электронная
96
печатная A5
575
16+
Мятеж

Бесплатный фрагмент - Мятеж

Объем:
458 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-7350-1
электронная
от 96
печатная A5
от 575

Глава 1
Суперсимметрия

Гемисфера дышала безумием и смертью.

Иззубренные плети фрактальных щупалец копошились в пространстве проекции, слепые, медлительные, но беспощадные в своей холодной рациональности. Они были увлечены тем единственным, для чего тут вообще хоть что-нибудь существовало — почувствовать, локализовать, распознать, загнать в ловушку файервола любую материю, выдавить в обманчиво безопасный субсвет, после чего оставить там медленно умирать, намертво завязнув на крохотном клочке холодного пространства, не оставив от неё в итоге и следа.

Вглядываясь в эти протянувшиеся на декапарсеки проекции бесплотных ганглиев, хотелось зажмуриться, бежать от них на другой край Галактики, а может и дальше, в радиоактивную бездну войда, куда угодно, лишь бы больше не видеть перед собой тугие пучки бесконечно ветвящихся безглазых червей, слепо, но увлечённо просеивающих топологию звёздных скоплений в поисках самого ценного — сгустков самоорганизующейся информации, по недоразумению называемой нами разумной жизнью.

Увы, бежать некуда, да и бесполезно — эти порождения проекционного пространства гемисферы были не более реальны, чем номера вдоль мерцающей паутины галактических меридианов. Сродни любому фантому, у этих белёсых медленно покачивающихся вязких токов тёмной материи был один неискоренимый порок — от них не заслониться рукой, не зажмуриться — проекция светится сквозь пальцы, веки, предметы скудной обстановки рубки всё так же ярко и так же страшно.

Морок можно сделать более тусклым и вовсе отключить, но не исчезнет то, чьим математически точным слепком он является. Не исчезнет источник, его породивший, не растворится вчерашним кошмаром смертельная опасность, исходящая от этих перемалывающих пространство жвал.

Чуть сдвинь виртуальные бегунки масштабирования, и ты увидишь, как фрактальное плетение, то уплотняясь в кристаллы доменов, то почти растворяясь тонким гало на фоне свечения межзвёздных туманностей, тянется от Выступа Ориона до самого дальнего края Рукава Стрельца, и далее серебристыми паутинками бросается через пропасти голого пространства к Южному Кресту, Лебедю, пересекая весь звёздный диск Галактики.

Да, эта дрянь везде. Присмотрись — топологические близнецы пытающейся тебя сожрать твари точно так же шевелятся в килопарсеках от тебя, просеивая своим голодным взглядом периферийные шаровые скопления, холодные туманности и горячие внутренние области звездообразования. Сколько ни прячься, а от тварей не уйти. Они пришли за тобой. Именно ты их, если хочешь, и породил. Самим фактом своего здесь присутствия. Тем, что ты набрался смелости покинуть субсвет. Можно тысячи лет бегать от этих щупалец, а потом всё равно увидеть распускающуюся у тебя под носом ядовитую актинию.

Дайс давно устал их бояться. Но всё равно каждый раз, оставаясь наедине с чернотой гемисферы, не мог удержаться от холодной дрожи. Это было сильнее его. Словно тысячи ледяных иголок сквозь глазное дно проникали ему под своды черепа и начинали там ворочаться, размеренно покачиваясь из стороны в сторону, путая мысли, извлекая из самых тёмных глубин сознания старые страхи, будоража давно забытые воспоминания и, в конце концов, за долгие часы дежурства превращая его мозги в однородную вязкую кровоточащую массу. Эти бритвенно-острые пространственные щупальца давно поселились в нём незримым паразитом и буквально ели его изнутри.

Впрочем, Дайсу было плевать, чего это ему будет стоить завтра, важнее было сделать дело.

Потому его саб раз за разом совался в это змеиное гнездо, пока другие, менее опытные, а может, просто более разумные капитаны предпочитали ловить удачу издали, где свобода манёвра позволяла куда проще уворачиваться от эхо-импульсов и потому оставаться в относительной безопасности.

Дайс поморщился. Какой смысл тратить драгоценный ходовой ресурс эмиттера, бесполезно прожигая лишние декапарсеки на самой периферии фокуса, ведь каждая тысячная доля радиана угла параллакса при триангуляции на таких расстояниях превращала погрешность субсветовых расстояний в непроницаемую преграду. Что толку знать, где цель, если после обратного проецирования в субсвет это место окажется отделено от тебя десятком лет полёта фотона.

Кольца на левой руке звонко цокнули, надевая на гемисферу второй скин. Вот ради чего они с командой раз за разом ныряли в дип, рискуя не выйти обратно в субсвет, или выйти лишь навстречу скорой и неминуемой гибели.

Три сдвоенных узконаправленных эмиттера на носу саба сплетающимися хлыстами тянулись в недра проекции фрактального пространства навстречу почти неуловимому фокусу. И пока Дайс играл в кошки-мышки с чуждыми, неподвластными человеку силами и тянул время, рискуя расшибить саб о случайную шевелёнку — флуктуации тёмной энергии в недрах дипа были непредсказуемы и смертельны — восемнадцать аналитиков в своих операционных капсулах непрерывно, в три смены, продолжали искать центральный узел источника паразитной статистики, крошечный, по всем оценкам не более трёх мегатонн массы покоя, чёрный камешек.

И дип вас всех разорви, на этот раз они его найдут.

Обычная тактическая игра — первым обнаружить противника и благополучно уйти. Только играть в неё приходилось собственными жизнями, да ко всему происходила она в топологическом шестимерном пространстве дипа, от которого сворачивало даже лужёные мозги бортового квола, что уж говорить о дежурных навигаторах и аналитиках, чьи обколотые когнитаторами теменные доли потом мучительно, месяцами будут вправлять на базе, избавляя каждый уцелевший синапс от малфункциональных мета-каналов, причём человек пять всё равно придётся списать подчистую.

Дайс на пару секунд включил гемисферу в полноценный режим, но тут же пожалел об этом и вернул как было. Это безумное сплетение топологических свёрток и гипербран, в которое превратилась обычная пространственная проекция, было больше похоже не на степенный танец щупалец — собственных, тонких, слабых, юрких и посторонних, неповоротливых, но смертельно опасных — она больше походила на сражение многомерных мясорубок с клубками безглазых, тычущихся наугад и непрерывно выворачивающихся наизнанку сосудов Клейна.

Дайса, не рассчитавшего силы в конце полусуточной смены, скрутило так, словно в основание черепа приложили ржавым реакторным ломом, заодно для чего-то заполнив брюхо пронзительно-ледяным и тяжким. Транскарниальная стимуляция возбуждённых фотонейронов легко могла перегреть даже вполне отдохнувшие мозги.

Обычное дело — собственные руки, мучительно пытающиеся оттереть с глаз яростно щиплющий роговицу пот, ты даже разглядеть не можешь, а вот копошение фракталов в гемисфере — по-прежнему как на ладони. Оно не пропадёт, даже если Дайс сейчас себе глаза просто вырвет с мясом. Помнится, в позапрошлом дайве один из аналитиков — флот-лейтенант Юнг, опытнейший дайвер, полсотни прожигов в послужном списке — так и решил с собой поступить. Его потом едва откачали, сейчас списан из состава, а может уже и эвтаназирован по-тихому на какой-нибудь захудалой планетёнке. А что, так даже гуманно, когда мозги у человека спеклись вчистую.

Уф, кажется, отпустило. Дайс не без удовольствия сконцентрировался на собственных ощущениях — вот потекла за шиворот комбисьюта крупная капля, оставляя за собой ледяную дорожку, вот щекочут лицо всполошившиеся системы кондиционирования, плюс ложемент, уловив спазматические сокращения мышц, без спросу устроил Дайсу неловкий сеанс массажа, больше похожий на изощрённую пытку раскалёнными иглами в крошащийся позвоночник.

Так, отставить.

Финал дежурства прошёл без особого интереса. Опасных сближений векторов атаки не случалось, подлючая шевелёнка тихушничала, да и аналитики ничего подозрительного так и не нащупали. Рутина. Если таким словом вообще можно было назвать то, чем они тут занимались. Рутина над бездонной пропастью, а под ногами даже не натянутая стропа — острие иглы, на котором приходилось балансировать. И ты такой — на цыпочках, босой, с каждой секундой чувствуешь, как твоя единственная опора всё глубже погружается тебе под ноготь, а кровь из искалеченного пальца всё более толстой струйкой течёт туда, вниз, навстречу твоей скорой и неминуемой судьбе.

Дайс отключил гемисферу и на долгую минуту замер, прикрыв веки, пока зрачки вернутся в норму, восстановив толерантность к обычному дежурному освещению, которое в первые мгновения всегда казалось мучительно, режуще-ярким.

Изогнутые направляющие как всегда мешали сориентироваться в пространстве. Сабы что изнутри, что снаружи больше походили на выпотрошенных ластоногих, нежели на обычный человеческий крафт. Хотя в глубинах дипа «снаружи» на них, разумеется, смотреть было некому. Да и что там интересного — размазанное на добрый декапарсек облако квантовых флуктуаций с парадоксально отрицательной плотностью энергии-вероятности. По сравнению с этой пустой кисеёй неощутимые тёмные токи вакуумной пены меж галактических рукавов были сродни недрам старых звёзд, такие плотные, что не выпускали из своих глубин даже нейтрино, и такие недвижимые, что остановили в собственных тенётах даже сами колебания квантовой неопределённости. Саб же на их фоне скользил сквозь пальцы субсвета натуральным призраком. Дунешь — улетит.

Впрочем, на взгляд изнутри простое человеческое зрение наблюдало перед собой вполне осязаемые шпангоуты с натянутым на них серым пологом невзрачного военного эластомера. Никакой экзотической физикой тут словно и не пахло. Локальная свёртка. Пузырь нормальности в ненормальном мире.

Дайс, ловко изогнувшись, шлёпнул по рыбьему брюху намертво прилипшей к нему перчаткой и, подтянувшись, одним рывком протолкнул себя к мембране люка.

Килевой транспортный тоннель был пуст, только в дальнем его конце, полощущемся на волнах приливных сил, мелькала чья-то белая фуфайка. Дайс, не мешкая, схватился за транспортную ленту, которая тут же потащила его, слегка покачивая на вывихах изограв.

Интересно, что бы подумали наши предки, если бы вдруг узнали, как на самом деле будет выглядеть гиперсветовой способ передвижения? Эластичная лента с кондовой диодной подсветкой внутри, дважды опоясывающая саб по периметру. Больше это было похоже на какое-то мягкостное ископаемое, продольно-симметричное кишечнополостное. ордовик, кембрий. Дайверы проводили свои дни в погружениях среди кишок примитивного слепого китообразного моллюска, запустившего собственные жабры-переростки в недра окружающего пространства в поисках еды и информации.

Капитанская каюта была третьей, если считать от кормы, то есть от рубки до места Дайса протащило в проекции субсвета порядка полупарсека. Если не попадать в шевелёнку, то даже заметная кривизна пространства вблизи массивных объектов на масштабе человеческих пропорций вызывала разве что приступы головокружения. А вот что попротяжённее уже запросто могло тебя разорвать приливными силами, а заодно и легко вскипятить ими же до состояния кваркового бульона. Но навигаторы этого не допустят, оставив, тем не менее, саб весьма заметно покачиваться и извиваться.

Из чего такого волшебного мозгодавы с саппортом сделали прочный корпус, что он выдерживал подобное небрежное к себе отношение при общей длине даже самого крошечного и юркого саба в добрых пятьдесят погонных метров — Дайс старался не задумываться, дайверу так спокойнее. И без того постоянно чувствуешь через перчатку, как родное корыто полощет в лагунах и кротовых норах проекции субсвета.

Мембрана любезно разошлась у Дайса перед носом, так что он с разгону нырнул туда движением опытного пловца. Только всё равно по пути заметно приложился многострадальной коленкой о жёсткий край эмиттера запорного клапана. Чтоб его.

В каюте воняло, как и почти везде на борту — застарелым потом, рециркулируемой мочой и окислившимся металлом. Это опять что-то коротнуло в энерговодах системы жизнеобеспечения. Саппорт уже два дайва назад обещал наладить, но дальше обещаний дело не заходило, и вот вам, очередной рейд по щиколотку в собственном секрете.

Дайс деловито заворочался на крошечном пятачке между санблоком и закреплённым на боковой переборке спальным мешком, стаскивая с себя липнущую к коже паутину комбисьюта. Хотя бы эта дрянь одноразовая, бросил в утилизатор и готово. Вот тебе намёк на чувство избавления.

— Думаешь, шансы ещё есть?

Дайс невольно сделал распрямляющее движение, в итоге приложившись теперь ещё и затылком. Каркающий голос исходил из самого тесного угла каюты где, кажется, невозможно было уместиться даже крошечному дайверу. Но старикану это удавалось.

— Коммандер, сорр, виноват, не разглядел. Шансов навалом. Или мы их, или они нас.

На флоте вообще (и среди дайверов особенно) водилась такая манера чуть что изображать молодцеватость на грани идиотизма.

— Капитан, не паясничай.

Дайс приподнял уровень света в каюте, но тут же пожалел об этом — Тайрен был мрачнее обычного. Казалось, морщины на его лице поскрипывали от напряжения.

— Мы с командой делаем, что можем. Ближе уже никак.

— Я тебя не просто так потащил в этот дайв, лишние декапарсеки с тобой нарезать, нам сейчас кровь из носу нужна триангуляция, ещё неделя барража в зоне — консервам придётся размыкать генераторы и уходить в дип. Ты же видел, какое тут движение, если не сняться вовремя, на выходе получим вместо флота груду мёртвого металла. Ты думаешь, мы сдались всей этой шевелёнке? Ей нужны большие крафты. Твой саб для неё так, назойливая муха, а заодно, если повезёт, добровольный наводчик, прожиг туда, прожиг сюда, вот ещё один канал скомпрометирован.

— Спасибо и на этом. Только нас и прихлопнуть заметно проще, когда на корме всего два петаватта и никакого прикрытия, не забывай об этом.

— Я не забываю. И мне удалось убедить Финнеана собрать у тебя на борту всех приличных аналитиков, какие нашлись в распоряжении, так используй их, дип тебя подери.

Дайс упрямо посмотрел на Тайрена. За кого он его принимает?

— Я использую.

— Нет никакого смысла кружиться так дальше. Надо идти глубже, поднять двойной состав смен, обширять их по полной. Дайте им фору хотя бы в полтора раза, это уже на порядок повышает…

— Это самоубийство. Мы не протянем и часа, а обратный прожиг…

— Полчаса там дают больше шансов на триангуляцию, чем сотня часов тут. Шансы в нашу пользу. Я уже так делал однажды. На тех сараях, что у нас были, семнадцатый проект. Ты их видел.

Дайс предпочёл промолчать.

— Просто подумай. Я тебе тут приказывать не могу. Но если решишь, что это ненужный риск, тогда здесь больше мотаться нет смысла, командуй обратный прожиг.

Эта морщинистая рептилья мордочка, кажется, смеётся над ним.

— Я подумаю.

Дед умалчивал об одном — сколько сабов не вернулось после тех походов. Ошибка выжившего.

Тайрен уже скрылся позади схлопнувшейся мембраны, а Дайс всё продолжал сверлить оставшуюся от него пустоту взглядом. Триангуляция, дип тебя разорви, кому она не нужна. Кровь из носу, такой приказ.

Тихо клацнул между пальцами металл, и тихий голос тут же возник из ниоткуда, начавшись на полфразы, продолжая свой бесконечный монолог. О, ему было всё равно, слушает его сейчас кто-нибудь или нет. Да и подобных бесед с самим собой тот мог вести одновременно сотни:

— …своих оценках коммандер Тайрен, конечно, погорячился, по моим приблизительным расчётам вероятность успеха повысится всего в семнадцать целых и две десятых раза, однако инерционное маневрирование при подходе к файерволу…

— Меня сейчас интересует другое.

Квол тут же заткнулся, дожидаясь вопроса. Забавно, но иногда создавалось впечатление, что ему была не чужда идиома скуки. Квол от неё, похоже, буквально изнемогал. Даже здесь, в недрах дипа, где занятий ему было по горло.

— Тайрен прав, что флот почти локализован?

— Любая игра в ловлю льва рано или поздно заканчивается. Количество комбинаций ограничено. Нельзя вечно прятаться даже в столь ненаселённом секторе. Им просто отсекут все траектории отхода.

— Но их же — сколько — должны быть сотни?

— Любое конечное число можно локализовать банальным перебором. Я бы оценил на текущий момент количество достоверно нескомпрометированных каналов в два десятка, не больше. Через сотню часов их останется не больше пяти.

Дайса невольно передёрнуло. Это вообще ни о чём.

— Тогда чего ждёт командование, на что Финнеан рассчитывает?

— Не могу знать. Но можно предположить, что контр-адмирал рассчитывает на нас и «Махавиру». Даже если бы по-прежнему были открыты сотни траекторий на выбор — флот здесь собрался, чтобы двигаться дальше, на отходе же вероятность потерять хотя бы только арьергард всегда почти равна единице, но если будет получена триангуляция — с такой огневой мощью мы сможем зачистить новый сектор субсвета с минимальными потерями, а потом уйти дальше по новым каналам, не дожидаясь появления эхо-импульсов.

— С мёртвым противником воевать проще, чем со слепым, даже если сам ты практически мёртв и слеп.

— Я понимаю аналогии, хотя их и не люблю.

«Понимаю», «люблю». Иногда Дайса так и подмывало отресетить квола в нуля. Чтобы хоть придуривался поменьше. С тобой разговаривает оскоплённый и изувеченный узостью собственного предназначения мета-разум, которому никогда не будет позволено приблизиться к уровню самосознания хотя бы крысы, но жути он и в таком качестве способен нагнать на любого. Квол же, по сути своей, лишь когнитивная речевая оболочка поверх навигационных алгоритмов, моделирующих дип, ничего другого он на самом деле не умеет. Но когда он начинает говорить вот так…

— Так, ладно, слушай приказ. Текущую смену остаёмся в прежнем режиме, после этого общий сбор по экстренному расписанию и идём глубже. Насколько глубже — решим по обстоятельствам, подготовь пока удобные стратегии. Скажем, два десятка наиболее энергобезопасных.

— Хорошо, капитан, если позволите, я дополнительно проведу…

Что-то не так. Мигнул и пропал красный огонёк где-то на самом краю поля зрения.

— Кх… Кормакур, доклад! — откашлялся Дайс, машинально отрубая канал квола и рыща по деревьям систем контроля. Везде чисто.

— Капитан, сорр, мы только что потеряли маяк «Махавиры». Причины неизвестны. Обрыв канала.

— Что в гемисфере?

— Тихо. Ну, шумит не больше обычного. Ни подозрительной шевелёнки, ни потоков тэ-эм. Вообще ничего между нами. Каков будет приказ?

В соседнем канале уже мигал вызов от Тайрена. Старый пердун, чего тебе?

— Дайс, забудь про «Махавиру», уводи «Джайн Аву» отсюда, срочно глуши щупальца и врубай прожиг.

— У тебя есть версия, что происходит?

— Лучше бы она не оправдалась.

Дайс ненавидел его за вот такое. Но терять время не стал.

— «Джайн Ава», всем внимание, команде общий сбор по боевому расписанию, глушим эмиттеры щупов, экстренная подготовка к обратному прожигу.

А сам уже скользит незримой тенью сквозь колышущееся пространство вдоль бегущего полотна призрачных огоньков в сторону рубки. Лента не довезла Дайса до места каких-то пару метров, остановилась, мигнула, погасла, снова зажглась. Проклиная всё, Дайс почувствовал, что его отчётливо тащит к корме. Позади его саба где-то в безбрежных глубинах дипа вспухало нечто, дотянувшееся уже и сюда. Усилия скручиваемых узлами мышц хватило, чтобы протащить ранее невесомое тело в рубку. А вашу же так-растак, зачем он вообще терял время и мотался в каюту…

— Экипаж, закрепиться на месте, сейчас будет полоскать.

Навигационные кольца уже выбивали свой успокаивающий ритм, разогревая накопитель. Осталось врубить тактическую гемисферу и…

Везде вокруг их саба, если слово «вокруг» применимо к вывернутой наизнанку шестимерной топологии дипа, плотными метастазами буквально из ниоткуда одна за другой принялись вспухать незримые, но буквально физически ощутимые локализации шевелёнки — одновременно похожие на шляпки ядерных грибов и на вложенные друг в друга призрачные ребристые многоугольники проекций гиперкубов. Пять, нет, шесть штук. Вот ведь твари.

Где-то за краем сознания рявкала сирена, с визгом втягивались в жерла эмиттеров сканирующие щупальца трепещущей словно от ужаса «Джайн Авы», которую навигаторы уже разворачивали носом на ближайший канал ухода, но Дайсу было не до того.

Мозголомы называли подобные штуки «мета-стабильными сборками суперсимметричных странных бран-гравитонов», что бы это ни значило. Упакованные в петли Хокинга, они могли храниться вечно, в таком виде их период полураспада превышал возраст Вселенной, но стоило расцепить петлю, это чудовище массой покоя в десятки тераэлектронвольт принималось пожирать глюоны с потрясающим импедансом рассеяния, плодясь в геометрической прогрессии и в кратчайшие сроки превращая любой гравитирующий объект в негативный коллапсар Торна астрографических масштабов. «Глубинная бомба», как эту штуку называли между собой дайверы.

Вот что имел в виду Тайрен. Чтобы надуть один такой грибочек, нужно было за считанные часы досуха высосать небольшую звезду, и если ты решился накачать дип такой бешеной энергией, то уж скрыть канал когерентного сигнала на запуск даже на долях парсека ты не сможешь. Согласно известному постулату, на квантовом уровне информация физически не может исчезнуть, сколько ты её ни скрывай за белым шумом вакуумной пены, а эта хрень сифонила сейчас в нейтринном спектре ярче всей остальной видимой Вселенной, превращая самые слабые следы в фейерверк. Значит, пошли ва-банк, да?

— Один щуп выдвинуть на максимум, квол, локализовать источник по эху первичного сигнала, аналитики, у вас минута на триангуляцию.

— Капитан, пока высунут щуп, мы не можем…

— Навигаторам ждать команды.

В такие мгновения между ударами сердца проходит целая жизнь. Корчится саб, раздвоенным языком змеи безумно медленно разматывается в недра дипа наполовину убранный уже чувствительный раструб щупа, ревёт переполненный энергией эмиттер, пухнут кругом ненасытные грибы, наглухо заслоняя собой остальную вселенную.

Есть.

Информационная капсула, заряженная и настроенная ещё в начале дайва, автоматически ухнула в спасительный субсвет, тут же с налёта проскочила складку в полтора декапарсека куда-то на самый край видимости, погрузилась снова и так, неуловимой молнией, заскользила вдоль оси Галактики к притаившемуся в ожидании собственной участи Лидийскому крылу CXXIII флота под командованием пятизвёздного контр-адмирала Молла Финнеана. Теперь они знают, что делать.

Дайсу же со своим сабом и его командой оставалось только попытаться унести отсюда ноги.

«Навигаторы, полная мощность».

Крошечной пылинкой «Джайн Ава» метнулась меж завихрений обрушивающегося на неё со всех сторон ада. Десять в сороковой джоулей ничем не сдерживаемой ярости пытались сейчас сожрать всё, что им подвернётся. Чтобы «Джайн Аву» мгновенно распылило, хватило бы сейчас и пары умело приложенных петаджоулей. Неведомые твари разыграли свой последний козырь — выпускать глубинники означало заведомо спалить локализацию фокуса — и неспроста, ведь всё это время тот был у них под самым носом.

И это была проблема.

Выходить здесь в субсвет — такое же верное самоубийство, но сколько они ещё продержатся, судорожно мечась у самой кромки прилива, что напоминал о себе уже шестнадцатикратными импульсными перегрузками, и каждая следующая волна могла начать ломать не кости — переборки. Минуту, две? Скорости реакции бортовых аварийных гравикомпенсаторов уже не хватало. Сколько там?.. Десять в минус шестой секунды… да какая теперь разница.

Снова мигнули датчики энерговодов.

— Капитан, теряем энергобаланс. 82 от номинала и падает.

Голос Эй Джи был глухим из-за заполнившей лёгкие фторорганики. Перегрузка.

— Генератор?

— Да он захлёбывается от подачи, это вилка излучателя или сам накопитель, тесты систем не проходят. Н… не успевают. Что делаем?

И снова этот каркающий голос:

— Капитан, выводи нас в субсвет, пока мы ещё достаточно с краю, четыре световых часа, потом шанса не будет.

— Нас там размажет.

— Если не пробьём файервол, а зависнем у самой проекции, есть неплохие шансы. А так ты сам сделал выбор, когда приказал ждать завершения триангуляции. Решайся, время тикает, раньше надо было уходить.

— 43 от номинала.

— Это вообще в таких условиях кто-нибудь проделывал?

— Не о том думаешь, Дайс. Я смогу.

Или нет. Кого он пытается обмануть? В любом случае, других вариантов нет.

— 28. Критическая перегрузка.

Дайс почувствовал, как у него только что треснуло ещё одно ребро.

— «Джайн Ава», начать манёвр выхода в субсвет. Инверсия тяги на файерволе. Держать уровень до трёх знаков. Передаю мастера коммандеру Тайрену. Выполнять.

Вот теперь — не подведи, старый хрен.

Субъективные ощущения при всплытии всегда одинаковые — становится очень тихо. Не успели погаснуть, свернуться, раствориться утренним туманом перед самым твоим лицом сверкавшие ещё секунду назад жвалы вездесущей шевелёнки, как ты уже погружаешься в зияющую бесконечность пустоты и спокойствия. Исчезает самая мысль о возможности здесь каких-либо физических воздействий. Строго говоря, и бесконечность эта вокруг была лишь фантомом.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 96
печатная A5
от 575