электронная
198
печатная A5
482
16+
Мосты времени

Бесплатный фрагмент - Мосты времени

Альманах


5
Объем:
312 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-2683-5
электронная
от 198
печатная A5
от 482

Мосты Времени

Альманах «Мосты времени» задумывался, как сборник о мостах: самых обычных, о мостиках из нашего детства во взрослую жизнь, о мостах, ведущих к развитию, о мостах от одного сердца к другому.

Первоначальное название сборника «Мост из Хаоса в Гармонию».

Именно эта тема была озвучена авторам литературного сообщества «Живое авторское слово» для написания текстов в сборник. Когда я начала изучать присланные авторами стихи и прозу, я вдруг поняла, что вновь переживаю детство и юность, радость обретения и горечь потерь… Так появилось новое название «Мосты времени».

Дорогой Читатель, надеюсь, этот сборник подарит тебе приятные часы, проведенные за чтением. Глубокого тебе погружения!


Составитель сборника, Татьяна Помысова

tanya@pomysova.ru

Татьяна Помысова

Тонкий лёд

Приходит один раз мама домой с работы, а её двух дочурок, Тани и Светы, дома то и нет. А должны быть. Таня уже взрослая, ей семь лет и она — первоклассница. Свете пять лет, тоже уже вполне самостоятельная девочка. Таня после второсменки бежит забирать сестричку из садика, двадцати минут должно хватить на сборы, переодевание и дорогу домой, благо детский сад — с торца дома. Нога об ногу идти пять минут, а если бегом, то две. Мама заволновалась, мобильных то еще не было. Накинула курточку и в подъезд, а там уже в дверях квартиры напротив стоит соседка и держит за руки девочек в чужих колготках и рубашках. Одна ревущая, вторая оправдывающаяся. Соседка сдала девочек с рук на руки маме и принесла мокрую одежку. Пальто, колготки обеих девочек были мокрые, как будто только что постиранные. Понятное дело, сначала рассказала свою версию происшедшего соседка. «Почему так бывает, что они даже не присутствуя на месте происшествия всегда знают совершенно точно, что там произошло? Как такое возможно?» — недоумевала Таня. «Вот откуда тетя Лариса знает, что именно она, Таня, позвала Свету побегать по льду на стройплощадке, пока есть время и мамы нету дома? Ведь, могла и Света забрести в лужу и упасть. Скользко ведь, резиновые сапожки скользят по подтаявшему ледку, хоть он еще и крепкий». «Сижу, смотрю в окно — бредут две мокрые курицы, одна по пояс мокрая, вторая — по грудь. Выскочила, завела их к себе, раз ты еще на работе. Переодела в Вовкины рубашки и колготки, уж какие нашлись. Покормила. Заодно и послушала, что произошло», — рассказывает маме тетя Лариса. Стройка находится за садиком, совсем даже не по пути к дому. Это Таня решила проверить крепость льда на траншеях, вырытых еще с осени под деревья, да так и оставленных в зиму. Таня наступила на лед, попрыгала на нем, потом за руку потянула Свету, чтобы она тоже попрыгала на пружинящем ледке. Результат оказался плачевный. Обе провалились. И хорошо, что яма оказалась неглубокая — по пояс семилетней девочке. А ведь могло быть и хуже…
Последнее, что слышала тетя Лариса, уходя домой, как Таня доказывала маме, что она проверила лед — прыгала же на нем, раз он её выдержал, то тем более, он выдержал бы и маленькую Свету!
Хорошо то, что хорошо кончается…

Где же тот мост?

Зачем ей все это было надо?
Все эти странные, такие разные внешне и такие похожие друг на друга по своей сути, мужчины…
Она вспоминала свою самую первую влюбленность, не детский сад, где у неё был «жених», которому она носила груши. Не первый класс, когда её посадили не с Андрюшей, а с другим мальчиком — Витей, которому нравилась она и он всячески оказывал ей внимание, а ей не нравилось, что он картавил, что он плакса и она дралась с ним тихо и яростно. По-детски безжалостно, до крови, за то, что он дергал за косички, за то, что он отдирал заклепки с её сапожек, сползая рукой по её ноге. Первая влюбленность случилось примерно в третьем классе. Это был старший брат её друга первоклассника Сереги, с которым она лазила по крышам и деревьям
Андрей был старше на два года и учился в пятом классе. Она охотилась за ним, как рысь за жертвой. Ей так хотелось его увидеть, что она находила всяческие поводы попадаться ему по пути. Самое яркое воспоминание из того времени — она узнала, что Андрей поехал в парк на велосипеде, подговорила его младшего брата Сергея пойти в овраг, через который проходил мост, ведущий в парк. Андрей на обратном пути увидел их и спросил, что они там делают в овраге. Она покраснела, ей показалось, что он догадался, что она выслеживала его. Просто, чтобы увидеть. Ему и в голову не могло этого прийти. И Сергею — тоже. Он совсем не ожидал встретить своего старшего брата, когда скакал по мокрым, скользким камням в овраге. Ему тоже было интересно, что же они с ней делают в овраге. По дороге домой она плела братьям какие-то сложносочиненные истории…
Один был влюблен в неё, в другого была влюблена она
Много позже, когда Андрей уходил в армию, он приехал к ней на велосипеде. Они ехали, она на раме, он сзади и она спиной чувствовала его грудь. И запах спиртного. Перед этим друзья и родственники провожали его в армию. Он её так и не поцеловал. А ей уже этого было и не надо. Ей нравился другой. Андрей после армии начал пить, пару раз неудачно женился, до неё доходили слухи от соседей. Однажды, в один из своих приездов в Городок, она встретила его. Он был нетрезв и не узнал её. Он стал совсем мужиком, а у неё на руках был двухгодовалый сынишка. Потом она совсем потеряла его из виду. В двенадцать лет ей нравились два одноклассника, Саша и Дима. Саша — борец интеллектуал, странное сочетание. Он был очень закрытым, его считали странным и едким, ироничным. Наверное, она была единственной девочкой в классе, которой нравился Саша. На физкультуре его ставили страховать её, когда она прыгала через козла и он больно и крепко хватал её за руку после прыжка. Она стремилась поскореe выдернуть руку. Кажется, все девочки нравились ему одинаково. Дима, такой обаятельный и разговорчивый, обаял её рассказами. Их быстро рассадили и её увлечение закончилось, слишком ему нравились другие девочки, более развитые физически, которые обнимались с ним, а на вечеринках, наверное втихушку с ним целовались. Когда она ехала от бабушки со старшим двоюродным братом и его другом, в поезде они сидели на одной лавке и парни посадили её между собой, она вдруг почувствовала, что ей хочется, чтобы друг брата поцеловал её. Она закрыла глаза, притворилась спящей, положила голову ему на плечо и уткнулась носом ему в шею. А сердце ухало и не давало ей заснуть. Потом, когда они приехали, он взял её адрес, чтобы писать ей письма, но уже на третье его письмо она не ответила. Он приехал и пытался встретиться с ней, четырнадцатилетней девицей, но она так и не нашла для него времени, чем вызвала его гнев. А ведь и был всего один поцелуй. Неправильный. Ей не понравилось и влюбленность прошла сама собой. Еще был Володя. Пятилетняя любовь её. С ним связано столько приятных воспоминаний, первые поцелуи, объятия. Началось все на бальных танцах. Он был другом её партнера. Сидел и ждал их, после репетиции. Они танцевали самбу, у неё сломался каблук, бывает такое со старенькими танцевальными босоножками. Она упала. Володя подбежал к ней и взял её на руки. Она упиралась и говорила, что с ногой все нормально, а он кружил её. И смеялась, смеялась…
На Новый Год у них был концерт, в котором участвовал их коллектив. Её родители уехали в другой город, строго настрого велев ей ночевать у тети
После концерта они пошли к ней, так и встретили Новый год без шампанского, с парой яблок, нарезкой колбасной и чаем. Потом они начали целоваться, это было как удар током. Она почти теряла сознание. Час прошел или пять, время куда-то пропадало, когда они были вместе. Не могла прикоснуться к нему первой. Еще не знала, что может быть и другая близость. Либо запреты были сильны. А он и не просил. Его тоже ударяло током и он после поцелуев и прикосновения к ней бледнел и менялся лицом. Такое сумасшествие привело к тому, что они ушли из ансамбля — их не поставили в пару. Он был выше её на двадцать сантиметров. Слишком большая разница. Зимние стояния в подъезде, у батареи. Каждый хлопок входной двери заставлял их отскакивать друг от друга, а потом опять она ныряла к нему под шубу. Четыре года счастья. С близостью и без физической близости. Сейчас ей это непонятно, но по накалу страстей уже никогда потом так не было
Они расстались. Он уехал учиться в другой город, они встречались, пока она заканчивала школу, потом абитура. Её поступление, она приехала на пару дней в город, чтобы повидать родителей перед первым курсом. Володя сделал ей предложение. Она отказалась. Ей казалось таким важным поступление в ВУЗ. Родители хотели, чтобы их дочь получила высшее образование. Новая самостоятельная жизнь рисовалась такой радужной. А что он? Просидел под её балконом ночь. Она смотрела на него из-за шторы, но уже так и не спустилась. Потом был первый курс. Девочки вылетали одна за другой, кто по беременности, кто по неуспеваемости. Она воспринимала мужское внимание, как должное, не спеша ни с кем сближаться. Увлечения носили поверхностный характер. Ей понравился парнишка из параллельной группы, ниже её на полголовы и моложе на год. Они уходили в учебку, технический вуз требовал усиленной работы. Она уставала быстро и засыпала, положив голову к нему на колени. Он так и сидел по три часа не двигаясь, боясь разбудить её. Она не делала ни одного шага к близости. Видимо, ему это надоело и он начал отдаляться от неё. За ней начал ухаживать её одногруппник. Вернее, она не догадывалась, что он ухаживает. Звал её в учебку, они садились на заднюю парту и решали задачи по вышке. У неё не ладилось с математиками. Ни с одной. Непонимание вызывает быструю сонливость. Он отрезвлял её, высовывая в окно с третьего этажа — дышать свежим воздухом. Какое уж тут ухаживание? Потом, она завалила экзамен, а он сдал. Пришел к ней попрощаться перед отъездом к родителям. Она сидела такая несчастная, все сдали, подруга уехала домой, а у неё переэкзаменовка через неделю. Неожиданное его возвращение — он сдал билет на поезд, вечерний и взял билет на самолет. Из-за неё. Она удивилась и обрадовалась его появлению. Вдруг ей представилось, что это её муж стоит перед ней. Наверное, тогда они и поцеловались первый раз
Потом было много прогулянных пар, армия, поездки к нему, после армии — он захотел жить с ней вместе. Двадцать лет — почему нет. В этот же вечер он остался у неё. Физическая близость ей не понравилась. Всё, что было до этого было намного лучше
Потом, много позже, они смогли приноровиться друг к другу, уже после свадьбы. Она начала получать удовольствие от секса и четко знала заранее, с кем она хотела бы быть. Это помогало ей отказываться от предложений жаждущих её тела мужчин. Их было и есть достаточно. Когда она приехала с сыном домой к родителям и увидела Владимира, вдруг поняла, что еще живы чувства к нему. Ходила мимо его окон и боялась увидеть его глаза. Долго это длилось. Они даже встретились однажды на детской площадке, она зачем-то отдала ему его письма и фотографии. Не могла забыть его и все перемалывала в голове, что было бы, если бы…
А ничего. Есть только то, что есть. Брак был долгим. Подрастал сын. Не всё устраивало обоих, горячие разборки, менее теплые примирения, постепенное охлаждение друг к другу… Его отправляют работать в другой город, он становится воскресным папой. И так четыре года. Она с сыном подростком научилась жить одна, обеспечивать себя и сына, отвечать за обоих, не рассчитывая особо на поддержку мужа. А муж приехал на новый год и остался. Сказал, что будет теперь работать дистанционно…
Так получилось, что её службу сократили и они двадцать четыре часа в сутки проводили вместе, бок о бок. Она сломалась. Уехала в другой город. Отношения с мужем, как с родственником, стали более спокойными, потеряли остроту. Куда-то пропала ревность и раздражение на него. Даже в отпуска стали ездить вместе. Но только в отпуска. Длительное время, проведенное с ним возвращало прежние отношения, она изменилась, а он нет. И он все время пытался вернуть её в прежнее русло, а она уже утекла. Начала выбирать себе странных мужчин, моложе, либо тех, кто не мог ей ответить взаимностью. Зачем эта изжога выбора? Эта безнадежность и безверие? Это нежелание нормальных отношений между мужчиной и женщиной. Внутренний мужчина, что же ты так мучаешь?
Так хочется гармонии… Где же найти тот единственный мост к ней?

Новый год

Ждешь его, ждешь, а он приходит, всегда внезапно
накатывается, как танк, несется неудержимо по твоей земле всегда с салютами, залпами, конфетти и бенгальскими свечами…
И, конечно, с подарками. А ты никогда не знаешь, что там в этих подарках, завернутых в шуршащую, холодную бумагу со снежинками, перевязанную атласными лентами…
Будет занято очередное место на полке?
Что там за его стремительной поступью…
Ведь уже может быть и ничего…
И белой завистью завидуешь детям, они всегда видят Деда Мороза, даже если у него папина улыбка и ботинки…
А ты всё чаще и чаще видишь в нем клоуна. И хорошо еще, если Белого… Но чаще — Рыжего, колючего и насмешливого именно к тебе. И хочется изо всех сил крикнуть ему
«Уходи! Оставь мне хоть малость старого!

Мне не нужно нового счастья, прошу оставить старое!»
Но разве танк услышит крик отдельно взятой женщины?

Стихи мои — дыхание мое

       Стихи мои — дыхание мое
Легки, как вдох и выдох, как белье
Что к телу льнет, и не бывает ближе
Того, кто чувствует, как сердце дышит
И слышит миг, в котором просыпаюсь
Молчит и смотрит… Тихо улыбаюсь
А за окном ступает Новый год
Счастливые мгновенья вспоминаю…

Я давно поняла

 Я давно поняла, мне себя не спасти,

Нужно было начать может лет с тридцати,

А сейчас поздновато, не комфортно душе,

Когда сердце прессуют, лучше тело уже.

Лучше бегом заняться, или чем там еще,

Утром раньше подняться и поплавать лещом.

Ну а душу — оставьте, ни к чему тренажер ей.

Пусть смеется и плачет. Вам не все-равно? Эй!

Мне кажется, что ты сейчас не спишь

       Мне кажется, что ты сейчас не спишь…
Пишу свои рифмованные строчки
А ты их ждешь, читаешь и молчишь
Как хорошо, у WORD-а четкий почерк
У WORD-a да, у мыслей моих — нет
Клубками заплелись за междустрочья
А Королеве нравится Валет
И сны её он разрывает в клочья

Сон

       Прекрасный сон закончится под утро…
В нем горы, чистый воздух и вода
Сияет небо нежным перламутром
И рядом ты, почти что навсегда
А ночью в небе звездная дорога
Меж снежных гор светла и высока
Плывет по небу белая пирога
Сон унося. И пот течет с виска…

Зимний дождь

       Зимний дождь — то слезы о тебе
И конец несбывшейся надежды
Ты прошел пунктиром по судьбе
Ангелом бескрылым белоснежным

Мурзик

       Спят котята в плюшевой корзинке
Песни им мурлычет кошка — мать
Лишь один запрятался в ботинке
Не желает Мурзик рыжий спать
Я его увидела случайно
Выдали глазенки и усы
Раз такой ты смелый и отчаянный
Дам тебе кусочек колбасы
Поиграем фантиком бумажным —

       Как же из ботинка-то достать?
А потом я рыжего отважно
Забрала на улицу — гулять!
Мурзик мой на улице не струсил
Не царапал руки, не кусал
Бегал за веревочкой из бусин
Только от собаки убежал
Что мне делать, я теперь не знаю
Котик мой на дерево залез
Я — за ним, но он опережает
Чувствует, что я сержусь, балбес
Рыжий, все равно тебя поймаю!
За тобой по веткам заберусь
Он сидит, глазенками сверкает
Думает, я первая свалюсь
Так бы мы сидели долго-долго…
Хорошо, что папа шел домой
Снял меня и Мурзика бейсболкой
Я — в углу и рыжий кот со мной

Без тебя

       А без тебя — душа навзрыд
Рыдает, ропщет, говорит
Сама себе противоречит —

       Тебя клянет и жаждет встречи…
Душа такая окаянная
Живая и непостоянная
Понять её ты не пытайся
Принять сумеешь — возвращайся!

Дипломатическое

       Я смелая, но не настолько
чтобы всю правду рассказать
Всю, не дозируя по долькам,

       ведь проще жить и не страдать
А вы все рвете нараспашку
свою последнюю рубашку
Зачем вы все сказать хотите?
Вы мне лукавите, простите…
Мне ваша правда не нужна
Я без неё о вас все знаю
Могу — люблю и понимаю
пока есть тайны тонкий флёр
И для фантазии простор
Цинизма горького не нужно
где нет любви, там нет и дружбы
Есть масса разных отговорок —

       причин для спора и разборок
И есть обычные слова: да — да,

       нет — нет, как дважды два
Без лишней лжи легко и просто
где правды нет, там нет и роста…

Душа устала

       Я могу написать рассказ
Про него, про себя, про вас
И про них, про ночную смену
Доказать вот ту теорему…
Все избито и так знакомо
Как забытая та аксиома
что давно проходили в вузе
«Она любит — значит — обуза»
У второго — мёд по усам
любит он и обуза сам
Слишком просто: понял — молчи
а расскажешь — так все пропало
Слёз булыжники на кирпичи
Но душа не любить устала

Снимается кино

       Туда, где мы были уже не вернуться
Гремели бои, пили кофе из блюдца
и в рации громкий вели разговор
кому и что делать, обычный колор…
И все как всегда, то жара, то гроза
И дубль за дублем, и пота слеза
Но бегало рядом рыжее солнце…
Глаз его серых верните оконца.

Считать патроны

       Считать патроны и стволы не надоело?
Пока не ляжет на столы Душа без тела
Ты не проснешься от забот,

       седой мальчишка
А был ты рыжим! Рыжим был!
И даже слишком…

Спи

Молчаливое присутствие, спи.

Даже темень бывает рыжей

Между солнцем и дома крышей

Облакастую радость расти.

Чтобы чувствовать то, что выше

Звёзд и неба. И в ухо дышит.

Не любовь

Не любовь. Присутствие. Привычка.

Гвоздь в стене и дырка от гвоздя.

Пальцы пробежались неприлично…

Отблеск счастья и тепло плеча.

Пустое

Когда один ослеп и счастлив этим,

Второго разве нужно ослеплять?

О том что радуга и солнце светит,

Второй лишь и сумеет рассказать.

Слов ручеек

Слов ручеек то бурный, то усталый

Несущий воду, вкусную тебе.

Вдруг пересох… Вода есть и в каналах.

Но пресная, как герпес на губе

Мое сердце

Мое сердце болеет вами.

Я лечить его не хочу.

Напевает в минорной гамме,

Раздувает любви свечу.

Да пожалуйста. Заблуждайся.

Жди его на свою беду.

Лишь стучи, не черствей, не кайся.

Я с тобой на ладони иду.

Ночь

Зимние ночи снежные.

Сонные, ватные, нежные,

Потные, волглые, злые.

Спинами к спинам. Пустые.

Ладно, пусть они будут.

Я ведь лечу простуду,

Чтобы к весне своей новой

Стать от тебя здоровой.

Амо ральное

Представь, что я тебя учила языку.

И в этом ничего, что было неприличным.

Предмет мой на тебя лишь нагонял тоску,

Но все, что про язык, ты выучил отлично.

Случайная строка

       Случайная строка в пространство улетела
Любовной эсэмэс к тому — кому нет дела
Случайная строка похожа на пропажу
На жемчуг дорогой, что в скупке на продажу
Останется теперь одна, без ожерелья…
Другой откроет дверь внезапного доверья
Случайная строка! Лети по небу чайкой
До радуги — пока не станешь неслучайной…

Лишние слова

Самый страшный грех-слова пустые,

Те, что чувств с собою не несут.

Сладкие, но лживые такие.

Или злые — больно обожгут.

Разрывают душу окаянные,

Не смогла в себе их удержать.

Самое большое достояние —

О хорошем и плохом молчать.

Умение остановиться

       Нам дается в жизни так много!
Окружают родные лица
Но встречается страсть в дороге
Очень трудно остановиться
Детство с мудростью бьются насмерть
И «хочу» побеждает «надо»…
Ты мудрее, ты не ответил
А ответил — спала бы рядом
Не виню, не хочу виниться
Мы ведь люди всего лишь, не Боги
Не всегда можем остановиться
Если встретится солнце в дороге

Взрослеют не с годами

       Взрослеют не с годами, с расставаньями…
У каждого из нас есть свой предел
Есть опыт и желанье новых знаний
Но до конца дойти не каждый захотел
Спокойнее и проще встать на месте
Нарисовав черту, принять за ров
Стоять и ждать знамений и известий
Себя хвалить, что ты «мол, не таков»
Хвались и стой. Теперь уже не важно
События, как воды утекли
И парусник твой с корпусом бумажным
Не обогнёт уже моей Земли

Давайте перейдем на Вы

      «Давайте перейдем на Вы» —

       Друзья, вы это проходили?
Когда фонтаном кровь пустили
лишь вам страстей вселенских львы, Которых сами и взрастили, Кормили, холили, любили
И ждали слово «ДА» в ответ.

       Но вот не получилось. «Нет».

Невоплощенное

       Не хожу по страницам- я по людям хожу. И любимые лица без конца ворошу. Не забыть, не проститься,

       Так в себе и ношу заблуждений петлицы И любви анашу.

Памяти Сергея Лазарева

Ушел ещё один, устав сопротивляться.

Родителями, богом позабыт.

Надежный друг, умеющий смеяться.

Но наша память дружбу сохранит…

Одностишия

       Когда друзья перестают друзьями быть, уже не плакать хочется, а выть…
*
Смеюсь я над наивностью своей: чем старше становлюсь я — тем глупей
*
Оставив тет-а-тет своих друзей, не возвращайтесь, будьте чуть умней
*
Почаще надо бы напоминать, что для себя я — друг, отец и мать
*
Собака — только ты любить умеешь
А люди — далеко им до тебя
*
Надежду обмануть любой сумеет, Она сквозь слёзы радуется лжи
*
Вернись. Я жить вне замков не умею
*
А во мне до тошноты — ты.

       *
Без крыльев я, но видишь, я летаю
От боли, от желаний, от огня
*
Боль очищает, что ни говори
*
Раз больно мне, так значит — я живая
*
Как бы мне хотелось стать невидимой. Но когда я невидима — я страдаю ещё больше
*
Я говорю с тобой, как со священником
Не могу говорить, но чувствую в этом потребность
*
Спасибо, Бог, что смотришь на меня!

Не в свое болото

       Не в свое болото не лезь,

       даже если умница и красавица.

       Любой кулик проявит спесь,

       если поймет, что нравится.

       Ты же лебедь белая, розовое фламинго Отпусти и пошли его.

       Пусть летит, бинго.

Когда я люблю

       Когда я люблю, у меня не бабочки в животе, а как ни странно, огроменные в голове тараканы. Тарахтят и ползают по мне, жить мне мешают. Говорят «бери его!»,

       он об этом мечтает. Подхожу, чтобы взять. Но как непросто! Он в другую влюблен, а она выше ростом! Он молчит мне в ответ, или говорит, что страдает. И нужна ему бестаракановая, другая.

       У нее все, как в красивой мечте: и еще у нее бабочки в животе.

Вот чистый холст передо мной

Вот чистый холст передо мной.

Его руками глажу я,

Как кожу теплую твою.

Вот, появляется огонь.

Я начинаю нас творить.

Кистями пассы совершу

И пальцами потру легко,

Холст вздрогнет, содрогнется весь,

Ответив так же мне, как ты.

…и лишь тогда родит шедевр.

Гордыня

       Люди предают и забывают.

       Забыванье — это дар от бога.

       Я на них сержусь, потом прощаю.

       Пусть живут, мы все порой убоги.

       Нам всегда прощенья не хватает.

       Станьте и к другим великодушны.

       Слово злое душу убивает,

       А язык бывает непослушным.

       На слова, прошу, не обижайтесь!

       Усмирите едкую гордыню.

       Плачьте, спорьте, но не замыкайтесь. Будьте тонкошкуры и ранимы!

Такая красивая любовь

       Встретились случайно. Повезло…

       Может быть, помог стакан вина. Закрутило, засосало, унесло.

       Кольца, свечи, радости мошна.

       Как случилось, что не сберегли

       То, чем Бог на счастье наделил?

       Наблюдал за парочкой с земли,

       А детей давать им не спешил.

       И большой любви им стало много…
И один сломался, и вспылил.


       Разбежались два творенья Бога, На смиренье не хватило сил.

       Радуются денежной работе,

       В новых семьях создают уют.

       Души их, погрязшие в болоте,

       Почему так плохо, не поймут.

       Нет в любви пространства для гордыни. И тельцу там тоже места нет.

       Им бы просто попросить о сыне,

       И принять дар Божий, как обет.

Жизнь — игра

       Все правильно. Жизнь так беспечно
Рассыпала бусами нас
Раз мы еще живы — мы вечны!
И каждый — рубин и алмаз!
Мы счастья встречаем так много
И горе, и тягости лет
И боль, и утраты в дороге
Любви остывающей свет
Мы просим, чтоб длилась подольше
Заветная эта игра
И в храмах целуем всё мощи
С молитвой любви и добра
Доверчивые, словно дети
Рожаем на счастье детей
Мы чиним любви своей сети
А все — ради жизни своей

Живите

       Живите с чувством и без расстановок!
Шагайте в бездну, падайте ко дну!
Любите! Лишь любовь не взять сноровкой…
Но жизнь не в жизнь, когда вас оттолкнут. На сердце ком и воздуха так мало
А тело выгибается в дугу
Глотка любви всего-то не хватало
Сгораешь в заколдованном кругу
Глаза в глаза, в пульсацию объятий
И — в грудь не помещается душа!
И лик один желанен, и приятен
И жизнь невыносимо хороша!

Старый новый год

Я все знаю. Нас обманули.

Две недели украли зачем — то.

Но потом, застыдившись, вернули,

И тем самым лишили нас темпа.

Я не верю новому году.

Старый он. Обрубает хвосты.

Даже снег и мороз нам в угоду

Выдают к Рождеству, увы.

Шанс второй нам — начать год сначала,

Разве это не лучший подарок?

Две недели разве так мало?

Соглашайтесь. Время настало.

Новогоднее

      Мерцает свет гирлянды новогодней
Качаются и плавятся зрачки
От долгожданной встречи той
Сегодня
Ведем себя с тобой, как новички
И кажется, никак не надышаться
Еловым ароматом и тобой
Пусть будет то, чему дано начаться
Что было предначертано судьбой.

Василий Геронимус

Утлые дощечки

       Закроюсь от чужих влияний
на все замки, на все запоры
Хранят сиянье жизни втайне
глубокие лесные норы
Ещё надёжнее могила
укроет от мирских вторжений
Для сердца затеряться мило
в глуши незнаемой осенней
И всё же утлые дощечки
туманно бледным штрих-пунктиром
храня знакомые насечки
лежат меж мной и бурей-миром

Отзвенели в саду…

      Отзвенели в саду соловьиные трели
сумасбродным каскадом весёлого мая
И томительный треск лихорадочной дрели
донимает обои, мне душу измаяв
Отдаётся в ушах удивительно долго
кубатуру до резкости верную строя
И крепчает как чувство служебного долга
как янтарно-сухая имперская хвоя


       В инструктаже немало весомого толку
только я не пойму, по-мальчишески глупый, как удобно приладить на плоскости полку, где разумно ввернуть для порядка шурупы
Но заметны в контрасте с парадной скучищей
проявляясь прозрачней пустой стеклотары
и надменно упрямой законности чище
до истерики ясные сердца удары


       Не сочтите меня за хрипатого психа, хоть я странным кажусь. Но на самом-то деле в сердце, малой взрывчатке, что действует тихо
больше силы невидимой, нежели в дрели
Так, волна, в разрушенье доходит до края
душу пеной обдав потрясающе белой
Дорогие мои!.. лишь всерьёз умирая
можно в жизни хоть что-то прекрасное сделать

Едет поезд во мрак осенний

       Едет поезд во мрак осенний
между сосен мелькают дачи
От поверхностных наслоений
очищаться в сердечном плаче
Прав Есенин: мы в мире тленны
в скучном блеске мы лишь туристы
И мешает шум современный
постиженью извечных истин


       Но поток очищая крови
от рутины берёзы лечат
Начинается Подмосковье
и становится сердцу легче
От мертвящего пресса прессы
километры гурьбой спасают
Я расхожие интересы
утомлённой душой не знаю


       С кем я — с теми вот или с теми?
сколько всюду живёт двуногих!
Я общаться готов со всеми
выбирая совсем немногих
В кулуарах больших компаний
без предвзятостей понимают
подражанье пожару — манию
беспокойных моих исканий


       Сохранив друзей телефоны
я от фона всласть отрешаюсь
В тишине отдалённой зоны
на берёзах я помешаюсь
Не грущу об истекшем лете
всё не вечно в театре мира
Ускользаю в глухие нети
от блестящих пустых кумиров

А усталому сердцу немногое нужно

      «Несмотря на глухую осеннюю слякоть
укрепляют дороги всё лучше и лучше» — продолжая в эфире проворно калякать
сообщает по радио бойкий ведущий
Этот малый отчётливо словоохотлив
доходя силой доводов до идиотства
сообщает со смаком в эфир анекдот ли, говорит ли о способах собаководства


       Но души моей мертвенной не растревожит
и смотреть не заставит на вещи иначе
не растрогает нервы до лиственной дрожи
массовик, в актуальной блестя передаче
А иной будет просто потерянно мекать
плоской логики доски спеша отфутболить
но проймёт мощью слова всего человека
до рябиновой ряби, до внутренней боли


       Почему убедителен косноязычный?
Если честно, родные, узнать, разобраться
проявляя упрямство в нелепице зычной
он умеет до сердца порой достучаться
Много ль проку, скажите-ка, в лоске наружном
и в томительно ярком потоке явлений?
А усталому сердцу немногое нужно
только клёнов багрец, только иней осенний

Цепи логики рушить…

      Цепи логики рушить упрямо и храбро
устремляться туда, где раскованно дышится и берёз своевольная абракадабра
твердокаменных доводов разума выше
Нет, надменный рассудок отнюдь не всесилен сверх основ поучительной алгебры ветхих
вырастая узорочьем тонких извилин
серебристая роща раскинула ветки


       Пусть верёвками схем и опутаны все мы; сквозь слепые препятствия к свету пробиться
опровергнуть пустые наружные схемы
в светоносную ересь берёз углубиться
Между крохотным мной и огромной вселенной
неизменно протянуты лёгкие нити
Ткань осенних берёз тишиной сокровенной
бестолковое сердце поэта магнитит

Сквозь пургу

      Сквозь пургу, сквозь густую хвою
едет, едет усталый поезд
мы навечно одно с тобою
в тишине и в ненастном вое
Разгоняясь, несётся поезд
броско в осень блестя огнями
Верю, нас неизбывно двое
в небесах и в житейской яме
Пни, заборы мелькают мимо
тряский поезд ход набирает
Наше поле неразделимо
в кон бессмертию, сердце знает

Одолела меня неземная тоска

      Одолела меня неземная тоска
я до хрипа охвачен глухим листопадом
Указательным пальцем крутя у виска
мой сосед называет меня психопатом
«Протомил меня холод осенний. И что ж? — совопроснику я отвечаю, покашляв — В ежедневных делах неудобный как ёж
в самом деле, я видом немного дурашлив»


       Ощетинившись, как подобает ежу
я на мыслях о космосе замкнут всё чаще
Я от мудрых бумаг прямиком ухожу
в серебристую осень диковинной чащи
Ах, родные! колючей вселенной тоска
посильнеё фантазии самой богатой
Никаким навигатором не отыскать
мои ветром изрытые координаты


       И очерченный выше мой хмурый сосед
слабый след мой когда-либо вычислит вряд ли: он квартирным вопросом истерзан и сед потому он бывает порой непонятлив
Я потерян в предместьях. Моё естество
прихотливой своей траектории верно
В жилы тонкие изжелта красных листов
я вникаю в беспамятстве пристально нервно

Марина Сорокина

Время Барселоны. Путешествие по городу с Сальвадором Дали

Бессмертному гению С. Дали

«Думаю, мне ничем не легче было родиться, чем Творцу — создать Вселенную. По крайней мере, он потом отдыхал, а на меня обрушились все краски мира»
Сальвадор Дали

Барселона, когда, наконец, я отпущу на волю свою печаль? Прощу и отпущу всех, неверного возлюбленного и предавших друзей. Нет, всё не то и неправда, я давно всех отпустила, и Бог послал мне подарок — свободу. Но я ослушалась его, и не простила. И Бог оставил мне печаль. Я живу с ней. Этот факт совсем не страшный, можно жить с ним вполне. Я много сочиняю, стихи, например. Делаю картины из цветного стекла, витражи. Чего я только не делаю, чтобы научиться жить с этой печалью. Но главного, я не делаю: не прощаю. И сейчас, постараюсь сделать главное…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 198
печатная A5
от 482