Бесплатный фрагмент - На краю бездны

Часть первая.
Похищение

Глава 1.
Гости со звезд

Ш, арль, разумный ящер с планеты Шш-карр-3, бывший наемник, а ныне — «гроза космических пространств», (по крайней мере так он мысленно представлял себя). Капитан пиратского рейдера и предводитель разношерстной команды преступников и убийц из восьми миров, щелкнув клыками наблюдал за высветившимися на основном экране показаниями.

На овальном мерцающем красными бликами голографическом экране вращалась вокруг своей оси третья планета от местного светила.

— Шшшш, это и есть та самая Земля? Что за название для обитаемого мира, шшш.

Первый помощник кивнул костлявой головой, предано уставившись на своего легендарного капитана желтыми вертикальными зрачками своих больших водянистых глаз.

— Шшшш, по данным союза работорговцев, в этом мире обитают разумные обезьяноподобные существа, ценящиеся на невольничьих рынках по всему сектору нашего рукава галактики. Высокий интеллект, позволяющий к быстрому обучению, выносливость до седьмого уровня включительно и хорошие физические данные делают их прекрасным товаром.

Ш, арль смерил своего помощника холодным немигающим взглядом, хотя они и были с одного мира и можно даже сказать вылупились из одной кладки тот иногда позволял себе лишнего заговаривая с капитаном без его разрешения.

— Высылай дрона-разведчика, — почти без интонаций прошипел он.

— Шшш, слушаюсь капитан, — пристыжено опустил чешуйчатую голову первый помощник, поняв какую ошибку он допустил, ретиво застучав ногтями по выпуклой клавиатуре бортового компьютера спеша заслужить расположения хозяина.

Из чрева пиратского рейдера вылетел огненный шар, зависнув на секунду у борта пиратского судна развернувшись вокруг своей оси, как будто осматриваясь, он устремился на невероятной скорости к голубой планете. Как огненный болид разведчик прошел плотные слои атмосферы планеты и, согласно вложенной программе изменив траекторию у самой поверхности, внезапно расцвел впечатляющей вспышкой взрыва.

Ш, арль зло зашипев, уставился тяжелым взглядом на вспомогательный экран на котором изображение планеты, передаваемое с дрона-разведчика, вначале сменилось всплеском статических помех, а потом стандартной заставкой аварийного оповещения:

«Внимание! Связь с аппаратом утеряна».

— Шшш, Капитан. Дроид на запросы не отвечает, мы его потеряли, — доложил первый помощник, вжавшись всем своим двухметровым телом в перегрузочное кресло, пряча взгляд. Он как никто другой на корабле знал о вспыльчивом характере командира.

«Чертовы дроны, — раздраженно думал Ш, арль, хлестнув по ребристой стали палубы шипастым хвостом, жест, который выдавал сильную раздражительность у разумных ящеров. — Каждый такой разведчик обходиться мне слишком дорого, чтоб так бездарно терять их».

Но капитан, впрочем, не был настроен раздирать ногтями чешую на голове.

— Высылай следующего, — буркнул он помощнику даже не удосужившись кинуть в его сторону взгляд.

Но и второй болид, пронзив атмосферу оставляя за собой огненный шлейф, исчез в ослепительной вспышке взрыва. Но в этот раз, прежде чем потерять связь с дроидом его камеры на доли секунды успели засечь странную тень, мелькнувшую в небе.

— Шшш, ты это видел?! — Подался вперед капитан. — Вывести на главный экран последние кадры съемки разведчика, укрупнить и обработать.

Голубая планета, на основном экране дернувшись растаяла, а на ее месте установилось шесть различных объемных изображений от шести камер дрона-разведчика. Изображения были отвратительными, размытыми и двоилось, сказывалась высокая скорость аппарата, но на одном изображении просматривалось расплывчатое пятно в облаках. Помощник, нервно, не дожидаясь подгоняя от капитана, убрал другие картинки, оставшееся растянулась на весь экран треть которого занимало серое пятно. Еще три секунды пришлось потратить на обработку изображения и вот пятно сфокусировалось в небольшой вытянутый цилиндр с крыльями. Перед ними было причудливое местное оружие первый аналог ракет еще на жидкостном движителе. Примитивной реактивный снаряд, оказавшийся очень эффективным против суперсовременных роботов разведчиков.

«Ничего удивительного. В конце концов, при всем моем интеллекте и развитости нашего вида меня может прибить любой ящер с булыжником в лапах», — цокнул клыками, рассудил капитан.

На секунду задумавшись, он поскреб кривым когтем немного сплющенный с боков головной мешок, висящий под его мощным подбородок, который выдавал в нем зрелую особь. В трюме его корабля в специальных пусковых контейнерах покоилось еще два дрона-разведчика, но бестолково жечь дорогостоящее оборудование он не собирался. Оставалось одно…

Раздраженно зашипев Ш, арль развернувшись на парящем над полом капитанском кресле к пилоту.

— Шшш, слушай мою команду, — трескуче прошипел капитан, — приготовиться к спуску. Рассчитать орбиту вхождения с максимальной скрытностью с ночной стороны планеты. Орудия и защитные средства в боевую готовность. Экраны невидимости на полную мощность.

Стоило капитану отдать приказ, как в рубке пиратского рейдера возникла легкая суета. Именно деловая суета — а не сумятица или переполох. Ящеры командного центра слаженно выполняли свои обязанности, незаметно бросая на капитана затравленные взгляды, приведя в движения хищно вытянутый пиратский космический корабль. Послышался скрежет металла, когда бронированные носовые башни выдвинулись из корпуса, изготовившись к стрельбе. Загудели переборки от внушительного выброса энергии выведенных на сто процентную мощность силовых машин. Пульты озарились перемигивающимися огнями индикаторов.

— Расчет орбиты произведен…

— Пшшш, корабль в режиме невидимости.

— Реактора разогнаны до требуемых мощностей, шшш, капитан, — посыпались доклады.

Пилот, прошипев что-то себе под нос и облизав губу раздвоенным языком из открытой пасти, включил маршевые двигатели, бросив корабль в ускорение. Капитана вжало в кресло под действием силы тяготения. Минута корабельного времени и пиратский рейдер, проскользнув меж разнообразных спутников, забивших всю геостационарную орбиту планеты, вошел в глубокое пике, пронзив густые облака, распугав крупную стаю пернатых птиц, которые, не видя судна почувствовав его шестым чувством, рассыпалась — спасаясь бегством.

Пилот, у самой земли мастерски развернул судно, и на бреющим полете над густым лесом буквально цепляя верхушки деревьев своей «кильватерной струей», повел корабль к заранее выбранному малозаселенному участку планеты.

— Приступаем к жатве, — доложил офицер, ведущий наблюдение. — Есть контакт. Пеленгую тридцать две… поправка, сорок восемь сигнатур живых существ, значительно удаленных от собратьев. Передаю координаты нового курса старшему пилоту.

И пиратский рейдер приступил к сбору живого товара.

Глава 2.
Небесный свет

Соболев, скинув скорость до двадцати километров в час лениво повернув рулевое колесо, направил свой «Land Rover» в крутой поворот. Большой повышенной проходимости внедорожник класса «премиум» нелепо смотрелся на старой разбитой лесной дороги в двухстах километрах до ближайшего города, где он вписался бы более гармонично. В легкий рокот двигателя и хрипящий бас Высоцкого, рвущегося из встроенных динамиков, ворвался шум двигателя идущей впереди машины, остававшейся в мертвой зоне обзора за поворотом. Бизнесмен недовольно поморщился, заставляя свой джип прижаться к обочине. Лесная дорога была узка, и разъехаться на ней представляло из себя не легкой задачей. Широкое колесо внедорожника соскользнуло в ямку разбитой колеи, качнув машину, и в салоне звякнула крышка дешевой алюминиевой кастрюли с замаринованным мясом для шашлыка.

Из-за поворота показался капот старенькой «Нивы». Увидев детище советского автопрома неизвестного года выпуска, Соболев невольно улыбнулся. Ему вспомнилась его первая машина, старенькая семерка. Ух как он на ней рассекал по их небольшому городку, а потом днями на пролет пропадал в отцовском гараже перебирая подвеску или меняя тормозные диски. Приятные воспоминания детства согрели душу, вернув хорошее настроение, подпорченное долгой дорогой. В это время, дребезжа и подвывая подшипниками подуставшая «Нива» поравнялась с внедорожником. За темным от времени и непонятных обводах лобовым стеклом на него испугано таращился древний старик в синей бейсболке с логотипом «СИБУР» активно дергавший рычаг переключения передач. Покрытый ржавчиной и толстым слоем грязи, заляпавшей даже крышу «Нива», резко сбросив скорость, прижалась к другой стороне дороги, медленно объехав дорогой внедорожник.

Проводив взглядом скрывшийся за поворотом «раритет», Соболев, ухмыляясь вывел внедорожник на середину дороги, прибавив газу. Пора поторапливаться впереди его ждали «братья» по разведке, боевые товарищи с которыми он прошел первую Чеченскую и которых он вместе не видел лет пять, если не больше. Договорившись собраться попить беленькой под мяско дома у командира, бывший гвардии рядовой разведки ВДВ Соболев Николай никак не ожидал, что этот дом находиться в глухой деревне у черта на куличках. Но ничего не поделать он сам обзвонил пацанов и предложил собраться у Степаныча поесть шашлыков. Все расходы на пойло и мясо само собой он брал на себя, из четырех выживших бойцов их лихого взвода он единственный добился успеха на гражданке и сейчас представлял собой успешного предпринимателя владельца сетью небольших, но уютных гостиниц. Мужики быстро согласились, отреагировав с пониманием выбора места встречи. Бывший их командир получил тяжелое осколочное ранение позвоночника и уже много лет был прикован к инвалидному креслу. Эта беда приключилась с ним уже после их дембеля, но ребята не оставляли его, оказывая помощь чем могли. Соболев тогда поднял все свои немногочисленные связи, устроив командира в лучшую областную больницу заказывая лекарство из Израиля, но на ноги поставить молодого офицера так и не смогли. Степаныч тогда сильно сдал и крепко стал прикладываться к бутылке. Пропил однокомнатную квартиру, перебравшись в пустующий дом в дереве, оставшийся ему по наследству от родителей. Но офицеры ВДВ всегда остаются офицерами и старлей смог взять себя в руки, бросил пить, со временем обзавелся хозяйством и даже поджинился, найдя себе деревенскую бабенку с двумя детьми.

У горизонта сверкнула молния. Соболев, пригнувшись к рулю, всмотрелся в просвет между деревьев. С севера приближался грозовой фронт, затягивая свинцовыми тучами небосвод. С запозданием раскатисто прогремел гром. Погода быстро портилась. «Вот тебе и уикенд на природе», — раздраженно подумал он, добавляя газу. На ухабистой дороге «Land Rover» снова тряхнула, звякнули, столкнувшись боками бутылки водки в картонном ящике на заднем сиденье. На лобовое стекло упали первые тяжелые капли дождя. Настроение стремительно портилось вместе с погодой. Это раньше в молодости такая мелочь как гроза не омрачила бы хорошую гулянку, но сейчас это здорово раздражало, особенно если учесть, что он не так часто позволял себе столь длительные отрывы от дел.

Через двадцать минут, когда с неба вода лилась уже нескончаемым потоком, а дорога превратилась в кашу, навороченный внедорожник внезапно заглох как пресловутая семерка из детских воспоминаний. Свет габаритных огней и подсветка панели погасли. Затих и Высоцкий. Сложились зеркала заднего вида. Проехав по инерции три метра, машина встала посреди мутной лужи. Выругавшись, Соболев какое-то время колотил пальцами по разным кнопкам и пытался завести машину — результат был нулевым. Создавалось такое чувство, что машина была полностью обесточена. Выудив из кармана пиджака сотовый, он удивленно моргнул. Дорогой телефон известной компании «Nokia» так же не реагировал и больше походил на бесполезный кирпич чем на дорогой гаджет. Потыкав кнопки, но не добившись от телефона никаких признаков работоспособности, Соболев досадно бросил его на пассажирское сиденье.

Но чудеса на этом не закончились. Стоило Соболеву оторваться от «Nokia» как он подметил еще одну странность. На улице сплошной стеной лил дождь, но барабанной дроби капель по стеклу не было слышно.

— Что за чертовщина тут твориться? — Изумился бизнесмен, приоткрыв водительскую дверь.

Удивляться и в самом деле было от чего. Ливень, не стихая, заливал все вокруг, огибая внедорожник ровным кольцом. Распахнув дверь по шире, Соболев вылез из машины на пол корпуса, встав одной нагой на порог. Сверху ударил ослепительный столб света и бывший гвардии рядовой ВДВ Николай Соболев растаял в воздухе.

Свет потух, двигатель внедорожника привычно заурчал, из динамиков донесся гитарный перебор, вспыхнули габариты, а по лобовому стеклу забарабанил дождь.

На утро джип с заведенным двигателем на сельской дороге посреди леса обнаружил Савелий, возвращавшийся в деревню после ночной смены охранника придорожного кафе на своей повидавшей виды «Ниве». Милиция объявила план «Перехват», подключились МЧСники, волонтеры. Прочесали лес, но так пропавшего бизнесмена найти не удалось. Вскоре о случившемся забыли и только инвалид из глухой деревни, бывший офицер ВДВ не прекращал строчить письма, требуя, продолжать поиски.

Глава 3.
В гостях у сказки…
Или да начнутся приключения

Яркий свет проникал через сомкнутые веки, мешая спать. Соболев, чертыхаясь, открыл глаза. Голова гудела как после хорошей пьянки. Вместо привычного интерьера его комнаты Николая окружала непривычная обстановка. Непривычная–не совсем то слово, что пришло ему на ум, когда он, проморгавшись сумел осмотреться. Странное если не сказать больше чуждое подходило к этому месту больше. Соболев находился в узком вытянутом с покатыми стенами полом и потолком помещении, больше походившем на внутреннюю сторону обычного (если не считать его огромного размера) яйца, чем на комнату. Стены «яйца» были матово белые и светились приятным теплым чуть желтоватым светом. Николай нечего, не понимая, пытался мучительно вспомнить, где он и как тут оказался, привычным жестом страдальчески проведя пухлой ладонью по своему лицу. От неловкого движения его тело развернуло вокруг своей оси — и тут он сделал второе, совершенно неожиданное открытие. Соловьев оказывается не лежал в кровати, диване, нарах или другом похожем сооружении, а в вертикальном положении парил в воздухе.

Инстинктивно он выбросил руки в стороны, уперев ладони в податливые и теплые на ощупь стены «яйца» тем самым прекратив свое вращения. Испугавшись собственного жеста, он тут же отдернул руки обратно прижав их к груди.

Затравленно словно угодивший в ловушку зверь, Соболев заново оглядел небольшое помещение. Но быстро понял, что изучать тут, собственно, нечего. «Яйцо» было абсолютно пустым и размерами как раз, чтобы в нем мог свободно поместиться человек крупного телосложения. Стены при более внимательном рассмотрении оказались едва прозрачными. Воровато оглянувшись, как будто опасаясь, что за ним кто-то мог наблюдать из-за спины, Соболев прильнул к стене. Прикрыв лицо с обеих сторон руками, он прижался лбом к теплой поверхности «яйца», стараясь рассмотреть хоть что-нибудь снаружи. Снаружи было светло. Через мутные стенки угадывались сотни «яиц», висевших ровными рядами в несколько этажей в каждом из которых виднелись человеческие силуэты. Посреди помещения, висевшие в воздухе «яйца» огибали небольшую площадку, идеальным кругом создавая единственное свободное место.

Затаив дыхание он возбужденно наблюдал за открытой площадкой, в памяти всплыло детское впечатление, как он также в десять лет в деревне у бабушки подглядывал через щель в бане за соседкой, тётей Клавой. Красивой в меру полноватой женщиной, в которую он был влюблен по-детски… В волнистые русые волосы, пахнущие травами… В лицо, покрытое россыпью веснушек… Всегда добрые, теплые глаза… Так вот он сейчас испытывал почти такие же ощущения. Он свято верил, простая русская душа, что после Чечни он в жизни хлебнул всего дерьма, что было отмерено ему. Но судьба как это часто бывает, в момент, когда ты думал, что все в твоей жизни ровно, как издеваясь, выбрасывает такое околесицы и вот ты уже мчишься по крутому склону прямо в обрыв. Или как в его случае похищен и запихнут неизвестно куда.

Время проходило и ничего ровным счетом не происходило. Абсолютно не чего. Никто не появлялся — ни люди, ни зеленые человечки, с чем черт не шутит. У Соболева все сильнее крепла мысль, что он уже не на Земле и то хладнокровие, с которым он готов был это принять, само его удивляло.

Отпрянув от стены, он машинально вытащил из внутреннего кармана куртки ярко-красную пачку «Malboro» с чёрно-белой вставкой «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ». Откинув крышку, легко вытряхнув сигарету и вставив ее в рот, полез за зажигалкой. «Zippo» оказалась на месте в заднем кармане джинсов. Небрежным немного театральным можно даже сказать пафосным движением со щелчком откинув крышку зажигалки, большим пальцем щелкнул по колесику кремния, выбив искру. Пламя неуверенно заплясала на фитиле, сказывалось невесомость.

Прикурив, он жадно затянулся. Сигаретный дым как струйки взбаламученного песка на дне его аквариума растекся по воздуху. Выкурив сигарету в три затяжки, он щелчком пальцем откинул ее в сторону. Окурок как Сатурн с кольцом, образовавшимся из пепла, поплыл по окружности, огибая бывшего бизнесмена.

Соболев с интересом наблюдал за дрейфующим окурком. Ему определенно тут нравилось даже с учетом того, что он похоже пребывал тут самым заурядным узником. Придя к такому заключению, он, опомнившись, быстро проверил содержание своих карманов. Кто бы его не похитил, обыском он ни стал себя утруждать. Немногое содержимое уместилось в руках. Горсть монет, два носовых платка, немного мятая на половину пустая пачка сигарет, оригинальная привезенная из штатов зажигалка, пухловатый портмоне забитый до отказа деньгами, документами, визитными и кредитными карточками и прочим, прочим без чего ни один уважающий себя бизнесмен не покинул бы пределов квартиры. И классический красный с белым крестом на фоне щита (Герб Швейцарии) складной швейцарский нож, оснащенный по мима клинка набором инструментов, таких как отвертка, открывалка, штопор и тому подобному.

Ну что ж, могло быть и хуже. Распихав все обратно по карманам, он засунул нож в правый карман куртки, так чтобы он был всегда под рукой. Нож внушил иллюзию защищенности. Богатый боевой опыт подсказывал, что с таким ножичком против серьезного противника как с голой жопой против танка. «Но лучше с ним, чем с голыми руками» — здраво рассудил он.

Ну и что дальше? Бежать? Но как? Тут даже дверей нет. И главное куда? Одним словом, полная з-задница…

От нелегких размышлений его отвлек глухой цокот.

Звук шел из вне.

Вот оно, началось… Соболев вновь бросился к стене, больно ударившись переносицей об стенку. Через мутную стенку «яйца» он рассмотрел нечто. Больше всего существо походило на прямоходящего динозавра, велоцираптора таким каким его изобразили в фантастическом фильме Стивена Спилберга «Парк юрского периода». Только этот ко всему прочему был одет в подобие легкого скафандра и в руках нес планшет. Но при этом двухметровый ящер вовсе не выглядел ряженным. Костюм смотрелся гармонично и сидел на нем как влитой.

Двигалось существо рывками, но не без определенной грации. Выйдя в центр площадки и задрав вытянутую морду, ящер провел перед собой лапой и прямо перед ним в воздухе возник дугообразный экран.

Соболев застыл с отвисшей челюстью. Чего-чего, а уж разумных двухметровых ящеров он не ожидал созерцать. Водя когтистой лапой по экрану, ящер невозмутимо что-то скрупулезно изучал.

По рядам «яиц» прошла легкая вибрация. Соболев еще успел отметить, что что-то не так, успел сообразить, что ящер явно что-то делал с их камерами. Повеяло холодком и в эту же секунду на него навалилась такая невообразимая устлалась, что он, невольно зевнув, погрузился в забытье. Последней вспышкой сознания он зафиксировал иней, покрывавший внутренние стены «яйца».

Первый помощник капитана, сузив вертикальные зрачки, вгляделся в ряд мониторов управляющей системы. Капсулы гибернации одна за другой подсвечивались на спроецированной перед ним консоли в оранжевый свет, сообщая, что живой товар, отловленный на дикой планете, успешно погружался в искусственный сон. Разумный ящер щелкнул клыками от удовольствия, предвкушая, сколько отвалят им за этих обезьян на невольничьем рынке. Весело прикидывая в уме, на что потратить свою долю, он активировал стандартный алгоритм проверки системы.

В углу основного экрана всплыло окно:

«ВНИМАНИЕ! ПРОВЕРКА СИСТЕМЫ»

По всем экранам забегали столбики цифр и знаков. То возникали диорамы всех цветов радуги, схематические чертежи узлов и блоков, выпуклые графики с ползущими к верху стрелками то какие-то доклады, диалоговые окна, быстро сменяясь новыми цветными картинками, техническими схемами капсул гибернации, отдельных электрических цепей и новыми столбцами цифр.

Ящер непроизвольно зашипел. Во всем этом ворохе данных мог разобраться только специалист, он же мог управлять только простейшими функциями, такими как активация системы ввод и вывод из сна да автоматической диагностикой, которая, к слову, часто включалась сама по себе не спрашивая его мнения.

Один из индикаторов безопасности моргнув, сменил цвет с оранжевого на черный. «Что за битое яйцо?» — оскалил пасть первый помощник капитана.

Мгновение поколебавшись, он переключил управление системой в ручной режим и снова в автомат. Индикатор вновь засветился безопасно оранжевым светом, сменит тревожно черный. Ящер был собой доволен, жалко только капитан не видел, как он ловко устранил проблему.

Раздался скрипучий сигнал компьютера, сообщая о завершении проверки.

«ФОРМИРОВАНИЕ ОТЧЕТА ЗАКОНЧЕНО!

ВРЕМЯ ФОРМИРОВАНИЯ: 00—73».

---

«ГИБЕРНАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА НА 98,7%».

«КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В 104 КАМЕР

ГИБЕРНАЦИИ! ВНИМАНИЕ ОТЧЕТ

СФОРМЕРОВАН АВТОМАТИЧЕСКИ

БЕЗ УЧАСТИЯ ЖИВОГО РАЗУМА».

Ящер проигнорировал доклад. Система гибернации была древней и часто выходила из строя. Но тут ничего нельзя было поделать. Технология считалась закрытой во всех известных мирах, и купить ее можно было только на черном рынке с огромным риском для жизни с давным-давно списанного колониального судна. И отказ оборудования такой сложности без соответствующего ухода был неизбежным злом и давно был включен в финансовые отчеты как неизбежные расходы наравне с топливом, провизией, запчастями и тому подобному.

Взмахом, отключив консоль управления, которая тут же растаяла в воздухе, он поспешил в свою каюту, у него еще было время перекусить, а рык двух желудков подсказывал, что он голоден как Шуррр, известный прожорливый хищник с его родной планеты.

Глава 4.
Пробуждение

Пробуждение слегка напоминало на разморозку курицы в микроволновке. Первое ощущение невыносимый холод, вырвавший его из сна. В голове кружилась всякая чушь про пришельцев и ящеров, то ли сон, то ли похмельный бред, который тут же бесследно растворившийся в сознании. В голове билась только одна мысль, что ж так холодно? Но воздух незаметно потеплел, и Соболев запоздало отметил, что он больше не отбивает чечетку зубами. Голова легонько кружилась, во рту стоял кислый привкус неопределенно что-то напоминавшего. Открыв глаза, он тут же зажмурился от яркого света. Тщательно проморгавшись, и снова открыв веки, Соболев решил, что все еще спит.

В этот раз он лежал абсолютно голым на ложементе выдвинутым из капсулы в огромной вырубленной скале пещере. Помещение гудело от множества голосов. Замерев, не привлекая к себе внимания, он оценивал окружающее, насколько мог. Зал оказался чем-то вроде столовой. В центре стояли накрытые столы, грубо сколоченные из досок и сплошь покрытые царапинами и зазубринами. За столами сидели угрюмые люди одетые разношерстно в основном в скудные грязные лохмотья. Было их здесь на беглый взгляд Соболева сотни три, не меньше.

Меж рядами столов хозяйски ходили детины с непомерно маленькими головами. Встретившись с одним из них взглядом, Соболев вздрогнул. На по-детски маленьких лицах читался отпечаток дебильности. Да, да все охранники (а кем же они еще могли быть?) с непомерно огромными телами, покрытыми многочисленными шрамами, свидетельствовавшими о жарких схватках, через которые эти парни прошли, были умственно отсталыми.

Не обращая внимания на пузырящиеся сопли у маленьких носиков и дебильно улыбаясь, они, поигрывая в могучих руках небольшими резиновыми дубинками, которые в их лапищах выглядели игрушечными, следили за порядком. Одеты охранники были еще скромнее, короткие обтягивающие шорты и тяжелые ботинки на толстой металлической подошве. Ни средств связи, ни другого оружия кроме дубинок видно не было.

На языке вертелся уже набивший оскомину вопрос: куда его на этот раз занесло?

Ответ прост: а черт его знает…

Время шло, но никто не обращал на него внимания. Решившись, Соболев сел. Справа от себя он обнаружил небольшой пластиковый ящик со своими вещами. Слева от него стояло еще четыре капсулы, на ложементах которых сидели люди, спешно одеваясь.

Склонившись над ящиком и выудив из него свои трусы, внешне оставаясь растерянным, он как его когда-то учили, постарался прокачать ситуацию. В голове замелькали мысли, анализируя скудную информацию.

Итак, что он имеет на данный момент? Первое, он определенно пленник, но не ради же прогулки по загадочным местам его злодейски похитили из личной машины. Об этом же говорило и охранники в зале. Во-вторых, он оказался не один в заключение, и что не маловажно их вроде не хотят замучить на операционных столах или пустить на опыты как это любят показывать в Голливудских фильмах. В-третьих. Ему не известно местоположение, но он чувствовал, аж до зуда тем самым местом, которое у нормального человека отвечало за нюх на неприятности, что они давно уже не на матушке Земле и это серьезная проблема.

Но были и плюсы. Во-первых, он все еще жив и это радовало, знаете ли. Во-вторых, ему оставили все его вещи, включая нож и сигареты. Что будет после того, как закончиться табак он и думать не хотел. И наконец, голодом их тут, похоже, держать не собираются.

И какие из этого вытекают выводы? Элементарно Ватсон, как любил поговаривать один известный литературный персонаж, сидеть и не рыпаться. По крайней мере до того времени пока информации не станнит в пример побольше.

От ближайшего стола поднялся человек. Он был небольшого роста, но широк в плечах, а необъятный живот поддерживал широкий кожаный пояс. Широкая нижняя рубаха до колен с вырезом у могучей шеи была украшена по рукавам и подолу плетеной тесьмой, со сложным орнаментом, и казалось, вот-вот лопнет под напором мускул выдававших недюжинную силу. Локоны длинных черных волос были собраны в две небрежно сплетенные косы, спадавшие на широкую грудь. Борода была стянута в хвост небольшой красной лентой. Из-под пышных бровей на них смотрели суровые карие глаза. Единственным украшением был небольшой амулет в виде молота, покрытого резьбой и символами висевшего на обычной веревке, на могучей шее здоровяка. Больше всего он походил на витязя, сошедшего с древней картины.

Подойдя ближе и сложив могучие руки на груди, он обвел их суровым взглядом.

— Я Эрик сын Бьёрна Безносого, выбранный уставщик, по-вашему, бригадир. Вы все попали в третью общину Грука, которая делиться на семь трудовых артелей.

Чудеса продолжились. Соболев понимал каждое слово, хотя твердо понимал, что не знал этого языка, и даже не мог представить, к какому народу относилось это грубое наречие. Хотя полиглотам он был еще тем и свободно владел только двумя языками — русский и матерный русский.

— Артели делаться по профессиям, — тем временем продолжал здоровяк, — Вам посчастливилось попасть в рудную, в задачу которой входит добыча руды…

— Я немедленно требую консула США! — Перебив здоровяка, истерично закричал маленький лысенький человечек в очках и в яркой с короткими рукавами рубашке. (Гавайке — вспомнил некстати брендовое название Соболев). Стоявший у третьей капсулы.

— Я гражданин Соединенных Штатов Америки и не намерен терпеть тут, — продолжал возмущаться американец.

— Я требую…, — наконец он сник, всхлипывая, вытащил из кармана большой белый платок. Похоже до него понемногу стало доходить в какое дерьмо он влип, и никто за ним не пришлет ни авианосца, ни морских пехотинцев. Соболеву искренне было жаль пиндоса, у которого вся вселенная перевернулась с ног на голову.

Эрик Бьёрн молча, дождался конца истерики, убедившись, что больше его никто перебивать не будет, невозмутимо продолжил.

— Клянусь бородой Одина! Если ещё раз меня перебьют, — задушевно оскалился здоровяк, от улыбки которого по спине Николая пробежал холодок, — я буду вынужден вдумчиво объяснить через организм…

Несколько человек за столом за его спиной жизнерадостно заржали. Обведя снова всех тяжелым взглядом, остановившись на долю секунды на каждом, он продолжил:

— Расселят Вас позже, а пока прошу пировать, — широким жестом добродушного хозяина указал он на стол.

Потоптавшись на месте, сделав вид, что размышляет одевать куртку или нет, все же в помещении было тепло, решив все же не одевать и зажав ее под мышкой, Соболев подошел к столу не первым, но и не последним умело затерявшись в небольшой группе людей.

Стоило ему сесть на длинную грубо сколоченную скамью, как перед ним со стуком поставили тарелку с какой-то местной кулинарной экзотикой. Обычный человек от вида и запаха содержимого блюда, походившего на сжиженную массу с комками, которую с натяжкой можно было назвать кашей, обильно заправленную опарышами заработал бы нервное расстройство желудка. Но армейская жизнь хорошо в свое время вдолбила в сознание Соболева незатейливую истину: брезгливым тут не место, хочешь оставаться сильным и выносливым, жри все что дают.

«В конце концов, французы лопают лягушек, тайцы тараканов, — сам себя успокаивал Соболев, — неужто бывший десантник спасует перед какими-то дождевыми червями?».

Сначала он разделался с кашей, потом с блюдцем полным моллюсков и морской травы. Запил все это стаканом местного аналога самогона или другого хмельного напитка. Вкус во рту после всего этого остался мягко сказать специфический, но организм получил свою порцию белков и углеродов, а это главное.

«Ну что ж могло быть и хуже», — констатировал он, наблюдая, как скрутило янки при попытке съесть хотя бы ложку каши, предварительно выудив из нее всех червей.

Остальные земляне тоже худо-бедно справились с трапезой. Не маловажную роль сыграло и то, что трое из четверых были славянами, а у русского человека на генном уровне было заложено выживание в самых суровых условиях.

Выделенная им комната также оказалась весьма интересной. По сути, это была даже не комната, а небольшой стальной выдержанный в спокойные цвета кубрик на десять человек. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати. Ванная располагалась в конце общего коридора, в который выводил самый настоящий шлюз, заменявший обычную дверь. Позже Соболев узнал, что бронированный шлюз служил не столько как для их запирания сколько для спасения от разгерметизации. Были уже прецеденты…

Сами помещения были напичканы электроникой, иногда даже вводившей в ступор. Стоило, только помочится в сортире, как перед твоим носом на зеркало выводился состав мочи и рекомендации по диете. А в душевой кабине помимо самого душа можно было получить не только все известные и не известные моющие средства, но и медицинский или расслабляющий массаж, рекомендованный встроенным компьютером.

Соболев, недолго раздумывая, занял первую свободную койку на втором ярусе, закинув на нее свою курку. Он с детства относился к верхним полкам с предубеждением. Он любил забраться на верхнюю полку плацкарта, когда он с родителями каждое лето ездили в деревню к бабушке и часами любоваться проносящимися за мутным стеклом пейзажем, и даже повзрослев и возмужав, не мог отказать себе в этом удовольствии. Вот и сейчас он внутренне торжествовал своей маленькой победе.

— Свободно?! — Больше утверждая, чем спрашивая, швырнула свои вещички на нижнюю койку единственная из их четверки женщина.

У Николая отвалилась челюсть. Конечно, она была старше его лет на десять-пятнадцать, но при этом выглядела для своих годов очень даже ничего. Стройное миниатюрное тело, (за которым дама явно следила, пролив не один литр пота в спортзале) в брючном выгодно подчеркивающем ее достоинства костюме и белоснежной блузке, небрежно расстегнутой ровно на столько что бы вроде и не показать ничего лишнего, но, заставляя мужчин сломать глаза об аппетитные холмики. Роскошная копна рыжих вьющихся волос, достававших чуть ли не до пояса, красиво обрамляли ее личико, а голубые чуть насмешливые глаза, следившие за его реакцией, делали ее неотразимой.

Он невольно почувствовал, как его щеки предательски запылали как у юного солдатика в отгуле.

— Анна Шакирова, можно просто Аня, — с легкой улыбкой протянула она руку.

Соболев, Николай, — очнувшись и мысленно отругав себя за неловкость, представился он. — Но для Вас просто Коля.

— Вы не беспокойтесь, просто Коля я сильно Вас не потесню, у меня из вещей то сумочка да пара трусиков.

У Соболева стало складываться стойкое убеждение, что над ним подтрунивают.

— Интересно, где тут можно достать прокладки? — Продолжала издеваться она.

Он как можно равнодушнее пожал плечами.

— Это Вам к нашему начальнику.

Аня, взбив подушку спрятав под ней свою маленькую элегантную сумочку, задумчиво посмотрела на Соболева.

— А тебе наш… ну как его… бригадир никого не напоминает? — Спросила она, похлопав ладошкой рядом с собой приглашая сесть.

Соболев, присев на краешек кровати снова пожал плечами.

— Да вроде не Ален Делон?

— Да нет. Я имею в виду, что перед нами классический варяг или викинг, если по новомодному.

Соболев с подозрением посмотрел на соседку, подозревая, что она просто насмехается над ним. Но глаза женщины блестели возбуждением.

— У моей дочери довольно интересное хобби, она обожает историю и увлечена исторической реконструкцией древней Руси. Это такие ролевые игры, в которых она с друзьями облачаться в костюмы, доспехи, вооружаются мечами и луками той эпохи, которые, кстати, сами и делают, опираясь на научную литературу и полностью воссоздают быт того исторического периода пропадая в лесах неделями. Так вот долгое время Вера увлекалась варягами, и вся квартира походила на музей заваленная всяким хламом, относящимся к тому периоду. Я сильно не возражала, — грустно улыбнулась Аня, — лучше уж это чем наркотики или ранняя беременность. Понимаешь, из-за фирмы я редко появлялась дома. Да и друзья по увлечению у нее были из хороших семей. Так вот наш бригадир одет в классический наряд варягов девятого века, да и амулет в виде молота Тора подтверждает, разве что меча не хватает.

Соболев понимал. Бизнес-богиня привередливая и стоит отвлечься сожрут и не побрезгают и не обязательно конкуренты, те же друзья или коллеги. Время деньги — лозунг современного делового человека вот и пашут тысячи и десятки тысяч ради баксов, евро, рублей не замечая, как жизнь проноситься мимо, и дети незаметно вырастают, и близкие уходят… Он и сам так и не завел семью, все откладывая на потом. Но вот идея, что их бригадир дикий варвар в рогатом шлеме из давно минувших эпох вызвала саркастическую улыбку.

Ее лицо вспыхнуло наигранным гневом.

— С ним тут серьезные разговоры разговариваешь, а он тут еще губы кривит, — весело возмутилась она, легко столкнув Соболева с кровати.

— А если он тоже из этих ну любителей древности? Об этом ты не подумала? — Растянувшись на полу, фыркнул Соболев.

Аня насмешливо покачала головой.

— Поверь женскому чутью он не ряженный.

Соболев поднялся, отряхивая штанину.

— Слабый аргумент, — проворчал он себе под нос.

Аня, вытянув шею, прислушалась к его ворчанию и тут же повалилась обратно на кровать, без сил от смеха.

— Только не вздумай обижаться, — посмеявшись, вымолвила она.

Соболев плюхнулся обратно на кровать, чуть не придавив щиколотку соседки.

— Но-но. Поосторожнее увалень, — хихикнула она, подогнув ноги под себя. — Так недолго и покалечить беззащитную девушку.

— Обжились?

Вся пятеро обернулись, узнав рык варяга. Бьёрн говорил негромко, но всем показалось, что рычит он громче свиста гражданского самолета, идущего на взлет.

— Теперь вы знаете, где можете поспать и поесть. — Уперев могучие руки в бока, и широко расставив ноги, продолжил варяг. — Осталось выучить несколько нехитрых правил. Первое. Кто не работает — тот не ест. Еда положена за выполнение дневной нормы. Пиво привилегия. Второе, в артели все равны. И каждый друг за друга. Кто нарушит правило, или поднимет руку на одного из нас, накажут всю артель. Глава артели выбирается общим голосованием, но это пока вам знать еще рано, клянусь предками. Третье. Полное подчинения стражам и хозяевам, хотя на моем веку хозяев еще ни разу никто не видел, неповиновение карается смертью. И последнее, жилище тут большое пещеры уходят глубоко, но мы живем только на двух верхних уровнях, дальше спускаться не советую. Не многие смельчаки, рискнув спуститься, вернулись, я лично не знаю ни одного такого. Если что нужно сделать особенное обращайтесь к артели мастеровых, но берут они дорого, — усмехнулся в бороду Бьёрн, — по другим вопросам ко мне. Но надоедать с мелочами не советую. Завтра начнется Ваше обучения сбор в шесть тридцать на взлетной площадке семь. А пока можете отдохнуть.

Глава 5.
Гранит науки…

— Вы здесь, чтоб узнать о скафандре все. Абсолютно все, включая их классы, характеристики, применения и ремонт в полевых условиях. — Перед пятерыми зевавшими новобранцами хромая прохаживался старый Беккер, немец, оставшийся без ноги и переведенный временно в инструктора, от чего он был не в духе. — Очень возможно, кто-то из Вас и помрет в нем. И поверти мне на слово, скафандр убивает быстрее, чем несчастные случаи на приисках или от охраны и делает это намного чаще.

На всех лицах слушателей читалась вялость, сонливость. Их подняли рано утром и, дав десять минут на умывание пригнали на первое занятие. С трудом подавляя зевоту, потирая глаза, Соболев пытался впитать всю информацию, понимая, что она в будущем, возможно, могла спасти ему жизнь. Остальные откровенно клевали носом.

— По статистике за год артель по людям обновляется дважды. И главная причина в том, что эти штуковины благодаря местным мастерам, ремонтирующим их и дефицита запчастей, стоящих дороже нас невольников, достигли абсолютного абсурда в области управления. Если Вы хотите пожить подольше, придется подключить голову и запомнить все, что тут услышите. И знаете, почему я уделяю этому столько внимания?

Все собравшиеся молчали.

— Правильно. Потому что я лично знаком с этими штуками и благодаря одной из них у меня вместо ноги это, — постучал он костяшками пальцев по дешевому механическому протезу ноги.

— Я слышал тут можно восстановить любую конечность или купить любой имплантат, — высказался американец.

— Так и есть. Кто сказал? А, Майкл. День всем исправительных работ за нарушение дисциплины. А сейчас пора ознакомиться с темой занятия, так сказать в живую.

Беккер, подойдя к терминалу, ткнул мясистым мозолистым пальцем в несколько клавиш. Раздался лязг и грохот и встрепенувшийся новобранцы увидели фантастическую картину — часть пола разошлось, открыв гигантский темный провал, откуда подобно мертвецам, восстающим из могил, поднимались скафандры.

Соболев с интересом разглядывал их. Сонливость как рукой сняло. Бросалось в глаза резкое различие скафандров по величине и по форме. Огромные скафандры тяжелой защиты мало чем напоминали гуманоидов, но чем меньше был класс защиты, тем форма была похожа на человеческую. Последний в строю скафандр походил на серебристый комбинезон со сферическим прозрачным шлемом. Все они были определенно бэушными. Многие скафандры несли на себе вмятины, царапины и грубые заплатки.

Беккер прохромал вдоль ряда стальных чудовищ остановившись у самого большого и уродливого.

— Согласно извращенной логике проектировщиков, этот монстр получил обозначение «Медведь».

Обведя взглядом неровную клюющую носом шеренгу, он ласково провел рукой по блестящему боку скафандра.

— Это лучшее в чем Вам, возможно, придется работать. Класс защиты пять плюс, плюс. Скафандр чрезвычайно удобен, прост в управлении и обслуживании. Все скафандры выполнены на базе экзоскелетов, но «Мишка», как его ласково прозвали ребята, полноценный робот.

Соболев был согласен с инструктором. Трехметровая махина выглядела очень эффектно и по дизайну сильно напоминала шагоход из культового фильма Джеймса Кэмерона Аватар. Такая же кабина с откидным лобовым стеклом, с боков почти до самого пола свисают две гарилоподобные стальные руки и мощные короткие ноги.

— Управление элементарное, — продолжал немец, не обращая на слушателей никакого внимания, как будто чинно беседовал сам с собой вслух, а не вел занятие. — «Мишка» повторяет движения, сидящего внутри оператора. Датчик на конечностях и нехилый бортовой компьютер сам вычисляет, как двигаться, куда ставить ногу, учитывая при этом тысячи параметров, таких как зыбкость или твердость грунта, скорость ветра, температуру окружающей среды и тому подобное. Вам остается только указать направления движения и топать, не заботясь ни о чем. Я еще не слышал, чтоб какой олух сумел его опрокинуть.

Оторвавшись от созерцания скафандра, он строго посмотрел на слушателей.

— Но даже в нем можно сыграть в ящик если не быть внимательным.

Потом захохотав, подошел к следующему стальному монстру со словами «Продолжим».

Исправительными работами в этих местах называлась вся грязная работа, оставленная неведомыми хозяевами специально для провинившихся. Два охранника с дебильными лицами похихикивая, следили, чтоб никто не отлынивал. Соболев, орудуя самой обычной шваброй елозя мокрой тряпкой по каменному полу, драя зал столовой вместе с Аней, зло негодовал:

«Сука болтливая, янки проклятый, вмазать бы тебе аккуратненько, как учили дембеля, чтоб и здоровье сохранить и следов на теле не оставить, чтоб прочувствовал на шкуре, как коллектив подставлять».

— Коля! — Позвала Аня, устало вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. — Вынеси мусор.

Пока Соболев надраивал полы, Аня, орудуя тряпкой, собирала в мусорные баки объедки, протирала длинные столы, оттирая засохшие остатки еды и жирные пятна. Остальных отправили на кухню, где их ждали грязные плиты и горы посуды

Соболев, прислонив швабру к стене, молча, подцепив два полных пластиковых бака поволок их к контейнеру, стоявшему в отдельном помещении. Опрокинув мусорный бак в контейнер, наполненный уже на треть и перевернув его верх дном — постучал. Перевернул обратно, убедился в отсутствии объектов, вытащил бак, проделав туже процедуру со вторым. Соболев ругался про себя, но не так уж очень. Он все это проходил в армии и не раз, к тому же, он не видел никакой возможности увильнуть от грязной работы и потому подошел ко всему этому со смирением.

Вынув сигареты, он закурил.

«Интересно, сколько лет они таскают с Земли матушки людей, если для них уже спроектировали и выполнили в металле столько скафандров?! Надо будет спросить об этом Беккера на следующем занятии…».

В дверном проеме появился один из великанов охранников с маленькой головой– «Джо 307». Самый общительный из стражей. Выращенный хозяевами, как и его собратья в специальных лабораториях в него на генном уровне вложили преданность к создателям, беспрекословное подчинение, по возможности быть немым, но строгим стражем. Но поговаривали что при выращивании «307» произошел сбой и именно у этого гиганта стали проявляться некие проблески каких-то чувств, среди которых преобладало любопытство и желание общаться.

Соболев досадливо поморщился, но решил остаться на месте и докурить, благо еще оставалось треть сигареты. Он обреченно сгорбился под взглядом «307». Гигант, глупо улыбнувшись, спросил:

— А для чего ты вдыхаешь эти… ээ-э, вонь? — поморщил он маленький сопливый носик.

Соболев зло выругался про себя. Этот симптомчик ему был уже хорошо известен, хреновый знак, одним словом, господа хорошие… Наслышаны. Он мог впиться в уши надолго, а потом еще и наказать хорошим ударом электрохлыста по хребтине за увиливание от работы. Обычно все разговоры с ним этим и заканчивались. В маленькой головке «307» боролось любопытство и долг и последнее в итоге всегда побеждало, из-за чего страдали его невольные собеседники.

— Колла, ваш дым вреден для организма, — продолжил гигант, ковыряясь в носу. (Вот сволочь и имя уже где-то узнал!). — Зачем вы себя травите?

— Мне некогда, — буркнул Соболев и, затушив окурок, щелчком пальца отправил его в бак.

Суетливо подхватив оба бака, он, как можно виноватее глядя в пол, с трудом протиснулся между косяком и явно обидевшегося великана охранника. Но, не сделав и двух шагов, почувствовал на своем плече тяжелую ладонь «307».

— Мне кажется, ты не хочешь со мной говорить? –Плаксиво протянул гигант смешной головкой.

Соболев, чертыхаясь про себя обернулся на ходу виновато улыбнувшись и неловко чуть разведя руками все еще сжимавших мусорные баки, скороговоркой произнес:

— Ой, беда-беда! Полы не мыты, убытки не считаны, запасы не меряны… Убытки, убытки! Разорение одно! Прав был домовёнок Кузя так и померу пойти не долго… Не могу я разговоры разговаривать, еще столько дел, столько дел.

И оставив за спиной ошалело замершего здоровяка, быстро скрылся в зале.

На спине раскинув руки, лежал скафандр легкой защиты, изрешеченный мелкими осколками взорвавшегося вблизи генератора, и из зияющих дыр ручьями стекала кровь, заливая пол.

— Тридцать шесть секунд, — произнес старый Беккер, держа в руках старые часы с секундной стрелкой.

Макс нервно ёрзал, склонившись над манекеном. Ничто не слыша и не видя вокруг, он боролся со жгутом, как античный герой со змеем как часто их изображали на старинных гобеленах и более современных учебниках истории, пытаясь приладить его к рукаву скафандра. Искусственная липкая кровь залила его руки по локоть, грудь и ноги. Бледное лицо и кудрявые волосы тоже были вымазаны в красном.

Макс, так считал Соболев и много лет спустя, был самым веселым и бесшабашным Землянином из их пятерки, похищенных пришельцами. В их команде он стал неугомонным талисманом, человеком, который умел подбодрить и поднять настроение в любом самом скверном положении. Неунывающий, всегда веселый он сейчас с трясущимися пальцами пытался оказать первую помощь манекену изображавшего раненого.

Внезапно, поток крови прекратился.

— Всё! Пациент готов! — жестко заявил инструктор. — Считайте, что Ваш друг мертв, и он умер на ваших руках.

Макс, весь в поту, медленно выпрямился. Его мутило. Тяжело дыша, он уставился на свои руки, залитые искусственной кровью. С видом человека, не знавшего, куда деть свои руки, не понимающего, что делать он водил вокруг мутным взглядом.

Беккер, обведя каждого тяжелым взглядом, строго спросил:

— В чем была его ошибка?

Все молчали.

Вбитый на уровне рефлексов думать в бою и любых стрессовых ситуациях мозг Соловьева четко и быстро, выдал правильное решение. Выдержав паузу чтоб не проявить себя раньше времени, придав себе неловкость, он нерешительно уточнил:

— Аптечка скафандра?

Старый немец утвердительно кивнул.

— Правильно. В каждом скафандре внутри закреплена индивидуальная аптечка и по логике должна срабатывать автоматически. Иногда, даже так и происходит. — Он вновь прошелся по всем строгим взглядом. — Но, если система автоматики отказала, и скафандр продырявлен Вам необходимо его загерметизировать и активировать аптечку вручную. Панель всегда выведена наружу и часто дублирована, зависимо от класса защиты. После этих курсов вы, будем надеться, сможете это сделать достаточно быстро, чтоб спасти своего товарища. А теперь прошу Вас подойти ближе.

Глава 6.
Горе рыцарь…

Соболев, приподнявшись со скамьи, огромной поварешкой наполнил пять мисок дымящийся кашей, по очереди передавая их по рукам. От смеси аппетитных запахов у собравшихся текли слюни, а желудки громко урчали от голода. Поставив последнюю миску перед собой, он из общей чаши-хлебницы выудил два больших ломтя свежеиспеченного пшеничного хлеба, один передав Ане, а второй положив рядом со своей кашей.

Усевшись на место, Соболев, не спеша, зачерпнув ложкой кашу подув на нее, отправил в рот. Она обожгла его язык, небу. Из глаз брызнули слезы, из носа сразу потекло, лицо запылало, налившись кровью до кончиков ушей. Кто-то явно не пожалел специй набухав их в кашу от всей души.

Раскрыв рот и часто задышав (по ощущениям у него из глотки готово было вырваться драконье пламя), он на ощупь потянулся за стаканом местного пойла, спеша затушить бушевавший пожар во рту.

Кто-то сунул ему в руку кружку. Соболев жадно одним залпом осушил треть стакана. Стало чуть полегче.

— Лучше? — Послышался рядом Анин голос.

— Подожди, дай отдышаться, — отдуваясь, смахнув слезы, прохрипел он.

Адское пламя постепенно утихало во рту.

— Я думала ты взрослый мальчик, а тебя в краску вгоняет даже такая мелочь как молотый перчик, — с легкой насмешкой произнесла она, изящным движением светской львицы зачерпнув на кончик ложечки немного каши, отправив ее в рот.

«Интересно, это-то, о чем я думаю?» — подумал Соболев, глядя на нее. Он давно вышел из возраста пылкой юности, когда тело было подтянутым, молодым, жилистым, а разум не испорчен зрелой уверенностью. В молодости он бы уже трепетал перед соблазнительницей, явно дававшей недвусмысленные знаки. Но сейчас он испытывал, чуть ли не ленивое, грешно сказать вялое спокойствие. Суетится, допускать в душу эмоции и всегда сопутствующие с ними тревоги он не спешил. Его настораживал её выбор. Из четырех мужчин «Гоп компании» как метко окрестил их Макс, Соболев был единственным мужчиной далеко за тридцать. Он отчетливо отдавал себе отчет, что давно не выглядел эталоном красоты. Объемный живот, последствия сидячей работы, не красит мужчину. И почему из молодых красавцев привлекательная женщина выбрала его, он хоть убей, не понимал. А пока он не разобрался, не спешил с выводами…

Аня, подумав, переменила позу, незаметно чуть придвинувшись к нему, прижавшись бедром к его ноге. Соболев, сделав вид, что ничего не произошло, стал увлеченно ковыряться ложкой в тарелке. Та, кинув на него лукавый взгляд, положила руку на его бедро.

«Эх, тебе бы красавица прочитать лекцию о женской целомудренности и блюдении частоты…», — думал он, чувствуя, как нарастает напряжения в штанах.

Прервав его мысли со стороны соседнего стола, послышался какой-то шум и гогот. Краем глаза Соболев увидел, как их «гоп компания» перестав жевать, подобралась. В воздухе так знакомо завеял запах неприятностей. Повернувшись, он увидел за соседним столом трех местных аборигенов. Такую своеобразную интернациональную бригаду из одного негра, определенно европейца, судя по поношенной одежды, хорошо загорелого белого с трудно определяемой национальностью и косоглазого пожилого типа, откровенно пожиравшего взглядом Анину попку при этом, что-то комментируя своим быковатым друзьям от чего вся тройка взрывалась хохотом.

«Покушали, называется, бля…».

Соболев быстро прокачал ситуацию. Трое грубиянов явно нарывались. Причина понятная — Аня. Тут как уже знал Соболев, с женщинами было туго. По приблизительным подсчетам, где-то одна представительница слабого пола на тридцать голодных мужиков. Конечно, не какого насилия или оргий охрана не допускала, но бывали случае, когда тестостероны били в голову и тогда происходила всякая хрень. И, похоже, это был наш случай.

Предстояла классическая кабацкая драка. Или на языке профессионалов, к которым он скромно причислял и себя бой на ограниченном пространстве. Скорый, со скупыми, но страшными ударами.

Негр и белый выглядели внушительными, с мощными бицепсами, но для Соболева не представляли серьезной опасности. Уж слишком ничтожен был шанс, что кто-то из них мог пройти серьезную на уровни государства боевую подготовку. А вот азиат был темной лошадкой. Соболев, конечно, понимал, что не все китайцы были Джеки Чанами и Брюсами Ли, но осторожность брала свое и он для себя отметил его как опасным противником.

— Джентльмены, вы мешаете нам обедать, — повысив голос, спокойно заявил он.

Один из грубиянов, лысеющий субъект самого что ни на есть затрепанного вида, белый в старых потертых шортах и расстегнутой на волосатой груди рубашки цвета морской волны полуобернулся к нему.

— И что за свинья тут гавкает?

— Ребята, я понимаю, вы тут одичали и превратились в таких грубиянов, — мягко и рассудительно говорил Соболев, надеясь еще договориться миром. — И я даже готов не заметить оскорбления… но прошу Вас по-доброму подобрать свои слюни и идите подобру-поздорову пока можете сами.

Белый, оскалившись поднялся со скамейки.

— А ты попробуй. Я сейчас выбью дерьмо из тебя, а потом займусь твоей кралей.

Соболев, грустно улыбнувшись, поднялся с места. Аня, поймав его за руку, тихо сказала:

— Не надо.

Он, ободряюще улыбнувшись, убрал ее руку.

— Не беспокойся моя леди, это много времени не займет.

Как не собран был Соболев, а не уберегся. Безжалостный мощный удар совершенно неожиданно обрушился на голову. Он еще успел отметить краем глаза движение. Еще успел сообразить, что скорость удара была нанесена на не человеческой скорости. И в следующую долю секунды он оглушено повалился на пол.

Соболев, жалобно застонав, очнулся. Яркий свет, проникая сквозь сомкнутые веки, заставил жмуриться. Голова гудела и кружилась, как будто ее самоотверженно использовали вместо барабана лет так сотню, если не две.

Рядом кто-то зашевелился, и к его губам прижалась чаша с водой. Сделав пару жадных глотков, он простонал:

— Голова раскалывается, — пробормотал он, плотно сжимая веки.

— И не удивительно. — Раздался Анин голос. — Ты так по тыкве получил, удивительно, как не заработал сотрясение.

— Так там сотрясать нечего, — хихикнул рядом Макс, — сплошная кость.

Соболев, разжав веки, всмотрелся в нависающее над ним встревоженное женское лицо.

— Что случилось, черт побери?

— Тебя вырубили с одного хука, — разъяснил Макс, сидевший в его ногах.

— Ты мой горе рыцарь, — серьезно сказала она, сменив мокрое полотенце на его лбу. — Кинулся защищать меня против хулиганов. Только драться мой кавалер оказывается, абсолютно не умеет.

Соболев пропустил слова Ани мимо ушей потерев виски, что помогло ему притушить головную боль.

— У него что-то не то было с руками.

— Эти ребята апгрейдили свои руки, — пояснил Макс.

Соболев перевел взгляд на молодого человека.

— Не понял. Не сочтешь ли ты за труд и объяснить?

— Как только тебя отрубили, появился Эрик Бьёрн и разогнал этих троих. Наш викинг хорош как Майк Тайсон. Свинг с правой, два молниеносных хука и готово, враг бежит. Красава. Короче, он пояснил, что эта троица за свою выработку купили себе мышечные усилители рук. Есть такие. Эти хреновины позволяют им повысить добычу руды в три раза. Дорогое удовольствие, но как ты уже прочувствовал на себе весьма эффективное.

Соболев, молча, согласился. Теперь было понятно, как он упустил удар. Хреново. Надо быть осторожнее. Да и скромнее, только появился, еще не освоился толком, а уже врагов нажил. Эх, скромнее надо быть, скромнее…

Глава 7.
Дом, родной дом

Рабочий цикл подходил к концу. Соболев, облаченный в скафандр, всем телом ощущал, как гудел от напряжения трос лебедки. Управляемая им кран-балка, неловко уцепив клешней захвата, огромный валун подтягивала его к транспортной платформе. Под ногами разверзлась гигантская воронка седьмой ствол-шахты. А над головой так близко, что казалось, протяни руку и дотронешься, сверкала яркая россыпь звезд.

Соболев паря над бездной на небольшой платформе, ругаясь, на чем свет стоит, сражался с рычагами управления. Руки выворачивало от напряжения, но он, привычно стиснув зубы, выводил валун по нужному коридору, заданному компьютером. Со своего рабочего места он с трудом различал других рабочих, копошащихся в шахте. Над поверхностью разрабатываемого астероида помигивая бортовыми огнями, то и дело мелькали челноки.

Соболев, уложив валун на транспортную платформу №36, перевел дыхание. По его расчетам они уже торчали здесь два месяца плюс-минус пару дней. Первые недели рабства оказались довольно простыми. Старый Беккер изо дня в день вбивал в их головы необходимые для выживания премудрости. Потом началась практика. Когда они набили руку в пилотировании скафандров, их пересадили на малые челноки и добывающие платформы. И снова учеба на этот раз в открытом космосе. За две недели их группа освоила весь имеющийся арсенал базы от спасательных средств до управления тяжелыми бурильными машинами. Постепенно измученные все усложняющимися тренировками они набирались опыта. К этому времени новоиспеченные старатели знали уже всех из своей артели и неплохо ориентировались в своей части базы.

Сама база, спрятанная в кратере небольшого планетоида, представляла собой пятиэтажное здание в форме трёхлучевой звезды — жилищно-административного комплекса, получившего у землян ласковое название «Звездный Клевер». Под основным зданием простирались километры подземных уровней, большинство из которых были давно заброшены. В центре базы, на пересечении лучей, находился небольшой космопорт с восьмью стартовыми площадками. Помимо основного комплекса в состав базы входил ряд дополнительных зданий, из которых особо выделялись: собственная башня энергостанции, доковая зона и огромный тепличный комплекс. Все сооружения базы были соединены между собой просторными подземными ходами и крытыми галереями. По слухам в каждом крыле содержались узники различных видов со своей атмосферой, силой тяжестью и всем необходимым для автономного существования. Между собой каждое крыло было изолировано мощными шлюзовыми камерами, со строго охраняемыми контрольно-пропускными пунктами, пересекать которые разрешалось в исключительных случаях и только охране. Рабочий цикл заключенных и зоны работ неведомыми хозяевами были распределены так, чтобы исключить возможность пересечения разных видов рабов. Земляне размещались в третьем крыле.

Основным занятием заключенных была добыча диамантивой пыли (ДИ пыль) — микроскопических кристаллов очень редкого элемента с уникальными качествами, горсть таких кристаллов могла перенести звездолет в любую точку галактики или обеспечить энергией на год крупного мегаполиса. Впрочем, некоторые мультимиллионеры заказывали украшения из этого драгоценного кристалла своим дамам. Стоимость ДИ пыли была баснословной. Но, как всегда, были и «но».

Первое: ДИ пыль был очень редким минералом. Но даже это было не главной проблемой. Условия добычи ДИ пыли были таковыми, что механическим путем его извлечение исключалось. Техника просто быстро выходила из строя. Предприимчивые существа со всей галактики для разработки немногочисленных разведанных жил стали привлекать к работам обычных живых существ тут то и вскрылось второе «но».

Как оказалось работа в открытом космосе на астероидах, в шахтах лун и планетах с агрессивной средой без современной техники и элементарных средств защиты несли высокий уровень смертности среди добытчиков. Общественные организации всех миров выступили одним фронтом о запрете варварского использования труда. Государственные структуры многих держав пытались организовать добычу ДИ пыли, привлекая всевозможных авантюристов и преступников обещая им уменьшения срока заключения и высокие зарплаты, но общественность с поддержкой правозащитных организаций, сумели закрыть такие прииски.

Вот тут и стали появляться преступные сообщества, взявшие дело в свои руки. Используя рабский труд, они сумели наладить добычу ДИ пыли, наполнив рынки. Государственные структуры, заинтересованные в добычи пыли вяло реагировали на преступные синдикаты, борясь с ними формально больше на бумаге для поддержания лица перед общественностью.

Суточная норма составляла пять грамм. Расчет шел групповой на каждую артель. Выработанная норма позволяла заключенным пользоваться столовой, душевой и другими благами базы. Все, что было добыто больше нормы, тоже шло в зачет группы. Соболеву это напоминало групповой счет воздушных побед советских ВВС в период начала ВОВ, когда один сбитый противник записывался на счет всей группе. Тут также каждый добытый вне плана грамм начислялся в счет каждого заключенного артели. Эти граммы были единственным эквивалентом деньгам. На переработку можно было купить сигареты, пиво, средства гигиены и другие мелочи, производимые мастеровыми. Так же у них можно было заказать улучшение или ремонт своего скафандра, внести изменение в свое тело, как те же мышечные усилители рук, восстановить конечность (притом выбор был огромным от механических рук с встроенными элементами до биологически выращенной не отличимой от настоящей). Такой подход позволял хозяевам значительно повысить выработку без применения особых средств давления.

Прозвучал сигнал конца рабочей смены. На внутреннем лицевом щитке шлема вспыхнула надпись: «РАБОЧИЙ ЦИКЛ ОКОНЧЕН! НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДОВАТЬ В ШЛЮЗОВУЮ КАМЕРУ ТРИ! ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ ТРИ МИНУТЫ! ОТЧЕТ ПОШОЛ!». Автоматически погасла вся электроника платформы.

Соболев, проверил свой ранцевый двигатель, все индикаторы горели «зеленым». Порядок в танковых войсках, идем домой. Активировав ранец, он с места взмыл на двести метров в ввысь и лихо развернувшись, вытянувшись, как учили, головой вперед направил себя в направление шлюза. Его душа пела и ликовала, он был в космосе!

Пикнул сигнал тревоги. «Внимание! Опасность столкновения!».

Справа, на границе видимости, с большой скоростью, наперерез шло небольшое судно.

Не было время для испуга или колебаний. Соболев отреагировал мгновенно. Крутанувшись волчком, он рванул в сторону и низ, уходя из опасной близости работающих дюз. Ему уже приходилось видеть жуткую картину столкновение в космосе. Когда один рабочий, не заметив платформы, попал под плазменную струю маневренных двигателей. Парень даже не успел понять, что произошло — скафандр вспыхнул и взорвался изнутри. Страшный факел еще несколько секунд был виден, а потом растворился в черноте космоса.

Погибали и другие. Многие по случайности, но были и по глупости. Первым из «Гоп компании» погиб янки. При закачке дыхательной смеси в баллоны легкого скафандра вышел из строя фильтр компрессора и в баллон попали выхлопные газы. Опытный человек быстро бы уловил примесь и успел бы встревожиться. Но американец одевший скафандр второй раз в жизни ничего не заподозрил. Поступивший в организм угарный газ на первом этапе вызвал сонливость, что для американца было естественным состоянием, и никто не всполошился, а впоследствии потерю сознания, что опять же, никто не заметил, так как лицо парня было в глухом шлеме. Когда же на него все же обратили внимание парень получил сильнейшее отравление и умер еще до того, как его доставили в медблок.

Вторым из них стал малый из северных широт необъятной родины. Кажется из Тюмени. У парня была одна пагубная привычка, и она стоила ему жизни. Всегда шустрый он где-то ухитрился достать травку и, в краткий миг перерыва, спрятавшись за штабелями контейнеров на взлетной площадке, намеревался дунуть. Занятый набиванием «косяка» он не заметил погрузочного робота. Подхватывая контейнеры, тот методично складывал их в открытое чрево звездолета. Подхватив очередной, он неловко задел соседний штабель контейнеров и они, пошатнувшись, повалились. Когда поднявшийся столб пыли осел на том месте, где был человек, нашли только пятно крови.

Гоп компания на опыте познавали то, что Соболев уже знал и так. Он был достаточно взрослым и разбирался в сложностях жизни, чтобы понимать, что здесь цена их жизни копейка. Люди гибли, и сколько не горюй, мертвых не воскресить, а трудиться надо, пыль сама из руды не выделиться.

Обогнув идущее на посадку судно, он прибавил газу нагоняя остальных. Впереди разрастался открытый шлюз. Последним, влетев в шлюзовую камеру, приземлившись на полусогнутые ноги, реактивной струей ранца подняв облако пыли он, вскинув руку показал поднятый большой палец, подав сигнал оператору. За спиной плита внешних ворот опустилась вниз.

На лицевом щитке оставалось три секунды таймера.

Фуу, успел.

Спустя пятнадцать минут довольно фыркая, Соболев принимал душ. Хорошенько надраив тело щеткой с ароматным мылом, он, блаженно подставившись под горячие струи, смыл грязную мыльную пену. Потом проделав эту процедуру еще раз, перешел на контрастный душ. Усталость рабочей смены как рукой сняло. Настроение было великолепным. За цикл их артель сделала почти двойную норму и на его счету уже приятно возбуждая, значилась приличная сумма. А главное он точно знал, на что хотел ее потратить.

Энергично обтерев тело махровым полотенцем и, подвязав его под выпирающим животом на бедрах, Соболев, довольно насвистывая, вернулся к своей койке. Спальный кубрик был пуст, видимо все быстро ополоснувшись отправились ужинать. Про него, конечно, даже и не вспомнили. Как там, в песне, — весело думал он, — «отряд не заметил потерю бойца…».

Воспользовавшись отсутствием соседки, он разложил на ее койке свои вещи.

— Ну и как это понимать? — раздался женский чуть насмешливый голос.

Соболев обернулся. Аня, скрестив тонкие руки на груди, с каким-то плодоядным интересом рассматривала его. Видно было, что она тоже задержалась в душевой, о чем красноречиво говорило два полотенца (интересно, где она уже успела отхватить второе?) одно полотенце было завязано на голове, скрывая мокрые волосы, второе обвернуто вокруг шикарного стройного тела с завязкой на груди.

Соболев еще не нашелся что ответить, как она легким движением руки развязала узелок, и второе полотенце свободно соскользнуло на пол. Он помимо воли ощутил, как природа взяла свое, оттопырив небольшой кусочек ткани, прикрывавшей его мужское начало. Она это тоже заметила. Лукаво улыбнувшись, она грациозно прильнула к нему вплотную, и заглянув в глаза ловким движением сорвав с его бедер махровый кусок ткани. С потерей последней символической преграды он, мысленно послав все к чертям, страстно сгреб ее, и сметая приготовленную одежду повалил на койку. От его жарких поцелуев, нежных показываний, спускавшихся все ниже и ниже, ласковых и сильных рук она от наслаждения выгнулась дугой, позволив в этот вечер ему все.

Глава 8.
Смертельное оружие

Помещение было, как помещение, ничего особенного, в общем, те же стены, выкрашенные в теплые цвета, та же пластиковая мебель. Тот же безвкусный прошедший многоярусную очистку воздух тот же яркий свет из-под потолка. Но что-то такое витало в самом воздухе давая понять, что Соболев нагрянул в приемную артели мастеровых. В центр самой элитной и закрытой части базы к лучшим из лучших, избранных среди каторжников.

Никто на него пока внимания не обращал. Приемная была заполнена самыми разными субъектами тихо появляющимися и исчезающими в многочисленных дверных проемах. Естественно, здесь же дежурили и, то и дело появлялись из проходов новые с могучими телами и маленькими головами охранники.

Повсюду за столами сидели люди, с ничего не выражающими лицами принимая заявки, составляя договора, занимаясь долговыми вычетами за ранее оказанные услуги или что-то разъясняя своим клиентам. Бросив беглый взгляд на скучающих охранников, Соболев подошел к клерку, у стола которого освободился стул.

Присев на штампованный пластиковый стул Соболев деликатно кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, как и подобает воспитанному человеку. Что, впрочем, не повлекло за собой никаких действий. Клерк, приняв появление нового клиента к сведенью, продолжил вносить данные во встроенный в стол компьютер.

«Господи, и до сюда докатилась бессмертная бюрократическая машина», — мысленно охнул Соболев, привычно настроившись ждать.

Будучи коммерсантом, он на собственной шкуре познал все прелести отечественной бюрократии с бессменными многочасовыми очередями, беготней по кабинетам собирая росписи и гербовые печати, и обучился тонкому искусству непринужденно и естественно подать «подарочек» в запечатанном конверте со стопкой зеленых бумажек с американскими президентами. Для него ничего нового разве если не брать во внимание экзотики места.

Поерзав на стуле удобно устроившись, Соболев стал рассматривать клерка. Физиономия человека, сидевшего перед ним, идеально сочетало в себе деревенскую простоту и хитрость городских трущоб. Такое типичное лицо мошенника, не отягощённого интеллектом… Такую физиономию можно легко представить в темном переулке в электричке, в пробке с «честным» взглядам впаривающего легковерным гражданам новенькие в красивой коробочке «Nokia» последней модели с хорошей только для тебя цене. И как в последствие выяснялось, дорогостоящий телефон не имел никакое отношение к известной Финской компании, собранный в кустарных условиях где-нибудь в Китае и на отрез отказывался работать, как ему положено.

— Добрый день. — Наконец оторвался от компьютера клерк. — Чем мы Вам можем быть полезны?

— Я бы хотел узнать о возможности увеличить силу и скорость рук, реакцию, я слышал, что вы этим занимаетесь, — сбивчиво произнес Соболев, охваченный нехорошим предчувствием, будь его воля, он этому типу не доверил бы и ночного горшка не то, чтобы свое здоровье.

Клерк заинтересованно встрепенулся.

— У нас есть широкий выбор имплантов, механических протезов, органических и других телесных улучшений, — расплылся он в дежурной лучезарной улыбке хорошего торговца. — Но я вынужден напомнить Вам, что все эти улучшения относятся к эксклюзивному классу и имеют самую высокую стоимость.

— Сколько будет стоить улучшения рук? — Буркнул Соболев.

— Секундочку…, я сейчас соберу интересующие Вас улучшения в одну таблицу, — уткнулся он в компьютер, водя пальцем по сенсорному экрану. — Вас интересуют механические элементы?

— Нет, меня интересует биологические улучшения или что-то в этом роде…, — уныло ответил Соболев.

Ему все больше и больше это не нравилось. Но он, сделав над собой усилие, решил не откланяться от плана.

— Ага, а вид? — Поднял глаза над монитором клерк. — Вид рук оставляем как оригинал или можно пофантазировать?