электронная
108
печатная A5
365
18+
НА ИЗЛЕТЕ, или В брызгах космической струи

Бесплатный фрагмент - НА ИЗЛЕТЕ, или В брызгах космической струи

Книга третья

Объем:
152 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5141-7
электронная
от 108
печатная A5
от 365

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 28. Технический руководитель

Неудачи на работе, а потом неожиданная смерть дорогого человека повергли в депрессивное состояние. Отвлечь от тяжких раздумий могла бы работа, а ее не было.

Вернулся из командировки Рабкин, но лишь с тем, чтобы через пару недель вновь отправиться туда же.

— Я там уже свой человек, Афанасич. Мы с Даниловым теперь друзья, — похвалился он.

— Рад за тебя, — вяло отреагировал на его важное сообщение.

— Что-то ты какой-то кислый, — подметил Виктор Семенович, — Случилось что?

— Да так, — не стал его грузить своими проблемами.

— А то полетели со мной, — предложил он.

— Зачем?

— Странный вопрос, Афанасич… Работы нет, а деньги идут, — рассмеялся он.

— Что же ты там делаешь?

— Отдыхаю, — коротко ответил ведущий инженер.


Две недели пролетели быстро, Рабкин улетел, и я снова заскучал. Неожиданно подбросил работу Бродский.

— Анатолий, тут Шульман снова явился со своими идеями. Ну, шугани ты его, в конце концов, — попросил он.

С трудом заставил себя до конца прочесть пояснительную записку, написанную так заумно, что не сразу распознал, о чем она. Идеи оказались не новыми. Чуть оформлены по-иному, больше наукообразия, но суть предложений не изменилась.

— Эмиль Борисович, я уже видел все это год назад. И еще тогда сказал вам, что предложения надо поддержать, а не топить. Если вам надо утопить, просите другого, а меня отпустите к Караштину. С удовольствием буду работать в этом направлении.

— Снова за старое, Анатолий. Ну, сколько можно, — возмутился Бродский, но, глянув на меня, тут же остыл, — Что, там действительно стоящие предложения, раз ты готов нас бросить?

— Не то слово, — ответил ему.

— Тогда пригласи Шульмана. Пусть ознакомит с подробностями. Мне же Шабарова убеждать, — попросил он.

Я встретился с Шульманом. Объяснил ему странную ситуацию с его работой в нашем комплексе.

— Не понимаю, — взорвался кандидат наук, — Это же вам в первую очередь надо. Законы управления для АСУ ваш комплекс будет разрабатывать. Это, по сути, алгоритм работы всех систем, участвующих в пуске. Как же вы его разработаете без этого аппарата? Это невозможно! — возмущался старший научный сотрудник.

— Да я об этом же еще год назад всем говорил, когда прочел ваш первый вариант документа, — согласился с ним и рассказал о своих проблемах разработки алгоритма управления оборудованием и о том, как боролся со сторонниками стандартного представления информации.

— Да-а-а? — с интересом посмотрел на меня Шульман, — Пойдем к Земцову, — пригласил он к своему начальнику отдела.

Выслушав мой рассказ, Земцов тут же пригласил нас с Шульманом к руководителю комплекса Караштину, где пришлось повториться.


— Вот, сразу видно системотехника, — похвалил меня Караштин, — Что окончили?

— Я инженер-механик, — коротко ответил, не вдаваясь в иные подробности своего образования.

— Да-а-а?! — удивился он, — А откуда такие познания в сфере управления?

— Хобби, — ответил модным тогда словечком, увидев забавные плакаты у него на стене: «Пункт 1. Начальник всегда прав» и «Пункт 2. Если начальник не прав, смотри пункт 1».

— Да-а-а?! — еще больше удивился руководитель комплекса.

— Ну и еще факультет института радиоэлектроники… МИРЭА, — добавил я.

Караштин от души рассмеялся.

— Хобби? — повторил он и снова рассмеялся, лукаво поглядывая на меня, — А ты говорил, у испытателей нет толковых специалистов, — обратился он к Шульману, — Вот вы и возглавите это дело. Я поговорю с Шабаровым, — объявил свое решение Караштин…

— Ну, все, Зарецкий, — обратился ко мне Шульман, едва вышли от Караштина, — Теперь ты мой человек. Будем работать вместе, — пожал он руку…

От Караштина я летел как на крыльях. Чувствовал, что предстоит интересная работа, исполняя которую могу преуспеть не только как специалист.

От Земцова узнал, что они будут предлагать Шабарову создать у Дорофеева отдельное подразделение для разработки законов управления АСУ подготовкой и пуском «Бурана» и не только его…


— Что ты там Караштину наговорил? — с недовольным видом встретил Бродский, — Пошли к Дорофееву, — пригласил он.

— Ну, Зарецкий, — встретил меня Борис Аркадьевич, — Просвети нас темных, что там открыл мудрый Караштин.

— Всего лишь способ представления информации для программирования АСУ, Борис Аркадьевич… Суть в том, что если всю технологию подготовки ракеты к пуску представить в виде так называемых законов управления, то дальнейшая разработка рабочих программ легко автоматизируется… Огромный объем работы можно выполнить быстро и качественно… К тому же любые изменения технологии не потребуют доработок АСУ… Меняют лишь программы.

— Ловко… Значит, Караштин свою работу хочет на нас перевесить, — странным образом отреагировал на мою информацию Дорофеев.

— Что значит на нас? — возмутился я, — Да это единственная серьезная работа в новом направлении. За нее хвататься надо, а не отбрасывать. Комплекс может стать разработчиком технологии, а не только примитивных сетевых графиков.

— Почему примитивных? — мгновенно возмутился Бродский.

— Потому что в них зафиксирован единственный вариант подготовки ракеты. К тому же, этот вариант не всегда оптимален, и не работает в случае любого иного развития событий.

— Это так? — с удивлением посмотрел Дорофеев на Бродского.

— Так-так! А то вы не знаете? — недовольно бросил Эмиль Борисович, — У нас времени нет делать варианты. К тому же их столько, — с досадой махнул он рукой, — Я Мухаммеда уже давно озадачил, как все это автоматизировать. А что он автоматизирует? Из него уже песок сыплется… Он тут с Ленинградским институтом связался. Вот уже года три работают, а толку никакого, — выложил Бродский.

— Эмиль Борисович, — обратился я к Бродскому, — Технология включает все в полном объеме, а потому любой график это побочный продукт. Их можно печь, как пирожки на любой случай. Вот только зачем они, если подготовку будет вести АСУ по заложенной в ней программе.

— А вдруг какой сбой? — подключился Дорофеев.

— Борис Аркадьевич, — глянул я на него с улыбкой превосходства, — Любой сбой это та же штатная программа АСУ. В законах управления нет подвешенных процессов. Все «нештатные» имеют выход в конкретную безопасную точку.

— Интересно, — оживился Борис Аркадьевич, — Слушай, Анатолий, проведи пару-тройку занятий в порядке ликбеза, персонально для меня, — неожиданно попросил он.

И вскоре я провел эти занятия, тут же получив в лице Дорофеева горячего сторонника внедрения в его комплексе нового направления.

Что и когда докладывали Шабарову, мне неизвестно. Зато через некоторое время меня атаковал Мазо. На свою голову провел занятия и для него. Ухватив идею, он обеими руками вцепился в меня как клещ, почувствовав, очевидно, направление, способное быстро вознести его на уровень начальника отдела. В его лице я тут же получил активного сторонника и одновременно мощного конкурента, поддерживаемого Бродским.

Первое, что сделал Мазо, это запретил общаться с Шульманом, Земцовым и Караштиным без его личного участия.

— Что за дела? — возмутился Шульман, узнав об этом, — Зачем мне какой-то Мазо? Я уже набеседовался с ним до оскомины. Он же ничего не понимает, — рассказал он то, что я давно знал и без него.

— Он просто хочет в начальники, — пояснил Шульману основную цель Мазо.

— Все хотят. Но начальником будешь ты, — мгновенно повысил он меня, — Если, конечно, будешь четко выполнять мои указания, — тут же сбросил с еще несуществующего пьедестала…


А вскоре позвонил Бродский.

— Анатолий, возьми в архиве штатное расписание комплекса и зайди ко мне, — приказал он.

Через полчаса я вошел в его кабинет, смутно догадываясь о предстоящем поручении. Так и оказалось. Мне поручили подготовить предложения по созданию отдела, основной работой которого станет разработка законов управления подготовкой и пусками ракет.

Еще не было никаких решений, но вдохновленный предчувствием, что близится время, когда у меня появится настоящее дело, в котором я буду не последним человеком, сделал эту работу за полдня.

— Ну, Анатолий, не ожидал, — удивился Бродский, когда положил перед ним свои предложения. Несколько минут он молча изучал мое творение, изредка поглядывая на меня так, словно видел впервые. Наконец тяжело вздохнул и заговорил, — И этого не ожидал, хотя, по сути, ты прав. Группу Мухаммеда давно следовало бы преобразовать в сектор. А уж с учетом новых веяний и подавно. Но ты ее видишь в новом отделе. Сам понимаешь, меня это не устраивает.

— Эмиль Борисович, вы же государственный человек, а не собственник какой. С точки зрения здравого смысла такой сектор должен быть только в новом отделе.

— В здравом смысле тебе не откажешь, — улыбнулся Бродский, — Но согласись, кому понравится, когда разоряют твой отдел. Было время, в отделе работали триста пятьдесят человек. А сейчас… А ты группу забираешь.

Он взял мои листы и ушел к Дорофееву. Вскоре туда вызвали и меня, но как оказалось совсем по другому поводу.

— Анатолий, тебе придется срочно вылететь на полигон, — «обрадовал» руководитель комплекса, — Там вывозят на стенд-старт макет «Бурана», а Рабкин оказался полностью некомпетентным в простейших вопросах. В общем, мы с Эмилем Борисовичем посоветовались… Он помнит тебя еще по Н1, а потому рекомендовал назначить техническим руководителем работ… Что скажешь?

— В принципе, что делать, знаю. Но работу технического руководителя наблюдал со стороны. Не уверен, что все понял до конца. А с чем-то был просто не согласен.

— Ну, вот. Тебе и карты в руки. Твори, выдумывай, пробуй, — подбодрил меня Бродский.

— Мои полномочия, — обратился я к Дорофееву.

— Полномочия технического руководителя… Вы вправе принимать любые решения, обеспечивающие безопасное проведение всех запланированных работ в максимально сжатые сроки… Объем работ определяет Филин Главный. Он уже на полигоне. Контактируйте с ним, с Ковзаловым и со мной. Остальное за вами, — вполне официально выдал указания Дорофеев.

Вот это да! Такого сюрприза не ожидал. Первым техническим руководителем, с которым мне пришлось познакомиться, едва я, молодой лейтенант, прибыл на полигон, был Бродский. И вот теперь мне предстоит самому выполнять обязанности технического руководителя, да еще на первом вывозе «Бурана».

Что ж, работа для меня новая, но именно этого я всегда хотел — идти впереди всех и, по возможности, во главе всех, а не в качестве «рядового топорника» команды, спешащей на пожар…


В аэропорту «Крайний» неожиданно встретил Гену Солдатова.

— Да вот, начальство встречаю, — сообщил он после взаимных приветствий, — Сан Саныч теперь у нас важная фигура. Сам уже до площадки не доедет. Только с провожатым, — с деланной обидой проворчал он.

— Какой Сан Саныч? Маркин что ли?

— Он самый.

— Сочиняешь, Гена, как всегда. Сан Саныч не такой человек, — возразил ему, вспоминая наши харьковские беседы за кружкой пива.

— Конечно, сочиняю, — заулыбался Солдатов, — Но согласись, Толя, обидно. Мог бы, к примеру, по-приятельски предложить мне блатную работенку. Нет же. Теперь к нему надо записываться на прием, как к Пензину.

— С чего это он так заважничал? Кем же его назначили?

— Он теперь у нас зам Главного. А положение обязывает.

— Да ты что?! — удивился я, — Зам самого Пензина?

— Вот именно, — подтвердил он, вглядываясь в небо, — Вон он показался. Идет на посадку. Целый самолет одного его везет.

Я посмотрел в сторону, откуда обычно заходили на посадку самолеты, и действительно увидел снижающуюся «тушку». А вскоре мы с Геной уже приветствовали важную персону, с которой когда-то общались запросто, потому что считали нашим приятелем, одним из нас.

— Толя, какими судьбами? — радостно пожал руку Маркин, которого, к удивлению, нашел ничуть не изменившимся, и даже показалось, все в том же костюме, в котором несколько лет назад он был в Харькове.

— Да вот прилетел на вывоз макета, — ответил ему, — Поздравляю, Сан Саныч. Ты, говорят, теперь важная птица. Один весь самолет занимаешь и даже сам крыльями машешь, — пошутил я.

— Спасибо, — улыбнулся Маркин и оглянулся в сторону скромно стоявшего рядом Солдатова, — Это ты, Генка, балбесничаешь? Чувствую твою ручонку… Тоже выдумал. Нас вон сколько прилетело, — показал он, словно оправдываясь, на проходившую мимо нас многочисленную группу командированных с вещами.

«Маркин как Маркин», — с облегчением подумал я. Так не хотелось разочаровываться в хороших людях.

Вдруг обнаружил, что водитель приехавшего за нами автобуса уже завел двигатель и собрался уезжать.

— Поехали с нами, — предложил Маркин, заметив, что я засуетился и подхватил вещи, — Мы туда же едем, а ваш автобус явно переполнен.

В автобусе он усадил меня рядом с собой, и мы успели поговорить не только о работе, но и о делах житейских.

— Ну, и как там живется в верхах? Почувствовал разницу? — поинтересовался, зная, что Сан Саныч непременно скажет все, как есть.

— Знаешь, Толя, разница значительная. Ответственность на порядок выше, а проблем выше крыши. С непривычки даже по ночам не сплю от мыслей… Вспоминаю наши командировки в Харьков. Какая красотища. Сделаем мы там что-то, не сделаем, один черт. Ни на что не влияет… Ну, пожурят нас или похвалят. И все. Зато пивка тогда попили вволю. Отличное пиво, — похвалил он, припомнив, очевидно, пивной киоск, что прямо у пивзавода, — А здесь, Толя, проблемы сыплются, как из рога изобилия. И все на контроле у министра, за все персональная ответственность. Поседеешь тут от одной ответственности, а надо еще организовать работу, чтобы дело сделать, не провалить… А вокруг доброжелатели, в кавычках. Так и ждут, чтобы подсидеть… А политес… За каждым словом следить надо, особенно со смежниками. Я вот с тобой разговариваю, а ты смежник. Мало ли что у тебя в голове, — рассмеялся он.

— В голове у меня ничего, а вот диктофон в кармане пишет, — пошутил я.

Маркин добродушно махнул рукой.

— Ну и пусть пишет. Честно говоря, лучше бы я остался в начальниках отдела. Вот сейчас, везу пакет доработок макета, а кто мне их позволит проводить на стенде?.. А проводить надо… Вот буду уговаривать ваше техническое руководство. Опять же, кто попадется. Кстати, не знаешь, кто назначен техническим руководителем?

— Знаю, — ответил ему, лихорадочно соображая, как поступить. Разрешить, значит поступиться принципами, не разрешить, и того хуже.

— Ну, и кто?

— Не поверишь, Сан Саныч, — огорченно махнул рукой.

— Ты что ли? — с недоверием посмотрел он на меня, — Ну, вот… А я тебе все выложил, как на духу, — расстроился зам Главного, — Ну и что скажешь? — с надеждой посмотрел он.

— Ничего, Сан Саныч. Я твоей просьбы не слышал и надеюсь, не услышу. Иди через верха, раз ты там обитаешь. Прикажут, выполню, а так, сам знаешь, эту практику давно пора прекратить.

— Все ясно, Толя. Зарезал без ножа… Ладно, буду звонить Пензину. Пусть уговаривает вашего Филина, — снова улыбнулся он, считая деловую часть нашего разговора оконченной. Я облегченно вздохнул.

— Ну, а как в бытовом плане? — продолжил пытать новоиспеченного заместителя Главного конструктора.

— В бытовом все нормально. Семья довольна, а мне, сам понимаешь, все равно. Просто не успеваю ощутить. Раньше мы в наш «Здоровяк» попадали раз в несколько лет, а сейчас езди хоть каждый выходной. Семья ездит, а мне некогда. Был в нашем «Здоровяке»? — спросил Маркин.

— Нет, — ответил ему.

— Приезжай, съездим, порыбачим, — пригласил он…


Меж тем приехали на площадку. В гостинице уже стояла очередь из командированных. Я оказался последним, и когда, наконец, подошел к заветному окошку, оказалось, мест нет, а меня вообще нет в списке на поселение.

— А Рабкин, в каком номере живет? Подселите меня к нему, — подсказал им выход.

— Без него мы не можем. Ждите, — посоветовала дама, администратор гостиницы, и позвонила кому-то по телефону, — А вам, товарищ Зарецкий, надо в гостиницу для руководства. Вы в том списке, — вдруг посмотрела она на меня с удивлением.

Гостиница для руководства была рядом. При ней когда-то была офицерская столовая для высших офицеров. Меня поселили в одноместный номер с телевизором, холодильником и даже с телефоном. Не было только кондиционера, но он еще был не нужен.

Да-а-а… Оказывается, технический руководитель это уже фигура. Ну и ну, товарищ Зарецкий…

Утомленный ранним подъемом и перелетом ненадолго задремал и был разбужен телефонным звонком:

— К вам товарищ Рабкин. Пропустить? — спросили по телефону, и вскоре в номер вошел Виктор Семенович.

— Ну, слушай, ты тут устроился как буржуй, — неясно чему восторгался Рабкин.

— Виктор Семенович, доложи, что происходит, в чем проблемы и почему ты сам не справился с работой? — спросил ведущего инженера с большим стажем, которому, к тому же, успел много показать еще в прошлую командировку и который уже просидел здесь несколько месяцев.

— Ну, Афанасич, сразу о работе. Чувствуется начальство. Нет бы налить стопочку, да угостить друга, — напрашивался на угощение опытный командированный.

Достал привезенную бутылку и кое-что из закуски, и мы просидели весь вечер, обсуждая ситуацию.

Оказалось, макет еще утром вывезли на стенд-старт, так что все работы пойдут теперь там.

— А как ты туда добираешься? — спросил Рабкина.

— Попутками, но тебе положена машина, так что завтра я с тобой, — обрадовано, сообщил он.


Водитель доставил нас прямо на нулевую отметку. Очевидно, знал, что делал — охрана нас даже не остановила. А на нулевой знакомая картина — построение участников работ.

К удивлению, в принимающем «парад» узнал майора Ковзалова, но уже в полковничьем чине. Выглядел он солидно и строго, как и подобает полковникам. С интересом понаблюдал за разводом, не торопясь спускаться под землю, куда уже настойчиво приглашал Рабкин.

За нагромождением башен обслуживания и прочих наземных сооружений ракета — венец творения — почти не проглядывалась. Картина с носителем Н1 выглядела гораздо солидней.

— Николай Иосифович, — обратился к Ковзалову, когда тот освободился от публичных дел и со свитой старших офицеров двинулся в бункер.

— Толя? — с удивлением глянул на меня начальник управления, — Как ты здесь оказался? Что делаешь? — пожимая руку, засыпал он вопросами.

— В командировке. Приехал на работы, — ответил ему.

— Извини, Толя, спешу на совещание. Подожди меня, поговорим, — распорядился он и пошел в бункер. Мы с Рабкиным двинулись следом.

В помещении для совещаний уже сидели Филин Главный, Маркин и еще ряд солидных начальников от предприятий-смежников.

Рабкин представил меня в качестве технического руководителя Филину, а тот, в свою очередь, всем собравшимся и предоставил мне слово для ведения совещания.

Быстро справившись с невольным волнением, после обычных вступительных слов предложил собранию отказаться от практики ежедневного планирования работ, спланировать все в один день с тем, чтобы последующие совещания действительно превратить в пятиминутки.

Ответом была гробовая тишина. Опрос показал, что к такой работе в данный момент не готов никто. Пользуясь замешательством, тут же вылез Маркин со своим проектом доработок макета.

Минут через десять совещания понял, что сломить рутину сложившихся отношений мне не по-плечу. Солидные люди попросту не воспринимали всерьез предложений какого-то неизвестного ведущего инженера, пусть даже технического руководителя.

И все же мне удалось быстро нейтрализовать Маркина и после этого минут за десять спланировать первый рабочий день. Совещание, к всеобщему удивлению, заняло всего двадцать минут.


— Что, Зарецкий, революцию захотел сделать? Не выйдет, — улыбнулся мне после совещания Филин Главный. Тогда я так и не понял, одобрил он мой порыв, или нет, но меня он запомнил именно с того совещания.

— Надо же, Толя, не ожидал, — подошел ко мне Ковзалов. Чего не ожидал полковник, узнавать было некогда — на меня уже навалился Маркин со своими доработками.

— Сан Саныч, мы же обо всем поговорили в автобусе, — попробовал отвертеться от назойливого просителя. Не удалось, — Хорошо, пиши заявку, но с обоснованием, почему это надо сделать именно сейчас, — удалось, наконец, найти решение, которое надолго его успокоило.

— Ну, ты даешь, Афанасич, — пробрался ко мне Рабкин сквозь плотный заслон руководителей со всевозможными заявками на подпись.

Минут через двадцать в бункере не осталось никого, кроме нас с Рабкиным и лейтенантика, «носителя» бортжурнала.

А вскоре стали подходить исполнители работ с отчетами о выполненных операциях. Бортжурнал изделия начал заполняться. Работа пошла…

В обеденный перерыв заехал к Данилову. Встретились, как старые знакомые. У него в кабинете был и Филин. Я позвонил Дорофееву и доложил о ходе первого дня работы с макетом.

— Зарецкий, что ты такое выдумал сегодня? — обратился ко мне Вячеслав Михайлович, — Я уж думал, мы целый день прозаседаем, а к работам так и не приступим. Ты что, впервые руководишь испытаниями?

— Впервые, Вячеслав Михайлович, — ответил Филину Главному, — Но на Н1 столько насмотрелся на весь этот бардак, что захотелось хоть какого-то порядка, — и я рассказал ему о своем видении процесса планирования работ.

Выслушав мое темпераментное выступление, он посмотрел на Данилова:

— А ведь дело говорит молодой человек. Тебя как зовут? — спросил меня Филин. Я назвался, — Что ж, Анатолий, в следующий раз я тебя поддержу. А пока давай все сделаем по старинке. Сам видишь, не готов народ. Согласен?

Я кивнул. Революция провалилась…


От Данилова вышел в плохом настроении. Почему я так быстро согласился с Филиным? А если бы не согласился?.. Нажил бы себе очередного недоброжелателя, и все. Преодолеть рутину не так-то просто. А так вроде бы обещал поддержать… Только кого? Вряд ли меня в ближайшее время назначат техническим руководителем. Желающих быть на виду хоть отбавляй. Не сделаю сейчас, другой возможности не будет. А с Филиным уже согласился. Отказаться? Еще хуже. Вилять хвостом последнее дело.

Успокоил Рабкин:

— Плюнь, Афанасич. Вот будешь делать АСУ, там развернешься.

— Какую АСУ, Виктор Семенович? За это еще столько сражаться, — ответил ему, даже не подозревая, насколько попал в точку…

В ежедневной суете незаметно проскочили две недели, и неожиданно для всех вдруг оказалось, что график запланированных на вывоз работ выполнен.

В день съема макета со стенда-старта мы с Филиным вылетели в Москву. Рабкин остался на полигоне.

— Виктор Семенович, что делать собираешься? — спросил его перед отлетом.

— Отдыхать после испытаний, — с серьезным видом ответил он. «Все в порядке», — подумал я, покидая полигон.

Глава 29. Борьбическая борьба

— Афанасич, столько интересного пропустил, — перехватил прямо в коридоре Миша Бычков.

— Очередную революцию? — в шутку спросил его.

— Да вроде того, — оглядевшись по сторонам, перешел на шепоток Миша, — Представляешь, Афанасич, протолкнули-таки Мазо в партию. Путь наверх открыт, — сообщил он главную новость и, как обычно, содрогаясь от внутреннего смеха, пошел куда-то по своим делам.

Да-а-а… Как же все-таки Мазо удалось проскользнуть в партию после того, как ему отказали в приеме?..

Но как бы там ни было, теперь он реальный претендент на должность заместителя Бродского, а возможно и не только. Не зря же он развернул бурную деятельность после того, как узнал о перспективах создания нового отдела в нашем комплексе.

«Ну и прохиндеи», — успел подумать, прежде чем меня снова окликнул возвратившийся Миша:

— Афанасич, это еще не все… Тут еще наша мелкота затеяла борьбическую борьбу.

— Что затеяла? — не понял его.

— Да это Мазо так назвал мышиную возню вокруг должности начальника группы… В общем, Гарбузов написал в партком комплекса анонимку на Гурьева.

— Как это, Миша, если автор известен? — удивился я.

— Да Гарбузова вычислили сразу, по почерку и по косвенным признакам, а сам он отрицает, что писал… Но, говорит, готов подписаться, потому что согласен с анонимом.

— Ну и в чем он обвиняет Чебурашку?

— Да в том то и дело, что не его, а Мазо… Тот, якобы, тащит на должность своего однокашника, который в начальники в принципе не годится. А дальше припомнил Гурьеву и его косноязычие, и неграмотность и неспособность руководить подчиненными… Куснул вроде бы Мазо, а на деле Чебурашку, — рассмеялся Миша, — Хорошо, Мазо уже приняли в партию, а то бы снова пролетел.

— Не пролетел бы… Миша, а что это он так засуетился, если должности нет?

— Это ты не в курсе, Афанасич… Освободилась должность… Женя Борисов умер, — нахмурился Миша. Женю Борисова он уважал не только как земляка.

— Да ты что, Миша? — удивился я, — Отчего умер?

— Сердце… Он после гибели сына, как запил, так и не смог остановиться.

Я помнил тот нашумевший случай, когда двое освободившихся зэков пытались отобрать деньги у школьников, а его единственный сын-старшеклассник вступился за малышей и получил смертельный удар ножом. Женя после этого крепко сдал, замкнулся, потерял интерес к жизни. Правда, пьяным я его не видел.

«Какое горе принес один мерзавец такой хорошей семье. Убил мальчишку, а косвенно и его отца… А как переживут смерть сына родители Жени? Они уже в возрасте… Сколько же людей угробил один негодяй, не желающий работать», — мысленно возмущался я, мгновенно забыв о других негодяях, которые также легко могут убивать, только не ножом, а словами или клеветническими письмами во всевозможные парткомы и завкомы, где такие же негодяи всегда рады таким письмам.

— Афанасич, да что ты так расстроился. Похоронили мы Женю, помянули. Жизнь продолжается, — изложил Миша свою жизненную философию, — Ладно, Афанасич, расскажу в следующий раз, — махнул он рукой, заметив мое состояние.

— Да ничего, Миша, рассказывай сейчас, — попросил его, постепенно отходя от неожиданной, действительно шокирующей новости.

— Так вот, — снова повеселел Миша, — Чебурашка в долгу не остался. Тут же написал кляузу на Гарбузова. Да еще прямо в партком предприятия… Все изложил… Как того в партию прокатили, что он вообще за тип… Одного не учел, что изложил все таким корявым языком, да еще с такими ошибками, что когда стали разбирать его писанину, партком за голову схватился… Представляешь, пришлось им Бродского пригласить в переводчики, а тот уже Мазо… Он и назвал их переписку борьбической борьбой… А кончилось, Афанасич, чем, не поверишь, — заинтриговал Миша.

— Ну и чем же? — спросил его.

— Партком обязал Бродского не рассматривать кандидатуры обоих, потому что партия их все равно не пропустит — оба кандидата с душком. Так что, Афанасич, у тебя появился шанс.

— Что ты, Миша, какой шанс? — возразил ему, — Вот увидишь, назначат кого-то третьего. Отто, например.

— Куда назначат, Афанасич? Они оба отказались исполнять обязанности начальников. Заявления написали. Ну, Чебурашку понять можно. А Сережа, — махнул рукой Миша и ушел, тихо посмеиваясь…


Неожиданно вызвал Бродский.

— Анатолий, мы тут с Мазо посоветовались и решили назначить тебя исполняющим обязанности начальника группы Гурьева, — объявил он мне, в общем-то, ожидаемое решение.

— Эмиль Борисович, а Гурьева куда? — спросил его.

— Ты разве не слышал, он отказался от должности.

— Да не от должности он отказался, Эмиль Борисович, а исполнять ее. Его понять можно… А я штрейкбрехером не буду. К тому же, решил проситься в новый отдел. Мне там гораздо интересней, чем в группе Гурьева.

— Кто тебя отпустит в новый отдел! — неожиданно рассердился Бродский, — Да и неизвестно еще, будет он или нет.

— Обязательно будет. И группу Мухаммеда туда переведут. А потому прошу вас перевести меня к Мухаммеду, — попросил Бродского.

— У него своих лоботрясов хватает. Иди, работай, — отпустил Бродский.

После обеда меня вызвал на разговор Мазо.

— Анатолий Афанасьевич, почему ты отказался возглавить группу? — спросил он.

— Не возглавить, а как Прокопыч, исполнять обязанности, — уточнил я.

— Какая разница! — взревел Мазо, — Кто-то же должен исполнять.

— Анатолий Семенович, я попросил Бродского перевести меня к Мухаммеду. Там у меня есть интерес и перспектива — автоматизация. А здесь? Одно расстройство. Какие алгоритмы сделал, а кому они нужны? Да и Гурьеву не хочу мешать.

— Мало ли мы работы делаем в корзину? Обычное дело… А за Гурьева не беспокойся. Он бы в твоей ситуации своего не упустил.

— Это его дело, а я никому поперек дороги становиться не буду.

— Это твой окончательный ответ?

— Да.

— А тебе не стыдно будет, если тобой вдруг Отто начнет командовать? — выдвинул Мазо свой последний аргумент.

— Если сможет, на здоровье. Я все равно буду проситься в новый отдел. Так что так и быть, пусть временно покомандует, — ответил ему, не веря в то, что подобное вообще может случиться…


Случилось… Отто назначили моим начальником. Новость потрясла весь сектор. Я же отнесся к этому с полным равнодушием.

Зато взбунтовался Чебурашка. Поняв, что все его усилия оказались напрасными, он уговорил Мазо вывести его из состава группы Отто.

А вскоре весь отдел удивило известие, что на должность Жени Борисова неожиданно назначили молодого специалиста Валеру Маханова. Причем не исполнять обязанности, как предложили мне, а сразу на должность, которую по праву должен был бы занять Валера Бабочкин или я, если бы согласился…

Вот нам и аукнулась борьбическая борьба двух нанайских мальчиков…

Новый начальник начал с того, что вписал в мой план всю свою работу, причем, без всякого согласования со мной. Что ж, выполнить такой план несложно — отчитался проработкой исходной документации, и трава не расти. Удивило другое. Даже Чебурашка нашу с ним совместную деятельность начал с обсуждения состояния дел и распределения работы в группе. Здесь же ни слова, ни полслова, просто получи и выполни мою работу, потому что я теперь начальник, и мне некогда.

— Михалыч, подойди, есть вопросы, — обратился, чтобы прояснить ситуацию.

— Я занят, — последовал резонный ответ самоутверждающегося властелина группы.

Что ж, больше просить не буду. Сам подойдет, из чистого любопытства. А не подойдет, хрен с ним. Я и так знаю, что из запланированной мне работы не сделано ничего, а потому все придется начинать с нуля, то есть с проработки исходной документации. А надо ли мне это, если собрался переходить в другое подразделение?

И я занялся детальным изучением документа Шульмана. Быстро нашел отправные точки и двинулся в техническую библиотеку, чтобы ознакомиться с теорией не по сумбурному ее пересказу, а по первоисточникам. И чем глубже погружался в детали, тем больше захватывало дух от открывающихся возможностей, которые неожиданно разглядел в примененной Шульманом методике. Да на этом материале можно не только выполнить нашу прикладную работу, но и сделать ни одну диссертацию. Я вдруг ясно увидел пути решения целого ряда задач, которые лишь пунктиром намечали когда-то с Кузнецовым. От радостного восторга, в предчувствии научных открытий, закружилась голова…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 365