Бесплатный фрагмент - На окраине Развалин

Глава 1. Край цивилизации

Сью проснулась от звука будильника. Прошла на кухню в одном белье и выпила кофе. Ее уже ждал теплый завтрак: яйцо и небольшой кусок мяса, а также редкость для современного мира — кекс с шоколадом и сахарной посыпкой. Открылись занавески, и лучи солнца ворвались в комнату, заполнив собой все пространство. Сью вздрогнула от яркого света. Обычно она впускала дневной свет в свое жилище в двенадцать, а то и в четырнадцать часов. Поэтому машинально подумала: «Похоже, очередной сбой системы. Надо бы поменять место жительства. Но я не могу переехать в центр, мне нужен маленький уютный дом на окраине, желательно с зеленым садом». Именно эту причину она то и дело озвучивала знакомым и друзьям, не меняя свое желание годами. Реальность же была такова, что ни ее профессия, ни скромные накопления просто не позволяли ей мечтать о чем-то большем: жизнь в этой части города — все, что она могла себе позволить…

Посмотрев на кровать, она решила ее не заправлять. Взглядом пробежалась по книгам, рассыпанным словно бриллианты по всей спальне, мотнула головой, что означало «пусть лежат» и прошла в гостиную. Усевшись в кресло, которое когда-то нашла на помойке, а позже обшила тканью и покрасила, она задумалась. Размышляла про свой обычный рабочий день, про то, как летят недели, думала про людей, которые ее окружают, про быстротечность жизненных отрезков или, наоборот, периоды замедления и текучести. Сью очень любила читать книги, не отредактированные современными цензорами. Она могла провести хоть целый день за чтением, попивая какао с зефиром, который приносил бот-дворецкий, слегка искрящийся от высокой влажности в доме. Камин излучая теплое мерцание огня, грел, — царила уютная атмосфера.

На самом деле дом по кирпичику разваливался на глазах, местами отклеивались экраны с обоями и электронными изображениями, на которых появлялись то водопады, то леса, то камин. Но несмотря на это «развалина» была ее крепостью, которую не хотелось покидать никогда, даже под предлогом конца света. Даже, когда с неба обрушивался ливень и с крыши начинал лить уже не электронный, а самый настоящий водопад, это все равно был ее личный островок стабильности. И совсем не важно, что он находился на окраине, откуда так стремится сбежать житель шумного центра. Каждый день в шестнадцать сорок, как по часам, приходил представитель районного муниципалитета, приносил бумаги, в них говорилось о том, что предстоит переселение в связи «с передачей жилья в собственность города». Но все предложения от застройщиков Сьюзен отвергала: ей не нравился то дом, то микрорайон. И незваный гость после двух чашек чая и беседы, которая никак не закончится в его пользу, уходил, в расстройстве и с обещанием вернуться.

Место, где она сейчас проживала, все сложнее было отнести к такой ценной для нее окраине, ведь город постепенно жадно пожирал все, что было на его пути, включая ее райончик, который когда-то находился вдали от шума и суеты. Сейчас в мегаполисе линий метро вместе с многочисленными развилками столько, сколько монет в сундуке Черной Бороды. И каждая линия представляет собой сеть из районов, в котором царит особая атмосфера и течет своим чередом жизнь. И перейдя с одной линии на другую, например, с линии оливкового цвета на линию желтого, ты можешь потеряться буквально через пару шагов. При этом начало, середина и конец линии были словно три сестры: внешне хоть и похожие, но такие разные. Дом Сью находился в районе искусств. Имея несколько высших образований, включая техническое, она хорошо ориентировалась во всех частях города, хоть и понимала иногда лишь несколько знаков и обозначений на вечно меняющемся табло с картой города. Но она не любила ходить по шумному, грязному и прогнившему городу. Выбиралась из своего дома разве что за кисточками, холстами и красками. Ее интересовали исключительно лавки с товарами для творчества. И то не все. Она категорически отказывалась покупать принадлежности у анероидов. Искала старые лавки, где продавцами были люди. Хоть это было не просто, потому что человека активно вытесняли новые технологии.

В этом технически совершенном и демократически развитом обществе удивительным образом сохранились и прижились штрафы. Недавно Сью получила штраф, согласно официальной формулировке за то, что «прошлась в косынке и красном шарфе по аллее Изменений, тем самым агитируя общественность начать действия, направленные против правительственной деятельности». Пришлось два дня отработать, исполняя государственный заказ. Все жители СЗН закрывали свои «провинности» такими видами наказания, создавая произведения искусства или научные работы для государства. В этот раз Сью предстояло нарисовать портрет какого-то усатого, старого, но, судя по всему часто улыбающегося чиновника. О том, как выглядел этот «заказчик» художник знал благодаря клону, который в итоге и позировал вместо государственного мужа. Дело в том, что все творческие личности: художники, писатели и представители индустрии имели высокий уровень доступа (выше, чем у некоторых чиновников), поэтому могли знакомиться с биографией любого, будь то полководец Александр Македонский, или писатель Федор Достоевский, или официальное лицо. Клоны этих людей к исполнителю заказа поступали по передатчикам и служили натурщиками для картины или любого другого произведения искусства. По сути это были обычные манекены, но живые. Правда им совершенно не требовались еда, вода, отдых. Клон фиксировал все, что с ним делают, и, если действия нарушали разрешенный порядок, он мог в любой момент рассыпаться в пыль или превратиться в кисель.

Сью нехотя приступила к нелюбимому делу — заказным картинам. Ей это не нравилось, ведь в «отработке штрафа» не было ее души. Опять же заказчик не скажет «спасибо». Расстраивало и то, что подобное творчество долго не живет: в правительстве стремительно меняются чиновники, и все их вещи оседают мертвым грузом в чужих кабинетах. Не исключено, что в Здании Главного Министерства СЗН в каждом четвертом кабинете висит или лежит в перегородочных хранилищах ее картина. Но ей даже думать об этом и страшно, и непривычно. Страшно потому, что, получается, все Министерство знает про нее, видит каждый день ее картины, но никто так и не узнает о том, что портреты — это все-таки зеркало души, поэтому отношение к ним должно быть иным, как и к процессу создания. А непривычно потому, что из-за природной скромности Сью никогда не гордилась тем, что создавала… На красивых и ухоженных усах чиновника появился последний мазок, что означало: работа окончена и оковы штрафа сняты. На дворе была ночь. Горели старые фонари — единственное, что смогли отвоевать жители окраин у правительства. Ящик возле дома распух от рекламы. По каменной дорожке текла вода, видимо, был дождь. Светила луна, мерцали звезды. Дул успокаивающий ветер, он легонько подталкивал ветки дерева, которые монотонно постукивали по крыше лачуги. Звук убаюкивал Сью, она проваливалась в сон прямо возле мольберта. Ее уже ничего не волновало — Морфей принял ее в свои объятия.

Глава 2. Руины былого

— Красный кирпич, свисающие со стен клочки обоев, уцелевшие каркасы старой мебели, банки с краской и гвозди — вот из чего в разрушенных районах состоят дома, которым жильцы не дают окончательно развалиться. Сюда не поступают электричество и вода, но благодаря стараниям местных есть и то, и друге. Может показаться, что эти «помойки» необитаемы? Отнюдь. Нет закона и творится анархия? Напротив! Есть и закон, и доверие — это фундаментальная основа отношений. Здесь, как и везде, торгуют, устраивают праздники, развивают медицину и образование.

Ну что, начнем с самого начала? С самого первого жителя. С самого первого дома. Никто уже и не помнит, как его звали, но все называют его героем. Одни говорят: он бывший плотник, другие — ученый, а третьи кричат о том, что он врач. Зато все сходятся в одном — он нарушил устои недавно разрушенного трагедией общества и был наказан. Вот только все ошибаются: он знал максимум из того, что требовалось для выживания, — отсюда и путаница: кто же он по профессии. Видите, вон то большое белое здание?

— Это мэрия, — прозвучал детский голос.

— Да, правильно, это мэрия, и, как вам рассказывают родители, именно наш герой отремонтировал ее и выкрасил в белый цвет. Но это ложь.

Тут же вихрем пронеслось возмущение. Слушатели загалдели.

— Тише-тише, не волнуйтесь, ваши родители не обманывали вас, они просто сами не знают всех деталей этой истории. Так вот, здание ремонтировали, когда я был примерно одного возраста с Киром, кузнецом. Но увы, первого жителя, тогда уже не было в поселении.

— А какое же тогда здание он восстановил? — озадаченно спросил паренек, который старался звучать басом, но ему это пока плохо удавалось.

— Вот, наконец вы научились задавать правильные вопросы. Это было здание с часами.

Воздух снова наполнился сдержанным гулом. Как только шепот стих, самый старший в группе поинтересовался:

— Что-то не сходится. Там здание едва стоит. Да и часы не работают уже много лет — мне об этом бабушка рассказывала. Как же так он его ремонтировал, что оно почти разваливается?

— Стоило мне вас похвалить, и вы встаете на те же грабли. Вы сами не догадываетесь, почему оно разваливается?

— Нет! — не очень уверенно прошелестело в ответ.

— Эх! Этому зданию уже несколько столетий и ремонтировали его без инструментов и планов. Не удивительно, что оно такое ветхое…. Так вот, продолжим. Герой наш был из ближайших районов города и случайно наткнулся на этот безымянный и никем не заселенный островок, хоть и с признаками бывшей жизни. В первые три дня он впал в отчаяние, спал в мусорном контейнере, ел консервы, не понятно, когда и кем здесь оставленные. Но на третий день его озарило: «таким образом не выжить». Он насобирал все, что смог найти: старые доски, ржавые гвозди, краску, которая на удивление не высохла, а также инструменты, не требующие подключения к сети, и смог отремонтировать часовую лавку. У него на это ушло две недели и три дня. Теперь у него была крыша над головой. Еще через несколько дней обустроил в бассейне оранжерею, где выращивал овощи и фрукты, благо в мэрии имелся стратегический запас семян и удобрений. Теперь у него была пища. Благодаря ветрякам и солнечным батареям, их он снял с крыш жилых домов и дорогих магазинов, появилось электричество. Ну а вода… Черт его знает, откуда он узнал, что под городом текут грунтовые воды, но только питьем он себя обеспечил. Вообщем, сделал себе мебель в дом, провел свет и воду, собрал свою собственную библиотеку. И только наладил быт, как начался сильнейший ливень. Такого в этих краях не было несколько лет. Пришлось снять лопасти ветряков, заколотить окна и двери дома, накрыть оранжерею брезентом, закрепив хлипкие места скотчем, а насосы спрятать в ближайшие развалины. И вот именно в этот вечер жизнь его круто изменилась, потому что… у него появилась семья. Миссис Грин с дочерью стали жертвой непогоды и случайно забрели на огонек. Теряя силы от усталости и надежду, заметили зеленую лампу, которая горела над входом в лавку часов. То ли чудо, то ли обстоятельства так сложились, но наш герой забыл выключить щиток. А еще не выпил снотворное, поэтому услышал, как затренькал дверной звонок. Он подскочил с кровати, схватил наспех сделанное копье… Сердце бешено заколотилось — страх сжал виски стальным обручем, в глазах потемнело. «Неужели меня заметили? Отвезут теперь в какую-нибудь глухомань, где не буду мешать местным… — думал он. — Вот я дурак! Не стоило оставлять свет. Это же настоящий маяк для дронов. Они точно пришли за мной».

С этими мыслями он спустился вниз и приоткрыл дверь, которую тут же из его рук выхватил сильный порыв ветра и раскрыл нараспашку, а над головой что-то хлопнуло и посыпались осколки — неожиданно разбилась лампа. От неожиданности закричал и он, и гостьи, которые увидели в проеме небритого, неухоженного мужчину, в лохмотьях и с кием, к которому изолентой был примотан нож. Миссис Грин и ее дочь, обе, упали в обморок. Больше их никто и никогда не видел.

Внезапно в комнате погас свет. Из-за трибуны, за которой обычно выступали взрослые, выскочил некто и прорычал:

— У-у-у, я дух дочери миссис Грин. У-у-у, бойтесь меня!

Комната наполнилась оглушительным детским визгом. Молча на весь этот бедлам взирали только рассказчик да Билли — старший из ребят.

— Ну все, ребята, успокойтесь. Это всего лишь Мэри Белый Локон. Мэри, тебе не стыдно? Ты прервала меня и всех перепугала. Давайте продолжим уже на следующей неделе.

— Но, Бобби, разве завтра и послезавтра уроков не будет? Почему? — удивился Билли.

— Потому что, Билли, завтра праздник Урожая, а на следующей неделе меня заменит Мэри Белый Локон. Я уезжаю в крайние районы зоны выполнять задание города.

Едва это прозвучало, комната тут же мигом опустела, выплеснув ликующий гомон и топот маленьких ног навстречу долгожданной свободе. Лишь Билли остался на месте. Он помахал на прощанье Бобби и Мэри, с которой тоже был знаком, и понурый побрел прочь.

В Развалинах каждый житель имел не только имя, но и прозвище. Обычно в город попадали, не имея ни паспорта, ни других документов. Поэтому фамилии сразу отпали за ненадобностью. Зато, когда здесь поселились два Артура, появилась традиция давать прозвище. Ориентировались на качество характера, место работы или черты лица. И весьма любопытный факт: в первые четыре года у ребенка не было прозвища, а потом оно менялось по мере взросления. И сделать это можно было в любой момент, достаточно создать соответствующую запись в книге имен. Бобби получил свое прозвище за рвение к знаниям и благодаря профессии учителя, а Билли — за то, что родители отдали чадо в школу позднее обычного.

— Мэри, любимая, я же просил не срывать мои уроки. И вообще, это же не смешно, — раздраженно произнес Бобби.

— Бобби, тише, тебя могут услышать, — прошептала Мэри. — Не понимаю, почему тебе не смешно. Как по мне — так, это забавно. Ну же, улыбнись, мне это так нравится. И кстати, почему ты позволяешь детям называть тебя неполным именем?

— Потому, мое солнце, что я не могу знать всего на свете, и мое имя Бобби, а не Бобби Знающий. Прозвище — это слишком формально и официально. А у нас с ребятами диалог.

— Так иди и перепиши свое имя, милый, — сказав слово «милый», она зарделась: щеки раскраснелись от смущения.

— Это не выход. По мне так, лучше уж номер, чем прозвище, — бухтел Бобби, перебирая свои книги и собирая чемоданчик.

— Ну не знаю… номер вместо имени никогда ничем хорошим не заканчивался.

Собрав вещи, Бобби Знающий и Мэри Белый Локон направились к выходу, минуя островки света, которые пробивались через ставни на окнах. Бобби закрыл дверь и отдал ключ Мэри. Кажется, это последняя церковь в мире, и та не используется по назначению. Колокол и башню давно разобрали и переплавили. Школу здесь решили обустроить, потому что для нее не требовалось много места — группы ведь были маленькие. А здание, которое изначально определили для школьных нужд, первые поселенцы отремонтировали, чтобы разместить там мэрию.

Впрочем, и сам Бобби много места не занимал, поэтому жил на втором этаже церкви-школы под крышей. Ему нравилось, что над кроватью находилось окно, а значит по ночам можно было смотреть на звезды. В доме ведь не было экранов — они ему ни к чему. Зато все остальное было под рукой. Второй этаж — для быта, первый — для работы: там располагались учебный центр и совещательный штаб. Скамьи стояли по кругу, чтобы оратора хорошо было видно и слышно из любой точки. Все религиозные упоминания были сняты, напоминанием служили разве что свечи, которые использовались для освещения комнаты.

— А с чего ты решил, что я буду вести уроки вместо тебя? И что мне им преподавать? Я работаю переводчиком и архиватором, а не учителем, — поджав губы, пробубнила себе под нос Мэри Белый Локон.

— Мэри, мы это с тобой уже обсуждали, я тебе говорил и не один раз. Я уезжаю по заданию мэрии. Я сам не понимаю, почему отправляют именно меня, а не этих бугаев из группы защиты.

Они шли и не замечали пустынной, как в старых вестернах, улицы. Возможно, потому, что в этом не было ничего удивительного. Их рабочий день начинался в девять утра, а город оживал после одиннадцати. Каждый работал по шесть часов в день, при этом находился на городском обеспечении, поэтому труд не оплачивался. Лишь пришедшие из вне фермеры и торговцы могли рассчитывать на обмен и мечтали о получении статуса поселенца. Так город разрастался, мест для новых жителей становилось все меньше, для расширения требовалось расширить стены.

Бобби начинал свой день раньше потому, что нужно было освободить детей до того, как их родители вернутся с работы домой, а Мэри… Мэри могла хоть в полночь начать работать. Но ей так хотелось видеть Бобби, что она подстроилась под его график. Это произошло не сразу. В течение нескольких лет Знающий, как будто не замечал ее интереса, поэтому Мэри решила везде за ним следовать. И вот однажды в парке, пока он читал книгу, он вдруг заметил ее присутствие. Завязался разговор. За этим последовали ежедневные встречи на той самой скамейке, где он читал ей книги, открывая для нее мир литературы. Она же переводила для него какие-то отрывки или названия, написанные на других языках. Так семя любви и проросло. К сожалению, семью создать они пока не могли — не достигли возраста регистрации семейных бумаг, которые можно было оформить лишь в 27. Да и требовалось согласие совета города, в котором оба состояли.

Смесь разных запахов возвестила о том, что они приближаются к столовой, здесь уже все было готово к началу рабочего дня, скоро местные соберутся на завтрак. Мэри и Бобби ожидали две порции теплой бодрящей еды и напиток, отдаленно напоминающий чай. Стоило подкрепиться — скоро начнется совет поселения.

Глава 3. Подземка

«Как же все-таки раздражает этот свет. Почему в метро всегда такой отвратительный свет», — с такими мыслями Сью пробежалась взглядом по вагону метро.

— Миледи, ваш жетон, — обратился к ней андроид-кондуктор.

— Мой что?

— Жетон! — речь кондуктора вдруг поплыла, да и сам вагон почему-то потерял форму и стал тягучим.

— Подъем! — закричал робот-дворецкий, пуская искры в разные стороны.

Сью подскочила с кровати и машинально отодвинула робота в сторону. «Да, все-таки солнце — лучший будильник, а не эти вот железяки!» Она нехотя прошлепала на кухню, поставила на разогрев порцию манки и кофе. За эти несколько минут переоделась в повседневную одежду: джинсы и кофту с длинными, свисающими рукавами. Затем отправилась по каменистой дорожке к почтовому ящику. Открыв панель, быстро пролистала содержимое. Среди груды рекламы и счетов обнаружила обычный конверт с печатью. Она не видела таких писем уже целую вечность. В последний раз — в детстве, когда бабушка с радостью читала привет от старой подруги, послание прилетело аж с другого конца света.

Сью аккуратно провела пальцем по бумаге, шероховатой и уже пожелтевшей, с крупной красной печатью в виде совы. «Письмо… Но почему именно это письмо? Ведь могли же прислать в электронном виде — в наше время около восьмидесяти видов передачи информации по сети. Получается, что почтальоны все еще существуют? Все так же в синей форме и фуражке с сумкой, набитой письмами, и на велосипеде или это тоже то, что нам навязали большие боссы кинематографа?»

Удалив все ненужные рекламные оповещения и забрав счета, Сью поняла, что не знает, как открыть письмо. Она развернулась и торопливо забежала в дом, чтобы узнать, как же открыть столь древнюю вещь. Не успев добраться до панели поиска, она вдруг обнаружила то, что резко поменяло все ее планы. Картина! Она все еще стояла на своем месте, Сью забыла отправить ее по указанному адресу. Развернув полотно, она облегченно вздохнула: «О чудо, до сдачи картины — три часа». Не отвлекаясь более на радостные вопли, схватила свое творение и прямо в тапочках выскочила на улицу. Вдруг поняла, что забыла сумку. Вернулась, переобулась в изношенные до дыр кеды, схватила сумку и побежала на перегонки со временем, обдумывая на ходу, какой из трех вариантов ее спасет.

Можно было вызвать «срочного курьера», но она не потянула бы его — стоимость поездки равнялась половине ее месячного обеспечения. Стоять и дожидаться мимо проезжающей «колесницы» — тоже не вариант: ее район — один из самых тихих, здесь пешеходы — редкость, не говоря уже про транспорт. Оставался самый надежный способ успеть доставить заказ — метро. Ближайшая станция находилась в километре от дома. «Ну что, побежали?» — подумала Сью, и сама же себе ответила: «Побежали».

Через восемь минут запыхавшийся художник стоял у входа в метро. Четыре минуты ушли на спуск по эскалатору, досмотр и оплату проезда. «Итого — минус двенадцать минут, осталось два часа и сорок восемь минут». Чуть не кубарем преодолев пролет лестницы, она подскочила к огромной во всю стену панели поиска. Проверила около десятка запросов, но так и не добилась желаемого результата. Вокруг нее уже скопилась толпа раздраженных людей. Каждый, вероятно, удивлялся, почему у этой странной девицы нет карты или путеводителя. После переезда каждый житель получал карту, которая синхронизировалась с телефоном, в два счета определяя точку назначения и местоположение. Как жаль, что Сью никогда не открывала коробку для новоселов, но делала она это не из-за неприязни к правительству, которое рассылало такие презенты, а из-за того, что приходилось много раз переезжать в поисках лучшего места — такая вот кочевая жизнь у творческих людей.

Сью перешла к маленькой панели и после недолгих поисков в гневе прокричала:

— Ах ты, чертова машина! Где это здание? Я не могу опоздать!

И тут же покраснела, заметив, что некоторые прохожие оглянулись на ее крик. На глазах предательски задрожали капельки жгучих слез. Смахнув их, она словно испуганная лань метнулась в сторону выхода. Волосы словно волны качались из стороны в сторону. Она уже не сдерживала слезы, они текли по ее чистому и невинному лицу, благо на нем не было косметики. «Что же делать? Куда бежать? К кому обратится в этой серой, большой, животноподобной толпе?»

Покинув подземку и ощутив, как резкий запах большого города ударил в лицо, она плюхнулась прямо на асфальт возле входа в метро. Слезы все еще текли. Ветер окутывал лицо, словно руки человека, пытающегося успокоить любимого.

Внезапная тень возвестила о присутствии чужака. Это был старичок, высокий и статный, что никак не вязалось с его возрастом. Да и весь его внешний вид никак не соответствовал тому, сколько этот человек живёт на планете: фетровая шляпа, пальто фиолетового цвета, явно не по погоде, зеленая туфля на одной ноге и красно-черный кед на другой. Этот наряд ничего не говорил о том, к какому типу общества принадлежит незнакомец. В руках он держал маленький портфель — такой же Сью таскала в старшей школе.

— Эм, я Грэг, — представился старичок. — Я бы хотел вам помочь.

— Помочь мне? Мне не нужен кредит, и работа мне неинтересна, — ответила заплаканная девушка.

— Ой, нет-нет. Вы меня не так поняли, мне не нужны ваши деньги, да и обмен ваших часов мне тоже не требуется. Для начала прекратите плакать, любое дело можно решить, невзирая на сложность ситуации. И вообще, чтобы стать приятелями, нужно, во-первых, представиться, а во-вторых, оказаться на одном уровне, не обязательно сидеть на асфальте. Я испытываю дискомфорт от того, что смотрю на вас свысока. Так вам нужна моя помощь?

— Простите. Меня зовут Сьюзен, для друзей Сью, — она улыбнулась, вытирая слезы. — Но как вы поможете мне? Это невозможно.

— Все возможно в этом мире, Сью! Ты же не против, если я буду тебя так называть?

— Нет, я не против. Но как, если только вы не… Эм, как же звучит это слово.

— Волшебник?

— Да.

— Иди за мной. И кстати, откуда у тебя этот значок?

— Этот мячик с крылышками? Его подарила мне бабушка, когда я была подростком. Вот только я понятия не имею, что он означает. Знаю ли то, что в нем скрыт какой-то смысл.

— Вот как! Забавная у тебя бабушка. Нам пора, все расскажу по дороге.

«Что делать? Поверить этому старичку или нет, пойти с ним или нет? Спонтанность или разум?» — этот мужчина, который безумно выглядел, но при этом говорил абсолютно спокойными голосом и адекватно вел себя, вызывал у нее бурю вопросов и сомнений. Сью посмотрела на часы и заметила, что минуты бежали, как песок сквозь пальцы. Осталось два часа. «Слишком много историй с печальным концом рассказывали по новостям с подобной завязкой. Нельзя доверять незнакомым… Эх, была не была».

Она проследовала за ним, отмечая плачевное состояние одежды спутника: на пальто была заплатка во всю спину, на джинсовых штанах в нескольких местах красовались неряшливые швы, — последствия неумелого латания дыр, шляпа тоже выглядела, мягко говоря, уставшей. Пройдя несколько кварталов, они свернули в подворотню. Сью всю дорогу сопровождал страх, она никак не могла избавиться от мысли о том, что старик заведет ее в трущобы, убьет и украдет пожитки. Частично прогноз стал сбываться: оба оказались в темной части заброшенного двора. Грэг подошел к куче, накрытой зеленой тканью, скинул ее — и под ней оказался Ford Elite, старенький и давно забытый, — такие машины разве что в учебнике истории можно было увидеть. Сью уселась на переднее сиденье, Грэг — на водительское, завел автомобиль, включил кассету, и они поехали. А куда? Пока было не понятно.

Глава 4. Белый кирпич и рыжий кирпич

Бобби Знающий и Мэри Белый Локон подошли к мэрии. Ему предстояла очередная вылазка в новые районы, такие действия совершало все трудоспособное мужское население в порядке очереди. Ее же сюда вело неизведанное чувство, скрывающееся где-то внутри, в глубинах души.

Возле здания стояли несколько мужчин. Бобби сразу узнал Ангуса Сильного, Цезаря Лекаря и Эрика Ловкого. Стандартный состав: разведчик, врач, силач и исследователь. Все обменялись приветствиями. Цезарь в очередной раз пожурил Бобби за то, что тот не спит по ночам, а Мэри сказал, чтобы «следила за ним». От этих слов девушка покраснела.

— Цезарь, ты не видишь: девушка итак вся на нервах, а ты в лоб такие вещи говоришь, — заявил Эрик, даже не разворачиваясь к присутствующим.

В том, как сейчас выглядело здание мэрии, с трудом можно было узнать бывшую школу. Забор оброс каменными конструкциями и башнями, словно форт во времена революций в старой Европе. Стены покрашены в мраморный цвет. Внутри все завесили картинами, заставили лучшей мебелью и застелили коврами. Эта белая ворона выделялась на общем фоне разрушенных построек поселения, скроенных из всего, что было. Старожилы рассказывали о том, что мэр и его приближенные вытащили из строительного магазина в запретной зоне все лучшие материалы для того, чтобы сделать перепланировку. Оно и понятно: очень удобно, когда здание управления одновременно твой дом.

Но удивительным было не столько внутреннее и внешнее убранство ратуши, сколько состав, который собрался здесь в этот час. Видимо, мэрия призвала сильнейший отряд ради какого-то важного события, иначе зачем им отряд «Отлученных». Каждый, кто входит в него, был отлучен от общества по разным причинам. Ангус обладал необычайной мощью, он мог поднять машины, брошенные прошлыми жителями. Цезарь видел раны и боль в теле любого человека, поговаривали даже, что он пережил Творца и не постарел. Эрик мог видеть и слышать все в радиусе одного километра, поэтому жил на отшибе. А еще мог появляться и исчезать настолько быстро, что лучшие стрелки не могли его заметить. Эрик владел почти всеми возможными видами холодного оружия, несмотря на нелюдимость воспитал несколько учеников, которые давно покинули дом и вели свои дела отдельно от «отца», так они его называли. В свое время главный Ворон Развалин и его птенцы не раз спасали Купол от кровопролитных войн или конфликтов. Следопыты, воспитанные Эриком, могли проникнуть куда угодно без единого звука, но единственный, кто мог подобраться к ним со спины и при желании убить был их учитель. Бобби не считал себя «Отлученным», он просто умел хорошо работать с любой информацией и легко запоминал любые объемы и данные. Но в поселении его почему-то приписывали к этой троице, несмотря на бытующее мнение о том, что в нем нет ничего необычного.

— Бобби, все нужное тебе возле лавки, — Цезарь не отводил взгляда от руки Мэри.

Бобби подошел к чемоданчику и, глянув на Эрика, заметил, что у того под очками перевязаны глаза. Медленно перебирая оборудование, прошептал:

— Эрик, это ведь последняя вылазка? Что сказал Цезарь?

— Не волнуйся, парень, я все вижу своим сонаром. И хватит пялиться на меня. Мэр сказал, что это моя последняя вылазка, после я буду свободен. А док сказал, что регенерация тканей пойдет быстрее после небольшого отдыха. Кстати, пацан, поправь мне шляпу, а то я ее совсем не чувствую.

Бобби, поправив шляпу Эрику, снова стал разглядывать содержимое чемодана. И вдруг заметил отсутствие запасного энергоблока. «Эх, Никола вновь забыл доложить нужную часть комплекта».

— Пока мы не отправились, я дойду до Николы. Он забыл энергоблок положить.

— В этом нет необходимости, — прозвучал голос над ним.

Это был Никола Связующий. Хоть и стояла жаркая погода, Никола как всегда был в своем черном костюме с накинутым поверх халатом. Он передал недостающий элемент со словами:

— Удачи, мой добрый друг и лучший ученик.

А еще вложил в руку Бобби маленький сверток и напутствовал:

— Это тебе на память. Мы надеемся на скорейшее твое возвращение.

У Бобби не было ни отца, ни матери — его весь город воспитывал, а по-отцовски опекал всегда Никола. Вот почему он и собрал в дорогу Бобби нехитрый набор: фото, которое было сделано во время праздника Дня Основания. На нем счастливые лица троицы: Бобби, Мэри и Николы. Рядом с фотографией лежали еще несколько тюбиков с медикаментами и яблоко, которое росло на ферме, а не этот пластик с плакатов «Центра-фрукт». Все овощи и фрукты, выросшие на земле «Заброшенок», были искажены или имели неестественный цвет, а иногда и вкус. Все потому, что ежегодно Союз Земных Народов сливал в заброшенные земли гниль и химикаты. Но после того, как отряд «Отлученных» нашел несколько очистительных станций, овощи, мебель, одежду и книги наконец научились очищать от загрязнений.

Мэр, взойдя на трибуну, подкрутил пальцами свои белые усы и возвестил:

— Граждане Развалин, большая просьба, подойдите сюда. Сегодня на повестке дня перепись книг в нашей…

Дальше Бобби уже не слушал Мэра, ведь изо дня в день тот говорил одно и то же, иногда меняя формулировку. Бобби подошел к отряду, им надо было дождаться информации относительно их задания.

— Эрик, сколько раз тебе говорил, меняй повязку. Видимо, Ангусу надо вбить это тебе в голову, чтобы ты понял, что надо слушать лечащего врача.

— Отстань, Цезарь!

— Но Эрик…

— Цезарь, перестань отвлекать меня, — прокричал Мэр. — Вообще-то, я говорю про вас.

— Извиняйте, ваше превосходительство, — виновато осекся Эрик.

— Сегодня наш прославленный отряд отправляется на самую сложную операцию за все время существования нашей общины. Ангус, Эрик, Цезарь и Бобби — это ваша последняя миссия. После этого вы отправляетесь на пенсию и будете находиться на городском обеспечении. Правда, Бобби и Цезарю придется доработать срок выработки. Цель у каждого из вас своя. Вы ее знаете. Удачи!

После этих слов из громкоговорителя послышался мелкий свист, будто маленький зверек внутри норы копошился, стремительно прорываясь вперед. С каждой секундой свист становился все громче и отчетливее. И вот зверь оказался уже совсем рядом. Каждый из присутствующих слышал уже не свист, а гудок паровоза. И раздавался он не где-то там, а прямо в ушах. Несколько женщин и мужчин, не выдержав свиста, побежали в сторону своих жилищ. Старик Мерлин, бывший врач поселения, тугой на оба уха, и то как будто услышал этот ужасающий звон.

И тут громкоговоритель задымился и лопнул словно воздушный шарик. Толпа загудела: «Что это было?», «Это вообще, что такое было?». И лишь один Мерлин, поворачивая голову то вправо, то влево, повторял:

— У кого-то в доме чайник вскипел или мне кажется?

— Успокойтесь, успокойтесь, граждане. Это всего лишь перебои в электротехнике старой эры…

— А вдруг это правительство нас пытается выкурить, как пчел, — прокричал Том Парикмахер.

Толпа еще сильнее загудела, кто-то удивлялся, кто-то поддакивал.

— Это абсурд, Томми, — схватив за рукав, одернула его жена Анна Красивая.

— Послушайте лучше свою жену, Том, и ради общины не занимайтесь поиском истины в буклетах старых лет, — посоветовал Никола.

— Все, граждане, расходитесь, — Ангус, расталкивая всех, шел к зданию.

Скрываясь за его массивной спиной, как за щитом, семенили Бобби и Цезарь. Они даже не сомневались, что доберутся до дверей без особых усилий. Ведь в общине не любили перечить отряду, который считался силой и первым рубежом защиты их городка. Эрик каким-то образом уже оказался на сцене, хоть и стоял в задних рядах. Отряд теперь уже в полном составе присоединился к мэру и Николе, которые бурно обсуждали неожиданный взрыв:

— Сколько раз я вам говорил, Никола, нужна новая аппаратура, а не это старье.

— Вообще-то, мы с Николой его сделали только неделю назад, — вступился Бобби.

— А это не ваше дело, молодой человек, и вообще, это неприлично — подслушивать разговоры, — практически прокричал мэр.

— А я и не подслушиваю, вы так орете, что даже Старик Мерлин вас услышит, — спокойно ответил Бобби.

— Пошел вон, щенок. Благодаря мне ты в этом богом забытом городишке. И твое маленькое детское тело не сожрали крысы, — не унимался Мэр.

Бобби спокойно развернулся и пошел прочь. Ему было не впервой видеть, как из маленького улыбающегося старика этот хрыч превращался в злобного гоблина, ненавидящего всех живых.

— Бобби, постой, — прокричал Никола.

— Стоять, ты, ничтожный изобретатель. Я тебя не отпускал, — Мэр перешел на фальцет.

Но Бобби уже ничего не слышал, двери за ним с шумом закрыли как их однажды прозвал Цезарь бугаи-дворецкие. Он стоял и думал о том, сколько гадостей и злобных криков слышали и дом, и преданные ему люди. А этот гоблин уже не первый год на троне своей империи.

Глава 5. Город и головоломки

«По-моему, это странно — доверять какому-то незнакомцу, явившемуся из уличной пыли и грязи», — Сью в очередной раз прокручивала эту мысль в своей голове. В машине Грегори играла жизнерадостная мелодия, вот только слова ей показались грустными. Эту песню она уже слышала когда-то, сидя в маленьком кафе, стилизованном под начало веков объединения. Ее не покидало чувство, что в салоне не двое, а куда больше попутчиков. Ее старенький мобильный наотрез отказывался работать. Справедливости ради стоит заметить: использовала она его крайне редко, и то в качестве плеера.

— Так куда мы едем? Вы знаете, куда мне нужно? — задала Сью волнующий ее вопрос.

— Мы едем туда, куда нас ведет судьба и старая добрая GPS. Я знаю этот город как свои пять пальцев. Я, можно сказать, стоял у истоков транспортной системы. Но все же GPS — классная штука. Она позволяет мне объезжать пробки и ориентироваться в новых районах.

— В смысле? Вы едете как вам сказал прибор, то есть наугад? Вы хоть знаете, куда эта штука нас ведет? Я думала, что GPS давно уже не используют после запуска программы по очистке орбиты.

— Да, в Управление Долгов и Штрафов. Потому что мы вряд ли успеем в Центр Сдачи Культ. Производства. Или как вы там его называете? Обменный пункт? А GPS еще используют, это все остальные про него забыли, так как теперь все делают консультанты с ИИ.

— Но почему мы едем в противоположную от Центра сторону? Мы ведь можем еще успеть.

— Сожалею, мы не успеем, даже если поедем быстрее в три раза. Я тебя уверяю, мы доедем до этого центра филькиной грамоты, у тебя останется пять минут, и ты их потратишь на заполнение бланков и опоздаешь на сам пункт. Поэтому мы едем сразу в Центр. Там ты объяснишь ситуацию, и все спишут на человеческий фактор.

— Откуда вы это знаете?

— Я всю свою жизнь работал в транспортной системе. И несколько раз проспал свою работу, поэтому пришлось помучиться с бумагами. Еще работал в такси, пока служба не «умерла», потому что водителей заменили роботизированные повозки. Позже я работал в метро, а вот потом случилось то, что случилось. Та жуткая авария. Авария 2675.

— Я читала об этом. Так вы один из тех, кто был там? Вы из состава служителей метро тех времен! — воскликнула Сью, переходя на восторг.

— Не надо. Не так громко. Это излишне. Вы забыли, что закон запрещает находиться в средстве передвижения двум, не состоящим в дружбе, людям. Нас могут остановить, отследив по камерам, поэтому придется ехать, выбирая тень.

В этот момент Сью в первый раз почувствовала энергию человечности, исходящую от Грегори.

— У меня тысяча вопросов. Почему? Как? И кто? — Сью, как глашатай на средневековой ярмарке, не переставала тараторить, выдавая все новые вопросы.

— Тише-тише, Сюзи. Все после нашего дела, — сказал Грэг слегка бархатным, чуть ли не дикторским голосом.

Девушка замерла от удивления, услышанное поразило ее, ведь так ее называл дедушка. После очередного кризиса власти дедушка и бабушка пропали, комнаты их опустели. Как же тогда плакала мама, она не выходила из своей комнаты. Отец сказал, что бабушка и дедушка вернутся через пару недель. Но шли недели, месяцы и годы. И только когда родители потеряли последнюю надежду, признались дочурке, что ба и де, скорее всего, не вернутся из-за того, что были связаны с прошлым правительством и не покинули столицу, как было прописано в своде правил правящего класса. «Неужели это дедушка? Старик и правда выглядит как дедушка, только старше. А ведь у деда тоже был старенький Ford! И самое странное — в вечер исчезновения машина пропала тоже. Правда следов шин не было, да и никто из соседей не слышал, как из двора выезжала машина… Нет-нет-нет! Это не может быть он».

Грэг заметил тишину, а также испуг, промелькнувший в глазах Сью. И решил хоть как-то разрядить обстановку:

— Что-то не так? Я чем-то задел тебя?

— Нет, все в порядке. Но почему вы назвали меня этим именем?

— Сюзи? Ты про это имя?

— Да. Почему именно так?

— Так звали мою дочь. Мне неприятно это вспоминать. Но я могу сказать, что не видел ее с того рокового события. Жена забрала девочку, чтобы не нарушить ее психику — ведь на нашу семью обрушилась волна внимания. Если я затронул какие-то болевые точки твоей души, прости, я не хотел. Я попытаюсь больше это имя не произносить.

— Нет, все в порядке, просто меня так называл очень родной для меня человек. А вы с ним чем-то похожи.

И Грэг, и Сью замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Мимо мелькали небоскребы и небольшие строения, кафе, рестораны, магазины и разного вида брендовые лавки, заполонившие первые этажи домов или целые здания. Давненько Сью не ездила так по городу и не выбиралась на шопинг за одеждой либо дорогими продуктами в крытые стеклянные навесы. Когда это было в последний раз? Три года назад? Да, три года назад. Тогда она ехала в автомобиле с парнем, который пригласил ее в брендовое кафе. «Какая все-таки я была дурочка! Хорошо, что рассталась с ним и принялась за свое образование и работу». Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела ту Сью из другого — старого мира. Мотнула головой, стирая видение, потому что знала, что никогда не вернется в тот мир покрытый грязью и лицемерием. Пусть лучше она будет маленьким, но храбрым хоббитом в своем холмике, чем орком, скрытым под тоннами макияжа и лжи.

Они проезжали по старому городу. Его называли так потому, что ранее здесь было место, с которого все началось. В начале века все ранее малые города начали расти, и в скором времени границы между ними стерлись — появились гигантские мегаполисы. Никто уже и не знает, сколько городов вмещает в себя Сен-Рейнская зона. Кто-то поговаривает, что семьдесят, кто-то — около ста. Города сами по себе ушли в прошлое, теперь, чтобы проехать из одного края в другой, потребуется не менее двух часов, и это несмотря на то, что используется технология бесконтактного перемещения. Правда, на метро не очень удобно перемещаться из-за перегруженности и запутанности системы туннелей. И, как назло, станции, на которые тебе нужно, закрывают из-за неполадок системы. Единственный выход — передвигаться пешком или на колеснице. Последние берут наценку за биотопливо, а еще современные шоферы отклоняют заказы вне ее района. Поэтому приходится менять шоферов, перебираясь из района в район. Допустим тебе захотелось купить индивидуальную одежду, ты, выехав из района студенчества, потратишь половину месячного жалования сантехнического служащего только на дорогу, а остаток уйдет на костюм.

Однажды Сью тоже пришлось заплатить целое состояние за платье индивидуального пошива от знаменитой портной. Поводом стало приглашение на вручение премии «Лучшая художественная работа М-мегаполиса». Она обомлела, когда в примерочной увидела себя в том темно-синем платье, усыпанном мелкими черными камнями, которые переливались словно звезды в отражающейся глади моря ночью. Безусловно, в таком виде она сияла на празднике будто звезда в созвездии Ориона.

Бал был великолепен и проходил в здании театра, того самого, где примерно сто лет назад убили первого главу Мегаполиса. Здесь собралась вся элита, и статус каждого гостя измерялся численностью около ста пятидесяти тысяч человек. Подходившие к Сью с удивлением обнаруживали, что в ее статусе значатся всего лишь сто пятьдесят человек. Девушка оправдывалась тем, что использует деньги, а не статус, что, конечно, вызывало всеобщее недоумение. После пятнадцатого подобного разговора, ее отвели в сторону, изъяли телефон и через несколько минут вернули, изменив настройки. Из комнаты Сью вышла уже одним из популярнейших художников: ее статус теперь насчитывал уже около шестидесяти пяти тысяч человек. Все они, кроме полутора сотен родных и друзей, были фиктивными.

Но все эти софиты, игристое шампанское и здание, хранящее тайну, остались в прошлом. Тогда Сью получила гонорар за портрет известного актера, подарившего внешность ИИ умных домов. На эти деньги Сью выкупила дом в пригороде, где и жила все эти годы. Но это лишь прошлое. А только глупцы живут прошлым.

Она посмотрела на часы, оставалось двенадцать минут. Их окружали очень старые здания. Настолько старые, что на каждом втором висела табличка про историческое наследие. Это напоминало детскую поделку, будто ребенок взял клей и склеил две детали головоломки, которые никак не хотели вставать вместе.

Нижние этажи выглядели футуристично, соответствуя небоскребам, а верхние этажи — напоминали реконструкцию старой жизни для фильма про ту эпоху.

— Ты еще успеваешь, поторопись. Иначе твое будущее будет непредсказуемым.

Сью вышла из машины, потом повернулась, заглянула в салон и произнесла:

— Спасибо, Грэг. Ты ведь дождешься меня?

Грэг кивнул, она удовлетворенная ответом, наконец пошла к зданию.

Глава 6. Стены и люди

Бобби направился в сторону ворот. Его не сопровождали громкие овации и оглушающий крик толпы — так из года в год провожали в экспедиции отряды Развалин. Праздник был для тех, кто находился в мэрии. Не для него. Он приблизился к сваренным из автобусов воротам, которые открывались раз в три месяца. Со стороны поселения — это обычные желтые автобусы без колес, обильно покрытые агитационными плакатами. Но со стороны пустошей автобусы были зашиты листами толстого металла, увешаны шипами, цепями. В будке, сделанной из старого ларька, сидела охрана: маленький старичок и его молодой напарник.

Старика звали Гер, сокращенно от Геркулес, а напарник носил имя Икар. Они были из одной семьи, из поколения в поколение их семья защищала ворота.

— Привет, Гер. Привет, Икар. Денек неплохой, не правда ли?

— Привет, Бобби. Да, погода вам помогает. Надеюсь, что она не испортится, пока вы в пути. А почему ты один? Где все остальные?

Гер повернулся к Икару и прошептал, но Бобби это услышал, ведь не зря он по несколько часов сидел на экзаменах каждый год. «Поздоровайся с Бобби. Это невежливо. Он хорошо к тебе относится. И неважно, кем ты его считаешь».

— Так они все у мэра. Он меня не особо любит. Поэтому я решил к вам сразу махнуть, — ответил Бобби.

— Дед, я щас приду, — Икар швырнул старый журнал с самолетом на обложке на стол и вышел.

— Икар, только недолго. Ты же знаешь, что сегодня будет много людей и мне нужна твоя помощь, — но внук уже скрылся в переулке.

Бобби, кинув взгляд на спину Икара, заметил, что под майкой у него была тату в виде крыльев.

«Забавно», — подумал Бобби, а вслух произнес:

— С каких пор у него тату?

— Ты про крылья? Так, наверное, неделю с ним уже ходит. Ой, ты не представляешь, как шумела и ругалась Гера, когда он заявился домой и она это увидела. Долго причитала: «Ты же знаешь, что это плохой знак. Я же знала, не надо было называть тебя таким именем». Не понимаю я ее, ведь у нас в семье у всех мужчин есть татуировки с символом, обозначающим наши имена, у меня их двенадцать, и ничего. Ни разу аппарат не сломался в процессе.

— М-да. Помню, как он с пацанами однажды за ворота вылез. Скандал — на все поселение. Гера тогда его дома заперла и эти его крылья самодельные сожгла.

— Это она еще не знает, что прибор с краской из города, а не местный.

— А чего он такой расстроенный? Раньше хотя б головой кивнет.

— Ой, не знаю, Бобби, не знаю. Может, обижен на тебя, ведь вы же друзья были не разлей вода. А сейчас что? То ли его характер вздорный, то ли ты ему чем-то насолил.

— Но ведь…

Ожил громкоговоритель, зазвучал марш. Это означало, что из мэрии вышли все, кто там заседал. Процессия стремительно приближалась. Бобби вышел из будки, чтобы присоединиться к своим, но путь ему преградил Мэр и прошептал:

— Только посмей что-нибудь выкинуть и все испортить.

Бобби, едва взглянув в сторону гоблина, прошел мимо. И тут же от Цезаря узнал о том, что после задания отряд точно расформируют. А если они провалят миссию, то их изгонят из поселения, а имена в книге Предков сотрут.

Колонну встречал отряд «Очистки». Он первым делом встречал караваны, переселенцев и просто гостей Развалин, чтобы провести стандартные процедуры: от очистки одежды до проверки документов. Поэтому из называли чистильщиками. У выхода из поселения собралось много жителей. Обычно такие операции специально проводили в выходной день, чтобы близкие могли увидеть своих героев.

Бобби покрутил головой в разные стороны и понял, что все родные стоят рядом — соратники, девушка, нареченный отец. Они пришли не сладкоголосые речи слушать, они пришли поддержать его и тех, кто готов подвергать себя риску, терпеть оскорбления и выходить за стены во благо всей общины. А речь Мэра — это всего лишь фонограмма. Бобби почувствовал этот огонь, скрытый внутри каждого жителя. Это грело его душу, вот почему он идет туда, а не ради выполнения очередной миссии.

Со стен полетели шумовые бомбы. Их скидывали, чтобы отпугнуть светом и звуком как животных, так и мутантов. Не боялись взрывов только мотыльки, но они могли стать угрозой исключительно ночью, а сейчас день. Отряд «Очистки», выполнив первую стадию, спустился и встал вместе с Отлученными по четыре человека с каждой стороны. Перед собравшимися появились заградительные щиты.

Мэр подал знак — и Гер с Икаром начали открывать ворота. Бобби оглянулся и заметил, как Мэри плачет, уткнувшись в плечо Николы. От этой картины огонек внутри загорелся еще ярче. И выход за ворота стал не таким сложным. Отряд Очистки выстроился полукругом, закрывая за ними проход.

— Бобби, подожди, — вдруг прозвучало за спиной.

Он оглянулся, но не смог разобрать, кто кричал — лица и тела тех, кто находился в безопасной зоне, скрывали массивные защитные костюмы. Лишь когда человек приблизился и снял маску, выяснилось, что это был Меркурий.

— Меркурий? Что? Вы же работаете на трех работах? Вы еще и в отряд вступили?

— Все позже, Бобби. Все позже. Гер забыл передать тебе подарок. Он вместе с Икаром заказал подарок у кузнеца. Вот, разверни сверток, когда прибудете на привал. Помни, ты для нас все равно что член семьи.

— М-12, вернуться в строй! — послышался окрик со стороны ворот.

— Бобби, возвращайся скорее, ведь нам надо отпраздновать твой праздник.

— М-12, если вы не вернетесь в строй, по вам откроют огонь!

Меркурий моментально надел маску и вернулся в строй, а четверка смельчаков по разрушенному асфальту зашагала в сторону кольца. Ворота с шумом закрылись, погасли проекторы, музыка стихла.

Отряд разбился по парам: Эрик шел с Бобби, а Цезарь с Ангусом. Дорога вела к зоне, в которой ранее находились порт и хранилища. Объект уже несколько лет никто не посещал, так как место было опасное и непредсказуемое.

Бобби знал, что не пройдет и часа, как Эрик в очередной раз ослушается приказа и уйдет вперед, чтобы осмотреть местность. Поэтому особо не сближался с этим нарушителем правил. Да и смысла в этом особого не было: Эрик не любил разговоров, был молчалив и скрытен. Зато ценил тех, кто способен подставить плечо в нужный момент. Таким точно был Цезарь. И он единственный, кто мог разговорить молчуна и даже при необходимости прикрикнуть.

Цезаря почему-то считали поехавшим врачом. Поговаривали, будто облучение в этом виновато. Но вел он себя естественно, и никаких признаков сумасшествия не демонстрировал. Более того каждый раз удивлял всех своим спокойствием и заботой в общении. Может, этим и смог смягчить сердце молчуна Эрика, который явно доверял приятелю.

При каких обстоятельствах охотник появился в поселении, никто сейчас и не вспомнит. Только со слов Цезаря известно, что Эрик когда-то был военным, которого изгнали за нарушение устава. Он вынужден был искать убежище, двенадцать дней скитался и в итоге набрел на заброшенный коттедж. Этот день изменил судьбу. При чем сразу нескольких людей, как предполагает Цезарь, все они друг с другом как-то связаны. Эрик в тот день, не зная сам, пробыл в эпицентре целый час. Ангус открывал ворота убежища, их тогда заклинило. Бобби был еще совсем маленький, но он вместе с мамой в составе каравана разведчиков тоже оказался именно в той точке. А Цезарь? А Цезарь просто не смог смотреть, как обезвоженные и больные люди страдают и вызвался им помочь. Хотя Ангус и отговаривал его. Добрый доктор все равно выбежал к людям и, запрыгнув в повозку, начал им помогать чем мог.

Они подошли к развилке, и, как по часам, Эрик исчез. Бобби подошел к Цезарю и, хлопнув по плечу, произнес:

— Ну что, Эрик опять ушел.

— Как он мне надоел. Каждый раз одно и то же. Как ребенок себя ведет. Сказали ему держаться с группой и следовать вместе. Эрик! Эрик!

— Хватит орать, я рядом, — прозвучал голос буквально из ниоткуда.

— Ты меня заикой сделаешь пугаешь — вскрикнул Бобби. — Я никак не могу привыкнуть к твоим перемещениям.

— А пора бы! Ты уже сколько с нами работаешь?

— Погодите, а сегодня какое число? — Цезарь посмотрел на часы, и на его лице появилась то ли радость, то ли страх. — Бобби, дай мне свой значок.

— Зачем?

— Просто дай!

— Ну на, держи. А что-такое-то?

— Я так и знал! Бобби, я поздравляю тебя! Сегодня ровно пять лет, как ты в отряде.

— О, поздравляю, Бобс — пробасил Ангус.

— Спасибо. Как же быстро летит время. А ведь когда я пришел к вам, то каждого из вас побаивался. Помните, как Ангус отправил меня за дровами во время дождя и на меня напала крыса? Я бежал от нее быстрее пули. Только меня никто жалеть не собирался. Ангус заявил: «Без дров я тебя обратно не пущу!» Я тогда еще заболел, потому что вымок под дождем в поисках досок, которые не отсырели.

У каждого была забавная история, которой хотелось поделиться. Не поддерживал эту традицию обмениваться во время путешествия байками, разве что Эрик: он любил истории слушать, а не рассказывать. Так за разговорами они все дальше отдалялись от поселения.

Глава 7. Бумаги и люди

Сью торопилась к столу выдачи справок. Часы показывали уже два, и она пережевала, что попадет в обеденный перерыв. Но при этом старалась не бежать — на полу была скользкая плитка. К тому же здесь недавно что-то пролили — судя по тому, как методично то в одну, то в другую сторону ездили полировщики, которых все считали самыми глупыми роботами. Они не распознавали быстро движущихся людей и животных, поэтому нередко сталкивались с мимо проходящими, отрывали куски штанин и шерсть собак. Обходя этих не очень адекватных уборщиков, молодая художница наконец оказалась возле заветного окошка, но в нем красовалась табличка «Перерыв на пять минут». «И вот что со всем этим мне теперь делать?» — Сью понуро поплелась к выходу. И даже не заметила, как поравнялась с мужчиной, который громко спросил.

— Леди, вы что-то искали?

Сью вздрогнула:

— Да. Я хотела оплатить счет по просроченному социальному долгу. Но в справочном столе никого нет.

— Вы уж извините: во всех госучреждениях работников теперь не много: один или два человека — в бюджете нет денег. В прошлом году у нас было два этажа и около десятка сотрудников. Но, увы, содержание с каждым месяцем урезают. Всю работу теперь делает ИИ, мы только печатаем и сканируем, ну или в крайнем случае создаем атмосферу.

— Эммм, простите, а, может, вы мне оформите документы и заодно расскажете подробнее про свое житье-бытье.

— Да, конечно.

Они направились к кабинету. В небольшом офисе из мебели были только стол, стул, электронная панель и повсюду лежали какие-то документы.

— Ну так вот, с каждым месяцем нас становилось все меньше и меньше, — он полез в ящик стола и вытащил целую стопку бумаг, — и в скором времени от целого штата сотрудников остались только я да эти роботы. Давайте сюда все, что вы принесли?

— Вот, держите, — Сью протянула пакет.

Служащий вставил пачку документов в отсек на электронной панели, которая тут же проглотила все, что ей предоставили. Служащий, наблюдая за работой, произнес:

— Это займет несколько минут, если вы не против, можете присесть, и мы с вами поговорим. Вы никуда не торопитесь?

— Раз будем болтать, может, перейдем на ты. Мы вроде одного возраста и будь добр, подай мне стул.

— Ай, извини меня, — он отвернулся от Сью и набрал на панели какую-то команду, — ну отвык я от простого обращения на «ты». Попробуй целый день провести на госслужбе — тут же выкать станешь. На ты здесь реагируют все по-разному, чаще недовольны: «Молодой человек, я вам не ваша подружка!» или «Так, уважаемый, я тебе не парень с твоего района?» Вот чтобы никого не обидеть, на автомате и выкаю.

Подъехал стул, и Сью уселась на него.

— Так, давай проверим. Сьюзен Север из М-мегаполиса, дата рождения 14/06. Так?

— Да, — у Сью появилась неконтролируемая улыбка, — а что стало с другими сотрудниками?

— Их уволили или перевели в глубинку, меня оставили здесь, так как у меня больше всего специальностей в учебном листе. Поэтому я здесь и секретарь, и охранник, и, как видишь, маляр.

— В смысле охранник? Ты здесь живешь?

— Да, первый этаж отдан под нужды госучреждения. Здесь моя квартира, склад и вот этот кабинет. А третий и четвертый этаж — это музей и комитет археологии.

— Не верю, такое маленькое здание под целый музей археологии.

— Да, раскопки же ведутся, — это все-таки наша история. Здесь хранятся лишь копии и макеты. Так, давай вернемся к твоим документам…

Он заполнил бланк и засунул в трубу. Она со звуком, который похож на тот, что издает пылесос, всосала и буквально через минуту выплюнула лист.

— Вот. Это выписка о том, что у тебя нет долгов, и я сделал тебе небольшой подарок за то, что выслушала, — следующий проступок с тебя снимут автоматически. Так что спасибо тебе за твою доброту…

Но он не успел договорить, потому что послышался шум: кто-то кулаком пытался пробить металлическую заслонку окна справок.

— Слышь, ты. Открывай. Документы нужны.

— Что ж, кажется, нам пора прощаться.

— До свидания, — она открыла дверь и ей на встречу влетел стул, на котором восседал «секретарь». Секретари были роботами компактными и послушными. Могли купить самостоятельно продукты, оплатить заказы и доехать до точки встречи или сбора документов. Обычно ими владели очень статусные персоны, которые при особо важном задании владельцы управляли напрямую. Как тот, что сейчас орал по дистанционной связи. Это был продуктовый магнат Виллис. Они с братом давно уже делили рынок синтетической продукции. Внешне эта парочка выглядела весьма колоритно: один был толстым и малоподвиженым, второй юркий и худощавый. Судя по тому, что лицо занимало весь монитор, этот был «большим братом», который все не унимался:

— Ну и чего ты ждешь? Второго пришествия? Мне наплевать, что ты со своей девчонкой жамкался. Мне нужны эти бумаги через пять минут! А, ты ведро с макросхемами, отдай уже ему документы!

Секретарь сунул в руки сотрудника стопку бумаг и развернувшись, укатил под крики Виллиса, издаваемые из динамика.

— Ты уверен, что справишься с этим, — спросила Сью перед тем, как уйти.

— Да, мне не привыкать. Такова моя служба!

Сью направилась к выходу. Из головы у нее не выходил говор этого одинокого служащего, который произносил «так» с легким свистом. В итоге получалось «так-с», что выглядело смешно, поэтому за все время разговора она не раз сдерживала себя от того, чтобы не рассмеяться.

Оказавшись на улице, она не обнаружила машины. Повернула голову направо, затем налево, и только тогда заметила старенький Ford в нескольких метрах от соседнего проезда. Подойдя ближе, заметила под дворником желтую бумагу. На ней было написано «Иди в переулок за твоей спиной. Жду тебя возле стойки». Сью, уже без тревоги в сердце направилась в переулок, который напоминал букву Р, только в зеркальном отражении. Здание высотой в три этажа стояло отдельно от остальных, выглядело старым, но при этом не очень древним, вероятно, двадцатого–двадцать первого века постройки. Над входом обнаружилась вывеска и табличка «Чудо». Самое странное — и то и другое было из трубок, которые светились синим цветом. Сью такие видела в фильмах и сериалах начала тысячелетия. Под каждым окном висели деревянные ящики с цветами. Обернувшись, она обнаружила, что никакого прохода в этот закоулок уже не было. Провела рукой по кирпичной стене — и по ней пошла рябь. Это была голограмма. Но когда Сью чуть дальше протянула руку, то наткнулась на реальный кирпич: «Голограмма с высокой плотностью? Странно».

Она поднялась по ступенькам из кирпича и постучала. Не получив ответа, толкнула дверь, которая тут же открылась, что для современных клубов или кафе было явлением редким: там приходилось предъявлять телефон или документы. Внутри все тоже выглядело необычно. В баре старого формата стояли столики, музыкальный автомат, длинная барная стойка. Все в определенной степени привлекало глаз. Например, лампы из бывших колес, вот только не машин, а телег. Столы имели различную форму и размер: и круглые, и квадратные, и треугольные. Рядом с привычными стульями стояли автомобильные сиденья с куском самого автомобиля, сиденья из самолетов пассажирского назначения. В центре стояли кресла и диваны, расставленные вокруг столика, на котором виднелась картонка. Сидевшие вокруг люди зачем-то кидали маленький кубик и спорили. На втором этаже, куда вела лестница, обнаружились комнаты. Оттуда весь бар был как на ладони. Стойка из большого куска дерева, полки-холодильники, на которых стояли бутылки — весь этот антураж напоминал старые фильмы, сериалы и книги, которые здесь будто ожили. Сьюзен подошла к стойке, там сидели в основном старики. Женщина за стойкой окликнула Грэга и что-то ему сказала. Он обернулся и обрадовался:

— А вот и Сью подоспела. Как все прошло?

— Замечательно.

— Давай отойдем. Джин, мы займем столик?

Женщина за стойкой кивнула и продолжила оживленный разговор с посетителями.

— Ну-с, куда бы вы хотели присесть, миледи?

— Вот сюда, сэр, — Сьюзен улыбнулась и прошла к столику в виде старинной машины, которая ей показалась смутно знакомой. Усаживаясь, Грэг спросил:

— А почему именно этот столик? Почему не средневековый или космический?

— Не знаю, он вызвал у меня какую-то ассоциацию. Но вот только… одна вещь… я не могу вспомнить, что именно связано с ним.

— Хм, забавно. Это…

Но Грэг не успел договорить, его перебила официантка. Выглядела она необычно, по крайней мере для современности. Стрижка каре, белая блузка, привлекающие взгляд глаза и лицо, которое тебе вроде знакомо, но при этом кажется почему-то чужим.

— Добрый день. Что будете заказывать?

— Нам тематический набор 003. И, Люси, поправь грим-маску.

— Ой, Грэг, а я вас и не признала, — официантка удалилась в кухню.

— Грэг, ты должен мне объяснить, что это за место и кто все эти люди.

— Начнем с простого. Этот отель-бар стилизован под начало тысячелетия. Ты выбрала этот столик, он из фильма «Криминальное чтиво», официантка в образе Мии правда грим-маска на Люси периодически барахлит, поэтому выглядит странно.

— Так, это пока понятно. А что ты нам заказал?

— Набор 003. Чизбургер две штуки, молочный коктейль и два кусочка торта.

— Идем дальше! Что это за каменный столик в углу? И что там делают эти дедули в центре комнаты?

— Ха, а ты не первая, кто спрашивает об этом. Вот увидишь, когда выйдет официант, — ты все поймешь. Хотя я говорил Генри, что этот предмет точно не в тему будет. Ведь большинство уже подзабыло оригинальную трилогию.

— А что с дедушками-то?

— Ты про настольщиков? Они учились недалеко отсюда в школе Исаака Ньютона. Как же их раньше называли? Ботаники? Умники? Не суть, они приходят сюда, занимают центральный столик и раскладывают настольные игры уже лет сорок.

Из кухни вышли официанты и официантки. Пока они шли к разным столикам, Сью разглядывала их: король Артур, маньяк с мачете и почему-то Шекспир. Среди них выделялся робот невысокого роста в бело-синей цветовой гамме. К сожалению, Сью не узнала его. Пока она на них пялилась, Грэг уже успел расплатиться, расставить блюда и даже поприветствовать судя по всему старого приятеля, который к ним подошел.

— Привет, Грегори. Здравствуйте… Мисс?

— Сью. Зовите меня Сью.

— Ох, Генри, я же говорил, она вряд ли узнает наш столик. Все-таки нужны опознавательные знаки. Сколько раз тебе об этом говорил. А ты все твердишь: «Не нужно нам никаких табличек. Фильмы угадываются сразу». — он повернулся к своей спутнице. — Сью, это Генри — мой старый друг.

— Сью, ты правда не узнала этот фильм? Очень жаль! — протянул новый знакомый. — как бы там ни было, в моем отеле вам всегда рады. Приятного аппетита. Зовите, если что…

Генри направился в сторону бара, судя по всему был немного расстроен, но уже через пять минут улыбался, потому что поймал взгляд прелестной красотки.

— Что это за место, Грег? Почему, когда я вошла в закоулок, появилась стена?

— А, это для безопасности. Генри давно уже работает без лицензии и всяких правил СЗН, которые считают такой вид деятельности опасным и незаконным. А для нас это место, где нет авторского права и где ты можешь хотя бы на пару часов отключиться от цифрового мира. Здесь не пашет ни один телефон. Скажем так, это бар детокса. Технологии тут старые используются, но надежные. Можно сказать, настолько старые, что новые поколения и не догадаются, как можно обойти систему.

Грэг взял свой чизбургер и начал разворачивать упаковку.

— То есть это тайное общество?

— Что? Нет конечно. Да, раньше здесь прятались те, кто не согласен с Союзом Земных Народов, но Генри разогнал этот клуб по интересам, и вместе мы сделали приятное место для местных жителей. По нескольким причинам в этом районе есть проблемы со связью, и сеть здесь не работает.

— Мобильная сеть?

— Не, типа паутины. Правительственный алгоритм по контролю всего незарегистрированного. Местные нас поддерживают, это позволяет им выживать: дополнительная работа, общение и немного свободы от большого брата.

— Вау! Я не думала, что это возможно.

— Возможно, ешь давай, а то остынет. Богатые богатеют, бедные беднеют. Такие островки позволяют людям выдыхать и жить дальше в этой системе, это выгодно для самой системы. Поэтому, возможно, нас до сих пор не нашли, так как после открытия этого бара уровень счастья, благополучия и эффективность района повысились. Не центр, конечно, но очень близко.

Сью слушала Грэга и понимала: это первый живой разговор в ее жизни за последние пять лет. А Грэг все говорил и говорил. Они заказали еще несколько наборов еды, за окном уже правила госпожа ночь.

Глава 8. Путь к собору

«Пора зажигать фонари» — с этой мыслью Бобби достал из рюкзака маленькие пластинки с крупной кнопкой сверху. Он выдал их каждому члену команды и вновь, как и во всех походах, убрал один, предназначенный для Эрика, который обычно не пользовался фонарем: в этом не было необходимости.

— Бобби, а батарейки при себе? — спросил Ангус.

— Вот про что я забыл. Электромодули! Но выход есть, — Бобби достал из бокового кармана небольшие брелоки и прицепил к каждому поясу, — они накапливают энергию ваших движений и перенаправляют ее в фонари и электрические ножи. Никола однажды надоумил меня создать этот чудо-сборщик. Он вырабатывает энергию из ваших движений и перенаправляет через…

— Тихо, умник, — это был голос Эрика, прозвучавший из эхозначка. Он использовался как рация. — Спрячьтесь в старом магазине рядом с вами.

Команда направилась в здание, и, только укрывшись за полками, все заметили тигра и нескольких тигрят. Рация прошептала:

— Не шевелиться. Звери теперь над вами.

Как позже выяснилось, отряд спрятался в книжном, который чудом устоял, в то время, как большая часть здания разрушилась. По соседству как раз располагалось логово тигров — пришлось остаться на ночь в укрытии. Неожиданным образом объявился Эрик, как ни в чем не бывало он сидел за прилавком и курил (сигареты были в дефиците: все старые вымокли, а новых не производили, поскольку в Развалине было запрещено выращивать табак — так что не понятно, где он их доставал).

— Все в сборе. Начнем, — произнес Цезарь. — Бобби, доставай приборы из чудо-чемоданчика.

Бобби достал несколько приборов. Выглядели они как игральные кости размером, правда, побольше.

— Ангус, на тебе укрепление. Бобби, поставь переносной лагерь. А мы с Эриком поставим затворы.

Работа закипела. Ангус поставил возле балок коробки и подвел провода к рычагу. Надавил на него, как только удостоверился в том, что все закреплено, — из коробки потянулись чешуйки, которые укрепили осыпающиеся колонны. Бобби отодвинул стол и несколько стульев и попытался отодвинуть полки, ранее забитые товарами. Тут подоспел Ангус и с такой легкостью перенес шкафы к стенам, будто они ничего не весили. Таким образом оказалось, что в помещении много места, здесь без проблем поместилось бы несколько грузовых контейнеров.

— Эх, умник. Тебе б покачаться? А то мозги не всегда спасают.

— Сила есть, ума не надо. Так вот, моя сила — это знания, — парировал Бобби. — Мне нужен был только рычаг, я бы и сам все сдвинул.

Ангус, улыбнувшись, направился к Эрику и Цезарю. А Бобби, достав из чемоданчика капсулу и бутылку воды, приступил к своей магии. Нарисовал мелом на полу контуры машины, отметил крестиком центр, положил туда капсулу и облил ее водой. «Так, у меня есть пять минут, пойду осмотрюсь», — и направился к лестнице, которая вела на второй этаж.

— Стоять! Молодой человек, сколько раз я вам говорил не покидать безопасную зону, пока ее не проверил дрон, — навстречу Бобби бежал разгневанный Цезарь.

Он в прямом смысле бежал. И, как обычно, ничего не замечал, поэтому споткнулся о лежащий кирпич. Все метнулись к нему.

— Цезарь, все в порядке? — прозвучал голос Эрика из-за спины Бобби.

— Да, все в порядке. Эрик, я же говорил не покидать свои позиции.

Бобби озадаченно посмотрел в ту сторону, куда смотрел Цезарь, но Эрика там не обнаружил. Зато обратил внимание на то, что лестницу на второй этаж вдруг перегородил шкаф.

«Черт, Эрик. Чтоб тебя».

Вернувшись к Цезарю, вдруг обнаружил то, чего раньше не замечал: приятель разглядывал свою ногу, она оказалась протезом.

— И с каких пор ты заменил ногу? Никола просил меня смастерить протез, но не сказал для кого. Вы еще и кожные покровы создали.

— Бобби, пойми, мы же о тебе заботимся. Без тебя и нас падет поселение. Да и Никола, и Мэри будут в ужасе, если мы принесем твое тело в поселение…

— Так, не уходи от темы. Когда и почему тебе заменили ногу? И почему в этом не участвовал я?

— Ладно. Эх, — Цезарь приподнялся на руке. — Это произошло два месяца назад. Мы так же несли груз из-за стены. Ты был в поселении, Никола тогда не позволил тебе что-либо говорить. Ну и на обратном пути в районе парка Просвещений мы почувствовали какую-то тяжесть. Даже Ангус признался, что груз, который он нес, стал невыносимо тяжел. Эрика, как обычно, не было. А я каким-то образом ослеп и видел только себя и небольшой круг вокруг себя. В этот момент и потерял контроль. Помню лишь, что было очень темно и тепло. А еще невероятное чувство свободы. Очнувшись, обнаружил, как Ангус сидит на скамейке на остановке, будто ожидает чего-то. Позже он объяснил, что видел свою прошлую жизнь, и в ней он приезжал сюда каждый день, а вечером ожидал автобуса. Это все, что я смог из него вытащить за последние недели, ты же знаешь, что у него проблемы с мыслительной активностью и речью всегда были.

— А где был Эрик?

— Вот это еще интереснее. Эрик лежал в центре парка у памятника какому-то ученому. У него была рана, причем глубокая. Я сделал ему перевязку. Он бредил, единственное, что я разобрал: «Заберите все, что можете. Но не смейте трогать их». Как я ни пытал его, он ничего не выдал, только огрызается.

— Ну, как всегда. А ты?

— Я был в каком-то темном пространстве, видел лишь тьму. Но это не рай и точно не ад. Ты знаешь, я скептик. У меня была мысль, что в этой ситуации нас вернуло в наши прошлые жизни. Я был при смерти, когда меня выкинули в «заброшки», Ангус, как я понимаю, был обычным клерком, а Эрик… Вот на его счет я не уверен. А, точно, нога! Бобби, можешь ее подлатать? Ты ж вроде как ее «отец».

— Только при условии, если ты мне все расскажешь.

Бобби взял со стола инструменты, появившиеся из капсулы в переносном лагере. К этому моменту Ангус и Эрик уже закончили установку укреплений и перенесли Цезаря к лагерю.

— Эрик, сними, пожалуйста, протез. Только аккуратно. Видишь там сбоку маленькие дырочки? В них надо вставить что-то узкое и отсоединить протез.

Эрик достал нож и вставил со всей силой нож, оторвав протез.

— Ты с ума сошел. Не так. Отойди. Цезарь, все в порядке? Где утяжки?

Эрик вновь исчез в неизвестном направлении.

— Ангус, неси живо сумку Цезаря.

Бобби натянул утяжку и заставил следить Ангуса за тем, чтоб случайно не отдавили ногу до посинения, а сам взялся за ремонт протеза.

— Цезарь, а почему фиолетовый протез?

— Такого цвета была моя форма в больнице. Бобби, не злись на Эрика. Он же пытался помочь.

— Да я понимаю. Но никогда не слышит, что ему говорят. Я же сказал аккуратно.

— Не злись. Мы не знаем, через что он прошел.

— Ладно, давай приступим. Повязки не давят? Протез практически готов.

Прошло несколько часов. Цезарь ходил, уже не скрывая своего протеза, Ангус разогревал еду, а Бобби анализировал очередным прибором стены и помещение в целом.

— Ребята, еда почти готова, закругляйтесь. Цезарь, позови Эрика.

— Ангус, это бессмысленно. Он и так нас слышит. Эрик, хватит дуться, иди забери свой ужин.

— Хорошо, матушка, — прозвучал отчетливый голос Эрика, который резко появился и тут же исчез.

— Ну и хорошо. Позитивный настрой нам необходим. И сколько раз я тебе говорил не называй меня так.

— Бобби, хватит строить из себя охотника за приведениями, иди есть.

— Ладно-ладно. Секунду, мне осталось только три процента.

— Бобби Знающий, а ну живо есть! Не буди во мне зверя.

— Ладно, Ангус. Иду. Вот что ты раздуваешь из-за пустяка скандал.

Наконец Бобби, Ангус и Цезарь оказались в тепле и относительном уюте. Разожгли костер, разложили спальные мешки, поели и улеглись. На патруле, по всем понятным причинам, был Эрик. В конце улицы сиял купол собора, в котором отражалась луна. Эрик смотрел на звезды, хотя повязка все еще была у него на глазах, это, видимо, не мешало ему наблюдать за большой медведицей.

Бобби, отвернувшись, аккуратно развернул сверток, который ему передал Меркурий. Внутри лежали батарейки и фотография. Ее сделали на одном из старых фестивалей основателя. На снимке была вся семья Греков и Никола. Впереди стояли маленькие Икар и Бобби, они обнимали друг друга за плечи и улыбались. Бобби уже видел этот снимок, он висел у семейства Греков в их большом доме, некогда бывшем ресторане. Только что-то было не то. Рядом с Николой стоял высокий мужчина. И судя по куску скотча между ними, когда-то фото сначала аккуратно порвали, а потом склеили. «Кто этот мужчина? И почему я его не помню? Зато я отлично помню эти туфли…»

Глава 9. Он больше внутри, чем снаружи!

Время, когда мы одиноки, идет неприхотливо, но как только мы с кем-то, оно бежит сломя голову и утекает сквозь пальцы. Бар опустел. Народ разошелся: кто на второй этаж, а кто по делам или домой. Остался лишь страж в белом фартуке.

Генри подошел к окну и нажал на панели две кнопки — тут же окна закрылись деревянными ставнями.

— Хей, Грэг. Свет нужен?

Грэг покачал головой.

— Тогда притушу. Не сидите долго, Леди и Бродяга, — с этими словами Генри вновь нажал на панели несколько кнопок и скрылся за дверью, которая виднелась за стойкой.

Фонари и свечи одновременно потухли на первом этаже. Осталась только подсветка под столами, да лампа на столике Грэга и Сью, которая лежала, закинув ноги на сиденье. Ее кеды валялись под столом. На столе были остатки еды, стакан из-под коктейля и нетронутый торт. Сью обернулась, чтобы посмотреть на часы, которые висели на стене, и сильно удивилась:

— Неужели так поздно? Мы же пришли сюда только полчаса назад. А на часах уже час ночи.

— Сью, скажите мне честно, у вас есть друзья?

— Грэг, мы же договорились полчаса назад перейти на «ты».

— Не уходите… Кхм… Не уходи от ответа.

— Ну, ко мне каждую неделю приходит Майкл. А еще каждый день я вижусь с Фином. А еще миссис Полис.

— Сью, мне очень жаль, но почтальон, риелтор и кассир в магазине — это не друзья. Ты, когда в последний раз выходила из дома?

— Ну… — смущенно протянула Сью, — полгода назад.

— Вот, а я о чем говорю? Пора вылезти из своей раковины. У тебя же нет, как я помню, никаких дел и штрафов на завтра?

— Нет.

— Так, может, останешься здесь? Да и Генри уже включил системы безопасности, — Грэг протянул Сью ключ, потрепанный, местами ржавый с цифрой Тринадцать.

— Грэг, я не могу. У меня нет денег, и я не хочу, чтоб вы оплачивали номер. Да и дома меня ждут… — тут Сюзи осознала, что говорит неправду и затихла.

— Не сходи с ума. Я не позволю тебе ехать по ночному городу. Да и Генри не будет против, у него сейчас мало людей. Сью в этом нет ничего страшного, если ты не поздороваешься с почтальоном. Почувствуй себя исследователем.

— Хм. Даже не знаю. Ладно, я останусь при условии, что вы завтра никуда не исчезнете и этот безумный день не окажется сном.

— Хорошо. Только и ты пообещай мне, что не уйдешь отсюда до двух часов.

Тут из двери, словно кукушка, вылетел Генри и поставил руки на стойку.

— Так, неполное братство кольца, я не понял, почему мы еще не спим? Мне завтра рано вставать. Да и вам пора. Грэг, пойдем, надо поговорить, — с этими словами Генри подошел к столику.

У него на усах остались следы пены для бритья. И он выглядел как усач с не до конца поседевшими усами.

— Сьюзен? Правильно? Лестница к твоей комнате вот эта.

Не смея перечить, она взлетела по ступенькам, на последней обернулась и увидела, что на первом этаже уже никого не было, лампа на столике погасла. Зато появился свет с двух сторон от двери с цифрой 13. Это были уличные фонари, выкрашенные в черный цвет. Они контрастно смотрелись на фоне белой полукруглой двери, которая при открытии проскрипела задушевную мелодию. Сью вошла в темное помещение и по привычке стала искать выключатель на стене. Поводила рукой, но ничего не нашла. Тут за спиной прозвучал хлопок:

— Здесь нет выключателей, — это был Генри, — пользуйся инструкцией на столе. Тебе понравится.

Вспыхнули свечи.

— Спасибо, Генри, — прокричала Сью Генри, который уже спускался по лестнице.

— Да не за что. Закрой дверь. Через полчаса сработает защитная система.

— Хорошо.

Сью закрыла дверь на ключ и повесила его на крючок. В комнате, довольно просторной, обнаружились деревянная кровать, несколько книжных полок, заставленных раритетными кассетами с фильмами, тумба с телевизором. На полу лежал ковер с замысловатым узором. Помещение напоминало хижину из дерева, окна выходили на озеро, хотя какое тут могло быть озеро, если они находились в переулке. Сьюзен не стала себя сильно нагружать этой головоломкой и, увидев душевую, решила, что это лучшее, что могло с ней сейчас произойти. Приняв душ, прямо в полотенце упала на кровать, предварительно запустив видеомагнитофон. Порылась в сумочке, достала бесцветный лак для ногтей и начала красить ногти на ногах. Фильм был скучный. Как потом выяснилось, почти все фильмы были такими: либо про маньяков, либо про монстров с ужасной актерской игрой, ламповой съемкой и спецэффектами. Решила оставить затею с кино, выключила телевизор, переоделась и легла под одеяло, глядя на луну в небе.

Проснувшись, Сью осмотрелась и сначала не поняла, где она находится. За окном все еще была ночь, все та же луна и все то же озеро. Она умылась, оделась. Посмотрев на часы и обнаружив, что уже полдень, подошла к окну, чтобы проверить, почему все еще ночь. И вдруг увидела, что за деревом прячется мужчина в маске и комбинезоне. Он тоже ее заметил и быстро зашагал к зданию, нелепо передвигая ногами, но не сбавляя скорость. Сью испугалась и бросилась к двери, но как бы ни дергала ручку, ничего не происходило. Незнакомец уже собирался залезть в комнату, тогда Сью ударила в дверь плечом, пытаясь ее выбить. Та поддалась, и Сью вывалилась в коридор, с ужасом на лице. Чуть не сбила с ног Генри, который взял ее нежно за плечи и сказал:

— Спокойно, Сюзи, спокойно. Джейми тебя не тронет. Джеймс, иди обратно. Это я старый дурак, забыл его предупредить.

Сьюзен в шоке наблюдала за тем, как амбал, кротко кивнув, развернулся и вышел обратно в окно.

— Что это было?!

— Не переживай, Джеймс тебе бы ничего не сделал. Это кукла. Реалистичная, но кукла. Это аниматроник. Я переоборудовал второй и третий этажи этого борделя под тематическую гостиницу. Для этого перевез зоны из парка развлечений и переделал под комнаты для постояльцев. Думал, Грэг тебя предупредил. Я, болван, совсем забыл о том, что тринадцатая — это комната возле озера.

— Я так испугалась! Он же мог меня убить!

— Нет, что ты! Джейми славный парень. Это просто роль. Его сделали таким, чтобы он соответствовал антуражу. Успокаивайся и спускайся, сделаю для тебя королевский завтрак. И скажу Джейми, чтобы не подглядывал за тобой. Что ты хочешь на завтрак?

— Блинчики… — пролепетала обескураженная и напуганная Сьюзен.

— Золотая классика. Будет сделано.

Зайдя в комнату, для того чтобы взять свою сумку, Сьюзен заметила на окне красивую озерную лилию. Рядом лежала часть вывески, выдранной с корнями, где с большим количеством ошибок было написано: «Прасти миня. Джайми». Сью выглянула в окно, но ни самого Джейми, ни намека на его присутствие не было. Она улыбнулась, достала из сумки помаду и оставила послание: «Прощаю» со смайликом. Дополнила свой привет шоколадкой.

Спустившись на первый этаж, увидела за средневековым дубовым столом все тех же старичков. Напротив, за столом с железными черными стульями сидел Грэг. Перед ним дымился кофе, на тарелке лежала гора из панкейков. Он читал цифровую газету, только читал он ее, не листая, хотя держал в руках, словно настоящую. Она видела его лицо, увлеченно читающее спортивную сводку, через просвечивающий экран голограммы. Как только она подошла ближе, тут же подлетел официант и прошептал:

— Леди, простите, но столик уже занят. Джентльмен обычно завтракает один и не любит, когда его беспокоят.

Грег опустил газету и обратился к официанту:

— Гарри, а мое мнение учитывается? Эта леди — наш с Генри гость. И может ходить, где угодно, и садиться, где захочет. Принеси ей завтрак. Вафли и кофе?

— Нет. Блинчики, — ответила ему Сью, немного удивленная, что Грэг может быть и серьезным мужчиной, и эта серьезность не соответствует его внешнему виду.

— Сию минуту, мадемуазель.

Официант убежал на кухню, а Сью посмотрела на Грэга. Он все в той же позе продолжал читать, но так как газета была полупрозрачной, она видела, как его взгляд периодически падал на нее.

— Грэг?

— Да, мадемуазель.

Он озвучил это будто бы с насмешкой, не отрывая взгляд от текста.

— У меня тысяча вопросов. Можешь мне на них ответить?

— Да, но один ты уже задала. Давай еще два, и, я думаю, мы будем завтракать.

— Хорошо. Первый. Почему ты так странно одет?

— Ха. Из всех вопросов мира ты решила задать этот. Забавно. А почему я странно одет? Ты видела вообще, как сейчас одеваются люди? Ну а если серьезно, то мне так удобно. Штаны не мешают, рубашка с длинным рукавом, а я люблю, когда руки закрыты. Кофта с капюшоном на застежке удобно снимается, и можно скрыть лицо под капюшоном. Пальто закрывает почти все тело. Я вообще за удобство в одежде.

— А это не потому, что ты пытаешься закрыться от всех, кто тебя окружает. Только делаешь это через одежду. Ты человек в футляре?

— Так, я не буду засчитывать это как второй вопрос и отвечу, что нет. Это не так, мне просто… — он задумался, — так комфортно.

— А почему у тебя разная обувь?

— Ах, это!? Так я забыл где-то вторую туфлю, а в номере были только кеды моего размера, — на лице появилась широкая добродушная улыбка.

— Ладно. Тогда второй вопрос…

— Четвертый, — перебил ее Грэг и подмигнул.

— Второй, ты сам сказал, те не считаются. Почему ты мне помог?

— Потому что это правильно. Потому что ты была одна и тебе никто не хотел протянуть руку. А у меня, как ты можешь заметить, руки длинные, и дотянуться до тебя было легко.

Сью тоже улыбнулась. Перед ней тут же материализовались блины и блюдца с разными видами варенья.

— Ваши блины, а также яблочное, клубничное варенье, сгущенное молоко, сироп клиновый и шоколад, — торопливо перечисляла улыбающаяся официантка, — приятного аппетита.

— Спасибо.

Глава 10. Мох на топях

Утро. Испарина идет от земли, капельки влаги стекают по стенам дома. Бобби уже пару часов, как сменил Эрика. Все это время он думал про фотографию. Покоя не давал тот мужчина. «Кто он такой? Почему я его не помню? Куда он делся?»

— Бобби, завтрак!

— Иду!

Эрик возле костра жарил хлеб с яйцами в глубокой сковородке. Ангус снимал со стен укрепления и раскладывал все по сумкам. Цезарь, возвышаясь над Эриком, аккуратно снимал с него повязку.

— Эрик, зажмурься.

— Думаешь, я прям с открытыми глазами сижу и жарю вам яйца?!

— Не бухти. Надо аккуратно все сделать, чтобы не задеть само яблоко.

— Эй, парень, а ты нагреватели включил?

— Нет. Точно. Спасибо, Ангус. Я мигом.

Бобби достал из рюкзака устройство, напоминающее тубус с ножками. Отсоединив от него металлические щипцы, он подошел к костру, подцепил одно из горящих поленьев, опустил его вглубь тубуса и, защелкнув крышку, запустил небольшой моторчик внутри. Пока отряд завтракал, прибор начал распылять дымовое облако вокруг того места, где они находились. Влага на стенах сразу испарилась, от земли вокруг здания плотной пеленой заструился пар.

— Итак, Эрик, сколько пальцев я показываю?

— Меня больше интересует, откуда у тебя столько храбрости, что ты позволяешь себе показывать мне средний палец, — отшутился Эрик.

— Да ну тебя, Эрик, — насупился лекарь.

Эрик осмотрелся по сторонам и остановил свой взгляд на Бобби.

— Ох ты, а малой-то уже не такой малой. Сколько мы не виделись? Полгода, наверно.

— Вот надо было тебе в музей лезть, там только одно старье лежит и ловушек куча. Или мифы о тайном проходе тебя заворожили. Не выйдем мы отсюда, да и другой жизни нет там, за пределами зоны.

— Ладно, не гунди. А то начнешь и не закончишь. Я туда, может, по поручению Мэра ходил. Не то что некоторые: ты только свои склянки и знаешь.

— Все, хватит пререкаться. — прервал перепалку Цезарь. — Давайте обсудим наш план. Есть нюансы, о которых я узнал из секретного письма. Его мне отдал наш Мэр. Теперь маршрут и цель отличаются от того, что было озвучено на церемонии. Во-первых, никаких возмущений, держите себя в руках. Это действительно наше последнее дело. Это касается и тебя Эрик, и тебя Бобби. У Мэра свои темные дела, мы лишь инструмент: если хотим жить в поселении или за его пределами, то выполнить задание — единственный способ оплатить свою свободу. Во-вторых, наша задача скрыта даже от меня, мы о ней узнаем в конкретной точке. Я знаю лишь это место — пересечение площади Атома и улицы Кленов.

— Подожди, Цезарь. Это же Топи. Туда без оборудования и поддержки еще двух отрядов соваться нельзя.

— Знаю я это, Ангус. Поэтому сам тоже не в восторге. Мы с вами можем бросить поселение и сбежать, но что нам это даст? Без их ресурсов и покровительства тут же пропадем. Так что у нас один выход. Идти на Топи.

— Цезарь, а что не так с площадью Атома и, вообще, почему я не помню ее на карте?

— Хм, пацан. Оттуда редко кто выбирался. Это целый квартал, нетронутый, в нем почти все сохранилось без изменений — этакий холодильник или сейф. Только есть одно «но». Мох.

— Мох? — Бобби нахмурился, до него никак не доходило, почему люди бояться растения, которое обитает на болотах?

— А ты думаешь, зачем мы парилки ставим? Они не просто так всю влагу отталкивают на метра четыре от точки выпаривания. Это защита от мха и его роя. Раньше близ площади Атома располагалось еще одно поселение, торговля там шла на ура. Рядом река, почти полностью сохранившаяся инфраструктура от проводки до водопровода. Но местные начали болеть и быстро умирать, их тела сжигали по традициям, о которых узнали в книгах. Через несколько месяцев насиженные места пришлось покинуть из-за высокой влаги и грибка. Дома заколотили, и в скором времени, играясь, дети их подожгли. Как-то туда в поисках родственницы забрела семья. Они обнаружили тело, забрали с собой, чтобы похоронить дома. Местный врач при вскрытии увидел, что внутри покойницы один сплошной мох. Не зная, что с этим делать, ушел домой, а на утро не смог зайти в подвал больницы. Пришлось поджечь этот мгновенно размножающийся мох. Когда тот истлел, в морге не было ни тела, ни его следов. После этого случая рядом с поселениями участились случаи пропажи людей либо находили «цветущие» тела. Вот почему все привалы оборудованы несколькими парилками, а помещения герметичны, каждый по-своему. Но, как правило, все схроны находятся в зоне, где нет мха.

— Вау! Вы точно это не в книжке про фантастику вычитали? — его вопрос приятели проигнорировали.

— Перед тем, как зайдем в Топи, устроим еще один привал, где и получим инструкции и оборудование.

— Кстати, ребят, у меня всегда был вопрос, кто оставляет провиант и держит в порядке привалы для тех, кто выбирается?

— Смотря где. Как правило, отряды оставляют часть своих запасов в надежде на то, что следующие поступят так же. На этом держится выживание таких, как мы, и в целом в такие моменты начинаешь верить, что у нас есть надежда. Ну и есть еще…

— Тихо, — перебил Цезаря Эрик, — собирайте вещички, и быстро уходим подземным переходом, напротив. Слышу рейдеров в нескольких километрах дальше по улице.

— Но, Эрик, там влага и тьма! — возмутился Цезарь.

— Лампадку возьмешь — и не будешь бояться темноты! — ехидно улыбнулся Эрик.

— Сейчас не до шуток, там может быть мох, а мы без снаряжения!

— Так придумай что-то, умник, вы же с пацаном в отряде отвечаете за «мозги».

Бобби и Цезарь, хватая все, что попадалось под руку, обсуждали варианты нагрева области вокруг их тел, когда они спустятся туда, где, возможно, будет мох. Бобби отказывался верить в то, что мох — это опасное растение, способное заразить тело и буквально сожрать человека изнутри.

Эрик и Ангус избавлялись от следов ночевки, аккуратно убирая пепелище костра под поваленный шкаф и расставляя все прилавки и шкафы в хаотичном порядке. Как только все было готово, друг за другом исчезли внутри подземного перехода. Случалось, это буквально за минуту до того, как банда рейдеров прошла мимо. Не обнаружив ничего подозрительного, незваные гости засели в нескольких метрах от здания, которое некогда служило баром, видимо, надеялись чем-то поживиться — вдруг не все спиртное за эти годы вынесли.

Бобби шел первым, освещая путь. Для этого обмотал найденной в переходе одеждой несколько обломанных Ангусом ножек стульев. Цезарь поделился запасами спирта, а Эрик поджег импровизированные факелы. Отряд осторожно продвигался по длинному коридору, проходящему под дорогой в центре города. Стены подземки хранили остатки изящной мозаики, рисунки в виде ромбов и треугольников. Постоянно встречались какие-то коробки, стулья, валялись вздувшиеся от времени гитары. Пройдя мимо ларька, они увидели еще одну лестницу, ведущую вниз. Бобби уже было повернул в ту сторону, но крепкая рука Ангуса остановила его.

— Не, малыш, туда нам не надо. Это метро — туннель прямиком в ад. Оттуда не возвращаются. Я там друга потерял и помню, что его голоса забрали. Мне они до сих пор снятся. Рано тебе еще, и не нужно вообще туда соваться. Бобби посмотрел по сторонам, обнаружил еще одну лестницу, видимо, дополнительный вход в это «метро».

— Может, уже хватит пацана стращать, идем дальше, — проронил Эрик, проходя мимо них освещая лицо огоньком от сигареты. А уже через несколько минут он активно спорил с Цезарем. — Я тебе говорил. Информатор был прав. Надо обходить все. А если рейдеры? Мы не элитный отряд центурионов.

— Я думал, что все это байки: не может здание так неудачно упасть. Поэтому и решил сюда идти.

Пока эти двое спорили, Бобби начал разглядывать обстановку, всмотревшись в ближайшую дверь напротив, заметил, что из нее дует ветер, даже вылетел какой-то кусок бумаги.

— Эй, ребят. А эта дверь куда ведет?

— Эта? — задумался Эрик. — Точно, парень. Это же старый обходной путь. Мы по нему и выйдем прямехонько к институту. Молодцом! Как хоть углядел? Нам целый день сэкономил. Видишь, Цезарь, смена достойная растет.

И тут Эрик осекся и замолчал.

— Молодец, Бобби. Идем, меньше времени потратим на подготовку и обратный путь.

Глава 11. Костюмы и глубины

— Так, а теперь мой вопрос. Что дальше?

— В смысле?

— Ты меня украдешь, заставишь стать официанткой, чтобы отработать поездку до центра или продашь меня в рабство, чтобы у какой-нибудь нейронки появился классный образ?

— Если бы я этого хотел, то ты бы не сидела здесь и не завтракала за мой счет. Хлороформ, тряпка и темный переулок работают лучше, чем обольщение и обман.

— Я правильно услышала: ты меня типа объектом обольщения назвал?

— Так, у тебя какие планы? — сменил он тему. — Вернуться на метро к прозябанию в четырех стенах, лишь бы тебя не трогали?

— Нет. А у тебя есть вариант поинтереснее?

— Ну, как минимум посетить пару мест в городе и показать, что это не только корпоративные и прилизанные места, некоторые области города сохранили свою самобытность, как это ме…

— Да что же ты будешь делать! Фрэнк, как можно было спутать эти два кабеля? Молись, у нас только это осталось! Эй, всем внизу, к окнам не подходим.

На площадке возле комнат стоял Генри, весь красный и орал на молодого парня.

---

— Включай временную маскировку. Это мы хотя бы можем?

— Генри, все в порядке? Что там случилось? — окликнул его Грэг.

— Да чтоб его. Это старое говно уже не пашет! Маскировка накрылась, мы как на ладони. Любой патрульный — и нас спалят. А, значит, тут через пару минут будет не продохнуть. Фрэнк, че отвлекаешься?! Это не тебе информация. Давай чини!

— Генри, наверно, нам нужно эвакуироваться.

— Черта с два, корабль еще на плаву! Только крысы бегут с корабля, — Генри затих и выглянул в окно.

У входа стояло уже несколько патрульных машин, сотрудники переговаривались по рации и выставляли щиты в переулке.

— Слушайте, я погорячился. Срочная эвакуация! Протокол «Данко» активировать! Протокол «Забрало» активировать!

После этих слов в центральной части первого этажа открылся большой люк. Под ним скрывалась лестница, а все пространство светилось алым цветом. На улице послышались голоса патрульных и звуки, которые очень походили на скрежет, когда кто-то чистит рыбу от чешуи.

— Грэг, два поворота направо, прямо и налево. Все остальные, следуйте по лампочкам, они выведут вас к амбару в старой части города, делайте вид, что вы туристическая группа. Вас заберет автобус и распределит по адресам.

— Хватит геройствовать! Пойдем с нами.

— Нет уж, им нужен тот, на кого все можно повесить, вам такое не по зубам. И ты ведь знаешь старую гвардию — нас не запугаешь, мы застали диктаторов. К тому же я долго там не задержусь.

— Смотри, мы должны еще встретиться здесь и уже в расширенном составе.

— Да знаю я, не напоминай! Свою часть я точно выполню. Вот ты не накосячь, девчонку домой верни.

Щиты вокруг дома начали опускаться, освещение в здании пропало, и только красные лампочки подсвечивали путь к лестнице. Грэг взял за руку Сью и поторопил.

— Эй, малышка, — вновь прозвучал знакомый голос, — дружка моего не обижай и береги его.

— Хорошо, Генри, — прокричала Сью, заходя под пол здания.

Шумели приборы сотрудников изоляции и контроля экстренных ситуаций, службы пытались попасть в нелегальное заведение. Сью и Грэг обернулись и через маленькую щель закрывающегося люка увидели спокойное лицо Генри, который ободряюще кивнул.

— Пойдем. Иначе они отследят наш след.

Они прошли в сопровождении лампочек уже несколько десятков метров, и несколько раз, когда Сью оборачивалась, то замечала, что лампы гасли за ними. На развилке, когда повернули в противоположную от ламп сторону, свет окончательно погас. Грэг подошел к стене, нащупал что-то и тут же включился фонарик. Еще один он вложил в руки Сью, попутно выдав инструкцию.

— Чем больше двигаешься, тем лучше он светит. Пойдем, нам еще долго идти, но, как приедем, сделаем перерыв и будем думать.

— Хорошо. Только куда мы идем?

Грэг ничего не ответил, будто и не было вопроса, лишь ускорил шаг. Его шаги звучали по-разному словно шагали два разных человека. Но так Сью понимала, с какой скоростью двигается Грэг и какой ногой наступает, так как туфля издавала легкое поскрипывание при каждом шаге, а вот кед звучал как мухобойка, которая никак не могла догнать быстрое насекомое. Поэтому часть впереди идущего была готова бежать марафон, а часть передвигала ногами неспешно, повседневно, слишком уж буднично. Сью не могла понять, почему они то вставали на месте на несколько минут, оказываясь в полной темноте, то ускорялись в направлении тьмы. Было сложно ориентироваться во времени и пространстве. Они несколько раз свернули в различных направлениях, но по ее ощущениям, возвращались в одно и то же место. В конечном итоге оказались в небольшом коридоре, который резко сузился до небольшой каморки, где была небольшая платформа с лестницей, огороженная гнутыми трубами, когда-то исполняющими роль забора. Дверь в помещении была металлической, время не пощадило ее, — краска сохранилась только в центре, а по краям виднелась ржавчина и дыры различного размера в тонком листе металла. Грэг, поднявшись на платформу, дернул за ручку и моментально отскочил в сторону. На всю каморку прозвучал скрип, вслед за дверью на пол повалилась и вся конструкция, которая крепила дверь к стене. Когда пыль осела, Грэг спокойно перешагнул через остатки бывшей двери и, в надежде пройти дальше, уперся в проем, заваленный различным барахлом. За бывшей дверью обнаружились мешки, коробки, несколько бумажных свертков и старые стулья.

— Поможешь?

— Конечно, я думала, ты уже забыл, как разговаривать.

— В напряженные моменты мне не до разговоров. Я все-таки тебя в это втянул.

— Что это за тоннели? И что это за место?

Грэг взял несколько стульев и перенес их за пределы каморки.

— Эти тоннели строили для расширения метрополитена. Но проект стал нерентабельным, и тонны бетона и инфраструктуры просто похоронили под землей. Потом попытались реанимировать, даже назвали «Путь жизни», путного правда тоже ничего не вышло. Здесь проходят эвакуационные пути в случае внештатных ситуаций по типу катастроф разного уровня. Да и в разных частях города частные компании напихали своих бункеров, чтобы под видом потери продавать в них места.

— А зачем люди покупали места в бункерах?

— Смешной вопрос. Хотя… Мы же сейчас живем в витке цикла, когда нет никаких проблем и угроз. А раньше, в прошлом этапе цикла, общество было накалено и все шло к войнам и уничтожению. А власть имущие и их прислужники очень любят зарабатывать на паранойе и страхе. Пропаганда — двигатель торговли.

— А где сами бункеры?

— О, это отдельная история. Часть из них только на бумаге, часть из них давно не функционирует и не была на это рассчитана. Лишь несколько из них готовы принять людей, остальные — это воздух, фикция.

— Капитализм?

— Нет, человек и его натура. Никуда от этого не уйдешь. Праведники лишь единицы, и то у каждого есть грешок.

Сью отодвинула последний ящик, и перед ней оказался длинный коридор, который расходился в две стороны. Она была готова сделать шаг, но Грэг остановил ее и протянул респиратор.

— Вот, держи, лишним не будет.

— Зачем?

— Как бы тебе попроще объяснить? Не все в нашем мире сказочное и футуристичное. Есть еще такое понятие, как опухоль. Их несколько видов. Так что лучше подстраховаться.

Сью натянула респиратор, Грэг показал палец вверх и повернул в левую часть коридора. Сью последовала за ним. В коридоре стояла мебель разного стиля и разной степени сохранности, на стенах висели афиши и фотографии театра.

— Это театр?

— А ты сообразительная. Да, был им когда-то, но давно его подмостки не видели людей. Говорят, что театр начинается с вешалки. А этот театр начинается с пыли.

Они вышли из коридора, и Сью окатило светом. Когда глаза привыкли, то увидела разруху, в потолке зияла дыра, все было покрыто вековым слоем пыли, на сцене лежали скелеты.

— Грэг… А почему…

— Эх, не так я хотел тебе все это показать. Прости, малышка. Идем, я объясню в месте, где безопасно.

Сью следовала за Грэгом в недоумении. Они шли уже несколько часов, и ноги требовали отдыха или хотя бы нескольких минут спокойствия. Такая возможность представилась: спустившись в подвальное помещение, они оказались в тупике. Грэг остановился, разглядывая стены и плакаты.

— Что ты делаешь? Мы шли сюда, чтобы ты смотрел на стены и любовался плакатами? Грэг, я не понимаю. Что это за место? Что здесь произошло?

— Ага! Вот оно! — Грэг приподнял афишу в рамке и нащупал что-то за ней, прозвучал щелчок.

Тупик зашевелился, поднялось облако пыли, стены разошлись в разные стороны. За кирпичной кладкой, покрытой штукатуркой, находились металлические створки. Грэг подошел к дверям и на небольшом экране ввел цифры. Хоть телом и закрывал панель, но Сью смогла увидеть часть изображения молодого человека, очень похожего на Грэга. Прозвучал скрип металла и металлические створки разъехались. Внутри поочередно загорелись несколько лампочек. Это был невысокий ангар с узкими коридорами и стенами из гипсокартона. Пройдя вниз по лестнице, Грэг остановился у стенда, где была изображена схема прибытия и обработки победителей лотереи при первом посещении убежища. Грэг провел пальцем по трем различным станциям и пошагал уверенным шагом к одному из коридоров. Сью пошла за ним, но он резко обернулся и запротестовал:

---

— Нет-нет, юная леди, ваш коридор соседний. Посмотрите на пол, — после этих слов он исчез за углом. — Я буду тебя ждать, не переживай.

Сью опустила взгляд и увидела на полу нарисованного человечка. Напротив, соседнего коридора был такой же, только низ его тела был шире, выглядел как треугольник. Сью не стала ломать голову, а просто последовала совету Грэга и прошла в соседний коридор.

Глава 12. Институт и фотографии

Выйдя из туннеля, отряд оказался в небольшом переулке. Повсюду валялись ящики, виднелись следы торговых рядов. Брусчатка под ногами постепенно нагревалась, поэтому пришлось ускориться. Обходя аккуратно остатки прошлой жизни, они вышли на широкую улицу, к ней примыкала кольцевая. По мере продвижения они стали чаще натыкаться на транспортные средства, точнее на то, что от них осталось. Попадались и почти не тронутые сборщиками и рейдерами машины. Этот район не пользовался популярностью из-за высокого уровня опасности, и немногие решились бы сделать крюк через институт. От кольцевой отходило несколько дорог, одна вела к переезду через железнодорожные пути, вторая — в центр города, а третья — к бывшей набережной. Институт сверху напоминал букв «г», шпиль здания был направлен вверх, со стороны железной дороги можно было увидеть кирпичную кладку, а с фронтальной части — листы плитки, которая со временем стала осыпаться — по этой причине эту постройку именовали «шахматной доской».

— Так, поступим следующим образом. Останемся в институте, займем третий этаж шахматной доски. Информатор будет ждать напротив в угловом помещении и подаст сигнал, когда появится. Все согласны с планом? — Эрик говорил отрывисто, будто руководил спецоперацией.

— Да, — ответил Ангус.

— Ангус, на тебе док. Видно, ему уже тяжко идти, понесешь его.

— Я против, я еще в силах, я еще ого-го! — отозвался лекарь.

Сопротивление Цезаря все проигнорировали. Ангус подхватил его на руки и последовал за Эриком в сторону главного входа в институт. Бобби замыкал цепочку и с интересом разглядывали место, в котором мог сохраниться, хоть и не полностью, образ жизни человечества. Продираясь сквозь заросли высокой травы некогда бывшей аллеи, Бобби удивлялся величию шахматной доски, кусочек которой он видел из своей комнаты под шпилем церкви. Вот каким огромным было здание, оно уходило ввысь на десятки, а может, даже сотни метров, сравниться с ним могли лишь несколько построек на горизонте, которые Бобби также разглядывал каждую бессонную ночь. Казалось бы, институтский шпиль был так далеко, но день пути — и они стоят у его основания.

— Хей, архитектор. Не стой столбом, так и металлическую муху недолго схватить, — окликнул Бобби Ангус, — пойдем, внутри оно всяко интереснее.

В холле обнаружился постамент, на котором раньше явно висела табличка и стоял бюст, но, хоть рейдеры и сборщики редко сюда захаживали, видимо, табличка и бюст им уж сильно приглянулись. Перешагнув через части поваленного турникета, перед группой оказалась развилка из коридоров, две пустые шахты лифтов и макет района города с изображением футуристического района, в центре которого располагался институт, ближайшие здания выглядели похожим образом — ничего необычного, разве что в центре кольцевой в то время, когда здесь кипела жизнь, не красовался бычок сигареты.

Бобби хоть и был в восторге от макета и масштабности института, поспешил по высоким ступенькам на третий этаж, чтобы нагнать свою группу. Стеклянная дверь на этаже была выбита, груда стекла валялась рядом. В остальном длинный коридор третьего этажа сохранил свой былой вид: скрипучий деревянный пол, покрытый светлой краской и лаком, ковер зеленого цвета без рисунка, но с коричневыми полосками по краям, на стенах висели портреты преподавателей, профессоров, ректоров и проректоров.

Институт и его окрестности нельзя была назвать разрушенными, казалось, что люди однажды просто встали и ушли отсюда. Случись так, что все вернутся, то институт стал бы тем самым первым районом, который легче всего оживить. Цезарь вдруг возбужденно начал вертеть головой по сторонам, создавалась ощущение, что он будто что-то забыл и пытается вспомнить.

— Угомонись, док. Тяжко тебя держать, когда ты, как рыба в ведре, елозишь. Дурно тебе, что ли?

— Нет, все нормально. У меня просто дежавю.

— Дежа… что?

— Чувство, что я уже здесь был.

— Конечно, мы тут были в прошлую вылазку, только на пятом этаже.

— Помолчите хоть пять минут. Знаете, же сами — нет болтовне в зонах повышенной опасности.

Они прошли до конца коридора и оказались в тупике, дальше судя по всему были кабинеты.

— Ну и какая из двух дверей наша?

— Эрик, погоди, сейчас уточню, — Бобби поставил на пол свой рюкзак и достал из него небольшой сверток, развернув его, зачитал: «Там, где сходятся ладья и конь, этаж третий, до конца ковра, комната с большим столом и лоскутами». Давайте так, я проверю левый кабинет, а вы правый?

— Хорошо.

Ангус остался с Цезарем посередине, ожидая исхода. Бобби приоткрыл дверь, увидел кабинет с письменным столом, большой картотекой, и полками, заваленными книгами. На вешалке висел халат, будто владелец кабинета вышел на пару минут, лишь мертвые цветы на окне говорили о том, что владелец отсутствует слишком давно. Внимание привлекла рамка, Бобби присел на корточки и потянулся, чтобы поднять рамку.

— Я что говорил? Ничего не трогать! Это тебя касается, Бобби Знающий, — прозвучал возмущенный голос Эрика из соседнего кабинета. — Идите сюда, вот наша цель.

Бобби, немного напуганный тоном Эрика, поднялся и зашел вместе с Ангусом во второй кабинет, больше предыдущего, разделенный на несколько зон перегородками: приемная со столом секретаря и стойкой, на которой висели магниты и брелоки, сам кабинет и небольшая подсобка. Эрик сидел за столом хозяина кабинета и, увидев остальных, торжественно произнес:

— Вот вам и большой стол.

— А лоскутки? — Цезарь наконец покинул руки мощного Ангуса.

— Обернитесь, умники.

Бобби и Цезарь обернулись, перед их глазами оказалось гигантское панно с флагами мира и названием стран.

— Вот что имелось в виду под лоскутками.

— Вау. Мне бы такую схему, мы бы тогда с детьми расширили их кругозор.

— Кто тебе мешает их зарисовать? Времени у нас полно, пока нет информатора, пусть каждый развлекает себя сам. Ты же не зря с собой этот мусор таскаешь? — и Эрик указал пальцем на рюкзак Бобби. — Думаешь, я не знаю, что у тебя там контрабанда?

— Бумага и карандаши — это не контрабанда!

— Ага, только не такие качественные. Ладно, малой, это только между нами.

Напряжение сразу спало, как только каждый разбрелся по своим делам. Эрик у окна настраивал световой маяк, направляя его в сторону здания, в котором должен был появиться информатор. Ангус разлегся на диване прямо под панно с флагами. Цезарь, изучал полки с книгами и стойки, хромая от одной к другой. Бобби зарисовывал флаги на листах контрабандной бумаги контрабандными цветными карандашами.

Через какое-то время Эрик отошел от окна и сел в кресло, закинув ноги на стол и закурив, при этом опрокинул вещи на столе, не обратив на это никакого внимания. Бобби, все также старательно рисовал, то поднимая, то опуская взгляд. Ангус тихо посапывал. Цезарь, поскрипывая половицами, топтался в приемной. На мгновение скрип стих, и Эрик обернулся в сторону приемной.

— Куда собрался?

— Никуда. Ладно, в соседний кабинет. Я вижу, что там много книг, может, что-то полезное найду. Там ничего страшного нет, и ты меня точно там услышишь своими большими ушами.

— Никакой инициативы, сколько раз говорить. Это не просто так опасная зона, иди сюда, я же знаю, что ты уже стопку книг насобирал, иди и читай их. Тебе пока этого хватит, позже зайдем туда.

Цезарь, опираясь на стены, проковылял в кабинет и уселся рядом с Эриком. Открыл одну из книг, но никак не мог сосредоточиться на чтении — то и дело, поднимая глаза в сторону двери. Через час в комнату ворвался яркий луч света, Эрик подошел к окну со словами:

— А вот и наш информатор, — повернул заслонку на приборе, и свет отразился обратно, подавая знак информатору, что отряд в положенном месте.

После этого внимательно следил за прерываниями луча, которое напоминало азбуку Морзе, и старательно записал сообщение на небольшом клочке бумаги: «Рядом федерация, кто-то один, информация у меня». После этого Эрик подал сигнал о том, что информация получена, и начал убирать устройство, разбирая и складывая в свой вещмешок запчасти.

— Так, пойду я один. Ангус, просыпайся, хватит спать. Цезарь, еще раз — никакой самодеятельности, мистера умника это тоже касается.

Он достал револьвер и зарядил его.

— Без глупостей. Всем понятно?

— Да, — ответил Ангус.

— Я все выясню и вернусь к вам.

Эрик скрылся за дверью, а все вновь приступили к своим занятиям. Бобби изучал атлас, вырывая страницы, которые планировал использовать для создания наглядных пособий. Ангус провалился в сон. А Цезарь… сидел и ждал момента, чтобы выскочить из этого кабинета. Как только комнату заполнил храп Ангуса, лекарь встал.

— Бобби, я дойду до туалета, он тут недалеко, на этаже. Мы его проходили.

— Да, хорошо. Туалет, да, — пробубнил Бобби, не поднимая глаза.

Цезарь вышел в коридор и тут же ринулся к соседней двери. Как только увидел кабинет, то нахмурился, резкая боль пронзила его голову. Он сделал несколько шагов в сторону вешалки, на которой висел халат точно такого же цвета, как и у него. Решил проверить, кому принадлежит. Как только увидел вышивку с именем сотрудника, то громко закричал. Ангус подскочил, выругался и в два прыжка оказался в соседнем кабинете, где на полу лежал Цезарь и громко рыдал, вцепившись руками в халат.

— Что тебе было сказано? Никуда не уходить! Что случилось? — прорычал Ангус.

— Эт-т-то… — заикался Цезарь, он не мог ни слова выговорить.

— Что это, Цезарь? Успокойся, дыши. Что произошло?

Цезарь, пытаясь сосредоточиться на дыхании, смог лишь указать на рамку, валяющуюся возле двери.

Бобби поднял ее, развернул и обомлел…

— Что там такого? Что вы оба, фотографий не видели, что ли?

Теперь и Ангус с выпученными глазами смотрел на приятелей. Фотография не была бы столь примечательной — на ней был молодой человек в лавандовом медицинском халате, на его мощном носу красовались очки в тонкой золотой оправе, короткая стрижка и клетчатая рубашка на манер моды того времени, когда здесь были люди, — но внизу черными буквами на золотом значилось: «Цезарь Нил, доцент кафедры биологии и анатомии».

Глава 13. Убежище

Сью сопровождали плакаты, показывающие, в какую сторону нужно двигаться. Дойдя до пластмассовой двери, она оглянулась и увидела надпись: «Расскажите нам о вас». На столе лежали ручка-карандаш и небольшой тубус, из пола торчала труба. Сью заполнила бланк, свернула его в трубочку и, как предлагалось в инструкции, засунула в тубус, который опустила в трубу. После этих манипуляций дверь открылась. В последующих комнатах ее обработали раствором против радиации и пыли, попросили оставить все вещи и выдали несколько вариантов одежды из женского гардероба. Недолго думая, Сью взяла широкие штаны, кеды и рубашку, у которой предварительно оторвала рукава. Очередная дверь отворилась, и она наконец увидела Грэга, читающего какую-то брошюру.

— Итак?

— Что ты имеешь в виду?

— Идем дальше?

Грэг встал, на нем была одежда, которая почему-то очень соответствовала его внешности: штаны со стрелками, теннисные туфли и свитер без рукавов болотно-коричневого цвета. Перед ней стоял уже не шальной старичок, а типичный сосед, которого можно было встретить в приличном районе.

— Пойдемте, мистер Грэг.

— Вот не надо так, юная леди.

Они поднялись по металлической лестнице и оказались на том же уровне, что и большие металлические двери, которые к этому моменту закрылись. Грэг проследовал в дверной проем и быстро зашагал к лифту.

— Кто-то обещал мне все объяснить.

— Я помню. Но… Ладно, слушай, давай зайдем вот в эту комнату, и я тебе все расскажу, заодно переведем дух. Согласна?

— Да.

Грэг подошел к двери, ввел на панели числа от одного до шести, и дверь открылась. Их взору предстала комната-студия с кухней, санузлом и диваном-трансформером.

— Это угловая квартира, поэтому и рассчитана на одного. В центрально части двухкомнатные и трехкомнатные, что позволяет экономично использовать пространство.

— Мы же не об этом должны разговаривать, Грэг. Не об эргономике убежища. Верно?

— Да, не проведешь тебя, — Грэг подошел к раковине и, открыв верхние полки, достал оттуда два стакана. — Хочешь воды?

— Да, а тут есть вода?

— Конечно, убежище устроено так, что, согласно заявкам, которые мы оформили при входе, запустились все системы для поддержания жизни, — Грэг протянул стакан Сью и сел на стул, придвинув его ближе к дивану.

— Спасибо, — Сью, взяв стакан, уселась на диван. — Откуда ты это знаешь?

— Буклеты, в них очень много информации. Зря люди их игнорируют.

— Итак, теперь расскажи мне, что вообще происходит?

— Это будет долго. Я сам немного знаю, лет двадцать назад по всему городу стали пропадать люди, и тогда мы с Генри отправились к месту, где каждого в последний раз видели. Это было озеро.

— Так, мне твои шутки надоели, либо ты серьезно мне рассказываешь всю правду, либо я ухожу. Мне не до шуток, Грэг, ты забрал меня из дома. Помог, спасибо, но теперь я в полном неведении, что происходит и где я.

— Ладно-ладно, присядь. Дай мне минуту.

Грэг глубоко вздохнул, сосредоточился и начал свой рассказ:

— Лет двадцать назад, когда мы с Генри еще так близко друг друга не знали, пропали наши лучшие друзья. Мы все общались, как никак примерно сверстники. С одним были знакомы с института, другой был основателем благотворительного фонда, а третий общался с нами, но вел себя чаще отстраненно. Я давно их не видел и уже не помню, как мы все сошлись, все мои знакомые уже в принципе не помнят этих парней. Лишь я и Генри сохранили воспоминания, думаю, это связано с тем, что у нас есть фотография тех времен, нецифровая. Цифру можно подчистить и изменить, а бумага, особенно в месте, которое никто не сможет найти, и есть тот островок памяти. Института давно уже нет, он, как и некоторые районы нашего города, закрыт из-за биологических катастроф. Вот что нами двигает — желание найти родных. Такие бары, отели, клубы и прочие заведения существуют по всему городу, ведь таких, как мы, потерявших родных и близких людей, тысячи.

В то самое врем и появились эти волдыри, закрывающие полиэтиленом целые районы разных городов. Сначала проводили эвакуацию, накрывали нужный участок черной субстанцией и запускали газ. При необходимости что-то могли вернуть к жизни. Но большинство так и стоят закрытыми несколько десятилетий. Обкатав на нас такую технологию, практика распространилась по миру. Я слышал, что на юге таким образом закрывают районы протестующих, запуская туда отряды специального назначения. После чего район вдруг возвращался к жизни абсолютно восстановленный и без следов эпидемий, восстаний или катастроф.

Что-то подобное произошло и с нашими друзьями. Я до сих пор их ищу. Мы ищем! Мы все надеемся. У нас осталось только это. Я двадцать лет не могу спокойно спать. Этот черный мусорный пакет обволакивает меня во снах, иногда мне кажется, что он вовсе не мусорный.

Договорив, Грэг поднял голову и увидел глаза Сью. Они были абсолютно пустые, там будто разбилось зеркало, которое долгое время отсвечивало, и в котором все выглядело нормально. До тех пор, пока кто-то не запустил в это зеркало, в ее сознание, гигантскую кувалду мыслей. Сью вспоминала те моменты, когда сталкивалась с черной материей в городе, каждый раз ее сознание выталкивало все мысли об этом, она будто и не замечала этого. Один раз она случайно зашла за ограждение, увлеченная книгой, и уперлась в натянутую материю, но ее остановил мужчина в строительной форме и громкими криками буквально выгнал за ограждение. На ее вопросы о том, что тут вообще происходит, он лишь кричал «Смотри по сторонам!» Подозрительным было и то, что ее плановый прием передвинули на следующий день и дали выходной для обследования. Врача сильно интересовало, как у нее дела и видела ли она что-то необычное в последнее время. Она чуть ли не каждый раз натыкалась в городе на перекрытие дороги и знаки ремонта, на фоне которых в небо уходили темные силуэты, прикрытые черной матерей.

— Я вспомнила! Почему я это забыла?

— Контроль воспоминаний, все просто, слава богу, что ты помнишь. Это значит одно.

— Что?

— Ты избранная!

Сью вскинула бровь и посмотрела так, будто не сильно верила в некий приход избранного.

— Это же моветон! Эпоха избранных была прекрасна, но плащи с очками, волшебные палочки и кольца с гравировками ушли в прошлое. По факту каждый из нас может все изменить, если приложит гигантские усилия, упорство и немного интеллекта. Хотя для каждого эта формула разная. Избранный — это слишком просто, если каждый из нас избранный, то тогда никто не избранный. Ты вообще сейчас все это мне говоришь серьезно?

— Шучу, конечно, такой реакции я и ждал, видел, как шестеренки в твоей голове зашевелились, наверняка, думала, как бы от меня быстрее отделаться. На самом деле все проще, значит, там, в одном из пакетов, есть те, кто тебе дорог и любим.

Сью задумалась, кого же она могла забыть, кто был тем человеком. Грэг встал и начал рыться в шкафах.

— Мы давно на ногах. Давай поедим. Будешь бобы с мясом?

— Да. Но откуда… — не успела договорить Сью.

Грэг достал сковородку, включил конфорку, достал несколько мисок и заполнил их водой. Туда же отправил содержимое консервов, которые нашлись на верхних полках. Там же взял небольшой прибор, куда и вставил тарелки с подготовленными ингредиентами.

— Что это за штука?

— Гидратор. Штука, которая наполняет дегидрированные продукты влагой. Было бы проще распечатать еду на принтере, но это будет дольше и без души.

— Не может быть. Гидраторы не выглядят так, они маленькие и встроены в печь. Точно, это же бункер, тут все древнее, и, скорее всего, это все прототипы того, чем мы сейчас пользуемся.

— А ты сообразительная. Точно не хочешь занять вакансию избранного? Она еще свободна. И резюме подавать не надо.

— Отвянь, Грэг, лучше готовь, а я посмотрю, как выглядела готовка еды. Сколько? Сорок лет назад?

— Ты думаешь, сколько мне лет? Я что, по-твоему, Бастилию брал? Эта технология появилась лет десять назад, но коммерческое общество с ее желанием заработать превращает даже прототипы за пять лет в работающие маленькие приспособления. Вон, телефон, раньше это была будка с трубкой, а теперь что? Вшито у вас в кожу, аж противно.

— Ой, ладно, капитан умник.

Грэг готовил увлеченно, пар обволакивал его лицо, словно предсказателя из парка развлечений. Хоть приготовление не отличалось трудоемкостью, Грэг вкладывал в это душу, всю свою любовь и знания. Он напоминал героя журнала из статьи про счастливую семью, члены контрой по отдельности рекламировала разные товары одной крупной компании. Это, конечно, сильно выбивалось из ее привычной жизни. Она снова вспомнила все, что с ней произошло: сбежала из дома, пережила встречу с незнакомыми людьми, побывала в баре, которого нет, прошла несколько десятков километров, оказалась в старом убежище и теперь просто ждет порцию мяса с бобами. Грэг подошел к Сьюзен и протянул ей тарелку с мясом и бобами, которую мягко обволакивал пар. Сам Грэг разместился напротив на небольшом пуфике на коротких ножках.

— Приятного аппетита, избранная.

— Иди ты, Грэг, — пробубнила Сью, вытягивая ноги на диване.

Тишина. Лишь звук мерцающих ламп, шум гидратора и нескольких старых пружин в пуфе, на котором сидел Грэг. Спустя пару минут тишину нарушил Грэг, который встал с пуфа. Он подошел к Сью, забрал тарелку, которую она оставила на кофейном столике и направился на кухню, но Сью не слышала уже ничего, так как спала. Тепло и еда — вот формула идеального сна. Грэг помыл посуду, поставил в сушилку и вышел в коридор, быстро шагая в сторону, где они еще не были.

Тьма, облака внизу, видно лишь темную даль. Ветер дует, но не сильно, лишь обволакивая лицо. Руки впиваются в почерневшие поручни, видно лишь площадку и небольшую деревянную постройку за спиной. Издалека слышны два голоса — мужской и женский. Резкий поворот и показались двое: девушка с короткой стрижкой и молодой человек, который держится за живот. Это их голоса, даже крики, которые пытаются прорваться сквозь ветер. Возле них ветер сильнее, почти прибивает их к стенам и площадке. Тьма сгущается. Эта пара сопротивляется, сквозь шум послышалось:

— Сью!

В этот момент один из темных сгустков впивается в лицо, и тьма покрывает все. Голос все еще кричит из тьмы имя.

Сью открыла глаза, по ощущениям это было очень давно и будто не с ней. Она по привычке потянула руку наверх, чтобы нащупать переключатель штор, но не обнаружила его. Огляделась и нехотя вспомнила, где она и как сюда попала. А главное с кем? Где же Грэг? Она встала, натянула рядом стоящие высокие сапоги на шнуровке бежевого цвета, прошла к дверям, где висела записка «Направо, до конца коридора, рядом с 144-А лифт. Минус второй этаж, карточка под запиской».

Сью, пробежала глазами по записке, взяла карточку, как в допотопных гостиницах с изображением семьи и надписью: «Доступ Ультра». Несколько минут пришлось идти по длинному коридору, проходя различные развилки и перекрестки. Удивительно, только в этом коридоре горел свет, что наводило на разные жуткие мысли. Пройдя помещения с номерами 142-А и 143-Б по правую и левую сторону от нее, она обнаружила, что помещения 144-А просто не существовало и на его месте были лишь стены, пол, закатанный ковролином, и плитка в конце помещения, видимо, будущая ванная. Напротив, размещался лифт, подойдя к нему, Сью нажала на кнопку, массивные двери открылись, и девушка вошла внутрь. На рекламе слева человечки показывали, как пользоваться лифтом. Сью нашла разъем для карточек и вставила в него свою. Над головой загорелась зеленая лампа, и приятный голос из динамика с механическим акцентом озвучил:

— Приветствую, миссис Грин. Ваша карта действительна, вам доступны все этажи выше первого.

На панели справа зажглись кнопки с номером этажа: от тридцать второго до минус второго, минус третий не подсвечивался. Сью нажала на минус два и присела на небольшой откидной диван в ожидании своего этажа. Заиграла музыка. Через несколько секунд кабина остановилась и прозвучал щелчок, двери открылись. Сью вышла, внешне все напоминало коридор, в котором они уже были вместе с Грэгом, но все же имелись отличия: это был жилой недострой, кое-где не было стен. Видимо, эта зона предназначалась тем, кто обладал доступом выше. Оглядевшись по сторонам, Сью увидела Грэга в конце помещения, тот стоял на одном колене напротив панели с проводами, вокруг лежали инструменты.

— Грэг, — окликнула его Сью.

Мужчина повернулся, в зубах он держал отвертку. Вынув ее изо рта, проговорил:

— Выспалась? Я не стал тебя будить, до безопасного места путь не близкий. Тебе надо было отдохнуть.

— Спасибо. Что делаешь?

— Пытаюсь оживить дверь. Плата сгорела, надо заменить, иначе нам не пройти дальше. Я тут еще долго, возьми себе стул, и там, в готовой комнате, есть стеллаж с книгами, найди что-нибудь почитать.

— А почему здесь так пусто?

— Этот этаж с определенным доступом, сюда заселили бы ученых и богатых, но, когда начали строить этот этаж, истерия по поводу войны закончилась, договоренности были, но финансирование прекратилось из-за нецелесообразности. Проект заморозили и убежище законсервировали.

— Понятно, сейчас приду.

Сью подошла к двери единственного готового помещения, которую подпирала отвертка, чтобы она не закрывалась.

— Это мое, — крикнул Грэг, — иначе пришлось бы идти за карточкой доступа на минус третий.

Сью перешагнула незатейливый механизм Грэга и прошла к стеллажу. Помещение не сильно отличалось от того, в котором она спала, разве что кухонные стулья были не пластмассовые, а мягкие, на полу лежал ковер, а стеллаж был застекленный. Отодвинув стекло, она принялась изучать корешки книг. Взгляд замер на книге под названием «Районы города. В глубинах родины». Сью взяла книгу, вернулась к Грэгу. Разместившись прямо на ковролине, погрузилась в чтение.

Глава 14. Карта на столе

Цезарь уже успокоился, но в глазах все равно читался ужас. Он не мог представить, что забыл, кто он и что здесь судя по всему когда-то был. Это означало, что прошло не так много времени. Значит, это его жизнь.

Бобби пришел в себя чуть раньше и по привычке начал осматривать кабинет и все, что в нем находилось. Собрал целую стопку книг, дневников, документов и папок с фотографиями, которые пережили сырость и время. И начал судорожно изучать, что мог, чтобы успеть впитать важное и ценное. Ангус все еще держал на руках Цезаря, который пока не мог стоять. В конце коридора послышались шаги — приближался Эрик, в руках держал сверток. Подойдя к отряду, понял, что-то произошло. Пары секунд хватило для того, чтобы понять: ситуация нестандартная. Увидев под ногами портрет молодого Цезаря, он слегка оттолкнул ногой его в сторону Бобби и проговорил сквозь зубы:

— Ангус, унеси Цезаря в холл. Нам надо побеседовать с Бобби.

Ангус послушно подхватил Цезаря, словно горсть ягод, и быстро зашагал в сторону холла.

Эрик прикрыл дверь и, словно тигр, бросился через весь кабинет, оставляя за собой черную материю, похожую на ошметки его плаща к Бобби. Схватил того за одежду на груди и поднял в воздух..

— Что, шныра мелкая, смерти нашей хочешь? Забыл, что жизнь одна?

Эрик не был высоким, но сейчас он будто был выше, его руки стали длиннее и тоньше. По кабинету распластались куски его длинного черного плаща. Он смотрел на свою жертву из-под капюшона, который скрывал лицо почти полностью.

— Ты забыл, что такое смерть близких?

— Эрик, я не понимаю… — простонал Бобби, его грудь сдавливали сильные пальцы.

— Не понимаешь?

Эрик схватил рядом, стоящий стул и кинул его в окно.

— Давай напомню тебе, что такое смерть!

И в этот момент за его спиной прозвучало:

— Отпусти нашего мальчика!

Это был Цезарь, который одной рукой опирался на полку, а в другой держал часть шприца. Вторая часть с синей жидкостью торчала из плеча Эрика, который в считанные секунды начал уменьшаться в размерах, стал своего стандартного роста и отпустил Бобби, который прохрипел:

— Он нас погубит, Цезарь! Ты знал про его «способности»?

— Нет. Но знаю лишь одно. Знания о прошлом ведут только к смерти!