печатная A5
450
12+
Мягкая Сила и Публичная Дипломатия Азербайджана в Эпоху Цифровых Технологий

Бесплатный фрагмент - Мягкая Сила и Публичная Дипломатия Азербайджана в Эпоху Цифровых Технологий


5
Объем:
138 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
12+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-0050-3310-9

«Книга „Мягкая сила и публичная дипломатия Азербайджана в эпоху цифровых технологий“ безусловно является весьма интересной работой, полезной как для самого Азербайджана, так и для России. Также необходимо отметить большой вклад автора книги в развитие важной темы развития „мягкой силы“ и „публичной дипломатии“ средствами цифровых технологий».

А. В. Коротаев, профессор Высшей школы экономики, Москва

«Автор в своей книге развивает идеи „мягкой силы“ и „умной силы“. Азербайджан в последнее время активно наращивает свою „мягкую силу“, причем не только посредством интенсивного экономического роста, борьбы с коррупцией, соблюдения прав человека, но и формируя и четко формулируя ключевые ценности сильного политического лидера и мощного государства».

Н. В. Дмитриева, профессор Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы

Предисловие

Под дальновидным руководством общенационального лидера Гейдара Алиева и грамотной политике действующего президента Ильхама Алиева Азербайджану удалось за кратчайшей срок, с момента приобретения независимости, вырваться из политического хаоса и оправиться от экономического кризиса, пройти колоссальный путь развития, укрепив свой геополитический и геостратегический статус в мире. На современном этапе своего развития Азербайджан полноценно отстаивает свои национальные интересы, руководствуясь как экономическим и политическим потенциалом, в рамках концепций «мягкой силы», так и «жесткой силой», приближая момент восстановления территориальной целостности и окончательного разрешения Нагорно-Карабахского конфликта. Национальный лидер Гейдар Алиев прекрасно понимал силу дипломатии и ненасильственного завоевания сердца и разума. «Там, где есть ум, нет необходимости в насилии… Сохранить независимость, сделать ее вечной намного труднее, чем завоевать ее» [194].

Введение

Современное развитие системы международных отношений заставляет политиков и исследователей уделять внимание не только традиционным аспектам межгосударственного взаимодействия, представленных военной и экономической мощью государств, но и принимать в расчет имеющиеся векторы сотрудничества, связанные с гуманитарным, социальным, культурным, научным и другими направлениями. В 1990-е гг. понятие, в устойчивой форме описывающее эти формы внешнеполитической активности, укрепилось в США благодаря популярности неолиберального подхода в теории международных отношений. В настоящее время тренд к использованию концепта «мягкой силы» распространился на большинство регионов планеты и активно внедряется как отдельными государствами, так и их объединениями.

Субъектами региональных международных отношений, транслирующих свои ценности через инструменты «мягкой силы», в настоящее время могут выступать отдельные небольшие государства. Чрезвычайно важную роль в этом случае играют современные информационные технологии, которые существенным образом повлияли на улучшение коммуникаций между народами и оказали заметное влияние на реализацию концепта «мягкой силы».

Наличие широкого распространения подходов к реализации модели использования ресурсов, свойственных проявлениям «мягкой силы», на территории СНГ имеет достаточно долгую историю, несмотря на отсутствие в тот период соответствующего концептуального оформления. После распада СССР постсоветское пространство столкнулось с необходимостью поиска новых возможностей по наращиванию эффективного взаимодействия отдельных стран. Исчез единый центр по планированию и осуществлению внешней политики. Все это привело к децентрализации политического пространства и появлению новых центров силы в Закавказье и Центральной Азии.

Интерпретация концепта «мягкой силы» таким государством, как Азербайджан, способна дать возможность существенно расширить теоретические и аналитические основы по изучению механизмов внешнеполитической активности современных малых государств.

Сам концепт «мягкой силы» был сформулирован в теоретических работах Джозефа Ная, профессора Гарвардского университета [138]. В настоящей книге он попытался теоретически обосновать, что концепт «мягкой силы» представляет собой комплекс известных теоретикам процессов, тесно связанных с факторами реализации власти, политических технологий, рассматриваемых в рамках целого ряда западных теоретических школ.

Отметим, что ряд российских авторов, тоже исследуют применение концепта «мягкой силы» в политике современных государств [32; 34; 48; 49; 50 и др.]

Применительно к Азербайджану концепт «мягкой силы» был подвергнут частичному осмыслению в рамках ряда теоретических работ, посвященных внешней политике страны. Так, по утверждению доктора философских наук, академика Рамиза Мехтиева существует еще одно условие, весьма важное на фоне известной нестабильности в мире. Согласно ему, лишь соотношение понятий «сильный лидер» — «сильная власть» — «сильное государство» будет базой для концепции сильного государства [40: 58]. Этим исследователем осуществлены глубокие теоретические изыскания, посвященные анализу концепции «мягкой силы». Имплементация этого концепта США в свою внешнюю политику нанесла серьезный урон международной безопасности и поставила под угрозу развитие межгосударственного сотрудничества в современном мире [42]. Вместе с тем отмечается общая методологическая правильность концепта «мягкой силы» и возможность его использования при взвешенной и последовательной внешней политике разными странами [41].

В работах доктора исторических наук, профессора Али Гасанова мы встречаем развернутое понимание внешнеполитических приоритетов Азербайджана и шагов по реализации его внешнеполитической активности, начиная с распада СССР [27, 28]. Али Гасанов внес известный вклад в развитие концепции «мягкой силы» применительно к Азербайджанской республике, обозначив необходимые приоритеты страны: «Всесторонняя работа с ведущими странами, международными и региональными организациями, имеющими влияние на мировую политику, с институтами, способными отстаивать глобальные интересы Азербайджана в зарубежных странах, со средствами массовой информации, диаспорскими центрами и другими структурами, разъяснение им значения, которое может для них представлять Азербайджан» [27: 284].

В книге кандидата филологических наук Новруза Мамедова «Внешняя политика: реалии и взгляд в будущее» утверждается положение о существенном влиянии информационно-технологической революции на международные процессы и политику Азербайджана [131].

Анализ источников свидетельствует, что рассматриваемая проблематика является популярной в современном дискурсе среди исследователей политических процессов. Можно обнаружить достаточно дифференцированное понимание различных аспектов «мягкой силы» среди ученых разных стран. Литература выявляет приверженность базовым постулатам концепта «мягкой силы», выработанных еще теоретиками неолиберальной школы международных отношений.

Книга включает большое число аналитических материалов международных организаций и исследовательских центров, документы международных соглашений, материалы международных конференций и форумов по вопросам энергетического и межкультурного сотрудничества, а также стратегического сотрудничества с ведущими странами мира, речи и выступления Г. Алиева и И. Алиева. Использованы данные официальных статистических источников Республики Азербайджан. Все эти материалы позволяют оценить уровень и динамику развития международных связей Азербайджана с ведущими международными финансовыми, экономическими структурами, а также международными организациями (ООН, ЮНЕСКО и др.). Используемые источники, помогают понять общую стратегию социально-экономического развития нашей страны и оценить усилия государственной власти для укрепления и продвижения национальных интересов государства в условиях глобализации.

Глава 1. Концепт «мягкая сила» применительно к современным международным реалиям

1.1. Мягкая сила в эпоху глобализации

В контексте современной мировой политики «мягкая сила» представляет собой концепт, требующий раскрытия ряда сопряженных понятий, обозначивших наиболее весомые, с точки зрения важности данного вопроса, элементы теории международных отношений и мировой политики.

С одной стороны, безусловный прогресс налицо: такие глобальные проблемы, как голод, эпидемии и войны, если еще и не искоренены, то взяты под контроль. Например, каждый год умерает приблизительно 56 миллионов человек. Но только 620 тысяч из них — непосредственно от человеческого насилия (120 тысяч жизней унесли войны и 500 тысяч — криминальные убийства). В то же время 800 тысяч совершили суицид и 1,5 миллиона скончались от диабета [133]. Да-да сахар теперь стал опаснее пороха, и это, увы, тоже данности нового мира и нашего времени.

Согласно другой статистике, вопросы повальной автоматизации, роботизации и искусственного интеллекта в ближайшие 15—20 лет сильно повлияют на человеческую жизнь. Количество рабочих мест начнет катастрофически снижаться. Уже сегодня во многих отраслях человек проигрывает искусственному интеллекту. [102]. Ожидается, что искусственный интеллект превзойдет людей в таких задачах, как перевод языков (к 2024 году), написание эссе (к 2026 году) и вождение грузовика (к 2027 году) [18]. Уже сегодня такие компании, как Uber, Amazon, Facebook, Google, Apple и многие другие своими подрывными инновациями разрушают и одновременно создают целые новые индустрии, новые возможности, доселе неизвестные и недоступные, находящиеся на грани реальности.

Об огромных массивах данных и о том, что это «новая нефть», известно, наверное, каждому. Но знаете ли вы, что когда поставили «лайк» какой-либо статье и уж точно — когда поделились ею на своей странице в соцсетях, вы дали возможность почти со стопроцентной уверенностью определить ваш пол, политические взгляды и даже сексуальную ориентацию? [158]

Это правда, но лишь отчасти. На самом деле все это определено уже с того самого момента, как вы кликнули и начали читать статью, ибо непредсказуемы мы лишь индивидуально, а вот коллективно — вполне. То есть, масса ведет себя вполне предсказуемо, а отклонения отдельных индивидов можно не принимать во внимание [149]. Каждый день мы оставляем за собой миллионы цифровых отпечатков, которые в дальнейшем используются для манипуляций нашим сознанием и координации нашего поведения [126].

Чтобы понять причины, по которым происходят те или иные события, лучше начать с разбора процесса, благодаря которому все вышеперечисленное стало возможным — феномена глобализации.

В сильно упрощенном варианте глобализацию можно определить как процесс увеличения взаимосвязей между обществами — настолько, что события в одной части мира все чаще оказывают влияние на дальние народы и общества. Глобализированный мир ­– это мир, в котором политические, экономические, культурные и социальные события становятся все более взаимосвязанными и взаимовлияющими. Иными словами, общества все более обширно и глубоко подвергаются влиянию событий, происходящих далеко за их пределами. Эти события принято делить на три типа: политические, экономические и социальные.

В каждом случае кажется, что мир «сокращается». Интернет является наглядным примером этого, так как мы получаем мгновенный доступ к многочисленным веб-сайтам мира, не выходя из дома. Но это лишь очевидные примеры. Прочие включают всемирную телевизионную связь, всемирные газеты, такие международные движения, как Amnesty International или Greenpeace; такие мировые франшизы, как McDonald’s, Coca-Cola и Mac; мировую экономику и всемирные риски; к примеру, загрязнение, изменение климата и ВИЧ.

Есть множество и других примеров, но общая картина ясна. Эти разработки изменили характер мировой политики. И важно здесь не то, что мир изменился, а то, что эти изменения носят качественный, а не количественный характер. И что в результате этих процессов возникла «новая» мировая политическая система.

Глобализация — эта новая форма мировой политики, или новое название векового ряда особенностей, или еще что-то другое, — очевидно, феномен комплексный, противоречивый и сложный для понимания. И отнюдь не все в этом мире разделяют мнение о том, что глобализация есть прогрессивная сила мировой политики. То, что мы думаем о политике глобальной эпохи, отражает не только нашу приверженность той или иной теории, но и наше место в глобализованном мире. Наша реакция на мировые события сама по себе в конечном счете зависит от социального, культурного, экономического положения, которое мы занимаем. Иными словами, мировая политика внезапно стала очень личной: ваше экономическое положение, ваша этническая, половая, культурная или религиозная принадлежность определяют то, что для вас означает глобализация.

Известный французский маркетолог Клотер Рапай в своей книге «Культурный код. Как мы живем, что покупаем и почему» [157] пишет: «Если вы хотите лучше понять, как вокруг вас меняются мир, города и общества, лучшим источником для этого послужит общение с последующим поколением». В нашем случае это — «миллениалы» или «Поколение Y». Сегодня, согласно выводам доктора Рапая, у молодежи нет чувства патриотизма в традиционном для нас понятии. Она перебирается из одного города в другой, из одной страны в другую. Есть определенные центры, где она любит собираться и называет их своим домом — Сингапур, Дубай, Лондон, Лос-Анджелес и др. Сегодняшняя молодежь говорит на нескольких языках, использует последние технологии и считает себя более гражданами мира, нежели какой-то определенной страны. И ей совсем не важно, царит ли в стране монархия или демократия. Намного важнее последовательность и верховенство закона: правила игры должны быть прозрачны, понятны и одинаковы для всех. Тем самым молодежь может прогнозировать риски при выборе своего нового «дома». Это и является важнейшим критерием при решении. Кто-то жертвует свободой слова ради безопасности и чистоты, кто-то наоборот. Не важно, что предлагает та или иная страна, и какие в ней приняты законы: важно, чтобы они работали для всех и каждого.

Но все вышесказанное вовсе не означает, что суверенные государства будут приходить в упадок. Суверенная власть и авторитет национальных правительств в пределах своей территории трансформируются, но ни в коем случае не разрушаются. Вестфальское представление о суверенитете как о неразделимой, территориально разделенной форме государственной власти сменяется новым режимом суверенитета, где суверенитет воспринимается как разделенное осуществление государственной власти и авторитета. В этом отношении мы становимся свидетелями возникновения пост-вестфальского мирового порядка.

Более того, глобализация приводит к активизации государства. Причина этого в том, что в мире глобальных паутин национальные правительства вынуждены для достижения внутренних целей принимать все более активное участие в обширном многостороннем взаимодействии и сотрудничестве. Однако в условиях большей интеграции в глобальное и региональное управление государства сталкиваются с серьезной проблемой: при стремлении к более эффективной государственной политике и соответствию ее требованиям граждан, риску подвергается способность государств к самоуправлению, то есть — государственная автономия. На сегодняшний день между эффективным управлением и самоуправлением существует весьма сложный компромисс.

Но отойдем немного от теории и вернемся к конкретным примерам того, что происходит сейчас в мире. Известнейшая книга Томаса Фридмана «Плоский мир: краткая история ХХI века», вышедшая в свет в 2005 году, в свое время предвещала триумф глобализации на всей планете. Руководители бизнесов считали, что мир становится «плоским», и что глобальные компании, не стесненные границами стран, скоро будут доминировать в мировой экономике. Однако эти утверждения оказались, мягко говоря, преувеличением [10]. Сегодня многие ведущие эксперты и аналитики уже говорят о массовом откате от глобализации перед лицом новых протекционистских давлений. Ведь неспроста Великобритания проголосовала за Brexit, Соединённые Штаты Америки выбрали Дональда Трампа, который поставил интересы Америки во главу угла, а в Германии впервые после Второй мировой войны в парламент прошли ультраправые, став третьей партией Бундестага. И это, заметьте, три ведущие страны Большой семерки!

Тут возникает вопрос: а что же тогда происходит с демократией? Ведь глобализация есть продукт демократии. Слово «продукт» здесь использовано не случайно. Если задуматься, то в конечном итоге в центре любой системы находится потребитель. У системы, как и у каждого товара, тоже есть своя кривая спроса и предложения, которая находит свою точку равновесия посредством волеизъявления народа. Как и у каждого продукта, у системы есть свой жизненный цикл, которой обусловлен веянием нового времени и переменами. Для большей наглядности представляем график жизненного цикла продукта (рис. 1), то есть демократии.

Рисунок 1. График жизненного цикла продукта

Данный график отражает историю жизни самых успешных продуктов историю их прохождения через определенные этапы, которые можно обозначить в следующем порядке [9]:


Этап 1. Развитие рынка

Это этап, когда новый продукт впервые выходит на рынок, прежде чем обнаружен доказанный спрос на него, и часто, прежде чем будет полностью доказана его необходимость. Продажи на этом этапе низки и растут медленно. В нашем случае таким этапом можно считать американскую революцию и принятие Декларации о независимости США в 1776 году.


Этап 2. Рост рынка

Спрос начинает ускоряться, и размер всего рынка быстро расширяется. Этот этап также можно назвать «стадией взлета». Для демократии он наступил после окончания Второй мировой войны и с началом создания ООН и Совета Европы.


Этап 3. Рыночная зрелость

Уровень спроса снижается, объемы продаж значительны, но дальнейшего роста не наблюдается. Только за период с 1972-го по 2005-й демократическими стали 67 стран. Сегодня же почти каждое государство мира является демократией или хотя бы позиционирует себя таким образом.


Этап 4. Снижение рынка

Продукт начинает терять потребительскую привлекательность, а уровень продаж снижается. Так, например, было, когда популярные в свое время телефоны BlackBerry и Nokia были вытеснены продукцией компании Apple — iPhone. Вот и либеральная демократия тоже теряет сегодня свою потребительскую привлекательность.

Если задуматься, то весь XX век был эпохой идеологической борьбы двух основных продуктов: в экономическом смысле — социализма с капитализмом, в идеологическом — коммунизма с демократией. И после окончания Холодной войны, после распада СССР, многие эксперты почти единогласно провозгласили победу либерального мира и его ценностей. Ознаменовавшая победу этих ценностей книга Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории» [103] пророчила мир и спокойствие планете Земля. Америке при этом отводилась особая, исключительная роль в новом миропорядке. Ведь в конечном итоге, главной компанией, производивший продукт демократии, были именно США.

Однако сегодняшние мировые тенденции говорят об обратном. Вот что пишет бывший посол США в Ираке Кристофер Р. Хилл: «После окончания Холодной войны более четверти века тому назад основной целью американской внешней политики было распространение демократии по всему миру. Но в преследовании этого высокой цели США иногда были слишком амбициозны. Хотя поддержка Америкой демократии, казалось бы, ставила эту страну на сторону ангелов, эта политика часто проводилась с чувством высокомерия и даже злости. Это государство является для других стран прекрасным образцом для подражания, но никакой образец нельзя вводить силой. Рассказ о том, что все страны непременно должны быть похожими на Америку, — стратегия не рациональная». Правда, с приходом Дональда Трампа стратегия США заметно изменилась.

Но вопрос заключается в совершенно ином. Почему ни один из аналитиков не смог предвидеть победы Дональда Трампа, выхода Великобритании из Евросоюза, прихода к власти ультраправых или националистов по всей Европе? А ведь еще года два назад никто в здравом уме даже не мог представить, что мировая политика так изменится!

Мы считаем (и с этим во многом солидарны некоторые эксперты) это обусловлено распространением интернета и подачей информации посредством социальных сетей. Дело в том, что истеблишмент часто игнорирует волю простого народа, а политический курс, базирующийся лишь на социологических опросах, мнениях аналитиков и экспертов, никак не отражает действительности. Неспроста администрация Белого дома все чаще прибегает к термину «лже-новости», или «Fake News».

Задавленное собственной прессой и рассуждениями о высокой морали мнение основной массы населения не может найти отражения в «свободной» прессе. Даже несмотря на уровень свободы слова в этих странах, население (из-за самоцензуры медиа, искусственно насаждаемых ценностей и чуждых целей) вынуждено «стыдиться» своего мнения. Таким образом, в этих государствах происходит критическое накопление конфликтогенных факторов, причем в последнее время это имеет мультипликационный эффект, способный привести к серьезным социальным столкновениям.

Либеральная демократия, как политическая модель, в последнее время все чаще дает сбои. Рост националистических настроений в странах ЕС, конфликты на расовой почве в США и многое другое — лишь в очередной раз демонстрируют ее несовершенство и деградацию.

Демократия на протяжении не одного столетия действительно позволяла снижать угрозы национализма, сепаратизма и терроризма, однако в последнее время при активизации так называемого «исламского фактора» и фактическом провале мультикультурализма, западные либеральные демократии, да и всё западное общество, сталкиваются с проблемами и вызовами нового порядка. Теми, на которые в либеральной модели демократии нет ответа, вернее, на которые она вообще не призвана отвечать.

Тем не менее, эти безудержно растущие проблемы совершенно не мешают западным демократиям продолжать транслировать собственные ценности. Они пытаются насаждать глобальную масс-культуру в странах с диаметрально противоположными социальными и политическими системами (Ливия, Сирия, Афганистан и т.п.), без учета национальной специфики, без понимания того, что в этих странах отсутствует как ментальная, так и институциональная база для формирования либеральной демократии.

В своей попытке распространиться на весь прочий мир либеральная демократия сама подвергает себя рискам новых внутренних угроз и социальных взрывов, с которыми явно не в состоянии справиться.

Отсюда и все проблемы. Это подтверждает и бывший министр иностранных дел Германии Йошка Фишер: «Такая масса проблем могла бы заставить европейцев заняться укреплением ЕС, чтобы взять ситуацию под контроль и смягчить нарастающие угрозы. Однако вместо этого многие европейцы пошли за популистскими лозунгами, назад к национализму и политике изоляции, характерной для XIX и начала XX веков. Это не сулит Европе ничего хорошего. Как же мы дошли до этого? Оглядываясь на 26 лет назад, мы должны признать, что распад СССР (а вместе с ним и завершение Холодной войны) не стал концом истории. Это было скорее начало последнего акта западного либерального порядка. Потеряв своего экзистенциального врага, Запад утратил контраст, на фоне которого провозглашалось его моральное превосходство» [101].

Безусловно, не стоит делать поспешные выводы и озвучивать громкие заявления вроде того, что «демократия мертва». В конечном итоге, быть может, сам этот продукт, если никогда и не был лучшим предложением на рынке, однако вполне успешно прошел испытание на время и на прочность. Конкурируя с другими альтернативами, вроде диктатуры, монархии, автократии, тоталитаризма и пр., демократия доказала свою жизнеспособность. Что лишний раз подтверждают и слова Уинстона Черчилля: «Много форм правления применялось и еще будет применяться в этом грешном мире. Все понимают, что демократия не является совершенной. Правильно было сказано, что демократия — наихудшая форма правления, за исключением всех остальных, которые пробовались время от времени».

Одной из главных проблем сегодняшней демократии является избрание кандидатов, многие из которых не имеют необходимых навыков управления и качеств, нужных политикам. Посредством обещаний недостижимых целей и популистских лозунгов они манипулируют сознанием общества. И даже развитие технологий и расширение каналов доступа информации не всегда используется во благо. Именно поэтому поколение «Y» и все последующие дистанцируется от политики и политиков. Но это вовсе не значит, что их мышление и действия на нее не влияют. Поколение, выросшее на смартфонах, имеет неограниченный доступ к информации в любое время, что делает его весьма «неудобным» электоратом.

Однако проблема кроется намного глубже. Хотя предполагалось, что технологии объединят массы, в реальности происходит совершенно другое. Как бы парадоксально это ни звучало, но развитие технологий лишь увеличивает разрыв и между поколениями, и между людьми с разными взглядами. То, что эти технологии используются сегодня для влияния на сознание, лишь больше радикализирует людей, сея между ними вражду. Количество информации настолько увеличилось, а ее подача стала настолько предвзятой, что обычному человеку очень сложно ее отфильтровать. У него возникает ощущение разочарования в системе и постоянное ожидание скорого краха всего мира.

В сознании людей образуется вакуум, рвется связь между поколениями, возникает чувство потерянности, непонимания причин происходящего из-за быстрой смены событий и, как следствие — рождается всеобъемлющий страх перед неизвестным будущим. Все эти факторы, собранные воедино, заставляют людей в поисках истины либо обращаться к религии, либо брать в руки оружие. И именно поэтому происходит сопротивление, казалось бы, лучшему решению проблемы — прогрессу.

Из всего вышесказанного исходит очевидный вывод: демократия (а вместе с ней и глобализация), как и все на свете, подвержено законам природы. Одним из которых и является Третий закон Ньютона. Сила воздействия глобализации натолкнулась на аналогичную силу противодействия ей. На чьей стороне будет победа — неизвестно. Как писал Артур Кларк в романе «Фонтаны рая»: «Мне всегда хотелось узнать, что будет, если неотразимая сила натолкнется на несокрушимую преграду» [200]. Нам бы тоже этого хотелось, но не ценой потери всего.

А пока можно лишь констатировать, что развитие технологий и разрушение железных занавесов вполне может обусловить возведение других стен и строительство новых границ. И не исключено, что Джордж Оруэлл был прав, когда писал: «Прогресс человечества, возможно, лишь наша иллюзия» [201].

1.2. Мягкая сила Азербайджана

Элементы мягкой силы существовали еще со времен создания первых независимых образований, впервые ее четкие контуры были обозначены профессором а Джозефом Наем в его одноименной книге «Мягкая сила» [137].

Согласно Дж. Наю [138], мягкая сила есть способность получать желаемые результаты в отношениях с другими государствами за счет привлекательности собственной культуры, ценностей и внешней политики, а не за счет принуждения или финансовых ресурсов. В своей последней книге «Будущее власти» он дополняет это определение, уточняя, что мягкая сила есть способность влиять на другие государства с целью реализации собственных целей через сотрудничество в определенных сферах, направленное на убеждение и формирование положительного восприятия [138].

Концепция «Мягкой силы», по Д. Найю, выглядит следующим образом (рис. 2).

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.