электронная
Бесплатно
печатная A5
259
аудиокнига
126
0+
Мы и большущее озеро

Бесплатный фрагмент - Мы и большущее озеро

Объем:
60 стр.
Возрастное ограничение:
0+
ISBN:
978-5-4496-0286-2
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 259
аудиокнига
от 126

Скачать бесплатно:

Глава первая. Лесная дорога

— Ну вот, последний бросок, — говорит мама, — и мы на месте.

Я думаю: при чём здесь футбол? Это ведь из футбола. «Бросок — го-о-ол! Бросок — штанга». Или из хоккея?

Мне почему-то представляется мяч. Белый, с чёрными шестиугольниками. Как он крутится и летит.

Мама рукой вытирает лоб и повторяет:

— Последний бросок. Скоро должны прийти.

Но вокруг по-прежнему одни только деревья. Высокие, как колонны, они обступают нас со всех сторон, даже солнца не видно. Дорога снова делает поворот. А за поворотом всё тот же колючий лес. И опять надо идти в горку. И с горки. А потом опять с горки на горку. Иногда приходится обходить большие серые лужи. Папа тащит рюкзак и несёт Лёку. Мама несёт рюкзак и везёт коляску. У меня тоже рюкзак, и я давно устала. Но родители этого как будто не замечают. Хотя, конечно, мой рюкзак не такой, как у мамы или у папы. Мне всего шесть лет. А Лёке вообще год и десять месяцев.

Сначала мы ехали в поезде, и колёса пели нам весёлую дорожную песню. Я сидела у окна и смотрела, как мимо проезжают коровы, стога, разноцветные домики и другие интересные вещи. Деревья быстро бежали навстречу. Мохнатые горы вдалеке тоже ехали, только медленно. Это наши Уральские горы. Мама говорит, если хочешь нарисовать, что гора далеко, то раскрашивать её надо не зелёным, а синим.

Тут папа сказал, что неплохо бы перекусить. Мама сказала: «Мы же позавтракали». А папа сказал, что в городе не считается. Мама достала наш красный термос и помидоры. И ещё хлеб. Мы его отламывали, и пили вкусный сладкий чай из термоса, и откусывали помидоры, а потом взрослые заторопились: «Скорее, скорее!» — и начали упихивать всё обратно в рюкзак, потому что была уже наша станция.

Мы стали слезать. Было высоко, и я боялась спускаться. Мне казалось, поезд сейчас возьмёт и поедет. Но меня подняли и поставили на платформу возле коляски, а вагон всё чего-то ждал. Потом поезд поехал. Всё быстрее, быстрее. Мама потянула меня вперёд, но я не могла идти, пока вагоны не перестанут налетать сзади с ужасным грохотом. Я закрыла ухо одной рукой, а другой держалась за маму, потому что боялась, что меня сдует ветром.

Но вот грохот кончился, а из-за поезда вдруг показалась старинная башня. Я спросила, кто там живёт. А папа сказал, никто не живёт. Это водокачка. Как у нас на Плотинке. Чтобы воду из-под земли доставать.

Мама посмотрела туда-сюда, почитала какую-то бумажку, и мы спустились с платформы в траву.

И тут к нам подошли козы. Встали прямо перед нами и смотрят. Особенно одна. Я на всякий случай зашла за папу. Но мама сказала:

— Это они хлеб выпрашивают.

Папа полез в рюкзак. В одной деревне, когда я была ещё маленькой, у нас тоже была знакомая коза Машка. Машка до того любила хлеб, что залезала мордой ко всем в карманы. И ко мне тоже. Но Машки я не боялась, потому что у неё рогов не было. А у этих вон какие рога. Интересно, почему козы любят хлеб? Они же траву едят.

Мы отломили им хлеба и отправились дальше, а козы бежали за нами, как будто мы с ними были один отряд. И папа сказал:

— Эх, не надо было их прикармливать. Тем более что хлеб вообще-то не еда для животных. А ну кыш! Кыш, кому говорю.

Козы даже отпрыгнули, но, как только мы зашагали, они тут же двинулись за нами.

Мы шли по деревне, козы бежали следом, а я всё думала: ну где же эта база? Я ждала, что мама остановится у какой-нибудь калитки и скажет: «Ну, пришли». Но деревня кончилась, козы посмотрели нам вслед и отстали. И началась жаркая дорога с лесными деревьями по бокам. Сначала было не очень жарко, а потом как запечёт. И рюкзак стал тяжёлый-претяжёлый.

Зато около громадной ажурной вышки с проводами папа показал мне, как растёт земляника.

Я думала, теперь-то мы уж точно скоро придём, но лес не кончался. Ёлки и сосны доставали до неба. Лёка ехала в коляске и с любопытством оглядывалась вокруг. Папа вёз её одной рукой, стараясь не попадать в колею, а в другую руку взял палку, чтобы удобнее было идти. Я тоже подняла палку. Большую такую, берёзовую. Хорошая палка. Только она почему-то взяла и сломалась. Мама сказала, потому что трухлявая. И тут же велела отойти с дороги в траву.

— Слышите, едет.

Я наклонилась и потрогала травяную шёрстку. Она была мягкая и прохладная.

— Смотри, — сказал папа, — сколько разных видов растёт на таком маленьком кусочке земли.

Голос у папы звучал как в комнате. Это было уютно и интересно.

Вдруг зашумело, и мимо нас проехала машина.

— Ну что, пошли, — сразу сказала мама. Она тоже говорила так, будто была в комнате.

— Эй! — негромко крикнула я, чтобы послушать, как голос отражается от лесных стен.

Тут прямо перед нами встали деревья, а дорога разделилась на две. Мы снова остановились.

— Развилка, — сказала мама. — Куда теперь? Налево или направо?

— Налево, — подумав, ответил папа. — Или направо.

Мама сказала:

— Кажется, всё же направо. Там вроде бы с одной стороны знак должен быть. Так вот, нам не туда.

— Тогда всё просто, — сказал папа. — Идём направо и смотрим знак. Увидим, вернёмся.

— Нет, давай мы с девчонками пойдём направо, а ты быстренько слева разведай.

И папа отправился на разведку. Я сразу по нему соскучилась.

Лес показался угрюмым и тёмным.

Тишина выползла из него и заполнила всю дорогу.

Стало слышно, как где-то высоко летит самолёт.

Потом в лесу как будто бы заскрипела дверь.

Лёка, сидя в своей коляске, посмотрела наверх.

— Дятел, — тихо сказала мама.

— Дятел, — повторила Лёка.

Я оглянулась. Без папы идти дальше совсем не хотелось.

И вдруг впереди стало светлее. Я прошла ещё немного и увидела, что там кто-то стоит. И этот кто-то помахал нам рукой. Мама сказала «ой», а я обрадовалась и побежала.

— Смотри, — сказал папа, — две дороги опять встречаются. Вот тебе и развилка.

Папа взял у мамы коляску, и вдруг они как засмеются!

Настоящая развилка была потом. Но и тут наше путешествие не кончилось. Мы шли и шли, шли и шли, пока не показался новый ручей. Большой, весёлый и солнечный. Этот ручей звонко бежал из трубы под дорогой. Труба была огромной, ручеёк бежал по самому дну. Заглядывать в тёмную трубу мне не хотелось.

— Как сверкает, — сказала мама. — Настя, ты умойся. Будет легче.

Я осторожно слезла на камушки и, стараясь не смотреть в трубу, принялась булькаться. Пальцы сразу защипало от холода.

Папа взял кружку, зачерпнул.

— Серёга, ты же не знаешь, что это за вода! — воскликнула мама.

— Хорошая, я узнавал, — сказал папа.

— Холодная же, — сказала мама.

— Ничего, — сказал папа и отпил. Потом вылил немного и стал греть кружку руками. — Ты понемножку, маленькими глотками.

Папа дал кружку мне. Я попробовала воду. Вкусная, как газировка, даже вкуснее.

— Настя, грей во рту. И помаленьку, — сказала мама.

Лёка протянула руку и сказала:

— А!

Потом она потянулась двумя руками и снова сказала:

— А!..

Потом она сказала:

— Дай! — придвинулась ближе ко мне и приготовилась плакать.

Мама взяла у меня кружку, быстро плеснула в сторону и тихонько налила туда из фляжки.

— Всё, всё, на, — сказала она. Лёка обеими руками обхватила кружку и засопела. — Ну, — сказала мама, — пора идти.

И слушать про то, что мы как следует не отдохнули, не стала.

Ещё один привал мы устроили у больших камней.

— Только потому, что кое-кто, — сказал папа, — КОЕ-К ТО, — подчеркнул он, — канючит и ноет.

И вот теперь мы идём и идём по лесной дороге, лямки рюкзака давят на плечи, хочется сесть и больше никуда не идти. Но следующий привал мама с папой устраивать что-то не торопятся.

— Последний бросок, — опять повторяет мама и долго идёт молча.

— Ну мама, ну скоро? — Я начинаю спускаться с горки и останавливаюсь.

Впереди небо.

Много, много неба.

Одно сплошное небо.

Только у неба разве бывают солнечные зайчики?

Я почти бегу по камешкам. Горка крутая, и совсем быстро бежать не получается. Дорога спускается вниз. Всё вниз и вниз.

Там, впереди, зайчики так и пляшут между стволами. Гора кончилась, и перед нами вдруг встали зелёные железные ворота с узором в виде солнышка с лучами.

— Ну, — говорит мама, — пришли.

Сбоку калитка. Мы выходим на поляну, горячую и жёлтую от солнца. За краем поляны переливается серебром огромное озеро. И солнечные зайчики такие яркие, что я зажмуриваюсь.

Глава вторая. Знакомство

Мы с Лёкой присели на кучку рюкзаков посреди поляны. Мама походила-походила вокруг, встряхнула руками и сказала:

— Так-так. Ага. Надо искать хозяина базы… — Она достала бумажку. — Михаил А-лек-сандрович. — И завернула за ближайший дом.

Этот дом был настоящий теремок: фигурный, ярко-синий, с большими нарядными окнами. Сбоку на стене висела красная коробка с вёдрами и лопатами и плакат «Берегите лес!». Папа с серьёзным видом оглядывал окрестности. И тут из-за синего теремка вышла собака.

Лёка сделала «хып». Собачий нос уткнулся ей прямо в щёку.

Я посмотрела на папу. У папы был такой вид… Ну, в общем, такой вид у него был… Как будто он набрал много воздуха и старается не дышать. Я опять посмотрела на собаку.

Я видела, как ходит туда-сюда мохнатый бок и как придавливают траву огромные лапы. Хвост лениво переваливался из стороны в сторону. Лёка зажмурилась и дала прижать себя к рюкзакам. Было видно, как её волосы, вылезшие из-под косынки, поднимаются и опускаются от собачьего дыхания. Вдруг собака оставила Лёку и оказалась рядом со мной. Папа сказал, чтобы я не поднимала руки и стояла смирно. Нос оказался холодный, а дыхание шумное и горячее, как печка.

Послышался мамин весёлый голос:

— Ну вот. Настя, не бойся. Собаку зовут Тайга. А это — дядя Миша. Наш сторож.

Меня перестали обнюхивать, и я оглянулась. Из-за теремка вышла мама, рядом с ней стоял и улыбался худой дед в очках. Бороды у него не было, усов тоже, и вообще он на деда не очень-то был похож. Скорее на черепаху, которая высунула голову подальше из панциря. «Наверное, это из-за очков», — подумала я. А тем временем взрослые принялись обсуждать ключи, путёвку и постельное бельё. Я тихонько позвала:

— Тайга. Тайга.

Собака дохнула, внимательно посмотрела на меня. Тут Лёка потянулась к мохнатой шерсти, взялась за неё пальцами и повисла.

Мама всплеснула руками:

— Лёка! Ой, что ты делаешь? Не приставай к собаке!

— Да ничо, — сказал дядя Миша каким-то медвежьим голосом (не то чтобы очень толстым, а таким, как у больших игрушечных медведей). — Она маленьких не трогат. Она понимат. — А потом отрывисто добавил, хлопнув себя по ноге: — Тайга. Пошли!

Собака осторожно высвободилась. Лёка лениво сползла в траву. Поднялась. И мы пошли смотреть кухню.

Глава третья. Кухня — стеклянный дом

Почти на самом берегу, у края поляны, стоит стеклянный дом. Он весь в клетку, как шахматная доска. Только вместо чёрных и белых клеток у него окошки. Это кухня. Кухню окружают берёзы. Перед ней идёт земляная дорожка, а через дорожку — наполовину зелёная, наполовину синяя веранда над самой водой.

Когда мы подходили, в стекле кухни отразились берёзы, озеро и немножко мы. Но всё равно видно было, что там, внутри, кто-то есть.

Мама велела мне поздороваться с тётями. Я поздоровалась. Одна тётя готовила в углу на газовой плитке. Рядом стояла настоящая большая белая печка, но она не топилась. Почему они не топят печку? Разве им неинтересно? Тётеньку звали тётя Люся, и она явно скучала у своей плитки. В углу стоял баллон. Я знаю: у нас тоже дома есть баллон, только снаружи, в специальном шкафчике с дырками.

Вторая тётя сидела в дальнем конце кухни, за синим заборчиком, и что-то читала. Это была тётя Стелла. Ничего. Незлые на вид тётеньки, даже добрые. Только тётя Стелла такая… ну, немножко как королева. А у тёти Люси светлые кудряшки.

Странно, что тётеньки могут быть такими скучными, когда кругом стеклянные стены. Это же как будто в сказке. Представьте себе хрустальный замок посреди леса. А в замке живут феи. Конечно, у фей не может пахнуть жирным невкусным супом, но можно представить, что ничем таким и не пахнет. Я стала думать про фей, но тут меня позвала мама.

Глава четвёртая. На корабле

— Я не пойду на веранду, — сказала я. — Там паутина.

— Я уберу паутину, — сказала мама.

— Только не всю, — сказал папа. — А то паукам снова строить придётся.

— Да ну, вот ещё о пауках заботиться! — сказала я.

— Пауки полезные, — сказал папа, — они мух ловят.

— Лучше мухи, — сказала я.

Мама с папой засмеялись, а я шагнула на ступеньку и оказалась на корабле…

Если не оглядываться на кухню, то кажется, что корабль плывёт прямо в озеро. Шумят волны, дует ветер, и чайки кричат изо всех сил. Будто веранда — это наш парусник. Такой большой, весь деревянный. И где-то наверху, над крышей, у нас паруса…

Я осторожно подошла к бортику и осмотрела из-за него наш «океан». Но трогать бортик не стала. Тут всюду виднелись паутинные нитки.

— Смотри, Серёга, прямо футбольное поле, — сказала мама.

Я оглянулась.

— Умгу, — сказал папа.

Они с мамой готовили бутерброды, и папа, видимо, проверял, как они получились.

Конечно, это было не поле, а стол, покрашенный голубой краской. И занимал он всего лишь половину веранды. Но если немного присесть, то можно было представить, что он уходит вдаль до самого горизонта.

— Залезай, — сказал папа.

Я внимательно оглядела снизу этот стол и такую же длинную голубую скамейку со спинкой. Вроде бы паутины не было. Наверное, и правда убрали. Тогда я осторожно вскарабкалась на скамейку и подъехала, перебирая ногами, поближе к маме.

Глава пятая. Лодка

У нас теперь есть своя лодка. Синяя. Рядом к специальной красной трубе привязаны ещё две: зелёная и голубая. Но наша — самая лучшая.

Лодка привязана цепью с замком. Острый нос у неё на берегу, а корма в озере. Можно забраться внутрь. Сапог стукается о край борта. Лодка слегка наклоняется, и слышатся водяные бульки. На дне черпак. Решётка из дерева, как у нас в ванной. Это, наверное, чтобы ноги не промокали. И большой красный спасательный круг с верёвочками по бокам. Он хоть из пенопласта, но тяжёлый. Мне его не поднять.

Ещё на дне лодки обнаружились: старая консервная банка, мокрые кусочки пенопласта, оторванный поплавок, засохшие водоросли, красная рачья клешня и какая-то квадратная железная гиря, привязанная к средней скамейке.

Я заглядываю за борт. Отражение расплывается и пляшет. Вот это, наверное, я. А сверху — берёзы.

В воде много интересного. Вон камешки. Вон тёмные островки тины, в которых точно кто-нибудь прячется. Большой страшный жук вынырнул из глубины, показался и сразу нырнул обратно. У него сердитый вид и ласты на лапах. А вон маленький жучишка носится туда-сюда, как сверкающая капелька. Я поглядела в другую сторону и увидела мальков. Серые спинки стояли-стояли над песком и вдруг исчезли. Посмотрела — а они уже в другом месте.

А вот неподалёку знакомые «ромбики». Это такие жучки на четырёх длинных ножках, они прыгают прямо по воде. У нас в парке тоже такие водятся. Они скользят как на водных лыжах, весело обгоняют друг дружку. Я люблю на них смотреть.

Но тут мама позвала меня в домик. Так что пришлось выбираться. Я оглянулась на лодку, на два мостика, которые называются «пирсы», помахала им рукой и стала подниматься наверх.

Глава шестая. Зелёный, синий, оранжевый!

— Вон, смотри, прямо заячьи избушки, — говорит мама.

А избушки-то разноцветные. Забрались в гору и выглядывают из тёмного леса, будто мы и правда в сказку попали.

Ближе всех домик зелёный. Не такой зелёный, как листья или трава, но как будто кто-то старался сделать похоже. Снизу у домика красный фундамент. Посередине тёмное окошко. А сверху треугольная крыша.

Дальше синий домик стоит. Нарядный, будто его недавно покрасили. Всё у него такое же, как у зелёного, и фундамент такой же. Только этот домик повыше в гору забрался. Стоит, будто хвастается: «Смотрите, вон я какой яркий!»

Ну а самый дальний — оранжевый. Залез выше всех и только окошком из чащи поглядывает.

— Осторожно, — говорит мама, — видишь, камни.

Из тропинки торчат каменные верхушки. И корни. И шишек валяется полным-полно. Но мне это нипочём. Я лезу себе по тропинке, и камням с шишками мне не помешать.

Уф. Забрались. Обошли зелёный домик и остановились с другой стороны. У красного крылечка. А крылечко на гору смотрит. На густой тёмный лес.

— Вот наш домик, — говорит мама.

Рядом с дверью на стене красное ведро висит в специальном колечке. Наверное, для мусора. Я заглянула тихонько, а мусора-то и нет. На ведре паутина блестит.

— Ну заходи.

Я захожу. А там светлота!

— Это веранда, — говорит мама. — Видишь, окно какое большое.

Окно и правда во всю стену. И на дальней стене продолжается. Здесь бы моим феям тоже понравилось. Жёлтые шторы отодвинуты в сторону, и листья как будто зелёные светлячки всё кругом освещают. А это солнечный свет от них отражается, самого-то солнца не видно. Оно где-то там, над крышей.

Здесь можно будет рисовать или читать рядом с папой и мамой. Вот стол и стулья. Только на них пока всякие наши вещи стоят. Коробки, мешки и папин рюкзак.

А папа с Лёкой в комнате сидят. Я туда заглянула, а там темно. Хотя окон целых три штуки. Наверное, это потому, что окошки маленькие. Одно смотрит в лес. Другое — на дяди-Мишин дом-теремок. А третье — на озеро. Но его видно, только если на кровать влезть с ногами. И то через густые-густые деревья. А ещё в это окно сосновый ствол смотрится. С двумя сучками-глазками.

Вообще-то в комнате нет ничего, кроме кроватей. Только стул с нашими вещами и Лёкина коляска в углу. Сама Лёка сидит на кровати и разглядывает блестящую спинку. Я тоже уселась на колючее зелёное одеяло. Покачалась немного. И захотела на улицу, а то здесь темно, пахнет фанерой и вытертой пылью. А там — и трава, и солнце, и озеро.

Глава седьмая. Пирсы

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 259
аудиокнига
от 126

Скачать бесплатно: