электронная
Бесплатно
печатная A5
426
16+
На крыльях вымысла

Бесплатный фрагмент - На крыльях вымысла

Объем:
344 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-2670-5
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 426
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Надоедливый кот

Касумов ворочался в постели. Болели мышцы.

«Вероятно, вчера переборщил, — подумал про себя мужчина. — Ужас какой, наверно, постарел. А когда-то мог тренажёр часами мучить… и хоть бы что… А теперь всё так болит, что даже подняться не могу. Хоть бы кто помог».

Доктор Касумов жил один. У него были дети. Но они жили отдельно. И даже не с матерью, а с бывшей женой доктора.

Дочь была замужем и подарила ему пять лет назад внучку. А сын учился за границей.

Талант востребованного доктора обеспечил благополучие его отпрыскам. Касумов спонсировал их сполна, но редко с ними виделся. А с бывшей женой он старался и вовсе не встречаться. Она его ненавидела. Когда-то он предал её, хотя очень долго её добивался.

В те годы, в молодости, она была очень красивой и воспитанной девушкой. А он имел привычку знакомиться на улице. Однако ему удалось.

Женские формы для доктора Касумова всегда являлись приоритетными. Именно этот приоритет и возобладал. Семья врача развалилась. Однажды, увлёкшись очередными формами, Касумов ушёл из семьи.

«Может, плюнуть на эту форму и перестать мучить своё тело. Скоро мне 55 лет, а я всё качаюсь, чтобы молодух приманивать… Ох, как ноги болят», — с мыслью о боли в ногах Касумов поднял с постели своё намученное тело.

«Погодка мерзкая. Ветер опять промозглый», — подумал Касумов, обозревая внутренний двор дома.

«Гнёздышко» холостого доктора было очень комфортабельным. Он хорошо зарабатывал и не жалел денег на антураж своей квартиры. Всё в ней было устроено со вкусом и по-современному.

«Чем займёмся, доктор Касумов? Чем-чем, тем же, чем всегда. Будем отдыхать», — потянувшись в постели, вслух проговорил врач.

«Ой, это что ещё за морда?» — вдруг выразился доктор.

На Касумова со двора, лёжа прямо напротив его окна, смотрела кошка.

Большая голова кошки имела потрёпанный вид. На ней в некоторых местах клочьями отсутствовала шерсть. Одно ухо, вероятнее всего, было оторвано в боях. Кошка была большая и старая, ибо и на её теле также клочьями отсутствовала шерсть. Хвост был наполовину кем-то укороченный.

«Фу… мерзкая! Какая же ты мерзкая!» — воспротивившись, врач резко развернулся и пошёл умываться.

Обычно по утрам Касумов подолгу рассматривал себя в зеркале, искал морщины и седые волосы. Заботился о своём имидже метросексуала.

«Кот ты драный, а не мужик, — надавав пощёчин по своему лицу, подумал мужчина. — Дурак! Нашёл тоже мне сравнение!» — Касумов вспомнил про кошку за окном.

Войдя на кухню, доктор включил чайник и опять увидел с окна ту же самую кошку. Она тоже умывалась, только по-кошачьему.

«Вот зараза! Посмотрите на неё… тоже мне… как человек прямо…»

Ветер завывал. Природа готовила для Баку проливной дождь.

Касумов топил в своём стакане пакетик чая и смотрел в окно. Кроме чая и сухого пряника, у него на столе лежал свежий выпуск журнала «Пассаж».

Раз страница, два страница, и Касумов закрыл глянец. Длинноногие модели и кричащая реклама не подняли настроение врача и не утолили боль в ногах. Он допил чай и опять встал перед окном.

«Вот тварь божья. Теперь решил позавтракать».

Кот откусывал засохший кусок чего-то и посматривал на окно врача.

Касумов со злостью зашторил окно и прошёл в комнату. Лёг на диван и включил телевизор. Долго валяться не получилось, болело тело и по ТV шла одна ерунда.

Доктор опять разозлился, щёлкая пультом, он включил канал, где показывали выставку кошек.

«Что за напасть сегодня, одни кошки», — подумал Касумов и со злостью выключил телек.

Мужчина почему-то опять оказался около окна.

Кошка разлеглась на траве, как на диване, и показывала Касумову свой обрезанный хвост.

Он смотрел на кошку, как на человека, который злит его своим поведением, в точности повторяя за ним его времяпрепровождение.

Часы пробили 1100 и пришла пора договариваться. У доктора Касумова был один выходной, и ему захотелось расслабиться. Он стал набирать СМС.

Она была замужем, но ответила очень быстро: «Сегодня не получится. Он не уехал. Всё переиграл. Давай завтра. Целую. Люблю».

Касумов не огорчился и стал набирать следующую СМС.

Она была разведённая и ответила не сразу: «Так больше продолжаться не может… Я хочу, чтобы меня уважали».

Касумов глубоко вздохнул.

Третья СМС набиралась быстро. Она состояла из одного слова, выражающего не обрамленное краснословием мужское желание.

Она была очень молода и практична. Ответила молниеносно: «Я в городе. Жди. Приду за обещанным. Чмоки, чмоки…»

Доктор устало потёр лоб и отправился в прихожую, чтобы отыскать «обещанное» — новый гаджет…

***

…У Касумова попросили воды. Облачившись в халат, мужчина встал с кровати и поплёлся на кухню за стаканом воды.

«Ах ты подлец… Да ты, оказывается, кот!»

Касумов прилип к окну и удивлённо покачал головой.

Потрёпанный кот был занят делом, таким же… Касумовским.

Кот не смотрел на объект своей любви. Он смотрел Касумову прямо в глаза, доказывая врачу, что он сейчас на высоте и ему это дело обходится бесплатно. И вместо издевательской улыбки у кота получился звериный оскал, оскал удовольствия.

— Фу, мерзкий тип! Пошёл отсюда, — громко крикнул Касумов.

— Дорогой, это ты с кем там разговариваешь? — пикая новым гаджетом, спросила девушка.

— Ни с кем, — зло, сквозь зубы ответил мужчина.

Касумов проводил девушку с гаджетом и вернулся к дивану. Опять пульт оказался в его руках. Он расслабился и стал укладываться на своё лежбище.

«Ах, чёрт побери!» — выругался про себя врач и сразу вскочил.

Он представил себе кота, отдыхающего под его окном после кошачьих прелюбодеяний.

«Ну, держись, если это так… я тебя убью!»

Оказалось именно так, как представил себе доктор. Кот лежал на траве и наводил марафет всего своего плешивого тела.

«Ах ты сволочь, ах ты проходимец!.. Ну я сейчас тебе покажу!»

Касумов ринулся к шкафу, где хранились овощи. Шкаф оказался пуст. Врач нервно засуетился и бросился к холодильнику. Выкопав из морозильной камеры куриные потроха, он стал судорожно разрывать пакет.

— На, жри, негодяй, и пошёл отсюда… — громко кричал Касумов, швыряя внутренности в кота.

Кот оставался невозмутимым. Потроха разлетались по сторонам, не долетев до наглого кота. Животное непоколебимо восседало на траве, как сфинкс, и беспристрастно смотрело на беснующегося Касумова, временами забавляя себя зевотой.

Пластиковое окно с грохотом захлопнулось. Врач опустился на стул и закурил. Выходной день ещё не закончился, а планы уже были исчерпаны. Пробуждение. Немного еды. Просмотр ТV. Гостья.

«Получается, нет никакой разницы…» — подумал мужчина.

Касумов поднялся и посмотрел ещё раз на кота. Их взгляды встретились. И каждый из них уловил свою разницу. Животное позавидовало человеку, что у него много еды, и он ею швыряется, а человеку стало стыдно, что он человек, а живёт, как животное.

Касумов закурил ещё и задумался.

Тяжёлые мысли вдруг обрушили многолетний комфорт изменника-мужа и эгоиста-отца. Врач закрыл глаза и замер в своём одиночестве.

Ветер завывал, и первые капли дождя ударили по окну.

А кот всё так же сидел на траве, но уже лакомился куриными потрохами из холодильника врача.

Касумов взял мобильный и нажал кнопку срочного вызова.

— Гызым[1], как дела?

— Пап! Как хорошо, что ты позвонил. Мне не с кем оставить дочку. Очень тебя прошу, не отказывай мне. Я должна срочно отъехать по делам. Все заняты. Муж на переговорах, а мама в Лондоне.

— Конечно, конечно… привози, — радостно отозвался Касумов.

— Я ненадолго… Ты только в подъезде выйди ей навстречу.

— Хорошо, не беспокойся! Я вас жду, родная.

***

Через час милая внучка вышагивала по ступеням дома, в котором жил её дед-одиночка.

Дед заключил дитё в свои объятия и поспешил к окну. Он точно знал, чем напугает наглого кота. В образе жизни животных нет внучек. Касумов хотел показать свою самую большую разницу.

Кот, завидев в окне слитую воедино парочку родственников, зашипел и раскрыл пасть. Когти впились в землю. Что-то неведомое обозлило кота.

— Ну что, зараза, не нравится?! Вот моя разница! — кричал через стекло Касумов. — Знай наших и знай своё место, кошара несчастная!

Потом доктор принялся нервно смеяться и постукивать по стеклу. Его забавляло, что кот от этого ещё больше заводится.

— Деда, не кричи, пожалуйста, и не ругайся, а то мама тебя накажет, — говорила внучка, постукивая своей маленькой ладошкой по щеке деда.

Касумов словно проснулся, получив от внучки несколько нежных пощёчин. Он посмотрел на внучку и сказал:

— Пусть накажет, я этого заслужил…

Мужчина успокоился. Он сидел рядом со своей внучкой, которая играла с его вещами, хоть как-то напоминающие детские игрушки.

Кот убежал. И был ли это просто кот, а не некое мистическое существо, доктор Касумов разбираться не стал. Сегодня он был уверен, что он есть дед, а не существо в образе кота и что у него есть семья и он не одинок.

Взяв мобильный, мужчина отыскал её номер и написал СМС.

«Ты права!

Так больше продолжаться не может.

Я всё изменю. Жди, я скоро буду…»

[1] Гызым — дочка

У неё никого нет!

Зия свалил Рагима на землю и, стиснув маленькие детские пальцы вокруг шеи сверстника, стал его душить. Руки напряглись. Вены выступили и набухли. Глаза мальчика налились кровью, он был готов убить одноклассника.

— Мама! Мама! Зия дерётся, — вбежав домой, крикнула сестра драчуна Шейда.

— С кем?! И за что?! — взволнованно спросила Нубар, мать напуганной девочки и «душителя» Зии.

— Что ты опять натворила?! Он же не просто так дерётся, наверное, из-за тебя.

— Он никогда за меня не дерётся, хотя меня иногда обижают, — на ходу оправдывалась Шейда, пока они с матерью неслись вниз по лестницам во двор. — Он из-за тебя дерётся.

— А что за меня драться? Я дома сижу, и никто меня не обижает.

— Рагим сказал, что ты его отцу нравишься и что ты хорошенькая, как конфетка.

— Осёл! Нашёл, что при детях говорить, — выразилась женщина и посмотрела на дочь. — Прости, милая, что выругалась, но некоторые мужчины этого заслуживают.

Добежав с дочкой до места события, Нубар ужаснулась.

Зия поднял над головой увесистый камень и пытался обрушить его на новенькую «Волгу» отца Рагима — мясника Фируза.

И хотя прохожие пытались ему в этом помешать, но им это вряд ли удалось, если бы не строгая команда Нубар остановиться и выбросить камень.

Зия отступил, повиновался.

К Нубар подбежал растрёпанный Рагим и со слезами на глазах пожаловался:

— Тётя Нубар, я только сказал то, что сказал мой папа!

— Успокойся, Рагим! Я с ним разберусь! — не упуская сына из виду, ответила Нубар.

— Ты лучше не с сыном своим разберись, а с собой! — выпалила подбежавшая к плачущему мальчику женщина, мать Рагима Афат. — Мужа нет, а красишься, как… А ещё вдовой себя называешь.

Отец Зии и Шейды был нефтяником на Нефтяных камнях. Однажды он не вернулся с вахты. Бушующее море забрало в свои владения хорошего человека, оставив взамен его семье лишь образ молодого мужа и отца.

Нубар строго посмотрела на Афат, но ничего не сказала, подошла к сыну и взяла за руку.

— Пойдём домой, там и поговорим. Ты ведёшь себя безобразно. Зачем ты так поступаешь?

— Пусть конфеткой называет свою жену, а не тебя! — кричал Зия. — Пусть только ещё раз посмеет тебя так назвать, я честно говорю… убью!

— Успокойся, Зия! Держи себя в руках, — еле удерживая сына, Нубар нашёптывала ему на ухо. — Она недалёкая женщина, не обращай на неё внимания.

— Идите! Идите! Тоже мне… семейка! — приговаривала покрасневшая от злости Афат. — Про тебя, Нубар, не только мой муж так говорит, но и другие мужчины двора тоже очень любят поговорить…

Зия всё-таки вырвался из рук матери и в мгновение ока оказался рядом с Рагимом. Одна смачная оплеуха взорвалась на затылке мальчика. Месть восторжествовала, и Рагим заревел снова.

— Афат, ещё раз так скажешь про мою маму, и я даю тебе слово, что он каждый раз будет так плакать, — бесстрашно заявил Зия.

Афат бросилась на обидчика, но перед ней словно из земли выросла Нубар.

Своевременно вмешались соседки и Афат оттащили.

Она всё равно продолжала выкрикивать непристойности, но гордая Нубар уводила своих детей от людской недалёкости, а скорее всего, от женской зависти.

Нубар была красивой женщиной. У неё была нетипичная красота, которая оставалась неизмененной, несмотря на такую тяжёлую утрату.

Мать Нубар когда-то привезли из Дагестана и выдали замуж. Она была светлоглазой и белокожей. Эти необычные черты передавались по наследству только женщинам её рода.

А Зия получился смуглым, как Яго, и ретивым, как карабахский жеребец.

— Зия, ты меня позоришь! Слышишь?! — выговаривала Нубар, ведя детей домой. — Никто не может меня оскорбить! Я сама за себя могу постоять. И потом, я веду себя достойно, ни у кого нет повода меня обижать. Ты лучше сестру защищал бы…

— У моей сестры есть я, брат. А у тебя, кроме меня, нет никого: ни отца, ни брата, ни…

Последнего близкого человека Зия не назвал и только тяжело вздохнул. Нубар почувствовала боль сына и крепче сжала его руку.

— Я знаю, почему Афат маму не любит, — вдруг выдала Шейда. — Потому что она уродина, а мама у нас красавица. Правильно, Зия, дерись лучше за маму, за меня не надо, потому что мама красивая, и я её очень люблю…

***

Зия, вбежав домой, крикнул:

— Мам, я голодный! Корми!

— Мама ушла за мясом, давай я накормлю тебя, — сказала Шейда брату, выйдя из кухни.

— Ты что, накрасилась? — Зия нахмурил брови.

— Да! Я уже не ребёнок. Мне 17 лет. Имею право! — заявила Шейда, воткнув руки в бока.

— Вот выйдешь замуж, а там хоть извёсткой мажься, в этом случае муж твой будет за тебя в ответе. А пока я. Так что иди и приведи себя в порядок. Да, и вот ещё что. Ещё раз увижу короткую юбку на тебе… Ты меня знаешь… убью!

Шейда фыркнула и ушла на кухню, спросив брата ещё раз:

— Так будешь кушать или нет?

— Нет! Буду ждать маму. Так куда, говоришь, она ушла?

— В мясную лавку!

— К Фирузу? — взволнованный Зия вбежал на кухню.

— Ну да. Его мясная лавка ближайшая…

Зия выбежал из дома и перебежал проезжую часть родной улицы, оставив после себя шквал негодований бакинских водителей.

Быстрым шагом он направился к мясной лавке.

***

— Нубар ханум, я для тебя сейчас такой кусок выберу, что пальчики оближешь, — не отрывая от женщины свои масленые глаза, выдал Фируз.

Выбрав на прилавке бескостный кусок, Фируз выставил его напоказ.

— Смотри, красавица! Не мясо, а шоколад, почти как ты, моя дорогая, — растянув рот до ушей, заметил Фируз.

И эти слова оказались последними.

В два прыжка Зия оказался на прилавке. Вцепившись руками в белый колпак мясника, парень ловким движением рук стянул головной убор мужчине на лицо.

— Отпусти меня, щенок! — кричал мясник. — Аллахом клянусь, я тебя убью.

— Раз у неё никого нет, значит, ты думаешь, что к ней можно приставать? — кричал в ответ Зия, не позволяя Фирузу высвободить глаза.

Проворность парня оказалась недостижимой для мясника. Он никак не мог избавиться от колпака на лице. Нащупав на прилавке нож, Фируз схватил опасный предмет и вслепую принялся размахивать им перед собой.

— Я тебя, сын собаки, зарежу, как ягнёнка.

— Сам ты пёс, и притом старый! — не отставая в брани от Фируза, кричал Зия. — Я за маму тебя разорву! Понял? Я уже вырос и могу проучить тебя за эти гадкие взгляды и слова!

Содрав большой кусок мяса с витринного крючка, Зия со всего маха обрушил часть туши прямо на голову всё ещё «слепого» мясника.

— Вай!.. — вскрикнул Фируз. — Ай, народ! Помогите! Убивают! — завопил отчаявшийся Фируз.

Всё это время Зия не слышал мольбы матери прекратить драку. Парень «оглох». Он был в ярости. Зашвырнув последний кусок мяса за прилавок, где копошился разъярённый мясник, Зия вместе с матерью спешно вышел из магазина.

— Зия! Разве можно так с человеком обходиться? Он же тебе в отцы годится! — отчитывала Нубар сына.

— Он мне не отец! — гневно ответил парень. — Я думаю, мой отец на чужих женщин так не смотрел.

— А как на меня смотрят чужие мужчины? — с любопытством спросила Нубар.

— Грязно!

— Но мужчины иногда так смотрят на женщин, на то они и мужчины.

— Не все так смотрят. Я так не смотрю, — обиженным голосом ответил Зия.

— Ну, ты ещё мал для таких взглядов.

— Нет, я уже не маленький и тоже кое-что в этом понимаю.

Нубар ласково потрепала сына по голове и сказала:

— Ты, сынок, когда-нибудь покажешь мне негрязный взгляд мужчины. Мне это интересно, как это бывает…

— Покажу, мама, обязательно покажу!

***

Он, как обычно, закатил свой точильный станок во двор и стал выкрикивать уже известный всем соседям текст:

— Ножи, ножницы точу! Ножи, ножницы точу!

Это был Джалал. Он часто приходил во двор и добросовестно делал своё дело. Все взрослые и дети двора его очень уважали. Взрослым он мог бесплатно отремонтировать всякую мелочь, а детям наладить велосипед.

Для Зии Джалал был по-особенному дорог. Он напоминал мальчику отца: такой же добрый и такой же светлый образ человека. Широкая приветливая улыбка никогда не покидала лица этого отзывчивого трудяги.

Тепло к нему относилась и Нубар, говорила, что он добропорядочный человек. При разговоре с ней он всегда прятал глаза. И Зия об этом знал, ибо всегда и везде присматривал за матерью.

— Вот, мама, у кого чистые глаза, — Зия подвёл мать к окну и указал на Джалала.

Нубар улыбнулась сыну и снисходительно посмотрела на точильщика ножей.

— Мне тоже кажется, что похоти в них совершенно нет.

Слова матери прозвучали как-то необычно для уже подросшего сына.

— И как давно тебе так кажется? — заинтересованно спросил Зия.

— Не скажу! Тебе не скажу! А то ты, как всегда, отправишься выяснять отношения.

— С ним я драться не стану. Он хороший человек!

***

…Свадьба Шейды была испорчена.

Зия дрался с дядей жениха. Ему показалось, что будущий родственник, кружась в танце вокруг Нубар, непристойно рассматривал её формы.

А Джалал, уже муж матери, в это время пил и закусывал с новыми родственниками.

Мужчина с чистыми глазами широко улыбался и говорил тосты незнакомым людям. Будучи добрым и душевным человеком, Джалал оказался как мужчина абсолютно безразличным и «слепым» к тому, как чужие мужчины порою непристойно смотрят на его жену.

— Зия! Ты опять взялся за старое! Он просто танцевал рядом и улыбался мне, — выговаривала расстроенная Нубар сыну.

— Знаю я эти масленые глаза!.. — кричал Зия. — Выколол бы их. Что за народ, что за мужики, одни пошлости на уме!

— Когда ты, сынок, наконец-то успокоишься? У тебя мальчики растут. Какой ты им пример подаёшь — драться не по делу.

— Не могу я не драться, когда вижу, как эти проходимцы вас обсматривают.

— Правильно мама говорит! — вмешалась Рена, жена драчуна Зии. — Мальчики напуганы твоим поведением. Спрашивают, почему папа дерётся?

— Скажи им, за честь семьи их отец дерётся! — Зия встал на ноги и стукнул по столу. — И сыновей своих обучу, как по морде бить этих пошляков.

— Пойду, успокою Шейду. А ты, сынок, подумай, как тебе оправдаться перед собственными детьми, восстановить отношения с новыми родственниками.

Нубар ушла улаживать конфликт, а Рена, подсев к мужу, спросила:

— А почему ты за меня никогда не дерёшься? Я что, некрасивая?

— Ты красивая, спору нет, но у тебя есть муж и наши мальчики, а у моей мамы нет никого, кроме меня.

— А Джалал?

Зия с разочарованием посмотрел на своего отчима и ответил:

— Он безобидный человек и хороший мастер, но во всем остальном моей маме не повезло, так что я у неё единственный защитник.

***

Летнее солнце беспощадно накаляло крыши домов старого района Баку — Верхней Нагорной.

Постаревшая Нубар сидела на балконе и наслаждалась прохладными порывами северного ветра. Шейда расчёсывала седые волосы матери и нежно улыбалась. Это занятие доставляло ей удовольствие. Она уже давно была в разводе и растила дочь одна.

Бывший муж Шейды оказался гулякой и изменником — «достойный» последователь нравов своего дяди, заслуженно побитого Зией на свадьбе.

Драчун Зия, с годами изрядно поседевший, сидел рядом с роднёй и читал письма своих мальчиков. Его сыновья служили в армии.

— Мам! Наши близнецы скоро возвращаются, — радостно объявил любящий отец. — Они моя гордость и опора. Они наши защитники.

— А кто нам угрожает, Зия? — шутя, спросила сестра Шейда.

Насупившись, Зия ответил:

— Все! Все недостойные…

На балкон вошла Назрин, дочь Шейды, и бросилась дяде на шею.

— Даи! Дядя Рагим передал тебе привет.

— Дался мне его привет, — гневно отреагировал родственник. — Пусть катится к…

— Он меня как-то смешно называет, — улыбаясь, объявила Назрин.

— Как? — насторожился Зия.

— Конфетка.

Взрослые переглянулись, а через мгновение женщины мило улыбнулись и только Зия остался серьёзным.

— Странные мужчины в этом роду, — удивлённо заметила Нубар. — Даже глупости по наследству друг другу передают.

На слова матери Зия только кивнул и крикнул жене:

— Рена! Где мой спортивный костюм?

***

Со двора послышались женские крики, а потом истошно выкрикнул мужчина:

— Моя машина! Не тронь её, я за неё ещё не расплатился!

— Мама! Тётя Рена! — крикнула Назрин, вбежав домой. — Дядя Зия дерётся.

Женщины выбежали на балкон.

— Зия! — крикнула Нубар сыну. — Прекрати это!.. Не начинай заново… в твои-то годы…

Зия гнал Рагима по крышам старого квартала и не слышал слова матери.

Уже не молодой мужчина слышал только свой гнев, который яростно выдавал: «Я убью тебя, негодяй! Ты что думаешь, если у этого ребёнка никого нет, значит, ты, старый осёл, можешь к ней приставать?

Остров грёз и целый материк сожалений

Исмат Ахундович каждое утро посещал Бакинский бульвар. Он уже давно никуда не торопился. Бывший архитектор с небольшой пенсией, он более никого не интересовал, разве что родных и друзей.

Скамейка, которую он облюбовал как место своего постоянного восседания, стояла в нескольких метрах от морской воды. Летом он часами смотрел на море, пока мягкое солнце не превращалось в жёсткое, палящее. Осенью его мог побеспокоить только промозглый дождь. А весной на этой скамейке он проживал своё маленькое зрелище, видеть которое научила его покойная жена. Джейран ханум научила его мечтать, всматриваясь в горизонт.

Слова любимой женщины чётко звучали в его сознании, как только он садился на свою скамейку:

«Исмат! Посмотри на горизонт. Там, где между небом и морем не видно земли, должен быть рай. Вглядись, и ты сможешь увидеть нечто необычное».

«Джейран! Душа моя. Но я кроме острова Наргин больше ничего не вижу».

«Ты настоящий советский архитектор… — вспоминал Исмат Ахундович то, как его жена подтрунивала над ним, — Кроме хрущёвских типовушек ничего себе представить не можешь!»

«Гозелим! Если бы мне отдали остров Наргин, я тебе на нём создал бы архитектурный рай», — это ласковое обращение Идрис Ахундович вспоминал чаще всего.

Джейран ханум была романтичной женщиной. Каждый раз после своих мечтаний она глубоко вздыхала и мечтательно смотрела в морскую даль.

Воспоминания о днях их молодости и ещё безбрачия порой приводили Исмата Ахундовича к слёзным сожалениям, что жизнь прошла и он остался один, без неё. Она ушла туда, где ожидания могут продлиться недолго, по крайней мере, длиною в одну человеческую жизнь.

Тихо и безмолвно, почти что дремля, он обозревал горизонт. Мысли о покойной жене были светлыми, что и приводило старика к блаженному спокойствию.

Вдруг Исмат Ахундович замигал и, подавшись вперёд, стал всматриваться в горизонт. Ему показалось, что он видит нечто, ранее незримое на море строение. Он надел очки. Не доверился стареющим глазам.

Между морем и небом он увидел город, который стоял на земле.

«Земля — это понятно, это остров Наргин. А город на нём откуда взялся? — растерянно подумал архитектор. — Когда успели построить? Всю жизнь хожу сюда, но кроме маяка там никогда ничего не замечал».

Исмат Ахундович встал и подошёл вплотную к поручням, за которыми море сегодня пребывало в покое.

«Когда же успели? Я же про все стройки в Баку знаю, — терзал себя мыслями старый архитектор. — Главное, всё как достойно построили».

— Какое изумительное сочетание стилей!

Последние слова Исмат Ахундовича прозвучали вслух, что стало предметом удивления парня и девушки, которые стояли рядом со стариком и, обнявшись, любовались морскими просторами.

— Молодые люди. Вы видите город там, на острове? — возбуждённо спросил Исмат Ахундович.

— Какой город? — растерянно спросил парень, с удивлением посмотрев на девушку.

Исмат Ахундович отпрянул от неожиданности ответа.

— Как какой?! Вот тот прекрасный город, похожий на наш старый Баку.

— Там нет никакого города, дедушка, — улыбаясь, ответила девушка.

— Как нет?! — настороженно ответил Исмат Ахундович. — Я же вижу!

Молодые улыбнулись, а парень даже нескромно рассмеялся.

Исмат Ахундович отступил от поручней и, поникший, вернулся на свою скамейку.

«Я же вижу его и даже во всех подробностях», — про себя сокрушался старик.

— Дедушка, вы не расстраивайтесь. Его сейчас нет, но его когда-нибудь там построят, — сказала девушка, положив руку на плечо Исмата Ахундовича. — Будьте здоровы! Берегите себя.

Парочка ушла, а город всё ещё оставался в глазах архитектора.

«Когда-нибудь построят». И вдруг последняя мысль Исмата Ахундовича застыла у него в голове как идея.

Старик встал и широкими шагами прямиком направился домой.

По дороге домой он молился Богу, чтобы Всевышний сохранил несуществующий город в его воображении.

Благо он жил в доме на набережной, откуда город его грёз продолжал ещё зримо существовать.

— Папа! Ты где так долго был? — спросил единственный сын архитектора Муса. — Ты ещё так долго не задерживался на бульваре, — закрывая за отцом входную дверь, спросил обеспокоенный молодой человек.

— Всё нормально со мной, не беспокойся, — со всей серьёзностью ответил отец. — Прошу меня сегодня не беспокоить. Я сегодня буду сильно занят.

— А что случилось, Исмат муаллим? — так же недоумевая, спросила вышедшая с комнаты невестка архитектора Зейнаб.

— Буду занят. Ты только, дочка, завари мне крепкий чай, — из-за спины кинув последнюю фразу, архитектор запёрся в своём кабинете.

Всё пожали плечами и разошлись по своим делам.

Весь воскресный день и вечер Зейнаб носила архитектору свежезаваренный чай. Он принимал только чай, и каждый час проветривал от сигаретного дыма свою комнату.

Наспех протёртая от пыли старая чертёжная доска вновь служила архитектору. Он творил, постоянно заглядывая в окно, где вдали, в море, белел город-невидимка, город одного жителя, который был единственным, кто его видел.

Ватманы слетали с доски, не успев до конца заполниться.

Исмат Ахундович делал зарисовки будущего города. Его старые руки более не тряслись, и они чётко протягивали фасадные линии зданий представляемого города. Воображение мужчины творило чудеса ландшафтного искусства. Он насыщал улицы ветвистыми деревьями и ровными газонами.

На глазах в миниатюре возникал бывший Баку — Баку 60-х.

Исмат Герай-заде являлся заслуженным архитектором Азербайджана. Он мастерски, применив профессиональные навыки, смог уместить достопримечательную часть Баку на маленьком острове. Попытки воплотить давнейшую мечту восстановить добрую память и вспомнить большую любовь увенчались успехом. Проект будущего островного города был сотворён. Ночь пролетела незаметно в трудах и творчестве. Исмат Ахундович спал, расположившись на балконе, в своём кресле-качалке.

Муса дважды постучался к отцу. Никто не ответил. Отец был старым человеком, и Муса не стал ждать разрешения. Он вошёл и замер.

Комната была устелена разбросанными эскизами и расчётами будущего города. А на чертёжной доске красовалась вся панорама города на Наргине. Точнее, музея под открытым небом.

— Муса, посмотри на это, — сказала Зейнаб, зайдя в комнату вслед за своим мужем. В руках у неё был один из эскизов Исмата Ахундовича.

— Тебе это никого не напоминает? — спросила девушка, указывая на рисованную фигурку молодой женщины на краю ватмана. — Это же твоя мама.

Муса не ответил и вышел на балкон к отцу. Накрыв его одеялом, он вернулся к жене, которая задумчиво изучала другие рисунки своего свёкра.

— Он скучает по ней, а главное, видит её в этом городе.

Муса опять ничего не ответил. Только осмотрелся вокруг и с озадаченным лицом вышел из комнаты.

Завтракали все вместе. Первый раз за два года Исмат Ахундович не пошёл на прогулку на свой любимый бульвар.

Вся семья выглядела задумчиво. Архитектор по-прежнему смотрел в окно, а сын с невесткой ждали объяснений.

— Папа! Что происходит? — Муса первым прервал томительное молчание.

— Ничего не происходит, сынок, — удивлённо ответил отец.

— Как же ничего. Ты же не спал всю ночь! — возмущённо продолжил разговор Муса.

Исмат Ахундович понял, что его эмоциональное состояние стало очевидным для всей его семьи. Он встал из-за стола и решительно направился в свою комнату.

— Смотрите, что я здесь надумал, — вернувшись обратно со своими эскизами, сказал архитектор.

— Можешь не объяснять нам, мы всё видели, — резко отрезал сын.

— И как вам? — воодушевлённо спросил Исмат Ахундович у всех, кто был за столом.

— Мне нравится, — улыбаясь, отозвалась Зейнаб.

— А я не понимаю, зачем тебе это нужно, — без эмоций ответил на вопрос родной сын. — Что ты собираешься с этим всем делать?

— Я хочу представить эти эскизы перед советом архитекторов как проект.

— Идея хорошая, но не осуществимая, — Муса по-прежнему сохранял беспристрастие. — Ты же знаешь этих безразличных бюрократов. Ты хочешь на старости лет пообломать последние копья.

— Нет, я хочу им представить мою идею воссоздания старого Баку. А то ещё несколько лет, и мы потеряем облик привычного Баку.

— Но почему это должна быть только твоя проблема, а не всеобщая? — выпалил отцу Муса.

— Вот предложу идею, и она станет общей. И мама твоя об этом всегда мечтала — создать музей под открытым небом.

— Не надо примешивать к этому маму. Её больше нет. И оставь её душу в покое!

Вышло грубо и резко. Образовалась пауза. Кто-то переживал обиду, а кто-то чувствовал вину.

Сын боялся за здоровье отца, потому что его идея превратилась в навязчивую и угрожала его сердцу.

Исмат Ахундович не был обижен. Он ждал понимания, которого ему не хватало уже как два года.

Третий не всегда лишний, иногда — самый мудрый.

— Не надо ссориться. Мы же одна семья, — тихо сказала Зейнаб и после поочерёдно посмотрела на мужа и свёкра.

— Может, мне к Расулу обратиться? Он всё-таки мой ученик. Должен помочь, — отец обратился к сыну.

— Он не поможет. Он больше не ученик. Он во власти. Он игрок. Таким не до учителей.

— Я всё-таки попытаюсь. Я не настолько современен, чтобы так думать.

Заслуженный архитектор долго искал старую телефонную книгу, где он рассчитывал найти номер бывшего студента.

Борьба мотивов Исмата Ахундовича — звонить или нет — продолжалась, пока он не нашёл номер чиновника.

Набирая номер ученика, учитель переживал, что высокопоставленный чиновник мог сотню раз сменить номер, но пенсионеру повезло:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 426
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: