Бесплатный фрагмент - Можно только мечтать

Можно только мечтать

Все персонажи в моей книге являются вымышленными и любое совпадение с реально живущими

или когда-либо жившими людьми случайно.

Глава 1. Появилась на мою беду

Я родилась от случайного мужчины. Так мне сказала мама, когда мой возраст только еще стал осознанным. Не могу вспомнить, сколько мне было лет, может три, может пять. Я запомнила её слова.

— Появилась на мою беду. Если хотя бы была похожей на наш род, а ты просто позор для меня.

Помню, что я спросила:

— Мама, а что такое позор? Это как узор?

— Нет, ты мой грех и позор.

Вот так я узнала, что я позор. Тогда я не смогла до конца осознать, что это такое. Даже после этих, сказанных матерью слов, не смогла понять, почему меня не садят за общий стол, а дают в руки кусок хлеба или плошку с кашей и отправляют куда-нибудь в угол комнаты. Большую часть времени я так и просиживала по углам, лишь бы не попасть на глаза детям мамкиного брата.

Двоюродные сестра и брат росли высокими, крепкими детьми, хотя были не на много старше меня. Именно от них получала больше всего тычков и тумаков.

В восемь лет меня не отдали в школу, потому что я заболела. Мама подходила ко мне утром и вечером перед сном. Она была на работе, а остальным не было до меня никакого дела. Бабушка днем заглядывала за занавеску, где я лежала, проверяла жива или уже нет. Мой организм не справлялся с болезнью, мать вызвала врача. Он посмотрел моё горло, пощупал живот, покачал головой, вздохнул, выписал рецепт. Но, по этому рецепту, никто не выкупил лекарство, около меня поставили банку с водой и стакан. Это тоже была рекомендация врача. Не знаю, как у меня хватило сил, но я наклоняла банку и пила. Взахлёб, много, потому что все предыдущие дни меня мучила жажда, но никто не догадался дать мне воды. Потом я начала потеть, мать меняла мне одежду и простыню и вздыхала. В эти дни, мне показалось, что она всё же любит меня и переживает.

Спустя время, мне стало легче. Я смогла вставать и выходить тихонько на кухню, чтобы взять кусок хлеба и съесть с водой. Так я выжила, но в школу уже не пошла.

Сестра и брат сначала меня сторонились, им сказали, что могу их заразить. Со временем всё стало, как прежде.

— Ярка, поди сюда!

Я вся сжалась от крика брата, не зная, что от него ожидать, тумака или насмешки, сильнее втиснулась в щель между диваном и стеной.

— Где ты, позор на нашу голову?

Это уже подключилась сестра, она передразнивала манеру говора моей бабушки. Мамина мать, то есть моя бабушка, тоже называла меня позором и грехом.

— Ярка, иди скорее сюда. Да не бойся, я хочу тебе показать кое-что.

Любопытство пересилило страх, вылезла из своего убежища и пошла на голос, зовущих меня детей. Осторожно выглянула сначала из-за косяка двери, потом осмелела, приблизилась, к сидящим в комнате за круглым столом детям.

— Смотри Ярка, когда вырастешь будешь вот такая.

Брат ткнул пальцем в напечатанную страницу журнала. На ней была фотография девушки и мужчины. Я смотрела во все глаза и поражалась красоте этой девушки. Она была одета в блестящее, облегающее тело платье серебряного цвета. Такие же туфельки сверкали на стройных ножках, притягивая взгляд. Худенькая, стройная, как тростинка, с черными миндалевидными глазами и длинными волосами до талии, девушка стояла на балконе какого-то здания. Ветер развевал черные волосы, она словно старалась поймать их рукой, убирая с лица.

— Ярка, а мужем у тебя будет вот такой бородатый старый мужик — заливалась смехом сестра.

Я перевела взгляд на мужчину и моё детское сердце сжалось, ведь чуть дальше на фото в кресле сидел мужчина. В моём детском восприятии он действительно выглядел стариком. Светлые брюки и белая рубашка оттеняли кожу «старика», яркие голубые глаза смотрели на девушку с прищуром.

Брат и сестра смеялись надо мной, потешались над будущим моим образом. В понимании моих родных я не вписывалась в их родовитую кряжистую породу. Все мужчины в роду были крупными, высокого роста, широкоплечие с толстой шеей и мощными ногами, а женщины отличались лишь большими грудями и крутыми бедрами. Я же была позор, тоненькая, хрупкая, с огромными черными глазами, бледной кожей и тонкими длинными пальцами.

Дети смеялись, а я вдруг поняла, что хочу быть похожей на девушку из журнала. Хочу вот так же стоять на балконе, смотреть вдаль, ловить рукой свои длинные волосы и улыбаться. Улыбаться, даже если рядом будет «старик» в белой рубашке.

С этой злобной детской выходки у меня появилась моя первая мечта. Вернее, брат и сестра думали, что они меня обидели, а я, наоборот своим детским умом поняла, что даже такие как я, худые и тонкокостные имеют право на хорошую жизнь и счастье.

Я украдкой вынула страницу из журнала, пока дети отвлеклись на что-то другое. Спрятала её под подол своей застиранной юбки, а потом, улучив момент, завернула в тряпицу и подсунула в щель подоконника в чулане — единственном месте, куда никто не заглядывал. Каждый вечер, когда все засыпали, в тусклом свете луны, проникающем через чуланное окно, я доставала своё сокровище и разглядывала девушку в серебряном платье. Проводила пальцем по контурам её силуэта, пытаясь запомнить каждую деталь: как падает свет на плечо, как струятся волосы, как изящно изогнута рука.

В темноте чулана я придумывала себе новую жизнь. В ней я не была позором — я была той самой девушкой с фотографии. Я представляла, как выхожу на балкон огромного дома, как ветер играет моими волосами, а внизу расстилается город, полный огней и возможностей. Я воображала, что мужчина на фото — не «старик», а мой защитник, человек, который видит во мне не изъян, а сокровище.

Со временем эта мечта стала моей тайной силой. Когда мама кричала на меня за разбитую чашку или двоюродные брат с сестрой толкали в спину, я закрывала глаза и видела серебряный блеск платья. Это было моё убежище, мой невидимый щит. Я начала замечать красоту в мелочах: в узоре солнечных лучей на полу, в изгибе ветки за окном, в переливах росы на траве. И постепенно поняла: если я вижу это — значит, во мне есть что-то, чего не видят они.

Однажды, когда мне исполнилось десять, я нашла в сарае старое зеркало, прислонённое к стене. Оно было пыльным, с трещиной по краю, но в нём я впервые увидела себя так, как никогда раньше. Тонкие черты лица, огромные чёрные глаза, бледная кожа — всё то, за что меня презирали, вдруг показалось мне… необычным. Не уродливым, а другим. Я распустила волосы, которые всегда были заплетены в тугую косу, и позволила им упасть на плечи. В отражении я увидела не позор, а девушку, которая могла бы стоять на том самом балконе.

С тех пор я начала меняться. Не телом — оно оставалось таким же хрупким, — а внутри. Я научилась уходить в свои мысли, когда вокруг царила грубость. Я стала читать всё, что могла найти: обтрёпанные книги из заброшенного сундука, газеты, даже надписи на аптечных пузырьках. Я впитывала слова, как губка, и с каждым новым прочитанным предложением чувствовала, что мир становится шире, а моя мечта — реальнее.

Однажды мама, застав меня за чтением, вырвала книгу из рук и швырнула в угол.

— Ты что, возомнила себя барыней? — процедила она. — Тебе место на кухне, а не с книжками!

Я молчала, но в голове звучали слова, которые только что прочитала: «Человек — это то, во что он верит». Я верила в свой балкон, в серебряное платье, в жизнь, где я буду не позором, а кем-то важным.

И пусть пока это была лишь мечта, она давала мне силы терпеть, ждать и… надеяться.

Глава 2. Сила есть — ума не надо? А если наоборот?

По воле случая и по моему большому желанию в школу меня всё же отдали. При тестировании оказалось, что меня могут взять сразу в третий класс. Чтение книг, газет и моя внимательность помогли мне узнать достаточно для поступления в школу сразу в третий класс. Единственным пробелом стала математика, ведь считать я училась только на монетках, которые давали мне, чтобы я сходила в ближайший магазинчик. Учитель по математике вздыхал, возмущался, но решил, что если я могу вычитать и слагать, то научусь умножать и делить. В первый же день оставил меня после уроков, объяснил, что такое таблица умножения.

— Ярослава, если завтра расскажешь мне таблицу умножения на два, значит буду заниматься с тобой послу уроков каждый день, помогу догнать одноклассников, — развел руки в сторону и покачиваясь с носка на пятки, — а если не выучишь, то я буду настаивать, чтобы тебя посадили в первый класс.

Домой бежала с большим желанием заглянуть в свой тайник и посмотреть на девушку в серебряном платье. Мне казалось, что только глядя на девушку, мечтая стать такой же, я смогу преодолеть, что угодно, а не только выучить таблицу умножения. Сразу пробраться в чулан не получилось. На ступенях крыльца меня подкараулил двоюродный брат и схватил за косу:

— Стой! Думаешь умная? Думаешь, что сможешь сразу в третьем классе учиться?

Он больно дёрнул меня за косу, пригибая к своему колену, пытался ударить носом.

— Что тут происходит?

Из дома выглянула мама, усмехнулась, даже не заступилась, лишь сказала:

— Ярка, иди поешь и посуду перемой, мы уже все поели, долго ты в школе прохлаждалась.

Я вырвалась из хватки брата, чувствуя, как горят щёки от унижения и злости. Не ответив ни слова, юркнула в дом — лишь бы скорее скрыться от насмешливого взгляда матери и ухмыляющегося лица двоюродного брата.

На кухне пахло остатками ужина и кислой капустой, а в раковине громоздилась гора грязной посуды. Я молча принялась перемывать тарелки, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в голове от рывка за косу. Руки дрожали, но не от страха — от упрямой решимости.

«Выучу. Обязательно выучу, все выучу».

Когда посуда была перемыта и убрана, я украдкой пробралась в чулан. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало все звуки дома. Дрожащими пальцами развернула тряпицу, достала заветную страницу. Девушка в серебряном платье смотрела на меня с безмятежной улыбкой, словно знала нечто важное.

— Помоги мне, — прошептала я, проводя пальцем по изображению. — Сегодня мне нужно выучить таблицу умножения на два. Если не выучу, меня отправят в первый класс. А я не могу… не могу снова быть самой маленькой, глупой. Я хочу стать такой, как ты.

Села прямо на пыльный пол, прислонившись к стене. Достала из кармана сложенный вдвое листок, который учитель оторвал от тыльной стороны тетради. Там была вся таблица умножения. Столбцы таблицы пугали меня, их было слишком много, но мне ведь выучить нужно только на два.

— Два умножить на один — два. Два умножить на два — четыре. Два умножить на три — шесть…

Сначала читала вслух, повторяя каждую строчку по три раза. Потом закрыла глаза и попыталась воспроизвести по памяти. Получалось сбивчиво, с ошибками. Открыла глаза, снова читала, закрывала, снова пыталась вспомнить и повторить вслух.

За окном уже темнело, когда я наконец смогла без запинки проговорить всю таблицу. От волнения перехватило дыхание.

— Получилось! У меня получилось!

Но радость была недолгой. Дверь чулана резко распахнулась, на пороге стояла мать.

— Чего тут сидишь в темноте? — её голос звучал раздражённо. — Опять со своими бумажками? Лучше бы помогла мне смотать клубки, пока не стемнело окончательно, а мне еще нужно дошить платье на заказ.

Я торопливо спрятала заветную страницу с девушкой обратно в тряпицу, сунула в щель под подоконник.

— Да, мама, сейчас помогу.

Пока сматывала мотки пряжи в клубки, в голове снова и снова прокручивала цифры:

— Два умножить на один равно два. Два умножить на два равно четыре. Два умножить на три равно шесть…… Не забуду. Не могу забыть.

Перед сном, когда в доме всё затихло, я снова пробралась в чулан, достала свою драгоценную страницу. В тусклом свете луны девушка в серебряном платье казалась ещё прекраснее.

— Завтра я докажу, что могу учиться. Что я не позор. Что я… я могу быть кем-то большим.

В этот раз не спрятала страницу, а засунула под ночную рубашку и тихонько вернулась в свою постель. Прижав листок к груди, я уснула с твёрдой уверенностью, если смогла за один вечер выучить первый столбец таблицы, то и всю таблицу умножения дальше тоже смогу. А дальше смогу решить пример за примером. Пройду по жизни шаг за шагом, мечта за мечтой.

Наутро я встала раньше всех. Перечитала таблицу ещё раз, проговорила шепотом, чтобы закрепить в памяти. Спрятала в тайник заветную страничку, прижав напоследок её к груди. Сердце колотилось, как птица в клетке, но я шла в школу с поднятой головой.

Учитель по математике, увидев меня у своего стола, приподнял бровь:

— Ну что, Ярослава, неужели выучила и готова мне рассказать таблицу умножения?

Я кивнула, сглотнув ком в горле, начала:

— Два умножить на один — два. Два умножить на два — четыре. Два умножить на три — шесть…

Голос звучал сначала робко, потом всё увереннее. К пятому примеру я уже не запиналась. А к десятому — смотрела в глаза учителю с гордостью, которую не могла скрыть.

Он улыбнулся, впервые за всё время нашего знакомства.

— Хорошо. Очень хорошо. Значит, будем заниматься после уроков. Ты способна на большее, чем думаешь.

Эти слова согревали меня весь день. А вечером, снова глядя на девушку в серебряном платье, я поняла: сила ума — это тоже сила. И она может быть куда мощнее грубых рук и злых слов.

Целую четверть я занималась с учителем математики после уроков. Он, видя моё рвение, не повышал на меня голос, если я что-то не понимала сразу в его объяснениях. Терпеливо объяснял еще раз, а если видел, что я устала, отвлекал весёлыми короткими историями.

Однажды, когда мы разбирали задачи на деление, он вдруг откинулся на стуле и сказал:

— Знаешь, Ярослава, в моём детстве был один случай. Мы с ребятами решили «обобрать» яблоню на соседском участке. Я, как самый сообразительный, придумал, как перелезть через забор, и первым полез. А там оказывается сторожил участок пёс. Огромный, лохматый, он залаял басом. Все разбежались, а я застрял в ветвях. Пока выбирался, всё лицо исцарапал, еще штаны порвал, а главное, ведь так и не взял ни одного яблока.

Я рассмеялась, представив серьёзного учителя в образе неуклюжего мальчишки. Потом смутилась.

— Почему вы рассказали мне эту историю? — спросила я, украдкой вытирая слёзы, которые выступили на глазах от смеха.

— Хочу, чтобы ты поняла, что даже самый хитрый план может провалиться, если не просчитать все варианты. В математике так же, прежде чем решать, надо внимательно изучить условие.

С тех пор я стала подходить к задачам иначе. Не хваталась сразу за вычисления, а сначала читала условие три-четыре раза, представляла ситуацию, рисовала в тетради схемы. И постепенно, сначала робко, потом всё увереннее, начала справляться сама.

Глава 3. Мать не начнёт гордиться

К концу четвёртой четверти я уже не просто догоняла одноклассников, а порой даже опережала их. На контрольных ловила на себе одобрительные взгляды учителя. Однажды, проходя мимо учительской, услышала, как учитель сказал завучу:

— У этой девочки не просто память и усидчивость. У неё есть понимание. Знаете ли, редкая вещь для девочек, хотя и для мальчиков тоже.

Эти слова грели меня лучше, чем солнечный луч в хмурый день. А вот дома всё оставалось по-прежнему.

— Опять торчишь в школе? — зыркнула исподлобья мать, когда я в очередной раз вернулась позже обычного. — Лучше бы дома помогла, чем за книжками сидеть.

Я промолчала. Что тут в ответ скажешь? Она ведь не видела того, что видел учитель. Как я сижу, старательно склонившись над тетрадью, понимаю сложную формулу, как улыбаюсь от восторга. А когда решаю задачу, которую другие считают непосильной, то чувствую, что внутри меня растёт что-то новое — уверенность, сила, знание.

Однажды после занятий учитель задержал меня:

— Ярослава, я подал заявку на городскую олимпиаду по математике. Хочу, чтобы ты участвовала.

Я замерла. Олимпиада? Соревноваться с учениками из других школ? С теми, кто учился дольше чем я, кого хвалили за успехи?

— Я… я не смогу, — прошептала, опустив глаза.

— Сможешь. Ты уже решаешь на уровне старшеклассников. И главное, что ты любишь это. Твоя любовь и старание, станет лучшим союзником.

Дома, прячась в чулане, я снова достала свою заветную страницу с девушкой в серебряном платье.

— Видишь? — прошептала я. — Это ещё один шаг. Ещё одна дверь, которую я могу открыть.

Я знала, что впереди будут новые трудности. Брат с сестрой не перестанут издеваться, мать не начнёт гордиться, а путь к мечте останется долгим и тернистым. Но теперь у меня было оружие, которого у них не было, у меня было осознание, что ум иногда сильнее самой огромной силы. А еще был человек, который верил в меня.

На следующий день я подошла к учителю и сказала:

— Я буду участвовать.

Он улыбнулся, кивнул и просто ответил:

— Вот и отлично. Начнём готовиться.

Я с головой погрузилась в подготовку к олимпиаде. После школьных уроков мы с учителем оставались в классе — он давал мне нестандартные задачи, учил видеть скрытые закономерности, разбирать условия по логическим цепочкам.

— Математика — это как детектив, — говорил он, раскладывая на столе карточки с примерами. — Тут важно не просто считать, а рассуждать. Искать улики, выстраивать цепочку доказательств. Ты ведь любишь разгадывать загадки?

Я кивала. Ещё как люблю! В этих задачах было что-то завораживающее, словно открываешь потайную дверь в мир, где всё подчиняется строгим, но справедливым законам.

Дома, конечно, ничего не изменилось.

— Опять торчишь с этим учителем? — брат, услышав, как я рассказываю соседской девочке о своих успехах, захохотал. — Думаешь, станешь учёной? Ха! Тебе бы лучше научиться щи варить, а не циферки переставлять.

Я промолчала. Просто крепче сжала в руках тетрадь с решениями. Я знаю, что это важно. Пусть смеётся.

Однажды, разбирая особенно сложную задачу на движение, я вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится этот процесс. Нравится, как мозг напрягается, ищет выход, как вспыхивает озарение, когда наконец видишь решение. Это было похоже на то чувство, когда смотришь на девушку в серебряном платье и представляешь свою будущую жизнь — только теперь мечта обретала реальные очертания.

Учитель, заметив мою сосредоточенность, улыбнулся:

— Ярослава, ты сама осознаёшь, как ты растёшь? Раньше ты боялась сложных задач, а теперь ищешь их. Я очень рад, что к тебе пришло понимание математических задач.

Перед самой олимпиадой я не спала полночи. В голове крутились формулы, схемы, условия задач. Я снова и снова прокручивала в памяти всё, что успела выучить. А под утро, уже засыпая, достала свою заветную страницу.

— Помоги мне, — прошептала я, глядя на девушку в серебристом сиянии. — Сегодня я должна доказать, что могу. Что я совсем не «позор», а кто-то, кто чего-то стоит.

Олимпиада проходила в большой аудитории с высокими окнами и рядами пустых столов. Я села на своё место, сжимая в руках ручку, карандаш и линейку, больше ничего с собой брать было нельзя. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. Но когда я развернула лист с заданиями, страх отступил. Перед глазами были не страшные незнакомые задачи, а загадки, которые так любила разгадывать.

Я погрузилась в работу, забывая обо всём: о взглядах других участников, о тихих шагах членов комиссии, прохаживающихся между рядов, о том, что где-то там, дома, меня ждут насмешки и упрёки.

Время пролетело незаметно. Когда прозвучал сигнал об окончании, я подняла голову и обнаружила, что решила всё. Не просто механически, а с пониманием, с удовольствием.

Через неделю в школе объявили результаты на общешкольной линейке:

— Ярослава, — директор, глядя в список, сделал паузу. — Вы заняли второе место в городской олимпиаде. Поздравляю.

В зале раздались аплодисменты. Я стояла, чувствуя, как жар приливает к щекам. Радость и смущение залило щеки краской. Я сделала это.

После церемонии учитель подошёл ко мне:

— Видела бы ты себя сейчас, — сказал он тихо. — Ты светишься.

Я улыбнулась. Да, я светилась. Но не от похвалы, а от осознания, что я смогла и еще смогу, если буду стараться.

По дороге домой я шла медленно, прокручивая в голове события дня. В ранце лежала грамота, а в душе было непривычное чувство гордости за себя.

Когда я вошла в дом, мать, увидев моё лицо, спросила:

— Чего такая довольная? Снова себе голову глупостями забила?

Я молча достала грамоту и положила на стол.

Она посмотрела, хмыкнула:

— Ну, заняла место. И что с того? В жизни это тебе как пригодится? Эх, Ярка, ты мне жизнь испортила своим появлением, теперь себе портишь. Тебе бы вместо учебы вес набрать, сильнее стать. Учись лучше шить и вязать. Имея хоть какое-то ремесло, может, не пропадёшь в жизни.

Я не стала спорить. Просто пошла в чулан, уже закрывая дверь чулана, услышала тихий вздох матери и шёпот:

— Как меня угораздило с тем мужиком в постели оказаться? Теперь ни замуж не выйти, ни нормального мужика себе найти.

А я достала свою страницу из журнала и приложила к ней грамоту.

— Видишь? — прошептала, — это только начало.

Девушка в серебряном платье улыбалась мне с фотографии. Теперь я знала, что моя дорога — это не кухня и не углы, куда меня загоняли в детстве. Моя дорога — это знание, это победы, это я, которая больше, чем «позор».

И пусть пока никто вокруг не верит в меня — я верю в себя, я верю в свою мечту.

Глава 4. Путь в будущее

Пока училась в школе, мне казалось, что время тянется медленно. Но стоило только первого сентября прийти в класс, как последний год учебы в школе пролетел словно миг. Прозвенел последний звонок, сданы все экзамены, вручены грамоты и аттестат. Всё. Школу я закончила с серебряной медалью.

Дома меня ждала тишина и пустые комнаты. Мне уже целый год не нужно было прятать свою стимулирующую страницу из журнала. Двоюродный брат служит в армии, сестра сразу после окончания школы вышла замуж и живет у мужа. Бабушка совсем неожиданно умерла, просто в один зимний день легла вечером спать, а утром не проснулась. Мама всё чаще где-то задерживается, говорит, что работает допоздна.

— Смотри, я сегодня получила аттестат, — рассказываю свои радости девушке в серебряном платье, — что же мне делать дальше? В нашем маленьком городишке остаться? Что я тут буду делать? Поехать в большой город и поступить в высшее учебное заведение? А вдруг не пройду на бесплатное обучение, на что тогда жить?

Я выросла и понимала, что отличаюсь от всех. Я стала удивительно похожей на девушку из журнала. Гибкая, тонкокостная фигура, длинные черные волосы, выразительные глаза. Среди крупных высоких девушек и парней в школе, я выглядела словно виноградная лоза среди дубов.

Когда эта мысль пришла в голову, подошла к зеркалу, стояла перед ним, вглядываясь в своё отражение. Действительно, теперь я словно сошла со страницы того старого журнала. Но красота — это лишь оболочка. Внутри меня бурлили вопросы, страхи, но и надежда тоже была.

«Что дальше?» — этот вопрос звучал в моей голове с неотрывным упрямством.

Снова достала заветную страницу, положила на стол перед собой. Девушка в серебряном платье смотрела на меня с безмятежной улыбкой, будто знала ответ.

— Ты ведь не осталась в маленьком городке, правда? — чуть слышно прошептала я. — Ты поехала туда, где больше возможностей…

В тот вечер я разложила на столе все свои достижения: аттестат с серебряной медалью, грамоты за олимпиады, тетради с конспектами.

А еще передо мной лежала вырванная из тетради страница, на которой я уже записала города и вузы. Снова взяла в руки карандаш и начала подчеркивать наиболее привлекательные варианты.

Москва, тут есть престижные высшие учебные заведения, но огромная конкуренция и проживание слишком дорогое. Стоит ли туда стремиться?

Санкт-Петербург, все говорят, что это культурная столица, много разных вузов, в том числе, технических специальностей. Математика мне давалась легко. Может смогу?

Казань, город, в котором хороший баланс между масштабом и доступностью. Может в этом городе найдётся для меня место?

Нижний Новгород, расположен территориально ближе к дому, пишут, что в вузах сильные программы.

Просмотрела еще несколько городов. Каждый город манил и пугал одновременно. Не смогла выбрать, легла спать, даже во сне что-то выбирала. Проснулась усталая, с еще более сильными сомнениями. Решила отложить выбор и принятие решения. Занялась уборкой, приготовлением еды, стиркой. Когда перебирала свои вещи, с грустью осознала, что у меня их так мало и выглядят они не как для девушки из большого города. В очередной раз вспомнила девушку в серебряном платье. Закусила с досадой губу:

— Я справлюсь, будет у меня серебряное платье.

На следующий день я отправилась в местную библиотеку. Взяла пачку проспектов разных вузов, изучила правила приёма и сроки, условия по стипендии. Записала все вопросы, которые нужно было прояснить. Меня интересовало есть ли льготы для медалистов? Можно ли подрабатывать студенту? Есть ли жильё для иногородних, например, общежитие при вузе?

Вечером, снова в пустом доме, сидя за круглым столом, при свете настольной лампы, я составила небольшой план:

Выбрать три-четыре приоритетных вуза.

Подготовить документы, аттестат, грамоты. Отправить в вуз.

На лето обязательно найти подработку, чтобы накопить хоть немного денег.

Поговорить с учителем математики, он точно посоветует, какой из выбранных вузов, лучший.

На душе стало легче, ведь когда есть план, страх отступает.

Через неделю я уже знала, что подаю документы в два вуза — в Казани и в Нижнем Новгороде. Там была возможность поступить на бюджетное место, даже с льготой на стипендию за успехи в учёбе в школе.

Однажды вечером мама вернулась раньше, зашла в комнату. Впервые за долгое время она внимательно посмотрела на меня.

— Куда-то собираешься? — кивнула на разложенные бумаги.

— Да, мама. Я решила поступать в университет. В Казань.

Она помолчала, потом тихо сказала:

— Далеко…

Я ждала упрёков, насмешек, но их не было. Может, она наконец увидела во мне не «позор», а человека, который чего-то стоит? Мне даже показалось, что в её глазах блеснули слезинки.

— Я буду приезжать на каникулы, — добавила я мягче. — И писать тебе буду. Еще ведь можно звонить.

Мама кивнула, ничего не сказав. Но в её глазах мелькнуло что-то новое, не привычное раздражение, а может принятие ситуации.

В последние дни перед отъездом я часто приходила в городской заброшенный сад. Садилась под яблоней, закрывала глаза и слушала ветер. Он шептал мне: «Ты сможешь. Ты справишься».

Тут, сидя под яблоней, мне вспомнились совсем детские годы, тычки, злые слова, усмешки. Все обиды. Но я решила, оставить их тут, под яблоней. Прошептала в ответ тихо ветру:

— Нет больше Ярки, есть Ярослава, и она совсем скоро отправляется в своё будущее.

В день отъезда я взяла с собой только самое важное. Первое — заветную страницу с девушкой в серебряном платье, второе — аттестат и документы, третье — деньги, которые я заработала за лето официанткой в кафе, четвёртое — потертый старый чемодан с вещами.

Когда автобус тронулся, я смотрела в окно на удаляющийся городок. В груди билось странное чувство, какая-то смесь страха и восторга. Впереди была неизвестность, но теперь я решила, что делаю всё правильно. Меня ждёт моя дорога. Дорога, которую я выбрала сама.

И пусть я была в этой местности похожа на виноградную лозу среди дубов, но ведь лоза умеет тянуться к солнцу. А я умею учиться, мечтать и добиваться своего.

Автобус набирал скорость, унося меня в новый мир. Я достала страницу с девушкой в серебряном платье и прошептала:

— Спасибо. Благодаря тебе, я буду стремиться к мечте и идти дальше. Сама.

Окно в автобусе было приоткрыто, я высунула руку и отпустила дорогой моему сердцу, вырванный из журнала лист. Он тут же исчез, улетел подхваченный ветром.

Пожалела ли я о сделанном? Скорее да, чем нет. В душе будто что-то оборвалось, как самая важная потеря. Я так не грустила при расставании с мамой. Мне стало так печально после потери листа. Решение было спонтанным, неосознанным.

По щекам потекли слезы, без всхлипов, без горьких рыданий, просто как сплошной поток из тихого ручейка. Так утекало моё прошлое.

Глава 5. Докажи себе, что можешь жить

Казань встретила меня многообразием зданий, разноголосым говором, разнообразными пьянящими запахами татарских блюд и улыбками. Столько улыбающихся людей я никогда не видела. Я поверила в сказку, в то, что все горести миновали, но жизнь не сказка.

Мой первый день в незнакомом городе принес множество сомнений. Я стояла на вокзале с небольшим чемоданом и сумкой через плечо, сжимая в руке листок с адресом университета и общежития. Вокруг меня шум, суета, незнакомые лица. Сердце колотилось, в голове крутились сомнения: «А вдруг что-то пойдёт не так и мне откажут, не примут? А вдруг нет мест в общежитии? А вдруг я не справлюсь?»

Но всё сложилось. В общежитии меня встретила добродушная вахтёрша, провела в комнату на четвёртом этаже. Маленькая, но светлая, с двумя кроватями, столом и шкафом. На соседней кровати уже лежали вещи, значит, соседка уже приехала.

Я разложила свои немногочисленные пожитки, и… остановилась, замерла. Мне очень не хватало страницы из журнала. Будто потеряла верную подругу, с которой всю свою сознательную жизнь делила свои беды и радости. С трудом пересилила себя, чтобы не впасть в уныние и безнадёгу. Закрыла глаза и перед мысленным взором сразу предстала страница журнала. Я даже перестала дышать, боясь спугнуть возникший образ. Так много раз за прошлую жизнь я смотрела на этот лист, на образ девушки, что оказалось, сам лист уже не нужен. Сразу успокоилась, вдохнула, выдохнула и улыбнулась.

Учёба началась с вихря новых впечатлений. Лекции, семинары, незнакомые термины, огромные аудитории. Я старалась впитывать всё, как губка, но иногда чувствовала себя потерянной.

Однажды, после особенно сложной пары по высшей математике, я сидела в университетской библиотеке, уткнувшись в конспект. Перед глазами плыли формулы, а в голове — одна мысль: «Может, я зря сюда приехала?»

— Ты в порядке? — раздался рядом мягкий голос.

Я подняла глаза. Передо мной стояла девушка с тёплыми карими глазами и улыбкой, от которой становилось легче.

— Я Алина, — представилась она. — Не первый раз тебя вижу в библиотеке, ты, как и я новенькая. Тоже с первого курса?

Мы разговорились. Оказались с одного курса и даже из одной группы. Алина приехала из соседнего города, уже успела освоиться. Она показала мне короткий путь до столовой, рассказала, где лучшие места для учёбы, познакомила с другими ребятами из группы.

— Знаешь, — сказала она как-то вечером, когда мы сидели в общежитии за чашкой чая, — в большом городе страшно только первые дни. Потом понимаешь, что здесь столько возможностей, сколько ты сама готова взять.

Так у меня появилась первая в жизни подруга, скромная, но целеустремленная. Она не боялась никаких трудностей, всегда приходила на помощь ко мне и другим девушкам из группы.

В этом городе, в университете, я не чувствовала себя чужой, виноградной лозой среди дубов. В университет приехали учится с разных городов и сёл страны. Если сравнивать людей с деревьями и кустами, то кого только тут не было. Парни и девушки высокие, стройные, как кипарисы, коренастые, как каштаны, светлые, как берёзы, плакучие, как ивы, ароматно пахнущие, как липы. Не перечесть. Многообразие разных наций, разноязычные говоры, непохожесть во всем первое время завораживала меня. Я смотрела с восторгом на раскосые глаза, на смуглые или совсем черные лица, на радугу волос и глаз и не чувствовала себя изгоем.

Постепенно я начала находить свои точки опоры в незнакомом мне городе. Библиотека самое тихое место, где я могла сосредоточиться и не чувствовать себя одинокой. Студенческий клуб, здесь я записалась в кружок по программированию, которым неожиданно увлеклась и начала общаться с ребятами, они, как и я, любили решать сложные задачи. Рынок у метро, где каждое воскресенье я покупала свежие лепёшки и травяной чай. Для меня этот ритуал стал маленьким праздником.

В круговороте студенческой жизни, время летело очень быстро. Однажды, наводила порядок и разбирая вещи, наткнулась на конверт с письмом от школьного учителя математики. Он писал мне не о науке, а о жизни, советовал не бояться просить помощи, напоминал, что ошибки — это часть пути, поздравлял с маленькими победами.

«Ты уже доказала всем, что можешь учиться. Теперь докажи себе, что можешь жить», — было написано в конце этого письма.

В середине семестра нам дали сложное задание, нужно было разработать математическую модель для реальной задачи. Я взялась за него с азартом, вспоминая уроки учителя. Работала вечерами, консультировалась с ректором, спорила с одногруппниками.

Когда я представила проект, в аудитории повисла тишина. Потом — аплодисменты. Ректор кивнул:

— Ярослава, это блестящая работа. Вы не просто решили задачу, вы нашли нестандартный подход.

В тот вечер я шла по городу, и впервые за долгое время почувствовала, что нахожусь здесь не просто так, я словно наконец нашла своё место. Казань больше не казалась чужой. Она стала моей — городом, который принимал меня такой, какая я есть.

Иногда, перед сном, я закрывала глаза и мысленно разговаривала с той девочкой, которая, когда-то пряталась в чулане с листком из журнала:

«Ты видишь? Ты смогла. Ты не просто выживаешь — ты живёшь. И это твоя жизнь, которую ты строишь сама».

В отражении зеркала, я больше не искала черты той девушки из журнала. Я находила свои черты: упрямый подбородок, внимательный взгляд, улыбку, которая появлялась, когда я понимала, что справилась с какой-то сложной задачей.

Сессия приближалась, и я знала, что будут новые трудности. Но теперь у меня было то, чего не было раньше. У меня были друзья, которые поддерживали. У меня появились знания, которые давали уверенность. А самое главное, у меня с детства была и есть мечта, которая стала не призрачной картинкой, а планом.

Я не скучала по дому, не плакала, вспоминая кого-то из родственников, не злилась на мать, которая так и не написала мне ни одного письма. Но эти чувства больше не расстраивали меня, они стали частью прошлого, из которого я выросла.

И когда я смотрела в окно общежития на огни ночного города, я знала, что это только начало моего жизненного пути. Моё будущее заключается не в прошлом, не в вырванном листке, а здесь, в каждом новом дне, в каждом шаге вперёд.

«Спасибо, — мысленно сказала я, глядя на мерцающие в вышине звёзды, прикрыла глаза, вызывая в памяти образ девушки из журнала, — спасибо, я иду, снова иду дальше. — Всплыл образ учителя математики. — Учитель, спасибо, я запомнила ваши слова „Ты уже доказала всем, что можешь учиться. Теперь докажи себе, что можешь жить“. Я докажу».

Иногда моей стипендии не хватало. Тогда меня выручала Алина. Эта шустрая и очень коммуникабельная девушка всегда могла найти подработки для нас. Как оказалось, в Казани для этого была масса возможностей. Город жил студенческой энергией, и спрос на недорогие, но ответственные руки был постоянным.

Алина действовала по чёткому плану. Сначала обходила кафе и книжные лавки в районе университета. Потом читала студенческие чаты и доски объявлений. Но самое результативное было, то, что она легко завязывала знакомства с администраторами небольших магазинов.

— Главное — не стесняться, — говорила она, размахивая списком вакансий. — Мы с тобой умные, аккуратные, умеем общаться. Значит, всегда сможем найти дело, если не для ума так для рук.

Наши заработки были не большими, но помогали выживать.

Мы раздавали листовки у входа в выставочный центр, улыбались, зазывали посетителей. Работа простая, но выматывающая. Нужно было находиться шесть часов на ногах, да и голос к вечеру садился. Зато платили сразу. А это давало возможность купить еду или новые тетради, которых мы исписывали на лекциях очень много.

Иногда подрабатывали официантками в кофейне. Алина договаривалась с владельцем кофейни. Мы выходили в смены иногда вместе, иногда по очереди. Принимали заказы, мыли посуду, а иногда нам доверяли

украшать десерты перед подачей. Хозяин, Рустам-абый, ценил нашу пунктуальность и выдавал не только заработанные деньги, но и угощал пирожными после закрытия.

— На учёбу силы нужны ведь, — ворчал он, ставя перед нами кусочек чизкейка. — Ешьте давайте. Эх, когда-то и я был молодым…

Пробовали подрабатывать репетиторами для школьников. Но это было очень ответственно и такую подработку находить было сложнее всего. Мне запомнился один такой случай. Я помогала школьнице разбирать «Евгения Онегина», объясняла метафоры, учила анализировать текст. Тут пригодилась моя любовь к литературе. Запомнилось, что девочка слушала меня и глаза её сверкали. Она мне тихонько призналась, что на данный момент влюблена в мужчину, который по описанию очень похож на Онегина. Её мама оплатила мою работу очень скромно. Алина тогда высказалась, что не стоит тратить время на такой заработок.

А чаще всего мы подрабатывали набором текста и переводами.

На каком-то форуме Алина нашла заказ. Нужно было перепечатать рукописные заметки профессора. Это был самый богатый заработок. Чаще всего старшекурсники просили напечатать им дипломные работы. Для нас это был не только опыт, но и саморазвитие. Еще просили перевести короткие статьи с английского. Работа тихая, можно было делать по вечерам в общаге. Алина смеялась:

— Мы сидим, стучим по клавишам, а деньги будто за каждое слово капают.

Эти подработки стали не просто источником дохода. Они дали мне опыт общения. Глядя на Алину, я научилась договариваться, отстаивать свои границы, просить справедливую оплату.

У меня появилось чувство ответственности. Ведь если я обещала сделать перевод к среде, то сидела допоздна, но сдавала работу в срок.

Завела друзей, через подработки я познакомилась с ребятами из других вузов, узнала город с новой стороны.

Эти подработки были не просто способом выжить. Они стали моей первой школой взрослой жизни. Я выполняла слова учителя «докажи себе, что можешь жить».

Глава 6. Романтика — не математика

Я забежала в свою комнату после очередного семинара, усталая, но такая счастливая. Смогла в очередной раз хорошо подготовиться и сдать работу куратору вовремя. Но не только это вызывало моё счастливое настроение. Я, кажется, влюбилась. Впервые в жизни, испытала эйфорию чувств только от взгляда, от легкого прикосновения к руке.

Все случилось в начале четвертого курса. К нам в группу зачислили парня, который вернулся после службы в армии. Он вошел в аудиторию в середине занятия, поздоровался, представился преподавателю, попросил разрешения присутствовать. Стройный, мускулистый, в светлых брюках и белой рубашке, один в один, тот «старик» со страницы в журнале.

Я замерла, едва он переступил порог аудитории. Всё внутри будто перевернулось, не от страха, как бывало раньше, а от странного, сладкого волнения.

Он сел через два ряда от меня, и я украдкой разглядывала его профиль. Чёткая линия подбородка, тёмные волосы, чуть вздёрнутый нос. Когда он повернул голову, я успела заметить серо-голубые глаза и лёгкую улыбку, с которой он слушал преподавателя.

— Кто это? — шёпотом спросила я у Алины, сегодня мы сидели в аудитории рядом.

— Артём, — ответила она, понизив голос. — Вернулся из армии, теперь будет с нами доучиваться. Говорят, он был лучшим на курсе, перед уходом в армию.

«Тот самый „старик“ из журнала», — пронеслось в голове.

Только этот парень, не был старым, а напротив, был ровесником нам всем, и в нём чувствовалась какая-то зрелость, уверенность, которой не было у других парней в группе. Артём влился в наш коллектив без всяких проблем. Уже через пару дней парни с восторгом слушали его армейские байки, а девушки следили взглядом за его передвижениями в аудитории. По предметам немного чувствовались пробелы, но абсолютно все с радостью делились с ним своими конспектами и разъясняли тему, если он не понял. Я тоже постоянно наблюдала за Артёмом из-под опущенных ресниц, стоило ему появится в поле моего зрения. Если девушки открыто искали его взглядом, то я стеснялась и старалась делать это незаметно.

Через неделю он сам подошёл ко мне после пары:

— Ты ведь Ярослава? Я видел, как ты решала задачу на прошлом семинаре. Интересный ход мысли. Можешь объяснить, как ты к этому пришла?

Я растерялась, но постаралась собраться. Мы заговорили о математике, потом о книгах, о музыке. Оказалось, он любит слушать романсы, а я только недавно открыла для себя этот жанр.

Казань город красивый и колоритный. Местные девушки и парни сами проводили для нас небольшие экскурсии по городу. Мы, большой компанией, ходили на концерты, спектакли, просто гуляли по улице Баумана. Вместе с однокурсниками проводили время весело и интересно. Артём чаще всего оказывался рядом со мной. После концерта или прогулки все разбредались парами, небольшими группами по интересам.

— Знаешь, — сказал он однажды, когда мы вместе шли через парк к метро, — ты не похожа на остальных. В тебе есть что-то… загадочное.

Я покраснела, не зная, что ответить. Никто раньше не говорил мне таких слов. Ведь я была «позором», тонкой хрупкой лозой среди коренастых дубов, а сегодня парень, который мне так нравится, вдруг говорит, что я не похожа на остальных. Но он говорит так, что даже сердце замирает. В его словах не было грубости и даже намёка на оскорбление, а только восхищение и теплота.

Но моё счастье было хрупким. По ночам я лежала без сна и думала:

«А вдруг я себе всё придумала? Вдруг он просто дружелюбен со мной, как со всеми?»

Однажды перед занятиями, забежала в кафе, там я увидела, как Артём разговаривает и смеётся с другой девушкой из группы. Она положила ему руку на плечо и весело щебетала. Моё сердце сжалось. Я не стала покупать кофе, убежала в библиотеку, села за дальний стол и уставилась в конспект, не видя букв.

— Ты в порядке? — раздался знакомый голос.

Артём стоял рядом, держа в руках два закрытых стаканчика с кофе.

— Я заметил, что ты ушла, не стала покупать себе кофе. Что случилось?

Я молчала, борясь с желанием рассказать о своих сомнениях. Он протянул мне стаканчик, сел напротив. Некоторое время рассматривал меня, потом спросил:

— Из-за чего ты переживаешь? Я ведь видел, что ты увидела меня в кафе, побледнела и убежала. Тебе стало нехорошо? — он улыбнулся.

Отпил из своего стаканчика несколько глотков, прищурился от удовольствия.

— Если бы ты подошла, то смогла бы мне помочь. Мы обсуждали проект. Эта девушка попросила разобраться с одной сложной темой, а я сам в ней плаваю.

Я подняла глаза, увидела, что в его взгляде прыгали смешинки, но он старался выглядеть искренним. Смотрел на меня открытым, чистым взглядом и лишь легкие морщинки в уголках глаз выдавали его смешливое настроение. А еще у него была тёплая улыбка.

— Просто… я не знаю, как объяснить, я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, — призналась я. — Ты мне стал очень дорог. Боюсь ошибиться.

— Ярослава, уж не ревнуешь ли ты меня? — снова шутливо прищурившись спросил Артём.

Я опустила голову и замерла, слова признания, затухли на моих губах. Ведь я готова была сказать, что влюбилась, что мне от одной мысли, что он с другой, уже становится плохо.

— Посмотри на меня, Ярослава. От своих чувств не убежишь, их не надо бояться, — тихо сказал он. — Я с тобой провожу очень много времени, потому что мне с тобой очень легко. И интересно. И больше, чем интересно.

С тех пор мы стали проводить ещё больше времени вместе. Гуляли по городу после учёбы, сидели в кофейнях, обсуждая книги и планы на будущее, помогали друг другу с учёбой — он подтягивал меня в программировании, я объясняла сложные математические алгоритмы.

Однажды, когда мы сидели на скамейке на остановке, ожидая автобуса, он взял меня за руку. Просто взял, без стеснения и без оглядки на прохожих. В этом жесте было столько доверия, что все мои страхи растаяли.

Вечером я снова мысленно обращалась к той девочке из прошлого:

«Ты видишь? Ты заслуживаешь этого. Заслуживаешь быть счастливой, быть любимой. Ты больше не „позор“, ты — это ты. И ты нашла человека, который видит тебя настоящую».

Я достала старый конверт с письмом учителя математики и перечитала последнее: «Ты уже доказала всем, что можешь учиться. Теперь докажи себе, что можешь жить».

Теперь я понимала, что я не просто доказываю, я живу. Именно это — моя жизнь, моя любовь, моё будущее.

Перед сном мне позвонил Артём и сказал:

— Завтра я хочу показать тебе одно место, пойдёшь со мной на свидание?

Я улыбнулась и без тени сомнения, ответила:

— Жду с нетерпением завтрашнего дня.

Потому что знала, у меня появилась ещё одна мечта. Мечта, которую я создаю сама. Не по вырванному листу из журнала, а из своей жизненной ситуации.

Глава 7. Я выбираю себя

— Почему ты сегодня такая грустная? — Алина сидела на соседней кровати, нашей с ней комнаты в общежитии, — что-то случилось?

Я пожала плечами. Что ей ответить? В группе все знали, что Артём уделяет мне внимание. Многие уже считали нас парой, но только не я сама. Уже в который раз, Артём приглашал меня на свидание, а потом пропадал. Не отвечал на смс-сообщения и звонки. Так могло продолжаться несколько дней. Затем появлялся, такой же милый, улыбчивый, внимательный. Я никогда не спрашивала, почему не состоялось наше очередное свидание. Сегодня был точно такой день. Я ждала звонка Артёма с раннего утра, сейчас же уже в окно заглядывал серп луны.

— Снова Артём? — догадалась Алина, — может хватит мечтать о нём? Не хотела тебе говорить, но он не для тебя. Ему нужна обеспеченная девушка, которая сможет дать ему финансовую стабильность на его амбициозные планы.

Я закрыла лицо ладонями, прячась от реальности. В голове возник образ девушки в серебряном платье и тут же растаял, сменившись на мой. Ведь сегодня утром я стояла перед зеркалом, уже одетая, готовая выскочить к Артему по его первому зову. Я — простая девушка, в джинсах и вязаной кофточке, с волосами собранными в высокий хвост, без капли макияжа на лице.

Медленно опустила руки от лица, в глазах стояли слёзы, но я не позволяла им пролиться.

— Знаешь, — тихо сказала, глядя в окно, — когда-то давно я хранила вырванный из журнала лист с фотографией девушки в серебряном платье. Она была моей мечтой, моим ориентиром. Я представляла, что стану такой же — красивой, уверенной, счастливой.

Немного помолчала и продолжила:

— Появился Артём и у меня тут, в груди, что-то будто растаяло. Я испытала тепло и необыкновенную нежность. Мне показалось, что пусть не сразу, но я стану похожей на ту девушку из журнала, если рядом будет он.

Алина молча слушала, не перебивая.

— Я выросла, — продолжила я, — и поняла, что счастье — не в платье и не в том, как ты выглядишь. Оно в том, как ты себя чувствуешь. Но сейчас… сейчас я снова чувствую себя той маленькой девочкой, которая ждёт одобрения. Ждёт, когда её заметят, когда скажут, что она достаточно хороша.

— Ты и так хороша, — твёрдо сказала Алина. — Просто не для него.

Я вздохнула. В глубине души понимала, что подруга права, но было больно признавать это.

— Он появляется, улыбается, говорит красивые слова, и я снова верю, что всё будет иначе. А потом — тишина. Дни молчания, и я опять остаюсь одна со своими надеждами.

— Может, пора перестать ждать? — мягко спросила Алина. — Перестать подстраиваться под его график, под его настроение. Ты заслуживаешь человека, который будет ценить твоё время так же, как своё.

Я закрыла глаза, вспоминая все эти дни ожидания. Сколько раз я отменяла планы с друзьями, откладывала важные дела, связанные с учёбой или подработкой — только потому, что он мог позвонить? Сколько раз я пересматривала свой гардероб, пытаясь выглядеть «достаточно хорошо» для него?

— Я так устала, — сорвался с моих губ тихий шёпот. — Устала от этой неопределённости.

— Тогда сделай выбор, — сказала Алина, взяв меня за руку. — Выбери себя.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула. Артём? Но это было сообщение от куратора, он, в общем чате напоминал о завтрашнем семинаре и просил подготовить доклады.

Я вдруг ясно осознала, что моя жизнь — это не ожидание чьего-то звонка. Это лекции, которые я люблю; это проекты, над которыми работаю; это друзья, которые поддерживают; это мечты, которые я строю сама.

— Спасибо, — я крепко обняла Алину. — Ты права.

На следующий день я не проверяла телефон каждые пять минут. Подготовила доклад, встретилась с одногруппниками, чтобы обсудить совместный проект, и даже зашла в книжный магазин за новой книгой по программированию.

В выходной Алина пригласила меня сходить на конюшню, сказала, что местная девушка попросила помочь с уходом за лошадьми. Я с радостью согласилась. Ведь выросла в нашем небольшом городке, который можно было легко назвать просто посёлком. Недалеко от нашего дома жили зажиточные люди и у них были лошади. Я часто наблюдала, как мужчины чистили их бока от пыли и грязи, отгоняли ветками гнус, кормили зерном, поили водой из больших ведер.

Видом лошадей я была поражена. Они выглядели грациозно, с высокой холкой, тонкими длинными ногами и очень умными глазами. Девушка, протянула руку для знакомства:

— Меня зовут Мария. Я учусь с вами в одном университете курсом старше, а тут подрабатываю конюхом и сопровождаю группы для шаговых прогулок на лошадях.

Мария оказалась очень приятной в общении девушкой. Она показала нам с Алиной в чем заключается работа конюха, а потом разрешила сделать небольшой круг по территории конюшни верхом.

Поход в конюшню оставил очень сильный след в моей душе. Я решила, что тоже в свободные дни буду приходить помогать на конюшню.

С того дня конюшня стала моим местом отдыха для души. Каждое свободное время, в плотном ритме моей жизни, я старалась выкроить для поездки туда, то с Алиной, то одна.

Мария терпеливо учила меня всему, что умела делать сама. Объясняла, как правильно чистить скребком шерсть, как заплетать гриву, как понимать настроение лошади по положению ушей и взгляду. Я впитывала каждое слово, словно это были не просто навыки ухода за животными, а особый язык, открывающий дверь в новый мир.

— Знаешь, — сказала мне Мария как-то после работы, когда мы сидели на перилах, огораживающих загон, наблюдая за пасущимися лошадьми, — многие приходят сюда за красотой и романтикой. А остаются здесь, потому что находят что-то внутри себя. Лошади умеют показывать человеку его настоящую суть.

Я задумалась. В детстве я пряталась в чулане с листком из журнала, мечтая стать кем-то другим. Теперь же, стоя рядом с этими величественными животными, я чувствовала, что я — это я, и этого достаточно.

В один из приездов на конюшню, когда я чистила бок гнедой кобылы по имени Вьюга, в стойло зашёл незнакомый мужчина, чем-то похожий на старенького доктора из сказок. Он представился ветеринаром, сказал, что периодически осматривает здесь лошадей.

— Ты хорошо с ней обращаешься, — заметил он, наблюдая за моими движениями. — Ты не просто выполняешь работу, а чувствуешь животное.

Эти слова согрели меня изнутри. Чувствовать — вот что стало моим новым ориентиром. Не казаться, не подстраиваться, а именно чувствовать, чувствовать себя, других, мир вокруг.

Вечером, сидя в своей комнате, я достала старый конверт. Перечитала письмо учителя: «Ты уже доказала всем, что можешь учиться. Теперь докажи себе, что можешь жить».

— А еще чувствовать, — грустно улыбаясь тихо проговорила я, — чувствовать теплоту.

Я улыбнулась. Ведь, впервые за долгое время я чувствовала не пустоту ожидания, а тихую, уверенную радость. Радость от того, что живу. Живу по-настоящему, живу своими интересами, своими планами, своими мечтами.

Телефон завибрировал. На экране высветилось имя Артёма. Он звонил мне много раз, но я свела общение с ним только до рамок аудитории. Я посмотрела на входящий вызов несколько секунд, затем отложила телефон в сторону. Я решила, что сегодня и в будущем, я выбираю себя.

Глава 8. Упущенная возможность

Моя жизнь обрела неожиданный баланс. Главной стала учёба, последний курс в университете, дополнительные занятия по программированию. С горящими глазами я погружалась в коды программирования, находя ту же гармонию, что и в плавных движениях лошадей. На конюшне я училась терпению, чуткости, умению слышать не только других, но и себя.

Дружба с Алиной тоже стала не просто дружбой с соседкой по комнате, а с человеком, с которым можно говорить обо всём.

Но по неизвестной мне причине, по вечерам, лёжа в кровати, я мысленно возвращалась к тому листу из журнала. Теперь он казался мне не символом мечты, а скорее напоминанием о пути, который я себе наметила.

Мысленно обращалась к себе:

«Ты больше не та девочка, которая пряталась в чулане. Ты — студентка, которая умеет программировать. Ты — девушка, которая знает, как успокоить испуганную лошадь. Ты — человек, который научился выбирать себя».

Телефон иногда всё ещё вибрировал от сообщений Артёма. Но теперь я не торопилась отвечать. Я научилась ценить своё время и тишину, в которой слышался стук копыт по утрамбованной земле, шелест сена, голос Марии, рассказывающей очередную историю из жизни конюхов.

В очередной мой приезд на конюшню ранним утром в выходной день, Мария встретила меня встревоженной:

— Вьюга плохо себя чувствует. Аппетит пропал, стоит в углу, не двигается. Ветеринар приедет только через два часа, а мне нужно уйти. У меня запланированы сегодня важные дела.

Я без раздумий кивнула:

— Я останусь с ней.

Следующие часы я провела рядом с лошадью. Говорила с ней тихим голосом, гладила по тяжело вздымающимся бокам. Когда приехал ветеринар, он похвалил меня за внимательность и чуткость к животному.

— Ты очень хорошо умеешь обращаться с животными, — сказал он, закончив осмотр. — Ты бы могла подумать о ветеринарном колледже, у тебя есть талант к этому.

Я замерла. Ветеринарный колледж? Это было так неожиданно. Лишь на долю секунд я задумалась над предложением, а потом отрицательно покачала головой.

— Если бы я услышала это предложение несколько лет назад… а сейчас уже нет. Я в этом году заканчиваю университет и буду искать работу по полученной специальности.

— Кем же ты будешь?

Я пожала плечами:

— Если честно, даже не знаю. Пойду туда, где возьмут. Может программистом для составления программного обеспечения на каком-нибудь заводе, или в какой-нибудь отдел аналитики, а может учителем математики.

Ветеринар поставил лошади укол, погладил по холке, повернулся ко мне, посмотрел строгим взглядом.

— Безответственно рассуждаешь. Заранее изучи вакансии в городе и разошли свои резюме. Ведь после массового выпуска из университетов, целый батальон молодых специалистов будет атаковать предприятия.

Так ненавязчиво, мимоходом, мне дали очень ценный совет, благодаря которому я нашла себе место на престижном предприятии. Позже много раз вспоминала ветеринара и думала, что, может быть, упустила важную возможность. Возможность соединить любовь к животным с профессией.

Спустя время, я написала маме письмо — первое за долгое время. Рассказала об учёбе, о конюшне, о том, что уже нашла работу и сразу после получения диплома меня возьмут на должность, а пока я хожу туда на несколько часов и вникаю в работу. Написала, что мне трудно совмещать диплом и ознакомление с работой, но я рада, что нашла своё место. Я не ждала ответа, но письмо отправила. Так я будто поставила точку в своём прошлом и учёбе, открыла дверь в новую жизнь.

Пока писала диплом, посещала будущее рабочее место на предприятии, у меня совсем не осталось времени ездить на конюшню. Я очень скучала по лошадям, по запаху скошенной травы или уже высушенного сена. А тихое ржание иногда чудилось мне в тишине ночи, когда я проваливалась в дрему.

Наконец диплом защищен, я получила документы, сдала комнату в общежитии. Тепло попрощалась с Алиной.

— Неужели не хочешь попрощаться со всеми и пойти в ресторан с нашим курсом?

Этот вопрос, за последнюю неделю, уже не первый раз задала мне Алина.

— Нет, Алина, не хочу. У меня уже другие планы на вечер. Сегодня я заселяюсь в маленькую съемную квартиру недалеко от места работы, а завтра еду на конюшню наконец навестить Марию. Я так соскучилась по лошадям и прогулке верхом…

— Не понимаю тебя, Ярослава. Мне казалось, что ты сильно тогда влюбилась в Артёма, а когда он с тебя глаз не спускает и всячески пытается обратить на себя внимание, ты перестала его замечать. Сегодня была бы отличная возможность поговорить с ним.

Я замолчала, не зная, что ответить Алине. Действительно, Артём в последние месяцы стал чаще появляться в моей жизни — то случайно встретит у аудитории, то предложит подвезти до дома, то пришлёт сообщение с шуткой, которая заставит меня улыбнуться. Но каждый раз, когда он был рядом, я чувствовала… не то волнение, не то лёгкую досаду.

— Понимаешь, — наконец тихо сказала я, — раньше я ждала его внимания, мечтала о нём. А теперь… теперь это как будто не относится ко мне. Я словно переросла эти ожидания, эти мечты и желание быть замеченной.

Алина внимательно посмотрела на меня, потом улыбнулась:

— Ты изменилась. Не внешне — внутренне. Теперь ты не та девочка, которая пряталась от мира. Ты знаешь, чего хочешь.

Я кивнула. Да, я знала. И это знание было твёрдым, важным, моим.

На следующий день я приехала на конюшню. Мария встретила меня радостным возгласом:

— Ярослава! Как же я соскучилась! Смотри, лошади тоже тебя помнят.

Вьюга, увидев меня, тихо заржала и потянулась носом к моей ладони. Я рассмеялась, достала из кармана яблоко, угостила её.

— Останешься сегодня на прогулку? — спросила Мария. — Я как раз собираю группу для вечернего маршрута.

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Когда прогулка закончилась, и мы с Машей ехали вдвоем верхом по лесной тропе, солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревья в красно-оранжевый закатный оттенок. Я закрыла глаза, вслушиваясь в стук копыт, в дыхание лошади, в шелест листвы. Вот такое бывает счастье — простое, настоящее, без прикрас.

— Ярослава, ты сегодня какая-то грустная, в своих мыслях витаешь. Ничего не случилось?

Я глубоко вдохнула пряный запах травы, посмотрела на едущую рядом Марию.

— У меня всё хорошо, Маша. Я сняла небольшую квартиру, уже устроилась на работу. Мне даже выплатили небольшой аванс.

— Как-то не радостно ты всё это рассказываешь…

Я, неожиданно для себя, открылась перед Марией и рассказала ей всю свою жизнь под перестук копыт.

— Да-а-а. Я всегда думала, что ты из богатой семьи, такая возвышенная, гордая, несгибаемая — Мария снимала сбрую с лошади и вводила её в стойло.

Поездка давно закончилась, а я только что завершила свой рассказ.

— А что же с Артёмом? Больше не хочешь с ним встречаться?

Я погладила теплый бок Волги, пожала плечами.

— Думаю, что упущенную возможность вернуть уже нельзя.

Мария подумала, слегка наморщив лоб, почесала себя за нос и посмотрев мне прямо в глаза тихо сказала:

— Нет. Ты не упустила возможность. Ты не хотела, чтобы это случилось. Зная твой характер, который ты мне только что подтвердила своим рассказом. Ты не упустила возможность быть с парнем. Ты не захотела.

Я смотрела на Машу и прокручивала её слова в голове. Ведь она скорее всего права.

Глава 9. Что за гибкая лоза?

Вернувшись в город, я зашла в кафетерий, чтобы выпить чаю перед сном. Устроилась у окна, открыла блокнот, хотела набросать что мне необходимо купить. Самостоятельная жизнь обязывала иметь продукты в холодильнике и некоторые необходимые в хозяйстве вещи.

— Ярослава. Вот так случайная встреча, — раздался знакомый голос.

Я подняла глаза. Перед столиком стоял Артём. В руках стаканчик с каким-то напитком, на лице широкая улыбка, от которой, когда-то замирало моё сердце.

— Я искал тебя, — сказал он, присаживаясь напротив. — Ты исчезла, не пришла на вечер после получения диплома.

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, что чувствую.

— Артём, я…

— Послушай, — перебил он, — я знаю, что был не лучшим парнем в твоей жизни. Часто пропадал, не объяснял причин. Но я понял одну вещь, я не хочу тебя терять.

Он протянул ко мне руку, пытаясь взять мою ладонь, но я отстранилась.

— Я понял, что, наверное, люблю тебя, Ярослава. И хочу быть рядом. Не как случайный знакомый, а как человек, который будет поддерживать тебя во всём.

Я долго смотрела на стоящую на столе чашку с чаем, потом подняла глаза на Артёма. В его взгляде не было прежней легкомысленности, только искренность и решимость. Но ведь мне и раньше казалось, что он смотрит таким взглядом на меня.

— Знаешь, — тихо сказала я, — я больше не та девушка, которая ждёт твоего звонка. Я нашла своё место в мире. И если ты хочешь быть рядом, тебе придётся принять это. А еще, очень сильно постараться, чтобы я стала тебе доверять, чтобы поверила в искренность твоих чувств.

Артём улыбнулся, снова попытался взять мою ладонь в свою руку. Я покачала головой, сказала поднимаясь:

— Мне пора, завтра первый рабочий день.

Артём удивился, тоже начал привставать, а затем передумал, лишь кивнул, когда я уходила.

Вечером, лёжа в своей новой квартире, я снова мысленно вернулась к тому листу из журнала. Девушка в серебряном платье больше не казалась мне идеалом. Она была лишь символом мечты — мечты, которую я уже переросла.

У меня появилась новая мечта. Я хочу достичь успеха и вырасти по карьерной лестнице на своей новой работе, ведь я могу применять свои знания.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Артёма:

«Завтра я свободен. Хочешь встретимся?».

Я улыбнулась, но не ответила. Именно в этот момент поняла, что не хочу встречаться с Артёмом и тащить старые волнения в новую жизнь. Ведь сейчас я почувствовала, что у меня всё складывается именно так, как должно. Я не просто живу — я создаю свою жизнь. Шаг за шагом, день за днём.

А где-то там, в прошлом, та маленькая девочка в чулане, глядя на вырванный лист из журнала, тихо шептала:

«У тебя всё получилось».

С волнением пришла на работу, уже в должности специалиста аналитического отдела престижного предприятия в городе Казань. Я так была горда собой. Так торопилась, что споткнулась при входе в лифт и чуть не упала.

Крепкие руки подхватили меня, удержали от позорного падения, а я, стараясь удержаться обняла мужчину за плечи.

— Что за хрупкая лоза обвила меня? — мягкий бархатистый голос заставил завибрировать все внутренности во мне.

— Простите, — попыталась отстраниться, но руки продолжали меня удерживать, — спасибо, отпустите, я уже могу стоять сама.

Отстранилась и подняла взгляд на мужчину. На меня пристально смотрел молодой мужчина с модной легкой небритостью на лице. Карие глаза лучились теплом, а губы изогнулись в легкой улыбке.

Мужчина медленно разжал руки, но не отступил — стоял так близко, что я уловила тонкий аромат его парфюма, ноты сандала и чуть горьковатой цитрусовой свежести.

— Вы новенькая? — спросил он, склонив голову набок. — Я видел ваше фото в списке новых сотрудников. Ярослава, верно?

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. В теле всё ещё пульсировало это странное ощущение — тепло его ладоней сквозь ткань блузки, низкий тембр голоса, от которого по спине пробежала дрожь.

— Да. Я… только что получила должность в аналитическом отделе.

— Поздравляю. — Он сделал шаг в сторону, пропуская меня к дверям лифта. — Меня зовут Даниил. Я руководитель направления разработки. Если будут вопросы, заходите. Мой кабинет на третьем этаже, третья дверь налево.

Я пробормотала что-то в ответ, вошла в лифт и только там, выдохнула.

В кабинете меня уже ждала руководитель бюро — строгая женщина лет сорока с аккуратной причёской и очками на кончике носа. Она быстро ввела в курс дела, показала, как действует корпоративная сеть, дала первые задания. Я сразу погрузилась в работу так глубоко, что не заметила, как пролетело время.

Только к обеду вспомнила о происшествии у лифта и теплом взгляде мужчины… Даниила. Какое у него интересное имя и так мягко звучит. Несколько раз мысленно произнесла: «Даниил… Даниил…»

«Заходите, если будут вопросы». Но что я могла спросить? И как мне перестать думать о том, как он меня поддержал?

В столовой я машинально огляделась, этого мужчины с красивым именем, не было. Зато за соседним столиком сидела группа молодых специалистов, оживлённо обсуждавших какой-то проект. Один из них, заметив мой взгляд, улыбнулся и кивнул. Я отвернулась, чувствуя, как горят щёки. Мне было приятно испытывать мужское внимание, но я очень смущалась.

Следующие дни превратились в череду мимолетных столкновений.

В коридоре Даниил прошёл мимо, задержав взгляд на секунду дольше, чем требовалось.

У кулера с водой, я потянулась за стаканом, а его рука оказалась рядом, мы коснулись пальцами, и я резко отдёрнула руку. Мужчина лишь тихо хмыкнул, но ничего не сказал.

Однажды он заглянул в наш отдел, чтобы что-то обсудить с моей начальницей, и, проходя мимо моего стола, тихо сказал:

— Вижу, вы быстро осваиваетесь. Это впечатляет.

Каждый раз сердце пропускало удар. Я пыталась сосредоточиться на работе, но его образ то и дело всплывал перед глазами, лёгкая небритость, тёплый взгляд, уверенные движения. Всё свободное время образ мужчины неотступно преследовал меня, занимал мои мысли.

Через неделю, задержавшись допоздна, я вышла в холл, чтобы купить себе кофе в автомате. У большого окна стоял Даниил, глядя на огни города.

— Ещё не ушли? — спросил он, не оборачиваясь.

— Задержалась с отчётом.

Он повернулся, и в свете уличных фонарей его лицо выглядело особенно выразительно. Тени подчёркивали линию скул, глаза казались почти чёрными.

— Вам тяжело влиться в новый коллектив?

— Нет, — я покачала головой. — Мне нравится работа. Просто… много нового, но я справляюсь.

Он сделал шаг ближе.

— Если нужна помощь, обращайтесь. Не стесняйтесь.

Я подняла глаза. Между нами было не больше полуметра. Я чувствовала его дыхание, тепло, исходящее от него.

— Спасибо, — прошептала я. — Я… постараюсь.

Он улыбнулся, но не отстранился.

— Знаете, Ярослава, вы производите впечатление человека, который всегда держит слово. Но иногда можно позволить себе немного слабости. Например, попросить о помощи. Или сделать небольшой перерыв и просто заглянуть в соседние кабинеты, чтобы познакомится поближе с коллегами.

Его голос звучал тихо, почти интимно. Я сглотнула, пытаясь найти слова, но в голове было пусто.

— Я подумаю над этим, — наконец выдавила я.

Он кивнул, не отрывая взгляда.

— Хорошо. Тогда до встречи, Ярослава.

Когда он ушёл, я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.

«Что это было?»

Дома я долго не могла уснуть. Вспоминала его взгляд, его голос, то странное притяжение, которое возникало каждый раз при встрече.

«Это просто новая работа, новые впечатления, — убеждала я себя. — Это не значит ничего больше.»

Но сердце билось чаще при мысли о завтрашнем дне. О том, что снова могу его увидеть.

Телефон тихо пискнул. Пришло сообщение от Артёма:

«Я скучаю. Может, встретимся в выходные?»

Я посмотрела на экран, потом на фотографию лошади на заставке. Вьюга смотрела на меня умными глазами, словно спрашивая: «Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?»

Я отложила телефон и закрыла глаза. В темноте перед внутренним взором стоял другой образ. Мужчина у окна, его тихий голос, его взгляд.

«Что же со мной происходит?»

Глава 10. Возможно, это ошибка, но это — мой выбор

Я постаралась быстрее вникнуть во все рабочие вопросы и у меня это неплохо получалось. Уже через полгода я самостоятельно делала отчеты и аналитические сводки. Заработную плату мне повысили, теперь я жила скромно, но уже не нуждалась, как в студенческие годы.

По выходным дням по-прежнему ездила на конюшню к Марии. На конюшне я отдыхала от суеты, от цифр и аналитики. Здесь, рядом с лошадьми, всегда находила умиротворение и так необходимую мне тишину. Мы с Марией сначала совершали конную прогулку по полю, по заснеженному лесу, ездили к замерзшей реке, а потом чистили лошадей, кормили их и тихо разговаривали. Она рассказывала о себе, а я про свою работу.

В другие выходные мы встречалась с Алиной, которая затаскивала меня на концерты, спектакли и в музеи.

— Без меня ты станешь бескультурным счетоводом. Да. Да. И нечего так на меня смотреть. Я вначале каждой нашей встречи так и вижу, как у тебя в зрачках цифры мелькают.

Алина шутила и веселила меня, делилась своим позитивным настроением. Я представила, как выгляжу в глазах подруги, мы весело рассмеялись.

Артём перестал мне звонить и писать, а потом я узнала от Алины, что он женился на дочери местного нефтяного магната. Я порадовалась за него, но внутри всё же какой-то червячок зашевелился, небольшое сожаление, что у нас с ним ничего не получилось.

С Даниилом же, наоборот, сложились странные отношения. То будто пролетали искры, то мне казалось, что он не замечал меня.

Сегодня мой первый корпоративный бал. Так сказала секретарь, когда объявляла программу на вечер.

— Вечером у нас корпоративный бал. Мужчинам нужно надеть костюмы или смокинги, на шею бабочки, на губы улыбку и не забыть взять с собой галантность. Девушкам быть в вечерних платьях, обязательно с сумочкой хорошего настроения и можно слегка подшофе.

Всех сотрудников отпустили на час раньше домой, чтобы к девятнадцати часам мы могли прийти в ресторан в указанных нарядах. Меня охватила паника, ведь у меня не было вечернего платья. Поэтому я отправилась не домой, а в ближайший торговый центр. Оббежала несколько небольших магазинчиков с одеждой и вот… восторг охватил меня. В витрине одного из бутиков я увидела то самое серебряное платье. Я молила неведомых богов, чтобы он оказался моего размера, и чтобы у меня хватило скопленных денег на покупку. Мне повезло.

В зал ресторана я заходила, той девушкой со страницы журнала, серебряное платье обтягивало мою стройную фигуру, на ногах блестели туфельки, волосы струились по спине ниже талии. Сразу у входа я услышала голос, от которого все мои внутренности завибрировали, а по телу прошла лёгкая дрожь.

— Какая красивая серебряная змейка. Разреши пригласить тебя на танец.

Передо мной стоял Даниил и протягивал руку.

Я на мгновение замерла, чувствуя, как пульс стучит в висках. Даниил выглядел потрясающе. На нём был одет строгий чёрный смокинг, идеально сидящий по фигуре, белоснежная рубашка, и, неожиданно, серебристая бабочка, перекликающаяся с цветом моего платья.

— С удовольствием, — тихо ответила я, вкладывая ладонь в его руку.

Его пальцы слегка сжали мои, тёплое, уверенное прикосновение, от которого по спине пробежала уже знакомая дрожь. Мы вышли на танцпол, оркестр играл медленный вальс.

Даниил мягко положил руку на мою талию, другой продолжая удерживать мою ладонь. Я ощутила тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья, и это прикосновение будто проложило, между нами, невидимую нить. Переливы мелодии проникали в душу, ноги сами двигались, а тело раскачивалось в такт музыке.

— Ярослава, может перейдём на «ты»?

Я лишь кивнула, не в силах, произнести хоть слово.

— Ты прекрасна, — прошептал он, наклоняясь чуть ближе. — Словно сошла со страницы журнала.

Я улыбнулась, чувствуя, как горят щёки, знал бы он, что попал в точку. С трудом разлепила вмиг пересохшие губы:

— Старалась соответствовать случаю.

— Тебе не нужно стараться. Ты просто… красива естественной красотой. И это завораживает.

Музыка лилась вокруг нас, а мы двигались в такт, почти не замечая других пар. Его рука на моей талии чуть сместилась, прижимая чуть ближе, и я уловила аромат его парфюма, тот самый, знакомый, с нотками сандала и цитруса.

После танца он не отпустил мою руку. Вместо этого повёл через зал к выходу на застеклённый балкон. Там было тихо, лишь далёкие звуки оркестра доносились сквозь приоткрытые двери.

— Здесь спокойнее, — сказал он, останавливаясь у перил. — И можно поговорить без шума.

Я кивнула, вглядываясь в ночной город, сверкающий огнями. Но взгляд то и дело возвращался к его профилю, к линии подбородка, к тому, как свет фонаря подчёркивает черты его лица.

Он повернулся ко мне:

— Ярослава, я давно хотел тебе сказать… — его голос стал тише, интимнее. — С того самого момента, как я тебя встретил, я не могу перестать думать о тебе.

Сердце замерло. Я попыталась найти слова, но он, не дождавшись моего ответа, продолжил:

— Знаю, это может показаться неуместным. Но я не умею скрывать то, что чувствую. Ты какая-то, особенная, ты очень притягиваешь меня.

Его рука медленно поднялась, и он осторожно коснулся моего запястья. Лёгкое прикосновение, словно вопрос, на который я не знала ответа. Но тело уже реагировало, кожа горела, дыхание участилось.

— Даниил… — начала я, но он мягко перебил.

— Не отвечай сейчас. Просто позволь мне быть рядом. Позволь показать тебе, что такое настоящая близость.

Он шагнул ближе, и теперь между нами оставалось лишь несколько сантиметров. Я могла разглядеть мельчайшие детали. Лёгкую небритость, блеск в его глазах, чуть приоткрытые губы.

— Если ты не хочешь, сомневаешься… — начал он, но я сама сделала небольшой шаг вперёд.

Наши губы встретились, сначала робко, почти невесомо, затем увереннее. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе, и я утонула в этом поцелуе, в его тепле, в его силе.

Он медленно отстранился, глядя мне в глаза сказал:

— Знаешь, это только начало, наших встреч, свиданий, отношений. Я хочу показать тебе мир, который ты заслуживаешь. Мир, где ты будешь моей королевой.

Я не ответила. Вместо этого снова потянулась к нему, и на этот раз поцелуй был глубже, жарче. Его пальцы скользнули по моей спине, вызывая волну мурашек, я прижалась, чувствуя, как бьётся его сердце, так же часто, как моё.

В этот момент не существовало ни ресторана, ни бала, ни правил. Были только мы — два человека, наконец нашедшие друг друга в этом огромном городе.

Когда мы оторвались друг от друга, я прислонилась к его плечу, закрыв глаза. Он обнял меня, и в этом объятии было окончательное решение. Я поняла, что переступила черту, за которой начинается что-то новое, неизведанное, но такое желанное.

— Поедем отсюда? — тихо спросил Даниил. — Хочу увезти тебя в то место, где мы сможем быть только вдвоём.

Я кивнула, не раздумывая, потому что знала, возможно, это ошибка, но это — мой выбор.

Глава 11. Новая «страничка» моей истории

Не успели мы шагнуть к двери, как она распахнулась и на балкон выпорхнула стайка молодых людей. Двое парней и две девушки весело смеялись, а пятый парень с фотоаппаратом в руках бежал за ними и ворчал:

— Да остановитесь вы, ведь снимая на ходу за качество фото, я не отвечаю.

Так мы с Даниилом попали в кадр. После праздничных дней на небольшом стенде в фойе офиса висели фотографии, наша тоже. Я в серебряном платье, тонкая как лоза и Даниил в смокинге, мощный и стройный, как кипарис, обнимает меня за талию.

В тот день, у нас не получилось уехать раньше с корпоратива. Руководитель позвал Даниила к своему столу, а я осталась в компании этих шумных ребят. Я видела, что Даниил оборачивается и ищет меня глазами, а когда мы встречаемся взглядом слегка пожимает плечами, давая понять, что не все зависит от него.

От праздничного гомона и шума, а еще от небольшого количества, выпитого шампанского, у меня разболелась голова. Я не стала ждать завершения праздничного банкета, вызвала такси. Неожиданно пришло сообщение от Артёма, я увидела его только, когда уже ехала на такси домой.

«С наступающим Новым годом! Ярослава, если снова не ответишь, я умру от грусти. Я так скучаю по тебе».

Я уставилась на экран телефона, словно надеясь, что сообщение Артёма растворится в темноте салона такси.

«Я так скучаю по тебе».

Эти слова, когда-то такие желанные, теперь отзывались лишь глухой усталостью.

Закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. В голове всё ещё звучала музыка бала, перед внутренним взором мелькали образы: Даниил, его тёплая ладонь на моей талии, его взгляд, полный невысказанных обещаний… И тут же — Артём, словно призрак из прошлого, цепляющийся за обрывки былой нежности.

Дома я долго не могла уснуть. Вспоминала, как Даниил искал меня взглядом в зале, как его пальцы на мгновение задержались на моей руке, прежде чем уйти к столу начальства. Было в этом что-то настоящее, не показное, не театральное.

А потом снова вспомнила про сообщение от Артёма.

«Зачем он мне пишет? Он ведь уже женатый человек».