидаясь моего ответа, Лина зашла за ворота и быстро поспешила в дом. Я же так и остался провожать ее взглядом, мысленно понимая, что, похоже, влюбился по уши.

Вернувшись домой, я еще долго думал о ней. Сон не шел. Да как уснешь, когда в голове мелькают ее манящие, пухлые губы. Я не раз пожалел о том, что не поцеловал ее, но по-другому поступить просто не мог. Одно то, что Ангелина любит другого, разрывало мою душу пополам. «Нужно что-то с этим делать!» — решил я, когда в окна начал бить яркий свет.

Наступил рассвет. Солнце проснулось и бросало свои жаркие лучи в мою комнату, играя с занавесками. Пришла весна, заиграв яркими красками. Прекрасное время для любви и свершения новых высот. «Мне просто необходимо уехать, иначе я взорвусь», — думал я, морщась от яркого света.

Неожиданно в комнате матери что-то упало и послышался шум. Должно быть, Толик вернулся вдребезги пьяный. Частые гулянки были в порядке вещей. Конечно, мама не позволяла Толику спать с ней на кровати в такие моменты, и он, как всегда, устроил пьяный дебош.

— Блин, опять придется разбираться с ним! — сказал я себе, вставая с кровати.

Вот еще одна причина, по которой я не мог быстро уехать. Пусть маме было глубоко наплевать на меня, я не мог позволить ей снова ощутить на лице оплеуху Толика. Это было его любимым занятием. Вот и сейчас, похоже, он выливал на ней свою злость. А она, как всегда, простит его, и все повторится снова. Но скоро у меня будут деньги, и я вырву её из этого пекла. Очередной удар эхом отскочил от стен, а следом — залп брани. «Нужно положить этому конец, к чертовой матери». С этими словами я рванул к комнате матери.

— Кажется, я ясно дал понять: еще раз увижу тебя в таком виде — пеняй на себя! — заорал я, с силой распахнув дверь. Дерево глухо ударилось о стену.

Толик, не дрогнув ни единым мускулом, своими грязными, по́тными ручищами сжимал горло матери, а она даже не пыталась сопротивляться.

— А ну, повтори, что ты там сделаешь, щенок? — прохрипел он, сплевывая мерзкую слюну на пол. — Кто здесь хозяин? Ты, что ли? Или твоя шлюха-мать? — Отчим издал гнусный смешок, и во мне будто лопнула струна. Это была последняя капля, предел моему терпению. Хватит!

Подлетев к нему, я, не рассчитывая силы, ударил со всей яростью по его ухмыляющейся роже. Он отшатнулся от матери, которая жадно глотала воздух.

— Никогда больше не смей поднимать на неё руку! Слышишь? А теперь вали отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было! — прорычал я, не заботясь о том, что разворотил ему лицо. Из-под разбитой губы сочилась кровь, а под глазом расплывался багровый синяк.

— Так бы сразу и сказал, чего беспомощного-то бить? — процедил Толик, поднимаясь на ноги.

— Чтобы ты, кретин, понял, кто здесь главный! — отрезал я в ответ.

Мать, наконец отдышавшись, бросилась к отчиму.

— Боже, Микаэль, что ты наделал? Милый, как… как ты? Тебе больно? Дай я помогу! — защебетала она с презренной нежностью, что было вполне ожидаемо. Она любила это ничтожество и, казалось, ненавидела меня всем сердцем. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эту убогую комнату, где вечно царил хаос. Мать никогда ни о чем не заботилась, кроме Толика, а мне до смерти надоело видеть её такой жалкой, и я ничего не мог с этим поделать. Впервые мне захотелось узнать хоть что-нибудь о моем отце, этом призраке из прошлого. Интересно, как бы он поступил, узнав, что у него где-то есть сын? Не удивлюсь, если мать в порыве ярости попросту скрыла это от него. Впрочем, в душе теплилась слабая надежда: а вдруг мой отец вовсе не такой уж плохой человек? Что, если он просто не знает о моем существовании? Может, зная обо мне, он вытащил бы нас из этой богом забытой дыры и избавил от гнетущей тирании Толика.

— Я пойду прогуляюсь, мам, — сказал я, проходя мимо отчима и замечая довольную ухмылку на его разбитом лице. Мать не удостоила меня даже взглядом. Все её внимание было поглощено Толиком, которому требовалось обработать кровоточащий порез на губе и приложить что-нибудь холодное к глазу.

— Возьми лёд из морозилки, — бросил я напоследок, прежде чем покинуть комнату.

Глава 13

Лина

Противный дребезг будильника вонзился в сон, словно осколок стекла. И как я могла забыть? Сегодня — день икс. Двойной удар судьбы в виде сессии и двух экзаменов, к которым я, разумеется, не готова. Вчерашний вечер был целиком и полностью посвящен ему — парню, после встречи с которым я прилетела домой с подрезанными крыльями и странным привкусом досады. В предвкушении нового поцелуя, ощущая жар его внезапного порыва, я замерла, но… звонок в домофон, как выстрел, оборвал этот миг. Зачем, спрашивается, я вбивала этот чертов код?

С неохотой потянувшись, я сползла с кровати. Ненавижу этот университет! Но выбора нет. Если я не поднимусь прямо сейчас, мама явится с допросом и отчитает меня за все мои прегрешения. А этого мне меньше всего хочется в столь «прекрасное» утро. Хотя, если присмотреться, солнышко и правда сияет вовсю.

«Надо позвонить Мике!» — подумала я, сбрасывая одеяло. И пусть я дуюсь на него, непонятно почему, наша сделка еще в силе. Микаэлю нужны деньги, а пока это так, он будет продолжать мне «помогать». Только вот мне больше не нужна эта помощь… За время, проведенное с ним, я поняла одно: Стас мне больше не интересен. Совсем.

В унисон погоде я выбрала желтое платье в белый горошек. Оно подозрительно соответствовало моему настроению. Собрав волосы в небрежный хвост и слегка подкрасив ресницы, я схватила сумку с учебниками и выскользнула из комнаты. «Пронесет…» — прошептала я, спускаясь по лестнице.

Обычно в это время дом гудел, как растревоженный улей, но сейчас меня обволокла звенящая тишина. Отец, как правило, вставал раньше всех и вымещал плохое настроение на первой попавшейся под руку прислуге, затем скрывался в кабинете с чашкой чая, в который любил добавлять каплю бренди, или же умчался в офис. Мама тоже не теряла времени даром — на рассвете она уже была в фитнес-студии или спа-салоне. Но сегодня… кроме экономки, Тамары Альбертовны, появившейся, как всегда, ровно в шесть, мне никто не встретился. Она жила в тесной однокомнатной квартирке по соседству, и, несмотря на наши искренние уговоры, ни за что не соглашалась переехать к нам. Я застала ее на кухне, где эта седовласая, но все еще гордо держащаяся женщина раздавала указания прислуге.

— Доброе утро, Тамара! — поздоровалась я, наливая в стакан свежевыжатый апельсиновый сок.

— Доброе, Линочка! Чем могу помочь? — тут же отозвалась она с теплой улыбкой. Тамара Альбертовна была мне как вторая мама. С ней я позволяла себе фамильярности, зная, что она относится ко мне, словно к дочери, которой у нее никогда не было. В свои шестьдесят пять она оставалась одинокой, объясняя это тем, что в юности ее сердце было разбито настолько сильно, что она так и не смогла полюбить снова.

— Вы не знаете, куда запропастились мои родители? Обычно они не дают прохода, а тут такая тишина… — спросила я, бросив взгляд на антикварные часы над антресолью. «Итак, время еще есть. Успею позавтракать и позвонить Мике». Эта мысль вызвала непонятное предвкушение. «И что я ему скажу? Наверное, лучше оставить все как есть». Я постаралась переключить внимание на Тамару.

— Ваши родители… хм… — экономка замялась. — Они сильно повздорили вчера вечером, и Илья Романович в гневе куда-то уехал. Насколько я знаю, он до сих пор не вернулся. — В ее голосе звучало огорчение, и я сразу поняла, где отец. Его измены давно перестали быть секретом, и сейчас он, скорее всего, развлекается с очередной пассией. Мама знала об этом, но предпочитала закрывать глаза. «Да знаю я, знаю, что мои родители не подарок. Не стоит так переживать, Тамара». Интересно, из-за чего они могли поругаться? Обычно мама умела сглаживать углы, всегда потакала отцу.

— Понятно. А мама? — спросила я.

— Марианна Вячеславовна заперлась у себя в комнате и не выходит. Сходи к ней, Лина, думаю, ей не помешает компания. — Произнеся это, женщина с грозным видом окинула взглядом двух горничных, появившихся на лестнице. Я не следила за количеством прислуги и не помнила их в лицо. Но знала наверняка: разговор не выйдет за пределы дома. Отец очень тщательно выбирал персонал, и каждый, переступавший порог особняка, подписывал соглашение о неразглашении, составленное его адвокатом.

— Зайду позже. Я опаздываю! — ответила я, не испытывая ни малейшего желания узнать подробности ссоры, как эти любопытные горничные. Возможно, мама наконец-то открыла глаза на измены отца и нашла в себе силы высказать ему все, что накипело.

Сейчас меня заботило другое — позвонить Мике и сказать, что в фиктивных отношениях больше нет необходимости. Я устала от лжи, которой в нашем доме было предостаточно. Деньги я заплачу ему и без этого, даже с надбавкой за потраченное время. Хотя… Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Мысль об этом отзывалась в сердце щемящей болью. Придется признать: этот таинственный парень все же зацепил меня, раз я перестала думать о Стасе.

Выйдя на улицу, я направилась к гаражу, где Виктор, наш водитель, уже готовил машину. Этот русоволосый парень с вечной улыбкой не стеснялся заигрывать со мной. Заметив меня, он поспешил открыть дверь.

Виктор, конечно, не подозревал, что у него нет ни единого шанса. Он не в моем вкусе. Раньше я никогда не смотрела на парней не из нашего круга. Что изменилось? Появился Мика, и я просто таю, когда вижу его. «Хватит! Хватит думать о нем! У вас нет будущего, Лина. Сосредоточься и представь в уме того, о ком должна думать!» Я отдернула себя, не удостоив Виктора взглядом. «Нужно сказать отцу об этом наглом, самоуверенном водителе. Пусть уволит его!» Я достала телефон из сумочки.

— Куда едем, мисс? — учтиво поинтересовался Виктор, перестав улыбаться. Видимо, до него дошло, что не стоит вести себя так с дочерью хозяина.

— Что за глупый вопрос! Разве не понятно, куда я еду? — огрызнулась я, не понимая, что на меня нашло. После знакомства с Микой мысли словно взбесились, подбрасывая самые непристойные картинки с ним.

— Простите, Ангелина Ильинична. Я думал, вы захотите заехать в «Старбакс» перед занятиями, — стушевался Виктор, и мне стало стыдно. Не хотела я срываться. Просто он оказался не в то время не в том месте.

«Старбакс» — кофейня недалеко от университета, где готовят отменный капучино. Мое любимое место. Стоит поблагодарить Виктора за то, что он помнит об этом.

Извиняясь взглядом за свою нервозность, я посмотрела на часы, ремешок которых был обшит бриллиантами. Безвкусная, но бесценная вещь. Эти часы подарил мне Стас на день рождения, и я берегла их как зеницу ока… точнее, берегла до недавних событий. Хотелось снять их и положить в сумку, но вещь красивая и не виновата в моей охладевшей любви к дарителю. Пусть еще немного покрасуется на руке. Помню, как Стас с виноватым лицом на вечере несостоявшейся помолвки отвел меня в сторону, чтобы вручить подарок. Мики еще не было, и, удивляясь тому, что смогла привлечь внимание Стаса, я робко пошла за ним. Алла, увидев часы, презрительно рассмеялась.

— Ты ослепла от своей любви, Лина! Разуй глаза! Часы не дарят на именины. Дурная примета. Стасик, похоже, намекнул тебе об этом, — сказала она. После этого неприятного разговора я перевернула весь интернет в поисках информации. Оказалось, что часы предвещают расставание с дарителем. Тогда я не придала этому значения, но теперь… Теперь я понимаю, что примета оказалась правдивой.

«Время еще есть. Позвоню Микаэлю в кофейне», — подумала я, возвращаясь в реальность.

— Прости, сегодня не выспалась. Это к тебе не относится. Поехали в «Старбакс», — сказала я, откинувшись на сиденье. Закрыв глаза, я позволила себе помечтать об обычной жизни. Что, если бы я родилась простой девушкой? Может, тогда я могла бы дышать и жить, не заботясь о вещах, о которых вынуждена думать сейчас.

Внезапно перед глазами вспыхнуло красивое, мужественное лицо с темно-зелеными глазами. «Интересно, были ли в роду Мики испанцы? «До боли напоминает одного из них…» — эта мысль пронзила сознание, пока я, словно завороженная, изучала его профиль.

— Похоже, я и вправду пришелся тебе по вкусу! — Микаэль с мальчишеским восторгом окинул взглядом мою комнату, мгновенно уловив мой взгляд. Когда я успела его пригласить?

— С чего ты взял? — фыркнула я, почувствовав предательский румянец, вспыхнувший на щеках оттого, что он застал меня за своим тайным занятием.

Мику захлестнул искренний, заразительный смех, который мелодичным эхом отозвался в самом сердце.

— Да это же очевидно! — подытожил он, успокоившись. В одно мгновение поднявшись с кровати, Мика направился ко мне, и я вновь невольно залюбовалась его подтянутой, атлетически сложенной фигурой. Черная футболка облегала его торс словно вторая кожа, а темно-синие джинсы идеально подчеркивали длинные, стройные ноги, отчего в голове невольно вспыхнули дерзкие фантазии. Остановившись напротив, Мика поймал мой взгляд.

— Не лги себе, Лина. Ты пылаешь, как маков цвет, стоит мне оказаться рядом, — прошептал он, и от этих слов жар опалил меня с новой силой. — Интересно, а что ты предпримешь, если я сделаю вот так?

Резко сократив расстояние, Мика тыльной стороной ладони провел по моей щеке, задержавшись на губах. Я почувствовала прикосновение его на удивление нежных, совершенно не загрубевших пальцев. Боже, они были такими мягкими, что мне захотелось прижаться к ним еще ближе.

— Какая же ты сладкая, словно зефир! Да, именно зефир, и ничто другое, — промурлыкал Мика, наклоняясь к моим губам.

Волна жара прокатилась по телу. Я замерла в трепетном предвкушении поцелуя. И еще… Мне хотелось большего. Больше его рук, больше прикосновений, больше ощущений, больше, больше…

— Ангелина Ильинична! Мы, кажется, приехали! — голос водителя грубо вырвал меня из сладкой грезы.

«Что, черт возьми, со мной творится?!» — вскипела я, торопливо вываливаясь из машины под удивленный взгляд Виктора. Проработав у нас два года, он никак не ожидал увидеть столь растерянную дочь хозяина.

— Жди здесь! — крикнула я, доставая из сумки телефон, чтобы позвонить Мике и покончить с этими странными мыслями. Вся эта ситуация начинала меня раздражать. И если раньше я собиралась признаться ему, что устала от лжи, то теперь решила продолжить игру. Сегодня вечером намечена вечеринка в клубе, где часто бывает Стас. Не стоит терять времени. Мы тоже пойдем туда, и там я докажу всем, а главное себе, что все еще люблю Стаса. Итак, пора возвращаться в игру. «Скоро я вновь завладею вниманием Громова и забуду эту ерунду», — сказала я себе, поднимаясь по ступенькам кофейни и набирая номер парня, от которого, как мне казалось, зависела моя судьба.

Глава 14

Мика

Вынырнув из затхлой утробы нашей каморки, прилепившейся к старой пятиэтажке неподалеку от сквера, я побрел, куда глаза глядят. Встречи и задушевные беседы были сейчас невыносимы. Тяжелые думы о моей беспросветной жизни душили меня, словно удавка. Как же я мечтал вырваться из этого города! Но не мог. Мать просто не выживет здесь одна. Толик окончательно растопчет ее, а я стану черствым, неблагодарным отродьем, если сбегу, словно крыса с тонущего корабля. Да и потом… в моей жизни внезапно возник еще один человек, рождающий в душе бурю противоречивых чувств. Пока не разберусь с этим, бежать мне некуда.

Опустившись на одинокую скамейку в парке, я снова предался мыслям о ней, и на лице невольно расплылась улыбка. День выдался неплохим. Весеннее солнце, яркое и наглое, пробивалось сквозь кружевную листву берез, норовило заглянуть прямо в глаза, заставляя жмуриться и терять нить размышлений. «Черт, надо было надеть очки». В этот самый момент телефон в кармане ожил, разорвав тишину трелью звонка. Оглядевшись, я понял, что уединения не будет. Не я один решил глотнуть свежего воздуха. Горожане, словно кроты после дождя, высыпали из своих нор, что казалось немного странным в будний день. К счастью, работа, о которой мне предстояло сегодня вечером перетереть с Игорем Николаевичем, начиналась поздно вечером. Сейчас я был свободен, как ветер.

На дисплее высветилось знакомое имя. Не удивился ни капли. Признаться, я ждал этого звонка. Вот только плясать под ее дудку больше не собирался. «Теперь играем по моим правилам». С этой мыслью я принял вызов.

— Здравствуй, Ангел! — произнес я с ухмылкой. — Давненько не слышал твой чарующий голос.

В трубке раздалось недовольное хмыканье, что меня еще больше позабавило.

— Послушай, не называй меня так! В приватной обстановке я Ангелина Ильинична, а на людях — просто Лина. Нечего придумывать дурацкие прозвища, понял? — гневно выпалила она. Но я уже точно решил остановиться на «Ангеле». Ей шло это имя. Мне доставляло колосальное удовольствие так ее называть.

— Хорошо, Лина! Пожалуй, привыкну к этому. Итак, я весь во внимании? Чем могу быть полезен прекрасной даме? — спросил я, чуя всем нутром ее волнение.

В трубке повисла тишина. Я уж подумал, не бросила ли она ее, чтобы дать понять, как обижена. Хотя, с чего ей обижаться? Я же не сделал ничего такого, что могло ее так разозлить. Всего лишь назвал ласково Ангелом, что обычно нравится всем девушкам, ведь так?

— Эм… Как бы тебе сказать… Я бы хотела уже перейти к следующему этапу нашего плана, а не продолжать этот пустой разговор, который начинает раздражать меня. — резко отрезала она, и у меня заиграли желваки.

— Какой разговор? Милая, мы еще и парой слов не обменялись! — тут же парировал я.

— Прекрати валять дурака, Микаэль. Если не хочешь помогать, скажи прямо, не ломай комедию. Не переживай, я не пропаду. Уж поверь, среди моих знакомых найдется тот, кому нужны деньги.

После этих слов я надолго замолчал. В голове словно вакуум. Как сказать девушке, которая тебе нравится, что тебя больше не интересуют ее деньги? Конечно, они мне все еще нужны. Но эта девушка не дает мне покоя, преследует в самых жарких фантазиях.

— Эй… Ты там уснул, что ли? — нетерпеливо бросила Лина, и мне на миг показалось, что она сейчас выпрыгнет из телефона, чтобы расквитаться со мной. До чего же она зла! Интересно, что ее так вывело из себя?

— Я согласен помогать тебе и дальше, но деньги оставь себе! — «Ничего, достану их в другом месте». Я облегченно вздохнул.

Послышалось какое-то шуршание, невнятное бормотание. Ангелина явно была в недоумении. Да любой бы меня не понял, судя по тому, как я живу. Ах, знала бы ты, что не все в жизни решается деньгами!

— Ты что, серьезно? Просто так откажешься от двадцати тысяч долларов? — недоверчиво воскликнула она, и я уловил в трубке нервный смешок.

«Да уж, деньги немалые». Про себя хмыкнул я, на миг представив, как бы их потратил. Мне бы точно хватило не только на дорогу до Москвы, но и на то, чтобы там обустроиться. «Ну и дурак же ты, Мика! Такой куш выпадает раз в жизни, а ты просто так от него отказываешься! Кто ты после этого?» Но на кону стоит она! Девушка, к которой я впервые почувствовал что-то волшебное, и одна мысль о том, чтобы оставить ее и больше никогда не увидеть, причиняет невыносимую боль. «Кажется, ты влип, парень», — подсказал бы мне дед, если бы видел меня сейчас. От этого осознания в душе поселилась радость, но так же быстро угасла. На смену ей пришла печаль от мысли, что Ангелина не любит меня. Она любит другого! «Смирись, Мика!» Но я не могу просто так от нее отказаться. Нужно побороться за сердце этой девушки и, если она по-прежнему не ответит взаимностью, тогда я уеду! Решение было принято.

— Я помогу тебе абсолютно бесплатно, Лина! — уверенно заявил я. — Считай, это моим запоздалым подарком на день рождения.

— Но послушай… — запротестовала она.

— Это не обсуждается! — перебил я. — Если будешь настаивать на деньгах, ищи другого.

Ангелина замолчала. Явно была недовольна моим ответом. Должно быть, не привыкла, когда играют не по ее правилам.

— Что ж, было приятно пообщаться, но вынужден откланяться, у меня дела, — бросил я, не дожидаясь ее ответа. Если Ангел и правда нуждается во мне, она остановит.

— Ладно, твоя взяла. Но я все равно оплачу твое время. Итак, сколько ты хочешь?

«Да уж, она ничему не научилась». С досадой подумал я.

— Две тысячи рублей меня вполне устроят, — соврал я, понимая, что это совсем не так. Но гордость не позволяла нагло вымогать у Ангелины деньги, пусть и честно заработанные.

Лина протяжно вздохнула. Не хочет спорить.

— Жду тебя сегодня вечером у коттеджа. Не опаздывай. Инструкции пришлю позже, — произнесла она, прежде чем положить трубку.

Я еще долго сидел на той же скамейке. Когда начало темнеть, поднялся, собираясь уходить. Домой совершенно не хотелось. Хватит того, что мать продолжает оправдывать выходки Толика и не видит очевидного. Да и потом, мне нужно поговорить с Игорем Николаевичем о работе. Отъезд придется отложить.

На телефон пришло сообщение, как и обещала Лина.

«Мой водитель скоро привезет тебе подходящую одежду для мероприятия». «Это уже слишком!» Я продолжил читать: «Переоденешься и выйдешь к нему. Скинь адрес, куда подъехать. Встретимся в девять, и не опаздывай. Это очень важно для меня».

— Еще бы! — усмехнулся я, читая последнюю фразу. Важно, чтобы я не оплошал. «Но, дорогая, я больше не играю по твоим правилам». Я смахнул сообщение и напечатал ответ:

«Ангел, спасибо за заботу. Но это лишнее. Одежду и автомобиль я найду сам. Встретимся около девяти, и не опаздывай».

Отправив сообщение, я отключил телефон и направился в сторону неблагополучного района, где жил. Благовоспитанной девушке не следует знать, в какой дыре я обитаю. Вот пройдет пара лет, я встану на ноги, и тогда самолично привезу ее в свой роскошный особняк, а пока сохраню в неведении, то, что ей знать не следует. Как бы мне ни хотелось возвращаться домой, я должен. Бумажник остался в квартире, а мне еще такси вызывать.

Нужно попросить Игоря Николаевича об одной услуге. Мне нужна приличная одежда и иномарка в придачу. Конечно, я не знаю, куда мы едем, но не собираюсь падать в грязь лицом перед Линой. Не хочется снова ехать с такой девушкой, как она, в автобусе. А если кто увидит? Тогда наш план точно рухнет. Надеюсь, Игорь Николаевич пойдет навстречу, ведь я обещал Ангелу приехать сразу, как улажу дела.

Ступив за порог, я прислушался. Не хотелось сталкиваться с матерью и Толиком. Стараясь не шуметь, я прокрался в свою комнату. Я устал от маминого презрения.

Пока я слонялся по городу, время шло к вечеру. В квартире царила угнетающая тишина. Толик опять где-то шляется, а мама, похоже, уснула или вышла к соседке. К лучшему. Сейчас мне не хотелось видеть их.

Приняв наскорую душ и переодевшись в более приличную одежду, я вызвал такси.

— Мика, это ты? — послышался голос матери, когда я собирался уходить. «Черт, похоже, разбудил ее». Рассеянно подумал я, глядя на закрытую дверь комнаты, которую она делила с Толиком.

— Я ухожу, спи! — крикнул я, не останавливаясь. Схватив куртку с крючка, я выбежал за дверь.

— Прости, мам, но сейчас у меня есть дела поважнее, чем слушать твои оправдания насчет отчима, — сказал я, спускаясь по ступенькам. Она могла часами твердить одно и то же, а мне не хотелось это слушать. Конечно, так поступает неблагодарный сын, каким я, наверное, и был, но она тоже не блистала образцовым материнством. Всю свою недолгую жизнь я поддерживал и защищал ее, не получая взамен ни капли тепла. А теперь… Теперь хватит! Я больше не могу.

Сев в такси, которое на удивление быстро приехало, я вздохнул свободно. Знал, что это небольшая передышка в моей жизни. Сколько еще проблем меня ждет с Толиком, если я не уеду, не перечесть, а сколько оскорблений со стороны матери…

Всю дорогу я думал об этом.

Наконец, добравшись до ресторана «Нежный бутон», где работал, я расплатился с таксистом и поспешил навстречу с Игорем Николаевичем. Его кабинет, как маяк надежды, мерцал в моей голове: будет ли босс на месте? Ведь от этого зависело, смогу ли я увидеться с Ангелиной или меня ждет лишь покорное принятие ее сообщения.

К счастью, мой начальник был в своем кабинете. Радость вспыхнула во мне, и я вошел без стука.

— О, Микаэль! — воскликнул он, не отрываясь от бумаг на столе. — Не думал, что ты так рано. Ресторан еще даже не открылся.

Поглощенный тягостными мыслями, я и забыл о раннем времени. Неважно! Главное, Игорь Николаевич на месте.

— За расчетом или все-таки передумал уходить? Не хотелось бы с тобой расставаться. Особенно сейчас, когда я, можно сказать, раскрыл твой талант. Впрочем, не мне решать, что для тебя лучше. Но, может, одумаешься? — продолжал Игорь. — Работа для тебя всегда найдется, ты же знаешь! — он подмигнул мне.

— Знаю, — ответил я, почесывая затылок. — Как раз поговорить об этом хотел.

— Передумал уезжать? — осторожно спросил Игорь, не скрывая довольной улыбки.

— Хотел бы остаться, но не навсегда. Это возможно?

— О, разумеется, разумеется! Ты очень поможешь. — Игорь встал из-за стола и подошел ко мне. — Мы с тобой, Микаэль, горы свернем! И я сделаю все, чтобы познакомить тебя с самыми завидными сливками общества. — Он гордо похлопал меня по плечу.

— Спасибо, — лишь вымолвил я, совсем не горя желанием заводить знакомства с воротилами бизнеса.

Увидев, что вопрос решен, Игорь Николаевич ослабил узел темно-бордового галстука и вернулся за стол, к своим бумагам. Но я не собирался уходить. Приподнятая темная бровь начальника выразила недовольство. Он всегда относился ко мне как к сыну, но не терпел, когда его отрывали от дел.

— Как только появится первый заказ, я позвоню. И раз уж ты теперь на новой должности, убери из головы уборку помещения. Это больше не твоя задача, Мика. А теперь иди! У меня поставщики на носу, а я еще не во всем разобрался, — сказал он и снова погрузился в изучение бумаг.

«Да, уж… И как теперь обратиться к нему?» — подумал я.

— Игорь Николаевич! — нерешительно начал я, не зная, как просить об одолжении. Он и так слишком много для меня сделал.

— Тебе что-то еще нужно? — мгновенно понял он, обладая удивительной проницательностью. — Говори, не томи!

И я решился. Другого выхода не было. В его руках была моя жизнь, да и судьба тоже.

— Я хотел попросить об услуге. Если сочтете это ерундой, я даже пробовать не стану, — сказал я, молясь, чтобы босс пошел навстречу.

Отложив бумаги и заложив руки за голову, Игорь Николаевич откинулся в кресле. По его лицу я понял, что ему не терпится узнать, о чем я попрошу. Он задумчиво смотрел на конусообразную лампу под потолком, которая покачивалась от легкого ветерка.

— Рассказывай, что стряслось, но вкратце и по делу. Я весь во внимании.

И я все выложил ему как на духу.

— Тебе, похоже, приглянулась дочь Обухова, знаешь ли! Да, уж… — прошептал он, почесывая переносицу. — Не ожидал, не ожидал этого от тебя, Мика. — После моего рассказа Игорь достал из портмоне дорогую сигару и, крутя ее в руках, принялся разглядывать. Ему не терпелось закурить. Так он всегда поступал, когда нервничал.

«Это явно не в мою пользу! Зря пришел», — промелькнула мысль, и я поднялся, чтобы уйти. «Не беда, время есть. Пойду к Петьке, он точно поможет». — Виновато кивнув Игорю Николаевичу, я направился к двери.

Но прежде чем я успел выскользнуть, он грозно произнес:

— Стой! Куда собрался?

Пришлось остановиться.

Выйдя из-за стола, Игорь снова подошел ко мне, но на этот раз не стал хлопать по плечу. В его взгляде не было никаких эмоций, и я не мог понять, что у него на уме.

— Послушай, Микаэль! — начал он тоном родителя. — То, что ты наконец влюбился, — это хорошо. И не будь это дочь Обухова, я бы даже обрадовался. Но ты обратил внимание совсем не на ту девушку. Она тебе не подходит.

— О чем вы? — резко спросил я.

Игорь Николаевич нахмурился еще сильнее.

— Эх, Мика, разве ты знаешь, кто такой Обухов? — покачал он головой и все же решил закурить. Сигару мне он не предложил, зная, что я веду здоровый образ жизни. Не курю и не пью.

«Что за идиотский вопрос? Конечно, я знаю, кто такой Обухов!» — подумал я, но промолчал. Если Игорь встревожен моим увлечением, это не к добру.

— Да откуда тебе знать, что он за человек! — после паузы выдавил он. — Послушай, этот тип очень опасен. Лучше тебе с ним не связываться. Но ты так просто не сдашься, я верно понимаю? — неожиданно подмигнул Игорь, удивив меня ещё больше. Он так делал, когда был на моей стороне. Неужели Игорь Николаевич поддерживает меня?

— Не знаю, о чем вы, но я просто хочу ей помочь, — солгал я, не в силах больше смотреть в его добрые глаза. Я и сам понимал, что дело плохо, и чувства во мне нахлынули именно в тот момент, когда я увидел ее, но признаваться в этом я не хотел.

«Обухова я не боюсь. Главное — Ангел, а с остальным справлюсь». — Собираясь уйти, я принял решение.

Но Игорь Николаевич видел меня насквозь.

— Будь на твоем месте кто-то другой, я бы поверил, что здесь ничего такого нет. Ты просто хочешь помочь девушке, но я вижу другое. Все написано у тебя на лице, Мика. Я успел изучить тебя за время твоей работы. И вот что скажу: ты влюбился, иначе не полез бы в эту историю.

— И что мне теперь делать? — горько произнес я.

Стряхнув пепел в стеклянную пепельницу, начальник печально вздохнул. По его карим глазам, смотревшим прямо в душу, я понял, что он хочет отговорить меня, но не станет мешать, если я все же поступлю по-своему. В этом весь Игорь Николаевич. Он всегда поддержит и постарается направить на путь истинный.

— Ладно, придумаем что-нибудь. А пока иди и растопчи этого самоуверенного Громова! — мягко, но твердо произнес он. — Эх, любовь… Жаль, что я уже не молод.

— То есть вы поможете мне? — спросил я, хотя и знал ответ.

— А ты как думал? Буду стоять в сторонке и наблюдать? Иди, Мика. Машину возьмешь у Влада, скажи, я распорядился. А что насчет одежды… — Игорь Николаевич открыл сейф под столом, достал стопку денег, отсчитал нужную сумму и протянул их мне. — Это твой аванс. Купи себе что-нибудь.

— Спасибо! — в замешательстве поблагодарил я. Сунув деньги в карман куртки, я неуверенно направился к двери. Поведение начальника меня потрясло, я не знал, как поступить. Может, все прекратить, пока не поздно?

— Иди, иди! И будь осторожен! — крикнул он, возвращаясь к своим делам, и этим развеял мои сомнения.

Выйдя из ресторана, я пошел к Владу. Этот темноволосый, крупный мужчина с бледным шрамом на лице был водителем Игоря. Услышав мою историю, он без колебаний вручил мне ключи.

— На свидание собрался? — спросил Влад, когда я садился в черный «Мерседес».

— Типа того, — хмыкнул я, пристегиваясь.

— Везунчик ты, Мика! — с ухмылкой сказал он. — Не буду задерживать, счастливого пути! Машину вернешь завтра. — Влад открыл гараж за рестораном и позволил спокойно выехать, за что я был ему благодарен. Игорь Николаевич умел выбирать людей, которые не позволяли себе любопытства и не лезли в его дела.

— Везением здесь и не пахнет! Просто я дурак! — сказал я себе, выезжая на автостраду.

Сомнение закралось в мою душу. Зачем я согласился на эту авантюру? Ангел не заинтересована во мне, а я трачу время, когда мог бы отказаться и поискать деньги в другом месте.

Отбросив тягостные мысли, я включил радио.

Заиграла лирическая песня какой-то рок-группы, название которой я не помнил, но слова мгновенно тронули меня.

Друг от друга так мы далеки

Одиноко в небе парящем

Мы будто во тьме те мотыльки

Нам холодно и больно, но не плачем

Давай, давай к свету полетим

На зло всему миру бесячему

Да мы, да мы просто мотыльки

От лучей горим, горим изящно.

«Да уж, мы и правда далеки, Ангел,» — пронеслось в голове, когда я щелкнул выключателем радио. Этот эфир душил, словно удавка. Нужно было бежать, искать спасения в чем-то другом, иначе безумие закружит в своем танце. И словно в ответ на мои мысли, впереди вспыхнула яркая неоновая вывеска магазина одежды, манящая своим искусственным светом. Именно туда я и направился, ища спасение в ткани и отражениях.

Глава 15

Лина

Мой день после разговора с Микой превратился в головокружительный аттракцион, где вагончик эмоций то взмывал ввысь эйфории, то камнем летел в пропасть отчаяния. Натянутая струна напряжения не отпускала меня до самого заката.

Едва рассеялся гул телефонного разговора, я, не допив терпкий кофе, ринулась на занятия. Заболтавшись с Микой, я едва не пропустила первый экзамен, который, к моему изумлению, сдала успешно. Что было бы, опоздай я? Впрочем, неважно. Главное, вопрос с Микой решен, и теперь можно выдохнуть… или не выдохнуть вовсе.

Микаэль дал понять, что в моей заботе не нуждается. Плохо ли это? В прошлый раз он сумел удивить меня, и я все еще надеюсь, что он не заставит меня стыдиться из-за него. Хотя, признаться честно, его мнение перестало быть для меня определяющим. Стас отошел на задний план, как только в моей жизни появился Мика.

Поэтому я собиралась в клуб «Роза соблазна» тщательнее обычного. Поход туда был лишь предлогом, чтобы вновь увидеть этого парня, который прочно поселился в моих мыслях. И, если честно, мне уже все равно, если там будет Стас. Конечно, Мике об этом знать пока не следует, иначе он тут же выйдет из игры.

Выбрав облегающее голубое платье, чуть ниже колен, с дерзким вырезом на груди, я осторожно, как всегда, спустилась на первый этаж. Но сегодня удача отвернулась от меня. Мама, с которой я так и не поговорила по возвращении домой, сидела в своем любимом кресле под сенью огромной декоративной юкки и с каким-то отстраненным безразличием, несвойственным ей прежде, листала журнал.

— Ты надолго? — окликнула она без приветствия и даже не поинтересовавшись, как прошел мой день, впрочем, как всегда.

Я вздрогнула, проходя мимо, — за массивным растением не сразу ее заметишь.

— Эм… не знаю, — замешкавшись, ответила я.

— Хорошо, — последовало в ответ. Внутри что-то кольнуло — обида из-за того, что она никогда не замечала меня, в отличие от обожаемой Аллочки.

Но что-то удержало меня от дальнейшего шага. Холодное мамино «хорошо» множеством острых иголок вонзилось в душу. Я сделала шаг к ней. Передо мной предстала бледная женщина с растрепанными волосами и поникшим лицом. Она совсем не походила на ту маму, которую я знала. Под глазами залегли кое-как замазанные тональным кремом темные круги, а под губой виднелся еле заметный синяк, словно ее ударили. И этим «кем-то» был, конечно же, мой суровый отец. Это стало для меня настоящим откровением, ведь раньше он никогда не поднимал на нее руку, в отличие от меня.

Я замерла, не зная, как поступить. Идти куда-то, а тем более веселиться, мне расхотелось. Ведь она, как-никак, моя мать.

— Ты в порядке? — спросила я, присаживаясь в соседнее кресло. Не знаю, где я нашла в себе силы заговорить.

Мама с неохотой, присущей только ей, оторвала от журнала затуманенный слезами взгляд и с нескрываемым презрением уставилась на меня. Находясь так близко, я мгновенно поняла, что она не просто меня не любит, а ненавидит лютой ненавистью. Но что опять? Почему ты снова смотришь на меня так? Что я сделала на этот раз? Все эти вопросы роились в голове, и сейчас самое время было задать их ей. Спросить наконец, почему всю свою жизнь я не чувствую ласки и тепла от своих надменных родителей. Неужели так сложно просто сказать мне… почему?

Но вместо всех этих вопросов, мучивших меня с детства, я спросила совсем другое:

— За что он тебя так?

Минуту она враждебно изучала мое лицо, прежде чем произнесла то, чего я меньше всего ожидала услышать. Злость клокотала в ней с неведомой силой. Энергетика в доме накалилась до предела. Мне стало невыносимо находиться рядом с ней. Не выдержав напряжения, я резко вскочила, собираясь поскорее выскочить на улицу. Грудь сдавило железным обручем.

Мне стало не хватать воздуха, я начала задыхаться. Такое случалось со мной лишь в далеком детстве. И я не знала, как с этим справиться.

Внешне я казалась спокойной, но это было лишь начало. Вскоре начнется первая паническая атака — истерический смех, затем — слезы, и, наконец, третья, самая опасная, — потеря сознания, когда меня придется везти в больницу. «Нужно уйти, пока не стало совсем плохо», — подумала я, медленно отступая к двери. Но прежде чем я выбежала, она произнесла три слова, которые заставили меня замереть на месте. И зря. Теперь панику не остановить. Меня спасет только чудо.

— Это все ты! — крикнула мама, вскакивая с кресла и подбегая ко мне. В ее всегда безупречном лице теперь читалось настоящее безумие. Она была явно не в себе. И кому из нас больше требуется психиатрическая клиника — мне или ей — я, если честно, уже не знала.

— О чем ты? — еле слышно прошептала я, из последних сил стараясь преодолеть приступ.

В ответ услышала лишь истерический смех да пощечину в придачу. Моя собственная мать впервые ударила меня, но я на удивление никак не отреагировала.

— Не прикидывайся идиоткой! — вскипела она. — Это ты виновата, что он ушел от меня! Так вот в чем причина. Отец бросил ее. Он выбрал любовницу, — подумала я, прижимая ладонь к распухшей щеке. Губа кровоточила.

Сильная злость вдруг вскипела во мне, на секунду затмевая панику.

— А ты не думала, что если он оставил тебя, значит, на то была причина, и она уж точно не во мне? — гневно выпалила я и, словив новую оплеуху, улыбаясь, добавила: — Нечего перекладывать свои проблемы на других, мама.

И вот новый размах. Она, не раздумывая, снова замахнулась на меня, и я, повинуясь неизбежному, крепко зажмурила глаза. Но в третий раз мама не смогла ударить меня. Ее руку перехватили. Открыв полные слез глаза, я увидела перед собой раздраженный яростью взгляд. Эти зеленые глаза снились мне с того самого вечера, как я впервые встретилась с ними взглядом. Передо мной, удерживая одной рукой мать, стоял Мика. Я в который раз поразилась его необычной, экзотической красоте, выделяющейся среди множества других мужчин.

— Ты? — удивилась я, совсем позабыв, что он может приехать за мной в любую минуту.

— Боже, что она сделала с тобой! Ты в порядке? — услышала я его голос, в котором звучала неподдельная забота. На какой-то миг Мика даже хотел прикоснуться ко мне, но вовремя вспомнил, что продолжает удерживать мою мать.

— Я требую отпустить меня, иначе тебе же будет хуже! — кричала она. — Это личное, и оно не имеет к тебе никакого отношения. Ты еще не муж ей, чтобы позволять себе такое!

Мика никак не отреагировал на вопли обезумевшей женщины. Он крепче заломил ей руку.

— Ты в порядке? — повторил он, обращаясь ко мне. Похоже, я в паническом состоянии так и не ответила ему. Меня начинало трясти. Голова кружилась. Да блин, я сейчас просто упаду и отключусь. Тебе бы поторопиться, Мика.

Словно читая мои мысли, он отпустил мою мать и оказался рядом со мной. Я бы наверняка рухнула, если бы не его руки, с легкостью подхватившие меня.