электронная
180
печатная A5
465
18+
Мультиреальность осознанных сновидений

Бесплатный фрагмент - Мультиреальность осознанных сновидений

Объем:
282 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-7742-4
электронная
от 180
печатная A5
от 465

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается моей любимой жене Юле!

Введение

Возможно, вы краем уха уже где-то слышали об осознанных сновидениях и о том, что это намного круче компьютерных игр, экстремальных путешествий, сексуальных приключений и вообще круче всего, что когда-либо может случиться с вами в жизни. Некоторые люди, описывая свои впечатления от осознанных сновидений, не в силах сдержать переполняющие их эмоции и чувства, действительно дают им подобные лестные отзывы. Особенно часто невероятно восторженные обороты речи в отношении осознанных сновидений возникают у человека в ответ на первые собственные удачные попытки проникновения в «тот» мир, находящийся где-то с другой стороны привычной каждому физической реальности. При этом опыт осознанных сновидений доступен каждому и не является какой-либо формой визуализации. Это полноценный иной мир, который по своей красоте и сложности соотносится с самыми современными системами виртуальной реальности, как теория суперструн из квантовой физики с теорией первобытного человека о применении в быту молотка и зубила.

Естественно, что услышав такие отзывы, вы, при условии достаточной смелости и открытости новым впечатлениям, захотите узнать больше об осознанных сновидениях и о том, как туда попасть. Что за хитрый фокус или магическое действие помогает человеку бодрствовать внутри сна? В поисках информации вы, наверное, обратитесь к опыту человечества об этом феномене, суммированному и представленному в различных книгах, статьях и на интернет-сайтах. Возможно, вы свяжетесь непосредственно с другими людьми, которые являются живыми носителями опыта осознанных сновидений. В любом случае, на первоначальном этапе при условии обращения к различным источникам информации вы испытаете захватывающее погружение в пучину разнородных и противоречивых данных, представлений и описаний. Говоря об осознанных сновидениях, представители различных «школ» и направлений, будут противоречить друг другу, настаивая на истинности своего опыта и своих интерпретаций. Это одна из важных особенностей темы осознанных сновидений, заключающаяся в том, что, на самом деле не существует какого-то одного мира осознанных сновидений. Существует множество не похожих друг на друга сновидческих реальностей…

Прежде чем углубиться в рассмотрение множества миров осознанных сновидений нам необходимо определиться с тем, что такое осознанные сны. Мы будем понимать под этим термином особое измененное состояние сознания, при котором человек осознает, что видит сон, и может, в той или иной мере, управлять его содержанием.

Осознанные сновидения находятся в особых отношениях с такими явлениями как внетелесные путешествия и астральные проекции. Но до настоящего времени среди исследователей не существует единого взгляда на то, в каких же отношениях они находятся.

Научно-ориентированные исследователи считают, что в подавляющем большинстве случаев осознанные сновидения, выходы из тела и астральные проекции представляют собой одно и то же психофизиологическое состояние, в пользу чего свидетельствует относительно большой объем накопленных экспериментальных данных (более подробно см. главу 8). С этой точки зрения выходы из тела и астральные проекции — это разновидность осознанных сновидений, отличительной чертой которых является то, что в это состояние человек «перемещается» напрямую из состояния бодрствования, не теряя осознанности. Субъективно это переживается как «отделение» от тела. В свою очередь в «обычных» осознанных сновидениях человек понимает, что спит, по ходу развития сюжета сна. Различия между тем, что называют осознанными снами и тем, что называют выходами из тела, заключаются лишь в способе инициации одного и того же состояния.

Другая группа людей, назовем их, оккультно-ориентированными исследователями не имеет единого мнения о том, различаются ли, чем различаются и как различаются осознанные сны, выходы из тела и астральные проекции. Некоторые из них считают, что за каждым из этих названий скрывается самостоятельное явление, но удовлетворительного критерия их различения привести не могут. В целом, ни проведенные лабораторные исследования, ни имеющиеся феноменологические данные, не позволяют выделить какой-либо четкий критерий различения опыта, переживаемого человеком в случае осознанных сновидений, выходов из тела и астральных проекций. Это не означает, что такой критерий никогда не будет найден, но пока все предлагаемые критерии крайне сомнительны и субъективны. Поэтому, в рамках данной работы, помимо специально оговоренных случаев, под выходами из тела и астральными проекциями мы будем понимать осознанные сны, инициируемые из состояния бодрствования.

Если осознанные сны, выходы из тела и астральные проекции — названия одного и того же состояния, то о каком множестве различных миров осознанных сновидений мы будем говорить в этой книге? В настоящее время тема осознанных сновидений обретает известность за пределами узких групп людей, занимающихся поисками духовных знаний, и становится популярной среди обычных мирян, не посвящающих свою жизнь суровой аскетической практике и не принадлежащих к каким-либо тайным сообществам. Прежде всего, это связано с эволюцией систем коммуникации, накоплением знаний, созданием глобального информационного пространства. Сравнивая доступные знания об осознанных сновидениях из различных уголков Земли, мы обнаруживаем отличающиеся друг от друга «школы», традиции и направления, со своими методами, целями практики осознанных сновидений и способами описания и интерпретации получаемого опыта. Осознанные сновидения и выходы из тела, практикуемые представителями одной школы, отличаются от осознанных сновидений и выходов из тела представителей другой школы. Иногда эти различия являются лишь поверхностными, а иногда удивительно глубокими, что возникает вопрос, действительно ли это осознанные сны или уже нечто другое? В результате, обращаясь к различным школам и направлениям, мы обнаруживаем описания в той или ной степени отличных друг от друга миров осознанных сновидений.

Эта книга посвящена: 1) рассмотрению и анализу различных школ осознанных сновидений; 2) технологиям достижения и управления состоянием осознанного сновидения, разработанным в рамках соответствующих школ; 3) описанию особенностей устройства реальностей осознанных сновидений в различных школах; 4) анализу причин существования множества школ и миров осознанных сновидений.

Естественно, что в книге описываются не все существующие школы и направления, а лишь некоторые из них, которые пользуются наибольшей популярностью и известностью в мире и на территории России. Приступим к их рассмотрению и…

Добро пожаловать в мультиреальность осознанных сновидений!

Глава 1. Множество миров осознанных сновидений и их изучение

«Сновидения — это индивидуальные мифы, мифы — это коллективное сновидение»


Джозеф Кэмпбелл


Начнем мы с главы, в которой обратимся к обсуждению философско-методологических вопросов познания осознанных сновидений и, не претендуя на конечную истинность своих заключений, дадим обзор причин, по которым образуются различные школы осознанных сновидений, а также причин, обуславливающих так часто отличающийся опыт переживания осознанных сновидений у представителей этих школ. Сразу же стоит отметить, что причин для такого положения вещей предостаточно. Для удобства изложения материала объединим причины в две взаимосвязанные группы. Первая группа причин связана со сложностью и спецификой феномена осознанных сновидений, а вторая — с особенностями самого по себе человеческого познания.

Сложность и специфика феномена осознанных сновидений

Судя по всему, осознанное сновидение — это явление психической жизни известное человечеству с давних времен. Но в научном сообществе до 80-х годов ХХ века, в виду своей необычности, ему отказывали в самостоятельном существовании, считая его чем-то из области легенд и сказок [1]. Слишком серьезный вызов осознанные сновидения бросали устоявшемуся в науке взгляду на сны и сознание человека.

Относительно совсем недавнее признание осознанных сновидений как психической реальности обуславливает дефицит научных знаний о них. Ситуация усугубляется тем, что этот дефицит сложно преодолеть, ибо осознанные сновидения запрятаны глубоко во внутреннем мире субъекта, и подобраться к ним для познания в соответствии с требованиями научности совсем не просто. Поэтому сновидения были и остаются нерешенной загадкой, будоражащей умы исследователей, писателей, режиссеров и художников. Никто не знает, насколько глубок «колодец» сновидений, чем он заполнен и куда способен привести.

Остается совершенно не изученным парапсихологический аспект осознанных сновидений и выходов из тела, свидетельства о котором просто зашкаливают. Если научно-ориентированные исследователи относятся к подобным заявлениям скептически, то практики оккультно-эзотерической ориентации утверждают, что активно пользуются широким спектром парапсихологических возможностей осознанных сновидений. Прогресс в этом направлении возможен лишь при сотрудничестве обоих сторон и проверке в лабораторных контролируемых условиях парапсихологических характеристик рассматриваемых феноменов [2].

Загадочность сновидений не только вдохновляет людей творческих профессий, но и способствует формированию пристрастного и искаженного взгляда на них, в лучших традициях средневековья, среди широких масс людей. Из-за банальной неосведомленности о том, что уже известно об осознанных сновидениях и выходах из тела, противоречивых феноменологических данных, следования тем или иным религиозным предубеждениям и сложившимся общественным стереотипам эта тема все больше обрастает мифами, выдумками и предрассудками, на которых могут спекулировать ради корыстных целей некоторые «целители» и «маги».

Центральная особенность самих осознанных сновидений, обуславливающая возникновение различного опыта осознанных сновидений и различных моделей устройства этого мира, заключается в психическом механизме проекции, участвующем в процессах конструирования обычных и осознанных сновидений. В научных кругах преобладающим является понимание сновидений как сложных психических проекций [3]. Наши представления о реальности; различные установки, находящиеся на поверхностных и самых глубоких уровнях бессознательного; ожидания, убеждения, верования, желания, актуальные и забытые проблемы в сновидениях обрастают «плотью», становясь сновидческими образами, вплетенными в тот или иной сюжет. Вы никогда не задумывались, почему в сновидениях имеется пространство, время и гравитация? Ведь мир сновидений не регулируется законами физической действительности. Причина, по которой эти базовые категории существования проникают в сновидения, в том, что мы неосознанно сами привносим их туда. Они «вшиты» в нас так глубоко, что мы даже не можем представить существование за рамками пространства и времени. С гравитацией несколько проще, поэтому иногда в сновидениях нам удается преодолеть ее путы и полетать словно птица. Если человек во сне счастлив, то и его сновидение обычно будет ярким и солнечным. Если человек во сне угрюм и подавлен, то и окружающее пространство во сне в большинстве случаев будет серым и тусклым. То же самое относится к персонажам сна и их поведению. Красивым наглядным примером механизма проекции в сновидениях может служить фильм «Куда приводят мечты» с Робином Уильямсом в главной роли. Представленный в фильме загробный мир имеет множество явных аналогий с осознанными сновидениями. Не зря в древнегреческой мифологии бог смерти (Танатос) и бог сна и сновидений (Гипнос) — братья-близнецы. Помимо «прямого» восприятия этого фильма, изображающего загробную жизнь, он может быть воспринят как аллюзия на тему осознанных сновидений.

Механизм проекции лежит в основе того, что мы будем называть «самопорождением в сновидениях принятой субъектом парадигмы сновидений». Что значит этот на первый взгляд сложный и бессмысленный набор слов? Под парадигмой сновидений в данном контексте мы понимаем совокупность принятых некоторым сообществом людей установок, представлений и терминов в отношении обычных и осознанных сновидений и путей их познания. Сновидения часто неосознанно конструируются субъектом в соответствии с его представлениями о том, каким является мир сновидений, что и как должно в нем происходить. Другими словами, человек принимает ту или иную парадигму сновидений (грубо говоря, теоретическую модель мира сновидений), а потом обнаруживает ее в той или иной степени реализованной в своих сновидениях. Теоретическая модель сновидений порождает сама себя в сновидениях человека, который верит в нее и руководствуется ею. В качестве простого примера этого можно привести случай с русским философом П. Д. Успенским, который верил, что в осознанном сне нельзя произнести свое имя. У него и некоторых других людей, принявших эту установку, действительно возникали серьезные трудности с произнесением своего имени в осознанных сновидениях, хотя на самом деле в этом нет ничего сложного. Чем масштабнее принятая теоретическая модель и чем сильнее вера в нее, тем серьезнее она способна повлиять на опыт осознанных сновидений. Руководствуясь различными теоретическими моделями (парадигмами), люди могут сталкиваться в своем опыте с сильно отличающимися друг от друга мирами осознанных сновидений.

Сновидческая реальность отличается от физической своей удивительной гибкостью и пластичностью. Она существует в неразрывном единстве со сновидцем. Крайний вариант такого понимания сновидений дает Ф. Перлз, утверждая, что «каждая часть сна — это часть вас» [4]. Факт пластичности сновидческой реальности и ее зависимости от мыслей, чувств и установок сновидца часто упускают из вида практики тех или иных школ осознанных сновидений. Относясь к осознанным сновидениям как к некой объективной действительности, мало зависящей от сновидца, они, сами того не замечая, создают сновидческую реальность в соответствии с представлениями своей школы. В своих сновидениях они находят подтверждения истинности своих убеждений. Так принятая парадигма подтверждает и порождает сама себя во снах ее приверженцев. Это очень важная, но не единственная причина, детерминирующая существование различных миров осознанных сновидений. Мы будем часто сталкиваться с ней в дальнейшем, рассматривая осознанные сновидения в рамках той или иной школы.

Особенности познавательной деятельности человека

Вторая группа причин связана с особенностями человеческого познания в целом. Философское осмысление познавательной деятельности привело человека к пониманию того, что на научное и вненаучное познание оказывают влияние различные факторы, которые необходимо учитывать, если мы хотим лучше понимать себя, мир и наши взаимоотношения с ним.

Эволюция познавательной деятельности человека в рамках известной нам истории культуры связана с эволюцией его рациональности. Как отмечает В. Н. Порус [5], говорить о том, что такое рациональность можно бесконечно. Этот термин, ввиду сложности и необхватности стоящей за ним реальности, не имеет общепринятого определения. В наиболее общем понимании рациональность можно определить как соответствие разуму, разумности, это «способность упорядочивать восприятие мира, способность давать миру определения, правила, законы» [6]. В узком понимании рациональность может выступать синонимом научности [7]. Научная рациональность отличается от общей рациональности большей строгостью правил, норм и образцов познавательной деятельности, стремлением к достижению максимальной точности, доказательности, истинности знания. Другими словами научная рациональность — это самая рациональная рациональность, к которой смог прийти человек за долгие годы эволюции.

В. С. Степин [8] предлагает выделять три типа научной рациональности: классическую, неклассическую и постнеклассическую. Мы сосредоточим свое внимание на том, что движение от классического типа рациональности к постнеклассическому связано с постепенно углубляющимся осмыслением субъектом различных граней и ньюансов осуществляемой им познавательной деятельности.

Классической рациональности соответствует следующий способ познания, нацеленный на получение достоверных объективных знаний о действительности: опираясь на эксперимент и наблюдение, человек добывает факты, на основе которых создает теорию (модель) объекта. Факты — это эмпирическая основа каких-либо теоретических построений и их «судья», способный вынести им обвинительный или оправдательный приговор, то есть определить их истинность или ложность. Рефлексия над познавательной деятельностью в данном случае сводится к тому, что есть объект, подлежащий исследованию, и субъект, осуществляющий познавательные действия. При этом все субъективное в процессе познания элиминируется (сводится к нулю). Достоверное научное описание реальности включает в себя только характеристики объекта.

Неклассическая рациональность предполагает более глубокий уровень рефлексии субъекта над процессом познания. Человек обнаруживает, что между ним и познаваемой действительностью всегда существует промежуточное звено, опосредующее акт познания. Другими словами, появляется рефлексия над методами и средствами исследования объектов.

Учет методов и средств исследовательской деятельности имеет важное значение и в том случае, когда мы говорим об осознанных сновидениях. Используемые субъектом в осознанных сновидениях методы познания (те или иные психотехники) могут сыграть решающую роль в том, с какой стороны ему откроется сновидческая реальность. Применяемые психотехнические приемы, могут в значительной степени обуславливать различия школ в описаниях осознанных сновидений. Оккультно-ориентированные исследователи предлагают свои специфические методы познания, утверждая, что они качественно меняют осознанные сны, открывая их для познающего субъекта с новой стороны (или с другого уровня). Эти утверждения не могут быть отвергнуты просто так на том основании, что «этого не может быть, потому что это невозможно». Эти гипотезы требуют проверки и тщательного изучения. Этот путь сложен и может растянуть на долгие десятилетия или даже столетия, так как некоторые методы требуют от познающего субъекта невероятной дисциплины в повседневной жизни, развития сложных психотехнических навыков и т. д. Собрать даже небольшую выборку таких людей для лабораторного исследования, мягко говоря, задача не из легких. Опыт осознанных сновидений и выходов из тела, получаемый этими исследователями-энтузиастами, нельзя безосновательно списать на их психическую невменяемость, фантазирование или болезнь, но и некритически принять этот опыт, сильно отличающийся от опыта осознанных сновидений в других традициях, также нельзя. Особенно учитывая то, что попасть на удочку иллюзий в сновидческой реальности очень легко.

Становление постнеклассической рациональности связано с дальнейшим углублением рефлексии над научным познанием. В поле этой рефлексии включаются исторические, социальные и психологические факторы, обуславливающие научное познание. Эти факторы получают подробное описание в трудах представителей постпозитивизма (Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, М. Полани, Н. Р. Хэнсон, К. Хюбнер и др.), критически переосмысляющих идеализированный взгляд на научную исследовательскую деятельность. Рассмотрим некоторые важные для нашей работы выводы, к которым приходят постпозитивисты.

Общим для постпозитивистов является утверждение о теоретической «нагруженности» фактов. Факты никогда не бывают просто фактами, имеющими «надличностную», чисто объективную природу, они зависят от существующих убеждений, теорий и взглядов. Человек не воспринимает окружающие явления и объекты сами по себе, его восприятие преломляется знаниями, установками, опытом и другими «внутренними» переменными. Особенно ярко это проявляется в актах обыденного познания. Наблюдая бегущее на улице небольшое животное с четырьмя лапами и поджатым хвостом, мы видим не это животное в его объективной данности, а бездомную собаку, к которой можем испытывать либо страх, либо жалость, либо еще какие-то чувства. От наших чувств зависит наше восприятие — собака, которую мы боимся, может визуально казаться больше по своим размерам. Если в своем опыте субъект психологически травмирован однажды случившейся встречей с агрессивной собакой, то теперь, вполне вероятно, все собаки ему кажутся агрессивно настроенными. Вроде бы собака одна и та же, но воспринимать ее каждый может по-своему, в соответствии со своей «теорией собак». При этом собаке не обязательно каким-либо специфическим образом проявлять себя. Ей достаточно просто быть, а наше восприятие достроит ее образ автоматически. Как демонстрируют поспозитивисты на примерах из истории науки [9], даже специально организованное познание, направленное на установление объективной картины мира, не исключает, а подразумевает теоретическую «нагруженность» фактов. Факт становится фактом только в терминах той или иной теории. Одни и те же факты могут быть отлично интерпретированы и органично вписаны в противоборствующие теории.

Попытки примирения различных интерпретаций реальности осуществляются в ходе дискуссий и переговоров, результаты которых детерминируются не только рациональными основаниями, но и личностными особенностями исследователей (их интересы, вкусы, умение убеждать и красиво говорить и т.д.) и социально-психологическими групповыми процессами (лидерство, власть, авторитет и т.д.). Например, П. Файерабенд в своей главной работе «Против метода» указывает на то, что причины, по которым Галлилей победил своих оппонентов ученых-схоластов, заключались в следующем: «Галилей победил благодаря своему стилю и блестящей технике убеждения, благодаря тому, что писал на итальянском, а не на латинском языке, а также благодаря тому, что обращался к людям, пылко протестующим против старых идей и связанных с ними канонов обучения» [10].

Также сторонники той или иной модели реальности иногда защищают свои воззрения с помощью приемов, нарушающих этические законы профессионального поведения. Прежде всего, это отказ признавать результаты противников, личные выпады в качестве аргументов и другие приемы подобного сорта. Как отмечает Т. Кун, столкновения по научным вопросам иногда напоминают кошачьи бои [11].

Теоретическая «нагруженность» фактов в явной форме прослеживается в описаниях осознанных сновидений в различных школах. Образы сновидений, их трансформации, действия сновидца и сюжетные повороты воспринимаются и интерпретируются в соответствии с установками и постулатами соответствующей школы, к которой принадлежит сновидец.

Также и личностные факторы оказывают огромное влияние на формирование и развитие школ осознанных сновидений. Во-первых, личностные особенности лидера той или иной школы осознанных сновидений в значительной степени определяют его сновидческий опыт и те интерпретации, которые он ему дает. Во-вторых, опыт переживания осознанных сновидений лидера и его приближенных (если таковые имеются) кладется в основу модели осознанных сновидений в этой школе. Можно сказать, что этот опыт, полученный с применением определенных методик, становится эталонным примером, образцом для подражания последователями этой школы. Их развитие во многом оказывается связано с дублированием в том или ином виде этого образца. Часто лидером устанавливаются критерии «истинности» опыта участников движения. Право на оценку «истинности» так же может оставаться за лидером движения. Авторитет лидера в теоретических и практических вопросах редко подвергается сомнению со стороны последователей. Нельзя забывать, что от школы к школе все эти характеристики очень сильно варьируют.

Эти и другие особенности научного (и вненаучного) познания, четко обозначенные в трудах постпозитивистов, подводят к вопросам возможности обретения объективных, достоверных знаний. Если «все люди по своей природе мифотворцы» [12], то не является ли наука современной мифологией? Почему человек так любит порождать идеи, выходящие за пределы его повседневного опыта, то есть творить воображаемые миры? С учетом всего этого можем ли мы надеяться на возможность получения достоверных знаний об осознанных сновидениях?

Наука, миф и изучение осознанных сновидений

Хорошо известны отличия мифологического и научного мышления и мировоззрения, описанные структуралистами (К. Леви-Строс, Л. Леви-Брюль). Для мифологического мышления характерны особенности, чуждые мышлению научному: нечувствительность к противоречиям, неспособность к четкому субъект-объектному различению, сильная эмоциональная окраска, сложность выработки абстрактных понятий, синкретичность и т. д. Это лишь малый аспект их качественных отличий, список которых здесь можно продолжить. Несмотря на пропасть, разделяющую мифическое и научное мировоззрение, между ними есть одно важное фундаментальное сходство: первое и второе — это способы понимания, осмысления, упорядочивания, моделирования действительности. Миф и наука — это два исторически обусловленных способа описания реальности. «Как начальная форма понимания мира, мировоззрения, концептуализации, осмысления бытия и как символическая форма сознания, миф позволяет моделировать, классифицировать и интерпретировать мир, т.е. обладает определенной познавательной ценностью» [13].

Противопоставить миф и науку по критерию иррациональности/рациональности вряд ли возможно. «И нет ничего более неверного, чем приписывать мифу, как это часто происходит, статус иррационального, а науку противопоставлять ему в качестве рационального. Миф обладает своей собственной рациональностью, которая реализуется в рамках его собственных понятий об опыте и разуме… Соответственно миф обладает своей собственной формой систематической гармонизации: он упорядочивает явления в их взаимосвязи, использует „логику“ своего „алфавита“ и свои фундаментальные структуры» [14]. Правильнее говорить о различных исторически обусловленных формах рациональности. Как мы помним, в наиболее общем понимании рациональность это «способность упорядочивать восприятие мира, способность давать миру определения, правила, законы». Поэтому миф не лишен рациональности, ему присуща своя особая «мифологическая» логика и рациональность. Например, человек болеет и из него в ходе церемонии изгоняют вселившегося злого духа: злого духа называют по имени, требуют, чтобы он ушел, пугают шумом и т. д. Для современного научного мировоззрения это полное мракобесие, но с точки зрения представителя традиционной культуры, который рассматривает все изменения в человеке как результат воздействия внешних благоприятных или неблагоприятных сил, верит в добрых и злых духов, подобное поведение совершенно логично и рационально [15].

Указывая на присущие науке и мифу самобытность и уникальность, известный немецкий философ К. Хюбнер [16] проводит их тщательный сравнительный анализ по различным формам рациональности (семантическая, эмпирическая, логическая интерсубъективная рациональность и т.д.). Он приходит к выводу, что наука и миф по этим формам рациональности не так далеки друг от друга, как это кажется: «научный и мифический опыт имеют одинаковую структуру. Наука и миф применяют одну и ту же модель объяснения. И там, и там мы можем различить чистый и предпосылочный опыт. Чистый опыт дан интерсубъективно необходимым образом. И в науке, и в мифе существует метод „проб и ошибок“» и т. д. [17]. «Опыт, на который опирается наука, не более обоснован и интерсубъективно убедителен, чем опыт, на который опирается миф. Опыт науки относится лишь к иным предметам и содержаниям» [18]. В некоторым смысле, миф также реален, как и наука. При этом он первичен по отношению к науке и пронизывает ее, хотя это и происходит в неявной и трудноуловимой форме.

Примером «обнажения» мифологического в науке может являться то, что Дж. Хорган [19] называет «иронической» (постэмпирической, спекулятивной) наукой. По мнению автора, иронической наукой занимаются ученые, пытающиеся, вооружившись своим разумом и научными знаниями, найти ответы на фундаментальные вопросы Бытия. Таких ученых можно разделить на два типа: тех, кто надеются и верят в то, что они открывают объективные истины о природе, и тех, кто понимает, что они скорее заняты деятельностью похожей на искусство или литературную критику, нежели на традиционную науку.

В качестве одного из примеров иронической науки Дж. Хорган приводит теорию суперструн в физике. Эта теория заменяет подобные точкам частицы крохотными энергетическими петлями, существующими в десятимерном пространстве. Струны настолько же малы в сравнении с протоном, как протон в сравнении с Солнечной системой. То есть для нас, скорее всего, они навсегда останутся чем-то недостижимым. Движимый желанием понять, чем являются загадочные суперструны Дж. Хорган обратился за разъяснениями к физикам, но ни один из них так и не смог помочь ему испытать «суперструнный» инсайт. Вот как пишет об этом сам автор: «Я говорил о суперструнах со многими физиками, но ни один не помог мне понять, что такое суперструна. Насколько я могу судить, это не материя и не энергия; это некая древняя математическая штука, генерирующая материю, энергию, пространство и время, но в нашем мире ничему не соответствующая» [20]. Теория суперструн, построенная на строгом математическом фундаменте, судя по всему, никогда не будет подкреплена экспериментально, так как теоретические построения ученых, занимающихся этой теорией, выходят далеко за пределы любого эмпирического теста. Одной из важных причин веры ученых в истинность этой теории является ее математическая элегантность и красота. Чем же является теория суперструн — суперсложной наукой, современным изощренным мифом или формой утонченного искусства для очень узких кругов?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 465