Бесплатный фрагмент - Молчи! Моя любовь

Глава 1

Первое сентября. Полина постаралась как можно незаметнее прошмыгнуть мимо оживлённого двора сразу в школу, минуя праздничную линейку. Со скрипом из динамика доносились «учат в школе, учат в школе», оглушая всех, кто был рядом. Новоиспечённые первоклассники стояли и жались к своей первой учительнице, держа огромные букеты, которые закрывали лица, тут же были счастливые родители, которые старались как можно больше сделать памятных фотографий. Полина прошла мимо, стараясь не обращать ни на кого внимание.

Она быстро зашла в кабинет, видя, что многие уже были на местах. Полина прошла к первой парте у окна и села, надеясь, что близкая подруга Лена тоже скоро подойдет.

На первое сентября никогда не ставили полное расписание. После урока алгебры шёл перерыв, а потом должен был быть классный час. В этом году одиннадцатому классу его пропускать было нельзя.

— Возьмем пирожок с яблоком? — быстро спросила Лена. — Я дома ничего не ела. Вчера поздно с родителями из дачи приехали и сегодня еле проснулась.

— Не хочу, но ты бери, я тебя подожду, — Полина отошла к скамейке и села, смотря как рыжий хвостик подруги мелькает среди других школьников, которые стояли в очереди за выпечкой.

— Ой, а у нашей отличницы новый рюкзак что ли? — Карина нарочно громко это сказала одной из своей подруги. — Как мой, только с базара и за три сотки, да?

Её подружки засмеялись, как гиены.

А Полина чуть дальше задвинула свой рюкзак под скамью.

Я закусила губу от обиды. Обиды за маму. Мама была учительницей русского и литературы в их школе, отца у них не было. И на простую

учительскую зарплату в самой обычной муниципальной школе было тяжело жить, даже в нашем маленьком городе.

Всё было в притык. Поэтому Полина старалась изо всех сил. Училась без единой четверки, участвовала в олимпиадах, даже отобралась на этап в Москве, дни и ночи проводила за учебниками или в библиотеке. И всё для того, чтобы поступить в медицинский и уехать в столицу, а потом, когда устроиться, забрать туда и маму.

Рюкзак правда был с местного рынка. Старый уже был совсем плох. И видя, как Полина в очередной раз пытается приладить новые заплатки, её мама вздохнула и ушла, вернулась с этим рюкзаком. Ну и что, что китайский, что копирка, зато и строчки ровные, и все учебники вместились, и есть карманы, чтобы ключи положить, телефон. Всё остальное было неважно. Чай не невеста… Да и не смотрит никто…

Карина продолжала громко смеяться с подругами. Она была местной королевой. Самая популярная девочка в классе. Заноза. Если не сказать проще — стерва.

Родилась с золотой ложкой во рту и никого не считала себе ровней. Она кривила свои намазанные дорогим блеском губы и барабанила маникюром по столу всякий раз, когда Полина проходила мимо.

— Мироша, согласись же, что такая безвкусица, как колхозница? — обратилась Карина к проходящему мимо Мирону. Но высокий, плечистый парень ничего не сказал, не удосужив меня и взглядом. От горечи я только опустила глаза.

Было в два раза больней, что это именно он стал её недолюбливать. Еще совсем недавно мы с Мироном были не разлей вода. Мы всю жизнь прожили прожили в соседних домах, катались на одних и тех же качелях, сидели вплоть до седьмого класса за одной партой,

делились всеми секретами. И про таких, как Карина он смешно шутил, отчего я всегда хихикала, прикрывая рот кулачком, чтобы не получить замечание. Но все изменилось после лета седьмого класса. Мирон вернулся в школу и от былой дружбы ничего не осталось. Кроме того, он превратился в того, кто начинал любые драки и ругачки, а я… я превратилась в его абсолютную мишень. Не было и дня, чтобы он не устраивал мне мелкие пакости. То закинет мой мешок со сменкой перед физкультурой куда-то, что я пол дня его ищу, то будет вместе с Кариной сидеть и обсуждать мою старую форму или что обзываться зубрилой. Или как сейчас, пройдёт так, словно меня и вовсе не существует.

— Полин, а тебе больше заняться явно нечем, — подошла к Полине Лена и, обращаясь к Кате, громко спросила. — Ну оно понятно, на что способности хватает, то и делаем.

— Ах ты! — Карина вскочила. Но прозвенел звонок, начинался классный час.

Все её подруги потянули к выходу. — Вы обе еще у меня получите, — пригрозила она напоследок, уходя.

Если я и могла смолчать и перетерпеть, то Лена никогда. Подруга готова была броситься на любого, кто обижал слабых, и всеми силами бороться за справедливость.

Но не успели они выйти, как кто-то сильно толкнул меня плечом и учебники, которые я заранее вытащила из рюкзака, чтобы не возиться в кабинете, тут же выпали прямо на разлитую кем-то лужу из апельсинового сока или чего еще похуже.

Восстановив дыхание, я увидела, как ещё сильнее оттеснив меня плечом, вперед прошёл Мирон, будто не замечая, что из-за него книги промокли и испортились.

— Эй, ты, не видишь что ли… — начала возмущаться Лена, пытаясь дотянуться до Мирона, но я быстро схватила её за локоть.

— Не надо, — попросила я подругу.

— Ты чего? Спустишь ему такое? — У Лены зеленые глаза пылали праведным гневом.

— Всё равно ничего не поменяется. Давай, лучше помоги. Пока совсем все не промокло.

Мы сели на корточки и стали вытаскивать книги, оттирая твердые учебники салфетками и стряхивая лишние капли.

— Нельзя было так его отпускать! — возмущалась Лена, отряхивая учебник по русскому языку.

— Не надо, ещё бы хуже было. А у нас и так проблем много, — вздохнула я.

Глава 2

После классного часа я вернулась домой. Мамы еще не было. У нее уроки у пятиклассников, а потом репетиторство, так что до самого вечера я буду одна. Убрав рюкзак в спальню, я вернулась на кухню.

Мы жили в маленькой двушке, одна спальня, гостиная, в которой мама каждый вечер разбирала диван, кухня. Но всё в ней было сделано с теплотой и у ютом. Быстро пообедав, я вернулась в гостиную и заметила на старом серванте, который покупала еще бабушка, несколько фотографий. Какие-то были в рамках, другие подпирали чашки и чайники из старых сервизов, которые собирала сперва бабушка, а потом мама.

Я остановилась у одной конкретной. На ней была я и Мирон, когда нам еще было лет по десять. Фото было старым, немного желтоватым по углам. Нас сфотографировали, когда мы крутились на качелях во дворе. Немного подумав, я открыла стеклянную дверку серванта и поправила её, а потом полезла в комод и вытащила на свет старые толстые фотоальбомы. Пока мы были маленькие, мама сделала много фото. На одних мы гонялись друг за другом, на других просто стояли мирно по струночке и послушно смотрели в объектив. Все фотографии были сделаны на простую мыльницу. Какие-то были чуть смазанные, в других у них были вампирские красные глаза.

Я помнила, что все мои детские воспоминания с тех самых пор, как себя помню, были связаны с Мироном.

Мы будто были из разных миров. Хоть и жили в соседних домах. У нас маленькая двушка, у них крутая многокомнатная квартира с дизайнерским ремонтом. На лето я ездила в сад к бабушке, где всё лето проходило между грядок и кустов смородины, а Мирон ездил за границу и привозил мне всякие финики и заморские сувениры. Но при этом мне всегда казалось, что нам это ни разу не мешало. Будто это и не было важно.

Мирон ездил на лето со мной к бабушке, где пробирался в чужие палисадники и умудрялся, нарвав охапку цветов, вручить их мне, говоря, что этот букет куда ценнее, чем купленный в цветочном, ведь за него он рисковал жизнью. А когда мы стали старше, то могли играть уже не во дворе, а на старой заброшке, где был полуразрушенный дом. Мирон помогал мне подниматься на бетонные балки, подсказывал куда ставить ногу и как подниматься. А когда к нам цеплялись ребята постарше, которым не нравилось, что какая-то пузатая мелочь палит, что они на этой заброшке курят, бросался вперед, размахивая кулаками. Потом, когда мы уже сидели у меня дома, ведь Мирону всыпали бы за вид и синяк, обещал мне, что никогда не даст меня в обиду.

Всё это теперь казалось каким-то сном, особенно после утренних событий. Учебники пришлось разложить на батарее, чтобы они подсохли, и некоторые страницы уже пошли гармошкой и пожелтели.

Я хорошо помнила, когда всё поменялось. Лето после седьмого класса. Мы только закрыли четверть, жаркий май, а впереди целое лето безделья. Я уже представляла, как поеду опять к бабушке, что Мирон поедет со мной и мы будем вечерами бегать на речку.

— Извини, но в этот раз не получится, — сказал тогда мне Мирон, грустно опустив глаза.

— Почему? — не поняла я.

— Папа сказал, что надо будет куда-то с ним поехать по работе, — мы шли после школы в сторону наших домов.

— А потом?

— Это на всё лето, — Мирон тяжело вздохнул.

Я хорошо помню то чувство грусти и тоски, которое тут же сжало моё сердце, когда мысль о том, что я всё лето проведу без своего лучшего друга, наконец-то, дошла до меня.

— Ну, значит, потом еще поедем, ничего страшного, — я улыбнулась, но внутри все почти болело.

Мы разошлись во дворе.

Утром мирон улетел с отцом, а я, прослонявшись ещё около недели в городе, уехала на всё лето к бабушке. И то лето было самое унылое и тоскливое.

До самого первого сентября я Мирона не видела. На линейке мы оказались далеко друг от друга, и только в кабинете я, наконец-то, смогла его увидеть.

Я думала, что мы опять будем сидеть вместе, на нашей излюбленной второй парте первого ряда у окна. Мои вещи уже лежали там, а сама я нетерпеливо ёрзала на стульчике, дожидаясь Мирона. Мне столько всего хотелось у него спросить и рассказать. Но Мирон зашёл, за то лето он еще сильнее вытянулся, всё говорило о том, что он будет так же высоким и статным, как его отец, он оглядел весь кабинет, так, будто не видел меня. И прошёл к ряду у стенки и кинул вещи на предпоследнюю парту, рядом с Витей.

Я была уверена, что он меня заметил, но почему тогда не подошёл.

Весь урок я просидела, как на иголках. В голову ничего не заходило, все мысли крутились только возле Мирона. На перемене я тут же побежала к нему.

— Мирон, почему ты отсел? Что случилось? — я всё еще надеялась, что он просто ошибся, немного опоздал и не захотел пробираться.

Но он окинул меня равнодушным взглядом, молча собрал свои вещи и, оттеснив меня плечом, прошёл мимо, будто вместо меня там была всего лишь какая-то назойливая муха.

Из воспоминаний меня вырвал звук открывающихся дверей — это вернулась мама. Я посмотрела на настенные часы и ужаснулась. Не заметила, как прошло время, пока я вспоминала те забытые дни.

Мама прошла в гостиную, заметила у меня на коленях фотоальбомы и улыбнулась.

— Ностальгируешь? — спросила она.

— Немного. — я закрыла фотоальбом и стала их обратно убирать.

Мама ещё раз мягко улыбнулась, но не стала ничего спрашивать.

Глава 3

Учеба пошла своим чередом. Я приходила в школу, отсиживала шесть-сем уроков, на переменах болтала с Леной, а после шла на занятия с репетитором. В этом году пришлось взять два репетитора: по биологии и по химии. Поступление в медицинский требовало огромной работы и сосредоточенности. Даже при моей идеальной успеваемости это будет сложно. Наша школа не была лицеем, и у нас не было даже класса с углублённым изучением химии или биологии. А чтобы поступить в московский вуз золотой медали мало. Конкуренция будет бешеная, будет много ребят со столицы, кто мог ходить на дополнительные курсы при университетах, кто был победителем олимпиад. Готовиться стоило с самых первых дней.

Сегодня я тоже сразу после школы побежала к репетитору по химии.

— Не представляю, как у тебя сил хватает, — сказала Лена, потягиваясь, когда мы вместе вышли за ворота школы. — Я после только школы только спать хочу, а ты еще вон, учишься.

— Так иначе поступить не смогу, — пожала я плечами. Я быстро обняла Лену и побежала.

С химией со мной занималась бывшая наша химичка Вера Павловна. Она уже давно была на пенсии и занималась только на дому. И согласилась меня поднатаскать только потому, что знала мою маму.

У нее в квартире было много грамот в рамочке, тикали громко часы, а иногда к ним подходил рыжий толстый кот, тёрся о ноги и, как трактор мурлыкал. И всё это пока я пыталась уравнять кислород в окислительно-восстановительных реакциях.

— Правильно, в этот раз без ошибок, — Вера Павловна взглянула на реакцию и кивнула. — На сегодня, думаю, хватит.

— Спасибо, — я поднялась и начала собираться.

За окном уже успело потемнеть.

Выходя из подъезда я немного поёжилась. Вера Павловна жила не особо далеко от моего дома, но идти нужно было по неосвещенной улице, на которой стояло много старых домов, где часто собирались всякие алкоголики, наркоманы и беспризорная шпана.

Я старалась идти быстро, чтобы как можно скорее выйти уже на знакомые и освещенные улицы, оставив неприятный район за спиной.

Но в темноте было сложно ориентироваться. И в какой-то момент я поняла, что где-то свернула не туда и оказалась, что ушла в глубь одного из неблагополучных районов.

Пытаясь подавить панику, я стала идти назад, пытаясь по памяти вспомнить, куда мне нужно выйти.

— Это кто у нас тут так торопится? — боковым зрением я видела компанию из трёх парней, которые сидели на скамейке у одного из домой. Между ними стояли полупустые бутылки и валялись окурки. Но я постаралась ускориться и пройти мимо, что не осталось незамеченным.

Теснее сжав лямки рюкзака, я попыталась пойти ещё быстрее. Но парни поднялись и стали намеренно идти следом. Один их шаг равнялся нескольким моим, и они быстро сокращали расстояние между нами.

— Не торопись, давай посидишь с нами. Мы не обидим, — в спину нёсся очень мерзкий смех.

— Извините, я спешу, — быстро сказала я. Ноги начинали гудеть от того, как быстро я шла.

Парни быстро нагоняли меня. Я чувствовала, как сердце бешено бьётся в груди, почти ударяясь о ребра. Его удары раздавались в горле и тошнило.

Один из них почти побежал и крепко схватил меня за руку.

— Отпустите меня, — я дернулась, пытаясь вырвать руку.

— Ну чего ты так, мы же хорошие, — незнакомый парень продолжал крепко удерживать мою руку. Его дружки сравнялись с нами. Никого из них я не знала. Они явно не учились у нас в школе.

— Отошли от неё, — раздалось вдруг.

Внезапно из тени между домами вышел Мирон. Не дав время опомниться парню, который держал меня за руку, он тут же с размаху ударил его по лицу. Тот машинально отпустил мою кисть, и я сразу же побежала к Мирону, прячась за ним.

— Ты кто такой вообще? — остальные, переглянувшись, накинулись на Мирона.

Но Мирон не растерялся. Он наносил быстрые и меткие удары, ни разу не жалея своих противников. Один раз кому-то удалось достать Мирона, и удар пришёл прямо по лицу, но Мирон мгновенно отреагировал. Он сделал всего лишь один шаг назад, восстанавливая дыхание, и вновь бросился на них. Его удары стали жестче, сильнее, будто тот удар отрезвил и принёс нововую порцию адреналина. Они не успевали подняться с земли, как Мирон добавлял локтем или сильным пинком по бедру. Раздавался скулёж и бубнёж. Но достать Мирона у них не получалось.

Убедившись, что никто не сможет дать отпор, Мирон отошёл, сплюнул кровь на землю рядом с ними и подошёл ко мне. Губа у него была разбита и стекала каплями кровь.

Я стояла и боялась дышать. Всё это было слишком страшно и неожиданно.

— Ты соображаешь вообще где шатаешься? Совсем дура? — он зло смотрел на меня.

— Ты спас меня? — смогла я только шокированная выдавить из себя, еле шевеля губами. Страх начинал потихоньку сходить

Мирон зло усмехнулся.

— Тебя? Мечтай дальше. Тебе просто повезло, что я мимо шёл, — ещё раз бросив взгляд на лежащих парней на земле, Мирон ушёл.

Я тоже поспешила уйти. Мама наверняка уже сильно волновалась. Но сердце продолжало сильно биться, пока я шла обратно домой. И успокоилось только когда, за спиной закрылась дверь нашей квартирой, а на кухне уже была встревоженная мама, ведь я не отвечала на звонки, а прошло слишком много времени.

Глава 4

Всю дорогу до школы меня одолевало волнение.

Как Мирон будет вести себя сегодня? Ведь он действительно спас меня! Если не Мирон, то страшно подумать. Чем бы вчера всё кончилось. Те парни были явно пьяные и агрессивные. Мне в одиночку было просто не справиться.

Я заходила в кабинет, чувствуя, что сердце опять начинается заходиться в учащенном ритме. Но пока я шла к своей парте, Мирон продолжал так же сидеть в телефоне, в какой-то момент, увидев, что я смотрю на него, он отвёл глаза и повернулся к Вите — одному из своих подпевал — и что-то ему заговорил.

Целый день он продолжал делать вид, что ничего не произошло. Ничего не изменилось. Для него я осталась так же пустым местом, и вчера он спас меня, возможно, действительно потому, что просто шёл мимо и вспомнил, что когда-то мы были лучшими друзьями.

Последним занятием была физкультура. Я не любила этот урок. Переодеваться в тесной раздевалке, где все толкаются, а потом вылезать в прохладный зал.

— Зачем нам вообще это физкультура? — возмущалась рядом Лена, натягивая футболку. — Лучше бы домой раньше отпустили.

— Согласна, — я затягивала шнурки.

Я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Когда я подняла голову, то увидела, что на меня смотрит Карина. На ней была новенькая спортивная форма, которая резко выделялась среди всех остальных. Она скользнула по мне взглядом и фыркнула, будто увидела что-то оскорбительное. Я посмотрела на свои спортивные брюки и футболку. Да, не новые, но вполне себе приличные.

В зале мы начали разминку. Мы делали упражнения, замкнув круг, пока физрук в центре показывал новые.

В какой-то момент я поняла, что напротив меня Мирон. Он был сосредоточен и будто немного отстранен.

Тут я вдруг заметила, что у него синяки и следы кровоподтёков на кулаках. Казалось, что ещё вчера их не было. Под губой был небольшой синяк, и он уже был не такой налитый и яркий, а на руках же казались совсем свежими, будто только утром появились.

Я задумалась. Могло ли что-то случиться утром с Мироном?

После физкультуры мы все разошлись по домам. Дожидаться и пытаться поговорить было глупо, поэтому, распрощавшись с Леной, я тоже вернулась домой.

Я сидела за уроками, когда мама постучалась и вошла в мою комнату:

— Вынеси мусор пожалуйста.

— Да, сейчас, — я закрыла учебник и поднялась.

Накинув куртку и запрыгнув в уличные тапочки, я взяла пакет и выбралась на улицу.

Уже был вечер. Вышел ветер, но он всё еще хранил летнее тепло и лишь совсем немного кусался. Я закинула мешок в большие мусорные баки и собралась уже уходить, как вдруг заметила Мирона с его отцом на парковке.

Мне следовало тут же уйти, пока меня никто не заметил, но что-то не дало мне это сделать. Поэтому, стараясь ступать, как можно тише, я стала приближаться.

Оказалось, что Мирон с отцом стоял там не один. Рядом были еще какие-то взрослые мужчины. И от них буквально веяло угрозой. Они что-то высказывали отцу Мирона, и его лицо всё мрачнело и мрачнело, приобретая серый оттенок. Мирон всё это время стоял, опустив голову и смотря себе под ноги.

Мне удалось подобраться максимально близко. Я спряталась за чьё-то тойотой, надеясь, что моя синяя плащевая куртка не сильно бросается в глаза, и в сумерках вообще незаметная.

Вдруг отец Мирона кивнул и повернулся к нему. Я видела, что он позвал его. Мирон поднял глаза, и тут его отец резко ударил того в живот.

Я зажала рот руками и тут же села на корточки, пытаясь сдержать крик и не выдать себя. Я дышала шумно через нос, восстанавливая дыхание.

— Это еще что такое? — донеслось до меня. — Опозорил этой своей вчерашней выходкой.

Мирон молчал. Ничего не говорил. Не пытался увернуться, не пытался защитится. Просто молча терпел, пока его отец ему говорил о том, что он разочарован, а все эти странные и страшные мужчины просто стояли рядом. Смотрели, как отец Мирона унижает его, в угоду всех этих людей.

Я поняла, что оставаться там и дальше опасно.

Они начинали расходиться, голоса стали стихать, а я была слишком близко и могла попасться в любой момент.

На корточках я осторожно стала отходить. Чуть ли не на коленях дошла до мусорных баков, потом встала, отряхнула ноги и для вида, громко открыла ящик и закрыло его, будто только пришла. Я стояла спиной к ним, и они не могли узнать, кто там. А потом развернулась и быстрым шагом пошла в сторону своего подъезда.

Очень хотелось обернуться, но я удерживала себя. Но я пересилила себя, поднялась в квартиру, сняла куртку, сбросила тапочки и прошла в комнату, где упала без сил на кровать. Как оказалось, то небольшое время, что я пряталась за машиной, пытаясь разглядеть происходящее забрало все мои ресурсы.

Только одно вертелось в голове, как на какой-то подставке для торта, которые часто стоят в пекарнях или в магазинах с выпечкой. Что тот Мирон, которого я знала в детстве, с которым выросла вместе, с которым бродила по заброшкам, тот Мирон, который стойка терпел удары, не выдавая ни одним мускулом своей боли или унижения, который в одиночку мог раскидать трёх хулиганов, это совсем разные люди. И этого Мирона я совсем не знаю. Он кто-то незнакомый и чужой для меня.

Глава 5

Я лежала на кровати. Стоило бы лечь спать. Завтра с утра снова школа, а потом репетитор. Но мысли продолжали крутиться вокруг увиденного на парковке. Я то и дело думала о Мироне, его отце и тех людях.

Дмитрия Викторовича — отца Мирона, я почти не знала. Когда я бывала у него в гостях, он обычно никогда не присутствовал. Был занят делами у себя в кабинете или в разъездах. Иногда мне казалось, что и сам Мирон видел его не часто.

Он был высоким, широкоплечим, всегда был в костюме, а его серые глаза блестели сталью. Светлые волосы всегда уложены, а ворот рубашки почти хрустит от чистоты. Мирон был почти точной его копией, такой же высокий, с широкими плечами, с крепкой и статной фигурой. Только волосы у него были тёмные и вились, как у его матери. Но ему это шло. Так серые глаза казались ещё ярче и выразительнее.

В детстве мне было страшно оказаться рядом с Дмитрием Викторовичем. Мне казалось, что его можно разозлить просто тем, что неправильно дышишь. Хотя Мирон всегда с этого смеялся и говорил, что отец у него самый обычный, да, немного строгий, но, а как иначе вести бизнес. Это дело, которое совсем не терпит слабости и поблажки. Но то, что я сегодня увидела, никак не вязалось с этим образом.

Устав так лежать, я поднялась и села за рабочий стол. Включила старый компьютер, слушая, как шумно начинает работать процессор. Пару минут спустя наконец погрузился рабочий стол.

Я удобнее села, согнув колени, и стала щёлкать мышкой, открывая поисковое окно браузера. Вбив в поиск имя отца Мирона, я стала ждать, когда погрузится страница.

Ссылок было немного. Просматривая сайты, я находила всю ту же информацию, которую знала и до этого. Знал которую, наверное, каждый житель нашего города.

Дмитрий Владимирович- перспективный бизнесмен, который развивается в самых разных отраслях, есть торговые точки, бутики в ТЦ, строителтный бизнес, есть даже иностранные партнёры, много разных инвестиций.

Конечно, глупо было ждать, что на популярных сайтах будет выложена информация о преступной деятельности.

Я тяжело вздохнула и выключила компьютер. Глупо было что-то так искать. Но попытаться стоило.

Я опять легла на кровать и попыталась уснуть.

В школе я иногда бросала быстрые взгляды в сторону Мирона.

Он выглядел как ни в чем ни бывало.

Спокойной зашёл в кабинет за две минуты до звонка, спокойно прошёл к своей парте, крепко пожалуйста руку Вите и вальяжно сел.

Ничего в его расслабленной фигуре не выдавало, что ему может быть больно и неуютно. Наоборот. Он казался максимально сонным и равнодушным ко всему.

Я быстро отвернулась до того, как он успел заметить, что я изучаю его.

— Лена, — шёпотом позвала я подругу.

— Что такое? — подруга повернулась ко мне.

— Скажи, тебе родители ничего не рассказывали о Дмитрие Викторовиче.

Родители Лена не были бизнесменами, но они занимались поставками товаров в самые разные магазины нашего города. И возможно им было известно намного больше, чем пишут в Интернете.

Лена задумчиво принялась кусать нижнюю губу.

Шёл урок истории. Учитель истории самозабвенно рассказывал про НЭП. Он был уже в возрасте, немного глуховат и никогда не следил за классом. Поэтому все вокруг тихо между собой переговаривались.

— Не помню ничего такого, — сказала под конец она. — Но они говорили, что с ним работать сложно.

— А почему? — тут же спросила я.

— Ну, — Лена пожала плечами, — он дядька суровый и договариваться с ним тяжко. На уступки он не идёт, а прибыль любит. Как и все, наверное, такие шишки, как он.

— Вот как, — я уставилась на тетрадь, где вела конспект.

— А тебе зачем?

Рассказывать Лене об увиденном я не хотела. Лена была сказала, что поделом ему, что это карма, что он так со мной поступает и нечего его жалеть. А ещё бы добавила, что отец его обычный бандюган, так что неудивительно, что Мирон такой. Как говорится, яблоко от яблони.

А мне всё же было жаль Мирона. И что-то внутри упорно говорило, что всё здесь совсем не просто.

— Да вчера заметила его на парковке, — сказала я как можно безразличнее, — вот, вспомнила.

— А. Понятно, — Лена кивнула. Но потом адрес добавила:

— У тебя точно вчера хорошо? Ты будто беспокоишься о чём-то.

— Всё хорошо, просто устаю, — я улыбнулась.

Но даже придя домой, тревожные мысли меня не отпускали.

Я сидела за столом в спальне, прорешивала вариант по химии, когда коротко завибрировал телефон, который лежал рядом. Я потянулась к нему, уверенная, что это пишет Лена, она часто писала вечером и жаловалась на родителей, но на экране высветилось одно непрочитанное сообщение и номер был совершенно мне не знаком.

«Ты ничего не видела!» — высветилось на экране.

Я почувствовала, как у меня всё замерло и застыло внутри, будто я проглотила целую кучу ледяные кубиков, и они всё внутри меня заморозили.

Неужели, вчера меня кто-то всё-таки заметил? Кто? Мирон? Его отец? Или тех страшные люди? И что тогда мне делать?

Мысли лихорадочно носились в голове, будто кто-то раскидал много-много цветных попрыгунчиков.

Я вновь посмотрела на телефон. Экран уже потух, но я будто видела эти горячие буквы. Это звучало как предупреждение, которое нельзя игнорировать.

Глава 6

В школу я пришла задумчивая. Уснуть после того сообщения было сложно. Я провалилась в какой-то беспокойный сон, в котором убегала от каких-то страшных людей, которые выглядели как тени, а когда мне почти получалось от них оторваться, то появлялся Мирон, который крепко хватал меня, и мы начинали тонуть, ведь всё вокруг превращалось в огромное тёмное, бушующее море. И так было всякий раз, стоило заснуть по новой. От одних воспоминаний тревожно сосало под ложечкой.

Я то и дело поглядывала в сторону парты, за которой сидел обычно Мирон, но его ещё не было.

Первым уроком в расписании стояла алгебра. Кабинет заполнялся учениками. Витя уже был на месте, но Мирона всё не было. Он пришёл незаметно и молча занял своё место.

В последнее время я часто натыкаюсь на него взглядом. То мы оказываемся за соседними столами на лабораторной по химии, то он недалеко кидает мяч на физкультуре, а иногда я видела, как он просто стоит напротив на перемене, подпирая стену спиной.

Про Витю я знала только то, что он из неблагополучной семьи. Мама как-то рассказывала, что к ним часто наведываются органы опеки. Сам Витя был чаще равнодушным, а глаза его излучали пустоту, будто в мире его ничего не интересовало. Возможно, поэтому он так беспрекословно выполнил всё, что говорил Мирон. Несмотря на это у меня никогда не было к нему каких-то негативных эмоций. Я понимаю, что он всего лишь, как дворняжка, которая увидела ласкового хозяина в лице Мирона.

Заметив мой взгляд, Витя кивнул, но я отвела глаза. Когда прозвенел звонок и в кабинет зашла учительница по алгебре, она плотно прикрыла за собой дверь. Последняя, кто успел прошмыгнуть буквально за минуту до, была Карина.

— Кого высматриваешь? — зашипела мне в ухо Лена.

— Никого, — отмахнулась я.

Мирон на урок не пришёл.

Между разбором квадратных уравнений и построением графиков функций, я всё равно то и дело смотрела в сторону двери, будто Мирон мог прийти в любой момент, или принималась смотреть в окно, пытаясь среди прогульщиков или тех, кто просто зависает до уроков во дворе разглядеть знакомую фигуру и кучерявую голову.

Но после алгебре, начался русский, потом мы все перешли на первый этаж в кабинет истории, а Мирон так в школе и не появился.

— У меня родители всё приседают на уши по поводу поступления, — жаловалась Лена. — А может я уже устала от всей этой учёбы, хочу уже работать сразу. Выучусь на визажиста, например, и буду через вк себе моделей искать.

— Попробуй объяснить, вдруг поймут, — предложила я, собирая книги в рюкзак. — Звучит-то неплохо.

— Ага, конечно, — фыркнула Лена. — Да они меня даже слушать не станут.

— Это что такое? — вдруг я заметила, что в рюкзаке у меня оказался чужой телефон.

Я вытащила его из внутреннего кармана.

Это точно не было моим. Мой андроид был немного царапанный и уже подвисал, как и любой телефон, который служил в активном пользовании несколько лет.

Телефон же в моих руках был абсолютно новый и модный. Последняя модель айфона.

— Это твой? — подошла ближе Лена.

— Шутишь что ли? — я укоризненно на неё посмотрела. — Может, кто-то случайно ко мне закинул.

Я на пробу коснулась экрана, ожидая его. Телефон оказался без пароля. Сразу же загорелся, открывая главный экран, на котором уже мигало входящее сообщение.

— Давай посмотрим, — предложила Лена, — вдруг поможет найти хозяина.

— Хорошо, — я кивнула и нажала на иконку.

Открылось сообщение: «Ты следующую, если не заткнешься».

— Что за бред? — Лена отмахнулась. А у меня по коже пробежал мороз.

— Не знаю, — онемевшими губами сказала я, смотря на незнакомые цифры номера отправителя. Перед глазами мелькнули те странные люди, которые стояли на стоянке с отцом Мирона.

— Полина, давай выбросим этот телефон, — Лена внимательно посмотрела на меня. — Тут явно что-то нехорошее происходит.

Лена была права.

Это была настоящая угроза. Но что, если телефон попал ко мне неслучайно? Если подкинули его специально и это предупреждение именно для меня?

Я продолжала смотреть на сообщение, будто надеялась, что буквы исчезнут или сложатся в другие слова, не такие страшные, но ничего не менялось.

Я закрыла сообщение и прошлась по экрану пальцами, проверяя нет ли ещё чего-нибудь важного на рабочем столе. Но телефон был пуст. Будто только из магазина. Ни одного контакта в сохраненных, ни фотографий, ни приложений. Только стандартный набор. Телефоном явно никто еще не пользовался. Я сжала боковые кнопки и экран потух.

— Нет, — решила я наконец.

Я спрятала телефон во внутренний карман рюкзака.

— И что будем делать? — спрашивает Лена пытливо смотря на меня.