электронная
252
печатная A5
608
16+
Мутанты. Миссия поневоле

Бесплатный фрагмент - Мутанты. Миссия поневоле

Книга первая


5
Объем:
590 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-3821-0
электронная
от 252
печатная A5
от 608

Глава 1
Чрезвычайное происшествие в городе К…

Все свои восемнадцать лет она не переставала удивляться миру, в котором ей довелось жить. Он пугал своей жестокостью, восхищал красотой и льстил надеждами. Но она жила в нем, ибо выбирать не приходилось, а о существовании других миров она знала лишь понаслышке.

Ее звали Мари-Хуана, но это «наркотическое» имя, присвоенное ей по какой-то до сих пор неизвестной прихоти родителей, ей совсем не нравилось. Дождавшись совершеннолетия, она сменила его на более скромное — Анна-Глория, а еще проще Глора. Конечно, смена имени не прошла спокойно. Родители бурно протестовали, но все их претензии были отклонены, и им ничего не оставалось, как смириться. К новому имени привыкли быстро и теперь редко вспоминали, что когда-то оно было другим.

Кажется, перемена имени привнесла в ее судьбу кардинальные изменения…

***

— Глора, поторапливайся, опять ты заняла зеркало на целый день. Через час надо быть в реабилитационном центре.

— Да, мам. Но я боюсь, что и на этот раз все будет бесполезно.

— А я думаю, все будет хорошо! Ну, подумаешь, попала в радиус действия психотронного оружия — так ведь не только ты одна побывала страшным чудовищем или уродцем. Ты ведь ничего даже не почувствовала, не так ли? Не принимай все близко к сердцу — это всего лишь маленькое приключение, о котором ты, смеясь, будешь рассказывать своим детям.

— Конечно, ты как всегда права. Ох, уж мы тогда посмеемся, — хотя Глоре так не казалось. — Но, если они это слоновье ухо не смогут убрать, то, как я буду жить?

— Не думай о плохом заранее… — успокаивала мать, положив свою руку на плечо дочери, и глядя в зеркало, добавила: — Вовсе оно не слоновье. К тому же ты его так удачно прячешь за волосами, никто и не догадается, что у тебя проблемы. А вот нашему соседу повезло меньше. Жить с хоботом — это малоприятная перспектива.

На этом разговор матери и дочери закончился. Каждый остался при своем мнении.

Незадолго до этого разговора неизвестный никому ученый-самоучка случайно или умышленно нарушил запрет на использование психотронного оружия. Люди, попавшие в зону действия его лучей, на глазах превращались в монстров. Началась неразбериха. Почти четверть населения города К…, в котором проживало около пары сотен тысяч жителей, ввела в панику оставшуюся часть населения.

Глора была в тот момент в супермаркете. И все — продавцы и покупатели вдруг заметили, что изменяются: появились клыки, странные уши, носы глаза, дополнительные наружные органы, шерсть, изменения в росте. В какой-то момент люди замерли с недоумением и все нарастающим ужасом глядя друг на друга, понимая то, что происходит со всеми, происходит и с ними и вдруг разом заорали, зарычали, заголосили по-звериному. Супермаркет огласился жутким воем и, началась паника. Все рванулись к выходу. Несколько мутантов оказались на полу в самом центре столпотворения. Пинаемые, толкаемые со всех сторон оказавшиеся под градом тумаков, они истошно вопили. Другие вопили не меньше. Слоноподобному существу кто-то вцепился зубами в ухо, и от отвратительного визга на секунду все утихомирились.

Глора с трудом переставляла страусиные ноги и топталась где-то в конце с нетерпением ожидая, когда монстр с крокодильей мордой, застрявший в дверях, наконец-то, выскочит наружу.

Послышался звон битого стекла… Кто-то умудрился удрать через окно.

Глора, подпрыгивая, поспешила оказаться у разбитого окна, и пытаясь засунуть ноги на подоконник, неожиданно увидела в зеркале свое отражение. В ужасе силы ее удесятерились и голося по-куриному вперемешку с утиным хохотом она понеслась по улице. Перепугав на своем пути с полсотни жителей, она благополучно упала в канализационный люк, крышка которого красовалась на роге монстра — носорога, спрыгнувшего на злополучный орган с балкона шестнадцатого этажа. Там она провела все время действия психотронного оружия, в тщетных попытках взобраться по лестнице на своих несуразных ногах.

Молодой человек ища спасение, залез в канализационный люк, а когда привыкнув к темноте увидел, что он здесь не один, то просто потерял сознание. Так и оставалась Глора с ним, пока в одно мгновение ее перепончатые руки не стали вновь человеческими. Она была прежней, но когда парень, очнувшись, взглянул на нее, то по его глазам она прочла, что, что-то в ней не то. Ощупывая себя руками, она обнаружила, что ее левое ухо осталось монстровым. Она представила свое обезьянье лицо с чебурашковыми ушами и заплакала.

Затем незнакомец помог ей выбраться из люка, молча кивнул, как бы прощаясь и покинул ее. Она шла по разгромленной улице, закрывая ухо русыми волосами. На пути ей попалось человек пять, которые истерично хохотали, держась за животы. Мимо прошел мужчина в рваной одежде, держась руками за нижнюю челюсть, пытаясь спрятать клыки, торчащие до самых глаз.

Девушка побежала домой, не обращая внимания на копытоногую женщину и гровоголового мальчика, едва не сбивших ее с ног. Когда Глора добралась до двери своей квартиры, то до нее донесся истерический хохот родителей. Они катались по полу и хохотали так, словно их щекотали. Напоив их изрядной дозой валерьянки, Глора стала ждать, когда они придут в себя. Ждать пришлось недолго, вскоре они уже могли членораздельно изъясняться. Их живо интересовали события, творившиеся на улице. Но стоило им рассказать о панике, как они тут же начинали хохотать.

— Это ужасно смешно, — причитала мать, смахивая слезы.

— Расскажи о монстре с крышкой люка на носу, что было дальше? — попросил отец.

Глора не стала больше ничего рассказывать, в том числе и о своем уродстве. Она ушла в комнату и заперлась. Затем села у зеркала и под аккомпанемент прерывающегося смеха родителей стала рассматривать свое ухо. Она решила, что никогда им не расскажет об ужасных минутах, прожитых в облике страшного чудовища. Почему-то любые рассказы о злопамятном дне доводили их до смеха.

В этот же день, когда Глора спускалась ужинать, заранее собрав над левым ухом все волосы, по телевизору начался местный выпуск новостей.

— Главной темой выпуска, — говорил молодой диктор, — является чрезвычайное происшествие, случившееся между двенадцатью и двенадцатью тридцатью дня. В связи с тем, что мы не располагаем киноматериалами, у нас нет возможности показать хотя бы часть того, что происходило в нашем городе. Мы, как и большая часть жителей города, были охвачены паникой. Причину превращения людей в жутких мутантов удалось выяснить группе специалистов по паранормальным исследованиям. Вот, как объясняет случившееся профессор, лауреат премии «Энергия Космоса» Хараз Нивадзиев.

— Все случившееся, — начал чернобородый пожилой человек, — объясняется тем, что был нарушен запрет на использование психотронного оружия. Нам достоверно известно, что некто Росс — Энри Кирвинт совершил хищение оружия из секретной лаборатории исследовательского института.

Тут на экране вместо руководителя ученых вновь появился диктор МВН (местный выпуск новостей).

— Уважаемый профессор, чем ваш институт может помочь пострадавшим в этих ужасных превращениях?

— На территории нашего института создан временный реабилитационный центр. Поскольку последствия психотронной атаки не прошли бесследно, то многие имеют неопровержимые доказательства своего превращения. Все пострадавшие принимаются круглосуточно. Мы ждем вас!

— Не хотите ли вы сказать, что от этих ужасных уродств можно избавиться?

— Да, да! Этот процесс весьма контролируем. Пострадавшему следует лишь повторить процесс превращения, и он избавится от ненужных органов. К его услугам будут предоставлены психологи, психотерапевты и другие специалисты. Мы готовы всем оказать квалифицированную помощь.

— Спасибо, вам за эту необходимую и своевременную новость. А мы продолжим после рекламной паузы…

Глора так и застыла в проеме двери, ведущей в столовую. У нее есть шанс избавиться от уродливого уха! А она боялась, что уродство останется с ней на всю жизнь. Правда, ее немного утешала мысль, что она не одна такая, к тому же ее уродство можно еще как-то спрятать, а у других с этим делом может быть гораздо больше проблем.

Во время рекламной паузы девушка подошла к столу, пододвинула к себе тарелку с едой, взяла хлеб и в ожидании продолжения новостей, принялась есть, не чувствуя при этом вкуса пищи. Ее родители тем временем не менее заинтересованно следили за тем, что происходило в их городе. При этом они бурно спорили о причинах такого странного происшествия. Глоре было не до них…

Реклама закончилась.

— Для тех, кто с нами — мы продолжаем разговор о событиях взбудораживших наш город. Только что были получены дополнительные сведения о виновнике этого происшествия. Росс-Энри Кирвинт был арестован при попытке скрыться с места преступления. Мы предлагаем вашему вниманию эксклюзивный видеоматериал.

На экране на несколько секунд замерло застигнутое врасплох лицо молодого преступника. При помощи компьютерной обработки лицо увеличилось и заняло весь экран. Диктор продолжил:

— Виновником столь ужасных событий является Росс-Энри Кирвинт — бывший сотрудник исследовательского института. За месяц до этих событий он был уволен по подозрению в умышленной порче документов. При обыске специальным подразделением «Смерч» у него было изъято психотронное оружие и препараты наркотического действия. Это пока все, что известно следственным органам. Причины, толкнувшие этого молодого человека, на столь необдуманные действия еще выясняются. Мы будем держать вас в курсе расследования.

Далее диктор стал перечислять последствия этого случая, но Глора уже его не слушала. Она знала главное — каким образом восстановить свой прежний вид.

Родители так и не узнали в тот вечер о том, что скрывала их дочь. Они узнали об этом позже, когда на следующий день Глора вернулась с заплаканными глазами. Они на этот раз не стали смеяться. Испуг в глазах недвусмысленно говорил об их чувствах.

— Специалисты этого института не в состоянии помочь мне, — рыдала девушка. — Они надеются на следующий сеанс. Но, если ничто не поможет, как я буду жить?

Она не помнила, как провела этот день. Огромное несчастье, как туман, охватило ее сознание. Надежда на то, что следующий сеанс принесет хорошие результаты, была такой маленькой и призрачной, что искать ее это все равно, что искать ежика в тумане. «Утро мудренее вечера», гласит пословица. Так за ночь надежда приобрела такие большие размеры, что Глора была полна сил снова пройти неприятное испытание. Оставив подушку мокрую от слез, она вот уже два часа сидела у зеркала.

Она вспоминала, как люди с отвратительными, фантастическими уродствами входили в кабинет с обнадеживающей надписью: «Прием граждан, оказавшихся под воздействием психотронного оружия», и выходили оттуда совершенно нормальные, счастливые, дарившую надежду всем, кому еще только предстояло туда войти. Сотрудники в белых халатах не оставляли ожидающих своей очереди без внимания. Всем желающим был предоставлен бар с разнообразными напитками и закусками, не бесплатно, разумеется. Для людей со слабым здоровьем был огромный выбор успокаивающих средств, выдаваемых только после консультации с врачами.

Глору больше всего интересовала информация. Повсюду, в приемном зале висели красочные плакаты и стенды. Только здесь она узнала, почему некоторые люди на улице и ее родители смеялись в то время, как вокруг все сходили с ума от ужаса.

«Смех во время критических ситуации, грозящих ужасными последствиями либо при просмотре фильмов ужасов, триллеров или при других схожих обстоятельствах, является своеобразной психической защитой организма. В отличие от сумасшествия человек не теряет контроля над разумом, просто организм расслабляется и ситуация уже не кажется ужасной. Смерть от смеха является большой редкостью…» — гласил один из плакатов.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из кабинета вышел мужчина и пригласил войти десять человек, хотя предыдущая группа все еще находилась внутри. Когда Глора с остальными вошла, она заметила, что помещение разделено на две комнаты. В одной, как она и предполагала, происходило превращение человека в самого себя.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил доктор.

На его нагрудном кармане была приколота визитная карточка, гласившая: «Доктор психологических наук. Гартен Соварский.»

Когда пациенты удобно расположились в мягких креслах, расставленных вдоль стены, доктор посмотрел на первого пострадавшего, и спросил:

— Ваша фамилия и имя полностью.

— Мартен Ансор.

Доктор взял со стола записную книжицу и подойдя ближе к пациенту стал рассматривать его аномалию. А было у него ровно шесть длинных ресниц, причем лишь над одним глазом.

— Так, так… — тянул доктор, делая записи и зарисовки.

— Не беспокойтесь, все будет хорошо.

— Я верю вам, доктор! — оживленно отреагировал пациент, заморгав всеми ресницам.

— Какое неудобство, не считая чисто внешнего проявления вы испытываете?

— Никакого, доктор! Вот если бы я был женщиной, возможно, эта аномалия пригодилась бы для привлечения к себе внимания.

— Значит, вы решительно настроены от нее избавиться? Я вас правильно понял?

— Конечно!

— А разве есть люди, которые решили не избавляться от лишних органов? — спросил четвертый пациент.

— Да, да вот, например, один человек я не буду разглашать его имя — это не в наших правилах — он решил сохранить третью руку.

— Ах! — воскликнула женщина, сидящая на седьмом кресле, — этого не может быть!

— Да, да бывает и такое.

Таким образом: разговаривая, успокаивая и ободряя, доктор дошел до Глоры. Она была пятой. Проведя всю необходимую процедуру обследования, ознакомления с пациентом, доктор перешел к двуносой женщине, которая прикрывала злополучный орган рукой все это время.

Тут из соседней комнаты вышли счастливые, излечившиеся пациенты. Они благодарили докторов, крепко жали им руки и говорили много хороших слов всем, кто ждал своей очереди. Когда все вышли, первый доктор продолжил свое обследование, а второй позвал в свой кабинет тех, кто это обследование уже прошел. Глора оказалась в такой же комнате, с такими же креслами вдоль стен. На стене у зарешеченного окна также монотонно тикали часы. Было одиннадцать часов утра.

«Еще немного и все будет кончено», — подумала Глора, усаживаясь в кресло.

Через открытую форточку врывался теплый летний ветерок, шевеля шторами. Цветов в этой комнате, в отличие от соседней не было.

Доктор раздал всем распечатанные на компьютере брошюры, где в точности была описана вся процедура превращения и даны ответы на вопросы связанные с воздействием психотронного оружия на человеческий организм и последствиями такого воздействия, а также дана инструкция по безопасности.

— Все кто ознакомился, у кого нет вопросов прошу расписаться в моем журнале.

Пациенты все прибывали.

У Глоры вопросы были, и она решила кое-что для себя уточнить:

— А есть вероятность остаться навсегда с тем, отчего хотел бы избавиться?

— Таких случаев в моей практике и в практике нашего института не зафиксировано. Даже если кто вдруг останется со своими аномалиями, всегда найдутся способы решения этой проблемы. Например, пластическая операция, расходы на которую берет на себя наша организация. Но я думаю, до этого не дойдет.

— Я очень на это надеюсь. Спасибо, доктор.

Наконец, когда все бумажные дела были закончены, доктор номер два с визитной карточкой: «Главный специалист по средствам массового воздействия на психику и сознание: Оршман Громскин», приступил к своим обязанностям.

— Эта операция займет не более десяти минут. Во избежание неприятностей мне придется отделить вас друг от друга звуконепроницаемыми перегородками. Прошу сохранять спокойствие и перейти на эти подиумы, — доктор указал на противоположную стену. Казалось бы совершенно пустую, но при внимательном осмотре каждый мог заметить, что на ней были щели для выдвижных панелей.

Доктор расставил всех, внимательно осмотрел и спросил:

— Есть ли у кого острые предметы? Прошу на время выложить их на стол.

После некоторой паузы донесся женский голос.

— А сережки тоже стоит снять?

— Лучше будет, если вы их снимите.

Женщина с двумя носами сошла с подиума, снимая на ходу золотые серьги, и положила их на докторский стол.

— А теперь, я пожалуй, начну. Операция безболезненна, но некоторый дискомфорт вы все же можете ощутить. Не пугайтесь.

Глора чувствовала, что внутри нее начитает расти страх. Она знала, что все чувствуют то же самое в большей или меньшей степени. Стояла гнетущая тишина. На мгновение ее нарушило жужжание панелей, отделивших ее от всего мира. Она оказалась в четырех стенах и, кажется, у нее начиналась клаустрофобия. Страх готов был превратиться в панику. Вдруг она ощутила легкое головокружение, словно очутилась на лодке, спущенной на воду.

«Началось…» — подумала Глора, на миг забыв о страхе. Она вытянула перед собой руки и стала следить, как они изменяются: кисти стали расти вширь, между пальцами появляется тонкая голубоватая перепонка, которая почти тут же становится оранжевой. Куда-то исчезли большой палец и мизинец. Вместо ногтей образовались острые длинные когти. Все что шло было выше кистей обросло желтой шерстью.

«Почти как утиные ножки», — с иронией подумала Глора.

Когда руки перестали изменяться, она поняла, что процесс превращения в то — «не знаю что» закончен. Десять минут, как долго они длятся, когда по истечении их будет зависеть твоя судьба. Глора в нетерпении шагала по своей временной тюрьме на уродливых ножках. Она пыталась считать вслух, но вместо слов из ее орлиного клюва раздавались совершенно нечеловеческие звуки. Ей уже казалось, что время остановилось, что о ней забыли. В страхе остаться в таком виде навсегда, она лупила «утиными лапками» по стенам, забыв, что они звуконепроницаемы. Ее удары нисколько не нарушали тишину. Стены, словно ватные поглощали все звуки.

В тот момент, когда она запрокинула голову и, закрыв глаза, издала душераздирающий крик полный боли и отчаяния, она вновь ощутила головокружение. Глора вновь становилась человеком, но крик, вырвавшийся в минуту отчаяния, все еще стоял в ее ушах. Он, словно огненный шар отскочил от стен, опалив их своим страхом, и вернулся к ней… И странно почему-то этот крик показался ей знакомым. Что-то далекое, неведомое ей на долю секунды блеснуло в сознании и тут же потухло, не дав мыслям разбудить нечто спавшее мертвым сном в ее душе.

Превращение в человека произошло незаметно. Какая-то пустота осталась в сердце, будто вывернув душу наизнанку, при обратном процессе что-то забыли вернуть на место. Глора собралась потрогать свое несчастное ухо, как верхняя часть панели перевернулась, и стала зеркалом. Девушка взглянула в него и, убрав волосы с левой стороны головы, отчаянно воскликнула:

— О, Боже… Не может быть! Это невозможно!

Уродливое ухо никуда не исчезло!

Зажужжали выдвижные панели. Глора быстро спрятала ухо под волосами и со всеми сошла с подиума. Опять было море благодарностей, пожеланий, кто-то даже подарил докторам коробку, перевязанную яркой ленточкой, о содержимом ее можно было лишь догадываться. Глора ждала, когда все покинут эту комнату.

— Слушаю вас, — проговорил доктор Громскин, заметив, что одна из пациенток не спешит покинуть кабинет.

Глора молча отодвинула волосы, приготовилась высказать свое возмущение, но вдруг расплакалась. Она плакала молча. Слезы неудержимо текли из глаз.

Доктор заволновался, налил для нее воды из графина, опустив туда успокоительную таблетку. Затем он выглянул в соседнюю комнату, и попросил не беспокоить его пять минут. Пока она, захлебываясь в молчаливых рыданиях, пила воду, он ходил по комнате, пытаясь подобрать утешающие слова. В журнале он нашел ее имя, и начал говорить.

— Анна-Глория, я глубоко сочувствую вашему горю. Мне кажется, что в этом случае виноваты факторы длительного пребывания в зоне действия психотронного оружия. Возможно, произошли какие-то нарушения в организме. Поскольку сегодня у нас очень много работы, я предлагаю вам придти завтра после обеда, и мы сделаем все возможное, чтобы вам помочь. Глора молча кивнула головой.

— Возьмите эти таблетки, и примите их перед сном. Вас не будут беспокоить кошмары и бессонница. А сейчас прошу, успокойтесь и умойтесь.

Глора опять кивнула и, пошатываясь, встала со стула. Доктор дал ей полотенце, и проводил к умывальнику, где она привела себя в порядок. Затем девушка повесила полотенце на спинку стула, взяла таблетки и молча вышла из комнаты. Не разбирая дороги, погруженная в тяжкие думы, она дошла до своей квартиры. Таким было ее первое, отнюдь не последнее пребывание во временном реабилитационном центре…

***

— Все надо идти! — приказала себе Глора. — Что-то я слишком задерживаюсь.

Глора накинула на себя оранжевый в крупную клетку пуловер, сняла пеструю юбку, одев взамен черные брюки. Порывшись в дамской сумочке, она пришла к выводу, что носовых платочков ей явно не хватит, и добавила еще несколько. Почему-то ей казалось, что с сухими глазами она домой сегодня не вернется. Она закинула лямку сумочки на левое плечо, надела черные туфли и критически осмотрела своего зеркального двойника.

— Кажется все нормально, — констатировала она, и добавила, выходя из своей комнаты: — А могло быть еще лучше…

***

В приемной никого не было. Глора прошла в реабилитационный кабинет не обращая внимание на отсутствие надписи о приеме потерпевших, висевшей еще вчера.

— Здравствуйте! — поздоровалась она.

Доктор Соварский оторвался от бумажных дел.

— Вы пришли, а это значит, Анна-Глория, вы на пути к успеху, — доктор был весел, но Глоре показалось, что за этим что-то кроется. — Прошу, присаживайтесь.

— Вы так уверенно говорите, что я начинаю верить вам.

— Это хорошо… Ну, что ж приступим.

Доктор пододвинул к себе толстый журнал, лежавший на краю стола, отыскал нужную страницу и, помедлив, поинтересовался:

— Сколько вам лет?

— Восемнадцать.

— Назовите свой адрес.

— Улица Красных кленов, дом 14 квартира 34.

Доктор занес сведения в журнал.

— На этот раз сеанс будет короче, чем вчера. Может показаться, что вы даже не успели превратиться в мутанта. Кстати, как ваше самочувствие?

— Скверное.

— Да, вы правы. При таких обстоятельствах оно не может быть хорошим. Боитесь?

— Вчера боялась, сегодня нет.

— Тогда нам остается лишь дождаться доктора Громскина. Если у вас появились ко мне вопросы, задавайте, не стесняйтесь.

Глора отрицательно покачала головой, и вдруг ее осенила мысль: «Что же будет со мной, если сеанс окажется неудачным?» Доктор тем временем взял со стола графин с водой и принялся поливать цветы, растущие на подоконнике в изобилии.

«Что если из меня захотят сделать подопытного кролика? А если мое уродство начнет прогрессировать?»

Она представила, как ее лицо постепенно день за днем или месяц за месяцем превращается в обезьянью морду. А затем на мгновение вообразила себя отвратительной пародией на человека, и по спине от дурных предчувствий побежали мурашки. Необходимо было найти способ обезопасить себя.

— Мне нужна ручка и бумага, — нарушила она тишину.

— Все на столе, берите, — разрешил доктор.

Он тем временем закончил поливать цветы, и извинившись вышел, оставив пациентку наедине со своими мыслями. Она писала, тщательно обдумывая каждое слово, от этого могла зависеть ее судьба. Едва она успела закончить, как дверь в кабинет открылась, и вошли два доктора.

— Здравствуйте! — поздоровался с ней за руку Оршман. — Вы готовы?

— Да, но перед тем, как мы пройдем в соседнюю комнату, прошу вас, прочитайте, распишитесь и поставьте печати.

Девушка протянула им исписанный до половины лист бумаги. Первым прочел документ специалист по массовому воздействию на психику и сознание человека. А на бумаге было следующее:

«Мы, представители Института Исследования Психологии Человека, гарантируем, что Анна-Глория, проживающая по улице Красных Кленов, дом 14 квартира 34, не при каких обстоятельствах не будет преследоваться данной организацией в целях исследования или проведения различных экспериментов. Ни при ее согласии (так как оно может быть получено насильственным путем) ни без такового согласия. О чем данный документ подтверждается соответствующими подписями и печатями. Сведения о результатах сеанса проведенного данного числа являются совершенно секретными и огласке не подлежат».

— Вы нам не доверяете? — удивленно произнес доктор, но отказываться от подписания не стал.

— Случается всякое, а этот документ поможет мне чувствовать себя спокойнее.

Доктора многозначительно переглянулись. Документ перешел в руки Соварского и был должным образом подписан и подтвержден печатью. Затем Глора немного поразмыслив, не стала ложить его в сумочку, а убрала в карман брюк, и лишь после этого проследовала в соседнюю комнату. Второй доктор включив свет, приступил к проверке аппаратуры. Впрочем, вся процедура оказалась такой же, как и в прошлый раз. Сеанс был непродолжительным, минуты три. Страха Глора не испытывала. Какое-то отчаяние постепенно заполняло все ее существо. Все время казалось, что ничего хорошего из всего этого не получится.

И… не получилось. Уродливое ухо, словно родное, было на прежнем месте.

Доктора казались растерянными, а возмущению Глоры не было предела.

— Я так понимаю, что на лучшее мне надеяться не приходится, — дрожащим от гнева голосом проговорила она и, не дожидаясь ответа бросилась за сумочкой в соседнюю комнату.

— Мы можем порекомендовать вам лучшего в мире хирурга по пластическим операциям, — неслось ей вслед, но она уже выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.

— Причем здесь хирург? — удивился доктор Соварскин. — Мне, кажется, она сама понимает, что ей уже никто не сможет помочь.

— Необходимо срочно сообщить об этом случае доктору Фогеру. Это уже девятый…

— Я предупрежу. Прикуришь? — Гартен достал портсигар.

— Благодарю, — оба сели за стол у злополучного аппарата. Тихо зажужжал включенный Оршманом вентилятор.

— Думаю, шеф должен быть доволен. Свою работу мы выполнили.

— Какое счастье, что наш институт в тот день не попал в зону действия ПСО, — Гартен засмеялся, оставив сигару в пепельнице, — ты только представь, на кого он стал бы походить.

Перед выходом из института Глора взглянула на себя в большое зеркало.

«Никто, никто не сможет мне помочь! Никто… никто…» — стучала в голове мысль, словно в такт позолоченным часам, висевшим над входом. Девушка поправила прическу. Горячими тяжелыми каплями текли по ее щекам горькие слезы.

Глава 2
Еще мутанты?

Прошел месяц. Глора почти свыклась со своим положением. Каждый день подолгу она разглядывала ухо, ища каких-либо изменений, и не находя их. Дни казались длинными и скучными, даже серыми, несмотря на яркое весеннее солнце.

Прошлый месяц был богат новостями, тревожившими город. Состоялся суд над ученым-самоучкой, окончившийся совершенно неожиданно. Нет, его не помиловали, не осудили условно, ни даже не отпустили на поруки. Его просто расстреляли свидетели, сидевшие в первых рядах зала заседания, в то время, как судьи удалились на совещание. Во время паники, начавшейся после расстрела, люди совершившие «правосудие» надели карнавальные маски и скрылись. Заседание было прервано. Объявили розыск.

Все очевидцы происшествия неохотно рассказывали о случившемся. В какой-то мере они были рады такой развязке. Фотороботы убийц крутились целый день по телевизору вместо рекламных роликов. Глора вспомнила, как она впервые услышала эту новость от матери и не поверила. Но в вечерних новостях показали съемку с места событий: сначала эпизоды процесса, уход судей, и вдруг послышались крики, кинокамера закачалась, едва не падая (видимо запаниковавшие люди бросились бежать, а репортер по случайности попался на пути), затем предстало зрителям искаженное ужасом лицо ученого, пытавшегося спрятаться от направленных на него пистолетов. Далее камера перестает показывать, слышаться выстрелы, оглушительная волна криков, и все — конец. Глоре почему-то стало его жаль, но потом она укорила себя за сентиментальность. Из-за этого человека она стала теперь уродиной — мутанткой!

«Так ему и надо! По крайней мере, он не сможет больше совершать ужасных ошибок, — подумала она. — Мне ходить с этим ухом всю оставшуюся жизнь! Ладно, если еще я не стану той отвратительной обезьяной на страусиных ногах. Не дай бог, мне такой участи!»

Похороны ученого состоялись через три дня. Прошли скромно, без каких-либо церемоний, но… за оградой кладбища. За день до похорон по всему городу были развешаны печатные листовки, призывающие жителей города принять участие в шествии против похорон «этого ужасного изверга с почетными покойными нашего города» Жителям идея пришлась по душе и многие с самого утра пикетировали здание народных депутатов. Власти испугавшись последствий, которые могли последовать вслед за потерей контроля за населением, вынуждены были пойти на уступки.

— Похороны состоятся за оградой кладбища! — провозгласили они.

Все были довольны. К полудню площадь перед зданием освободилась, и депутаты вздохнули с облегчением — конфликт был исчерпан.

В тот же вечер Глору ждало необычное известие. Оказалось, в городе есть еще мутанты! Эту новость принесла соседка с третьего подъезда.

— Я сама видела, как из противоположного крыла дома из окна выглянул мужчина с рогом на лбу, — утверждала она. — Я как раз вывешивала белье в лоджии и оглянулась, а там он. Я чуть в обморок не упала.

— Какой ужас! — воскликнула мать, забыв о чашке чая и пряник в своих руках. Она многозначительно перевела взгляд на дочь.

— А если он просто надел маску, — предположила Глора, которая не хотела, чтобы мать сказала лишнее.

— Кинга, у вас богатое воображение, — вмешался отец. — Этот человек просто хотел вас попугать немножко или привлечь внимание.

— Ну, если бы я одна видела, то ваши слова походили бы на правду. Вот, сосед на нижнем этаже тоже его видел.

— Мд-да… — пробурчал отец, — я скажу лишь одно: этому бедняге не повезло.

— Ему надо было обратиться в реабилитационный центр, и уж там ему помогли бы избавиться от такого уродства, — высказала Глора мнение, которого не придерживалась.

— Спросите нашего почтальона, он вместе с ним ходил в этот центр.

Тут спохватилась хозяйка:

— Да, вы угощайтесь. Чай остывает.

Мать пододвинула к соседке вазу с печеньем. Ее взволновало это известие.

— Наш почтальон он, что тоже был мутантом? — спросил отец.

— Да, еще каким! Такого монстра даже по телевизору в крутом фильме ужасов не увидишь. Так вот он сказал по секрету — мы с ним старые друзья — что этот человек после сеанса вышел с рогом, а чтобы не распугал других пациентов, его вывели через черный ход. С тех пор он никого не пускает в свою квартиру.

Наступило долгое молчание.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 608