Бесплатный фрагмент - Мускулистый мышонок в закусочной

Эпизод 1. Ночная смена Бикки

ФурриСити — город, где будущее не наступает, а уже давно поселилось. Небоскребы из умного стекла вздымались к небу, переплетаясь с эстакадами для магнитных каров и пешеходными виадуками. В воздухе, прозрачном от выхлопов, танцевали рекламные голограммы, а в парках шуршали не листья, а солнечные панели в форме кленовых листьев. Это был мир высоких технологий, нейроинтерфейсов и «зеленой» энергии, но также и мир, где разрыв между мечтой и возможностью чувствовался особенно остро, если твоя семья не принадлежала к инженерной элите.

В самом центре этого сияющего муравейника, в квартале «Серебряные Кедры», стояла «Академия Хвостатых Умов». Ее стеклянные фасады отражали облака, а внутри царил стерильный, безупречный порядок будущего. Здесь, среди белых стен и парящих экранов, учился Бикки — пятнадцатилетний мышонок с неугомонным блеском в темных глазах и аккуратным серо-коричневым мехом. Он переходил в 9-й класс, этап «Старших хвостов», где готовили к взрослой жизни, уча управлять нейроинтерфейсами и проектировать города. Но его собственная взрослая жизнь, в квартирке на 48-м этаже жилого комплекса «Уютная Нора», была куда прозаичнее. Он жил с мамой, Линой, инженером-проектировщиком систем вентиляции, и папой, Дариусом, техником по обслуживанию городских голографов. Они любили его безмерно, но бюджет семьи был расписан до последнего фурлёна; о дорогих гаджетах по прихоти речи не шло.

Последний звонок в Академии прозвучал не колокольчиком, а приятным звуковым пulsом. После торжественной, но бездушно-гладкой голографической линейки, где директор-пеликан говорил о светлом будущем выпускников, Бикки понесся домой через Торговую Галерею «Проспект». И вот тогда он его увидел. В сияющей витрине «Чипа и Зазеркалья» на бархатной подушке лежал «Кристаллис Х». Лэптоп был воплощением мечты: корпус из матового черного углепластика, почти невесомый, а его главная особенность — встроенный проектор, способный создавать интерактивные голограммы прямо в воздухе. Именно такой требовался для проектов по архитектуре будущего в 10-м классе. Ценник в 8500 фурлёнов ударил по сознанию, как молот. Бикки прижался носом к прохладному стеклу, и внутри все сжалось от острого, почти физического желания.

— Мам, ты не представляешь, какой там лэптоп! — выпалил он, ворвавшись в квартиру, где пахло печеньем и смазкой для механизмов (папа что-то чинил на балконе). — Голограммы можно строить прямо в воздухе! Для учебы — идеально!

Лина, вытирая лапки фартуком, выслушала его горячий монолог. Ее взгляд стал мягким и печальным.

— Солнышко, я понимаю. Он и правда чудо, — она вздохнула, положив лапу на его плечо. — Но наш «семейный бюджет-бот» уже кричит о перегрузке. Твой старый EduPaw еще работает, он справляется с базовой программой. А 8500… Это почти две наших квартплаты.

Она говорила не «нет», а «мы не можем». И в этом была вся горечь. Бикки кивнул, не желая расстраивать ее еще больше, и промямлил: «Я понял». Но внутри не погасло, а зажглось новое, упрямое пламя.

В своей комнате, заваленной схемами и деталями от старых проектов, он запустил свой допотопный планшет. EduPaw гудел, как шмель, открывая браузер. «Если они не могут, значит, я смогу сам», — решительно подумал Бикки. Он рьяно принялся искать варианты: промоутер, расклейщик объявлений, помощник в виртуальных библиотеках. Все либо платили копейки, либо требовали опыта. Отчаяние начало подкрадываться, когда взгляд упал на странную пиксельную иконку — пылающий сырный треугольник. «Закусочная „Сырная Молния“. Требуется продавец в ночную смену (с 23:00 до 7:00). График 6/1. Оплата ежедневно, по итогам смены. Адрес: Техно-Рынок, Переулок Паяльников, 7».

Ночная смена. На окраине. График 6/1 — всего один выходной в неделю. Сердце екнуло от страха. Мама с папой никогда не позволят. Но… ежедневная оплата. Возможность копить, видеть результат каждый день. Не давая страху победить, Бикки, затаив дыхание, отправил краткую заявку: «Бикки, 15 лет. Готов к работе. Ответственный». Через двадцать минут планшет тихо вибрировал. Ответ: «Явка завтра в 22:30 для инструктажа. Не опаздывай. Шеф Гризли».

Следующий вечер был наполнен нервной энергией. Бикки солгал родителям, что идет в клуб «Киберхвосты» на ночной мозговой штурм — редкое, но случающееся событие. Лина, погруженная в работу, лишь кивнула: «Только будь осторожен и возьми с собой перекус». Чувство вины грызло его, но мысль о «Кристаллисе Х» была сильнее.

Переулок Паяльников оказался другой стороной ФурриСити. Здесь не пахло озоном и свежестью, а ароматом старого масла, металла и сладковатым дымком. «Сырная Молния» была узкой щелью между мрачными стенами складов, светясь тусклым, но ядовито-аппетитным желтым неоном. Внутри было тесно, жарко от работающих грилей и пахло навязчиво-сырно. За стойкой возвышался, словно гора, массивный барсук в заляпанном фартуке — Гризли. Он молча оглядел худощавого мышонка.

— Шесть дней в неделю. Ночь. Народ тут бывает… разный. Кассу не обсчитывай, еду не поджигай, — его голос был хриплым, как скрип ржавой двери. — Попробуешь смену — посмотрим. Жилетку надевай.

Бикки лишь кивнул, пальцы дрожали, застегивая жилетку с кривой молнией.

Ночь стала откровением. Это был город в городе. После полуночи приходили не сонные фурри, а те, кто жил вне общего ритма: уставшие таксисты-шакалы, лисицы в вечерних платьях после закрытия клубов, угрюмые строители-бизоны, начинавшие день в четыре утра. Каждый, увидев за стойкой юного мышонка, удивлялся.

— И на кой тебе, пацан, такая жара? — хрипел старый барсук-дальнобойщик, заказывая тройной эспрессо. — Родители спят, а ты тут сырные палочки воронам продаешь?

— На лэптоп коплю, — бурчал в ответ Бикки, стараясь уверенно управляться с фритюрницей.

— О, амбициозно! — смеялись лисицы-стюардессы, оставляя щедрые чаевые. — Только смотри, не усни за прилавком.

Страх постепенно сменился адреналином, а потом — тяжелой, но приятной усталостью. Он считал сдачи, упаковывал заказы, кивал усталому дракону-программисту, который молча поглощал три «Расплавленных Вулкана» подряд. К пяти утра его веки наливались свинцом, но в кассе росла стопка купюр и звенела мелочь.

Когда в смену Гризли вошел, как грозовая туча, Бикки уже протирал стойку. Барсук молча пересчитал выручку, кивнул и отсчитал ему 125 фурлёнов.

— Неплохо для первой, — буркнул он. — Завтра приходи. Не опаздывай.

На улице уже светало. Воздух был свеж и пуст. Бикки шагал домой, сжимая в кармане первые заработанные деньги. Усталость валила с ног, но на губах играла чуть заметная, победная улыбка. Он сделал это. Он пережил ночь. До заветной суммы — целая пропасть, но первый, самый трудный шаг был сделан.

Дома было тихо. Родители спали. Бикки на цыпочках прошел в свою комнату, спрятал деньги в потайное отделение старой моделирующей станции и рухнул на кровать. Тело ныло, но мысли были светлыми и ясными. Перед тем как сомкнулись глаза, он мысленно представил не просто «Кристаллис Х». Он представил, как его голограмма проекта парка парит в классе, а одноклассники смотрят на него с уважением. Он зарабатывал не просто гаджет. Он зарабатывал свой шанс. И это стоило каждой бессонной ночи. Сон накрыл его мгновенно, глубокий и заслуженный, под тихий гул просыпающегося ФурриСити за окном.

Эпизод 2. Сила одной ночи

Накопленная ложь стала для Бикки тяжелее любого подноса с заказами. Через три дня ночных смен, возвращаясь на рассвете с запахом жареного сыра, въевшимся в мех, он не выдержал. Мама, Лина, как обычно, готовила завтрак, ее спина была напряжена от усталости. Бикки остановился на пороге кухни, сжимая в кармане скрипящую пачку фурлёнов.

— Мам… Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он, голос дрогнул. — Я не в «Киберхвостах» по ночам.

Лина обернулась, в ее умных глазах-бусинках мелькнула тревога. Бикки выпалил все разом: о витрине с «Кристаллисом Х», о желании заработать самому, о «Сырной Молнии» и ночных сменах. Он ждал упреков, запретов, разочарования.