Бесплатный фрагмент - Наследники звёзд

Глава первая: Камень с небес

Пролог, написанный светящимися буквами в пустоте: «Когда последние корабли Ушедших покинули орбиту этой планеты, они оставили не только руины городов, что давно поглотила зелень. Они оставили семена — в крови, в земле, в самой памяти пространства. Ибо каждая великая дорога рано или поздно приводит домой. А звёзды терпеливы. Они ждут».

Дождь стучал по крыше старого школьного планетария отрывисто, нервно, будто спешил выбить какой-то шифр. Максим Коробов смотрел в грязное окно на мокрые сосны, не слушая голос учительницы астрономии. Лекция о спектральном анализе звёзд казалась сегодня особенно далёкой и ненужной. Его взгляд скользнул по потолку — по потёртому изображению созвездия Ориона, нарисованному ещё в шестидесятых годах прошлого века. Что-то ёкнуло внутри, знакомое и неуловимое, как забытая мелодия.

— Коробов! — раздался голос Ирины Сергеевны. — Вы можете проиллюстрировать свой рассеянный взгляд, назвав звёзды, входящие в Пояс Ориона?

Максим вздрогнул, оторвавшись от окна. Класс затих в предвкушении. Он не был изгоем, но и звездой школы тоже — середнячок, тихий, любивший больше книги и одинокие прогулки в лесу, чем шумные тусовки. Его мама, библиотекарь, шутя называла его «земным ребёнком» за любовь к корням и камням.

— Альнитак, Альнилам, Минтака, — произнёс он механически, даже не задумываясь. И тут же почувствовал лёгкое головокружение. Имена звёзд отозвались в нём странным эхом, будто он произнёс не арабские слова, а что-то родное, почти забытое.

— Верно, — удивилась Ирина Сергеевна. — Но в следующий раз прошу слушать, а не витать в облаках. Или в туманностях.

Смешок класса. Максим кивнул, смущённый. Он и сам не понял, откуда знал это с такой лёгкостью. Он не готовился к уроку.

Звонок спас его от дальнейших расспросов. Собирая учебники, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся — это была Алиса Ветрова, новенькая, переведшаяся в их школу пару месяцев назад. Девочка со странными, слишком спокойными серыми глазами и манерами, не подходящими обычному подростку. Она смотрела на него не с насмешкой, а с… интересом? С оценкой? Их взгляды встретились на секунду, и Алиса первая отвела глаза, быстро выскользнув из класса.

— Макс, идёшь? — крикнул ему из коридора Саня Грошев, его единственный, по большому счёту, друг, фанат палеонтологии и всего, что связано с древностью.

— Иду, — откликнулся Максим, тряхнув головой, чтобы отогнать странное ощущение.

Дождь к вечеру стих, оставив после себя чистый, промытый воздух с запахом прелой листвы и сырой хвои. Максим и Саня шли короткой дорогой через старый парк, что раскинулся на окраине их небольшого городка Подосиновик. Парк был заброшен, с полуразрушенной кирпичной оградой и заросшими тропинками. Говорили, что когда-то тут была усадьба какого-то учёного-астронома, но от неё остались лишь фундамент да пару облупившихся колонн, которые местные называли «грибами».

— Слушай, а что это ты сегодня блеснул эрудицией? — спросил Саня, спрыгивая с бордюра. — Ты же ненавидишь эти звёздные имена. Говорил, выговаривать неудобно.

— Не знаю, — честно ответил Максим. — Само вылетело.

— Может, генетическая память? — пошутил Саня. — Твой прадед, говоришь, в обсерватории работал?

— В метеорологической станции, — поправил Максим. — Но звёзды наблюдал… в свободное время.

Он замолчал. Мама редко рассказывала о прадеде, только то, что он был странным, замкнутым, и после его смерти остался сундук с непонятными чертежами и дневниками, которые она не решалась даже открывать. Говорила, почерк нечитаемый, а схемы похожи на бред сумасшедшего.

— Ладно, забей, — Саня махнул рукой. — Смотри, что я вчера нашёл у «грибов»!

Он достал из рюкзака завёрнутый в носовой платок предмет и осторожно развернул. На его ладони лежал камень. Не обычный булыжник, а странный, тёмный, почти чёрный, но с вкраплениями, которые слабо поблёскивали в сумерках, будто крошечные зёрна слюды. Но это была не слюда. Поверхность камня была идеально гладкой, отполированной, будто его долго носили в руке. И на этой поверхности явно проступал… рисунок. Схема. Точки, соединённые тончайшими линиями.

— Похоже на созвездие, — прошептал Максим, неожиданно для себя.

— Я тоже так подумал! — оживился Саня. — Но я все известные не срисовал, не похоже. И вес… Он слишком лёгкий для своего размера. Как будто не камень вовсе.

Максим взял артефакт из рук друга. И в тот же миг мир изменился.

Не грохот и не вспышка света. Тишина. Глухая, абсолютная, будто вату заложило в уши. Парк, Саня, деревья — всё исчезло, растворилось в серой мгле. А перед внутренним взором Максима вспыхнули и поплыли картины.

Огромный город из света и кристалла, парящий над бирюзовой бездной. Не люди — существа из сияющих контуров, скользящие между башен. Корабль, похожий на раскрытый стручок серебристого растения, устремляющийся в чёрный бархат космоса, усеянный незнакомыми созвездиями. Чувство бесконечной тоски, прощания. И голос. Не звук, а прямо в сознании: «Ждите знака. Когда сойдутся светила в Острие Стрелы, пробудитесь. Ключ в крови. Карта в памяти камней. Мы ждём вас, дети, у Истока.»

— Макс! Максим! Очнись!

Мир с грохотом вернулся. Саня тряс его за плечо, лицо друга было бледным от испуга.

— Ты… ты в обморок чуть не упал! Или припадок… Ты как? Говори что-нибудь!

— Я… — Максим попытался говорить, но язык не слушался. Руки дрожали. Камень, который он всё ещё сжимал в ладони, был теперь тёплым, почти горячим. И вкрапления на нём светились слабым, ровным голубоватым светом, пульсируя в такт бешеному стуку его сердца.

— Что это? — прошепелявил Саня, уставившись на светящийся артефакт. — Батарейки внутри?

— Нет, — наконец выдохнул Максим. Он чувствовал, как странная теплота от камня растекается по его руке, поднимается к плечу, заполняет грудь. Не больно. Наоборот, успокаивающе. И с этой теплотой пришла ясность. Острейшая, леденящая ясность. — Это не батарейки. Это… сообщение.

— Какое ещё сообщение? От кого?

Максим посмотрел на друга. И сказал то, что сам ещё не до конца осознавал:

— От наших предков, Саня. Только не тех, что из пещер. Других. Тех, что пришли со звёзд.

Саня замер, его практичный, приземлённый ум отказывался принимать это. Но светящийся камень в руке Максима был реальностью. Реальностью, нарушающей все законы физики, которые они проходили в школе.

— Надо… Надо показать кому-то, — неуверенно проговорил Саня. — Учителю физики. Или в полицию.

— Нет! — реакция Максима была мгновенной и инстинктивной. — Никому. Пока никому. Ты видел, что он сделал со мной. А если… если он с другими так же сработает? Или хуже?

Он судорожно сунул камень в карман куртки. Свечение тут же погасло, будто камень выключили. Осталась лишь лёгкая теплота.

— Ладно, — сдался Саня, всё ещё в шоке. — Ладно… Но что мы будем делать?

— Я не знаю. Мне нужно… подумать. Прочитать дневники прадеда. Может, там… — Максим не договорил.

Они молча пошли дальше, но парк уже не казался просто старым и заброшенным. Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял вздрагивать. Тени между деревьями стали гуще, таинственнее.

Дома, запершись в своей комнате, Максим достал камень. Он лежал на столе, инертный, холодный и абсолютно обычный на вид. Ни свечения, ни тепла. Как будто ничего и не было. «Может, показалось? — подумал он. — Галлюцинация от усталости?»

Он потянулся к полке, где на самой верхней, пыльной доске стоял старый, обитый потертой кожей сундук. Мама разрешала его открывать, но предупреждала, что ничего интересного там нет. Максим раньше и не пытался. Сейчас же его руки сами нашли маленький ключик на цепочке, висевший на гвоздике рядом.

Сундук открылся с тихим скрипом. Пахнуло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — сладковатым, лекарственным запахом. Внутри лежали папки с пожелтевшими листами, испещрёнными тем же странным угловатым почерком. И схемы. Огромные, на ватмане, сложенные в несколько раз. Максим осторожно развернул одну из них.

Это был чертёж. Но не машины и не здания. Это была диаграмма. Точки. Сотни, тысячи точек, соединённых линиями в сложнейшую трёхмерную паутину. В углу дрожащей рукой было выведено: «Карта местных скоплений. Проекция „Сердце Ганимеда“. Точка отсчёта — Солнце. Нас не забыли».

Солнце. Их Солнце. Было обозначено не в центре, а на периферии сложной структуры, похожей на… на нейронные связи. И от него шла тонкая, еле заметная пунктирная линия к одной из крупных, ярко обведённых точек в самом центре схемы. Под ней была подпись: «Исток. Координаты утрачены. Ждём сигнала».

Сердце Максима заколотилось. Он схватил камень с трона и поднёс к схеме. Вкрапления на камне слабо дрогнули, будто откликнулись. Узоры… Если присмотреться к узорам на камне, а потом к этой центральной точке на схеме… Да, часть линий совпадала! Камень был не просто сообщением. Он был фрагментом карты. Ключом.

Внезапно в окно что-то ударилось — лёгкий, но отчётливый звук. Максим вздрогнул и подошёл к стеклу. На подоконнике, в свете уличного фонаря, сидел большой чёрный ворон. Не ворона, а именно ворон. И смотрел прямо на него. Умными, не птичьими глазами. Затем птица медленно, картинно повернула голову и посмотрела куда-то в сторону парка, будто указывая направление. И взлетела.

Максим отпрянул от окна. Сознание отказывалось воспринимать ещё одну странность. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нужен был план. Нужно было понять, кто ещё… Он вспомнил взгляд Алисы Ветровой. Этот оценивающий, знающий взгляд.

На следующее утро в школе всё было иначе. Максим чувствовал себя так, будто на него надели костюм из другого человека — всё казалось тесным, чужим. Он ловил себя на том, что ищет в толпе учеников серые глаза Алисы. Он заметил её в библиотеке, на заднем ряду, где обычно никто не сидел. Она что-то быстро писала в толстой тетради, но не обычные конспекты. Схемы. Геометрические фигуры.

Решимости хватило только на большой перемене. Он подошёл к ней, когда она одна стояла у окна в пустом коридоре, глядя на небо.

— Ветрова, — произнёс он, и голос его дрогнул.

Алиса медленно повернулась. Её лицо было спокойным, будто она ждала этого.

— Коробов. Камень уже нашли?

От этой прямой атаки у Максима перехватило дыхание.

— Как…?

— Я чувствую его, — просто сказала она. — Как ты, наверное, чувствуешь. Он… зовёт. Только не всех. Он зовёт нас.

— Нас? — переспросил Максим.

— Наследников, — уточнила Алиса, и в её глазах вспыхнул холодный, отрешённый огонёк. — Ты не единственный, Максим. Я тоже видела сны. Города из света. Корабли. И я знаю, что таких, как мы, больше. Камень… он не просто артефакт. Он маяк. И он включился. Значит, пришло время.

— Время для чего? — прошептал Максим.

— Для пробуждения. И для испытаний. Чтобы доказать, что мы достойны наследства. Чтобы спасти то, что нужно спасти.

— Спасти? От чего?

Алиса посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты ещё не видел Тень на краю снов? Не чувствовал, что за нами наблюдают? Маяк светит не только для своих, Максим. Он светит для всех. И некоторые… некоторые ждали этого сигнала дольше нас. Они голодны. И они уже здесь.

Она кивнула в сторону окна. Во двор школы только что заехал чёрный, невзрачный микроавтобус без опознавательных знаков. Из него вышли двое мужчин в серых ветровках. Их движения были синхронными, слишком отточенными. Они не разговаривали, просто стояли и медленно водили взглядами по фасаду школы, будто сканируя его.

— Кто это? — спросил Максим, и по спине пробежали мурашки.

— Не знаю точно. Но они не наши, — тихо сказала Алиса. — Они пришли на сигнал. Им нужен камень. Или мы. Надо уходить. Сейчас.

— Но уроки… — тупо проговорил Максим.

— Ты серьёзно? — в её голосе прозвучала первая нота эмоций — лёгкое презрение. — Всё, что было до сегодняшнего дня — детские игры. Начинается настоящая игра. И ставка в ней — всё. Бежим через задний выход. У меня есть… кое-какие возможности.

Она схватила его за руку. Её пальцы были удивительно сильными и холодными. Они почти бежали по пустым коридорам к запасной лестнице. Максим, оглядываясь, видел, как один из мужчин в сером через окно первого этажа заметил их и резко сказал что-то напарнику. Они двинулись к входу.

— Быстрее! — подстегнула Алиса.

Они выскочили через пожарный выход в узкий переулок. Побежали, не разбирая дороги, петляя между гаражами и сараями. Через десять минут, запыхавшиеся, они оказались на заброшенной стройке на окраине — многоэтажный каркас дома, застывший в восьмидесятых, облюбованный местными подростками и бомжами.

— Здесь ненадолго, — сказала Алиса, прислоняясь к бетонной колонне. Её дыхание было ровным, будто она не бежала, а шла прогулочным шагом. — Они используют технику для пеленга, но в городе много помех. Дай камень.

Максим, не сопротивляясь, вынул артефакт из внутреннего кармана. В полумраке стройки камень снова засветился мягким голубым светом, увидев Алису. Она взяла его, и свет стал ярче.

— Да, — прошептала она. — Тот самый. Ключ к Первым Вратам. Ты знаешь, что он показывает?

— Фрагмент карты. Исток, — выдавил Максим.

— Верно. Но карта неполная. Камней несколько. Должно быть… семь. По числу первых кораблей. Их нужно собрать. И каждый камень пробуждает одного из нас. Твой — первый. Он пробудил тебя. А теперь, через тебя, он начинает будить других. Через резонанс.

— Какой резонанс?

— Кровный. Генетический. Ты почувствуешь их, когда приблизишься. Как я почувствовала тебя вчера, когда камень активировался. — Она посмотрела на него. — Мы не случайные люди, Максим. Мы — потомки экипажей тех кораблей. Они смешались с людьми, оставили свою метку в ДНК. И теперь, через поколения, эта метка просыпается. Мы — гибриды. Полукровки. Со способностями, о которых даже не догадываемся.

Максим вспомнил головокружение от названий звёзд, странную ясность после контакта с камнем.

— Что мы можем?

— Пока мало что. Потенциал. Но его нужно раскрыть. Пройти испытания, которые они для нас оставили. Первое, судя по всему, — собрать камни. А за нами уже идут охотники.

— Кто они? — спросил Максим.

— Есть три варианта, — сказала Алиса, глядя в пустоту. — Первый: земные спецслужбы, которые знают про артефакты и хотят заполучить технологии. Второй: другие наследники, но… отколовшиеся. Те, кто хочет силы только для себя. Третий… — она замолчала.

— Третий?

— Те, от кого бежали наши предки. Те, кто охотился за ними тогда. И кто, возможно, нашёл дорогу сюда, к Земле. И ждал, когда маяк включится, чтобы прийти на его свет.

От этих слов стало холодно….

— Что будем делать? — спросил Максим, чувствуя, как его охватывает паника.

— Искать остальных. Объединяться. Узнавать свои силы. И искать Первые Врата.

— А где они?

Алиса подняла камень. Свет от него отбросил на грубую бетонную стену причудливую проекцию — не просто схему, а трёхмерное изображение, карту местности. Узнаваемую местность! Холмы, река, очертания их города… И яркая точка пульсировала в одном месте — в районе старого, заброшенного рудника в тридцати километрах от Подосиновика.

— Рудник «Глубокий», — прошептал Максим. — Там добывали какие-то редкоземельные элементы, но закрыли лет двадцать назад из-за аварии. Говорят, там теперь радиация.

— Не радиация, — поправила Алиса. — Остаточное излучение от их технологий. Защита. Первые Врата там. И первый камень показывает дорогу. Но войти сможет только тот, кто его активировал. Ты. Значит, идти тебе.

— Одному? — голос Максима предательски дрогнул.

— Нет. Мы найдём ещё кого-то до этого. Камень уже послал импульс. Другие проснутся. Их тянет сюда, к эпицентру. К тебе. Нам нужно найти их раньше, чем это сделают люди в сером.

Внезапно камень в руке Алисы вспыхнул ярче, и от него пошла едва слышная вибрация, мелодичный гул.

— Что это? — насторожился Максим.

— Отклик, — сказала Алиса, прислушиваясь. — Где-то рядом активировался ещё один камень. Или… пробудился ещё один наследник. Близко. Очень близко.

Она резко повернулась и посмотрела вглубь бетонной коробки, в абсолютную тьму завала из плит и арматуры.

— Кто здесь? — громко спросила она. В её голосе не было страха, только командная решимость.

Из темноты послышался шорох. И затем шаги. Неосторожные, тяжёлые. На свет выступила фигура. Это был Глеб. Глеб «Борода» — так его звали в школе за густую, не по годам, растительность на лице. Глеб из семьи потомственных шахтёров, гроза спортзала, молчун, с которым Максим никогда не общался. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на них воспалёнными, красными от бессонницы глазами. В его руке, сжатой в кулак, сквозь пальцы пробивался тот же голубоватый свет.

— Он у меня тоже… — сипло проговорил Глеб, разжимая ладонь. На ней лежал второй камень, чуть больше первого, с другим узором, но из того же тёмного, светящегося материала. — Всю ночь… голоса во сне. Картины. И он… он грелся. А сегодня повёл меня сюда. Сказал, что здесь свои.

Он посмотрел на Максима, и в его взгляде была не просто растерянность, а глубокая, звериная тоска, смешанная с надеждой.

— Вы… вы тоже это видите? Это не шиза?

— Не шиза, — твёрдо сказала Алиса. — Добро пожаловать в клуб, Глеб. Ты — второй.

И в тот момент, когда они стояли втроём среди руин, с камнями, светящимися в такт невидимому ритму, Максим понял, что назад дороги нет. Его старая жизнь, тихая, предсказуемая, закончилась в тот момент, когда он взял в руки тёплый камень в парке. Теперь начиналось что-то огромное, страшное и невероятно важное. Они были разрозненными, напуганными подростками. Но в их жилах текла кровь звёздных мореплавателей. И где-то там, в глубине заброшенного рудника, ждали Врата. Первое испытание.

А внизу, у подножия стройки, притормозил чёрный микроавтобус. Двери открылись беззвучно. На асфальт ступили серые ботинки. Охота начиналась.

Глава вторая: Эхо Глубины

Тишина в заброшенном доме длилась три удара сердца. Три удара, за которые в сознании Максима пронеслись обрывки мыслей: «Бежать. Спрятаться. Отдать камень». Но камень в его кармане был уже не просто артефактом — он стал частью его самого, горячим углем, вшитым в плоть. Отдать — значило отрезать кусок себя.

Глеб стоял неподвижно, его огромная, широкая ладонь сжимала светящийся камень так, что кости белели под кожей. Его глаза метались от Максима и Алисы к темноте за их спинами, откуда донёсся скрип открывающейся железной двери.

— Лестница наверх, — прошептала Алиса, и в её шёпоте не было паники, только расчёт. — Здесь есть выход на крышу. Потом по строительным лесам на соседнюю секцию.

Они рванули вглубь бетонного лабиринта, спотыкаясь о куски арматуры и обломки плит. За ними раздались тяжёлые, быстрые шаги — не два, а уже явно больше пар ног. Преследователи не скрывались теперь.

— Стой! Оставаться на месте! — прогремел низкий, безэмоциональный голос.

Выстрела не последовало. Но где-то рядом с головой Максима со свистом пролетел маленький дротик с красным светодиодом на конце. Он вонзился в бетон и начал источать едва заметный сизый газ.

— Усыпляющее, — бросила через плечо Алиса, подскакивая к чёрному провалу лестничного марша. — Бегом!

Лестница была без перил, зияющая пустотами между ступенями. Они взлетали по ней, не глядя вниз. Глеб, несмотря на свою мощь, двигался удивительно ловко, как горный козёл, чувствующий каждый выступ. Его камень, зажатый в кулаке, отбрасывал на стены прыгающие блики, выхватывая из мрака ржавые арматурные прутья и граффити.

Снизу донёсся приглушённый разговор:

— …нельзя ранить. Только живьём. Приказ.

— Они слишком быстрые. Нужен периметр.

Максим почувствовал странный прилив ясности. Страх никуда не делся, но он отодвинулся, стал чем-то внешним, как шум дождя за окном. А внутри родилась холодная, острая целеустремлённость. Его прадед, сидя в своей метеостанции под свист ветра, чертил эти карты. Он что-то знал. Ждал. И теперь эта эстафета дошла до него.

Они выскочили на последний, девятый этаж. Крыша. Ветер, пахнущий свободой и дождём, ударил в лицо. Город лежал внизу, как рассыпанная коробка с игрушками. Но путь вперёд преграждал трёхметровый провал до соседнего корпуса, где ещё висели ржавые строительные леса.

— Прыжок, — констатировала Алиса, оценивая расстояние. Для неё, казалось, это было как перепрыгнуть лужу.

— Я не смогу! — вырвалось у Максима. Его тело, привыкшее к библиотечным стеллажам и лесным тропинкам, восстало против этой идеи.

— Сможешь, — рявкнул Глеб. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Он поможет. — Он показал на камень в руке Максима. — Просто не думай. Доверься.

Шаги на лестнице становились всё ближе. Времени не было.

Алиса сделала разбег и прыгнула. Её фигура на мгновение замерла в воздухе, лёгкая, почти невесомая, и она точно приземлилась на скрипящие доски лесов, сделав грациозный кувырок для гашения инерции.

— Теперь ты! — крикнула она.

Максим зажмурился, вцепился в камень в кармане и оттолкнулся от края. Мир провалился в тишину. Ветер свистел в ушах. И в этой тишине он снова услышал тот голос — спокойный, древний, как шум океана в раковине: «Твоя кровь помнит полёт. Твои кости помнят невесомость. Не борись. Вспомни.»

Его тело само скорректировало позу. Он приземлился жёстко, с перекатом, больно ударившись плечом, но — на той стороне. Жив. Глеб прыгнул следом, могучим, мощным толчком, и леса под ним скрипнули, но выдержали.

С другого корпуса показались две фигуры в сером. Один из них поднял что-то, похожее на пневматическое ружьё.

— Вниз! — скомандовала Алиса.

Они съехали по скользкой от дождя трубе лесов, обдирая ладони. Ещё один переулок, ещё один двор. Бег вёл их к старой промзоне, к запутанным лабиринтам полуразрушенных цехов.

Наконец, в чреве какого-то огромного, тёмного ангара, пахнущего машинным маслом и ржавчиной, они остановились, чтобы перевести дух. Глеб прислонился к стене и медленно сполз на пол, тяжело дыша.

— Кто… они? — выдохнул он.

— Не знаю, — ответила Алиса, прислушиваясь к тишине снаружи. — Но они действуют профессионально. И они знали, где искать. Значит, либо отследили энергетический всплеск камней, либо у них есть свой источник информации. Возможно, предатель среди… таких же, как мы.

— Среди наследников? — недоверчиво спросил Максим.

— Почему нет? Не все готовы к такой ответственности. Некоторые могут захотеть просто продать силу тому, кто больше заплатит.

Максим вытащил свой камень. Он пульсировал ровным светом, и теперь его тепло было успокаивающим, почти убаюкивающим. Камень Глеба отвечал ему слабым мерцанием, как эхо.

— Они общаются, — заметил Глеб, глядя на эту световую перекличку. — Мой… он мне снился. Снилось место. Глубокие пещеры. И что-то… большое, спящее там.

— Рудник «Глубокий», — кивнул Максим. — Мой камень показывает туда. Твои сны, наверное, от твоего камня. Он связан с землёй, с глубиной.

— Да, — Глеб потёр виски. — Я всегда любил быть под землёй. В карьерах, в подвалах. Чувствовал там… спокойствие. Думал, это от предков-шахтёров.

— Возможно, и от них тоже, — сказала Алиса. — Но основное — от других. Ты, Глеб, вероятно, отвечаешь за геотехнические аспекты. За понимание планеты, её недр. Максим… у тебя карты, навигация. Космическая ориентация. А я… — она замолчала.

— А ты кто? — спросил Максим.

— Я — связующее звено. Коммуникатор. Я чувствую других наследников. Чувствую камни. И… чувствую угрозу. — Она посмотрела на них. — Мой камень ещё не активирован. Я нашла его раньше, он был у моего отца. Он был археологом, искавшим аномалии. Он погиб, когда я была маленькой. Официально — несчастный случай в экспедиции. Но я помню его слова: «Они вернутся. И ты должна быть готова». Я не понимала тогда. Теперь понимаю.

В ангаре воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким шумом города.

— Что нам делать сейчас? — спросил Глеб. — Домой нельзя. Там будут ждать.

— Нужно найти остальных, — сказала Алиса. — И нужно добраться до рудника. Но сначала — понять свои силы. Они просыпаются в стрессе, в опасности. Ты, Максим, прыгнул дальше, чем мог бы. Ты, Глеб, бежал быстрее, чем позволяет твоя масса. Это начало.

— А как их контролировать? — Максим сжал камень. В ответ тот словно впустил в него волну тепла, и по руке пробежали мурашки, но на сей раз они сложились в чёткий узор — словно схему нервных окончаний. Он вдруг ясно, с абсолютной уверенностью, осознал, где север, даже в этом бетонном гробу без окон. Не как абстрактное знание, а как чувство, как ощущение правой руки.

— Через камень, — сказала Алиса. — Он — интерфейс. Усилитель. Попробуй что-нибудь… направить.

Максим посмотрел на ржавую шестерёнку, валявшуюся в пыли в трёх метрах от него. Он представил, как тянет её к себе. Ничего. Потом он перестал «представлять» и просто захотел, чтобы она оказалась в его руке. Не физическим усилием, а другим — как желание пошевелить пальцем. Камень в его ладони дрогнул. И шестерёнка дёрнулась, подпрыгнула и покатилась по неровному полу, остановившись у его ног.

У всех троих перехватило дыхание.

— Телекинез? — прошептал Глеб.

— Не совсем, — Алиса присела, рассмотрела шестерёнку. — Скорее, управление гравитационными микрополями. Очень примитивное. Но это он. Теперь ты, Глеб. Сосредоточься на земле. На том, что под нами.

Глеб нахмурился, сжал свой камень. Он был больше, грубее, с прожилками, похожими на корни. Он уставился в бетонный пол. Прошла минута. Две. Максиму уже казалось, что ничего не выйдет. И тут он почувствовал — лёгкую дрожь под ногами. Не землетрясение, а едва уловимую вибрацию, будто где-то глубоко пошевелился великан.

Из трещины в бетоне, прямо перед Глебом, медленно, как первая зелёная стрелка весной, пробился росток. Не сорняка, а чего-то незнакомого, с толстым бледным стеблем и крошечными листьями, которые светились мягким фосфорическим светом.

— Растение… которого здесь нет, — заворожённо произнесла Алиса. — Ты не просто чувствуешь землю. Ты можешь взаимодействовать с её глубокой, древней биосферой. С тем, что было занесено… ими.

Росток дрогнул и увял на глазах, как будто потратил всю свою энергию на этот короткий миг жизни. Глеб сидел бледный, пот стекал с его висков.

— Это… тяжело, — просто сказал он.

— Пока, — согласилась Алиса. — Но будет легче. Нам нужно тренироваться. И нам нужно безопасное место.

Безопасное место нашлось, как это часто бывает, там, где его не ищут. Максим вспомнил про старый бункер времён холодной войны на окраине леса, за парком. Его дед, краевед, показывал ему его однажды, сказав, что когда-то там планировали разместить пункт наблюдения за небом, но проект забросили. Координаты затерялись, вход был завален. Но теперь, с его новым чувством ориентации и с камнем-компасом в руке, найти его было делом времени.

Добравшись до леса под покровом сумерек, они отыскали заросший холм с полуразрушенной бетонной коробкой, почти полностью ушедшей в землю. Вход был завален плитой, которую не смогли бы сдвинуть и трое взрослых мужчин.

— Вместе, — сказала Алиса. — Максим, направляй. Глеб, чувствуй структуру земли вокруг плиты. Я попробую координировать.

Это был первый настоящий совместный акт. Максим положил руку с камнем на холодный бетон, представляя, как плита становится легче, как гравитационные связи вокруг неё ослабевают. Глеб упёрся руками в землю по бокам от входа, и его камень засветился тёплым янтарным светом. Земля зашевелилась, корни деревьев отползли в стороны, ослабляя давление на конструкцию. Алиса стояла между ними, положив руки им на плечи. Её глаза были закрыты, на лбу выступили капельки пота. Максим почувствовал странный ток, идущий от её прикосновения, — не электрический, а ментальный, объединяющий их желания в один сфокусированный луч.

Плита с глухим скрежетом сдвинулась на сантиметр. Ещё на один. Потом, с рычанием камня по камню, она отъехала в сторону, открывая чёрный провал, пахнущий сыростью и затхлостью.

Они спустились по ржавой лестнице. Включили фонарики на телефонах. Помещение было небольшим, метров двадцать на десять. Пол покрыт пылью и опавшими листьями, занесёнными ветром. Но оборудование… Оно было странным. Не только советские рации и карты на стенах. В углу стоял прибор, отдалённо напоминающий теодолит, но сделанный из тёмного, непонятного материала, не тронутого ржавчиной. На столе лежали пожелтевшие листы с теми же угловатыми символами, что и в дневниках прадеда Максима.

— Здесь был кто-то из наших, — прошептал Максим. — Или… из тех, кто знал.

Алиса подошла к прибору. Безошибочным движением, будто делала это сто раз, она нажала на почти невидимую впадинку на его корпусе. Прибор вздрогнул. Сверху выдвинулась линза, и в воздухе, прямо перед ними, замерцала трёхмерная проекция звёздного неба. Но не сегодняшнего. Созвездия были искажены, смещены.

— Это… карта неба, каким оно было примерно… двенадцать тысяч лет назад, — ахнул Максим, узнав некоторые конфигурации по книгам по палеоастрономии.

— Время их исхода, — кивнула Алиса. — Смотри. — Она коснулась ещё одной кнопки. Проекция изменилась. Теперь это была схема Солнечной системы, но с дополнительным объектом — маленькой, тёмной планетоидой на дальней окраине, за Плутоном. От неё к Земле шла пунктирная линия. — Они пришли оттуда. Осколок их родного мира. Искусственная колония-ковчег. Она до сих пор там. Спящая.

— Исток? — спросил Глеб, с трудом понимая масштаб.

— Возможно, конечная цель, — сказала Алиса. — Но сначала — Врата у рудника. Они — наземный шлюз. Портал, или ангар, или… испытательный полигон.

Они обосновались в бункере. Фонарики с телефонов садились, но камни давали мягкий, постоянный свет, достаточный, чтобы осмотреться. В старых ящиках нашли консервы шестидесятых годов (решили не рисковать), банку с водой (оказалась удивительно свежей благодаря прохладе и изоляции) и даже пару потёртых армейских одеял.

Ночью, когда Глеб и Алиса уснули, Максим сидел у старого стола с бумагами. Он достал свой камень и положил его на карту с символами. Камень отозвался. Символы на бумаге начали светиться тем же голубым светом, и вдруг… они поползли. Буквально. Перестраиваясь, складываясь в знакомые очертания букв кириллицы. Это был перевод. Автоматический, живой перевод.

«Протокол пробуждения. Этап первый: Активация Ключевых Носителей. Кровное родство подтверждено. Носитель Картографа — активен. Носитель Геоманта — активен. Носитель Коммуникатора — активен. Ожидаются: Оружейник, Целитель, Хранитель Памяти, Кормчий. При достижении кворума (4 из 7) откроется доступ к Первым Вратам. Предупреждение: Система безопасности зафиксировала несанкционированное сканирование. На планету проникли агенты Разделителей. Цель: захват или ликвидация Носителей, присвоение Наследия. Будьте бдительны. Следующая передача — по достижении координат Забвения.»

Разделители. Это слово отозвалось ледяным уколом в груди. Те самые охотники? Те, от кого бежали предки?

Максим разбудил Алису и показал ей текст. Она прочитала, и её лицо стало каменным.

— Значит, они уже здесь. И они знают про нас больше, чем мы сами. «Координаты Забвения»… Это, должно быть, место, где разбился один из кораблей. Или где было что-то похоронено. Возможно, там мы найдём следующего Носителя. Или следующий камень.

— Как нам его найти?

— Наш камни должны привести. Вместе. Нужно создать общий резонанс.

Они разбудили Глеба. Встав в треугольник в центре бункера, они взялись за руки, сжимая в свободных ладонях свои камни. Максим почувствовал, как через Алису к нему тянется холодная, чёткая нить сознания Глеба, тяжёлая и глубокая, как пласты земли. Их камни засветились ярче, и свет слился в единый столб, в котором закрутились, как пылинки в луче, звёзды, схемы, образы.

И они увидели. Совместным зрением.

Не лес, не город. Выжженная равнина, кратер, похожий на старую рану земли. Где-то на севере, за тысячу километров. И в центре кратера — обломки чего-то металлического, но не земного. И сияние. Слабое, болезненное, зовущее о помощи. И рядом с этим сиянием — человеческая фигура. Одинокая, замерзающая, но живая. И в её руке — третий камень, пульсирующий алым, тревожным светом.

Образ распался. Они стояли, тяжело дыша, в лучезарном свете своих камней.

— Целитель, — выдохнула Алиса. — Носитель исцеляющего камня. Он или она ранены. И в опасности. Агенты Разделителей, наверняка, уже пеленгуют и этот сигнал.

— Нам нужно туда, — просто сказал Глеб, сжимая свой камень. Его простое, прямое сознание уже приняло правила этой новой игры: свои в беде — их надо выручать.

— Это за тысячу километров! — возразил Максим. — Как? На чём? Нас везде ищут!

— Не на чём, — поправила Алиса. — А как. Мы не обычные люди. У нас есть доступ к технологиям, которые эта планета не видела тысячелетиями. И у нас есть ключи. — Она посмотрела на прибор-проектор. — Этот бункер — не просто убежище. Это база. И, возможно, здесь есть транспорт.

Она начала внимательно изучать стены, стуча по ним костяшками пальцев. Глеб присоединился, чувствуя каменной пульсацией пустоты за бетоном. Максим же смотрел на карту звёздного неба на стене. Его взгляд упал на созвездие Лебедя. На яркую звезду Денеб. И в его памяти всплыла строчка из дневника прадеда, которую он раньше не понимал: «И путь лежит через шею Лебедя, но вход — под левой пятой Ориона».

Под левой пятой Ориона… На карте на стене созвездие Ориона было изображено схематично. Левая «нога» — звезда Ригель. Под ней на карте была… маленькая, еле заметная точка.

— Здесь! — крикнул Максим, тыча пальцем в точку. — Нужно нажать здесь!

Алиса подошла, оценила. Кивнула. Вместе они надавили на точку.

Раздался тихий, механический гул. Часть бетонного пола в углу бункера опустилась на несколько сантиметров и съехала в сторону, открывая узкий, уходящий вниз туннель с металлическими ступенями. Оттуда пахнуло озоном и статикой.

Не колеблясь, один за другим, они спустились вниз.

Туннель привёл их в круглую залу, освещённую тем же голубоватым светом, что и их камни. В центре залы на низкой платформе стоял… аппарат. Он был похож на гибрид подводного аппарата и космического челнока — обтекаемые формы, гладкий корпус цвета тёмного серебра, без видимых швов и иллюминаторов. Никаких пропеллеров или колёс. Лишь несколько тусклых панелей на боковой поверхности.

— Транспорт, — прошептал Глеб с благоговением, подходя ближе. — Он… живой?

Камень в руке Максима взорвался вспышкой. Из аппарата выдвинулась тонкая, похожая на щупальце антенна. Она коснулась камня, и по корпусу машины пробежали волны холодного света. В воздухе возник голографический интерфейс — схемы, непонятные символы, а затем — простой план местности с пульсирующей точкой в кратере на севере и их текущим местоположением.

«Доступ разрешен Носителю Картографа, — прозвучал в их умах механический, но не бездушный голос. — Цель внесена. Системы пробуждены. Готовность к перемещению подземным/подводным коридором — 87%. Предупреждение: энергетическая подпись Носителя Целителя слабеет. Рекомендовано немедленное перемещение.»

Они переглянулись. В их глазах был и страх, и азарт, и та самая искра, которая зажигается, когда приключение перестаёт быть мечтой и становится реальностью. Реальностью с холодными стенками древнего звездолёта и манящей, опасной целью.

— Погрузка, — скомандовала Алиса, и её голос звучал твёрдо, как у капитана, берущего курс на бурю.

Дверь в аппарат открылась бесшумно. Внутри было тесно, три кресла, похожие на коконы, и панель управления, которая загорелась при их входе.

Они заняли места. Ремни безопасности, похожие на живые ленты, сами обвили их тела. Максим, как Носитель Картографа, сел в центральное кресло. Перед ним всплыла карта-голограмма.

— Как управлять? — спросил он.

— Не управлять, — ответил голос корабля. — Назначьте цель. Я выполню перемещение по безопасным коридорам. Ваши камни — источник энергии и навигационные маяки.

Максим мысленно указал на пульсирующую точку в кратере.

«Курс принят. Пристегнитесь. Начало погружения в транспортный контур.»

Стены залы зашевелились, и аппарат плавно пошёл вниз, в шахту, которая открылась прямо под ним. Темнота сомкнулась над ними. Было слышно только лёгкое гудение и биение их собственных сердец. Они не летели, а скорее плыли сквозь толщу земли, как призрачный поезд в туннеле, которого не должно было существовать.

Через несколько минут Глеб сказал:

— Я чувствую… пустоты. Огромные пещеры под нами. И следы… их присутствия. Древние, очень древние.

Алиса молчала, её глаза были закрыты, она, казалось, прислушивалась к чему-то далёкому.

— Их несколько, — вдруг сказала она. — Агентов. Они уже на подходе к кратеру. Чувствую холодное, чуждое внимание. Они используют что-то… что глушит сигнал камня Целителя. Мы можем опоздать.

Максим сжал подлокотники кресла. Земля неслась где-то там, над их головой, а они пробивались сквозь её каменные внутренности на машине, которую построили их звёздные предки. Впереди была битва, ещё одна частичка их странной команды и новые загадки. А позади оставался маленький город Подосиновик, школа, мама, которая, наверное, уже забила тревогу. Но назад пути не было. Только вперёд. Сквозь эхо глубины — к звёздам, что звали их домой.

Аппарат нырнул в особенно широкий подземный резервуар, и его скорость возросла. Путешествие только начиналось.

Глава третья: Слёзы Целителя

Подземный полёт был похож на сон. Вернее, на осознанное сновидение, где ты не управляешь событиями, но ощущаешь каждую деталь с невероятной остротой. Аппарат, который они между собой уже окрестили «Кротом», скользил в полной темноте, но голографический проектор в центре кабины рисовал схему их пути: извилистый туннель, уходящий вглубь континентальной плиты, петляющий вокруг магматических карманов и гигантских подземных озёр. Скорость была колоссальной, но перегрузок они не чувствовали — какая-то сила гасила инерцию, обволакивая кресла-коконы мягким сияющим полем.

Максим не отрывал взгляда от карты. Его камень, вставленный в углубление на панели управления, пульсировал в такт с нервной системой корабля. Он чувствовал каждый поворот, каждый подъём и спуск, как будто это было продолжение его собственного тела. Он был Картографом. И в этом тёмном царстве под землёй его дар обрёл новое, буквальное измерение.

Глеб спал, уронив голову на грудь. Его камень, лежавший у него на коленях, испускал тёплое, размеренное свечение, синхронизированное с его глубоким дыханием. Алиса же бодрствовала. Она сидела с закрытыми глазами, но Максим знал, что она не спит. Её сознание было где-то там, впереди, пытаясь пробиться сквозь помехи, которые создавали преследователи.

— Они ближе, — наконец произнесла она, не открывая глаз. Голос был напряжённым, тонким, как струна. — Используют глушилки на частотах, которых у людей быть не должно. Это технологии Разделителей. Один из них… он не просто агент. Он что-то вроде живого локатора. Чувствую его поисковый импульс — холодный, цепкий, как щупальце.

— Мы успеем? — спросил Максим.

— Будет близко. Наш Носитель… Целитель. Он почти не отвечает. Его сигнал очень слаб. Но есть ещё что-то. Второй источник энергии. Гораздо слабее, приглушённый. Как будто… ребёнок.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Расстояние до цели: пятьдесят километров, — прозвучал голос корабля. — Обнаружены аномальные энергополя на поверхности. Рекомендована осторожность. Выход в ближайшей безопасной полости — в трёх километрах от эпицентра сигнала.»

— Полости? — переспросил Максим.

«Естественная пещера. Выход на поверхность — узкий колодец. Корабль останется в глубине для безопасности.»

Через несколько минут «Крот» замедлил ход и плавно пристыковался к скрытой нише в стене огромного подземного грота. Свет корабля выхватил из тьмы фантастическое зрелище: сталактиты и сталагмиты, похожие на кристаллы аметиста и чёрного обсидиана, сливались в колонны, а где-то внизу слышался плеск воды. Воздух был холодным и пахнущим озоном и камнем.

Дверь открылась. Ледяной воздух ударил им в лица. Они выбрались наружу, и их камни, оказавшись на свободе, засветились ярче, освещая путь. Алиса указала на едва заметную трещину в дальней стене грота, откуда тянуло сквозняком.

— Туда. Чувствую его. И страх. Огромный страх.

Путь по трещине был мучительным. Она то сужалась так, что приходилось протискиваться боком, то обрывалась небольшими уступами, на которые приходилось спускаться почти вслепую. Глеб шёл первым, его камень, казалось, мягко отодвигал каменные выступы, делая путь чуть легче. Наконец, впереди забрезжил серый, холодный свет. И до них донёсся звук. Не голос. Плач. Сдавленный, безнадёжный плач ребёнка.

Они выбрались из щели. Их взорам открылась картина, от которой кровь застыла в жилах.

Они находились на внутреннем склоне огромного кратера, диаметром не меньше километра. Снег, грязный и зернистый, лежал пятнами. Ветер, холодный и злой, нёс с собой колючую крупу. Небо было свинцово-серым. А в центре чаши кратера лежало то, что они видели в видении: обломки. Не просто металла, а чего-то органического и механического одновременно, похожего на гигантскую разбившуюся раковину или скелет фантастического животного. От него исходило слабое, болезненное свечение — то самое, что они приняли за сигнал Целителя. Но это был не он.

В двадцати метрах от обломков, прижавшись спиной к чёрному базальтовому валуну, сидел человек. Вернее, девушка. Лет шестнадцати, не больше. Лицо бледное, исцарапанное, с потёками крови на виске. Она была закутана в потрёпанную, не по сезону лёгкую куртку, а в руках, прижатых к груди, она сжимала камень. Его свет был не голубым и не янтарным, а нежным, переливчатым розово-золотым, но сейчас он мерцал неровно, прерывисто, как аритмичное сердце. Рядом с ней, зарывшись лицом в её колени, плакала девочка лет семи-восьми.

И вокруг них, на расстоянии примерно пятидесяти шагов, медленно смыкалось кольцо. Шесть фигур в стёганых, серебристо-серых костюмах, напоминающих скафандры, но гибких и бесшумных. Их лица скрывали шлемы с тёмными, абсолютно чёрными визорами. В руках у них были устройства, похожие на короткие посохи, с наконечниками, испускавшими тихое, неприятное жужжание — те самые глушилки. Они двигались синхронно, не спеша, как опытные охотники, загнавшие зверя в угол.

— Эй! — закричал Глеб, не в силах сдержаться.

Шесть шлемов повернулись к ним разом. Безэмоционально, как камеры наблюдения. Один из агентов, выше других, сделал едва заметный жест рукой. Двое отделились от кольца и пошли навстречу трём новоприбывшим, плавно и неотвратимо.

Алиса схватила Максима и Глеба за руки.

— Вместе! Круг! Защита!

Они встали спиной друг к другу, образовав треугольник. Камни вспыхнули. Голубой, янтарный и… их собственный свет слился, создав вокруг них мерцающий купол, слабый, но видимый. Двое агентов, приблизившись, упёрлись в него, как в невидимую стену. Их посохи завизжали пронзительнее, и купол затрещал, покрываясь паутиной светящихся трещин.

— Они глушат связь камней! — крикнула Алиса. — Не дадим им сконцентрироваться! Максим, дезориентируй! Глеб, земля!

Максим сосредоточился не на куполе, а на пространстве вокруг агентов. Он представил гравитационное поле под их ногами не ровным, а бугристым, как матрас с пружинами. Камень в его руке дрогнул. И агенты вдруг пошатнулись, как пьяные, их чёткий шаг сбился. Один даже упал на колено.

В тот же миг Глеб с рычанием ударил кулаком с камнем о землю. Казалось, он ударил по натянутой коже барабана. От его кулака по мерзлой почве побежала волна. Не землетрясение, а резкий, направленный толчок, который приподнял пласт грунта прямо под ногами второго агента и опрокинул его навзничь.

Но остальные четверо не остановились. Они уже были в трёх шагах от девушки с ребёнком. Один из них поднял посох, нацелив наконечник на неё.

— Нет! — закричала девушка. И вложила в этот крик всё — отчаяние, боль, ярость. Её розовый камень вспыхнул ослепительно. Из его сердцевины вырвалась не волна силы, а… луч. Тонкий, извивающийся, как молния, но тёплого, солнечного цвета. Он ударил в ближайшего агента.

Не было взрыва. Не было огня. Серебристый костюм в месте подпаления просто… рассыпался. Не сгорел, не расплавился, а рассыпался, как песок, обнажив участок кожи под ним. И кожа эта была странного, пепельно-серого цвета, покрытая мелкой чешуёй. Агент издал первый звук за всё время — короткий, шипящий хрип, больше похожий на лопнувшую шину, чем на крик боли, и отшатнулся.

Это дало Максиму и его друзьям секунду. Они рванули вперёд, купол вокруг них рассыпался, но они уже были рядом. Алиса, движением невероятной быстроты, выбила посох из рук одного агента ударом ребра ладони. Глеб схватил второго и, с рывком, достойного богатыря, швырнул его на землю так, что тот замер, оглушённый.

Но высокий агент, их командир, был уже перед девушкой. Его чёрный визор отражал её испуганное лицо. Он медленно, почти небрежно, поднял руку, на которой вместо перчатки было некое подобие клешни из тёмного металла.

И тут заплакала девочка. Не просто заплакала — закричала. Пронзительно, отчаянно. И из её маленьких, сжатых в кулачки рук вырвался сноп искр. Не света камней, а именно искр — ярко-голубых, трескучих, как статическое электричество. Они ударили в ногу агента. Ничего серьёзного — лишь оставили чёрный след на костюме. Но агент на мгновение замер, повернув шлем к ребёнку, будто впервые по-настоящему её увидев.

Этого мгновения хватило. Максим, не думая, сконцентрировал всё своё желание, всю силу камня в одной точке — на клешне агента. Он не отталкивал её. Он сделал её невероятно тяжёлой. Словно она была выкована из нейтронной звезды. Рука агента с грохотом рухнула вниз, потянув за собой всё его тело. Он рухнул на колени, пытаясь поднять неподъёмную конечность.

— Бежим! — закричала Алиса. — К щели!

Глеб, не спрашивая, подхватил на руки обессилившую девушку с камнем. Максим схватил за руку плачущую девочку. Алиса прикрывала отход, поднимая с помощью своего камня тучи колючей снежной крупы и пыли, создавая непроницаемую завесу. Они кинулись обратно к трещине.

Последнее, что увидел Максим, оглянувшись: высокий агент, уже поднявшийся, неподвижно стоял и смотрел им вслед. Его чёрный визор был направлен на девочку. Затем он медленно поднял свою обычную руку и сделал отчётливый жест: «Окружать. Взять живьём».

Они втиснулись в трещину. Теперь путь вверх, под уклон, казался ещё тяжелее. Девушка в руках Глеба была без сознания, её камень светился тускло, но тепло от него струилось, смягчая холод камней вокруг. Девочка, которую Максим тащил за собой, шла послушно, перестала плакать, только всхлипывала и сжимала его руку с недетской силой.

Когда они выбрались в грот, где ждал «Крот», силы были на исходе. Корабль, почуяв их приближение, открыл дверь, и они почти ввалились внутрь.

— Задраить! В глубину! На максимальное удаление! — выдохнула Алиса, едва переступая порог.

Дверь закрылась. Корабль мягко отстыковался и нырнул в тёмный туннель, набирая скорость. Только тогда они позволили себе расслабиться.

Глеб осторожно уложил девушку на пол кабины. Её лицо было восково-бледным, дыхание поверхностным. В руке она всё ещё сжимала свой розовый камень. Девочка пристроилась рядом, уткнувшись лицом в её плечо, и почти сразу уснула, обессиленная.

— Кто она? — прошептал Максим, смотря на незнакомку.

— Целитель, — ответила Алиса, опускаясь на колени рядом. — Или, вернее, Носитель камня Жизни. Её сила — восстановление, исцеление. Но она сама ранена и истощена. — Алиса осторожно прикоснулась к камню девушки. Её собственный камень откликнулся всплеском. — Её имя… Ярина. Ярина Волкова. И это… её младшая сестра. Соня. У неё… нет камня. Но есть что-то ещё.

— Что? — спросил Глеб, вытирая пот со лба.

— Потенциал. Спящий. Очень сильный. Возможно, она — седьмой Носитель. Но её камень ещё не активирован. Или утерян.

Максим посмотрел на спящую девочку. Она была похожа на Ярину — те же тонкие черты, тёмные ресницы. Но в её лице было что-то неуловимо иное. Более хрупкое и одновременно более древнее.

— А эти… агенты, — сказал Глеб. — Они не люди. Под костюмами…

— Я видел, — кивнул Максим, содрогнувшись. — Чешуя.