электронная
90
печатная A5
661
16+
На Другой стороне

Бесплатный фрагмент - На Другой стороне

Светлая и Темная стороны

Объем:
602 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-6573-7
электронная
от 90
печатная A5
от 661

От Автора

Книги научили меня тому, что каждая страница может быть домом для ума, сердца и души. Что этот дом может быть величиной с целый континент, населен разными расами и народами, полон магии и научных изобретений. И в этом доме могут разгораться великие войны, случаться необыкновенные приключения, в нем могут петь песни о будущем и жить легенды прошлого.

Книги научили меня тому, что даже во время самых страшных битв можно сберечь красоту человеческих отношений, что приключения могут быть познавательными для ума и вместе с тем опасно захватывающими, что слова могут дать надежду на лучшее вместе с музыкой и напоминать о том, как много великого осталось сокровищем древности.

Книги научили меня тому, что битва добра со злом может быть как в пределах одного большого города, так и в голове одного его жителя. Что не бывает второстепенных героев, и каждый из них может изменить целый мир вокруг себя.

Получив эти знания, я написала историю, которая стала домом для моих ума, сердца и души. В данной книге я открываю двери в этот дом для читателя с надеждой, что он увидит не просто историю в жанре фэнтези, а живой многогранный мир, и захочет узнать о нем больше из грядущих книг в серии романов «На Другой стороне».

Светлая сторона

I

На площади Люции всегда было полно народу. Расположенные вдоль и поперек лавочки пестрели каждая своим необычным товаром. Покупателей приманивали яркими цветами, забавными игрушками и вкусными запахами специй. У одних торговцев можно было купить самые свежие продукты, у других различные побрякушки и настоящие антикварные ценности. В центре площади под фонтаном Омида горожане любили отдыхать от будничной суеты. Ближе к городским улицам располагались кузни, а также лаборатория алхимика и инженера Тодора, из которой нередко доносились восторженные восклицания ученого.

В этой части город Анвар не утихал с утра до ночи. Киру часто назначали в караул на площади, чтобы в случае необходимости она могла обеспечивать горожанам безопасность. Таких случаев на ее памяти было очень мало, поэтому Кира большую часть времени проводила в размышлениях о том, чем бы заняться после смены. Наблюдая за тем, как эна делают покупки, она медленным шагом патрулировала территорию, то и дело здороваясь с прохожими, и витала в облаках, предвкушая вечерние посиделки в таверне. Ее жизнь была достаточно беззаботной, несмотря на почетную и ответственную должность городской стражницы.

Но в очередное дежурство Кира думала совсем не об отдыхе, а прохожие, замечая ее, выражали свое сочувствие и уважение к почившему дедушке Киры, славному мастеру-воину Амадею. Амадей ушел к Свету во сне в невероятно почтенном возрасте. Мастер-воин, воспитавший не одно поколение воинов еще при старом королевстве эферья, застал расцвет древней Басилеи и ее печально известное Падение. И еще целую тысячу лет помогал обустраивать Анвар под нужды горожан, пришедших из разных уголков их мира.

Именно благодаря завораживающим рассказам Амадея Кира знала о том, что когда-то давно эна жили порознь и враждовали друг с другом, а подобного города, как Анвар, никто и помыслить не мог. Эферья, к которым принадлежала Кира и ее семья, все время воевали с арья на юге, а о варья востока ходили только байки и легенды, поскольку их очень редко видели. И когда случилось последнее столкновение между эферья и арья, когда на их земли напали темные твари, порождения Мглы, все поменялось до неузнаваемости и стало так, как знала не один век сама Кира — стало намного лучше.

У нее было много друзей из потомков тех самых арья, что оказались в Басилее тысячу лет назад. И даже неприветливые варья поселились в Анваре после того, как и их земли одолела беспросветная Мгла. Их предки решили объединить свои силы против всего темного и злого, что представляла собой Мгла или, как ее еще называли, Живая Ночь, и с того дня они забыли о старых разногласиях. Анвар стал символом единства и надежды для всех народов эна под руководством протектора, а для Киры и ее друзей — любимым домом, в котором всегда царило многообразие. Кира и не представляла мир иным, а Амадей с грустной улыбкой наблюдал за тем, как она играла с детьми тех эна, которых когда-то считал врагами.

Только Мгла из века в век не менялась и оставалась все такой же опасной, как и прежде. Живая Ночь уничтожала Свет всюду, докуда могла дотянуться, превращая пышные леса и реки в топи и зловонные болота, а живых существ обращая в чудовищ, не знающих пощады. Поэтому вокруг Анвара были возведены высокие стены с бдительной охраной часовых. Кроме того, город защищала древняя сфера, сияющий протекционный камень, силами которого Анвар закрывал невидимый щит, не позволяющий темным тварям проникать за городские стены.

Кира многое узнавала от Амадея, особенно когда не стало ее отца, павшего в битве со Мглой где-то далеко в темных лесах еще во времена Падения. Амадей был ее наставником, поэтому с уходом дедушки Кира особенно остро почувствовала одиночество, а связь времен, которую она ощущала благодаря Амадею, болезненно прервалась.

Кира с детства вдохновлялась его рассказами о приключениях и подвигах, в которых зачастую представляла себя главной героиней. Во многом благодаря своему дедушке Кира и стала стражницей, настолько сильное впечатление производили рассказанные Амадеем легенды о былых временах. Особенно ей нравилась история про эна по имени Раниеро, названного Львом Басилеи, которого, по словам Амадея, он когда-то в незапамятные времена обучил военному делу. Став капитаном королевской личной стражи, Раниеро поднял мятеж против правителей эферья, чтобы спасти жителей королевства от их жестоких расправ, а после много лет помогал своими геройскими поступками беженцам, обустроившимся в Анваре.

Воображая себя столь же храброй и смелой, как воспетый в легенде герой, Кира стремилась в городскую стражу, чтобы доказать себе и остальным, что могла добиться такой же славы. Но служба оказалась довольно скучной, а геройствовать внучке Амадея приходилось разве что в таверных драках. От детства остались одни воспоминания, а от Амадея — представления о чести, добре, зле, Свете и Тенях.

Глядя очередным утром на лица прохожих, таких разных во всем, от цвета глаз, кожи, одеяний и манер, Кира невольно думала о тех важных разговорах, которые Амадей вел со своей дочерью Дианой, мамой Киры. Овдовевшая во время Падения Диана поначалу с трудом привыкала к жизни среди арья и варья, поскольку все они по-разному верили в Свет и Тени. Амадей старался объяснить Диане, а потом и Кире, что, несмотря на разницу в учениях, суть оставалась одна и та же: все в их мире состоит из света, первородный Свет есть во всем, что их окружает, и в них самих, а тени из другого мира определяют характер, поступки и, в конечном счете, судьбу.

Кира часто спускалась к каменному основанию крепости Анвара, что острым пиком почти касалась барьера, который разделял их мир и мир теней. Барьер ровной пеленой простирался подобно безбрежному океану под всеми летающими островами, на которых жили эна. Он был мутным и беспросветно темным, никто не рисковал даже прикоснуться к нему, опасаясь навеки исчезнуть на другой стороне, где жили неведомые тени. Когда-то туда изгоняли провинившихся перед Светом, как правителей Басилеи во времена Падения, предавших свой народ эферья и все хорошее, что король с королевой должны были олицетворять.

Амадей искренне верил в то, что с тенями их связывают нити жизни и Света, которым даже барьер не мешал соединять два кристалла, один на шее эна, а другой у тени. И если кристалл на шее эна угасал, это означало, что тень погибла. Печалились ли тени, если их кристаллы угасали? Расстроилась ли тень Амадея, когда он ушел к Свету? Кира не знала ответа, но надеялась, что да, потому что считала Амадея замечательным эна, достойным почестей.

Кира медленно переместилась поближе к фонтану Омида, всем видом выражая глубокую задумчивость. Фонтан украшали две белокаменные статуи, одна представляла девушку с расправленными крыльями, держащую за руку маленького мальчика, из ладони которого с другой руки лились потоки воды. Девушку звали Люция, в честь которой и назвали площадь, а мальчика — Омид. Два героя времени Падения, запечатленные в камне, служили горожанам Анвара напоминанием о той трагедии, что свела их всех вместе, и о той жертве, что принесли эферья и арья ради их будущего. В решающий момент именно эферья Люция, сестра Раниеро, смогла вдохновить всех эна бороться за мир, отдав за него свою жизнь, а арья Омид, пожертвовав собой, ей в этом помог. В величии их фигур, созданных после Падения, Кира особенно чувствовала ответственность, которую несла как стражница Анвара. Она боялась подвести героев прошлого и оказаться недостойной защищать построенное ими будущее.

Взглянув на свое отражение на поверхности воды, она увидела молодую эна с темными волосами и серо-зелеными глазами, в доспехах и с сияющим кристаллом на длинной цепочке на шее. В кристалле Киры отчетливо темнела черная полоса, перемежаясь со светом. Амадей говорил, что мрак в кристалле явление обыденное и ничем не примечательное, а Кире не о чем волноваться, поскольку червоточина была не более чем раной, полученной тенью где-то в другом мире. Эти раны могли зажить быстро, а могли терзать годами, и эна оставалось жить своей жизнью и надеяться, что у тени хватит сил вылечиться.

Но далеко не все верили в Свет и Тени, как дедушка Киры. Например, тот же Лев Басилеи, по словам Амадея, никогда не думал, что его поступки определяла какая-то тень из другого мира, и полагался только на свои силы. Не верящие в Свет и Тени считали, что мрак в кристаллах отражал все то плохое, что было в самих эна. Подтверждением тому была печальная статистика: со времени постройки Анвара в тюрьме за самые разные преступления всегда оказывались именно те, у кого камни темнели червоточинами.

Втайне от всех Кира очень боялась, что темень в ее камне однажды приведет ее за решетку, лишив даже возможности расправить крылья за спиной. В зачарованной тюрьме Анвара магия эна не действовала, а Кира не представляла своей жизни без полетов. Крылья были неотъемлемой частью существования эна, и они всегда могли проявить крылья в нужный момент, чтобы взмыть в небо. Для эна не существовало наказания страшнее, поэтому Кира с трудом ставила себя на место Льва Басилеи, по легенде переставшего летать в дни Падения. Ей становилось не по себе от одной мысли, что спрятанные за невидимой магией крылья на спине вдруг однажды исчезнут вовсе, будь то воля теней или наказание городских властей.

И все же, даже с крыльями Кира чувствовала тяжесть на плечах, будто что-то придавливало ее к земле. Первый день без Амадея оказался для Киры своего рода началом новой жизни, в которой не было больше привычной преграды от всех ее страхов и тревог. Амадей мог одним словом напомнить ей о важном, заставить заняться по-настоящему насущными делами и не поддаваться пагубному унынию. Отныне ей надо было бороться со своими проблемами самой…

Тяжело вздохнув, Кира не сразу обратила внимание на столпившихся у края площади прохожих. Вскоре раздались испуганные крики, вдребезги разлетелось несколько лавок с товарами. Встрепенувшись, Кира поспешила к эпицентру событий и протиснулась через толпу зевак, чтобы увидеть причину беспокойства — двое дуэлянтов выясняли отношения, не стесняясь применять серьезные боевые умения. Один из драчунов, судя по оружию лучник, старательно метил в юлящего вокруг до около ассасина, но раз за разом промахивался, методично разрушая рыночные лавки. Ассасин лишь насмехался в ответ, дожидаясь, когда соперник измотает себя сам.

— Ну как тебе кинжалы? Заточенные, усиленные, а ты со своим старым луком даже в учебную мишень не попадешь, — нагло кривлялся ассасин, то и дело прячась с помощью одного из своих умений скрытности.

— Только покажись, я тебе твою критику назад в рот заткну, — зарычал лучник, упустив ассасина из виду, и завертелся на месте, целясь в стоящих вокруг него прохожих. Эна в панике разбежались в стороны, когда огненная стрела вихрем пронеслась мимо них и врезалась в лавку с фруктами. Но далеко не все были возмущены поведением дуэлянтов. Оглядевшись по сторонам, Кира обнаружила молодых эна из Академии искусств Анвара, наслаждающихся разыгравшимся перед ними представлением. Они с азартом спорили, кто выиграет, и всячески подбадривали фаворитов.

— Кира! — раздался радостный голос из-за спины. Сауло, еще один городской стражник, оказался совсем рядом, с веселой улыбкой приветствуя знакомую. — На дежурстве? Весело, правда? Видар давно нарывался на эту дуэль, только Ксипил, кажется, все равно выиграет!

— Так это твои друзья? — спросила Кира, пытаясь перекричать возгласы толпы.

— Да! — радостно ответил Сауло, глядя на дуэлянтов и еле сдерживая восторг.

— Так останови их тогда, это же…

— Давай подождем, пока кто-то не выиграет? — с задором спросил Сауло, перебив Киру. — Их все равно только отчитают за ущерб, ничего страшного не случится!

Кира растерялась и застыла на месте, присмотревшись к радостной толпе. Она заметила, что эна делали ставки на победу наиболее сильного дуэлянта. Как оказалось, среди зрителей поединка были не только простые горожане, но и другие стражники, с восторгом наблюдавшие за происходящим. Кире тоже нравились дуэли, она нередко оттачивала свои навыки в стычках такого рода, хоть и с меньшим вредом для окружающих. Недовольные уже разбежались, и поэтому Кира решила, что ничего плохого действительно не случится, если позволить дуэлянтам закончить бой. Поддавшись всеобщему веселью, Кира тоже стала подбадривать соперников, желая узнать, кто же сильнее.

Видар, натянув тетиву, запустил в Ксипила еще несколько мощных заклинаний в виде сияющих желтых стрел, но опять промахнулся. Кувырком запрыгнув за спину Видара, Ксипил выпустил в сторону опешившего лучника мощное алое заклинание, соскользнувшее с лезвий его острых клинков, и снова спрятался за невидимыми чарами. Разъяренный новой раной, Видар быстро вытащил из поясной сумки банку маны, залпом ее опустошил и выставил на тетиве своего лука сразу пять огненных стрел. Мощное заклинание взметнулось в небо под завороженный вздох толпы, где волшебные стрелы подобно фонтану разлетелись в разные стороны. Вдруг стрелы размножились, словно капли дождя, и начали со свистом падать на землю подобно ливню. Поначалу все застыли, пораженные дивным зрелищем, но как только первая стрела коснулась земли, толпа в панике ринулась прочь от дуэлянтов. От каждой упавшей стрелы в воздух взметался невысокий столп огня.

Кира чуть не попала под удар сразу двух стрел и отпрыгнула в сторону, закрыв себя магией воинов. Ее протекционные чары образовали возле вскинутой вверх руки золотистого цвета щит, принявший на себя весь удар. Сауло не растерялся и спрятался в соседнем переулке, но остальным повезло куда меньше. Многие лавки на рынке превратились в огненные руины, многих ранило, а еще десятка два очевидцев случившегося спешно начали разлетаться в разные стороны, когда пронесся слух об отряде патруля из крепости.

Придя в себя и встав на ноги, Кира огляделась по сторонам, не веря своим глазам. Всего за несколько минут часть рынка превратилась в полыхающие руины. Кира медленно прошла вдоль разрушенных лавок и вдруг заметила у самой маленькой из них темнокожую эна в желто-белых одеждах арья. Женщина склонилась над разбитыми склянками и банками, от которых шел цветной дым. Лечащие снадобья разлились лужицей под осколками, оставшимися от ее скромного ларька.

Больше всего Киру поразила та невыразимая словами грусть, которую она прочитала во взгляде незнакомки. В ее карих глазах не было даже капли злости, не было досады от потери прибыли, только жалость к пролитому содержимому, которое наверняка могло бы помочь тем же раненным эна, разбежавшимся в страхе с площади Люции, чтобы не попасться патрулю стражи из крепости. Подойдя ближе, Кира заметила на мощеной кладке площади одну целую склянку целебного зелья и осторожно взяла ее в руки. Остановившись рядом с незнакомкой, Кира неловко протянула банку женщине, от чего-то пробубнив себе под нос извинения.

— Простите…

Взяв склянку, кареглазая эна улыбнулась одними уголками губ и опустила голову, вновь принявшись собирать цветные стекляшки. Кира с растерянным видом наблюдала за тем, как незнакомка кропотливо и осторожно подбирала осколок за осколком, при этом едва слышно что-то шепча на непонятном Кире языке. С каждой секундой Кира все больше чувствовала свою вину за случившийся на рынке погром, ведь она поравнялась на других стражников, что беспечно наблюдали за дуэлью, вместо того, чтобы остановить схватку. Она забыла, что должна была защищать горожан не только от Мглы, но и от самих себя, не ведающих последствий своих поступков.

Присмотревшись к незнакомке у разрушенного лекарского ларька, Кира увидела, что в ее темных волосах уже серебрилась седина, да и в карих глазах Кира заметила знакомую томную горечь, которую порой наблюдала у Амадея в минуты задумчивости. Амадей бы точно не одобрил всего случившегося, успела подумать Кира, еще больше укорив себя за проявленную безответственность.

Топот ног отвлек ее от размышлений, и Кира оглянулась назад на подоспевший патруль. Во главе отряда стоял сам капитан Алистар. Увидев капитана, Кира скривилась, обреченно опустив плечи. Капитан Алистар отличался особенной степенью занудства, граничащей с фанатизмом при исполнении положений устава, прописанных для стражников Анвара. Он не упускал возможности отчитать провинившихся и этим скорее поднимал настроение самому себе, нежели уровень дисциплины в рядах подчиненных.

— Что здесь случилось?.. Кира! — грозно прокричал Алистар, подзывая ее подойти.

— Ну, начинается, — вздохнула Кира, с понурым видом зашагав к капитану.

***

Наведя порядок на площади, Алистар отправил Киру сторожить протекционную сферу в крепости. Караул у сферы считался негласным наказанием, поскольку означал всепоглощающую скуку в гордом одиночестве несколько часов подряд. Скорбная мина на лице Киры не смягчила настроение Алистара. К тому же вскоре настроение стало еще хуже, когда Алистару еще на площади принесли письмо, доставленное из Академии искусств. Прочитав послание, Алистар переменился в лице, быстро перепоручил несколько важных дел другим стражникам и поспешил домой. Он так торопился, что полетел по воздуху, лишь бы сократить расстояние от площади Люции до квартала, в котором жил с семьей.

Приземлившись перед калиткой, Алистар быстро зашагал к высокой двери дома, осматривая окна двухэтажного здания с яркой черепичной крышей и парой высоких башенок. Богатый квартал, в котором жил Алистар и его семья, всегда славился внешним убранством фасадов и пышными садами за искусно украшенными оградами. Дом Алистара никогда не был самым богатым, чем часто привлекал к себе внимание придирчивых соседей. Насмешки с неприметного фасада дома с течением времени плавно перекочевали на его шумных обитателей. Мало кто из богачей Анвара позволял себе роскошь иного рода — непоседливых близнецов, наследников пламенного нрава по материнской линии от предков арья и невероятного упрямства по отцовской линии от предков эферья.

С детства близнецы были головной болью для отца и матери. Старшая Хафза оказалась талантливым магом, а вот младший Хэйден проявил себя в деле лучников, что в итоге привело к несносному и почти неуловимому тандему двух сорванцов. Алистар надеялся, что, когда близнецы подрастут и поступят в Академию, они перестанут испытывать его терпение, но с годами ситуация усугубилась подростковым бунтом против опостылевших правил поведения и наставлений.

Сафа, супруга Алистара, воспитывала детей любовью и лаской, давя на их совесть чувством ответственности, что порой действительно помогало успокоить бурю еще до ее начала. Сам Алистар просто приказывал вести себя правильно, чем нередко подливал масла в и так яркий огонь недопонимания поколений. Он не умел находить с детьми общий язык и терялся уже от одной необходимости.

Пройдя в дом, Алистар коснулся сердца, чтобы убрать свои доспехи за невидимую магию, и предстал в скромных одеждах горожанина, оправляя на ходу взъерошенные русые волосы. Шум привлек внимание Сафы, и вскоре из кухни донесся ее голос.

— Обед почти готов!

— Умираю с голоду, — ответил громко Алистар, проходя в круглую гостиную.

Что-то в голосе Алистара встревожило Сафу, и она вышла к нему в гостиную, с тревогой осмотрев его с головы до ног внимательным взглядом темно-карих глаз. Алистар улыбнулся Сафе, но Сафа лишь еще больше забеспокоилась, решив, что улыбка Алистара вышла натянутой, а значит, должна была скрыть его истинное состояние. Отложив в сторону взятые с собой склянки со специями, Сафа оправила свое темно-красное платье и подошла к Алистару, всматриваясь в его синие глаза.

— Все в порядке?.. — спросила она.

— Просто устал, — качнув головой, ответил Алистар, залюбовавшись смуглой и темноволосой Сафой. Даже когда она волновалась или сердилась, Алистар невольно думал, что Сафа прекрасна. Но он хотел развеять ее тревогу и поспешил добавить: — На улицах снова разгулялись дуэлянты. На этот раз масштабно.

— Все обошлось? — спросила взволнованно Сафа.

— Обошлось. Хоть рынок и пострадал, но никто не ушел к Свету из-за этой глупости, и то хорошо, — сказал Алистар, ласково поцеловав Сафу в щеку. Сафа коротко улыбнулась в ответ, прижав на момент засиявшую искрами света кожу, словно не желала терять тепло поцелуя, и жестом пригласила Алистара сесть за стол на кухне.

— А дети где? — поинтересовался Алистар, взглянув на камин. В большом котелке на ярком рыжем огне варился его любимый овощной суп.

Сафа с легким испугом на лице отвернулась от Алистара, чтобы взять из шкафа тарелку, стараясь как можно уверенней ответить непринужденным голосом: — Хафза готовится к экзамену, а Хэйден еще на учебе…

— На учебе, значит, — повторил Алистар, тяжело вздыхая, после чего громко позвал дочь. — Хафза!

Вскоре раздались шаги по лестнице, и в кухне спустя немного времени появилась высокая темноволосая и худенькая смуглая девушка с темными волосами и темно-карими глазами. Копия матери, если не считать недовольной гримасы на лице и ярко-алых и оранжевых одежд, в которые предпочитала наряжаться Хафза.

— Да? — спросила Хафза таким голосом, словно ее отвлекли от невероятно важного дела.

— Я тоже рад тебя видеть, — Алистар иронично поприветствовал Хафзу, после чего сразу же перешел к терзающему его вопросу, — где твой брат?

— Откуда мне знать, я за ним не слежу. Может, еще на тренировке, — пожала плечами Хафза.

Алистар положил на стол письмо из Академии и подвинул его на край стола к дочери, жестом попросив взять бумагу и прочесть.

Хафза быстро пробежала глазами по витиеватому почерку мастера-лучника Арвида. Наставник Хэйдена гневался по поводу его отсутствия на очередном тренировочном занятии. Закатив глаза, Хафза положила письмо назад на стол.

— Я не знаю, где он! — недовольным голосом произнесла Хафза.

— А кто должен знать, где он? Хэйден твой младший брат! — возмутился Алистар.

— Младший аж на пять минут, но не тупой же! Он сам знает, что и когда ему делать, — раздраженным тоном ответила Хафза.

— Ах, вот оно что? Сам знает? — язвительным тоном переспросил Алистар. — А вот мастер Арвид так не считает! И я так не считаю, что важнее всего! Хватало того, что вы наносили ущерб имуществу Академии, но вообще ее забросить!..

— Я ничего не забросила! — всплеснула руками Хафза, но Алистар уже не слушал, продолжая гневную речь:

— Я стараюсь, чтобы нашу семью уважали, и все что я получаю взамен, это возмущенные письма от главы Академии и ваших мастеров наставников! Про твои прогулы я еще не забыл! Свет знает, что о нас думают!

— Это все, что тебя волнует? — язвительно поинтересовалась Хафза, скрестив руки на груди.

— Нет, не все! — рьяно возразил Алистар. — Я каждый раз с замиранием сердца читаю рапорты, опасаясь увидеть там ваши имена в списках дебоширов! Посмотрите на других молодых эна, на ту же Киру!

Увидев, как перед ним на стол поставили тарелку супа, Алистар пододвинул ее к себе поближе и с благодарной улыбкой кивнул Сафе.

— Хоть пример и плохой на сегодняшний день, но все же!.. — менее агрессивным тоном продолжил Алистар, взявшись за ложку. — Хорошая стражница, все время в казарме, а вы только и делаете, что играете да гуляете!

— Кира стражница, потому что у нее и дед, и отец были героями, — ядовито заявила Хафза. — И они ее вдохновили своим примером. А твой ни на что не вдохновляет, кроме как умереть со скуки…

Алистар громко стукнул кулаком по столу. Хафза подпрыгнула от резкого звука, по привычке замолчав. Алистар сильно разозлился, это было видно как по яростному взгляду синих глаз, так и по переменившемуся лицу со шрамами.

— Марш в свою комнату! И чтобы не выходила, пока не разрешу! — крикнул Алистар, указав на винтовую лестницу на второй этаж. — Немедленно!

Хафза надменно вздернула подбородок, развернулась на каблуках и быстро зашагала назад к лестнице. Когда шаги стихли и хлопнула дверь в одну из детских комнат, Алистар с трудом сглотнул подступивший к горлу ком и тяжело вздохнул, почувствовав ласковое прикосновение Сафы.

— Она не это имела в виду, ты же знаешь, — мягко произнесла Сафа, садясь рядом. Алистар вяло улыбнулся, глядя в тарелку, но съесть обед так и не смог.

— Прости. Я пойду, — мотнув головой, он встал из-за стола и быстро покинул дом, словно спасая задетую гордость бегством на работу.

Выглянув в окно, Сафа с обреченным видом посмотрела Алистару вслед. В явно расстроенных чувствах, Алистар поспешил к крепости, взмыв на крыльях в воздух. Вздохнув, Сафа направилась на второй этаж в комнату дочери, обнаружив Хафзу в не менее расстроенных чувствах. Ругаясь вслух, Хафза даже не заметила ее приход.

— Младший и тупой как панцирь черепахи, — возмущалась Хафза, стирая со щек слезы. Хафза так же смотрела в окно на отца и обернулась к Сафе лишь тогда, когда Сафа сама взяла ее за плечи и развернула к себе лицом.

— Сегодня ваш отец явно задержится на работе, не оставляй Хэйдена с ними, приведи домой. А я постараюсь приготовить ему что-то, чтобы стало легче… Скоро прием у оракула, может быть, она подскажет какое-нибудь средство…

— Средство от чуди?.. — разочарованным тоном спросила Хафза, всхлипнув. — Если бы оно только существовало.

— Только осторожно, хорошо?.. Всегда смотри на кристаллы, а если не можешь разглядеть, держись в стороне, — напомнила Сафа.

— Я знаю, мам, не в первый раз его вытаскиваю оттуда, в конце концов, — угрюмо ответила Хафза, взяв себя в руки.

Хафза знала, что у нее не было времени на слезы и детские обиды на младшего брата, ведь причина, по которой она и Хэйден порой прогуливали занятия, была настолько серьезной, что узнай о ней Алистар, то о репутации семьи уже никто бы и не вспоминал. Во многом именно поэтому Алистара держали в неведении, а сами Сафа и Хафза жили в страхе, что однажды правда все же проявится.

Хафза помнила, куда идти, но совершенно не горела желанием отправляться в бедный квартал Анвара. Там ее пугало все — от алчных глаз прохожих до неприветливо тесно застроенных домов, покосившихся от времени и некачественных материалов. Здесь и устроили логово те, кто продавал чудь — опасную субстанцию, получаемую из пораженных Мглой растений за пределами города.

Подойдя под крыльцо одной из неприметных таверн под названием «Диковинка», Хафза прошла внутрь шумного помещения, старательно скрывая лицо и держась подальше от столиков посетителей. Ее путь лежал в подсобное помещение, где через тайный прорытый лаз можно было попасть в заброшенную шахту, где обитали продавцы чудью и их клиенты.

Тихо спустившись по лестнице, ведущей в подземелье, Хафза оказалась у железной двери с решеткой, за которой сторожил охранник. На двери сияла защищающая проход печать, которую мог снять только охранник по другую сторону проема. Постучав, Хафза невольно вздрогнула от резкого звука открывающегося решетчатого окошка.

— Чего надо? — громыхнул грубый голос незнакомца.

— Я пришла забрать своего брата, Хэйдена, — как могла уверенно ответила Хафза. — Он ведь тут?..

— Тут. Но у него разговор с Дельцом…

— Но…

— Чудь нужна?

— Нет! — возмутилась Хафза.

Окошко двери тут же закрылось.

Обомлев, Хафза подняла руку, чтобы вновь постучать, но совершенно растерялась от охватившего ее волнения. Не найдя в себе смелости постучать еще раз, Хафза решила прийти попозже, чувствуя как унижение, так и страх за Хэйдена. Хафза могла только гадать, ради чего велась беседа с Дельцом и по какому поводу, и опасаться, чем эта беседа могла обернуться для Хэйдена.

Алистар и Сафа всегда говорили, что те эна, чьи кристаллы потемнели — это либо преступники, либо сумасшедшие, и от них надо держаться в стороне. У многих находились червоточины, даже у Киры, и это не всегда значило, что эна плохие, но чаще всего опасения оправдывались. Хэйден родителей не слушал, оказавшись в плохой компании. И теперь Хафза с понурым видом шла назад в город, не зная, что будет с ее младшим братом дальше.

Вскоре Хафза оказалась в парке, где по обыкновению отдыхала в минуты задумчивости в стороне от чужих глаз. Парковая зона всегда считалась местом для уединения и спокойствия, ведь в середине парка располагалась святыня города, Черное Сердце. Подле реликвии никто никогда не шумел, эна старались даже не разговаривать возле Черного Сердца, не желая навлечь на себя гнев теней из другого мира. За тишиной и покоем следили стоящие на карауле стражники из народа варья, которые недвижимо стерегли реликвию, окружив ее подобно статуям. Варья отличались крутым нравом, исполнительностью и немногословностью, поэтому считались лучшим караулом для такого важного артефакта.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 661