электронная
108
печатная A5
418
18+
Молоток

Бесплатный фрагмент - Молоток

Объем:
206 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-0335-7
электронная
от 108
печатная A5
от 418

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

— Ну чего ты там застрял? Прыгай дурачок, — дразняще прокричала она, — Ты всю ночь что ли собираешься там торчать? Или ты не хочешь целоваться со мной, Ромео?

— Сейчас, сейчас… — промямлил я, стоя на краю крыши трёхэтажного дома. Я часто приходил сюда. Это было моё место. Но сейчас оно не делало меня спокойнее. Сейчас я смотрел не вдаль.

В голове всё плыло. Категорически не хватало воздуха, тело онемело, страх стоял комом в горле.

На улице уже был глубокий летний вечер, сумерки плотно окутали знакомые дома. Там, внизу, стояла она. Девочка неописуемой красоты и в тот же момент простая и ничем не приметная. Её звали Маша. Мария. Просто Мария. Ученица шестого класса, отличница и вообще ангел во плоти.

Моя Машенька. Объект моего обожания.

— На словах то все вы герои, а сам даже делать ничего не хочешь, — продолжала дерзить она.

Я влюблён в неё с первого класса. И целых шесть лет я не мог даже думать о том, что могу ей во всем признаться. Хотя я и сейчас не могу.

На линейке, в конце очередного учебного года, я прочитал перед всем классом стихотворение, которое сам и написал.

Я назвал его «Бригантина». В честь корабля, на котором были и паруса, и весла.

«Пусть сердце наше по волнам любви летит,

Ты паруса свои доверь порывам ветра…

Я через силу, боль, на веслах вопреки,

Тебя доставлю в сказочное лето»

Учителя хлопали, ученики стояли, не обращая на меня внимания, и только она уловила мой месседж. После праздника она подошла и сказала мне простую фразу: «Красивый стих. Сам написал?».

— Сам, — ответил я, — для тебя. Повисла пауза. А потом она засмущалась и проронила: «Хочешь, можем вместе погулять как-нибудь?». Я смог только кивнуть, а дальше всё как-то само собой разрешилось.

Разрешилось так, как я мог только мечтать. Мы сидели на крыше, я читал ей свои стишки, плёл что-то несуразное и был счастливым. Счастливее всех людей на планете Земля. Влюблённый мальчишка, который думал, что жизнь удалась.

Однако женщины, пусть даже и юные, устроены сложнее. Стереотип о том, что хорошим девочкам нравятся хулиганы не такой уж и условный. Кто-то понимает это раньше, кто-то позже, некоторые не понимают совсем.

Она слушала, кивала, посмеивалась иногда, а потом моей «Бригантине» в порту моей любви стало скучно. Машка вскочила, подбежала к краю крыши и прыгнула с криком: «Уху!!!».

Сказать, что я чуть было не словил инфаркт — ничего не сказать.

Я подскочил следом на край крыши, а Маша уже стояла на земле и хохотала. Нет, она не волшебная фея. Ну, так все говорят, хотя я с этим не согласен. Просто вблизи от дома стояло ветвистое дерево, по которому она и слезла, как настоящая гимнастка.

— Слезай, моряк, — подтрунивала она, — тебя ждёт награда! Поцелуй русалки! — и тут её озорной смех снова разлетался по глухим засыпающим улочкам.

И вот он я. Моряк. Тюфяк, который не может прыгнуть на ветку перед своим носом, потому что колени дрожат. Кроссовки вросли в крышу, как будто я деревянный. Чёрт возьми, я и есть деревянный! Вон она, твоя лодка. Где твои вёсла? Прыгай, мать твою! Так, так, так. Нужно выдохнуть. Три раза выдохнуть, фух. Лучше опозориться. Лучше вызвать пожарников, чтобы они помогли мне слезть, заплатить штраф за ложное беспокойство. Но так я останусь жив и смогу быть с Машей рядом всю свою жизнь.

— Я не могу, — едва слышно проскрипело моё горло.

— Ты меня любишь? — улыбнувшись, прокричала Мария, — Скажи, любишь, любишь, ЛЮБИШЬ???

— Я боюсь высоты, подожди минуту, я спущусь по лестнице, — изо всех сил выдавил я.

Точно! Лестница, чердак, подъезд. Хвала архитекторам, что они всё это придумали. Я совсем забыл, как мы здесь очутились. Розовый дым в глазах. И дар, и проклятье.

— Да нет, подожди-ка лучше ты, Игорёк, — прыснула она. — Я пошла, удачных тебе каникул и хорошего лета!

Она развернулась и пошла. Как настоящая «Бригантина» — ровно, спокойно и точно зная, куда.

Я подорвался, как ошпаренный, к двери чердака. В три шага преодолел всю длину крыши, ухватил ручку двери и со всей силы дернул.

Пот прошиб мою спину, кровь прихлынула к лицу. Кажется, инфаркт второй раз постучался ко мне в тринадцать лет. Интересно, у кого-нибудь случался инфаркт в эти годы из-за любви?

Дверная ручка чердака осталась у меня в руке. Заперто. Наверняка дворник постарался. Дядя Боря, чтоб тебя! Пропустил очередной стакан да и закрыл дверь, пока мы сидели тут. Ведь даже не посмотрел. Вот же! Так, так, думай! Путь теперь только один, если не считать пожарных.

Обратно я уложился в два шага. Глаза сканировали округу круче всяких шпионских радаров. Тропинки, деревья, лавочки, качели, снова лавочки. Маша пропала. Просто ушла, как и обещала.

Ну, а чего ей ждать тебя — мямлю? Сказочник. Поэт недоделанный.

— СТОЙ! — заорал я со всех сил, — я иду. ИДУ, СЛЫШИШЬ! Я ПРЫГАЮ!

И я прыгнул. Точнее, шагнул, вытянул руки вперед и покосился, как срубленное дерево. Мои ладони шаркнулись по ветке, ноги запнулись, и я, как лизун, стал спускаться по окружающей меня древесине. Последнее, что я запомнил — это удар. Удар затылком о ствол дерева, уже там, где-то внизу. Удар по моей самооценке. Удар по всей моей жизни. В глазах потемнело. Я отключился.

***

«Eins, zwei, drei, vier, funf, sechs, sieben, acht, neun, — звучит, где-то справа от меня.

Я открываю глаза, вижу свой до тошноты знакомый потолок и громко говорю: «AUS»! И дальше следуют всем знакомые гитарные переборы знаменитой немецкой группы Rammstein из песни Sonne.


Нет, я не сошёл с ума. Это мой будильник. Последние лет пять я просыпаюсь исключительно под него, при том, что особой страсти к року, считалочкам и немцам я не питаю. Ну, разве что к немецким фильмам, и то не всем.

Просто так исторически сложилось. Я пробовал просыпаться и под классику, и под регги, и под джаз, и даже под электронную долбёжку. Да, даже рок я композиционно просканировал. Остановился на Sonne.

Ну, во-первых, мне просто почему-то нравится это произведение. Просто музыкально, просто на слух. Во вторых, я точно нашёл для себя то самое место, на котором я просыпаюсь. Когда говорю вместе с солистом то самое последнее: «ВСЁ!».

Всё для своих детских кошмаров, страхов и неуверенности. Всё для всего того же, но уже по-взрослому.

Забавно, что весьма философски начинается утро простого офисного клерка. На данный момент мне двадцать шесть лет, а через неделю будет больше. Ах да, есть и третья причина, по которой я остановился на «Sonne» — это её смысл. Как оказалось, она про надежду, это всё я уже позднее узнал, когда загуглил перевод. И, как мне кажется, надежда — это то, с чего, пожалуй, и стоит начинать свой день. Мой день.

Глава 1. Утро

Итак, забыл представиться. Я — Игорь Скворцов. Скворец, который не летает. Живу один, точнее, с котом. Точнее, вовсе не так. Живут-то многие, я же просто есть. Запертый в своих комплексах, социофобии и однокомнатной квартирке площадью в двадцать квадратных метров. По сути дела, это дом моего кота, он ему по душе. Ну, или, что там есть у котов? По усам? По хвосту? А, не важно.

Я просто его дворецкий. Приношу ему еду, наливаю молоко, а когда ему грустно, чешу у него за ухом. И разница тут, пожалуй, представлена не только в наших социальных уровнях, но и в том, что я всё-таки выхожу из дома. Он — нет. Хотя, возможно, он бы и рад выходить. Я — нет.

Я считаю, что человек в двадцать первом веке имеет, наконец-то, право побыть в одиночестве. Помните, как у классиков: «Обещай себе жизнь без драм и живи один». Или это не у классиков? А, не важно.

Будильник к этому времени уже отпел гимн моего пробуждения. Отпел мои кошмары, которые вереницей лет тянутся за мной. Я проделал привычный маршрут до туалета, раковины, кухни. Магия будней: щелчок электрического чайника, две чашки кофе, бутерброд с какой-нибудь дрянью, порция тупорылых картинок из социальных сетей. Размышление о сущности бытия в душе, пока струится вода, мысли о том, что не выспался, о том, что нужно вылезти, одеться и идти.

Открыть ту самую дверь наружу и выйти. Нет. Я не достаточно чистый, постою в ванной еще минутку.

Поток жалости к себе прерывает звук сирены, сигнализирующий об атомной бомбардировке. Он становится всё громче и теперь уже воет, как настоящая сирена. Нет, бомбёжка не началась. Дальше не будет повествования про жизнь в бункере, хотя это, как посмотреть. Это мой рингтон. На экране телефона высветилась надпись «босс». Банально, правда? Но я же точно должен знать, кого я точно не хочу слышать сегодня, сейчас. Никого.

— Да, Геннадий Валентинович, — отвечаю наигранно бодрым голосом.

— Скворцов? Привет! Отчет по итогам мая уже готов? — выпаливает залпом мой начальник.

— Конечно! Всё готово ещё вчера, — всё тем же голосом, лица всё те же.

— Отлично, вышлешь мне на почту, как приедешь в офис. Ты сегодня за старшего, у меня сегодня нарисовались дела. Если что, я на телефоне. Игорь, еще в двенадцать сегодня совещание с генеральным, ты уж сделай там всё красиво. Сам знаешь, в долгу не останусь. Как понял? — пасует в мою сторону дядя Гена.

Как понял? Понял, что ты охуел, лысый урод. Дела у него нарисовались, ага. Опять нашел себе шалашовку малолетнюю, к которой сегодня будет пристраивать свой филиал, пока от одышки в глазах не потемнеет. В долгу он, сука, не останется. Я, как черт, в этом сраном офисе вкалываю за гроши. Тебя бы вломить генеральному, а потом тебе самому вломить, чтоб кефир из ушей брызнул.

— Всё понял. Сейчас пулей на работу и там всё в лучшем виде, — максимально радостно говорю я.

— Повезло мне с тобой, Игорёк! — игриво отвечает босс и добавляет, — всё, до связи!

В трубке слышится сигнал, подтверждающий, что оппонент положил трубку.

— Гондон! — добавляю я.

Бросаю телефон на диван. Вторая часть пьесы: шкаф, брюки, глажка, рубашка, глажка, галстук, вроде не мятый, парфюм, носки, ботинки, зеркало.

Ну, привет, узник икебаны. Телефон отправился в карман, наушники — в отведенные для них отверстия, музыка — в мой мозг.

— Пока, Арчи, — кидаю я в никуда и хлопаю дверью.

Арчи — это мой кот. Арчибальд, если представлять официально. Он со мной уже три года, и для меня, наверное, это самые длительные отношения. Он полностью белый, как настоящий снег из детства. И только глаза серо-голубые. Красавец, в общем. Породу не знаю, да и зачем? Я искал себе именно такого кота по двум причинам. Во-первых, он радует глаз. Во-вторых, когда он становится серым, я понимаю, что пора прибраться в квартире.

За дверью лестничная клетка, а жаль. Ну серьезно, машины уже могут ездить без бензина, да что там, даже без водителя. Телефоны заряжаются дистанционно и при этом транслируют и видео, и фото как тебе, так и от тебя одновременно. А мне-то что до всего этого? Это и есть будущее? Черта с два! Я хочу открыть дверь из своего убежища, и, сразу переступив порог, оказаться в этом грёбаном офисе. При этом всём сказать охраннику: «подержи на минутку дверь». Быстро пройти до своего стола с ноутбуком и сделать, что должен. Не тяните ко мне свои руки, не смотрел я вчера футбол, я вообще его не перевариваю. НЕТ, не видел я новый версус батл. МНЕ НАСРАТЬ, где ты делала свои ногти, и что у тебя там с твоим бывшим. Я тут проездом! Сейчас отправлю отчёт, объясню генеральному по скайпу, что наш руководитель захворал страшной болезнью, и всё, пулей обратно до двери, которую подустал держать бедный охранник. ОП! И я снова дома, рад был повидаться, но не зазнавайтесь, я это не серьезно. Арчибальд, папа дома! Иди, я тебе налью молочка.

Но нет же, будущее коснулось не всех. Увижу ли я другое, тоже не в курсе. Зашарпанный подъезд, лифт, точнее, ожидание его, бесконечное ожидание тайной комнаты, которая доставит меня на три этажа вниз. Конечно, на три! Их тут всего пять, я живу на четвертом. Конечно, было бы быстрее пешком! Но в моем доме есть лифт, я плачу за него каждый месяц, я выжму из него максимум.

Подходит соседка, по губам вижу, что здоровается. Натягиваю улыбку: «здравствуйте». Дело сделано, мы договорились, что можем вместе дождаться волшебную, самодвижущуюся коробку для лентяев. А шайтан машина тоже в свою очередь не торопится. Тут всего пять этажей, мать твою! Ты что, издеваешься? Или ты из соседнего подъезда едешь? Или из соседнего дома? И вот, момент истины. Лифт приехал, открываются двери, и из угла, с пола, на нас смотрит сосед с пятого этажа. Естественно, не в силах стоять на ногах, естественно, завешан вуалью аромата крепкой русской идеи. Фокусируется на нас секунд пять, а потом тоже натягивает улыбку и выдаёт свою часть договора. Все звери на борту, ковчег отправляется, не дышите.

Когда двери открылись, проскочило отвращение, мысль, что меня обманули. Обокрали на несколько секунд свидания с довольно симпатичной соседкой. Свидания, в котором не будет слов. Затем пришло осознание, что из лифта все местные хотят выжать максимум, так как квитанции об оплате приходят всем. А затем и вовсе наступило какое-то понимание человека в целом. Конкретно этого. Был бы у меня телепорт, я бы тоже пил двадцать четыре на семь. Тогда, может, он у него есть? Может, будущее не дошло только до меня? А чувак уже везде побывал, устал и решил просто посидеть на грязном полу в лифте, с видом: «Эй, хорош бежать, остановись! Силы не бесконечные».

Двери открылись, можете снова дышать. Мы вышли на улицу, не все, в составе лестничного дуэта. Космонавт так и не покинул свой шаттл, остался на еще один заезд.

Я вдохнул воздуха полной грудью. Настроение улучшилось. Ударил себя по грудным карманам, достал сигарету и закурил. Не спеша и с удовольствием. Вообще, хорошего, конечно, мало и привычка вредная, но я курю с тех пор, как себя помню. Нет, это не с детства. Просто плохая память.

Докуриваю, смотрю на часы. Половина восьмого, пора бы ускориться. В офисе нужно быть к девяти, и полтора часа на дорогу хватит впритык. Я живу в провинции, в городе, название которого вам ни о чем не скажет. Мы мелькаем в новостях только в связи с событиями мирового масштаба, кои проходят тут крайне редко, либо же, когда под следствием оказывается очередной чиновник. В итоге, город небольшой, хоть и миллионник. Инфраструктура оставляет желать лучшего. Полчаса пешком до метро, там пересадка на трамвай или автобус, и вуаля, мы на месте. На том самом месте, где засовываешь свое эго в задницу и перебираешь цифры в табличке, чтобы все радовались. Все, кроме тебя. А, хотя не важно.

По дороге слушаю радио, что-то из популярного. Одни и те же треки сменяются голосами неистово жизнерадостных ведущих, которые о чем-то шутят и говорят, что всё должно быть круто. Как они умудряются быть такими? Каждый день, каждое утро. Говорить на всю страну, что сегодня самый лучший день, даже в дождь, даже в минус пятьдесят. А завтра будет день еще лучше. Эту мантру я не постиг, хотя и пытался. А может, не пытался, а мне так казалось. К слову сказать, я как-то был настолько в отчаянии, что даже написал на почту какой-то местной радиостанции, что хочу у них работать. А что? Всех же в конечном счете, учат на рабочем месте. Слесаря мастерить, водитель должен иметь права и навыки вождения транспортным средством, врачей учат лечить, а маляров красить. Логично, что ведущих на радио учат быть счастливыми. Другого предположения у меня нет, а лично проверить так и не удалось. На то письмо мне так и не ответили.

По пути до метро подмечаю всякое. Делю мир надвое. Первый тот, который слышу в голове, точнее, в ушах. Счастливый и жизнерадостный. Второй вижу глазами. Парадокс в том, что они находятся в одной стране, даже в одном городе, но кардинально отличаются. Всё, что мелькает в ежедневной суете, по привычному маршруту, кажется каким-то унылым. Безжизненным. Вон, дети на площадке лепят куличики из песка, все плюс-минус одинаковые. И куличики, и дети. Мамочки общаются друг с другом на привычные темы или заворожённо смотрят в экраны своих световых панелек. Тоже все плюс-минус. И мамочки, и панельки. Какой-то водила колдует над ласточкой, старики, преимущественно женского пола что-то жестикулируя друг другу, доказывают, хозяин с заспанным лицом стоит, дрожа на ветру, ожидая, пока его пёс сделает на приподъездный газон свои дела. ВСЕ плюс-минус.

Из бесконечных блужданий разума меня вырывает обрыв голоса ведущего, читающего очередную мантру крутости, и вибрация, отдающая в левом кармане брюк. Достаю телефон. Артур.

Артур — мой друг. Тот самый, которых к двадцати шести у меня осталось немного. Тот самый, с которым я могу не созваниваться месяцами, и потом не придётся неловко оправдываться за свое отсутствие. Настоящий, в общем. Не как по радио.

— Да, — отвечаю я.

— Игорёк, подождем твою маму? — раздаётся в трубке радостный голос Артура.

— Подождем, подождем. Рад тебя слышать. Как жизнь?

— Да как всегда, всё лучше всех. Я думал, ты сдох, — продолжает Артурчик.

— А вы всё не дождетесь никак, — парирую я, — вот, вашими молитвами и скриплю.

— Понял. А какой у нас через четыре дня день? — с интонацией сыщика пасует мне он.

— Пятница, если мне память не изменяет, — сухо отвечаю я, параллельно заприметив симпатичный женский силуэт, проходящий мимо.

— Ага, а еще? — продолжает наседать Ара.

— Не знаю, брат. Праздник, наверное, какой-нибудь православный, ты же мусульманин, тебе видней.

— Смешно, — хохотнул оппонент, — у тебя же днюха, дятел. Или ты слиться опять решил? Хера лысого у тебя получится. В этот раз ты поедешь с нами, культурно посидим, отдохнем. С нас приключения, с тебя бабос. Твой же день рождения, в конце концов.

— Я думал предприниматель у нас ты, а плачу за все почему-то я.

— ПРЕД-ПРИ-НИ-МА-ТЕЛЬ, — вычеканил по слогам Артур. — Это же от слова предпринять что-то. Вот я и предпринимаю. От тебя же не дождешься. Ну правда, братан, достал ты в своей халупе киснуть. Никуда не ходишь, ни с кем не общаешься, давай хоть на двадцать семь твои оторвемся.

— Лет или тысяч? — насторожился я.

Артурка прав. Я не участвую в тусовках. В жизни. Даже своей компании. Даже той Компании, в которой работаю. Я отшельник. После работы или походов в магазин запираю дверь в крепость и начинаю, как мне кажется, жить. Кутаюсь, как паук, в социальные сети, ищу в поисковике всякую херню, раньше играл в видеоигры, а теперь даже играть лень. Просто иногда смотрю, как играют другие. Те, кому нравится это делать. Те, кто чувствуют себя там счастливыми и нужными. Читаю всё подряд. От статей и комиксов, до Ремарка и Байрона. То ли я такой многогранный, то ли вкуса нет. Когда становится совсем грустно — пью, но не часто. Алкоголь как-то неправильно на меня влияет. Скорее, как седативное. Скорее, как снотворное. Причем, любой из тех, что я пил. Причем, если переборщить с лишней рюмкой или бокалом, то сон уходит, и приходит парк аттракционов. Тот самый, в котором есть самая адовая карусель. Та, на которой катаются сатанисты и первокурсницы. Причем, жирная билетёрша, которая поставлена следить за исправностью сего развлечения, жопой своей свезла все рычаги и тумблеры. Пристегните ремни, они вам не помогут, но мы хотя бы не будем потом искать ваш искорёженный труп.

Когда же скука накаляет одновременно докрасна градус одиночества, да так, что немецкие фильмы не помогают, я пользуюсь сервисом доставки женщин. В аристократии — куртизанками. Ну, во-первых, надо же поддерживать себя в форме, практиковаться и всё такое. В конце концов, вдруг мне подвернется та самая, единственная, которая заинтересуется моим филиалом и возьмет его на аутсорсинг. Если вы понимаете, о чем я. Ну, а во-вторых, мне тотально не везёт с отношениями, и больше пары месяцев, как правило, они не длятся. Зато потом душевные терзания, грустные статусы и деньги, которые уходят на водку, а не на корм Арчибальду. Оно ему надо? Мне — тоже нет. Я понял, что так и дешевле, и проще.

— И того, и другого, — подметил Артур.- В общем и целом, с Коляном и Дуней я сам всё порешаю. Мы подберём и место поприличнее, и компанию соответствующую.

Коля и Дуня — наши друзья. Николай Сотов и Игорь Дунин. Да, так получилось, что Дуня появился в нашей банде позднее, потому он и Дуня. Он сам предложил, а нам и не жалко.

— Только сватать меня не нужно, как в прошлый раз. И если лыбиться, как удав, я не буду, не надо всем рассказывать, что у меня кот умер, — резко парировал я.

— Да окей, окей. Че ты разнервничался? В твоем возрасте уже вредно, — хихикнул Ара.

— До пятницы еще можно. Давай там ближе к теме наберемся. Я спешу, — резюмирую я.

— Понял, принял, записал. Будешь сливаться, я знаю, где ты живешь, — продолжал иронизировать он, — ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ ДНЕееей, — перешел на киношное хрипение Артурка, хохотнул и бросил трубку.

Настроение улучшилось. Может, и правда пора выползти из кокона. Может, и впрямь люди из радио просто любят жить? Может, у них всё тоже через пятую точку, но, тем не менее, любят же жить-то, суки. А значит, и я могу. Могу попробовать.

Спускаясь в подземку, обращаю внимание на тех, кто идёт рядом. Я вообще люблю обращать внимание на всякое. Люди смешные. Все плюс-минус. На первых ступеньках справа стоят два подростка, вижу, что спорят о том, кому в кармане нести прозрачный пакетик с подозрительным наполнением. Слева, ниже еще ступеней на пять, стоит пожилая женщина, которую я частенько вижу тут и утром, и вечером. Она торгует какими-то цветами, я в цветах не разбираюсь. На глаз букеты симпатичные, да и женщина не отталкивающей внешности. Вот только жители нашего большого муравейника проплывают на волнах своих дум мимо, никто ее не замечает. А жаль. Еще ниже — сквозняк и разношёрстные сограждане толкают двери входа в метрополитен, максимально сильно и быстро, чтобы успеть запрыгнуть и не быть зашибленными этой дверью насмерть.

Деньги. Жетон. Эскалатор. Люди уже суетятся по перрону, а значит, вагон уже на горизонте. Либо слышно, либо видно. Ускоряюсь, двери открываются, двери закрываются. Следующая станция какая-то. Вернее, я-то точно знаю, какая следующая. А вам не всё равно?

В вагоне люди почти не говорят. Никак. В живую слишком громко, а связь работает плохо. Все либо смотрят в гаджеты, либо друг на друга, либо спят. Я раньше думал, что метро — плацдарм для знакомств. Что люди, которые смотрят друг на друга в процессе поездки, захотят продолжить общение. Догнать друг друга и сказать что-нибудь глупое, может, но в то же время нейтральное. Например: «Привет, правда тут шумно? Я — Аня, а ты?». А в ответ: «Да, я первый раз в метро. А я Василий. Как дела?». И всё. Да здравствует простота и самобытность. Люди знакомятся, люди влюбляются. За все годы езды в метро на работу, изо дня в день, я ни разу не увидел воплощения своей истории. Хотя, скорее всего потому, что не туда смотрел.

Я в метро сплю. Организм привык. Мне легче, моя станция по данной ветке конечная. Все суетятся, я просыпаюсь, пора выходить. Эскалатор, рамка антитеррора, дверь, улица. Закуриваю еще раз. Организм привык. Не к никотину, к расписанию. Тело знает, что когда возникают паузы в процессе ежедневной беготни, значит, нужно закурить. Вселенная так устроена, ничего не поделать. Во всяком случае, моя вселенная.

Далее, пешком через центральный городской скверик. Так, несколько лавок, деревьев. Одно название в общем, но мне нравится. Курю, пересекая сквер, вдали от городского смога. Правда поэтично звучит? Хотя, может, я и преувеличиваю. Но мне нравится.

Остановка. Трамвай. Мелочь. Билет. Место. Как у собаки. Забавно, но контингент, путешествующий на трамвае, в корне отличается от кротов из метро. В хвосте вагона сидит мужчина лет пятидесяти, который орёт: «Да не слышу я ни черта, Зина! НЕ-СЛЫ-ШУ! В трамвае, да! Молоко? Конюхов, что ли? А? ДА НЕ ПОНИМАЮ Я! В ТРАМВАЕ!».

В середину зашла мама с малышом. Робко прижалась к сиденьям в надежде, что кто-то уступит место. Этот кто-то — я. Мне не жалко. Ирония в другом. Если не встаю я, то приходит великий воин, живущий в недрах тела железной змеи — кондуктор. Дальше начинаются атаки ментального характера. Призывы к погибающей совести, об окаянной молодежи и так далее. Знаете, когда я хочу это слушать? Всё правильно.

Несколько друзей школьного возраста бегают из вагона в вагон от грозного хранителя специального седалища. От кондуктора. Она важно преследует их и знает, что Фемида восторжествует.

Люди смешные. Моя остановка. Перехожу пути, шлагбаум, вход со двора. В целом, у нас в офисе три дыры: главный вход, в бюджете и вход со двора. Коллеги пользуются парадной. Сначала ритуально встречаются у дверей, делятся новостями из своей увлекательнейшей жизни, потом курят, пьют кофе и поднимаются в офис. На шестой этаж. Я пользуюсь двумя другими дырами. Ну, во-первых, я ведущий специалист по финансам и отчетности, а во-вторых, я лучше покурю под звуки счастья из наушников, нежели в компании тех, от кого меня тошнит, от слова ПОМОГИТЕ.

Еще одна палочка смерти летит в урну на исходе своей пригодности. Дверь, лифт, офис. Первее всех добираюсь до своего рабочего места, включаю компьютер, наливаю кофе. Пока Windows недовольно маячит мне с экрана своей загрузочной шкалой, я устраиваюсь в кресле, потягиваюсь, наушники отправляются в карман, телефон встаёт на беззвучный режим. Корпоративные правила, ничего не поделаешь. И хоть крокодил Гена сегодня на работу и не приедет, коллегам повода сожрать себя я не даю.

Напиток заварился. Делаю большой глоток. Жизнь обжигающе начинает циркулировать по моим венам. Именно сейчас, а не за утренним кофе. Именно сейчас от меня потребуется всё мое мастерство и высшее образование финансиста. Мой час славы. Компьютер включился, с особой ненавистью издав в мою сторону звук приветствия. Дальше не для слабонервных. Папка отчеты. Отчет за апрель две тысячи восемнадцатого года. В заголовке таблицы Exel апрель вручную изменяется на май. Всё. Финансовый отчет имени Игоря Скорцова готов. На часах восемь пятьдесят семь. Осталось чуть-чуть и домой.

Слышу, как в другом конце коридора раздаётся звон лифта. Коллеги. Они бурно что-то обсуждают, приближаются к нашему кабинету. К своим обязанностям. Ко мне. Делаю глубокий вдох. Натягиваю улыбку. Момент хэ.

— Привет всем! — максимально естественно и жизнерадостно выдаю я.

Моя часть договора выполнена. Впереди одни из лучших девяти часов моей жизни. Пристегните ремни, они вам не понадобятся.

Глава 2. Понедельник

Кабинет наполнился разговорами. Разговоры для всех и каждого, кто живет в гармонии с системой. Для тех, кто смотрит одни и те же фильмы, передачи, читает в различных масс-медиа одних и тех же звезд и даже в «Контакте» смотрит одни и те же смешные картинки. Не для меня, в общем.

Всего нас работает девять человек. Хотя в составе числится двенадцать. Тонкости финансовой компании. Две барышни в декрете, не без инициативы крокодила Гены. Десятый сам Геннадий, но, насколько Вы понимаете, он и работа вещи никак не связанные.

Средняя заработная плата в нашей богадельне в районе тридцати тысяч рублей. Это выше средней оплаты труда по городу аж на шесть тысяч! И это при всём том, что я умею? Несправедливо. Я хочу больше. При этом всём тот, чьё имя я сегодня буду защищать, уже не раз грозился, что меня вот-вот повысят. Но выше меня по финансовой части только он. А потому, эволюция Forbes, заведя свою щупальцу в наш отдел, просто отрубила её. Отрубила и оставила там гнить. Вместе с моими амбициями и карьерным ростом.

Не перестаю удивляться, когда пошло всё по пизде? В школе я учился неплохо. Не отлично, но неплохо. Во всяком случае, я точно понимал, чем равнобедренная трапеция отличается от прямоугольной. Понимал, что натрий лучше не бросать в воду. Понимал, что в случае пожара с задымлением стоит помочиться на собственную рубашку, прижать её к лицу и ползком направляться к выходу. В институте было тоже не сложно. Я понимал людей. Математический анализ, философия, бухгалтерский учет, банковское дело. Закончил с синим дипломом. От красного не видел смысла. Поэтому сам местами просто забил. Потом несколько мелких работ, то на одного предпринимателя, то на другую контору. Нужно было чем-то платить за жизнь. Жизнь, которую выбрал я сам, просто хлопнув дверью родительского гнезда и сказав: «Мама, папа, дальше я сам». Может быть, рано? Не думаю. В конце концов, лучше отблагодарить родных за тепло и всё то, что они для меня сделали, чем висеть обузой на шее и тянуть одеяло на себя. И потому, сказать, что жалею, проделав такой путь до кресла, в котором сижу сейчас, язык не поворачивается. Вот, только как-то утром за чашкой растворимого я огляделся вокруг, потом еще раз огляделся, а потом понял, что меня терзает один вопрос. Тот, на который у меня нет ответа. Когда всё пошло по пизде?

Есть только предположение. По мере жизнедеятельности мы сами выбираем, в каком звене пищевой цепи мы находимся. Сначала словно цветок мы прорастаем, крепнем, получаем всё самое необходимое, и тянемся к солнцу. К жизни. Потом мы отбрасываем корни, движемся вперед. Выбираем свои интересы, соплеменников, обрастаем клыками и шкурой. Мы становимся хищниками. Не все, но становимся. Теперь либо ты ешь, либо тебя. И вот где-то тут я и споткнулся. Пообтерся зубами не о ту добычу. Не задрал лань, споткнулся на охоте и рухнул носом в перегной. Но и тут я не первый, миллионы падают, сотни тысяч встают. Я же из хищника превратился в амёбу. В офисный планктон, которому не нужно ничего, только план. Точнее, галочка в табеле напротив графы — план. Хотя и сказать на сто процентов, был ли я хищником, нельзя. Может, родился овощем, теперь планктон. Не такой уж и сильный даунгрейд, если разобраться. А раз не всё так уж плохо, значит, жизнь продолжается. Компромисс найден.

Время десять. Час пролетел за самокопанием. Прекрасно. Сегодня иду с опережением. До совещания с генеральным осталось два часа. Надо бы набросать презентацию какую-нибудь. Хотя, кому она нужна?

Наш генеральный директор — какой-то московский хер. Лично я с ним не знаком, хотя много раз общался с ним по скайпу. Моё мнение — в нашей работе он не шарит. Иначе давно бы уже уволил нас, бездельников. Людей, замотивированных социальным пакетом, оплачиваемым больничным и окладом, который упадёт ка карту в конце месяца, даже если тебя вдруг похитили инопланетяне. Не работа, а мечта. Уверен, многие бы с радостью прыгнули на моё место. Когда-то я и сам с радостью на него прыгнул. Времена меняются. Оплата труда — нет.

Встаю, время есть. Лифт. Перекур. Лифт. Рабочее место. Ребята по-прежнему обмениваются забавными моментами, по большей части, из чужих жизней. Оно и понятно, в наших не происходит ничего. Никому не будет интересна история о том, как ты налил утром коту молока, а он случайно опрокинул блюдце, и ты, надев парадные носки и вернувшись на кухню за чем-либо, случайно наступил в лужу. Если бы так сделал Киркоров или Басков, или Медведев, да еще и в прямом эфире, тогда да. А так — нет.

Бесконечно можно смотреть на три вещи. На огонь, на воду, и на то, как работает другой человек. Мои коллеги, конечно, бездари и лодыри, но они забавные. Вот я и нашел для себя на работе занятие. Я смотрю за ними, слушаю, изредка участвую в беседе. А что? Youtube и интернет у меня и дома есть, а таких вот подопытных мышей — нет. У меня даже и любимые есть. Две. Мальчик и девочка. Имена им, конечно, не я давал, там уже другие постарались. Но люблю, как родных. А так, хоть клетку за ними чистить не нужно. Сами ходят в положенное место.

Мальчик — Максимка. Музыкант-самоучка. Ростом метр шестьдесят. Внешность, как у вампира, который вместо крови пьет воду. Уже лет двести. Тощий, бледный, вечно дергается, как на шарнирах. Утверждает, что раньше у него была своя рок-группа. Даже не раз предлагал мне посмотреть запись его выступлений и репетиций. Я уже четыре года успешно уклоняюсь от данной презентации. Вдруг мне понравится? Как мне потом наблюдать за своей любимой мышкой? Без сарказма? Ну, уж нет! Я пас. Суть в том, что с группой у Максима всё не заладилось. То ли в составе разногласия, то ли доходы не перекрывали расходы, не помню. Хотя он рассказывал. А, не важно. Теперь Макс в компании типа бумбокса. Он меломан. Слушает любую музыку. В основном, самую вирусную и популярную. Находит ее раньше всех, заучивает, а потом поет. Просто ходит и полдня мурлыкает какие-то мелодии или припевы. В итоге, у нас в кабинете то тает лёд, то имя любимое твоё, то еще какая-нибудь дичь. Кому-то нравится, кому-то нет. В итоге есть товар, которым Максимка приторговывает. Очко в копилку Максима. Мышонок — оркестр. На печеньку.

Девочка — Юлечка. Всезнайка. Во всяком случае, она так всем говорит. Ростом повыше Макса на полторы головы. Внешние данные максимально усредненные. Можно сказать — симпатичная. Можно сказать — обычная. Жопа классная. Уже кое-что. Но это не главное её достоинство, хотя и немаловажное. Особенно летом или поздней весной. Но я не об этом. Эта мышка может поддержать абсолютно любой разговор. От ремонта унитаза в музее до подачи заявления в команду покорения Марса. При этом всём, в любой беседе выглядит максимально органично, бодро. Ключевой момент в том, что у нее очень низкий показатель IQ. Я не мерил, но думаю, что не высокий. Например, она абсолютно уверена, что Нидерланды — небольшая страна. Меньше Голландии раза в два. Уверена, что в термодинамике есть десять заповедей, как в Библии. Кто проповедовал в термодинамике, она точно не помнит. А мне точно и не нужно. Держи печеньку, шлёп по попке.

Время подошло к полудню. Захожу в кабинет Геннадия Валентиновича. Кабинет небольшой, но обставлен со вкусом. Взгляд упал на уютный шкафчик для документов и книг. Книги, в основном, мотивационные, как стать богатым, знаменитым и самым-самым. Смешно. Сначала мотивируются, потом на работу не ходят. Россия. Развивается сейчас, наверное, Гена в поте лица. Ну, да и чёрт с ним.

Прохожу далее, сажусь за стол. Всё удобное, органичное. Может, правда тебя всучить? А то на моем стуле и геморрой, и сколиоз ко мне постучаться могут. Тут вообще, как на облаке. Закидываю ноги на стол, откидываюсь, щелкаю кнопку включения на компьютере. В ответ приветливое и ласковое жужжание. На столе в глаза бросаются какие-то бесполезные предметы: кинетический маятник, позолоченный Паркер, бюст ЦЕЗАРЯ. В две тысячи восемнадцатом? Серьезно? Ну ты и мудак, Гена.

Запускаю маятник. Шарики приветливо издают свои: «цок, цок, цок, цок». Компьютер включился. На рабочем столе миллион всяких папок, файлов. Ну, ты же у нас Цезарь. И отчеты мои читает, и инструкции по материальному обогащению. Наверняка еще закладки в браузере о доставке виагры есть. Не хочу проверять. Окажется еще, что не шалашовку себе нашел, а мальчонку какого-нибудь. ПервокурсниКА. Оно мне надо? Не думаю.

Из колонок, аккуратно расставленных в углах стола, доносится призыв. Меня требует народ Рима! ИГОРЬ! ИГОРЬ! ИГОРЬ! Я слышу, как они скандируют, что они хотят зрелищ!

— Да, Марк Савельевич, добрый день. Это Игорь Скворцов. Сегодня конференцию от нашего филиала буду проводить я. Геннадий Валентинович, к сожалению, заболел. Как у Вас погода в Москве? — начинаю я.

С чувством, с толком, с расстановкой. Как учили. Не зря же я хочу больше, чем имею. Я знаю, на что я способен. И уверен, что ты, Гена, доиграешься. Не будет тебя с нами, никто и не заплачет.

— Да, Игорь, привет. Погода хорошо, но у меня мало времени, так что давай по существу, — холодно и монотонно пробормотал Марк.

И у этого нет времени. И у этого дела. Время делать вот эти бессмысленные звонки есть, а поговорить о погоде — нет. Вот, сука! У меня, может, тоже нет времени на тебя! Я давно уже не смотрел смешные картинки, не слышал новых песен и умных заключений от моих мышат.

— Что же, тогда перейду ближе к делу. За текущий квартал доля прибыли компании составляет сумму согласно плану. Что, в свою очередь, превышает процент прибыли прошлого квартала на шесть процентов, — так же монотонно и холодно стал констатировать я.

В целом, наша компания занимается многими направлениями, которые приносят деньги. Филиал нашего города занимается арендой помещений для коммерческих организаций. В итоге, мы сдаём площади для всяких торгашей в торговых центрах в разных уголках города. Планируем расширяться на область, пока тщетно.

В итоге, у нас есть хороший костяк постоянных клиентов, которые из месяца в месяц арендуют наши бетонные коробки, а есть ряд потоковых клиентов. Потоковые — это те, которые появляются каждый месяц, а на следующий, максимум через два, соскакивают. Отсюда и магия моей отчетности. Раньше я каждый месяц штудировал данные. Выводил прибыль. Выводил расходы. На второй год работы я понял, что цифры от месяца к месяцу отличаются на пару тройку тысяч. А раз нет разницы, зачем анализировать досконально? Я тоже так считаю.

Конференция казалась мне бесконечной. Разговоры, не ведущие ни к чему. Он хотел, чтобы я поклялся, что прибыль вырастет вдвое. Я хотел, чтобы всё побыстрее закончилось.

Солнце припекало меня через расположенное позади меня окно. На дворе было начало лета. Пора, в которую максимально не хочется участвовать в офисно-отчетной деятельности.

Забавно, что в целом-то не глупые люди занимаются тем, чем не хотят заниматься. Марк не хочет на меня орать. А он уже изрядно надрывается. Хотя, не хочет со мной говорить в принципе. Тогда зачем говорит? Я не хочу это слушать. Максимка не хочет быть системным администратором, он хочет петь. Юля могла бы быть ведущей какой-нибудь интеллектуальной передачи. Особенно, в интернете. Там таких любят. Но мы все не там. А почему? Из-за денег? Хотя, наверное, из-за стабильности. Все хотят быть уверены в завтрашнем дне. Даже самые крутые акулы бизнеса, засыпая к ночи, хотят просыпаться такими же акулами завтра утром. Не хотят быть нищими, старыми, глупыми. И мы не хотим. И Марк, который, кажется, уже перешел на визг, требуя увеличения доходов, просто не хочет, чтобы завтра мы стали приносить меньше купюр иностранной валюты. Всё логично.

Я что-то отвечаю, дискутирую, киваю, снова отвечаю. Это и называется профессионализмом. Это и называется всей той чушью, которая приписана к любой вакансии на сайте по поиску работ. Целеустремленность, стрессоустойчивость, нацеленность на результат, многозадачность, позитивный настрой. Потому я и работаю в стабильно развивающейся компании, дружном коллективе, с возможностями карьерного роста. Мечта.

— Будем стараться, Марк Савельевич! Спасибо Вам за уделенное время. Всего доброго, — резюмирую я всё так же четко, сдержанно и бодро.

— А не надо стараться, Игорёк. Надо делать! — максимально спокойно, но довольно агрессивно продолжил Марк. — А Гене передай, если и дальше будет ебланить, я ему живо найду замену. Болеет он что-то уж слишком часто. Не привитый что-ли?

— Не знаю, Марк Савельевич. Но могу уточнить, если требуется, — отвечаю я, как прописано в корпоративных свитках мудрости.

— Сам уточню, всё, работайте! — выстрелил в меня генеральный, и звонок завершился.

— Вот и отлично, — добавляю я. — А то у меня совсем нет на это времени.

Надо попить чай. А то кофе сегодня уже очень много. Говорят, в таких количествах вредно. Как это проверяли? Поймали двух человек и накачивали их чаем или кофе пока кто-нибудь из них не даст дуба? Потом сравнивали, кто склеился раньше? Интересная профессия. Надо помониторить варианты.

Выхожу из кабинета. Громко хлопаю дверью позади меня. Замечаю, как семь пар глаз приковываются ко мне. Я встаю по стойке смирно. Просовываю ладонь левой руки между третьей и четвертой пуговицами на груди рубашки. Мочу при помощи языка правую ладонь. Зачесываю челку на левую сторону. Корчу свирепую гримасу и выдаю максимально злостно и агрессивно:

— Schweine! Ви когда бутхете работать? Сколько можно вам платить прхосто так? Безмозгхлые Schweine! Я унищьтожу вас! Всех унищьтожу! Вы будхете работать за йеду!

Повисает пауза в несколько секунд. Все смотрят на меня. Я со злобной миной смотрю на коллектив. И тут мы почти все одновременно заходимся хохотом. Настоящим. Искренним.

Если жить без иронии, можно не дожить. Потому я иногда и люблю выдать такой перфоманс. Потому коллеги и тепло ко мне расположены. Я, скорее всего, никогда их не пойму. А, с другой стороны, должен ли? У них своя жизнь. У меня своя. Но раз уж львиную долю времени, с понедельника по пятницу, мы находимся в одной комнате, почему бы не выжать из этого максимум?

Из туалета в кабинет возвращается Максим. С искренним непониманием смотрит на всех, на людей, хохочущих посреди рабочего дня.

— А чего вы ржете? — удивленно промямлил Макс.

— Гитлер заходил, — испуганно перехватываю инициативу я. — Сказал, всех расстреляет, если ты не поставишь кипятиться чайник, а я не схожу покурить. Ты за старшего по части чайника, Макс. Не подведи!

Я пошёл к лифту. Слышу, как за мной следуют звуки других шагов. Коллеги. Что-то обсуждают, смеются. Львиную долю я просто поддакиваю, либо вставляю фразы на автопилоте. Мысленно я уже давно дома. Душа компании. Как-то, года два назад, я и сам ушел на больничный. Так вот, эти люди записали мне видеопесню, в которой пели про скорейшее моё выздоровление, и что без меня скучно. Точно слов я не помню, но суть была таковой. Парадокс. Хотя, случай и не редкий. Зачастую книги и тренинги по личностному росту пишут люди одинокие и несчастные. Книги о пути к богатству и успеху пишут люди, которые особо-то и не видели никакой роскоши. Как это работает? Я не знаю. Да и не хочу знать. Я просто хочу проснуться, улыбнуться и понять, что жизнь наладилась. Что всё, как надо. Что закончился день сурка, и наступила жизнь. Моя жизнь.

Глава 3. Вечер

Обязательная часть подошла к логическому завершению. Перекур на посошок. Перечень завершающих шуток, прощание. Коллеги разбредаются, каждый в своем направлении. Кто-то на авто, кто-то на автобус, я хочу пройтись пешком, хотя бы немного.

Летний вечер кажется приятным. Не жарким, не холодным. Таким, каким он и должен быть. Либо я просто не до конца понимаю, какая именно погода вокруг меня. Хочется пройтись, хочется двигаться, не хочу ждать трамвая или маршрутное такси. Не хочу ждать.

Достаю из кармана наушники. Клубок наушников. Они все переплетены, потому я трачу добрые минуты две на то, чтобы привести систему в порядок. Расставить все по местам. Как это работает? Почему наушники — две нитки с динамиками — враждуют в моем кармане? За право быть первыми, размещенными в моем ухе? За право первыми сообщить мне какую-то важную новость? Неужели даже у неодушевленных предметов есть какие-то стремления? Почему нет у меня? Или почему я так думаю? А, не важно.

Включаю радио. Час пик. Большая часть населения мигрирует по домам. Люди хотят шоу. Радиоволна знает свое дело. Она даёт мне то, что я хочу. А чего я хочу? Сегодня мне трудно ответить на этот вопрос.

Из динамиков доносятся голоса ведущих, передача поменялась. Концепция сохранилась. Кажется, прямо сейчас идёт рубрика знакомств. В студию должны дозвониться молодые девушки и молодые парни. Которые в процессе коммуникации вслепую должны будут выбрать вторую половинку, и, если их мнения совпадут, они выиграют ужин в ресторане. Сказка, не правда ли? А главное, что после окончания рабочего дня, в понедельник, все хотят в эту сказку верить. Все хотят услышать имена, которые забудут через пару минут, истории, которые заставят либо улыбнуться, либо злостно позавидовать. Вечером в понедельник равнодушия люди не хотят. Они хотят волшебства. Магии, которая покажет им, что всё могло бы быть и по-другому. А чего я хочу? Сложно.

В потоке своих мыслей и радиоэфира я прохожу одну остановку. Затем другую. Я даже не обращаю внимания, обгоняет ли меня попутный транспорт. Я зациклился. Мозг жадно хватает всё, что слышит по заданной частоте. Почему в жизни люди не могут просто подойти к кому-то и сказать: «Привет»? Может, это я не могу? Не думаю. На перроне метро, между станциями, магии на моей памяти так и не произошло.

Загадочная незнакомка и её обожатель нашли друг друга. Они отвечали на вопросы викторины с целью узнать друг друга получше. Любимый цвет молодого человека был красный, музыка громкая, а еда острая. Все задорно обменивались комментариями. Всех всё устраивало.

— Выходи за него, — не замечаю, как вслух размышляю я. — А что? Красный цвет ему нравится, наверняка он маньяк, но, как минимум, месячными ты его не напугаешь. Раз музыку любит громкую, то и как ты будешь орать на него всю жизнь, тоже стерпит. Да и еду, раз любит острую, значит, битую скорлупу из омлета можешь не выковыривать. Не порежется.

Вдруг я замечаю, что воздух вокруг становятся натянутым. Я совсем заслушался истории из чужих жизней и не заметил, как уже сам стоял в ожидании вагона метро. Вокруг было много народу, все спешат по домам. Но роковой момент в том, что впереди меня, буквально в шаге, стояли три девушки, которые, по всей видимости, могут читать мои мысли. Стало не по себе. Я резко повернулся, ретировался и прошел метров двадцать в противоположном направлении. Встал за колонной, можно перевести дух. Выключаю эфир. Хватит на сегодня сказок. Сейчас до меня доберётся огромный стальной червь и увезет меня в мою берлогу. Миссия выполнена. Человеческих жертв нет.

Настроение ухудшилось. Стало тоскливо. Нужно зайти в магазин, купить что-нибудь на вечер. Что-нибудь, что сможет согреть. Изнутри. Или, может, мне просто нужна компания на вечер, скажем, женская. Нет, я переутомился. На героические постельные сцены меня точно не тянет. Даже во имя продажной любви. ЧЕГО Я ХОЧУ?!

За последние пару лет, которые я пользуюсь фирмой по привлечению женского внимания, у меня появились там две фаворитки — Рита и Жанна. Рита — молодая, привлекательная, с упругой грудью и попой. Так же есть и много прочих достоинств и талантов, но это личное. Лицо имеет слегка киношные черты, некую схожесть с Мэрилин Монро. Наверняка, искусственную. Она меня возбуждает. Потому, когда в рулетку доставки мне попадается она, всё идёт своим чередом. Жанна — женщина лет около сорока. Тоже весьма привлекательная особа, но после Риты уже не то. К хорошему быстро привыкаешь. Зато Жанна обалденно готовит. Особенно, жареную картошку с мясом или фаршем. На вкус, как из детства. И, так уж получилось, что ко мне по вызову приезжает одна из этих двух дам. Причем, заранее я не знаю, кого ждать. Рулетка. Азарт. Адреналин. А там уже по ходу все становится ясно. Я либо полюблен, либо накормлен. Дамы не против, оплата почасовая. C’est La Vie.

По пути от метро захожу в магазин. Беру что-то из алкоголя по акции. Бюджет не резиновый.

Беру замороженных полуфабрикатов, кажется пельмени или вареники. Что-то в тесте. Отлично. Да, кстати, молока для Арчи. Чуть не забыл. Говорю же, память ни к черту. Кажется, всё. Очередь на кассу кажется бесконечной, но я держусь. Я скала. Я почти дома. Пакет, пожалуйста, и оплата картой. Ну, еще, может, сигареты давайте, на всякий случай. Никогда не знаешь, сколько может выкурить вечер.

Выхожу из магазина, вечер, темнеет. Заворачиваю за угол, во двор. В размышления провалиться не получается, хотя мне нужно о чем-то думать. Еще немного, пока не дойду до своей двери.

Из двора раздаются странные звуки. Кажется, крики. Или хлопки. Опять что ли эти сраные гитаристы будут под окном орать свои баллады? По мере приближения к звукам вижу, как пятеро молодых людей спортивного телосложения навешивают поочередно оплеух скорчившемуся на лавочке бедолаге.

По мере моего приближения, их внимание переключается на меня. Прекрасное завершение вечера. Быть забитым до смерти шпаной в собственном дворе. Походу, Артурка, с праздником ты все-таки пролетел.

— Оп-па-па! Добрый вечер! А куда это ты уставился? — начинает наседать на меня один спортсмен. Скорее всего, вожак. Какие-то наколки на руке, светлая кепка, кажется, отсутствует верхний клык.

— Добрый, — сухо отвечаю я. — Ребят, я своей дорогой иду, мне ваши дела до лампочки.

— А нельзя быть равнодушным таким, — продолжает ерничать вожак. — Че в пакетике несешь?

Ситуация не в мою пользу. По мере того, как мне задавал свои вопросы «Беззубик», еще двое спортсменов стали обступать вокруг меня. Все какие-то неприметные, обычные. Хотя, кажется у одного шрам на левом глазу, у другого цепочка золотая. Зачем мне все это? Зачем я смотрю на всё это?

— Молоко для котика, — спокойно и не спеша говорю я.

Далее я сказать ничего не успел. Нить моего повествования оборвал точный и размашистый удар от вожака куда-то в область груди. Легкие сжались. Внутри как будто художник рисует картину. Но не кистью, а ножом. Я резко закашлялся, согнулся почти пополам и не знал, что делать дальше. В порыве жадного хватания воздуха ртом и носом, я учуял крепкий запах перегара. Время как будто замедлилось. Пока я стою в полусогнутом состоянии, замечаю синие кроссовки на одном из хулиганов. И только вместо привычного «Nike» написано «Niki». Дешевка. Как и все они.

Пока я находился в прострации, время вокруг шло в привычном темпе. Вожак пошарился в моем пакете. Нашёл, что искал.

— Оооо, пацаны! Гуляем! — заорал своим Беззубик.

Его команда подхватила добрую весть, все заорали, заулюлюкали.

— Сега, посмотри, шо там у него в карманах есть? — улавливаю я их нетрезвый диалект.

Дыхание, кажется, снова подчиняется мне. Пора. Замечаю, что пакет мой без алкоголя, но всё еще ждет меня на земле. Чувак в фальшивых кроссовках поравнялся со мной с левой стороны. Боковым зрением замечаю, что позади него идёт тротуарный парапет. Бинго! Хватаю пакет и толкаю плечом слева стоящего охотника за легкой наживой. Парапет сделал подножку, оппонент кувыркнулся назад, на предподъездный газон.

— Ты че, падла?! — слышу недоумевающие голоса справа. — Гасите его!

— БЕГИ МУЖИК! — изо всех сил ору я. И сам, сломя голову, несусь в сторону подъезда.

Так быстро я еще не перемещался в пространстве. Где-то позади меня слышались звуки преследования и выкрики брани в мой адрес. Звуки, помогающие не думать о том, что прокуренные легкие не любят пробежек.

На бегу шарю ключи в кармане. Нашел. Домофон. Лестница. Ключ. Дверь. Всё. Я дома.

— Мяу, — раздаётся в темноте.

— Привет, мой хороший, — пытаясь нормализовать одышку, почти беззвучно говорю я.

Сползаю спиной по закрытой двери. Сажусь на пол. Нащупываю кота. Он приветливо трется о меня и издаёт те самые приятные кошачьи звуки. Похожие на игрушечный моторчик, только лучше.

— Да, да. Я дома, сейчас отдышусь немного. И налью тебе молочка, всё будет хорошо.

Это я говорю себе или коту? Не знаю точно. Встаю, подхожу к окну. Смотрю, не включая свет, вниз. Вроде, никого. В подъезде тоже тишина. Квест пройдет. Разблокировано достижение — «быстрые ноги пизды не боятся». Смеюсь в голос. Захожу в ванную. Умываюсь холодной водой. Слышу звук нарастающей сирены. Что, опять? Не многовато ли мы с тобой общаемся, Гена?

— Да, Геннадий Валентинович. Добрый вечер, — отвечаю я.

— Скворцов, это я. Слушай, у меня тут дела затянулись, я, наверное, до пятницы не приеду на работу. Там как всё прошло-то? Всё пучком? — пытается всё разведать Гена. Голос звучит взволнованным.

— Да, всё хорошо. Как учили, — бодро и с улыбкой говорю я.

— Ну, вот и молоток! Ты тогда за старшего, там, на следующей неделе сочтемся, — более уверенно продолжает босс. — Ну всё, мне некогда, до скорого, Игорёк.

— Да и хуй с тобой, Гена. Можешь хоть с крыши спрыгнуть, — язвлю вслух я.

Всё. Новостей для вечера даже через край. Наливаю коту молока. Отпиваю из бутылки сам. Сил, кажется, совсем нет. Хочется спать. Есть готовить, пожалуй, не буду. Кидаю пакет в холодильник, подхожу к дивану и прямо в одежде падаю навзничь. Чувство тошноты подступило к горлу, затем, как чайные гранулы, осело где-то внизу. Не хочу тишины. Жму кнопку на пульте от телевизора. Какой-то человек повествует о тайне постройки пирамид. Отлично, то, что нужно. Я чувствую, что после всего неумолимо проваливаюсь в сон. Изо всех оставшихся сил хочу, чтобы он был максимально нейтральным. Возможно, эротическим. Но, пожалуйста, пусть мне не снится тот самый сон. Сон, от которого я так сильно устаю по утрам.

Глава 4. Другое утро

Утро редко когда начинается по плану. С вечера никогда нельзя знать, с каким настроением ты проснешься. Даже при моем образе жизни. Например, сегодня я не услышал привычного — «всё». Из недр картинок, что показывал мне мой разум, в реальный мир меня вытащил звук работающего сверла. В семь, сука, утра. Серьезно? История стара, как мир. У каждого есть такой сосед. Сосед, с комплексом бога, помноженным на апофеозный перфекционизм. Других оправданий для круглосуточного сверления у меня нет. Насколько этот человек ненавидит тот дом, в котором он живет? Почему он его постоянно переделывает? В конце концов, халупа в старом доме останется таковой, даже если ты вставишь это сверло себе в голову. С последним, кстати, я с радостью бы ему помог.

Смотрю на часы. До будильника двенадцать минут. Тех, что у меня украли. Хотя, может, оно и к лучшему. Встаю, направляюсь в душ. Обожаю горячий душ. Как-то поймал себя на мысли, что тяга к горячим потокам, обволакивающим твое тело, есть ни что иное, как попытка убежать от одиночества. Ты лежишь в горячей воде, либо стоишь под десятком горячих струй, и твое тело получает тепло откуда-то извне. Ну, знаете, как в утробе матери. Мы просто есть, маленькие, беспомощные, а вокруг мокро и тепло. Бред, наверное, но кто знает?

Слышу звонок. Телефон надрывается где-то в коридоре. Выключаю воду. И тут облом. Выхожу из ванной. Приближаясь к трубке, делаю несколько шагов по линолеуму. Чувствую, как нога соскальзывает по направлению движения, и я выдаю неописуемый пируэт, чудом ухватившись за одиноко стоящую в прихожей тумбочку. Нет, я уверен, что название у данной акробатики есть, даже сам видел что-то подобное у фигуристов. Но точного названия не помню. Хватаю телефон, попутно пытаясь вернуть сердце на место, потому что оно улетело в неизвестном направлении. Может, даже вылетело?

— Алло? — пытаюсь максимально собраться я.

— Сынок, привет! — встретил меня радостный голос мамы. — Поздравляю тебя с Днём рождения! Желаю, чтобы хватало денег на все радости жизни и крепкого здоровья!

Чёрт. Я совсем забыл. Уже пятница. Когда живешь, словно белка в колесе, постоянно бежишь за невидимым чем-то в прекрасное далеко, не видишь, как летит время. А так же, поговаривают, что счастливые люди, часов не наблюдают. Совпадение?

— Спасибо, мам, — слегка замявшись, отвечаю я. — Как твои дела?

Я чувствую, как внутри становится тепло. Пусть ненадолго, но этих ощущений не получить в горячей ванной или даже бане. Всё совсем иначе.

Мои отец и мать — обычные рабочие люди. Они работают на обычных работах, получают за это обычные средства для того, чтобы выжить. Они подарили мне обычное детство, которое для меня сейчас кажется самым лучшим. Я никогда не играл в дорогие игрушки, не носил самую дорогую одежду, и в то же время я был обут, одет и сыт. За это я им безмерно благодарен. Из-за этого я вырос таким. Мне неважно, какая у меня одежда, какая мебель, какой телефон. Я не гоняюсь за брендами. Я не соревнуюсь с маркетологами, кто кого. Меня не манит элитность. Смартфон за сто тысяч, машина за полтора миллиона. Обои поклеены без золотых вкраплений. Холодильник и чайник не с технологией умного дома. Зачем технологиям мозги, если их хозяин — идиот? Я не хочу, чтоб когда-нибудь микроволновка переспорила меня. Я хочу быть с ней, как минимум, на равных.

После того, как я уехал от родителей в свою взрослую жизнь, я стал намного меньше с ними общаться. А зря. Сейчас я часто ловлю себя на мысли, что мне просто стыдно. Стыдно за то, каким я стал, за то, чего я добился. Или не добился. Как посмотреть.

При всём при этом, я, так или иначе, общаюсь больше с матерью. Отцу же и вовсе мне сложно смотреть в глаза. Он тот самый мужчина, которых осталось мало. Исходя из своих возможностей, он работает на пределе. Вкалывает сутками на одной работе, приходит домой, что-то чинит, что-то мастерит, делает ремонт при необходимости, а также если требует ситуация, берет подработку где-то на стороне по ремонту бытовой техники. Я же не могу дома забить гвоздь. И тут, скорее, дело не в том, что я клинический лентяй. Дело в том, что в детстве я пытался в чем-то помочь отцу. Хотел, чтобы он мной гордился. Всё выходило через жопу. И в итоге, я просто остался с очередным пунктиком. Мои руки растут не из плеч.

— Пока, сынок! Заезжай в гости! Давно не виделись, — резюмирует мама.

— Обязательно заеду, только немного разгребусь с делами. Накопилось всякое, — резюмирую я. — Отцу привет! Спасибо еще раз за поздравления.

Разговор окончен. Чувствую, как по телу идёт уже настоящий озноб. Окно открыто, я стою мокрый и голый посреди квартиры. Хочется выпить. Дохожу до холодильника, открываю, беру две бутылки. Своему соседу по комнате наливаю белой трехпроцентной жидкости. Себе наливаю коричневатой, сорокаградусной. Поговаривают, если с утра выпил, то весь день свободен? Я думаю, сегодня стоит попробовать.

Наливаю кофе. Добавляю в него сорокаградусный подсластитель. В целом, утро получается не таким уж и дерьмовым, как могло показаться на первый взгляд. Завтракаю порцией заварной лапши, сканирую социальную паутину на предмет духовного потребления. Круг заинтересованных набирает обороты. В личные сообщения поступают поздравления от бывших одноклассников, одногруппников, людей, которых я впервые вижу. Обилие открыток, пожеланий и прочего, положенного мне сегодня, контента.

Грязная посуда отправляется в раковину. Замечаю, что её уже тут порядком. Нужно будет вечером заняться этим вопрос. Завтра. Завтра вечером.

Привычная одежда. Привычный ход вещей. Одеваюсь, прощаюсь с котом, он сегодня особенно ласков со мной на протяжение всего моего домашнего пребывания. Может, тоже поздравляет? А может, это утренний кофе со специальными добавками? А, не важно.

Дверь. Лестничная площадка. Лифт. Соседки сегодня нет, странно. Хотя, обычно мы выходим с ней в одно и то же время. Подхожу к двери напротив. Прислушиваюсь. Вдруг она собирается? Размышляю, может, подождать её минуту — другую. А зачем? Чтобы поздороваться и прокатиться в лифте?

Я стоял, прижавшись ухом к её двери. Вслушивался в кромешную тишину. Как вдруг на весь подъезд, глухой и беззвучный, из моего кармана раздался звук пришедшего смс-сообщения. Я отбежал от двери. Сердце ушло в пятки. Боже, какой же я придурок! Лифт ждать уже не вариант, сбегаю по лестнице. В голове искренне надеюсь, что соседка ушла на работу сегодня раньше обычного. Мне и смешно, и страшно, и не по себе в целом. Я помню, как-то мой отец сказал: «если в тридцать лет мозгов нет, то они уже и не появятся». Сбегаю вниз, открываю дверь, закуриваю. Смеюсь в голос. Про себя думаю: «Ничего, пап. У меня еще есть время».

Выдвигаюсь в сторону метро. Шаг ускорен. Сегодня чувствую, что отстаю от графика. Да и плевать. Могу себе позволить. У меня же праздник. На ходу проверяю телефон, хочу увидеть, чьё смс помешало моему привычному утреннему свиданию. На экране подсвечено непрочитанное сообщение от Артура. «Игорёк, с др! Сегодня отрываемся! Отмазки по-прежнему не принимаются! Я знаю, где ты живешь!». Лишь бы побухать за чужой счет. С кем я вообще дружу? Строчу на ходу привычное: «Ок». Замечаю, что сегодня двигаюсь без наушников. Без заряда утреннего позитива. Да и черт с ним. У меня сегодня заряд свой. Тот, что циркулирует по моим венам вместе с кофеином.

Не замечаю, как дохожу до привычной станции. Сажусь в вагон. Отвечаю на некоторые сообщения в интернете. «Большое спасибо!», «Очень приятно!», «Буду стараться!». С количеством ответов понимаю, что креатив иссякает, а невежливым сегодня мне быть не хочется. Пишу в статусе: «Друзья, всем большое спасибо за поздравления! Очень рад!». На самом деле, обращение «друзья» мне кажется слишком громким для мертвых душ в социальщине. Более того, примерно с половиной, а то и с двумя третьими, поздравившими меня, у нас переписки в духе: «Поздравляю, спасибо, поздравляю, спасибо!». Бартерные отношения — основа любой экономической системы. Да и любой системы в целом.

Следующая станция, мне пора выходить. Люди в вагоне зачастую готовятся к выходу заранее. Я выхожу в последний момент. Все равно поезд дальше не идёт, так к чему спешка. Закончив дела в телефоне, замечаю, что поезд остановился. Люди хлынули наружу. Около моей ноги, на полу в вагоне лежит купюра номиналом в пять тысяч рублей. Поднимаю, оглядываюсь по сторонам. Никто судорожно не водит глазами по полу, не бьёт себя по всем карманам, панически пытаясь найти средства для дальнейшего бытия. Что же, видимо, это мне? Подарок судьбы. Мелочь, а приятно. Хотя в целом, не такая уж и мелочь. Приятно вдвойне.

Выхожу из метро, сквер, трамвай. Сегодня всё как-то иначе. Может, чаще практиковать полезные добавки с утра? А может, просто нет привычного контраста с радиоэфиром. Надо было с собой прихватить еще стакан радостного коктейля.

Добираюсь до привычного бизнес-центра. Пожалуй, сегодня пройду через главный ход. Гулять, так гулять. Беру кофе на первом этаже, в автомате на проходной. Выхожу на улицу, в зону для курящих. Из коллег никого. Странно. Время подходящее, где все? Неужели к пятнице без Геннадия Валентиновича все решили просто положить болт на работу.

Пока наслаждаюсь тишиной, никотином и отвратительной парашей, за которую отдал двадцать рублей, в голову приходят мысли о том, что неделя пролетела незаметно. От слова совсем. Хотя, наверное, люди, запертые в своей голове, так и должны жить.

Завершаю ритуал, отправляюсь в привычные четыре стены. В лифте поднимаюсь один. Параллельно просматриваю вновь пришедшие сообщения. В целом, пятница намного лучше, чем обычно. Двери открываются на нужном этаже. У входа стоят и хихикают какие-то девицы. Довольно симпатичные. Я улыбаюсь им, они в ответ. Бартер. Проходя мимо, бросаю боковой взгляд на задние условия комплектации. Ниже среднего.

Коридор. Непривычно тихо тут, без орущих в ушах хитов современности. Открываю дверь в кабинет и слышу, как слева от меня раздаётся резкий хлопок. Затем еще один и еще два. Я подпрыгнул на месте от неожиданности. Кажется, кровь отхлынула от лица, я побледнел. Когда душа вернулась в тело, замечаю, что стою весь в конфетти. Коллеги улыбаются, кричат протяжное «ура», а затем и вовсе начинают скандировать всем известную песню «happy birthday».

Я стою, как настоящий болванчик. Как те, что размещают у себя на передней панели салона автомобилисты. Как подсолнух или собачка, неловко киваю головой, будто бы у меня паралич. Нервно улыбаюсь и не знаю, как вести себя дальше. Хочется выпить.

Коллеги осыпают меня пожеланиями, Юля протягивает мне конверт, мило улыбается. Все чего-то говорят, суетятся. Я не могу собраться, мне и приятно, и не по себе. Я знаю, что в конверте. Там деньги. Небольшая сумма, символически собранная с каждого участника маскарада. Очередная договоренность. Тебе типа дарят подарок, при этом ты накрываешь поляну. Иллюзия, при которой все действующие лица получают, что хотят. Гениально и просто.

— Давайте уже начнем, — говорит Макс. — Пятница же!

— Не пятница, а день рождения вообще-то у человека, — поправляет его Юлька тоном настоящей училки. Из порнофильма. Хотя, она всегда так говорит. — Что ты такой бестолковый, Максим?

Все смеются. На столе в середине комнаты стоит порезанный торт и две бутылки шампанского. Всё прилично. Всё, как у людей. Пятница мне нравится всё больше и больше. Фуршет. Мы выпиваем шампанское, закусываем тортом. Говорим о футболе, вирусных роликах из YouTube, о чем-то еще. Обо всём том, что обычно мне было до фонаря. Мне и сейчас так же, но сегодня же праздник. Застолье заканчивается довольно быстро. Коллеги расставляют столы и стулья по своим местам и собираются приступить к работе. А я ловлю себя на мысли, что сегодня работа отменяется.

— Друзья, — начинаю я, — душа требует продолжения банкета!

Все хлопают. Согласовывают, что лучше взять из закуски, что из алкоголя. Хлопоты, вот, что нас объединяет. Вот, что вытаскивает нас из недр одиночества и говорит нашим тараканам в голове: «приемные часы окончены». Вот только не всегда ты можешь посвятить окружающих в эти хлопоты. Непросто призвать кого бы то ни было к духу единства. Чаще всего, когда тебе невыносимо херово внутри, ты достаешь телефон, пролистываешь в записной книге порядка двухсот записей и понимаешь, что позвонить-то особо и не кому.

Я понимаю, что уже изрядно кривоват. Шампанское поверх горы кофеина с коньяком, да еще и сигареты. Я не сплю. Меня не тошнит. Но у меня такое ощущение, что пол стал мягким. Ступать на него теперь кажется чертовски приятным, и в целом, хочется поговорить. Мне вручают какой-то список, в котором написано, чем именно банкет будет продолжаться. Шуточно делаю жест ладонью от головы, как у военных и отправляюсь в ближайший магазин.

На улице еще раз закуриваю. На часах одиннадцать. Закрываю глаза, ловлю лицом порыв летнего ветра. Приятное ощущение. Хочу еще. Стою так минуту, может, две. Ветра нет. Открываю глаза, так, сегодня у меня праздник, и я хочу ветер! Я закрываю глаза, выбрасываю бычок и бегу вперед, быстро, чтобы еще раз уловить порыв ветра на лице. Порыв есть, но слабый. Нужно ускориться. Я набираю темп, чувствую, что ветер и впрямь бежит мне навстречу. Я ускоряюсь еще и чувствую, как в моем колене раздаётся звенящая боль. Точнее, просто боль, а звон это то, что последовало от моего столкновения с мусорной урной. Я открываю глаза, перелетая через урну. Практически сальто. Все судьи — десять баллов ровно. Вскакиваю, как ошпаренный, и бегу уже с открытыми глазами. В сторону ближайшего магазина, подальше от места моего падения. Надеюсь, никто не успел заснять меня на мобильный телефон. Скворца, который летает при странных обстоятельствах.

Добегаю до магазина, пытаюсь отдышаться за пару вдохов и выдохов. Получается, прямо сказать, хреново. Может, курить бросить? Хотя, кого я обманываю, я уже много раз пытался. Хотя, с другой стороны, у меня же сегодня начинается взрослая жизнь. Клуб двадцать семь и всё такое. Забавно, но однажды мой знакомый, не помню, кто точно, сказал, что если ты не дожил до двадцати семи, то ты вовсе не человек. Интересная мысль, запала мне в голову. Но теперь она уже не несет для меня какой-либо важности. Игорь вырос сегодня и уже навсегда.

Захожу в магазин, шарю по карманам в поисках записки, хочется пить. Беру корзинку, хожу по рядам с деловым видом, выбираю, что посвежее и покачественнее. Откуда в нас это всё? Полки магазинов в настоящее время завалены всем подряд. Двадцать сортов колбасы, столько же разновидностей сыров, масла, майонезы, кетчупы, ВОДА. Серьезно, в двадцать первом веке в гипермаркете в центре мегаполиса стоит огромный стеллаж с бутилированной водой. Наименований этой самой воды там тоже почти двадцать штук, а то и больше. Люди покупают всё. Но больше всего интересно другое. Я вижу, в бумажке с продуктами указаны конкретные марки продукции. То есть, коллеги все вместе решили, что стоит брать. Более того, на тех застольях, где мне довелось побывать, продукция тоже примерно этих же марок. Ну, может плюс-минус. Так тогда на кой хер их по двадцать штук каждой? Кто их покупает? Пощадите коров, делайте только качественную колбасу!

Кстати, о стеллаже с водой. Пить хочется еще сильнее. Кажется, шампанское и сахар, и вообще всё в целом дают о себе знать. Подхожу, смотрю на представленный ассортимент.

— Ну и какую, блять, взять? — размышляю я вслух. — Они все внутри сегмента разлиты по бутылкам одинаковой ёмкости. Отчего цена-то тогда разная? Мне может кто-нибудь помочь купить воду? — уже громче резюмирую я.

Немногочисленные покупатели данного магазина отреагировали так, как и должны были. Они либо подпрыгнули на месте от неожиданности возникновения моего вопроса, либо усмехнулись себе под нос: «дескать, вон дурак, посмотрите на него». Странно, не я разлил воду по разноцветным бутылкам и продаю её вам. Кто же в итоге дурак?

Беру розовую. У меня праздник. Откручиваю крышку, делаю с десяток жадных глотков. Чувствую, как вода течет внутри меня, как по старому, ссохшемуся водопроводу. Приятно. Замечаю, что пока я мирно наслаждаюсь процессом, меня сбоку, шагов с десяти, пристально изучает охранник магазина. Охранник — мужчина среднего роста, на вид лет пятидесяти, в целом, в неплохой форме, с виднеющимися седыми прядями, из-под кепки черного цвета. Смотрит с прищуром, с недоверием.

— Я не собираюсь пить бесплатно, я заплачу, — раздражительно отвечаю я стражу порядка.

Тот, в конечном итоге, что-то хмыкнул себе под нос и передислоцировался к другому подозрительному элементу. Интересно, в какой момент я вызвал у него подозрение? Когда попросил помощи при выборе воды? Или когда выбрал розовую, может, он вообще обо мне подумал чего неладное. Может, подойти, объяснить ситуацию? Ай, нет времени. Зайду как-нибудь в другой раз.

Загружаю в корзину всё из списка. Всё, чего не было именно тех сортов, заменил на те, что были по акции, со скидками. Не зря же у меня экономическое образование. Вот, экономлю. Очередь на кассе была небольшой. Передо мной стояли два молодых парня, на вид первокурсники, а еще впереди стоял дед, который никак не мог справиться с оплатой по карте. Он пытается раз за разом ввести необходимый для оплаты код, затем снова, и еще. Не выходит. Кассир — полная женщина, возраст неизвестен. Осмелюсь предположить, что около сорока. Вслух говорить не буду.

— Мужчина, ну не получается у вас этот код! Вы уже больше трёх раз ввели, у вас уже карта заблокирована! — выдаёт деду леди на кассе повышенным тоном, и даже мне кажется, что чересчур хамовато.

— Отец, — обращаются к пожилому мужчине двое парней впереди меня, — сколько у тебя по оплате-то должно выйти? Давай мы заплатим, у тебя тут вроде немного.

В итоге дед сначала открещивался от подобного акта щедрости, но, в конечном итоге, молодость и напор взяли своё. Доброта восторжествовала. Дед с мокрыми глазами отправился со своим пакетом к выходу, очередь двинулась вперёд.

— Это без паспорта продавать не буду! — неприветливо начала кассир. — Паспорт есть у вас? Восемнадцать есть?

На движущейся платформе капитализма, перед кассой, лежали две банки энергетиков. Алкоголя в них абсолютно никакого нет, только сахар, кофеин, таурин и что-то из витаминов. Словом, обычный лимонад, и никакого паспорта для его приобретения вам не требуется. Парни предприняли несколько попыток доказать это непримиримой воительнице, с обоймой пакетов вместо патронов. Всё тщетно.

— Вообще-то, это безалкогольная продукция, — констатирую вслух я. — Её продажа не требует наличия удостоверения личности по законодательству нашего государства.

— А я Вас не спрашивала! — огрызнулась на меня Анастасия. Так указано на бейджике. — Я Вас работать не учу? Так вы чего лезете?

— Да у вас бы и не получилось работать меня научить, — спокойно и монотонно отвечаю я.

— Что? Вы как со мной разговариваете? — распыляется Анастасия.

— Какие-то проблемы? — задает вопрос весьма спокойным голосом из ниоткуда материализовавшийся охранник.

— Да вот, хамит стоит, сам за водкой пришёл, алкаш, а паспорта нет. Ни буду ничего продавать! — чуть ли не на визг срывается сидящая по ту сторону баррикад.

— Молодые люди, давайте на выход! — командует охранник в кепке.

Парни, переглянувшись между собой, направились к выходу. Я поравнялся с кассиром.

— Знаешь, ты бы завязывала с истерией-то своей. Нервы ведь не восстанавливаются. Тебя если от людей воротит, так ты сиди в подвале, спортивные костюмы шей, — в сердцах выпаливаю я ей.

Я запустил ядерную войну. Нажал красную кнопку. Анастасия сделалась бордового цвета. Встала со своего кассового трона и начала высказываться в мой адрес самыми нелицеприятными речевыми оборотами. Охранник, уцепив меня под руку, повел меня к выходу. Цирк, да и только.

Оказавшись за порогом магазина вспоминаю, что за воду так и не заплатил. Улыбка непроизвольно натянулась на моем лице.

Другой ближайший магазин в трёх километрах отсюда. Вызываю такси через мобильное приложение, параллельно пишу смс Юле: «поехал в дальний магазин на такси, тут не работает касса». Закуриваю. Машина будет подана через восемь минут. На всякий случай отошел от магазина метров на двадцать. Мало ли, что этой Анастасии в голову придёт. Может, у нее еще и монета под прилавком есть, заточенная во всех сторон. А что? Я в кино такое один раз видел.

Таксист поспевает быстрее положенного срока. Сажусь на заднее сидение. Сервисами такси я пользуюсь не часто. Иногда хочется завести разговор ни о чем по пути к конечной точке. Иногда нет. Потому, на мой взгляд, конструкторы автомобилей и придумали салон именно таким образом. Нет желания общаться с водителем — полезай назад.

В телефон по прежнему приходят сообщения. Теперь с днём рождения меня поздравляют магазины, банки и даже мобильный оператор. Как здорово, что все обо мне помнят и знают. И это при моем-то уровне социальной активности. Интересно, как в таком случае на день рождения себя чувствуют фигуры покрупнее, например, президент, ну, или хотя бы премьер-министр. Подписчиков в интернете у них всяко больше, да и банков, с которыми они работают, да и прочей корпоративной шушеры, которая не упустит момента напомнить о себе.

«Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич! Это Компания „суши от Витюши!“. Поздравляем Вас с Днем рождения! И в качестве подарка предлагаем Вам порцию роллов Филадельфия».


«Здравствуйте, Владимир Владимирович! Далее что-то на китайском языке». Посол из Китая, подумает Владимир Владимирович, улыбнется и отправит какой-нибудь иероглиф в ответ.

В салоне автомобиля как раз звучит какая-то серьезная передача, кажется, о спорте. В студии собрались люди, которые обсуждают игру национальной сборной по футболу. Идёт ожесточенная дискуссия. Одна сторона утверждает, что гнать всех футболистов сборной в шею, деньги у всех отобрать, а за пропущенные голы сажать всех чуть ли не на дыбу. Вторая сторона, как понятно из изречений, сословием повыше. Вроде бы министр спорта или представитель какой-то футбольной ассоциации. Словом, утверждает, что нет заинтересованности и кадров из числа молодежи. Нет единой футбольной картины в стране.

— Пидорасы! — разгневанно и вслух вскрикивает таксист. Мужчина лет тридцати, ненамного старше меня. — Зажрались со своим футболом! Ноги как-будто не из жопы растут, а наоборот в неё вросли!

Представил картину. Жуткое зрелище. Какое вам всем дело до этого вида спорта? Он что, последний на Земле? Почему нет в прайм-тайм по радио передач о шахматном спорте? О прыжках в длину. О спортивной стрельбе из лука.

— Вы извините меня, — окликает меня водитель. — Ну, накипело просто, понимаете! Я за гроши и днём, и ночью баранку эту кручу! У меня и жена, и ребенок есть. И отец — больной человек, в больнице лежит. И всем нужны деньги. А эти суки, мало того, что мячик пнуть не могут нормально, так еще и миллионы свои там лопатами гребут!

Ну, гребут, тебе-то что с того? Ты бы на их месте по-другому себя вел как-то? Ты выходишь на поле, у тебя миллион в копилке уже. Завтра еще один матч, это еще один миллион. Да ты бы сам ради своих всех вышеперечисленных вел себя на поле, как цыплёнок. Лишь бы не помяться, да не повредиться, чтобы завтра на матч выйти «поиграть».

— Да ничего страшного, — говорю я. — Я Вас прекрасно понимаю, судя по последним матчам, я и сам бы лучше сыграл!

— Вот-вот! — подхватывает таксист, — я с Вами полностью согласен! Нас с Вами выпусти на поле, что, мы за миллионы хуже отыграем что ли?

— Нет, конечно! — подхватываю я, — хуже-то уже и некуда!

— Вот-вот! — подхватывает таксист. Он слегка повеселел от того, что нашёл единомышленника в моем лице.

— Вот тут остановите, — констатирую я и показываю пальцем на парковку возле магазина. — Знаете, я сейчас буквально минут на десять-пятнадцать в магазин, а потом обратно. Сможете меня подождать?

— Без проблем! — улыбаясь, восклицает водитель.

Я выхожу, двигаюсь к магазину, а далее, как репетировали. Беру тележку, начинаю по списку. Пока осуществляю набор провианта замечаю, что возле местного стеллажа с водой стоит молодая девушка, которая в свою тележку уже нагрузила две канистры воды по пять литров.

— Извините, — робко начинаю я, — а вы не подскажете, чем вот эта вода, которую вы взяли, отличается от вот этой?

Я указал в случайном порядке на какую-то соседнюю канистру, размещенную на прилавке. Затем обратил внимание на девушку, которая явно пыталась осуществить затяжной мыслительный процесс. Она смотрела на меня, хлопала глазами и пыталась понять, с какой я прилетел планеты.

— Не знаю, мы эту берём. Нам нравится, — в конечном итоге выпалила мне незнакомка, затем развернула свою тележку на сто восемьдесят градусов и поехала от меня прочь.

— А из крана-то не течет у Вас? — бросил ей вслед я.

Получилось неоднозначно. Ладно, переубеждать не буду. Время поджимает, таксист ждёт, наверняка нервничает, что я сейчас убегу и не заплачу за поездку. Да и коллеги наверняка уже тоже хотят далее веселиться, а я тут со своими исследованиями.

Подхожу на кассу. Очереди нет, всё проходит максимально оперативно и без лишней суеты. Оплачиваю картой, разгружаю содержимое тележки по пакетам. От банка приходит контрольное смс о совершенной покупке. Остаток на карте — две тысячи рублей. Точно, я совсем забыл. Выплата заработной платы нам в компании предоставляется не вся в белом цвете. Так и работодателю проще, и нам налоговых вычетов меньше. На этой неделе, в среду, у нас должна была быть материальная мотивация от Геннадия Валентиновича, но он на работе на текущей неделе не появился.

Может, позвонить? Уточнить, может, он как-то сможет перевести мне деньги, всё-таки день рождения сегодня. Набираю в телефоне — «крокодил». Телефон подсвечивает номер босса — крокодил Гена.

— Алло, Геннадий Валентинович, добрый день! Это Скворцов, — начинаю я.

— Да, Игорёк, привет! Мне сейчас некогда, что-то срочное? — как-будто бы на бегу отвечает Гена. Голос кажется взволнованным.

— Да, срочное. Вы нам выплату на этой неделе не производили. А у меня сегодня, — не успеваю закончить мысль я.

— Да-да, помню. Сейчас просто дела накопились, я же тебе говорил. В понедельник буду на работе и всё выплачу. Слушай, раз уж ты набрал, мне тут Марк звонил. Говорит, что отчеты за последние полгода слишком похожи друг на друга. Якобы цифры не сходятся. Ты можешь выяснить, в чем дело? — пасует мне Гена.

— В принципе, могу. Я думаю, в понедельник Вы приедете, и мы всё с Вами согласуем. Просто сегодня, — опять я не успеваю закончить предложение.

— Нет, Игорь. До понедельника это никак не ждёт. Нужно сегодня до вечера проверить всю эту тему и отправить корректировки, если они требуются, мне и Марку в том числе.

— Но у меня сегодня День рождения, — слегка раздраженно и неуверенно отвечаю я.

— Поздравляю, Игорек! Всех благ! Отчет жду сегодня до вечера! По деньгам — в понедельник, если что, я на связи.

Разговор закончился. Тишина в трубке нагнетала обстановку. Вот же, сука! Позвонил на свою голову. Отчеты у них не сходятся. Вы считать-то умеете сами? Два дятла бесполезных.

Подхожу к такси, открываю заднюю дверь, ставлю пакеты с продуктами на сидения, сам сажусь спереди. Кровь прилила к моему лицу, я это чувствую. Злость распирает меня изнутри.

— Представляешь, — говорю я таксисту, — у меня сегодня День рождения.

— О, поздравляю! — с улыбкой на лице начинает он.

— Да, спасибо. А мой начальник — гондон! Хочет, чтобы я сегодня всю свою работу за полгода переделал, да еще и зарплату задерживает. У, тварь! — разгневанно вещаю я куда-то в воздух.

— М-да, бывает, — сухо отвечает мне таксист, — вот потому я и говорю, что все эти зажравшиеся жлобы, нас — людей, вообще не замечают!

Мы поехали обратно. Всю дорогу таксист что-то рассказывал. Кажется, истории из жизни своих знакомых, пытался меня отвлечь. Неплохой он мужик в целом оказался, не совсем умный, но неплохой. Я закопался в себе. Машинально отвечал что-то, поддерживал диалог своим поддакиванием. Внутри меня горело пламя. Почему именно сегодня? За что? Вот же, гнида! Ну, ничего, Гена. Погоди, Земля круглая.

— Твоя остановка, — все так же на позитиве озвучил мне водитель, — не парься! Всякое бывает, жизнь продолжается!

— Да, я знаю, — бормочу себе под нос я. — Сколько там с меня?

— Ой, да не надо ничего! У тебя праздник, да еще такое дело. Считай, что подарок от меня за приятную компанию!

Я забираю пакеты, некоторое время нахожусь в прострации из-за свалившегося на меня акта щедрости. Пытаюсь возразить таксисту, что-то мямлю коряво и невнятно. Он делает взмах рукой, говорит мне «бывай», улыбается и срывается прочь, оставив меня перед местом моего недавнего крушения. Забавно, что порой абсолютно чужие люди оказываются открыты к тебе намного больше, нежели те, с кем вы в говне по пояс.

Потребляю никотин, поднимаюсь наверх. Офисные обитатели непомерно рады меня видеть. Отдаю пакеты, сам прохожу до своего рабочего места, включаю компьютер. Сегодня позже, чем обычно. Ребята накрывают на стол: нарезки, хлеб, соки, согревающее. Вот только мне сейчас хочется наоборот остыть. Отпустить ситуацию, переключиться на что-нибудь хотя бы нейтральное. Не хочу сейчас отвечать на бестолковые запросы от бестолковых людей. Хочу выпить.

В мою честь звучат поздравления, затем раздается звук от удара офисными кружками, праздник продолжается. На самом деле, человек, который мог бы случайно с улицы зайти на наш пир, скорее всего, подумал бы, что попал на несколько веков назад. И сейчас тут, в нашей славной деревне, мальчик стал мужчиной, зарубил в бою трёх викингов из соседнего села, загнал кабана, и вот, праздник в самом разгаре. Теперь этот мужчина и будет вождем племени, потому что у старого вождя неотложные дела.

День пролетает незаметно. Рабочий день приближается к логическому завершению, корпоративное веселье дошло до своей кульминации. У меня еще остаются незаконченные дела. Дела, к которым в течение дня я не притронулся. Ситуация требует кардинальных решений от меня. Я отпускаю коллег по домам. Благодарю их за праздник. Всё сентиментально. Чувствую себя изрядно хмельным. Мне не хочется спать, меня не тошнит. По телу расползается расслабленность. Гораздо с большей степенью, чем паника за невыполненные указания.

Сажусь за свой стол, гляжу в раздражающий монитор, касаюсь руками раздражающую меня клавиатуру. В голову приходит мысль, что я не хочу больше этим заниматься. С меня хватит! Замечаю остатки в праздничной бутылке, допиваю залпом из горла. Капли игриво расползаются по мне изнутри. Я встаю из-за стола и пробиваю с ноги в дверь кабинета начальника. Ну что, Гена? Доигрался?

Подхожу к его уютному шкафчику. Мотивация, значит, путь к успеху, да? Хорошо, сука. Беру в шкафчике первое, попавшееся под руку, произведение. Открываю книгу, где-то на середине, плюс-минус.

— Что тут у нас? — беседую я с мотивационной книгой.

— «На своём пути мне пришлось пройти многие стадии восприятия окружающего меня мира. Было время, когда я не понимал, что меня окружает, но затем приходила осознанность. Было время, когда я был не согласен с происходящим вокруг, но затем находилась гармония», — вещала со своих страниц рукопись.

Оглядел комнату, замечаю на столе органайзер. В отличие от моего, похожего на ежа, с торчащими из спины ручками, карандашами, маркерами и прочей письменной бутафорией, этот был похож на парусник. В дорогом корпусе, похожем на корпус судна, были органично вставлены черный маркер и золотистый Паркер. Вероятнее всего не настоящий, так как Гена — жлоб. В таком случае выбор очевиден — беру маркер.

— Вот так и будешь при случае, когда добьешься успеха, говорить на интервью, — размышляю вслух я, — что на твоем пути успеха, между непониманием мира и гармонией, ты наткнулся на хуй!

Маркер описал заданный мной силуэт. Крепкого такого инструмента, основная функция которого в продолжении рода победителей. В воздухе повис крепкий запах спирта. Это от меня или от маркера? Совершаю неловкое движение, хочу понюхать маркер. Как итог — имею подтверждение своей догадки по поводу источника аромата, а также черный нос.

— Тьфу, так на вечеринку идти не комильфо! — размышляю вслух я.

Двигаюсь до уборной. У раковины минут пять мылю нос, тру его тщательно, но в то же время стараюсь не давить, чтобы из забавной пьяной панды не перепрофилироваться в настоящего алкаша с большим опытом и наградами. Например, в виде цирроза.

В кармане брюк отдают вибрации. Одну руку вытираю об штанину, второй продолжаю тереть нос. На телефоне подсвечено: «Артур». Ставлю громкую.

— Салам, пополам! Как дети, как сам? — в игривой форме начинаю я.

— Да всё путём! Ты сам-то чего, закончил с работой своей? — отмахивается Артур.

— Да, почти. Нос, вот, не в свои дела совал. Теперь отмываю! — продолжаю натирать и одновременно говорить.

— Слушай, ну давай тогда в «Чайку». Часам к десяти. Успеешь? Парни сюда сразу подтянутся тоже, — объясняет мне Ара.

Чайка — один из самых злачных клубов нашего города. Расположен он ровно посередине города, не в центре, как принято говорить, а географически посередине. Его вход смотрит на набережную, на которой летом частенько тусуется молодежь, которую не пропустили в клуб. На самом входе стоят страшные люди, следящие за контингентом посетителей. Цены умеренно крупные, подчеркивающие статусность отдыхающих. Музыка громкая, современная. На стойках, хаотично размещенных по самому клубу, танцуют девочки сексуальной внешности. На самом деле, я там ни разу не был. Прочитал на досуге на официальном сайте заведения.

— Добро, брат! Сейчас доделаю дела, заскочу домой переодеться, а то в корпоративном стиле не хочу. И пулей к вам. Только у меня тут проблемки нарисовались, Ара. Финансового плана. В общем, за мой счёт погудеть не выйдет, — выдаю я. По мере описания внутри опять закипает. Обидно, что не только сам с носом остался, во всех смыслах. Обидно перед людьми.

— Да ладно, ожидаемо! — хохотнул в трубку Артур. — Откредитуем, не переживай! Но тогда с тебя гулянка на мой день рождения!

Про себя думаю, так, день рождения у Артурчика в декабре. Сейчас июнь. Вполне себе реальные сроки, чтобы встать на ноги и отдать долги. Ну, или чтобы он забыл. Ну, или чтобы свалить из страны.

— Как скажешь, бро! — констатирую я и завершаю вызов.

Нос вроде бы чистый, в меру красный. Вытираю лицо и руки бумажными салфетками. На минуту зависаю, смотрю на себя в зеркало. Что ты хочешь мне сказать? Мне кажется, тот, другой я, смотрит на меня сегодня как-то иначе. Так, будто бы он понял, что я за фрукт. Что впереди еще есть незаконченные дела, но я справлюсь. Доведу всё накипевшее и накопившееся до конца. Я подмигнул ему и вышел прочь.

Возвращаюсь обратно к своему рабочему месту. Открываю почтовый клиент. Набираю в графе «кому» своего горячо любимого начальника. Тема письма — «задание». Далее, как учили по стилю деловой переписки, всё лаконично, ёмко и о главном:

«Добрый день, уже не уважаемый, Геннадий Валентинович. В процессе сотрудничества, я пришёл к заключению, что Вы мне настопиздили до глубины моей измученной души. Выполнять Ваши бесконечные поручения и задания я более не намерен. Посему заявляю, что наш договор о сотрудничестве расторгается мной в одностороннем порядке, по собственному желанию. Денежные средства за уже отработанный срок прошу перевести на мою банковскую карту, либо же, если жаба окончательно взяла верх над Вашим эго, можете этими средствами подавиться. Всего Вам наилучшего! Ебитесь конём!».

Нажимаю кнопку «отправить». Чувствую, как по телу пробегает дрожь облегчения. Мосты сожжены. Назад дороги нет. Заказываю такси до дома. Завершаю косметические манипуляции после ритуала праздности. Выключаю свой компьютер, выключаю свет.

— Не скучай, мой тормозной и агрессивно жужжащий друг. У тебя будет новый хозяин. Он будет лучше меня, — озвучиваю я на прощание.

Выбрасываю мусор, закуриваю. Такси будет с минуты на минуту. Прощайте, брюки и рубашка, туфли и галстук. Во всяком случае, ненадолго. Во всяком случае, на сегодня. Чувствую, как начинает стучать в висках. Я начинаю трезветь, что влечет за собой перемены в настроении и головную боль. Рано. Праздник только начинается. Массирую указательными пальцами виски, самостоятельно разгоняю кровь. Подъезжает такси, окурок летит в урну, я падаю на заднее сидение.

— Добрый вечер! — начинает таксист, — Куда поедем?

— Домой, — отвечаю я.

Таксист проверяет заданный маршрут в программе, что-то бубнит под нос и трогается в установленном направлении. Я проваливаюсь в свои мысли, и главной из них подмечаю, что надо бы заскочить в магазин и купить для Арчи какого-нибудь дорогущего корма. Хотя бы пакетик. А что? У него сегодня тоже праздник, пусть порадуется.

Глава 5. Ночь

Всё идёт по плану. Я заскочил домой и первым делом избавился от облика человека, от которого меня уже изрядно подташнивало. Долой одежду, посреди собственной квартиры я стою абсолютно голый, с рано начавшейся головной болью, похмельем и безработицей. Ловлю себя на мысли, что это моё первое похмелье. Дебют. Что-то в этом определенно есть, если сравнить это состояние и повседневную жизнь, то она не так уж и плоха.

Я забочусь напоследок о брате своём меньшем. Сканирую завершающие, уже редкие поздравления. Понимаю, что потому я и не люблю праздники. После них в душе тоска машет лезвием в сто раз активнее. Я гляжу на шкаф, прокручиваю в голове, как хочу выглядеть. Как я покажу всем, что у меня сегодня праздник? Я не хочу никуда идти. Может, лечь спать? Может, выключить трубу, съесть таблетку аспирина, или чем там лечат голову, и просто лечь спать? Как же я хочу так сделать, зарыться в свой панцирь. Не открывать эту чертову дверь наружу!

Телефон, тем временем, уж раз пять раздавался сиреной атомной войны. Геннадий Валентинович безуспешно пытался выйти со мной на связь. Неприятно, Гена, не правда ли? Жизнь несправедлива, привыкай.

Надеваю всё чистое. Хотя, вроде это примета плохая, для чего-то переодеваться во всё чистое. Хотя, может, это просто предрассудки. Выгляжу неплохо. Джинсы, белые кроссовки, белое поло, очки. Добавляю цепочку на кисть, на шею, часы. Выгляжу хорошо. Голова просто раскалывается. Я не могу найти в шкафчике на кухне ни одной боеспособной таблетки. Есть только активированный уголь, нафтизин и какие-то еще пилюли, которые в аптеке посоветовали по случаю простуды. А, не важно. Может, в аптеке по пути перехвачу что-то способное меня излечить. Или, может быть, мне уже нужно воскрешение? Заказываю такси, прокладываю для водителя маршрут. Перед нажатием волшебной кнопки «заказать» подвисаю минуты на две. Может, всё-таки хватит на сегодня?

Я стою посреди квартиры, одетый как мачо из дешевого сериала, и смотрю, как фигурка такси,, стремительно приближается ко мне из ниоткуда. Сначала я смотрю на неё из любопытства, будет ли она двигаться? Затем уже просто не могу оторваться, потому что иначе я остаюсь один на один с болью. Нахожу в себе силы, глаза отрываются от экрана телефона, смотрю на диван. Понимаю, что очень хочу лечь. Ложусь. Тело принимает расслабленность, как манну небесную. Я никогда раньше не замечал этого, не был внимателен к такому вопросу. Телефон издаёт звук сигнала автомобиля. Это значит, что карета подана.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 418