Бесплатный фрагмент - Морская душа

«Нас не трогай — мы не тронем,

А затронешь — спуску не дадим!

И в воде мы не утонем,

И в огне мы не сгорим!»

Василий Лебедев-Кумач

ОБ АВТОРЕ

Леонид Афанасьевич Иванов родился в 1950 году в селе Большая Знаменка, которое расположено на берегу реки Конки — левого притока Днепра. Это удивительное место с богатыми традициями на протяжении более двухсот лет пережило множество знаменательных событий.

Некоторые из этих событий автор описал в своих книгах, которые были изданы. Среди них — «Свой хлеб», «Улица Степная», «Часики», «Никто не забыт» (I-й и II-й том), «Ушедшие в никуда» и другие произведения.

О КНИГЕ

автор книги «Морская душа» Леонид Афанасьевич Иванов решил поделиться историями своих земляков, которые надев тельняшку, оставались верны морским традициям до конца своей жизни, куда бы их ни забрасывала судьба, испытывая на прочность.

У каждого своя судьба, и мы не можем её изменить. Каждый человек сам распоряжается своей жизнью. Чтобы понять со стороны каждый поступок, совершённый человеком, нужно оказаться в ситуации, в которой оказался наш герой, и посмотреть на всё его глазами, учитывая обстоятельства, в которых он оказался.

Я уверен, что многие молодые люди даже не представляли, что рядом с ними живут и жили раньше такие люди.

Старшее поколение моряков прошедшие дорогами ВОВ потеряли здоровье на войне. Многие вернулись домой инвалидами и провели остаток жизни, сражаясь с невыносимыми болями. А иногда, уже в мирное время, не получив поддержки от окружающих, они добровольно уходили из жизни.

Читайте книги. Делайте выводы из своих ошибок, потому что не всегда есть возможность исправить то, что уже произошло. С уважением, Леонид Иванов.

Рецензия на книгу Леонида Афанасьевича Иванова «Морская душа»

Книга Леонида Иванова «Морская душа» читается так, будто ты сидишь рядом с автором на кухне, пьёшь чай из гранёного стакана и слушаешь, как он неторопливо рассказывает о своей юности, о службе, о море, о друзьях. Здесь нет вычурной литературной позы или искусственной «драматургии» — каждое слово простое, но оттого и честное. И именно в этой простоте — особая сила.

То, что меня зацепило больше всего — это ощущение настоящей, живой памяти. Автор пишет о 60-х так, будто всё это было вчера: экзамены в техникуме, дружеские проводы в армию, гармошка соседа, девушки, которые соревнуются в частушках. Эти страницы дышат атмосферой времени, когда даже проводы в армию превращались в событие для всего села. И в этом есть особая красота — мир, где люди держатся вместе, где сосед может зайти с гармошкой и сделать вечер незабываемым. Читая, я почти слышала этот звук гармошки, видела, как молодёжь пускается в пляс, и на душе становилось светло и немного грустно — ведь сейчас так уже почти не бывает.

Но книга не только о весёлых моментах. Она о взрослении, о том, как мальчишка из Великой Знаменки оказался у океана и впервые увидел Чёрное море с мыса Фиолент. Леонид Афанасьевич очень тонко передаёт это чувство — когда перед тобой открывается горизонт, и ты понимаешь, что твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Читала — и сама вспомнила свои первые сильные впечатления, которые переворачивают всё внутри. Это не просто мемуары о службе, а история внутреннего пути: от провинциального юноши до человека, которого закалило море и армейская школа.

Особая ценность книги — в её правдивости. Здесь нет прикрас. Автор честно рассказывает и о тяжёлой учёбе в учебке, и о трудностях службы, и о судьбах товарищей, которые порой оказывались трагичными. И от этого читать иногда больно. Но именно это и вызывает уважение — ведь он не прячет горькие стороны, не делает вид, что всё было легко. В то же время сквозь весь текст проходит глубокое уважение — к морю, к своим землякам, к старшему поколению моряков, прошедших войну. Чувствуется, что для Леонида Иванова тельняшка — это не просто форма, а символ верности и чести.

«Морская душа» — книга, которую стоит прочитать не только тем, кто служил или связан с морем. Она для всех, кто хочет понять, что значит взросление через испытания, что значит настоящая дружба и каково это — уехать из родного дома в неизвестность и вернуться другим человеком. Я ловила себя на мысли, что читаю и улыбаюсь, а через пару страниц уже чувствую комок в горле.

Автор пишет не «о героях», а о живых людях. И именно это делает книгу сильной. После прочтения остаётся желание вспомнить своих дедов, отцов и братьев, спросить у них то, что мы часто откладываем «на потом», и, может быть, тоже записать их истории — пока они рядом. Эта книга как тихое напоминание: память — хрупкая, и если её не сохранить, она исчезнет вместе с теми, кто жил до нас.

Хотите честной, трогательной книги о жизни, юности и море — «Морская душа» именно такая. Она оставляет послевкусие, которое долго не отпускает.

София Иванова

«МОРСКАЯ ДУША»

«Я знаю, не жить мне без моря, Как море мертво без меня».

Николай Букин

1916—1996

Полковник

Тельняшка — это не просто одежда, а настоящая история, вплетённая в судьбу каждого, кто её носит. Её появление 19 августа 1874 года по указу императора Александра II стало символом мужества, верности и преданности Родине. Сине-белые полосы, как морские волны, отражают цвета Андреевского флага, символизируя связь с морем и военно-морским флотом.

Для русских моряков тельняшка — это не просто часть формы, а талисман, согревающий душу и сердце. В её полосах они видят отражение своей силы, стойкости и любви к Родине. В суровые морские бури и в дни великих испытаний эта рубаха напоминает о доме, о тех, кто ждёт, и о долге, который нужно выполнить до конца.

Во время Великой Отечественной войны тельняшка стала символом отваги и самопожертвования. Наши односельчане, отдавшие свои жизни за светлое будущее, и те, кто прошёл через ужасы войны и вернулся домой, оставили свой след в истории. Их подвиг продолжает жить в сердцах их детей и внуков.

Сегодня тельняшка остаётся символом настоящих мужчин, воплощая дух героизма и преданности. Она напоминает нам о великих подвигах предков и о том, что истинная сила человека заключается не в броне, а в его сердце, в его готовности защищать Родину и близких до последнего вздоха.

Бело-синяя тельняшка — не просто часть униформы моряков, а символ их души, доблести и братства. Каждое поколение русских моряков с трепетом и гордостью носит её, считая своей верной спутницей в дальних плаваниях и повседневной жизни. Эта тельняшка стала воплощением морских традиций, романтики бескрайних просторов и единства экипажа, где каждый чувствует себя частью великой семьи.

Не служил в армии — значит, молодой человек чем-то болен

В те времена, о которых я вспоминаю, многие девушки вокруг меня придерживались подобных взглядов. Сейчас эти убеждения остались в прошлом, но тогда они казались естественными и важными. Путь к успеху открывался практически перед каждым, особенно если речь шла о поступлении в учебное заведение или найти престижную работу в органах. Я же не задумывался о своей будущей жизни. Отдать долг служению Родины было превыше всего, и моя жизнь изменилась в одно мгновение, словно по волшебству. Из обычного человека я превратился в призывника, готового к новым испытаниям и неизведанным приключениям.

К 19 мая мне предстоит завершить все экзамены в техникуме и отправиться в военкомат с необходимыми вещами. Эти экзамены — важный этап на пути к моей будущей профессии, к которой я готовился два с половиной года. Это не просто проверка знаний, но и шаг к самопознанию и личностному росту.

Моя выбранная профессия станет основой для моего будущего благополучия и благополучия моей семьи. Я осознаю всю серьёзность поставленной передо мной задачи и намерен выполнить её на высшем уровне.

В перерывах между консультациями я усердно работаю над чертежами по предметам, таким как «Сопротивление материалов» и «Электрооборудование промышленных предприятий». Эти навыки необходимы для успешной сдачи экзамена, ведь каждая ошибка в схеме может снизить общую оценку. Однако у меня есть время, чтобы исправить эти ошибки с помощью моих преподавателей.

Наши преподаватели, узнав о предстоящем призыве половины группы в армию, выражают нам поддержку. Одни верят, что после службы мы вернёмся к защите дипломного проекта и получим диплом по выбранной специальности. Другие искренне сочувствуют, понимая, что нам не удастся завершить обучение сразу. Но это лишь временное препятствие на нашем пути.

Ничего не поделаешь, в армии нужна смена уходящим защитникам Родины на дембель.

Вот и все хлопоты позади, экзамены сданы. Теперь нужно организовать вечер проводов в армию.

Я бегаю по селу, ищу громкоговоритель, который нужно повесить на дерево самой высокой акации, чтобы все село знало, что у семьи Ивановых намечается важное мероприятие и нужно обязательно прийти.

Соседи, родственники, мои друзья — все помогают. Привозят и несут недостающую посуду, столы, стулья. На нашей улице дружные соседи. Мы мастерим длинные лавочки, чтобы усадить побольше гостей. Рассчитываем не только на приглашенных, но и на тех, особенно молодежь, которая придет без приглашения, просто отдохнуть и потанцевать.

Мы с друзьями с особой тщательностью подбираем музыкальные композиции, следуя актуальным тенденциям. В нашей коллекции бережно хранятся произведения, которые трогают до глубины души: нежные и проникновенные песни Валерия Ободзинского, чарующие мелодии Софии Ротару и трогательные композиции Марка Бернеса. Особое место занимает песня «Валенки» в исполнении Лидии Руслановой. Эти пластинки, как верные друзья, оживают в наших руках, наполняя дом уютом и теплыми воспоминаниями. Они словно маленькие истории, готовые раскрыть свои секреты и поделиться самыми сокровенными моментами из жизни наших близких.

Родители закололи свинью. Это важное событие для них. Нужно не ударить в грязь лицом перед собравшимися и особенно соседями. Как мать любит повторять: «Знай наших».

По округе разносится музыка, которая звучит из динамика «колокола». Её слышно не только возле двора, но и на соседних улицах. Соседям это не мешает, они с удовольствием идут к нашему двору посмотреть, а затем и обсудить, сидя по вечерам на лавочке возле Гончаровых, как прошли проводы.

Всё готово к приёму гостей.

Молодёжь уже пустилась в пляс. И тут ещё и сосед, дядька Ленька Соколов, пришёл со своей гармошкой. К нему присоединился Виктор Смирнов со своей. В дуэте у них получилось так хорошо, что девушки не только танцевали, но и соревновались в знании частушек.

И у них это действительно хорошо получается.

Уже собралось около ста человек. Мы приглашаем всех за стол. Кто не успел, может присоединиться позже, когда освободится место за столом. Таких всегда много.

После плотного обеда я услышал от них напутственные слова, и на этом их миссия окончилась. У них были дела или какие-то проблемы. Но дольше всех держалась молодежь. Для них главное — танцы, веселье и возможность пошуметь между собой. Друзья помогают справиться с такими ситуациями.

Есть и те, кто пришел, сел за стол и до конца вечера не покинул его. Они не заметили, как за разговорами уронили свои головы на стол. Жены, пытавшиеся разбудить своих мужей, были посланы спросонья в неизвестном направлении.

Далеко за полночь проснулись такие гости и сразу ищут похмельную рюмку.

А молодежь веселится в свое удовольствие. Им не занимать энергии.

Наступило утро.

Самые стойкие, подремав где-то в укромном месте, и гости, далекие от тусовки, выходят из своих укрытий, приводят себя в порядок.

Дядька Ленька Соколов тут как тут. Его голосистая гармонь заливается своим звоном, созывая людей, чтобы те пришли и проводили хотя бы до *Большака нашего *гожего.

Вот уже и грузовая машина подъехала ко двору.

Братья подготовили лавочки, чтобы можно было присесть в кузове и доехать до Каменского порта, а оттуда катером в Никополь. Призывался-то я с Никополя, а проводы проводил дома в Знаменке.

Сельские проводы всегда многолюдные. Каждый хочет пожелать новобранцу что-то хорошее: кто-то чистый конверт с бумагой, чтобы написал письмо, но чаще всего это рубль.

Добрались в военкомат вовремя.

Сели в автобус и поехали на областной сбор.

Здесь представители всех родов войск со всей страны отбирали команды, отобранные военкоматом, и сопровождали их уже до места назначения: кого сразу на службу, а меня в учебную часть в Севастополь.

Здесь из нас «лепили» будущих специалистов-ракетчиков. Хорошая была школа. Шесть месяцев — и вот ты уже готов как специалист.

Написать легко, но прежде чем я стал специалистом, сто потов сошло. Кто прошел учебку, тот это знает.

Кстати, как я потом узнал, из моего села в одной части со мной, только в другой роте, учились Найденов Николай и Марков Володя. Если Марков по распределению попал на Северный флот, то Найденов, как и я, на Тихоокеанский. Служил на крейсере «Адмирал Фокин», порой наши корабли были пришвартованы в базе борт о борт.

Море моё

Эти строки — дань бескрайним морским горизонтам, которые всегда манили своей таинственностью и величием. Волны, способные внушать трепет своей неодолимой мощью, сегодня нежно ласкают мои ноги, даря ощущение покоя и безмятежности.

Кто мог предположить, что судьба приведет меня из родных степных краев, где моим единственным морем было рукотворное Каховское водохранилище, к бескрайним просторам настоящего океана? Этот первый шаг к новым горизонтам стал символом начала чего-то прекрасного и неизведанного.

Весна.

Севастополь.

Мыс *Фиолент.

Да я и не слышал о таком мысе. А тут всё наяву, а не во сне.

Сверху, от старого полуразрушенного монастыря, где ветер шепчет древние тайны, а стены хранят эхо молитв, открывается захватывающий вид на Чёрное море (ума не приложу, почему оно чёрное, ведь оно тёмно-синее).

Мыс Фиолент — это место, где прошлое и настоящее переплетаются, где реальность становится похожей на сказку. Здесь хочется забыть обо всех трудностях службы и просто наслаждаться моментом, впитывая каждую каплю этого волшебства.

Море спокойное, как зеркало, отражает небо, и кажется, что время здесь остановилось. Ветер едва касается лица, принося с собой запах соли и свободы. В такие моменты хочется верить в чудеса и мечтать о чём-то великом.

С высокого берега мыса человек, находящийся на берегу моря, выглядит ничтожно маленьким по сравнению с этой бурлящей внизу водой. Сильный, порывистый ветер продувает одежду насквозь. Поэтому у мыса есть еще одно название — «Неистовый».

К дикому пляжу вниз ведет лестница. Эта лестница построена во времена правления Екатерины II, которая и завоевала эти края, чтобы иметь еще один выход к морю. Семьсот восемьдесят восемь ступенек, извиваясь, словно большая гадюка, приведут вас к очень удобному, но закрытому для посторонних людей пляжу. Закрытая зона.

(Расположены несколько военных гарнизонов. Мой учебный отряд имени адмирала Октябрьского, гарнизон охраны и испытательный полигон. Что испытывают здесь, нам не положено знать. Много знаешь — быстро постареешь.)

Этой лестнице придавали завершённость небольшие фонтанчики, правда, уже полуразрушенные, не действующие, да и лавочки для отдыха отсутствуют, а когда-то они были здесь установлены, потому что часто здесь отдыхала сама Екатерина II по приглашению графа Потемкина. Не знаю, правда это или нет, но существует легенда, что граф выносил Екатерину наверх на руках. Всё это нам поведал наш ротный, лейтенант Левченко, когда мы изучали морское дело. И вот он-то и повел нас с разрешения командира части на этот закрытый для гражданских лиц пляж.

Спустились мы на пляж по этой лестнице без проблем. Многие, в том числе и я, солёного моря не видели. Я умел хорошо держаться на воде, но вода была пресной, и, попадая в рот, воду можно было проглотить или просто выплюнуть. А здесь вода, словно огуречный рассол, а может, еще покрепче. На воде держаться можно без проблем, но вот если волна плеснула и попала в рот, начинаешь кашлять с непривычки.

Ну ничего, потом приспособился. Вода чистая, а вот медуз хоть отбавляй, разных цветов.

Любоваться природой будем на гражданке, а тут, не успев окунуться в морскую пучину, звучит команда строиться, и мы начали неохотно покидать теплую водичку. Построились на берегу, каждый напротив своей, сложенной аккуратно, матросской робы.

Оделись.

На пляже одежды не осталось, значит, перекличку можно не проводить. Все целы.

— А теперь по одному, цепочкой поднимаемся наверх, и там ждем, пока не поднимется последний морячок, — скомандовал лейтенант Левченко.

Первый пошел командир отделения, старший матрос Выростков. Видно, не в первый раз он одолевал эту лестницу. Зато идущий за ним двухметровый матрос Пономаренко отстал метров на десять.

Наверх мы не вышли, а выползли.

«И как это Потёмкин выносил на руках Екатерину?

Да, были люди в то время, богатыри не мы. Наверное, это про Потёмкина», — подумал я.

Мы прибыли в расположение части к обеду.

Если за пределами части мы шли строем и нога в ногу, то перед входом на КПП части командира отделения словно подменили.

Командир отделения, остановив отделение, как опытный дирижёр, выстроил нас в одну шеренгу.

По команде командира поправили форму, подтянули ремни и чётким строевым шагом, словно роботы, направились к камбузу, поднимая над собой облако пыли.

По пути на камбуз командир трижды останавливал отделение, построенное в две шеренги, чтобы вернуть нас в строевой ритм, который он задал. Его звонкий голос: «Раз, два, три, четыре!» не позволял матросам сбиться с ритма.

Наша форма одежды, покрытая потом, стала серой от поднятой пыли.

По команде вошли на камбуз, сели за стол, и тут уж не зевай, хомка, а то останешься без обеда.

Хлеб разбирали мгновенно, хотя согласно морскому уставу, которого мы к тому времени еще не видели, каждому полагалась равная порция.

Где-то только через неделю, уже садясь за стол, научили нас не хватать, а брать со стола положенную тебе порцию. Видно, не все на гражданке ели хлеба вволю, поэтому здесь с жадности брали повышенную порцию.

После обеда отдых.

Пишу письмо домой. Не успел дописать, снова построение, идем на занятия.

Строевые занятия на плацу в любую погоду — это что-то неописуемое нормальной лексикой.

«Зачем это занятие на корабле? Перед кем я должен маршировать, если там толком и разбежаться некуда»?

Но оказывается, среди нас есть и те, которые будут служить два года, а не три, как мы.

Но основная цель строевых занятий — парад в честь Дня ВМФ в славном городе Севастополе.

Ну, это потом, а на сегодня идем в наряд по службе. Охрана периметра части.

Оделись теплее.

Развод сегодня провел дежурный офицер майор Ильин. Разводящий — старшина II статьи Бережной. Нормальный и спокойный старшина. Но такой наряд не из приятных. Расстояние между часовыми — пятьдесят метров. Курить нельзя, но некоторые все же курят. Ночью видны огоньки.

Погода для лета, ну, скажем, не крымская. Насел такой густой туман, что буквально рядом ничего не видно. Очень сыро и пробирает до костей. Только движение спасает от собачьего холода.

Многие дежурившие в эту ночь попали в санчасть.

С непривычки страшновато, хотя и часть обнесена колючей двухметровой проволокой.

Кое-как продежурили ночь. Больше сюда не попадал. Слава богу.

А какой наряд на службе лучше? Может, этот?

За пределами учебки есть пост, на котором приходится стоять на посту на вышке.

Часа два ночи показывают мои часы «Восток». Тогда модные были, цифры светились ночью. Звучит сирена и сигнал учебной тревоги!

Старший наряда громко объявляет, по какому поводу звучит учебная тревога:

— Учебная тревога! Подразделение, отразить атаку противника на наш объект!

Бежим метров двести в степь с карабином, в котором с десяток патронов, а на поясе штык-нож! Саперной лопаткой вгрызаюсь в почву, состоящую из сплошной ракушки и красновато-желтой глины. Старший наряда ходит с фонарем и проверяет результат, как мы окопались, и показывает, если матрос неправильно занял оборону. «Теперь понятно, почему в Крыму самые большие потери во время войны 1941–1945 годов! Здесь, чтобы укрыться в открытом поле, нужно распластаться на этой земле, но с воздуха ты как на ладони».

Выдолбив в этой земле с помощью саперной лопатки и штык-ножа неглубокое укрытие, постарался поместиться в этой ямке свое тело. Не получилось.

Звучит команда: «Отбой!»

Условное нападение врага отбито.

Пока мы отражали нападение условного противника, период отдыха моей смены подошёл к концу, и пора заступать на пост. Сегодня мне предстоит дежурить на деревянной вышке.

«Хоть крыша над головой есть, и то хорошо».

Лето.

Начало четвертого.

Вот-вот взойдет солнце.

Подул легонький ветерок, но и это не помогает. Глаза слипаются, а ноги подкашиваются. Что значит годы молодые! Спать хочется в любом положении. Но тут эту звенящую тишину нарушил крик ночной птицы, как позже оказалось, это птица Пугач* — разновидность филинов.

(Но откуда мне знать, что они здесь водятся).

Дремоту как рукой сняло. Карабин наготове, а куда стрелять, если темно и никого не видно. Крик повторился, и в свете прожектора промелькнула и села на острый столб ограждения издающая эти неприятные крики птица. Волосы, поднявшиеся дыбом на моей голове, постепенно опустились под бескозыркой, и я, найдя причину, напугавшую меня, успокоился. Карабин повесил на плечо и начал осматривать с высоты вышки загоревшийся горизонт.

Южная летняя ночь короткая, с очень яркими красками восхода солнца. Это время, когда оживает природа.

Каждый человек хотя бы раз в жизни обязательно должен встретить рассвет только для того, чтобы увидеть, как прекрасно рождение нового дня. Это совершенно незабываемое зрелище! Я дома не раз встречал восход солнца, но здесь восход показался мне совсем не таким, как дома. Все незнакомые очертания построек и деревьев окутаны какой-то таинственностью. Просыпаются птицы с незнакомыми мне голосами. Правда, вот голос ласточки. Этот голос ни с каким другим не спутаешь. Еле уловимый ветерок ласково касается моего лица. Где-то высоко в небе несмело пролетела птица, как будто разминая крылья после ночного сна. А переход от темноты к яркому дневному свету настолько плавный и необычно красивый, будто покрыт тайной. Утренний воздух чист и прохладен. Каждый вдох, наполненный им, дарит прилив сил молодому телу. Нет ничего прекрасней, чем наблюдать приближение восхода солнца.

«Стоп! Ловлю я себя на мысли. Но я здесь не затем, чтобы наблюдать рассвет! Я ведь на боевом посту!»

Вот уже идет смена караула. Наконец-то можно будет поспать два часа, если, конечно, не придумают еще какую-то вводную для караула. Нет. Я уже не могу. И старшина это видит, даёт сменившейся смене поспать.

Дни летят.

Настал день, когда наша рота должна выступить на стадионе в Севастополе на параде с твоим участием в праздник Дня ВМФ СССР.

Как на меня, лучше смотреть со стороны, чем пролить сто потов и понравиться или не понравиться зрителям. Такова уж судьба. Одни в лице зрителей, вторые стараются их удовлетворить.

Город Севастополь. Парад в честь Дня ВМФ. Стадион, наполненный восторженными зрителями. Наша рота заняла место на футбольном поле, используя заранее размеченные ориентиры.

Ветер, проникавший на стадион, играл с множеством установленных в честь праздника флагов, а солнце отражалось в их ярких полотнищах. Парад был на стадионе, но, может быть, потом он продолжился и на воде? Нам не дали возможности увидеть это воочию.

Севастополь всегда был городом контрастов: суровые морские ветра и тёплые объятия солнца, древние крепости и современные технологии. В этот день, когда город ожил и наполнился гордостью, мы чувствовали себя частью чего-то великого. И хотя мы не смогли увидеть всё, каждый момент этого парада остался в моём сердце.

После удачного выступления с карабинами наша рота уступила поле стадиона морским пехотинцам.

Мы покидали стадион, украдкой наблюдая за их выступлением. Морские пехотинцы — воплощение силы и грации, каждый из них — образец мужества и красоты.

Стадион неоднократно прерывал их представление бурными овациями, выражая восхищение и гордость.

Нас погрузили в кузов военного грузовика, укрытый брезентом, и отвезли в расположение части. Там нас ждал праздничный вкусный обед и целый день отдыха. Лишь немногие из нас смогли остаться в городе, поскольку только те, кого навестили родители, получили это право.

После праздников снова начались изнурительные тренировки на плацу. Как выяснилось позже, эти тренировки оказались бесполезными для службы на крейсере. На боевой службе ценится быть хорошим специалистом в освоенной тобой военной специальности.

Некоторые не выдерживали такой нагрузки и падали в обморок, но тренировки продолжались.

Учебный отряд запомнился мне на всю жизнь.

Время неумолимо бежит вперёд, и вот уже совсем скоро нас отправят для прохождения дальнейшей службы на корабли.

Но командование части решило преподнести нам очередной сюрприз.

Утро начинается с учебной тревоги.

Казарма наполняется суетой: матросы спешат получить своё оружие и снаряжение, сталкиваясь друг с другом в этом хаосе. Звенят котелки и столовые принадлежности, а ротный уже подает новую команду:

— Рота, в две шеренги становись!

И тут толкучка. Каждый старается в шеренге занять свое место, но его упорно выталкивают успевшие занять своё место в шеренге матросы, быстрее, чем он.

«Как это у муравьёв всё чётко налажено. Наверное, оттого, что у них это происходит каждый день и всю их жизнь, а у нас спонтанно, несколько раз за учебу», — подумал я.

Наконец мы построились и вышли на плац со своим походным снаряжением.

Командиры отделений получают задачи, и мы отправляемся за ворота КПП части. Походным шагом мы идём в сторону Балаклавы. Прошли километра два.

— Привал! — командует старшина команды.

Расположились на поляне среди небольших деревьев кизила.

Яркие ягоды привлекают внимание каждого из нас, и каждый старается сорвать и попробовать их. Однако, к моему удивлению, они оказались очень кислыми, и я с моим соседом по койке решили перекурить.

Не успели мы закурить, как снова прозвучала команда для матросов:

— Воздух!

Все бросились врассыпную или спрятались под кусты кизила, но, поняв, что это ложная тревога, продолжили собирать ягоды.

Наконец-то за нами приехали машины. Мы погрузились в кузов и отправились в сторону Балаклавы.

Балаклава нас встретила слезоточивым газом, наверное, где-то идут учения.

В горле першит.

Примечательно, что ни военные, ни гражданские, проходящие по тротуару или проживающие в этом городе, не обращают на это внимания.

Наша машина, проехав через контрольно-пропускной пункт какой-то военной части, остановилась.

«Взвод, покинуть машину!» — скомандовал наш командир, и мы, как мешки с песком, посыпались с кузова на асфальт, выстроившись в одну шеренгу.

Несмотря на все усилия наших взводных превратить нас в полевых солдат, мы остались матросами-техниками, как корабль, который не может оторваться от причала. Наши навыки и знания, как якорь, крепко держат нас в технической сфере, несмотря на все порывы ветра перемен. Мы, словно роботы, запрограммированные на обслуживание ракетной техники, а не на сражения. Даже если нас сейчас бросить в бой, мы будем, словно слепые котята, осматриваться по сторонам, прежде чем принять самостоятельно какое-то решение, чтобы защитить себя от врага.

У нас оказалась «боевая» задача, где нас разместили в подвале для сортировки картофеля, собранного с полей шефского совхоза.

«Вот где нужны противогазы!»

Картофель загорелся в больших буртах и издавал такую вонь, что пришлось противогазы надевать без какой-либо команды.

Выполнив норму по переборке картофеля, нас хорошо покормили на камбузе.

Оказалось, здесь отдыхают подводники после прихода с боевого дежурства.

Пообедав, мы устроились на перекуре на высоком бордюре.

Вид на бухту был завораживающим, словно картина, написанная рукой мастера.

Солнце, миновав верхнюю точку своего небосвода, своими лучами играло в водах бухты, словно в ней разбросаны россыпи несметных богатств, спрятанных еще в далекие времена морскими пиратами, да так и не вернувшимися за ними по причине своей гибели.

Легкий ветерок приносил прохладу, а волны мягко бились о берег, создавая умиротворяющий ритм. В такие моменты кажется, что время замирает, и весь мир вокруг становится частью этой волшебной сказки.

В бухте сновал небольшой буксир.

Подошедший капитан-лейтенант, согнавший нас с бетонных выдвигающихся крышек, под которыми находились выдвижные средства ПВО, охранявшие саму бухту.

На вопрос, что делает этот буксир, объяснил, что у него одна работа: открывает и закрывает «боновые» ворота после подводного захода или выхода в море подводной лодки. Всплывает эта лодка далеко от бухты, а сам выход в бухту закрывают скалы.

Военизированная охрана здесь просматривалась везде. Четыре ряда колючей проволоки опоясывали бухту, и в случае её повреждения объявлялась боевая тревога.

На случай захвата объектов противником было предусмотрено самоуничтожение комплекса.

Только позже я узнал, что здесь в скалах расположены подводные цеха — туннели, в которых проводится ремонт и стоянка подводных лодок, загрузка боеприпасов, заправка и все необходимое для жизнедеятельности секретной части.

В подземных цехах могли поместиться сразу до десяти подводных лодок и около трехсот человек личного состава.

Даже прямое попадание ядерного заряда мощностью до ста килотонн не могло разрушить этот комплекс. Можете себе представить, это в семь раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Балаклаву нельзя было найти с 1950 года на карте СССР. Закрытая зона, для посещения которой требовался специальный пропуск. Балаклава — секретный объект времен холодной войны.

Нас, конечно, в подземные цеха не пустили, а, покормив, усадили на все те же автомашины ГАЗ-66, отправили в «учебку».

Дорога в неизвестность

Ну вот, подошло время, и наша учеба закончилась.

Десять человек только с нашей роты попали по распределению на Тихоокеанский флот.

Двенадцать суток провели мы в дороге в поезде. Это была незабываемая поездка. Столько времени проваляться в общем вагоне на верхней полке!

За окном мелькали малые и большие станции.

Сопровождающие нас старшины с вагона никуда не выпускали, чтобы мы не отстали от поезда. Всё у нас с собой, только спиртного нет.

Питались в вагоне-ресторане. Всё оплачено.

Меня лично не волновал вопрос алкоголя, но для некоторых это стало настоящим испытанием.

Однако решение было найдено.

Как только сопровождающие нас старшины позволили себе немного расслабиться, первая нормальная остановка с пересадкой в Харькове, и здесь выход был найден. В нашем вагоне ехал моряк из Харькова, который помог нам уладить все проблемы по щекотливому вопросу.

В город нас, конечно, не выпускали, но находились люди, которые хотели помочь. Однако некоторые из них брали деньги и потом исчезали. В наш вагон гражданским вход был запрещён, так что мы оказались в своего рода изоляции.

Чем дальше на восток, тем больше лесных массивов, а среди них маленькие деревушки, затерявшиеся в этой глуши.

Монотонно стучали колеса вагона. Это убаюкивало.

Просыпался, а панорама за окном не менялась.

Вот проплыла величавая река матушка Волга. Действительно река широкая, полноводная и судоходная. Дальше снова скучная панорама.

Так доехали до Уссурийска. А здесь, оказывается, ещё паровоз тянет наш состав. Не построили ещё электролинию. Пришлось окно закрывать. Дым с трубы паровоза сразу наполнил наш вагон.

Владивосток встретил нас утренней прохладой.

Так как станция Владивосток конечная, собирались мы не спеша.

© Copyright: *Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062800810

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ ТИХООКЕАНСКИЙ ФЛОТ

Гвардейский крейсер «Варяг»

Номер 822 гвардейский ракетный крейсер «Варяг» получил по прибытию в порт приписки Тихоокеанского флота, пройдя Северным морским путем.

Проехав двенадцать тысяч километров от юга до Дальнего Востока, осознаешь, что знания, полученные в учебной части, оказываются бесполезными. Здесь необходимо освоить новые навыки и подходы.

Боевой корабль — это не учебное заведение, здесь требуется довести все действия на корабле до автоматизма, чтобы в любое время дня и ночи, сидя за пультом управления боевой ракетой, ты мог в нужный момент довести ее до цели и поразить ее.

Но пока мы только добрались до поселка Тихоокеанский, он же «Техас», на КПП десятой оперативной эскадры надводных кораблей. За нами прибыли офицеры с кораблей, на которые мы попали по распределению. Меня и еще одного морячка забрал к себе лейтенант Демченко, и мы, через некоторое время, пройдя по пирсу, мимо пришвартованных с десяток кораблей, попали на палубу крейсера «Варяг».

Добрались мы к ноябрьским праздникам.

В наш кубрик набилось много моряков даже с других кубриков, ища нет среди нас своих земляков.

С Запорожской области ко мне пришло двое.

— Привет, зема*. Как зовут? — спросил, протягивая мне руку, один из них.

— Леонид.

— А меня Владимир, а это Николай. Теперь нас трое. Если что, обращайся.

Сверхсрочник главный старшина Артамонов всех зевак разогнал. Показал, где моя койка и рундук, где будет храниться моя одежда.

Так началась моя служба на корабле.

Мой командир отделения Стафиевский, ознакомление с кораблем начал с боевого поста, где пройдет моя служба. Приборы — компьютеры, в общем, были знакомы еще с учебки, но здесь они выглядели как-то по-другому.

— Ничего, освоишь, подбодрил меня Стафиевский. И тебе это нужно будет сделать в самый короткий срок. Тебе на все про все месяц. Вот тебе боевая книжка, носи её с собой и то, что в ней написано, знай как Отче наш.

Знакомство с кораблем заняло больше часа. Завтра еще пойдем изучать расположение боевых постов на корабле.

Так начались мои будни на боевом корабле.

Познакомился я с «машкой», так любезно на корабле называют моряки швабру. Тяжелая и капризная. С ней нужно обращаться только на «вы», иначе сто потов сойдет, а палуба будет грязная.

«Ничего, найдем правильный подход», — подбодрил я себя.

Белый танец

*Леонид Иванов 5

Мы, новобранцы, еще не успели сменить погоны Черноморского флота на новые погоны Тихоокеанского флота, а нас уже пригласили на праздничные мероприятия. К нам на корабль приехали шефы — девчата из местной средней школы.

Пока нас, как молодых, отправили во второй ряд, а впереди заняли передовую позицию бравые старшины и матросы, собравшиеся на дембель.

Мелодии сменялись одна за другой, пары менялись. Все хотели потанцевать с красивыми девушками, только не мы. Сказывалась перемена климата и часовых поясов. Огромная разница — семь часов. В это время мы дома уже видели десятый сон, а здесь вечер был в самом разгаре. Но вот ведущий вечера объявил, что сейчас будет «Белый танец».

— Дамы приглашают кавалеров!

Все замерли в ожидании, особенно первая шеренга. Мне казалось, что у меня нет шансов. Но я ошибался.

Вдруг ко мне подошла девушка и протянула руку, приглашая на танец. Ее голубые глаза смотрели на меня так приветливо, словно я был принцем, а не необтесанным новобранцем. Я был ошеломлен от неожиданности и, подталкиваемый стоящими рядом со мной ребятами, каждый из которых хотел бы оказаться на моем месте, послушно откликнулся на её приглашение на танец (только девушка знала, почему из всех присутствующих она выбрала именно меня).

Музыка звучала, словно взмах волшебной палочки, приглашая на танец. Моя любимая певица София Ротару исполняла песню:

«Навсегда запомни этот белый танец,

А хочешь — забудь,

Просто я всегда тебя ждала,

Одного тебя всегда ждала…

А сейчас я пришла, я пришла…»

Девушка, словно опытная танцовщица, закружила меня в завораживающем танце. Мои ноги, поначалу неуклюже пытавшиеся попасть в такт, который задавала моя партнерша, сразу путались и сбивались с такта, но потом всё наладилось. Девушка, следящая за движениями моих ног, подняла на меня свои голубые глаза, похожие на наше южное голубое безграничное небо. От этого взгляда я словно провалился в них, как беспомощно барахтающийся щенок, брошенный в воду.

Мелодия закончилась, но девушка не отпустила меня из своих объятий, не обращая внимания на недовольство окружающих нас моряков.

Зазвучала новая песня в исполнении Валерия Ободзинского:

«…Пусть я впадаю, пусть

В сентиментальность и грусть.

Воли моей супротив эти глаза напротив.

Вот и свела судьба, вот и свела судьба,

Вот и свела судьба нас.

Только не подведи, только не подведи,

Только не отведи глаз».

Второй танец, а я даже не успел представиться своей партнёрше. Неужели такое бывает в жизни?
Но, набравшись смелости, я все-таки сказал: 
— Меня зовут Леонид. Я с Украины. Фамилия Иванов. Меня зачислили во вторую батарею боевой части два. 
— Вот как, — улыбнулась девушка, — а я думала, вы немой. 
— Нет, просто у меня не было опыта общения с девушками, поэтому я немного растерялся. И не ожидал, что буду выбран среди таких бравых и красивых моряков. 
— Меня зовут Валентина. Я планирую после школы поступить в институт культуры. А с тобой, давай на «ты», я выбрала стройного молодого человека, который немного устал, но перспектива нашего знакомства, судя по твоим погонам, продлится два года.

Мы уединились в стороне и, не обращая внимания на реплики опытных моряков, продолжали узнавать друг друга.

Мы еще о чем-то беседовали, но на корабле прозвучала учебная тревога, и все побежали по своим боевым постам.

— Я напишу тебе! — вдогонку мне прокричала девушка.

Для гражданских лиц тревога на корабле вызвала удивление, а для военных моряков это норма. Наоборот, в праздничные дни на кораблях устанавливается пятнадцатиминутная готовность, чтобы корабль через указанное время обязан выйти в море.

В боевом посту у меня ещё и места моего нет. Его занимает мой командир отделения. Я здесь ещё никто и звать меня никак.

Пока Стафиевский ловко работал за прибором управления, я стоял в сторонке и только наблюдал за его действиями.

Вводных команд с центрального поста на наш пост не последовало, и сидевший рядом со Стафиевским годок, резко повернувшись в своём кресле в мою сторону, сказал, ехидно улыбаясь:

— Ты чего это, *«карась», прилип к школьнице? В увольнение пойдёшь, а там таких красавиц пруд пруди. Мотай себе на ус. Или ты хочешь, чтобы тебя девка на себе женила, припишет тебя к квартире, и ты навсегда останешься военный?

Собравшиеся в боевом посту матросы дружно захохотали.

— Разговорчики! — охладил их пыл старшина-сверхсрочник боевого поста и добавил: — Ничего в этом плохого не вижу.

Я покраснел, словно меня ошпарили кипятком, и что-то в оправдание промычал.

— Не обращай на них внимания, — заступился за меня старшина.

— Это они тебе позавидовали. Сверхсрочник — это работа хорошо оплачиваемая. Ты откуда родом, из села?

— Да.

— Это тебе не в колхозе задаром быкам хвосты крутить, а тут ты всегда в чистеньком ходишь, и зарплата вовремя, квартиру получишь, если женишься.

Я молча слушал, но в моих мозгах отложилось, что дома всегда лучше. Что поделаешь, молодо-зелено, взрослой жизни еще не видел.

Через неделю я получил письмо от Валентины. Она писала, что хочет встретиться со мной.

Я понимал, что это невозможно. Мне нужно было выполнить все задачи, которые поставил передо мной мой наставник, готовящийся к дембелю.

Командир отделения говорил:

— Пока не сдашь все задачи и не займешь моё место в боевом ряду, увольнительную не получишь.

Спрос с меня был повышен. Но Валентина добилась, чтобы меня отпустили на проходную базы. Она ждала меня там.

— Привет. Как тебе это удалось? — спросил я, увидев её.

— Очень просто. У меня здесь папа служит на *бпк «Строгом».

— Тогда понятно.

— Не удивляйся, если тебя будут вызывать на проходную «родственники» в следующий раз.

Мы уединились за пределами проходной, и она стала для меня своеобразным лучом света в этом мире. Хотя формально я не был заключённым, я ощущал себя пленником обстоятельств, словно находился в пространстве, из которого без разрешения старших не имел права сделать ни шагу. В её глазах я находил тепло и свет, которые согревали мою душу и позволяли забыть о своих обязанностях. В назначенное время мне предстояло вернуться на корабль, но в эти мгновения я был полностью поглощён её присутствием.

Дальзавод

Прошел месяц.

Экзамены сдал.

Мой командир отделения под звуки «Славянки» отправлен на дембель.

Сегодня снова меня вызвали родственники на проходную. Я, естественно, не шел, а летел на встречу с девушкой.

— Вы завтра уходите во Владивосток. Становитесь на ремонт в Дальзавод в Док.

— Всё-то ты знаешь.

— Это мне папа сказал.

— А чего я об этом ничего не знаю?

— Военная тайна, — улыбнулась она.

Только спустя неделю после полученной информации от Валентины наш корабль, снявшись со швартовых, сделал переход с бухты Абрек военно-морской базы «Стрелок» во Владивосток, в *Док*.

Прошел месяц.

Естественно, в Доке главная у нас задача — работы по нарядам.

Вахты никто не отменял. Распорядок дня не изменился, но добавилась бригада, которая ежедневно отправлялась в цеха Дальзавода, в которую попал и я.

Сегодня по наряду мы уходим в котельный цех.

Соответственно, что мы можем делать? Принеси, подай или вторая специальность, наверное, самая ходовая, бери побольше, кидай подальше. Вот на вторую нас и направили.

Рабочие цеха сразу мне предложили отбойный молоток и указали, где нужно долбить. Никогда не держав в руках отбойного молотка и сразу стать профессионалом, такого не бывает.

Дядя Жора понял это, когда я только взял молоток в руки и словно в музее стал его вертеть в руках, изучая, как это устройство работает.

— Вот, смотри, — он продемонстрировал, как работать с отбойным молотком.

Молоток сразу подчинился его умелым действиям и отколол небольшой кусок бетона. Показав это несколько раз, спросил:

— Понял?

Я кивнул. Вроде нехитрое устройство. Нажав на пусковое устройство, молоток запрыгал в руках, словно необъезженный конь.

— Крепче держи! — прокричал дядя Жора.

Дело пошло.

К обеду бригада выкопала котлован под основание перекачивающего насоса.

Уставший, но доволен результатом своего труда, в обеденный перерыв ел честно заработанный обед. А какой обед был вкусный, особенно пастеризованное молоко в треугольных пакетах. Мне, конечно, было не положено молоко, но какая-то женщина поставила на стол мне такой пакет молока.

— Кушай, сынок, а то от этих работников не дождешься.

— Ладно, Катерина, мы исправимся, парировал укол женщины дядя Жора.

На заводе все работы на корабле предусмотрены для ремонта и наладки всего внутреннего пространства корабля. Задача судоремонтников заключается в обеспечении моряков и судна как единого целого механизма.

За это время, что корабль стоял в Доке, Валентина ко мне не наведывалась, наверное, готовилась к экзаменам в школе.

А мне больше всего понравилась работа в цехе снабжения.

Дородная женщина лет сорока, Варвара, доверила мне работать на электрокаре. Вождению транспортного средства я научился еще на гражданке. Там управлял уборочным комбайном, так что рулить я умел.

Заявку в цех женщина оформляла ежедневно, и меня отправляли работать именно в этот цех. В цехе было изобилие продуктов: особенно фруктов и молока разных сортов. Уходил я после работы на корабль с приличной сумкой для своей батареи.

Ну вот, все работы в Доке закончились. Корабль покидает Дальзавод. С виду словно новая иголка. Запахи свежей краски еще не улетучились.

Это для всех событие №1.

Весь личный состав расположился на своих боевых местах и приготовился устранять все нештатные проблемы, которые могли появиться после ремонта. Короче, борьба за живучесть корабля.

Благодаря рабочим дока все работы по живучести корабля были выполнены отлично.

Наши машинисты, покидая Владивосток, постарались, бросив на прощание из своих труб «шапку» дыма — морская традиция, придуманная не нашим поколением, взяли курс в залив Стрелок, где в бухте Абрек базировалась бригада ракетных кораблей Тихоокеанского флота.

При швартовке к пирсу на всех присутствующих в бухте Абрек кораблях были подняты флаги расцвечивания, приветствующие наше появление в базе.

Волнения на воде большого не было, и опытный боевой офицер, капитан второго ранга Евлахов, ловко пришвартовал корабль кормой к *стенке.

Задача швартовой команды, в которую входил по боевому расписанию и я, закрепить швартовые, чтобы корабль надежно был пришвартован к стенке и не мешал другим кораблям выполнять возложенные на них боевые задачи.

Теперь отсюда наш корабль будет выполнять все поставленные боевые задачи командованием флота.

Ну, это впереди, а сегодня заступаю в наряд в поселок Тихоокеанский, на охрану склада боеприпасов. Этот склад оказывается в стороне от дороги в поселок. Огражден склад колючей проволокой в два ряда. Старший наряда от нашей команды принял склад боеприпасов, помещение и небольшой арсенал, находившийся в ней, под нашу охрану. Теперь вся ответственность лежит на нём, а мы ему помогаем сохранить объект в целостности и сохранности.

Первый заступил матрос Майоров, вторым в ночь иду я.

Пошли знакомиться с местностью.

Да, вахта здесь словно на курорте. Птицы поют, лесной воздух свежий, а вот целая лужайка цветущих ландышей. Спрятаться от непогоды можно под небольшим деревянным грибком. Ну и то хорошо. Дождик здесь часто срывается.

Покушав вкусно приготовленную старшиной наряда пюрешку с китайской тушёнкой, улегся отдыхать.

В двадцать два часа заступил на вахту.

Проверил все замки и пластилиновые пломбы, которые размещались рядом с замками, начал прохаживаться по периметру, постоянно держа в поле зрения замки на складе.

Воздух свежий, дурманящий, за полночь начал меня склонять ко сну. Любым путем противостоял этому. Но тут мне помог бурундук, который начал шелестеть прошлогодней листвой. Я напрягся, не видя нарушителя.

Дремоту как рукой сняло.

Снял карабин с плеча и был готов применить его в любой момент, если обнаружу противника.

Не успел я подать команду «Стой, кто идёт! Стрелять буду!», как в поле моего зрения попала небольшая зверушка, которая, передвигаясь по сухим листьям, издавала в звенящей ночной тишине, что кто-то перебежкой приближается к сетке.

Увидев бурундука, улыбнулся, но держал его в поле зрения, пока он не покинул охраняемую территорию, ловко юркнув под колючую ограду.

Сменяясь с караула, предупредил об этом своего сменщика.

В присутствии старшины караула разрядил карабин и сдал его в арсенал, а сам пошел спать.

В шесть утра умылся, позавтракал, снова заступил в наряд.

Утром охранять склад — это не ночью. Птицы в лесу своим пением создали такой хор голосов, и каждая птица вставляла свой голос, словно по указке невидимого дирижера.

Прерывая утренний птичий концерт, из посёлка донеслась мелодия, чьи нежные звуки, подобно эху, отражались от соседних сопок, создавая зачаровывающий концерт. Казалось, сам Валерий Ободзинский спустился с небес, чтобы наполнить этот приморский уголок своим чарующим голосом:

Облака качнутся, поплывут назад,

Только б окунуться в синие глаза, у-у,

Лишь в твои глаза мне окунуться,

У-у, лишь в твои глаза мне окунуться…

Ну чем не служба.

Сутки пролетели быстро, и мы снова на корабле.

Впереди первая задача: ходовые испытания.

Выходили в море с одной задачей — встать в строй боевых кораблей. Получить заветный вымпел — морской рубль, тогда к нашему жалованию прибавится рубль. Если корабль не в строю, то этот рубль не выплачивается.

Перед выходом в море после ремонтных работ в Доке нам предстояла задача пополнить запасы артиллерийских погребов.

Загружали артиллерийский погреб до обеда, передавая по цепочке из рук в руки снаряды для пушек.

Потом пришла наша очередь загружать главный калибр — ракеты П-35.

После выхода в море прошло посвящение молодых матросов в бывалых моряков, хотя до бывалых нам ещё очень далеко.

Вся батарея собралась в боевом посту.

Нас, молодых служивших по первому году службы, усадили посреди боевого поста. Принесли ведро морской воды. Сняли плафон со светильника, а в него входит, наверное, больше пол-литры воды. Набирая воды в плафон и передавая его мне, самый старший из собравшихся, старшина второй статьи Дыгай, положив мне свою руку на плечо и словно батюшка в церкви спросил:

— Старший матрос Иванов, а ты хочешь стать морским волком?

Какой вопрос. Конечно, кивнул я.

— Тогда выпей эту соленую воду, и мы тебя зачисляем в свой экипаж.

Ну как я мог себя подвести.

Первые глотки солоновато-горькой воды не лезли в горло. Но я же хочу стать морским волком, значит, нужно воду выпить. И я её выпил. Все, дружно улыбаясь, видно, вспомнили, как сами пили эту противную воду, поздравили меня, крепко по старшинству пожимая мне руку.

— Теперь ты морской волк.

Ну что же. Все прошли такие испытания на прочность, и я прошел.

Выход в море.

Сдача кораблем боевых задач.

Стрельба по движущейся мишени на расстоянии более двухсот километров.

От этой стрельбы многое зависит, в том числе и получение морского вымпела, который развивается у кораблей, зачисленных в боевой строй флота.

Вымпел на военном корабле располагается на грот-стеньге (при одной мачте — на фор-стеньге). flot.com/sudact.ru

Он носится постоянно: днём и ночью, во всякую погоду, на ходу и на якоре (бочках, швартовых)

Все поставленные перед кораблем задачи были выполнены.

После возвращения в базу можно было собираться в увольнение. Но накануне пришло письмо, в котором Валентина сообщала что поступила в институт культуры в Новосибирске.

Потом письма приходили регулярно. Я отвечал на ее письма в короткие минуты между отдыхом и вахтами.

Валентина прислала мне свою фотографию, Я в ответ послал ей свою (во Владивостоке мы всем составом нашей батареи совершили культпоход в фотоателье)

Всё шло хорошо, но письма еще приходили несколько месяцев, а потом перестали. Наверное, она встретила другого принца. Теперь уже на белом коне.

Удачи ей в жизни.

Видать, не судьба, да обзаводиться семьёй я не планировал, особенно на службе, и оставаться на сверхсрочную тем более.

Несмотря на то что все задачи были успешно выполнены, время диктует необходимость модернизации системы «Турель», установленной на заводе.

Поэтому с каждым выходом в море нас сопровождали гражданские специалисты, которые совершенствовали систему, адаптируя её к обнаружению низколетящих целей.

Во время одного из таких выходов в море, старшина I статьи Кашин, находясь в артиллерийской башне и наблюдая за низколетящей целью, принял решение перевести управление системой в ручной режим.

Благодаря его решительности и профессионализму, цель была успешно поражена, несмотря на то что электронные системы не могли её обнаружить.

Этот случай стал ярким примером мужества и преданности своему делу.

После этого специалисты провели необходимую работу, и система была полностью готова к испытаниям.

Затем начались облёты с использованием реактивных самолётов СУ-9, которые, благодаря своей манёвренности, могли пролетать на крайне низких высотах, вызывая восхищение у всех присутствующих.

После успешного выполнения задачи в открытом море наш корабль вернулся в родную гавань — уютную бухту «Абрек». Здесь, среди волн и скал, мы, молодые моряки, находили время для учебы и тренировок.

Но прежде всего, мы отдавали дань уважения кораблю. Палуба и внутренние помещения требовали нашего внимания, и мы с усердием драили их до блеска. В такие моменты корабль сиял, словно драгоценный камень, отражая лазурь неба и изумрудный цвет моря. Особенно тщательно мы готовились, когда на борт прибывали высокие гости или важные делегации.

Сегодня утром на корабле прозвучал сигнал «Большой сбор». Нам предстояло встретить зарубежных гостей — делегацию из Чехословакии во главе с самим *Людвигом Свободой.

Мы разошлись по своим заведованиям, но внезапно прозвучала другая команда — «Боевая тревога!».

Надев спасательные жилеты и рабочие перчатки, мы заняли свои места согласно боевому расписанию.

Через полчаса наш корабль покинул родную гавань и взял курс на Владивосток.

Мы принимали космонавтов, представителей дружественных государств и других организаций. В общем, это был не боевой корабль, а учебно-показательный морской музей, где проходили практику курсанты морских учебных заведений.

В один прекрасный день всё изменилось.

Завершились официальные встречи с высокопоставленными гостями.

Командир корабля, капитан первого ранга Пинчук А. А., и командир БЧ-2, капитан второго ранга Евлахов, были повышены в должности.

На их место пришли новые люди: капитан третьего ранга Дерябин Юрий Иванович, бывший старпом корабля, и командир БЧ-2, капитан третьего ранга Виткевич Владимир Гудиевич.

Началась новая эра в жизни корабля.

Свежий ветер перемен наполнил паруса.

Больше внимания стали уделять боевой подготовке.

Пополнили запас ракет главного комплекса корабля — П-35.

После загрузки всех видов боеприпасов корабль приступил к боевому дежурству по охране границ нашей страны.

Готовность к выходу в море — пятнадцать минут.

Все увольнения запрещены.

Для нас, срочников, это не проблема. Корабль — наш дом. А вот офицерам и контрактникам, живущим в посёлке Тихоокеанский, предстоит испытание на прочность их семей.

Учения «Океан»

Военные — морские учения «Океан-70» проводились под руководством Главнокомандующего ВМФ Сергея Георгиевича Горшкова и проходили с 14 апреля по 5 мая 1970 года.

Официально учения были посвящены столетию со дня рождения *В. И. Ленина.

Наш корабль принимает участие в этих маневрах.

В этих учениях проводились стрельбы главным калибром корабля, ракетами П-35.

Ничего не предвещало неприятности.

Все системы, когда установка была в походном состоянии, работали нормально. Но стоило пусковую установку поднять на угол старта, обнаружилась неисправность. Прибор выдал на пульт сигнал, что гидравлика ракеты отключена.

«Вот это номер!» — подумал я.

По взгляду на меня командира батареи понял, что нужно найти причину.

В одно мгновение выскочил на палубу и проник в контейнеры, где ракета готовилась на старт.

С виду гидравлика подключена, но сигнала нет.

Отключил гидравлику и снова состыковал, но сигнал не появился. Отключил ещё раз, доведенными до автоматизма на тренировках движениями, гидравлику и снова подсоединил. Слышу в наушниках голос командира батареи:

— Есть сигнал! Выпрыгивай оттуда поскорее!

В одно мгновение я оказался в боевом посту, окруженный приборами, готовыми к действию.

С центрального поста раздались резкие, но справедливые замечания в адрес командира батареи. Однако его профессионализм и самоотверженность привели нас к успеху.

Когда прозвучал долгожданный сигнал, ракета стремительно вырвалась из контейнера и устремилась ввысь, оставляя за собой шлейф огня и дыма. Она достигла цели, выполнив свою миссию с точностью и грацией хищной птицы.

Радости у всех не было предела.

После ремонтных работ в базе и приведению обгоревшей палубы в образцовое состояние, приехавшие специалисты с завода стыковочный узел заменили.

После этого еще корабль провел три стрельбы.

Больше таких казусов не повторилось.

В сентябре 1971 года ГРКр «Варяг» принял участие в учениях «Восход» под флагом Главнокомандующего ВМФ СССР, адмирала флота Советского Союза С. Г. Горшкова*.

Проследовали маршрутом: бухта Абрек, Японское море — Татарский пролив — база подводных лодок в городе Советская Гавань. Далее наш маршрут продолжился через знаменитый пролив Лаперуза, но камешки мы в него не бросали, у нас их не было с собой.

Корсаков — Курильская гряда (Кунашир, Итуруп, Уруп) — Тихий океан и прибыли в Петропавловск-Камчатский.

По пути следования провели стрельбы.

Полюбовались красотами океана.

Погода благоприятствовала проведению учений.

А как вы хотели? Не на курорты мы сюда прибыли. Но кита все-таки удалось увидеть в Тихом океане.

Корабельная вахта помогла увидеть и красоту окружающей природы.

Человека всегда манило море. Он мог бесконечно наслаждаться видом моря, той песней, которую поют волны. Море живёт своей жизнью, а мы своей. И вот мне представился случай, попав на вахту, на верхнюю палубу. Не отрываясь от порученной мне согласно уставу обязанности по несению постовой службы, успел увидеть того же кита и морских чаек.

Видим ли мы, замечаем ли эту красоту моря? У нас всегда не хватает на это времени.

Море, а тем более океан — это прекрасное творение природы, целая вселенная, живущая по своим законам и правилам.

Море — это символ свободы, простора, красоты. Кругом вода.

В тумане с левого борта проплывает остров Итуруп, но мы движемся дальше. Конечная цель у нас — город Петропавловск-Камчатский на Камчатке.

Море холодное, темно-синего цвета. Сегодня спокойное, а завтра штормит, что на палубу не выйдешь. Огромное количество воды завораживает, зачаровывает человека.

Море может принести человеку беду, но в то же время может накормить или доставить человека в любую точку планеты.

Хватит любоваться морем.

Звучит «Боевая тревога».

Занимаю свое место по боевому расписанию.

Впереди Петропавловск-Камчатский.

Становимся на рейде Авачинской бухты на якорь.

С берега к нашему кораблю спешит катер.

Спускаем забортный трап*.

Министра обороны провожает командир корабля, старпом, помощник командира по политической, дежурный офицер по кораблю, я — как дежурная вахта на верхней палубе и боцманская команда, подготовившая трап к спуску.

Катер с Министром обороны убывает.

У нас задача принять топливо с подошедшего к нам танкера.

Работа кипит. Волна в бухте не более одного балла.

Спускают корабельный катер на воду.

Нужно забрать продукты с рядом расположившегося на якоре сухогруза.

Работы продолжаются, а я, сменившись с вахты, иду отдыхать.

Утром в составе небольшой делегации от корабля, я как комсорг батареи включен в состав этой делегации.

Посмотрели город, побывали с шефским визитом в местной школе. Подарили школе макет нашего корабля.

Местные гиды показали нам местную достопримечательность, Никольскую сопку — «Сопку любви».

Сопка расположена в юго-восточной части города. Отсюда открывается красивый вид на Авачинскую бухту, на берегах которой расположен сам город. Здесь всегда многолюдно, особенно влюбленных пар.

Посетили и другую достопримечательность, долину гейзеров, которые бьют из-под земли, извергая фонтаны горячей воды. Камчатские гейзеры — это глубокая и узкая долина, в которой находятся многочисленные озера, водопады, горячие и термальные источники. В долине можно наблюдать великолепие и богатство окружающей нас природы, увидеть бьющие фонтаны кипятка и много пара.

Время визита у нас было ограничено, и мы возвратились на корабль.

Прогулка была утомительной, но интересной и запоминающейся!

На следующий день снимаемся с якоря и берем курс в родную базу. Назад возвращаемся почти тем же маршрутом, только без Министра обороны СССР и заходов в другие порты.

© Copyright: Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062800885

Боевая служба

В базе снова серые, не запоминающиеся рабочие будни.

Каждый наш день загружен учёбой, вахтой и уборкой. Мы постоянно подметаем, моем и натираем палубу до блеска.

— Чистота — это ключ к здоровью, — любит повторять наш старшина батареи.

Мы не спорим. Наше дело — выполнять команды старшего по званию.

Как-то странно получается: повсюду вода, но пыли на палубе корабля не становится меньше. Кажется, кто-то заботливо подсыпает её сверху, чтобы не скучно было и служба мёдом не казалась.

Холодный северный ветер подул с сопок.

Выпал первый снег. Не хочется выходить на палубу, а тут «Большой сбор» играют по кораблю.

Построение, как всегда, на юте.

«Годки» прячутся за спинами молодых, стоящих в первой шеренге. На них форма одежды, не определить какая. Ну, в общем, осенняя форма одежды. Бескозырка так и хочет улететь за борт с их головы. Спасает то, что они ленточки держат зубами. Хоть мы и одногодки, но мне как командиру отделения нарушать форму одежды не к лицу.

Стою рядом со старшиной батареи мичманом Самойловым.

Проходивший мимо нас командир корабля капитан третьего ранга Дерябин, увидев нарушение формы одежды и зная почти каждого своего подчиненного в лицо, остановился напротив нарушителя и, обращаясь к нему, сказал:

— А что это ты, старшина Ларионов, нарушаешь форму одежды?

— Товарищ капитан третьего ранга, шапка где-то затерялась, но на построение я прибыл.

— Товарищ Ларионов, за нарушение формы одежды будешь наказан. Будешь драить палубу вместе со своими подчиненными. Марш в кубрик. Шапка чтобы была. После построения доложишь мне о выполнении моего приказа.

— Есть!

И Ларионов, словно ждал этого наказания, бегом побежал с мороза в кубрик, скорчив нам рожу.

Чтобы долго не задерживать личный состав на морозной палубе, командир перешел сразу к делу.

— Товарищи офицеры, старшины и матросы! Сегодня поступила телефонограмма, где указано, что нашему кораблю выпала честь защищать свою Родину на дальних подступах к ней!

Короче, сейчас наша задача — подготовить корабль к бою и походу! Напоминаю всем в этом участвовать! Ясно!

По местам!

Работа закипела.

Подъезжали машины с продовольствием. Заправлялись питьевой водой. Пополняли боеприпасы. Все учебные ракеты сдали, а получили боевые. Значит, задача серьёзная.

Проверяли всё. Закрепляли всё по штормовому расписанию. На других кораблях та же самая суматоха. По этой суматохе можно определить, кто остаётся в базе, а кто выходит в море.

Корабль после полной загрузки может находиться в море без захода в порт сорок дней.

И вот этот миг настал. Только спустились в кубрик, как раздался сигнал: один короткий звонок и один продолжительный. Повторился. И еще раз. И еще.

— «Большой сбор!»

Все, не мешая друг другу, побежали по трапу с кубрика на верхнюю палубу — на ют.

Всё отлажено до мелочей.

Подразделения выстроились вдоль бортов в линию: впереди молодые матросы, командиры отделения, за ними «годки». Все одеты по объявленной форме одежды. Никто не хочет её нарушать, а то невзначай можешь попасть на «губу». Всем хочется побывать в далеких морях, чтобы было что вспомнить.

С правого шкафута спустился командир корабля капитан третьего ранга Дерябин. Проходя мимо моего отделения, улыбнулся, увидев старшину Ларионова без нарушения формы одежды. Увидев командира, команда притихла, ожидая, по какому поводу собрали личный состав.

— Наш корабль, — начал командир, — в составе нескольких кораблей нашей бригады примет участие по охране рубежей нашей Родины вдали от её берегов. Окажет помощь в урегулировании конфликта между двумя странами — Индией и Пакистаном. Задача серьёзная и потребует немало усилий от всего личного состава корабля. Поэтому все дублеры сойдут на берег. На корабле останутся только первые номера в боевых расчетах.

— Разойдись!

Услышав эти слова, все офицеры, мичманы, старшины и матросы оживились, радостно переглянулись между собой. По их лицам можно было понять: еще бы, нам повезло, уходим в море на боевую службу!

Через десять минут дублеры, курсанты, проходившие практику, покинули корабль.

По кораблю проходит команда: «Вахтенной и дежурной службам заступить по-походному»!

По этой команде заступает походная вахта во главе с вахтенным офицером, который поднимается на ходовой мостик.

«Баковым на бак, ютовым на ют». «По местам стоять, с якоря и швартовов сниматься!»

Вице-адмирал в отставке В. С. Кругляков вспоминает:

«После извещения о начале боевых действий между Индией и Пакистаном мы тут же получили сообщение, что те корабли, которые тщательно проверял первый заместитель ГК ВМФ адмирал флота В. А. Касатонов — ракетный крейсер „Варяг“, БПК „Владивосток“, БПК „Строгий“, крейсер „Дмитрий Пожарский“ — были подняты по боевой тревоге и вышли в море через 36 часов после получения боевого распоряжения и направлены в Индийский океан. Вышли также шесть подводных лодок».

На «Варяге» находился походный штаб 10-й оперативной эскадры.

Сразу в море выходит крейсер «Дмитрий Пожарский»,

за ним наш корабль гркр «Варяг», а затем БПК «Владивосток»,

БПК «Строгий»

и уже в море к нам присоединяется миноносец «Веский».

Наше молодое и неопытное командование усиливается начальником штаба флота, капитаном второго ранга Морозовым и двумя офицерами, которые прибыли с ним.

Присутствие начальника штаба на нашем корабле почувствовали все подразделения корабля.

Учебные тревоги повторялись по несколько раз в день, потом и ночью.

Наша задача как можно быстрее занять свое боевое место, согласованное корабельным расписанием, и включить приборы по подготовке ракеты к пуску. Дошло до того, что одна из смен дежурила на боевом посту. Вторая отдыхает. Сменяя друг друга, у нас это получилось.

Отрабатывались команды за живучесть корабля и работа в химических защитных комплектах. Это было что-то. Но приказы не обсуждаются, они выполняются.

После команды «Отбой», снимая химический комплект с себя, из него выливалось с пол-литра воды.

Мы приближаемся к Корейскому проливу, где произошло важное событие в истории нашей страны. В Инчхонской бухте в 1905 году крейсер «Варяг» и канлодка «Кореец» вступили в героический бой с японской эскадрой.

За один кабельтов до этого памятного места моряки приспускают Военно-морской флаг до половины и звучит сигнал «Захождение».

Личный состав корабля выстроен по правому борту на верхней палубе.

Цусимские острова, с их высокими берегами, виднеются на горизонте.

Матросы и офицеры, сняв головные уборы, встают на одно колено.

В воду медленно опускается венок, и над палубой звучит трогательная песня «Плещут холодные волны…».

Большой венок, спущенный за борт, начинает свое медленное плавание, покачиваясь на волнах. В это время подразделение из автоматчиков салютует одиночными выстрелами, отдавая дань мужеству и самопожертвованию погибших моряков.

Этот момент наполнен глубоким уважением и гордостью за наших предков, чьи подвиги вдохновляют нас на протяжении многих поколений.

Все заняли свои боевые посты.

Полный вперёд!

Флаг вновь взмыл ввысь.

Вошли в Восточно-Китайское море. И тут начались приключения с нашим кораблем. Разыгравшийся шторм погнал наш корабль на мель.

Поломка в машинном отделении.

Становимся на якорь.

Шторм не позволяет выходить на палубу.

Ремонт длится долго, а мы сидим в посту.

Команды «Отбой» не было.

Ларионов сумел пробраться на камбуз и принести вкусных сухарей для всех.

Находиться в посту тоже требовало немалой выдержки. В любой момент могла поступить вводная команда, и мы должны были выполнить её в точно установленные боевым расписанием сроки, иначе нас мог уничтожить противник.

В нашем посту царит безмолвие, пока в машинном отделении кипит работа.

Внезапно тишину нарушает Миша Холодков, решивший подшутить над своим соседом, Валерой Степаняном.

— Валера, как ты оказался на флоте? — спрашивает Миша.

— В Нагорном Карабахе, где нет ни морей, ни рек, ты вдруг стал моряком. Интересно, а лезгинку ты умеешь танцевать?

— Конечно, умею, — с гордостью отвечает Валера.

— У нас все танцуют лезгинку.

— Не верю, — с улыбкой говорит Миша.

— Покажи.

— Но музыки нет, да и места мало, — возражает Валера.

— Не волнуйся, музыку мы тебе устроим, — вмешивается Ларионов.

— Ребята, сделайте круг пошире!

И вот уже Ларионов выбивает ритм на перевернутой *банке.

Валеру долго заставлять не пришлось, и он с места пустился в пляс.

Мы хлопаем в ладоши, отбиваем ладошами ритм на столах и любых твердых поверхностях. А Валера носится по кругу по боевому посту. Поднялся такой шум, что нам уже из соседнего боевого поста стучат в переборку, мол, имейте совесть.

— Ну и развеселил ты нас, Валера.

Мы забыли, что сидим в боевом посту.

Вот он — долгожданный шум вращающихся винтов корабля. Это означает, что ремонт закончен. Сердце корабля ожило. Мы спасены, и не прекращающийся шторм теперь нам не страшен.

Мы успешно проходим фарватер Южно-Китайского моря. Заходим в Сингапурский пролив, предварительно приняв на борт лоцмана.

На верхней палубе выставлены посты, которые оповещают боевую рубку о любой опасности. Местные лодки снуют рядом с нашим кораблем, мешая нашему продвижению. Они подходят так близко к борту, протягивая нашей вахте различные безделушки. Хотя общаться с ними запрещено, некоторые из них выкрикивают слова на русском языке.

Справа по борту проплывают величественные небоскребы Сингапура.

Индийский океан

Лоцман, приглашённый на борт корабля, уверенно выводит наш корабль на безопасный курс в Андаманском море, передавая бразды управления кораблем нашему штурману. Вскоре мы покидаем его воды, и перед нами разворачивается величественное зрелище бескрайних просторов Индийского океана, манящего своей безбрежностью и таинственностью.

Сегодня у меня вахта «Рассыльный по кораблю». Сижу в боевой рубке, рассматриваю морскую книгу.

Иногда бегу с каким-то поручением к шифровальщику, беру ответ и снова на мостик.

На календаре тридцатое декабря. А нам выдали тропическую форму одежды. Жара за сорок градусов.

После обеда к нам подошёл сухогруз.

Спустив баркас, пополнили наш рацион соками, фруктами и прочими деликатесами.

Привезли и искусственную ёлку. Установили её на юте на входном тамбуре в кубрик БЧ-5.

Вот так сюрприз — Новый год в такую жару я ещё ни разу в своей жизни не отмечал.

Делаем на память несколько снимков возле ёлки, по пояс раздетыми, и снова на вахту.

Экипажам самолётов Ту-95РЦ авиации Тихоокеанского флота удалось обнаружить атомный авианосец «Энтерпрайз» ВМС США в Индийском океане в районе начавшегося конфликта Индия — Пакистан.

Естественно, мы направились в этот район, чтобы не позволить другим государствам вмешаться в этот конфликт*.

Командующий всей группировкой, собравшейся в этом районе океана, вице-адмирал В. С. Кругляков перенес свой флаг на наш ракетный крейсер «Варяг» и продолжил выполнение задачи, поставленной свыше.

Наши и американские корабли продолжали следить друг за другом и после завершения боевых действий между Индией и Пакистаном, но ситуация в корне изменилась, теперь перевес был на нашей стороне.

Океан встретил нас небольшим волнением и непривычной для нас, вышедших из базы в декабре месяце, жаркой температурой воздуха и воды.

На юте, где палуба превратилась в уютный уголок, натянут брезентовый навес, укрывающий от палящего солнца. Под его защитой установлен душ, прохладный оазис, где можно освежиться и забыть о жаре.

Вечером, когда солнце скрывается за горизонтом, на палубе загорается экран, приглашая всех на просмотр фильма или мультфильма, например, из любимой серии «Ну, погоди!». Мягкий свет создаёт атмосферу уюта, а прохладный ветерок играет с волосами, словно приглашая насладиться моментом.

Экипаж облачается в тропическую форму, словно надевая частичку тропического рая. Шорты и пилотки с козырьками защищают от солнца, тапочки на кожаной подошве дарят ощущение комфорта, а рубашки без рукавов подчёркивают свободу и лёгкость этого места.

Каждый вечер на юте становится маленьким праздником, где время замедляется, а заботы остаются за бортом. Здесь, под звёздным небом, можно забыть обо всём и просто наслаждаться моментом, ощущая себя частью чего-то волшебного и безмятежного.

Распорядок дня: боевое круглосуточное дежурство. Свободные от вахты члены экипажа передвигаются по верхней палубе с шести до восьми утра. Днем передвигаться только по внутренним проходам, чтобы не перегреваться от солнца.

Нарушителей сразу можно было отличить от всех тем, что у них кожа бралась волдырями. Горячее солнце так поджаривало белую, нежную нашу кожу, что она не принимала шоколадный цвет, а от избытка влаги отслаивалась, словно у змеи, омолаживающей свою чешую. Исключение составляло время, когда на нас обрушивался тропический ливень.

Вода, попадая на железную, нагретую на солнце палубу, испарялась, образуя пар на высоту более пятидесяти сантиметров. Дождь лил словно из ведра, сплошной стеной. Продолжительность дождя была такой, что мы могли выстирать свою робу прямо на палубе и сами успевали искупаться.

Особенная вода собиралась после дождя в брезентовых карманах, которыми была укрыта стартовая ракетная установка. Поэтому после дождей мы дружно поднимались на стартовую установку, чтобы убрать накопившуюся водичку. Обычно это было утром.

Ласковое солнце поднималось над горизонтом. Утренняя прохлада обволакивала наше, раздетое по пояс, молодое тело. А вода! Тепленькая, чистейшая так и приглашала в свою купель.

Окунись, шептала водичка.

Ну кто же от этого предложения устоит. Нас никто здесь не видит, можно и понежиться.

Тепленькая водичка так разморила, что собравшиеся на установке для проведения технического осмотра матросы начали засыпать. Но вот заработала антенна артиллеристов «Турель», и мы, словно зайцы, сбежали с установки на палубу.

Один только Валера Степанян не последовал за нами. Как позже выяснилось, после вахты отрубился. Проснулся, когда солнце было высоко и хорошо припекало.

Ох и смеялись же мы, когда Валера начал линять. А ему не до шуток.

Неделю корабельный доктор колдовал над ним со своими мазями.

Нет. Это не круиз на большом белом морском лайнере. Это боевые будни нашей слаженной команды. Одни заступили на боевое дежурство, другие отдыхали, третья смена бодрствует. Ни для кого не секрет, что мы здесь с боевым оружием не на прогулке, противник тоже. Наша задача — уничтожить противника, а это авианосец «Энтерпрайз», если с его палубы поднимутся в воздух более пятидесяти самолетов. Рядом с авианосцем его обеспечивают безопасность с десяток корветов, заправщиков, сухогрузов.

На нашем корабле создана команда, которая следит за каждым маневром авианосца с расстояния нанесения ракетного удара.

Со стороны это мало заметно.

На кораблях идет плановая работа. Но глаза и уши корабельной системы следят друг за другом.

Вот с авианосца начали взлетать самолеты, и сразу на нашем корабле звучит сигнал «Боевой тревоги».

Все в напряжении.

Установки на угол старта, но цель не указана, а значит, установка стоит на углу старта, но не развернута в сторону противника. Наверное, чтобы не провоцировать противника на ответные действия.

У них идут учения.

Самолеты отрабатывают упражнение по нанесению ракетного удара по плавучей мишени.

Отработав, одна пара садится на палубу, поднимается другая, и так несколько раз.

Находясь на месте рассыльного, наблюдаю в бинокль за их мастерством.

Ко мне подходит старпом капитан-лейтенант Виштак. Очень забавный и добрый человек, но это не мешает ему быть требовательным по отношению к своим подчиненным. Разве можно такого человека подвести. Посмотрел в свой висящий на шее бинокль в сторону авианосца, сказал:

— Ишь, как резвятся, да еще смеются с нас, что мы у них как на блюдце, говорят, раздавим как клопов. Убирайтесь домой.

— Запрашивают нас на соревнования, — вступил в разговор командир корабля Дерябин.

— Уже наши самолеты где-то на подходе, — дополняет их разговор командир штаба эскадры капитан второго ранга Морозов.

И правда.

По связи идет запрос командира экипажа самолетов дальней авиации Ту-95:

«830, я 830 запрашиваю цель для выполнения своей задачи». 830-й номер — это наш бортовой номер корабля.

Интересно, что их номер самолета совпал с нашим номером. Получив задание, наши самолеты, по согласованию нашего командования с нашим противником, использовали одну и ту же цель. Слышно, как переговариваются летчики между собой.

— На радаре вижу цель, разрешите выполнять поставленную задачу?

— Разрешаю!

Я внимательно слежу за целью. Жду, когда появятся наши самолеты. Самолетов не видно, а в направлении цели метнулась яркая стрела, и от цели остались только обломки.

И тут над нами появились наши серебристые четырехмоторные самолеты. Устроили нам и противнику показательную дозаправку в воздухе. Развернулись, помахали крыльями и исчезли из нашего поля зрения.

После этого противник выбросил еще одну цель, и тренировки у них начались с новой силой.

Но вот что-то у них пошло не так. Заходивший на посадку палубного аэродрома авианосца «Энтерпрайз» самолет «Фантом» рухнул в воду.

Полеты сразу прекратились.

Спасти экипаж не удалось. Здесь хорошая глубина.

Командир соединения через сигнальщика шлет противнику соболезнование.

Моя смена закончилась. Ушел отдыхать.

Конфликт продолжался между Индией и Пакистаном более двух месяцев, и мы все время не выпускали из вида авианосец «Энтерпрайз» и его окружение. Во время этой слежки случился небольшой инцидент, поднявший нашему экипажу настроение.

К авианосцу подошел заправщик, и началась заправка.

Эсминец и корвет, оголив борт авианосца, выдвинулись на место заправки и решили тоже заправиться, благо у них это отработано четко.

Наше командование резко сменило курс и направилось в сторону авианосца.

Сколько было отработано задач по нанесении удара по условному противнику, кто говорит пять, кто меньше, кто больше, но факт остаётся фактом.

Увидев, что мы изменили курс и на нашем корабле все установки в боевой готовности, подняли тревогу, и корабли охраны бросились нашему кораблю наперевес, обрывая заправочные шланги.

Переполох получился значимый, но до конфликта дело не дошло. Корабль снова лег на свой курс.

Вот что об этом слежении друг за другом вспоминает вице-адмирал В. С. Кругляков:

«Первая группа советских кораблей, вышедшая из Владивостока в начале декабря, вошла в Индийский океан только 18 декабря, а вторая 24 декабря, то есть обе после того, как война закончилась. Таким образом, ни один из кораблей этих групп не являлся угрозой для АУГ* во главе с авианосцем «Энтерпрайз» в течение нескольких дней, когда АУГ находилась в районе конфликта, в то время пока шли боевые действия. Это также подвергает сомнению пугающие заявления в некоторых американских источниках о том, как близко были Соединенные Штаты и Советский Союз к военно-морской конфронтации в течение войны. Командующий советскими силами вице-адмирал В. С. Кругляков перенес свой флаг на ракетный крейсер «Варяг» и продолжил выполнения задачи. Наши и американские корабли продолжали следить друг за другом и после завершения боевых действий, но ситуация в корне изменилась, теперь перевес был на стороне советского флота. К моменту сосредоточения всех отрядов здесь находилось около 20 боевых и вспомогательных кораблей ВМФ СССР. Вице-адмирал в отставке В. С. Кругляков: «У нас в составе отряда к тому времени было два ракетных крейсера, три больших противолодочных корабля, три дизельные и две атомные подводные лодки. Слежение проходило между Цейлоном и Сунгарским проливом. Самолеты наши появились дня через четыре. Они стали давать нам разведданные. Сразу стало легче. Взаимодействие между надводными кораблями и подводными лодками было тоже очень хорошее. Все командиры — опытные и грамотные. Наш удар включал к этому времени уже 32 ракеты в первом пуске и 16 ракет во втором. Эти возможности, видимо, и отрезвляли американцев. Во время слежения многое пришлось наблюдать. В том числе и 3 аварии на «Энтерпрайзе». На наших глазах при посадке один самолет упал в море, причем весь экипаж погиб. Когда самолет упал, я предложил американцам свою помощь, но они отказались. Когда нам стало ясно, что летчики погибли, мы выразили американцам соболезнование. После этого каждый день с авианосца без подписи поступал семафор «Доброе утро». Всего же слежение длилось около месяца. Вдруг уже в конце военного конфликта мы перехватили телеграмму открытым текстом командира противостоящего нам соединения командующему Тихоокеанским флотом США такого содержания: «За нами ведется постоянное слежение, мы опоздали с развертыванием, советских кораблей много, а их командующий ведет себя нагло». Последнее было для меня неприятной припиской. Дело в том, что я получил приказание сфотографировать «Энтерпрайз» с близкого расстояния. Выбрав момент, когда авианосец принимал топливо для самолетов, я прошел рядом с ним на расстоянии примерно 30 — 40 метров. Даже лицо командующего американским соединением разглядел. Это и послужило поводом для последней приписки. Вскоре поступил запрос от министра обороны А. А. Гречко по этому вопросу. Пришлось объясняться, что выполнял приказ».

© 2021 8eskadra.

*© Copyright: Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062801334

Могадишо

Закончился конфликт между Индией и Пакистаном. Гвардейский ракетный крейсер «Варяг» и большой противолодочный корабль «Строгий» в ходе службы с 10 по 19 февраля 1972 года совершили деловой визит в Могадишо (Сомалийская Демократическая Республика). Советская военная база *«Бербера».

Здесь, став на якорь на «банке» Чагос, порт еще только достраивался, личный состав отдыхал. Отсыпался, загорал, ловил рыбу, ходил в увольнение. Нет, боевая вахта велась круглосуточно, мы же не дома, а значит, ухо держим востро.

Мы в открытом море. В подтверждение этому со стоявшего на рейде японского сухогруза упали за борт крупных размеров предметы, которые начали своё движение в нашу сторону. Немедленно докладываю по связи дежурному офицеру на ходовой мостик.

«Боевая тревога».

Отрабатываем машинами, разворачивая свой корпус корабля, и уходим от столкновения с загадочными предметами.

Наши «мухобои» (артиллерийская установка) берут на прицел движущиеся предметы.

Вахту не покидаю. Постоянно докладываю расстояние между движущимися загадочными предметами и бортом нашего корабля.

— Дежурный на юте, сколько кабельтов* (185,2 метра) от борта корабля до движущихся предметов?

— Тут и кабельтова нет! Метров пятьдесят — шестьдесят. Проходят параллельным с нашим курсом.

Отрабатываем ещё машинами.

Предметы отдаляются от борта на расстояние кабельтова*.

Из открывшейся двери башни артиллерийской установки высовывается улыбающийся старшина первой статьи Кашин:

— Леха, убери свой фейс, а то мы сейчас как стрельнём! — Кричит мне Кашин.

— Куда ты там стрельнешь! Они мимо проплывают! — Кричу в ответ я.

Ну вот зашевелились на японском сухогрузе, спуская со своего борта сухогруза моторную лодку. Она берет курс на эти плывущие предметы.

— Дежурный! В нашем направлении движется моторная лодка!

— Видим и сопровождаем лодку!

Лодка поравнялась с плавающими предметами, по одному погрузила их в своё плавающее средство. Развернулась и направилась к своему судну, на прощание помахав нам руками.

Отбой боевой тревоги! — разносится по трансляции корабля

Большой сбор играют по кораблю.
Личный состав свободный от вахты построились, под натянутым тентом над палубой, на юте.

По правому борту спускаются: командир 10-й оперативной эскадры ТОФ (1970 г.) контр-адмирал Владимир Сергеевич Кругляков, за ним капитан второго ранга Морозов, капитан корабля Ю. И. Дерябин и еще несколько офицеров. Провожаю их по стойке смирно. (На корабле честь не отдают.)

Слово берет командир оперативной эскадры контр-адмирал В. С. Кругляков:

— Товарищи офицеры, мичмана, старшины и матросы! От своего лица объявляю всем благодарность за проявленную бдительность.

Особую благодарность объявляю вахтенному на юте, командиру отделения БЧ-2, старшине второй статьи Иванову. От своего лица, за проявленную бдительность на боевом посту, объявляю старшине второй статьи Иванову десять суток отпуска, а также сфотографироваться у развернутого знамени части!

Я, конечно, всё слышу, но покидать свой пост не решаюсь.

— Команде разойтись! Личному составу заняться согласно корабельного расписания.

Я снова застыл по команде «Смирно»!

Смотрю, командир корабля указывает на меня контр-адмиралу В. С. Круглякову, тот приостанавливается и направляется ко мне.

— Вахтенный на юте гвардии старшина второй статьи Иванов, — немного замявшись, отрапортовал я.

— Спасибо за службу, старшина! И протягивая мне руку, в которой находились командирские часы, которые он снял со своей руки.

— Служу Советскому Союзу!

Адмирал похлопал меня по плечу и направился на ходовой мостик, а я ещё стоял в оцепенении, пока меня не растормошили мои друзья по службе.

— Ну Лёха, ты даёшь! Похлопывает меня по плечу земеля Володя Говоруха.

Меня окружают любопытные старшины и матросы, мои одногодки.

— Сейчас же разошлись! А вы, старшина, будете наказаны за то, что нарушаете Устав корабельной службы по несению вахты, — слышен голос проходившего мимо собравшейся толпы дежурного по кораблю капитан-лейтенанта Кепкало.

— А то будете наказаны.

Вот как в жизни бывает. Одни поощряют, другие наказывают.

Это жизнь, и никуда от этого не деться.

Собравшаяся толпа быстро разбежалась, а я продолжил свою вахту.

Снова на корабле звучит сигнал «Большой сбор».

Личный состав собирается на юте.

«Что на этот раз»?

День очень насыщенный выдался на моей смене.

Возле спущенного забортного трапа суетится боцманская команда, проверяя до мельчайших подробностей каждую стойку и промежуточную площадку.

Моё место возле спущенного трапа согласно инструкции с левой стороны. С правой стороны дежурный офицер.

Ну вот со стороны базы «Бербера» к нам направился катер на воздушной подушке с флагом Министра обороны СССР.

— Равняйсь! Для встречи слева! Смирно!

Президент Сомали (глава Верховного революционного совета в одном лице), генерал-майор Мухаммед Сиад Барре, в составе большой группы своих подчинённых, по приглашению нашей стороны прибыл к нам на корабль.

С нашей стороны их сопровождал Министр Обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко.

Принимал гостей на правах хозяина десятой оперативной эскадры КТОФ контр-адмирал В. С. Кругляков, а также командир корабля «Варяг» Ю. И. Дерябин, дежурный офицер корабля гвардии капитан-лейтенант Кепкало, вахтенный старшина второй статьи Иванов.

Поднявшись на борт корабля через предварительно приготовленный забортный трап, министр обороны выслушал доклад офицеров, собравшихся возле трапа, поздоровался со всеми, кто находился в этот момент возле трапа, и вся делегация направилась на ходовой мостик.

Интересный случай произошел во время визита президента Сомали.

Поднявшись на ходовой мостик, иностранной делегации решили показать мощь нашего корабля.

Так как все боеприпасы и ракеты были боевые, а не учебные, ракета стартует в сторону солнца, без поражения цели.

Самый большой эффект будет виден с ходового мостика. Это одиночная стрельба боевой ракетной установки ЗУРС (ЗРК М-1 «Волна»).

Ракета взвила почти вертикально в небо, оставляя за собой шлейф отработанных газов. Во время пуска ракеты отработанные газы с сопла ракеты сорвали с головы президента Сомали фуражку. Правда, она не упала за борт, а её успешно вернули нашему гостю.

Реклама боевого оружия. Гость захотел приобрести для своей страны такое же оружие. На корабль денег не хватит, а вот такие ракеты, только наземного исполнения, закупит.

Во время визита президента Сомали на наш корабль произошло событие, которое навсегда останется в моей памяти. На борту, где проходила встреча с делегацией, было решено продемонстрировать мощь нашего флота в знак уважения к гостям.

С ходового мостика гости наблюдали за одиночным пуском боевой ракеты из зенитно-ракетного комплекса «Волна». Этот пуск не был учебным — он стал символом точности и силы нашего оружия.

Ракета устремилась в небо, оставляя за собой длинный шлейф дыма. В момент пуска порывы ветра сорвали с головы президента Сомали фуражку. Но она не исчезла за бортом: один из членов экипажа быстро вернул её нашему уважаемому гостю.

Это впечатляющее зрелище глубоко тронуло делегацию, особенно президента Сомали. Он с восхищением наблюдал за пуском и выразил желание приобрести подобное оружие для своей страны, чтобы оно могло стать символом устрашения для врагов его родины.

После завершения визита президент и его сопровождающие покидали корабль с благодарностью и теплотой в сердце.

Когда делегация покинула наш корабль, личный состав продолжил свой отдых.

Загорали, где кто мог это себе позволить.

Ловили рыбу и кораллы.

Пополнились запасами продуктов.

Попробовал первый раз мясо верблюда. Оно чем-то напоминало мясо наших животных, но нам не до этого. Уплетали за обе щеки. Было вкусно.

В рационе появились бананы, свежий картофель, помидоры. Сами ловили тунца, кальмаров.

Но больше всего собралось на юте любителей рыбку поймать. Никто, конечно, не думал, что разрешат заняться такими гражданскими увлечениями.

Сделали самодельные удилища из подручного материала, леску из мелкого тросика и самодельный крючок.

Наивные мы, хотели крупную рыбу поймать на свои самодельные удочки.

Неожиданно клёв прекратился, как только возле нас появилась акула. Она разогнала всю рыбу и сама проглатывала наши крючки, обрывая наши снасти.

Тогда приготовили леску из толстого тросика и крючок из гвоздя «сотки».

Сработало.

Акула сразу же проглотила наш крючок. Наверное, человек десять тянули на палубу наш улов.

Убрав акулу, появилась и рыбка. Появился клёв.

Наши ожидания закончились, и одно из удилищ сильно изогнулось, испытывая его на прочность.

Подошедший помощник капитана выхватил удилище из рук матроса и резко подсёк. Поняв, что ему удалось подцепить рыбу, он вернул удилище матросу и сказал:

— Держи крепче. Да смотри, чтобы руки не поранил о нестандартную леску.

Вытягивать улов было непросто. Помогли собравшиеся ребята, и добыча на палубе.

Так это же рыба-прилипала. На неё местные ловят черепах.

Я тоже попробовал ловить пару рыбешек.

Забавное это дело, рыбалка. Поймаешь маленькую рыбу, а драйва сколько испытываешь. Наслаждение от рыбной ловли, когда там, на крючке трепыхается добыча, передаётся каждой клеточке твоего организма. Сильнейший выброс адреналина и сильнейшие эмоции — вот что может доставить настоящая рыбалка в открытых водах Индийского океана.

Хотя рыба, которую мы в итоге поймали, и не была такой огромной, как показалось в начале, но даже такого размера я не вытаскивал из воды ни разу в своей жизни. Именно ради таких моментов удовольствия и ожидания чуда можно испытать, когда волей судьбы оказался далеко от дома, в океане, и попытать своё счастье в рыбной ловле.

Рыбалка для любителей тихой охоты, это всё. А здесь рыбы в изобилии.

Тунец — самая крупная рыба, которая попалась нашим любителям на спиннинг.

Красивый, около метра тунец, попавшись на спиннинг мичмана Самойлова, с помощью собравшейся возле рыбаков толпы зевак вывалился на палубу. Его серебристо-голубые бока переливались на солнце. Его яркие лимонно-жёлтые плавники-треугольники светились, словно маленькие неоновые лампочки. Его упругое тело, попав на горячую палубу корабля, словно на сковородку, заплясало свой последний танец, яростно отбивая хвостом чечётку, всё же пыталось не упустить свой шанс свалиться за борт. Но команда рыбаков ловко отправила свою добычу в большую емкость, где лежала пойманная рыба поменьше.

Всё это отправляли на камбуз. Наши искусные коки приготовили для личного состава деликатесы, подаваемые в ресторане.

Ну а кораллов наловили столько, что хватило всем желающим. Даже командиру корабля пришлось запретить ловлю в большом количестве, чтобы не губить природу. Да и вонь на палубе от загнивающих кораллов никому не нужна.

На корабле всё чисто и ухоженно, как у хорошей хозяйки в доме. Вытаскиваемые на палубу кораллы — зелёные, красноватые, серые и невзрачные на вид. Чтобы они смотрелись и не издавали неприятный запах, их отмывали в хлорной воде. В результате этой операции получался белоснежный подарок для своих родственников и знакомых.

Небольшой возьму домой, покажу, какой на самом деле коралл. А ловили мы их простым способом. Брали длинный канат (шкерт по-морскому диалекту), привязывали к швабре и бросали швабру в воду. Опускаясь на дно, швабра запутывалась в зарослях коралла, и мы её вытаскивали на поверхность. Коралл готов. А вот глубина в месте лова кораллов достигала двадцати метров. Вода была очень чистой, зеленовато-бирюзового цвета.

Купались только в душе, потому что вода кишела акулами. Акулы клевали на любой кусок мяса, надетый на обыкновенный загнутый гвоздь. А вот леской служил тросик. В общем, было чем заняться.

Вечером, когда солнце зашло за горизонт, любуемся зажигающимися огнями сомалийского города Могадишо.

Город просыпается.

С двенадцати и до захода солнца у них сон.

Вечером, когда солнце, подобно величественному королю, медленно склоняется к горизонту, окрашивая небо в багряные оттенки, жители города собираются, чтобы вознести свои молитвы. Это не просто солнце — это живое существо, чьи лучи, подобно золотым нитям, тянутся к земле, создавая мерцающее свечение. Эти искры, словно живые души, танцуют в воздухе, превращаясь в светлячков, которые сопровождают солнце на его ночном пути, охраняя его и освещая дорогу.

Люди, преклонив колени и воздев руки к небесам, верят, что без молитвы утреннее солнце не вернется. Если оно исчезнет из нашего мира, тьма поглотит свет, и мрак навсегда окутает землю.

Для нас, неверующих, это кажется странным, мы понимаем, что солнце взойдёт на следующий день независимо от наших просьб. Это отголосок древних традиций и обычаев.

После этого в городе открываются кафе, бары, рестораны, базары и магазины, но нам туда нельзя. У нас свой распорядок дня. Мы эту ночную жизнь чужого для нас государства наблюдаем со стороны.

Вечернюю тишину нарушают наши самолёты МиГ-15, которые взлетают со взлётной полосы военной базы «Бербера»..

Наши инструкторы учат сомалийцев управлять военной техникой. У инструкторов свой закрытый городок в городе, со своей школой для детей, садики, магазины и жилые квартиры.

******************************

Сегодня идем в увольнение.

Группа составлена из пяти человек, во главе с офицером.

Наша группа, причалив на баркасе к берегу, взобрались на берег, причал отсутствует, и пошли в город.

Город Могадишо напоминал городишко после бомбежки. Окна без стекол. Вместо них бамбуковые шторки. Впервые узнали, что такое «чейнж» — сделать обмен.

Меняли все, что только можно было предлагать.

Сигареты у них здесь очень дорогие — два шиллинга штука, поэтому здесь очень много «стрельцов» — дядь, дай закурить. Как они быстро освоили наш язык.

Национальная валюта — шиллинги. В тех годах — тридцать копеек — один шиллинг.

На полученные деньги, выданные нам при увольнении на берег, купил подарки для своих близких родственников.

Лавки здесь напоминают небольшие комнаты, в которых на полках разложили свой товар торговцы. Цена договорная. Если хотим купить плавки, для нас они импортные, и продавец нам выставляет цену десять шиллингов, то мы сбрасываем её до трёх.

Смешно.

Продавец не растерялся, кидает на прилавок упаковку плавок и говорит: «Забираете все (десять штук), отдаю по три».

Теперь наша очередь напрягать мозг. Это по двое плавок на брата, шесть шиллингов.

Смеёмся, но забираем.

Мы довольные и продавец довольный. Аккуратно упаковывает по двое плавок в обёрточную бумагу (наши бы продавцы выдали упаковку, и делите сами).

Идём в следующую лавку.

Продавец прямо на лету схватывает, что нам нужно.

Гипюр любых цветов падает к нам под ноги. Зажигалки китайские сувенирные и итальянские. На американские зажигалки спрос особенный. Но мы торгуемся, и каждый берет то, что ему нужно. Старшина Майоров у нас более шустрый одессит. Он себе решил выбрать материал на костюм. Как же мы открыли рот, когда продавец подбирал ему материал, раскроил его, подобрал нитки и пуговицы и сказал, улыбаясь:

— Есть машинка дома, всё остальное я тебе приготовил. Покрутишь колёсико на машинке, получится ровный шов. Одевай и носи.

Пришлось нам скинуться, чтобы Майоров выкупил свою покупку.

Как же мы удивлялись, как нас здесь обслуживают. Высший уровень. Но как так может быть в такой отсталой стране? Никакой грубости.

Выходим на улицу.

Деньги кончились.

Остаётся только фото на память.

Местные африканки от нас шарахаются, а вот итальянки, японки с удовольствием с нами позируют перед объективом.

К нам подходят женщины, которые так же, как и мы, из союза. Они проживают здесь вместе со своими мужьями.

Обрадованно с нами обнимаются.

Земляки.

Засыпают нас вопросами, как там на Родине. Им еще один год нужно здесь выдержать эту жару.

Приближается обед. Пробираемся к причалу, где нас ждет баркас. Здесь же продаются и продукты.

Мух полно.

Решили ничего не покупать.

На последние деньги взяли «Кока-колы», нужно же попробовать, что это за напиток. В союзе его и в помине нет.

Деньги закончились.

Но вот нас догоняет другой торговец плавками. Хотел за плавки одиннадцать шиллингов, но так как мы уже купили плавки, то мы ему шутя давали один шиллинг. Он не согласился, а теперь видит, что мы покидаем берег, согласен отдать за шиллинг.

Мы смеёмся. Разводим руками, говорим, что денег нет.

Он не может понять, как это у нас денег нет. Он же отдаёт почти даром.

Выворачиваем карманы, там пусто.

До него доходит, что мы не шутим, и отстаёт от нас.

Не успев ступить на палубу корабля, наши покупки уже попадают под пристальный взгляд дежурных. Они проверяют каждую упаковку, словно строгие таможенники, выискивающие запрещенные предметы. Если вдруг на упаковке обнаруживается что-то неугодное, будь то эротика, газета или журнал, его тут же отправляют в мусорный бак. «Публика марале» — словно невидимый барьер, который нельзя пересечь.

Когда спадает жара и можно выйти на верхнюю палубу, мы устраиваемся поудобнее на пусковой установке, словно на берегу океана, где волны жизни мягко накатывают на берег. (Сверху всё видно как на ладони.)

Африканский берег горит яркими огнями, как маяк надежды в бескрайнем море. У них распорядок дня — как древний ритм: рабочий день до обеда, как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи, затем отдых до вечера, как тень, укрывающая от зноя. Просыпаясь, они становятся на колени и молятся, повернувшись лицом к закату. Их позы напоминают детские, когда те просят у матери защиты, надеясь, что солнце завтра снова подарит им своё тепло и свет.

К нам доносится музыка с берега, как шепот волн, зовущий нас в свой мир. Но мы не на отдыхе, у нас другие задачи.

Открываются уличные рынки, бары, кафе, рестораны, как цветы, распускающиеся с приходом ночи.

Жизнь продолжается, как река, которая всегда находит свой путь к морю. А мы уходим спать, как путники, оставляющие следы на песке. До следующей встречи — если она будет, как новый рассвет, который может и не наступить. Что там без денег делать? Это как пытаться плыть против течения без весел.

© Copyright: Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062801340

Праздник Нептуна

Леонид Иванов 5

Праздник Нептуна

Снова звучит сигнал «Боевая тревога». По местам стоять, с якоря сниматься.

Мы отправляемся домой.

В открытом море расслабление неуместно, даже когда боновые ворота родной гавани остаются позади. Пока не прозвучит долгожданный сигнал «Отбой боевой тревоги», каждый член экипажа должен быть начеку. Вахта работает с полной отдачей, фиксируя малейшие изменения в нашем морском квадрате. Каждый самолет противника, пролетающий мимо, каждый корабль, пересекающий наш путь, — всё это тщательно заносится в корабельный журнал. Поблажки никому нет.