Бесплатный фрагмент - Мой верный друг

Много кто слышал о таком понятии, как дружба. Но мало кто знает, что значит настоящая дружба. Для кого-то это просто человек, с которым можно пообщаться и провести с ним время. Но есть люди, для которых дружба это нечто большее, чем просто общение. Я расскажу вам просто фантастическую историю. Историю о своём друге, Белове Дмитрии Антоновиче. Это очень сильный, добрый и в то же время очень справедливый человек. В прошлом ему пришлось пережить немало трудностей, какие-то остались позади, а какие-то оставили свой след. Но однажды с ним произошло то, что навсегда оставит свой след в его жизни.

Мой верный друг

Дима жил в посёлке, примерно в ста пятидесяти километрах от города. Дима — это тридцатипятилетний парень, широкоплечий, среднего роста, спортивного телосложения, с тёмными короткими волосами и светло-зелёными глазами. Из особенностей: Дима всегда носил очки не потому, что плохо видел, а потому не любил яркий свет. Он ходил, опираясь на трость, — его правая нога была серьёзно травмирована в прошлом, но не это было самым страшным, а то, что его спина, как и нога, была травмирована и время от времени давала о себе знать. Это сопровождалось приступами невыносимой боли, от которой ему помогало очень дорогостоящее лекарство.

Дима любил уединение и давно мечтал о том, чтобы отдалиться от цивилизации. Наконец-то его мечта сбылась. Если говорить о самом посёлке, то это было поистине глухое место, вокруг поля, а дома, которые были в этом посёлке, можно было пересчитать по пальцам. Многие из этих домов были уже давно пустыми: там никто не жил, из всех тех домов жилыми были только два дома. Сосед Димы, неприхотливый старичок, который появлялся на глазах в лучшем случае раз в неделю, и на соседней улице тоже был дом, в котором жила семья, — точнее это была их дача, они приезжали туда только на выходные. Все остальные дома также принадлежали людям и не стояли без дела: в сезон полей в эти дома заселялись фермеры. Многие люди хотели продать свой дом, но кому нужен дом в такой глуши. Да, не каждый согласился бы жить в таком месте, но Диму это место вполне устраивало.

Хоть Дима и жил в посёлке, дом у него был довольно неплохой, со всеми условиями и коммуникациями. В доме был сделан дорогостоящий ремонт, так же как и снаружи. Сам дом был кирпичный, постройка капитальная, из всего, что он обновил, это была крыша дома. Поставил хороший забор, без всяких там новшеств, обычный профильный забор в стиле древесины. Всё это он делал не сам, в этом ему помогал его друг детства Гончаров Сергей. Работал он в пожарной службе, которая находилась неподалёку. Сергей был старше Димы на два года, хотя он и не выглядел на свой возраст, так же как и Дима. Сергей был высокого роста, среднего телосложения, волосы светлые, коротко острижены, глаза светло-голубые. У него был очень добрый взгляд, Димой он дорожил как своим братом, хоть их и ничего не связывало, только дружба. Но после несчастья, которое случилось с Димой, он всячески помогал ему, чем только мог.

У Димы был очень большой земельный участок, и на своём заднем дворе Дима строил загон для лошадей, ну или как минимум одной лошади. Мечта у него была такая, завести лошадь.

И вот загон уже почти готов, достаточно большая площадка ограждённая забором примерно в полтора метра высотой, и над всем этим планировался навес, который Дима только собирался ставить. Рядом с загоном была построена конюшня с двумя стойлами, а по соседству располагался сенник.

Суббота, было примерно десять часов утра, Дима находился внизу, делал замеры и разные расчёты, в то время как Сергей лазил по крыше конюшни с шуруповёртом в руках и крепил профиль. В этот момент он, шутя громким голосом, чтобы Дима услышал, сказал:

— Прям апартаменты люкс.

Дима услышал его, слегка улыбнулся и ответил:

— А как вы хотели, мистер, здесь всё же моя лошадь будет жить.

Сергей улыбнулся, затем он посмотрел в сторону загона и уже серьёзным голосом спросил у Димы:

— Слушай, а ты уверен, что хочешь именно сейчас завести лошадь? Может быть, сначала накроем загон, а затем уже заведёшь?

Дима, продолжая вести заметки в своём блокноте, ответил:

— Нет, я хочу сейчас. Загон я в любой момент могу накрыть, а в случае непогоды есть стойло.

— Ну, как знаешь, — проговорил Сергей.

Некоторое время они продолжали работу, но Сергей очень переживал за Диму и не мог не сказать ему.

— Слушай, Дим, ты бы поберёг себя, — сказал Сергей.

Услышав это, Дима оторвался от своего блокнота, посмотрел вдаль и затем спросил:

— От чего?

В это время Сергей начал слазить с крыши конюшни. Спускаясь с неё, он начал говорить:

— Ну, во-первых, у тебя больная нога, а во-вторых, спина.

Сергей спустился с крыши и подошёл к Диме. Дима посмотрел в его сторону. Смотря на Диму, Сергей продолжил говорить:

— Ты же должен понимать, что будет, если ты упадёшь с этой лошади, или ещё чего случится.

Дима посмотрел на Сергея и ответил:

— Я не собираюсь на нём ездить.

Сергей удивлённо смотрел на Диму и спросил:

— Тогда зачем он тебе?

В этот момент Дима замолк. На его лице читались грусть, отчаяние — он не знал, как ответить на этот вопрос. Он отвёл свой взгляд в сторону и тихим голосом проговорил:

— Я так хочу.

Сергей понял, что Диме больно разговаривать об этом, и он решил опустить эту тему. Тут же, будто ничего и не было, он сказал:

— Ну всё, через пару дней всё будет готово.

И тут Дима будто ожил, он с улыбкой посмотрел на Сергея, на всё то, что они вместе сделали, и довольным голосом сказал:

— Отлично.

Конечно, Сергей знал о том, что произошло с Димой в прошлом. Он знал, насколько ему тяжело и больно.

Сергей решил не останавливаться на хороших новостях и добавил:

— Да, и ещё, завтра я пригоню тебе машину с трейлером для перевозки лошадей, одолжил у одного знакомого. Он сказал, что можешь взять, насколько надо. Ещё он мне посоветовал одну конюшню здесь недалеко, сказал, что если тебе нужен хороший конь или кобыла, то там ты найдёшь то, что тебе надо.

От всех этих новостей радости Димы не было предела. Он был очень счастлив.

— Спасибо тебе, Серёг, спасибо за твою неоценимую помощь, — проговорил Дима.

Сергей улыбнулся, глядя на него, и ответил:

— Не стоит благодарности. Мы же с тобой, можно сказать как братья. Тем более, чтобы я для тебя не сделал, за мной долг будет до конца моих дней. То, что ты сделал для меня, — вот это неоценимо.

Дима серьёзно посмотрел на Сергея и уверенным голосом сказал:

— Забудь об этом, всё это теперь в прошлом.

На этой ноте они закончили свой разговор и продолжили заниматься делами. Дима начал наводить порядок в конюшне, а Сергей вновь залез на её крышу и продолжил свою работу.

Примерно к одиннадцати часам ко двору Димы подъехала машина. Сергей в это время находился на крыше конюшни. Он увидел машину, тут же спустился с крыши, подошёл к Диме и сказал ему:

— Дима, они приехали.

Дима посмотрел на Сергея и слегка расстроенным голосом ответил:

— Ну наконец-то.

Он уже собирался идти, как тут Сергей с переживанием спросил:

— Может, мне с тобой пойти?

Дима посмотрел на него серьёзным, в то же время уверенным взглядом и ответил.

— Нет, я справлюсь.

Вид у Димы был напряжённый, он будто знал, что его сейчас ждёт. Сергей в свою очередь смотрел на Диму с грустью и переживанием.

Когда Дима вышел во двор, там стояла машина марки BMW чёрного цвета, одна из последних моделей. Задняя дверь машины открылась, и из неё вышла девочка десяти лет. Её звали Вика. Она была хорошо одета, ухожена, очень симпатичная и стройная, волосы были длинные и густые, заплетённые в косу, глаза серо-зелёные, в которых читалась доброта и в то же время обида. Она взяла свой розовый рюкзачок, закрыла дверь машины и подошла к Диме, посмотрела на него грустным взглядом и проговорила:

— Привет.

Дима с улыбкой на лице посмотрел на неё и ответил:

— Здравствуй, дочь.

Он хотел бы обнять её, но Вика всем своим видом показывала ему, что не надо этого делать. Дима будто прочитал это в её глазах, грустным и в то же время спокойным голосом сказал:

— Иди в дом.

Вика без эмоций, без улыбки на лице, молча, вошла во двор и, даже не поприветствовав Сергея, которого она хорошо знала, направилась в дом.

И тут с водительской стороны открылась дверь, и из машины вышел мужчина. Это был Гаранин Эдуард, ему было пятьдесят четыре года. Первое впечатление о нём складывалось неплохое. Это был высокий, среднего телосложения мужчина, с короткими тёмными, местами седыми волосами и карими глазами. У него было доброе лицо, но на Диму он всегда смотрел недовольным взглядом.

На пассажирском сидении сидела женщина. Это была Елизавета Гаранина, ей было пятьдесят лет. Для своих лет она выглядела довольно хорошо: она была среднего телосложения, волосы были собраны в гульку, глаза голубые. На первый взгляд, достаточно приятный и добрый человек, но на Диму она всегда смотрела с упрёком и недовольством. Она всем своим видом это показывала и никогда не выходила из машины. Эти люди просто ненавидели его и не скрывали этого.

Когда Эдуард подошёл к Диме, не пожимая ему руку, он тут же с упрёком спросил у него:

— А ещё дальше не мог забраться? — Затем он осмотрелся по сторонам и добавил: — И что ты вообще нашёл в этом болоте?

Дима едва сдерживался, чтобы не сорваться на него, но затем всё же собрался с силами и спокойным голосом спросил:

— А вас вообще что-нибудь или когда-нибудь устраивало то, что я делаю?

Эдуард, ухмыльнувшись, промолчал. Затем он обратил внимание на конюшню, которая была видна вдалеке во дворе Димы. Он вновь ухмыльнулся, затем серьёзным и в то же время недовольным взглядом посмотрел на него и спросил:

— Ты думаешь, это что-то изменит?

Дима понял, что он имеет в виду. Смотря в глаза Эдуарду, серьёзным и уверенным голосом он ответил ему.

— Вы до сих пор не поняли, в том что произошло, моей вины нет. — Затем Дима указал на конюшню. — А это… это уже моё дело.

Эдуард воспринял это как хамство со стороны Димы, недовольным и грубым голосом сказал ему:

— Ошибаешься, ты и только ты виноват в том, что произошло. Твоё счастье, что мы тебе разрешаем с Викой общаться.

В этот момент Дима вообще не понял юмора и с удивлением ответил:

— Ещё бы вы мне запрещали с ней общаться, она моя родная дочь, я полное право имею общаться с ней.

И тут Эдуард не сдержался и грубо сказал:

— Ну ты и хам.

— Такой же, как и вы, — ответил Дима.

Эдуард хотел что-то сказать, что-то неприятное и грубое, но воздержался и просто ответил:

— Приедем за Викой завтра. Смотри чтобы всё с ней было хорошо.

После сказанных слов Эдуард сел в машину и тут же начал что-то говорить Елизавете. Та в свою очередь будто была готова своим взглядом сжечь Диму дотла. Ужасная картина.

Эти люди жили хорошо, всё у них было, и сами люди вроде неплохие. Но была у них одна проблема: во всех своих бедах они винили Диму.

Дима проводил их своим взглядом, когда они скрылись из виду, он вошёл во двор и увидел Сергея. Оказалось, что всё это время он стоял рядом и подслушивал их разговор. Дима отреагировал на это спокойно и просто сделал вид, что всё так и должно быть. Но Сергей не собирался так это оставлять, он возмущённым голосом спросил у Димы:

— И долго ты будешь это терпеть?

Закрывая за собой калитку, Дима спокойным голосом спросил:

— Что именно?

— Вот это хамство.

Дима посмотрел на Сергея и слегка нервным голосом начал говорить:

— Что я могу сделать? Я уже устал что-то доказывать им. Ты не представляешь себе, как они мне уже надоели. Но больше всего меня пугает то, что они настраивают против меня дочь. Она даже разговаривать со мной не хочет. Честно говоря, я даже не знаю, зачем она сюда приезжает. Сядет и молчит. Я пытаюсь с ней поговорить, а она просто уходит от разговора. У меня такое ощущение, что они специально настраивают её против меня, а потом, как говорится, силком везут её ко мне в надежде, что я скажу «хватит». Хватит потому, что такое отношение, как её ко мне, наплевательское, не каждый отец вынесет. Хотя я всю жизнь делал для неё всё, чтобы ей было хорошо. Я никогда не выгоню её, ни при каких обстоятельствах.

Сергей выслушал Диму, он целиком и полностью понимал его. Чтобы Дима не падал духом, Сергей решил его подбодрить:

— Что касаемо дочери, Дима. Ты не наседай на неё, она ещё ребёнок. Мало ли, что они ей там говорят, поверь, придёт время, и она всё поймёт. И не важно, по какой причине она сюда приезжает. Приезжает — уже хорошо. Просто пользуйся этим моментом, а эти люди — они ещё пожалеют, пожалеют обо всём.

Дима выслушал Сергея, и ему стало легче на душе. Он с улыбкой посмотрел на него и проговорил:

— Спасибо тебе, Серёг, за твою поддержку, она для меня сейчас как раз кстати.

— Мы же с тобой друзья, а друзья всегда должны помогать и поддерживать друг друга, — с улыбкой ответил Сергей.

Конечно, Сергей знал, какую боль испытывал Дима, как сильно она терзала его, но всеми своими силами он старался помочь ему обходить её стороной. Ему действительно не нравилось то, как его дочь обходится с ним, тем не менее, он старался не говорить об этом, вообще не затрагивать эту тему.

К вечеру того же дня Дима и Сергей закончили свою работу — всё необходимое для того, чтобы завести лошадь, было готово, кроме корма, конечно. Сергей, как и всегда, закончив работу, попрощался с Димой и уехал, но для Димы этот день был ещё не окончен.

Как уже было сказано, дом у Димы был весьма неплох. Что касаемо его дочери Вики, а точнее её комнаты, то он постарался создать для неё отдельный комфорт. У неё было всё, что только мог пожелать практически любой ребёнок, проблема была в том, что всё это не ценилось. Её комната чем-то напоминала комнату отеля люкс: там был сделан евроремонт, игрушки, какие она хотела, любимые книги, фильмы, в общем, всё, что только она могла пожелать. Дима очень хорошо знал свою дочь и любил, поэтому постарался сделать так, чтобы она, приезжая к нему, ни в чем не нуждалась и чувствовала себя как дома.

Когда Сергей уехал, Дима вошёл в дом и, забыв о себе самом, начал готовить ужин. Вику при этом было не слышно и не видно, создавалось впечатление, будто её вообще не было. Дима уже привык к такому отношению и старался не обращать на это внимание. Одно только понимание того, что у него есть дочь и в то же время её как бы и нет, делало ему больно.

Вика очень любила окрошку — да, именно её, как бы банально это не звучало. Причём окрошку на домашнем хлебном квасе, и главное, чтобы всё в ней было нарезано крупно. Дима знал это, он подготовился и на ужин приготовил именно это, любимое блюдо дочери. Как ни странно, но именно это блюдо получалось у него лучше, чем у кого-либо.

Когда Дима закончил с приготовлением ужина, он накрыл стол, затем сел за него и, смотря в сторону комнаты своей дочери, громким голосом сказал:

— Дочь, ужин готов.

Несколько секунд Вика не выходила — она будто игнорировала его. Дима уже был готов сорваться, войти в её комнату, схватить её за шею и усадить за стол. Но он настолько любил её, что терпел, терпел все её выходки. Наконец она вышла, с недовольным взглядом она подошла к столу и села за него. Перед ней стояла тарелка со свежей окрошкой, блюдом, которое она так любит, рядом лежал кусок хлеба, который Дима заранее приготовил для неё. Вика взяла в руки ложку, а затем хлеб, но перед, тем как начать есть, она поднесла его к своему носу и понюхала, затем недовольно посмотрела на Диму и сказала:

— Хлеб, по-моему, несвежий.

Дима удивлённо посмотрел на неё и, переживая, ответил:

— Не может быть, только сегодня свежий взял.

Дима взял в свои руки трость, опираясь на неё, встал из-за стола, подошёл к шкафу, где лежал хлеб, взял его. Он был нарезан и упакован в пакет. Проверив его на свежесть и убедившись в том, что он действительно свежий, он понял, что Вика просто издевается над ним, ну или, может, это как-то по-другому называется. Терпению Димы позавидовал бы кто угодно, потому как другой человек сразу бы сорвался на неё, но Дима просто посмотрел в её сторону и спокойным голосом ответил:

— Нет, ты ошиблась, хлеб свежий и мягкий.

Чтобы дать ей понять, что всё нормально, он тоже взял кусок хлеба, сел за стол и стал есть, пожелав ей при этом приятного аппетита. Вика посмотрела на Диму и без удовольствия стала есть. Она делала это так, будто вместо окрошки ей подсунули — ну, не будем говорить, что. За всем этим наблюдал Дима, ему было неприятно смотреть на то, как Вика ведёт себя, но он всё продолжал молчать. После третьей съеденной ложки окрошки Вика, недовольно сморщив лицо, посмотрела на Диму и сказала:

— Слишком кислая. — Затем она положила ложку в тарелку и добавила: — Наверное, я не буду есть, спасибо.

Она встала из-за стола и ушла в свою комнату. Дима не знал, куда деться, он думал, что он и вправду сделал блюдо слишком кислым и раз за разом пробовал его. После очередной дегустации он удивлённо посмотрел себе в тарелку и тихим голосом проговорил:

— Что не так? По кислоте так, как надо.

Дима прощал Вике всё. Она заставила его лишний раз встать из-за стола, при этом зная, что ему тяжело это делать, так ещё и демонстративно ушла, оскорбив его блюдо. Наверное, Дима слишком сильно любил её.

Начало

Наступила ночь, было около часа. Дима спал у себя в комнате. Он тихо и спокойно лежал на спине, лишь пальцы на его руках изредка поддергивались. И тут по его лбу протекла капля холодного, как лёд, пота. Ему снился сон.

Это была тёмная ночь, тёмная дорога, по которой ехал автомобиль, в темноте его не разглядеть. В автомобиле сидел сам Дима, а рядом с ним — красивая девушка, очень красивая. У неё были прекрасные зелёные глаза, которые были наполнены добротой, а её нежное, восхитительное лицо гладили её красивые, длинные, светлые волосы. Они вместе с Димой куда-то ехали, дорога непонятна, было темно. И тут — на тёмной дороге светофор, на котором горит красный свет. Дима, как и положено, остановился в ожидании разрешающего сигнала светофора. В этот самый момент девушка посмотрела на Диму и нежным голосом что-то сказала ему. Дима посмотрел на неё и ответил, но их голоса были неразборчивы и о чём они говорили не ясно. После ответа Димы на лице девушки появилась её прекрасная улыбка, стало понятно, что ответ Димы её удовлетворил. Затем она взяла его за руку и вновь что-то проговорила, на что Дима ответил взаимностью и нежно сжал её руку. Девушка наклонилась к нему, и тут стало ясно — она хочет, чтобы он поцеловал её. Дима начал наклоняться к ней всё ближе и ближе, едва их губы соприкоснулись, как яркий, белый свет ослепил его.

В ту же секунду, содрогнувшись, Дима проснулся весь в холодном, как лёд, поту. Но это было не всё: у него случился приступ. Диму начало трясти, ноги и руки сводила судорога, которая сопровождалась невыносимой болью в спине. Рядом с его кроватью стояла тумбочка, журнальный столик, на котором всегда лежал шприц с лекарством. Шприц был уже готов, но проблема заключалась в том, что вколоть его себе руками, которые сводит судорога, та ещё задача.

Дима, перебарывая боль, своей рукой начал нащупывать тот самый шприц; конечно, это было бы проще, если включить ночник, который стоял на тумбочке, но мысли в этот момент у Димы были о другом. Нащупав шприц, Дима левой дрожащей рукой взял его, второй рукой он пытался снять с него колпачок, но не выходило — его правую руку свела судорога так, что он не мог раздвинуть даже пальцы. Тогда он ухватил колпачок зубами и снял его со шприца. Резким движением руки он воткнул шприц себе в правое плечо и с трудом надавил на поршень, вколов себе лекарство. Наконец, спустя примерно десять секунд, его тело резко расслабилось, и вся боль ушла, будто её и не было. С облегчением, глубоко дыша, Дима проговорил:

— Боже. Вот чёрт.

Около пяти минут Дима, лежа на спине, смотрел в потолок. Затем он сел, включил ночник, из тумбочки достал пузырёк с таблетками и выпил одну таблетку, запив её водой из стакана, который так же стоял у него на тумбочке. Таблетки поддерживали действие лекарства, к сожалению, одно без другого не работало, и стоило всё это очень дорого. Дима сидел на кровати, его тело было обнажено, он был только в нижнем белье. На его теле были видны различные шрамы, не совсем понятно откуда и от чего они, но, судя по их характеристикам, эти шрамы были далеко не от падений с лестницы.

После всех процедур Дима с облегчением лёг на спину и тут же уснул. Так проходила каждая его ночь. Предугадать, в какой момент случится приступ, было невозможно, всегда в разное время. Большая проблема заключалась в том, что приступ происходил именно ночью, и потому у Димы всегда всё было наготове.

Утром Дима, как и всегда, встал с кровати и сразу пошёл в душ. Он всегда вставал рано, как правило не позже шести. Вика в это время ещё спала. Дима закончил уход за собой, вышел из душа и пошёл на кухню. Когда он пришёл, там за столом уже сидела Вика. Перед ней лежал учебник математики и рабочая тетрадь. Она занималась.

Сначала Дима посмотрел на неё, затем взглянул на свои часы и увидел, что время только полседьмого, а она уже вся в учёбе. Он был весьма удивлён этому, тем не менее не стал отвлекать её, а тихим шагом направился к кухонной стене и тихо проговорил:

— Доброе утро.

Вика проигнорировала его и продолжила заниматься. Дима списал это на то, что вроде как она занята, но затем, заваривая себе кофе, он спросил:

— Как дела в школе?

В ответ вновь тишина. Не услышав ответа, Дима повернулся и посмотрел на неё. Только он хотел ей что-то сказать, как Вика недовольным и грубоватым голосом ответила:

— Не мешай, я занята.

Пульс у Димы начал зашкаливать, он уже был готов сорваться на неё: она вела себя некрасиво. Но его любовь к ней была сильнее его боли. Он просто промолчал, успокоился и затем спокойным голосом проговорил:

— Ну ладно, занимайся.

Вика игнорировала его во всём. Дима всячески старался найти к ней подход, даже когда она была не занята, и Диме хотелось пообщаться с ней, как отец с дочерью. Она обязательно находила причину, чтобы избежать этого. Любой другой родитель уже бы сорвался на своего ребёнка за такое наплевательское отношение, но только не он.

К девяти часам утра ко двору Димы подъехал Сергей. Он приехал на кроссовере марки «Хёндай» с пристёгнутым к нему трейлером для перевозки лошадей или какого-либо груза. Дима, как и всегда, встретил Сергея с уважением, но на этот раз он был ещё и удивлён тому, что увидел.

— Ну вот, как и обещал, можешь пользоваться столько времени, сколько потребуется, — с улыбкой сказал Сергей.

Выслушав Сергея, Дима осмотрел автомобиль и трейлер. Автомобиль был не новым, но и не старым, в очень даже хорошем состоянии. Затем он с удивлением посмотрел на Сергея и сказал:

— Что-то мне не верится, что такую машину кто-то мог доверить незнакомому человеку.

В ответ Сергей улыбнулся, конечно, он понимал удивление Димы и тут же ответил:

— Да всё нормально, Дима. Человек, у которого я взял эту машину, доверяет мне и доверяет тебе. Тем более, ты же её берёшь не навсегда, ну, пускай, максимум на месяц. Так что успокойся и пользуйся, пока есть такая возможность.

Дима внимательно выслушал Сергея, конечно, он ему не верил. У него были подозрения, что Сергей арендовал эту машину для него, просто не хочет признаваться ему в этом. Несмотря на всё это, Дима отнёсся к этому с уважением и с лёгкой улыбкой на лице ответил:

— Ну ладно, как скажешь.

Они вошли во двор, и по пути к стойлу для лошадей Сергей начал говорить:

— Да, Дим, чуть не забыл сказать. Мне завтра надо будет уехать.

Услышав это, Дима посмотрел на него и шутя спросил:

— Куда это вы собрались, сэр?

Сергей остановился и, смотря на Диму, начал говорить:

— Давно жене обещал свозить её куда-нибудь.

— И куда решил? — спросил Дима.

— В горы, домик в лесу, все дела, — с улыбкой ответил Сергей.

К этому моменту они оба подошли к стойлу, и тут Дима задал Сергею очередной вопрос:

— И надолго уезжаешь?

Услышав этот вопрос, Сергей с переживанием посмотрел на Диму и сказал:

— На месяц.

Дима увидел, что Сергей начал переживать, но не успел он ответить ему, как Сергей добавил:

— Я надеюсь, ничего страшного? Оставляю тебя в такой момент.

Выслушав Сергея, Дима с улыбкой посмотрел на него и начал говорить:

— Послушай, Серёг, я, конечно, всё понимаю, но ты перебарщиваешь. Как я могу тебе что-то запрещать? Ты и так мне достаточно помог, мы всё подготовили, дальше я сам смогу.

Сергей выслушал Диму и ответил:

— Ну мало ли, может ещё какая помощь нужна.

— Нет, езжай, куда задумал, я справлюсь, — ответил Дима.

На этом их разговор был окончен. Работы оставалось немного, оставалось лишь доделать стойло для лошади, чем они и занялись. Спустя пару часов после того, как они приступили к работе, Сергей ненавязчиво, посматривая на Диму, спросил:

— Ну как там Вика?

Сначала Дима промолчал. Ему было тяжело говорить об этом, но затем тихим голосом, продолжая делать своё дело, всё же ответил:

— Не спрашивай, Серёг. Всё как всегда: игнорирует меня и всё тут. Всем своим видом показывает своё недовольство, постоянно пытается сделать мне больно.

Дима сделал небольшую паузу, посмотрел на Сергея и добавил:

— Сейчас, подожди.

После сказанного Дима обернулся и направился в сторону дома. Он хотел поговорить с Викой, хоть он и заранее знал её ответ, но всё же хотел попробовать. Как говорится, попытка не пытка. Он вошёл в дом и подошёл к двери в комнату Вики. Дверь была закрыта. Как и положено, Дима постучался в неё, но в ответ он ничего не услышал. Он подумал, что, может, Вики там нет, ну, в туалет там ушла или ещё чего. Но спустя пару секунд размышлений он тихо открыл дверь и заглянул в комнату. В комнате за своим столом сидела Вика и чем-то занималась, вероятно, делала уроки. Дима вошёл в комнату и тихим голосом спросил у неё:

— Дочь, ты чего не отвечаешь?

Вика, не отвлекаясь от своего дела, безразличным голосом ответила:

— Ты видишь, я занята.

Дима не знал, что ответить ей, он уже собирался уходить, но в последний момент остановился, вновь посмотрел на неё и спросил:

— Ну, ты, может, хоть на часок бы отвлеклась, выйди на улицу, подыши свежим воздухом.

Не ясно, слышала ли она вообще, что Дима сказал ей. Она глубоко вздохнула и вновь безразличным голосом, даже не посмотрев на Диму, ответила:

— Мне надо заниматься, оставь меня, пожалуйста.

Сказать здесь было нечего. Конечно, Дима вышел из её комнаты, закрыв за собой дверь, он не стал уговаривать или заставлять её. Такое поведение Дима списывал на то, что ей действительно надо заниматься, только вот занималась ли она или просто делала вид, было непонятно.

Вновь разочарованный Дима вышел из дома и направился к конюшне. Когда он подошёл к конюшне, то молча приступил к своей работе. Сергей наблюдал за тем, как Дима терзает себя, мучает. Когда терпение кончилось, он спросил у него:

— Что случилось? Опять игнорирует тебя?

В этот момент Дима посмотрел на Сергея и слегка возмущённым голосом ответил:

— А что, когда-то было иначе? Да, Серёг, ничего не изменилось.

И тут терпение Сергея лопнуло, и он возмущённым голосом начал говорить:

— Ну всё, по-моему, пора поговорить с ней с глазу на глаз.

Сергей уже собирался идти к Вике, чтобы провести с ней беседу, как Дима остановил его и сказал:

— Сергей, не надо, пусть будет так, как есть.

Но Сергей не хотел оставлять это вот так и возмущённо ответил Диме:

— Как долго ты будешь это терпеть?! Я же вижу, как она издевается над тобой, а ты терзаешь себя. Быть такой эгоисткой нельзя, ей нужно объяснить это.

Дима спокойным и в то же время серьёзным взглядом посмотрел на Сергея и сказал:

— Я ценю то, что ты так беспокоишься об этом, но поверь, не надо. Ты же сам говорил, придёт время, и всё встанет на свои места.

И тут Сергей успокоился, глубоко вздохнул, посмотрел на Диму и сказал:

— Да, да, ты прав, прости. Нервы сдали.

Дима всё понимал. Сергей переживал за него, но в данный момент он мог сделать только хуже.

Примерно к трём часам дня они закончили обустройство аппартаментов для питомца Димы. Примерно в это же время подъехали бабушка и дедушка Вики, чтобы забрать её. Когда Вика увидела их в окно, она в один момент собралась и буквально пулей вылетела из дома. Не обращая внимания на Диму, она подбежала к калитке, вышла на улицу и села в машину. Дима наблюдал за всем этим и что есть силы направился за ней, чтобы попрощаться, пока они не уехали. Но когда он вышел за двор, то был весьма разочарован. Вика уже сидела в машине, а перед ним предстал Эдуард, как всегда с недовольным видом и одним и тем же вопросом:

— Надеюсь, всё было хорошо? Без происшествий?

Дима посмотрел на него и тихим голосом ответил:

— Да, всё хорошо.

— Отлично. Ну, до следующих выходных.

Взгляд Елизаветы был всё таким же пожирающим. Она буквально съедала Диму даже на расстоянии. Конечно, Дима старался не обращать на это внимание. Эдуард сел в машину, и они уехали. Вика даже не попрощалась с Димой — вот так бывает. Когда Дима вошёл обратно во двор, Сергей в это время был у стойла и что-то делал. На этот раз он не стал ничего говорить.

Когда наступил вечер, и всё запланированное было сделано, Сергей попрощался с Димой, пожелал ему удачи в его деле и уехал домой. Ну а Дима завершил этот день с улыбкой на лице, ведь завтра он поедет осуществлять свою долгожданную мечту.

Особенный

Утром в шесть часов Дима был как штык, ночь у него прошла спокойно. Ну, как спокойно, страшный сон и приступ посреди ночи — это было нормой для него, поэтому спокойно. Дима собрался и первым делом поехал за сеном, комбикормом, овсом и остальными добавками для своей будущей лошади. На это ушёл весь день. Дима сделал несколько рейсов, ведь он хотел запастись на достаточное время, чтобы не приходилось каждый день ездить за добавкой.

Конечно, Дима не мог сам грузить — его физическое состояние не позволяло это делать, поэтому он прибегал к помощи ребят, которые работали на рынке, где Дима и закупался. А вот дома помогать было некому, и поэтому разгрузка занимала много времени.

И вот, наконец, когда сенник был полон сена, а в сарае было достаточное количество корма, можно было искать лошадь. Но было уже поздно, около семи часов вечера, поэтому эту задачу он решил оставить на завтра.

Утром Дима с энтузиазмом собрался и поехал искать себе лошадь. Сначала он проехал по тем адресам, которые ему посоветовали, но ничего для себя он там не нашёл. Нет, фермы были неплохие, и лошади на них были очень даже хорошие, но что-то подсказывало ему, что это всё не его.

Дима потратил почти весь день и так ничего не нашел. Он уже был на пути домой, расстроенный от того, что едет домой пустой. Но тут он увидел вывеску, которая указывала, что здесь неподалёку есть ещё одна ферма. Только вот был у Димы один вопрос: почему этого адреса не оказалось в его списке, а список дал ему Сергей.

— Ну, наверное, пропустил, или не знал о ней. Хотя эта ферма ближе всего ко мне, — проговорил Дима.

Дима свернул и поехал на эту ферму. Когда он подъехал к воротам фермы, они были закрыты, и в один миг перед ним их распахнули, так будто ждали его. Это вызвало у него удивление, хотя, с другой стороны, он же ничего противозаконного не сделал. Когда Дима заехал на территорию фермы, то увидел, что она была не такая, как остальные. На других фермах лошади вольно ходили по загону, а здесь у каждой лошади был свой отдельный, не очень-то и большой загон, как в колонии. Дима остановился посреди территории фермы и начал осматриваться, и тут на него обратил внимание один из сотрудников. По всей видимости, он и был здесь хозяином. Это был мужчина примерно сорока пяти лет, невысокого роста, среднего телосложения, с карими глазами и темными короткими волосами. На лицо вполне приятный мужчина. Он был одет в рабочий костюм, видимо, очень любил свою деятельность.

Мужчина стоял возле конюшни, и когда увидел машину Димы, то тут же направился к нему. Он шёл уверенным и быстрым шагом, но только Дима вышел из машины, как мужчина сбавил ход, и на его лице читалось лёгкое удивление. Он подошёл к Диме и уверенным голосом спросил:

— Чем могу помочь?

Дима посмотрел на него и уверенно спросил:

— Вы лошадей продаёте?

Мужчина осмотрел Диму с ног до головы и, увидев то, что он стоит, опираясь о трость, спросил:

— Продаём. Но как же вы собираетесь на ней ездить?

— А мне не для езды, мне друг нужен, только и всего.

Мужчина улыбнулся и сказал:

— Ну, это можно.

Затем он протянул руку Диме и представился:

— Меня, кстати, Николай Лесков зовут.

Дима ответил взаимностью, он пожал руку Николаю и представился. Познакомившись, Николай повёл Диму по загонам, показывая и рассказывая ему о лошадях, которых он ему представлял. Рассказывал он о каждой лошади буквально всё, вплоть до возраста и их родстве. Диме нравилось то, как Николай представляет ему этих лошадей: все они были прекрасны. Но что-то Диме не давало покоя, будто здесь нет того, что он ищет.

Настал тот момент, когда Дима уже хотел уйти, не найдя то, что искал, и тут он услышал, как позади него возмущённо и в то же время угрожающе ржёт конь. В этот момент Дима обернулся и увидел, как двое молодых парней пытаются загнать прекрасного чёрного коня в трейлер, и тут что-то в нём переломилось.

«Вот оно», — подумал Дима.

Парни что только не делали: лупили его плёткой, всячески пытались его напугать, чтобы он вошёл в трейлер, но конь разъярённо отказывался делать то, что они хотят. В этот момент Дима спокойным голосом спросил у Николая:

— А что с этим конём?

Николай посмотрел в сторону этого коня, ухмыльнулся и ответил:

— На мясо.

Дима удивлённым взглядом посмотрел на Николая и слегка возмущённым голосом спросил:

— То есть, как на мясо?

Сначала Николай промолчал, но затем вздохнул и ответил на вопрос:

— Неуправляемый, дикий, очень непредсказуемый конь, хуже мустанга. Что с ним только не делали, не поддаётся обучению, да вообще ничему не поддаётся.

Только Николай закончил говорить, как Дима тут же сказал:

— Я заберу его.

Николай с удивлением посмотрел на Диму и спросил:

— Парень, ты в своём уме? Ты с ним ничего не сможешь сделать. Это полностью сломанный конь.

Дима посмотрел в глаза Николаю и уверенным голосом сказал:

— Ну, смогу или не смогу, это уже мои проблемы. Сам факт в том, что я хочу его забрать.

Николай улыбнулся и проговорил:

— Увы, но мы его уже продали мяснику.

— И сколько? — спросил Дима.

Николай вновь удивлённо улыбнулся и спросил:

— Ты сейчас серьёзно?

Не меняя свой серьёзный взгляд, Дима спросил:

— По мне видно, что я шучу?

И тут улыбка с лица Николая пропала.

— Пятьсот тысяч, — ответил он.

В этот момент Дима посмотрел на коня, но сделал это не просто так. Дима неплохо разбирался в породах лошадей и был уверен, что этот конь породы английской верховой, или, как её называют просто в народе, «чистокровная верховая». А такая порода стоит в десять, а то и больше раз дороже. И отдавать такого коня на мясо — это хуже, чем жестоко или бесчеловечно. Конечно, Дима не стал говорить об этом, возможно, они и сами этого не знают.

Конь всячески пытался вырваться из рук этих двух парней, которые пытались его загнать в трейлер. Дима смотрел ему в глаза. В них он увидел загадку: этот конь не просто так ведёт себя, так неукротимо, в прошлом с ним явно что-то произошло. Дима посмотрел на Николая и дал свой ответ:

— Даю миллион.

Николай удивлённо посмотрел на него. В его глазах он видел человека, который явно спятил, но, тем не менее, не стал говорить ничего более, кроме: «Минуту».

Николай отлучился. Дима смотрел, куда он пошёл. Он увидел, как Николай подошёл к весьма подозрительному человеку. Он был далеко, и разглядеть его детально было невозможно. Но главное Дима запомнил: этот человек носил темные очки, курил сигару и крутил в руке что-то похожее на бусы. Были подозрения, что это и есть хозяин фермы, а, может, тот самый мясник, хотя не похоже ни на то, ни на другое.

Пообщавшись с подозрительной личностью, Николай направился к Диме. Когда он подошёл к нему, то с улыбкой на лице сказал:

— Добро.

Дима взглянул на коня, затем вновь посмотрел на Николая и проговорил:

— Вот и хорошо.

Николай дал команду своим рабочим оставить коня в покое и затем отвёл Диму к себе в кабинет. Там Дима заплатил деньги за коня, но документы на него он не получил, а потому задал Николаю вопрос:

— Я не понял, а документов на него нет?

Николай после небольшой паузы, что и вызвало подозрения у Димы, ответил:

— Нет, мы его взяли без документов и отдаём без документов. На него ничего нет.

Дима прокрутил всё это у себя в голове и понял, что здесь что-то не так. Тем не менее, он не стал подавать никакого вида, а просто спросил:

— Ну а имя хоть у него есть?

Николай улыбнулся и ответил:

— Нет, имени тоже нет.

— Да уж, — добавил Дима.

Если говорить о кабинете Николая, то он был больше похож на сарай, чем кабинет, ну или на временное место пребывания, сделанное на скорую руку. Все эти вещи вызывали у Димы подозрения: тот подозрительный мужик, эта подозрительная ферма. Вопросов было много, но на данный момент Дима думал о другом.

Перед тем, как Дима вышел из этого так называемого кабинета, Николай сказал ему, куда подъехать, чтобы ему загрузили его коня. Когда Дима вышел, он подошёл к своей машине, сел в неё и подъехал к указанному месту. Два молодых парня подготовились к погрузке и начали заводить, а точнее, пытались завести коня к Диме в трейлер. В это время Дима сидел в машине, уже собирался выходить из неё, и тут услышал характерный хлопок, а затем возмущение коня. Дима тут же поспешил выйти из машины, и когда он вышел, в этот самый момент увидел, как один из парней замахнулся и ударил коня по ляжке хворостиной, потому что тот сопротивлялся и отказывался заходить в трейлер. Дима, возмущённый данным действием, подошёл ближе к парням и, смотря на них недовольным взглядом, грубо спросил:

— Эй, ты что делаешь?!

Парням было примерно по двадцать лет. Один из них посмотрел на Диму и с ухмылкой ответил:

— Успокойся, дядя, всё нормально.

И тут у Димы терпение кончилось. Едва сдерживаясь от матов, он грубо сказал:

— Ты кого дядей назвал, ты, прыщ недоросший. Тебя кто так со старшими научил разговаривать?

Услышав это от Димы, они оба посмотрели на него, выпучив глаза, будто не ожидали такого ответа. Не отводя глаз от них обоих, Дима добавил:

— Ещё раз коня ударите, я вас научу манерам.

Дима уже собирался расслабиться, но один из парней был, похоже, слишком смелый и грубо ответил Диме:

— Ты едва на ногах стоишь. Чему ты научишь?

После этих слов эти уверенные в себе парни начали ухмыляться. Это была последняя капля. Дима отставил трость в сторону, встал, как вполне здоровый человек, опираясь на обе ноги, забыв о боли, снял очки и посмотрел на этих парней таким взглядом, которого они ещё не видели. Его глаза были наполнены такой злостью, что казалось, будто Дима их обоих сейчас разорвёт на части.

— Я смотрю, вы хотите поговорить, — уверенным голосом спросил Дима.

Увидев столь жуткий взгляд Димы, да ещё и его вполне уверенное состояние, ухмылка с лиц парней исчезла, будто её и не было. И тут они услышали голос Николая:

— Эй, парни!

Они обернулись и увидели Николая, который стоял в пяти метрах от них. Николай, смотря на них серьёзным взглядом, сказал:

— Делайте то, что вам было сказано. Молча.

Парни без лишних слов продолжили своё дело. Дима в свою очередь надел обратно очки и взял в руки трость. К этому моменту к нему подошёл Николай и невинным голосом проговорил:

— Ты прости этих парней, молодые, горячие. Да и конь, ты же сам видишь, очень сложный.

В этот момент Дима посмотрел на него удивлённым взглядом и спросил:

— Ты уверен в этом?

Николай застопорился. Он не понял того, что Дима хотел сказать. Дима в свою очередь подошёл к машине, открыл дверь и достал из машины морковку. За всем этим наблюдал Николай и те парни, которые, кроме грубости и жестокости, не могут больше ничего. Когда Дима подошёл к трейлеру, он поднял морковку, держа её перед собой, чтобы конь обратил на него внимание. Все, задержав дыхание, смотрели только на него и на коня. Конь всё продолжал вести себя возмущённо, и в один момент он всё же обратил на Диму внимание. Он смотрел на него, не отрывая взгляда, правда, этот взгляд был уж очень недоверчивый. Дима, смотря коню в глаза, спокойным дружелюбным голосом проговорил:

— Пошли.

Затем он лёгким движением руки закинул морковку вглубь трейлера. Несколько секунд конь стоял на месте, как вкопанный, а затем медленным, неуверенным шагом начал идти к трейлеру. Всё это время Дима смотрел ему в глаза, и в них он увидел удивление, по всей видимости, конь такого ещё не видел никогда.

Он медленно продолжал идти, и когда подошёл к трейлеру, то остановился у самого входа. Дима стоял спокойно, не двигаясь и не издавая лишнего шума. Простояв несколько секунд, конь вновь начал идти и, наконец, вошёл в трейлер, взял морковку и скушал её.

Если бы у парней, в том числе и у Николая, могла отвалиться челюсть, она бы отвалилась. Ну а так, они просто стояли в ступоре и не могли понять, это видение или реальность. Дима посмотрел на их глупые физиономии и спокойным голосом сказал:

— Закрывайте.

Парни, будто очнулись, подбежали к трейлеру и начали его закрывать. Когда они закрыли трейлер, Дима посмотрел на них всех и спросил:

— Чему вас только учат?

Затем он развернулся, подошёл к машине, уже собирался садиться в неё, но тут к нему подошёл Николай, удивлённым и в то же время шокированным голосом спросил.

— И всё же, кто ты такой?

Сев в машину, Дима посмотрел на него и серьёзным голосом ответил:

— Лучше тебе не знать.

Он завёл машину и уехал с этой весьма подозрительной фермы. По дороге домой конь начал нервничать. Дима прекрасно его понимал и потому относился к этому спокойно, не давая ему повода лишний раз переживать.

Новый дом.

Когда Дима приехал домой, чтобы выгрузить коня, он заехал во двор задом, подъехал к загону и остановился у ворот в загон. Затем он установил заграждение, чтобы конь не побежал мимо. На протяжении всего этого времени конь всё больше начинал нервничать. Дима, стараясь успокоить его, всё повторял:

— Спокойно, всё хорошо.

Когда всё было готово, заграждения установлены, Дима резко открыл трейлер, и тут, будто пулей, конь выскочил из трейлера, забежал в загон и начал по нему нервно бегать из стороны в сторону. Дима быстро закрыл загон и отогнал машину, чтобы конь её не видел. Затем он вновь подошёл к загону ближе и начал наблюдать за конём.

Конь бегал от заграждения к заграждению и как бы пытался его перепрыгнуть, но не мог, заграждения были высокие. Но, по всей видимости, дело было не в них: конь не подходил близко к заграждениям, будто чего-то боялся. Это было весьма странно.

И вот, наконец, он начал успокаиваться, и у Димы появился шанс разглядеть его получше. Это был чёрный, как сама ночь, конь, на двух задних и на правой передней ноге у него были белые чулки, а левая передняя нога была полностью чёрная. На лбу белое, не ярко выраженное белое пятно. Копыта были не в лучшем состоянии, сам он был грязный, неухоженный, не очень конечно, но худой, а самое страшное, его бёдра были исполосованы от ударов плетью. По всей видимости, этот конь знает что такое боль.

Осмотрев его с ног до головы, Дима пошёл в сенник, набрал сено, положил ему в кормушку и снова начал наблюдать за ним. Долго конь не подходил к кормушке, но спустя некоторое время он всё же подошёл к кормушке и настороженно начал есть, время от времени поглядывая на Диму. Дима стоял возле кормушки, не шевелясь, и смотрел на него.

— Да, много времени уйдёт, прежде чем ты подпустишь меня к себе и позволишь мне привести тебя в порядок, — проговорил Дима.

Он наблюдал за тем, как конь всё настороженно делает, а затем задал сам себе вопрос:

— Что же с тобой произошло?

Затем Дима начал медленно отходить от него, и в этот момент конь будто сорвался с цепи. Он испугался и резво отбежал от кормушки. Дима отреагировал на это спокойно, лишь проговорил:

— Да не бойся ты. Я ухожу, оставлю тебя одного.

Дима развернулся и ушёл в дом. Одно из окон дома выходило на загон. Дима аккуратно, чтобы конь не увидел его, подошёл к окну и начал за ним наблюдать. Некоторое время конь настороженно стоял на месте, поглядывая на кормушку, и спустя пару минут он медленно подошёл к ней и продолжил свою трапезу.

Дима не выходил из дома весь оставшийся день, чтобы дать коню возможность обвыкнуться и успокоиться. Вечером того же дня Дима запарил ему овёс и на ночь дал его коню. Конечно, как и днём, конь, увидев Диму, сразу отбежал от кормушки. Дима дал ему овёс и вновь ушёл, так же встал у окна и начал за ним наблюдать.

Когда конь подошёл к кормушке, он сначала настороженно понюхал то, что было в ней, а затем попробовал то, что ему дали. И тут, будто какую-то долгожданную вкусняшку, конь жадно начал есть. В его глазах читалась радость и удовольствие, но его настороженность и недоверие были на первом месте.

Как ни странно, но ночь он провёл нормально, не возмущался и не пытался вырваться. Утром Дима аккуратно, чтобы не нервировать коня, вышел из дома и медленно подошёл к загону. Не то чтобы он испугался, скорее от недоверия отошёл в дальний угол и стоял там, смотря на Диму. Дима вычистил его кормушку от остатков корма и дал свежего сена, но не стал уходить. Он стоял у загона и ждал, пока конь сам подойдёт. Долго конь стоял на месте, не шевелясь, но спустя время медленно начал подходить к кормушке, при этом следя за каждым движением Димы. Он подошёл к кормушке и начал есть, всё так же настороженно. Дима с улыбкой смотрел на то, как он ест, и в этот момент тихим голосом начал говорить:

— Всю ночь думал, как тебя назвать. Много имён перебрал, но остановился на одном: Макс. Надеюсь, тебе нравится?

Затем Дима осмотрел загон. Как и любое живое существо — ну, вы понимаете, там было несколько кучек.

— Пойду уберусь, — сказал Дима.

Он медленно начал отходить от кормушки. Макс снова испугался и немного отошёл назад. Прогресс, не убежал, а лишь немного отошёл назад.

— Спокойно, я ничего плохого тебе не сделаю, — проговорил Дима.

Конечно, опасно было заходить в загон со столь недоверчивым конём, но убраться там надо было. Хорошо, что кучки были в другом конце загона, но всё же риск.

Ворота в загон были со стороны кормушки, и входить туда через них было как-то не очень безопасно, можно было напугать коня. Дима обошёл загон с другой стороны — придётся залазить туда. Он медленно залез в загон. В этот момент Макс посмотрел на него. Дима встал колом, ни шороха, ни звука. Но ему повезло, Макс снова опустил свою морду в кормушку и продолжил есть. Очень медленно, очень аккуратно Дима передвигался по загону, собирая кучки. В то же время он понимал, если Макс сорвётся и побежит на него, это будет всё, потому как убежать он уже не сможет. А ведь он может и затоптать, и лягнуть, да вообще всё что угодно сделать. Но, к счастью, всё прошло хорошо, Дима прибрался в загоне и благополучно покинул его.

Всю неделю Дима старался как-то сблизиться с Максом, подружиться с ним, но пока не выходило. Макс был очень пуглив и недоверчив. Дима не судил его за это. Нужно время.

И вот настали очередные выходные. В субботу ближе к десяти часам к Диме привезли его дочь Вику. Всё прошло, как и всегда, — эти недоброжелательные взгляды, эти глаза, готовые съесть Диму вместе с потрохами, ничего не изменилось. Вика прошла мимо Димы, как и всегда сказав лишь:

— Привет.

Дима хотел сказать ей, чтобы она сразу шла в дом, потому как он теперь не один. Но она даже не стала слушать. И вот неожиданность, Вика вошла во двор и вместо пустого загона увидела в нём лошадь. Этого она не ожидала. Забыв обо всём, она пошла к загону, но стоило ей подойти к нему, как Макс увидел её и тут же возмущённо начал ржать, бегая по всему загону. Эдуард вместе с Елизаветой ещё не уехали, когда это произошло. Услышав такое возмущение коня, Эдуард и Елизавета тут же забежали к Диме во двор и увидели это. Увидели, как лошадь бешено бегает по загону, а от загона испуганно убегает Вика. Глаза Елизаветы наполнились злостью. В тот самый момент, когда Дима вошёл во двор вслед за ними, на него вылили всё, что только можно было. Елизавета злым и противным голосом начала орать, разрывая собственную глотку:

— Ты что, совсем с головой не дружишь?! Ты вообще в своём уме?!

— Нет, ты что, дурной что ли? — добавил Эдуард.

К этому моменту к ним с испуганным взглядом подошла Вика. Но и Дима не стал молчать, просто не выдержал, возмущённым голосом сказал:

— Во-первых, кто вам позволил меня оскорблять?! Во-вторых, — Дима посмотрел на Вику и продолжил говорить, — Если бы кто-то слушал меня, когда я говорю, этого бы не произошло!

Вика не ожидала такой реакции Димы. На её глазах начали наворачиваться слёзы, но она побежала не в машину, как бы не странно это прозвучало, она убежала в дом Димы. Конечно, Эдуард и Елизавета звали её, но она не слушала. Эдуард также не ожидал от Димы такой реакции. Они с Елизаветой переглянулись и решили не искушать судьбу. Своего удивления и страха они не показали, но в остальном всё осталось так же. Эдуард посмотрел на Диму и грубым голосом сказал:

— Смотри, если что-нибудь случится с ней, будешь отвечать.

Дима вообще этого не понял и снова, едва сдерживаясь, начал говорить:

— Вы вообще себя слышите?! Она моя дочь! Я в любом случае буду за неё отвечать!

Затем он посмотрел на Елизавету и тем же возмущённым голосом добавил:

— Вы что, сегодня решили меня из себя вывести?!

Глаза Елизаветы из грубых и столь смелых резко поменялись и стали будто у испуганного щенка, так же как и у Эдуарда. Они поняли, что перегнули палку, спокойным голосом сказав лишь:

— Ладно, мы поехали.

Молча сели в машину и уехали. Да, обычно Дима спокоен. Но когда дело касается безопасности, и человеку пытаются сказать об этом, а он не слушает, так ещё тебя обвиняют непонятно в чём — кто в такой ситуации не выйдет из себя.

Когда Дима вошёл во двор, он тут же направился к Максу, чтобы успокоить его. Макс в это время возмущённо бегал по загону. Дима подошёл к ограждению загона, посмотрел на разбушевавшегося Макса и тихим, спокойным голосом проговорил:

— Спокойно, Макс. Всё хорошо.

Некоторое время Дима стоял у загона и наблюдал за Максом, в то же время он думал о том, что и сам перегнул палку, накричав на Вику. Он начал думать о том, что надо бы поговорить с ней. К этому моменту Макс начал успокаиваться, а Дима, с мыслями о том, что надо извиниться, направился в дом.

Когда он вошёл в дом, то осмотрелся. Вика была уже в своей комнате. Он подошёл к её двери, постучался, но входить не стал, а затем спокойным голосом начал говорить:

— Ты извини меня, Вика, за то, что я накричал на тебя, но и ты должна понимать, нельзя так делать. Надо слушать, когда с тобой разговаривают, я же не просто так всё это говорил тебе.

В ответ ничего, кроме тишины. Это раздражало, но Дима держался, лишь спросил:

— Ты слышишь меня?

В ответ снова тишина. Так и не получив ответа, Дима отошёл от её комнаты и ушёл на кухню. Он приготовил ужин, не только для себя, но и для Вики. Он сел ужинать, и какое-то время его ужин проходил в одиночестве, но спустя некоторое время Вика вышла из своей комнаты и присоединилась к нему. На удивление, она вела себя спокойно и более-менее прилично, по всей видимости чувствовала за собой вину. На удивление Димы, она съела всё, что он приготовил, и когда встала из-за стола, то своим приятным голосом, смотря на Диму, проговорила:

— Спасибо.

Она уже собиралась уходить, но в последний момент вновь посмотрела на него и добавила:

— Прости.

Затем она развернулась и ушла в свою комнату. Да, это было поистине удивительно, что-то в ней переменилось, только вот один вопрос: надолго ли?

Эта ночь прошла, как и все предыдущие, привычно для Димы. Утром он вышел во двор и сразу пошёл кормить Макса. Всё это время Дима время от времени поглядывал на окно, у которого стояла Вика и наблюдала за ним и Максом. Её любопытство выдавало её саму. То она была занята весь день, а тут она простояла весь день у окна, и её дела с уроками куда-то вдруг делись. При всём этом выйти во двор она не решалась, да и Дима старался не трогать её — зачем заставлять человека, если он не хочет. Тем не менее, в её глазах он видел интерес ко всему, что она видит. Возможно, нужно время, и всё встанет на свои места.

Так и прошли её выходные: все два дня она простояла у окна и наблюдала за всем происходящим. Диме, в свою очередь, тоже было приятно, что она наконец оторвалась от своего телефона, или чем она там занималась, но точно не уроками. Когда Эдуард и Елизавета приехали забирать Вику, они, как говорится, были тише воды ниже травы. Это был первый раз за всё время, когда Дима не услышал их раздражающих голосов. Но приятно было не только это. Когда Вика вышла на улицу и уже собиралась садиться в машину, она посмотрела на Диму и проговорила:

— Пока.

Дима был приятно удивлён. Наконец за столько-то времени он услышал от дочери хоть что-то. В нём начала просыпаться надежда. Он начал думать о том, что, может быть, Макс поможет наладить с ней отношения, только вот сначала надо наладить отношения с самим Максом.

На следующий день Дима занялся тем, что пытался хоть как-то пообщаться с Максом. Макс, в свою очередь, всё так же давал понять, что не стоит подходить к нему. Тем не менее, он уже спокойно относился к тому, что Дима заходит в загон и убирается у него. Конечно, для Димы этого было недостаточно, ведь сам Макс был как работник шахты — весь в грязи, грива в узлах и грязи, всё это нужно было привести в порядок, да и копыта надо было обработать. К сожалению, всего этого сделать на данный момент нельзя было. Макс по своей натуре был опасен, его нужно было усмирить.

Дар

Это была ночь с понедельника на вторник, примерно час ночи. Дима спал у себя в комнате, и тут он проснулся от сильного грохота. Это был гром. Дима тут же встал и подошёл к окну. И там за окном он увидел жуткий ливень, сверкающие молнии и гром, который заставлял дом ходить ходуном. Макс в это время был в загоне. Он со страхом в глазах бегал по нему, не зная, куда ему спрятаться.

Не теряя времени, Дима оделся и как можно быстрее направился к загону, чтобы отвести Макса в стойло. На морде Макса не было недоуздка: сначала его нужно было одеть на его морду, а затем прицепить повод и отвести его в стойло. Но вот одеть недоуздок — это была ещё та задача.

Дима вошёл в конюшню, взял недоуздок и подошёл к загону. Макс в это время всё так же разъярённо бегал по загону. Набравшись смелости, Дима вошёл в загон и начал подзывать к себе Макса. Конечно, он знал, что, скорее всего, это безнадёжно, но попытаться стоило.

Гром гремел, сверкали молнии, дождь лил, как из ведра. Дима уже весь вымок, пытаясь подозвать Макса. Макс ни в какую не реагировал на него. Дима уже начал терять надежду на то, что у него вообще что-то получится.

— Макс, пожалуйста, подойди ко мне, я ничего тебе не сделаю, — безнадёжно говорил Дима.

И тут Макс остановился, встал на месте и посмотрел на Диму. Дима увидел, что внимание Макса сконцентрировано на нём. Он решил не терять этот шанс и вновь повторил:

— Макс, послушай, если мы сейчас с тобой не уйдём, то оба заболеем, или что ещё хуже.

Затем Дима сконцентрировал свой взгляд на нём и добавил:

— Иди ко мне.

Несколько секунд Макс стоял на месте, как вкопанный, а затем очень медленно и неуверенно начал идти к Диме, при это вздрагивая каждый раз, как сверкнёт молния или прозвучит гром.

— Молодец. Ко мне, — проговорил Дима.

Макс будто чувствовал, что Дима хочет помочь, он подходил к нему всё ближе и ближе. И вот он подошёл, остановился возле Димы и стоял, не шевелясь. В глазах Димы читалось удивление и в то же время радость.

— Молодец, — проговорил Дима.

Затем он поднял недоуздок вверх, показал его Максу и сказал:

— Это, Макс, называется недоуздок, сейчас я одену его на тебя. Он не сделает больно, ты главное стой спокойно.

Только Дима начал подносить недоуздок к морде Макса, как он дернулся и сделал шаг назад. Дима опустил недоуздок, подошёл к Максу ближе, посмотрел ему в глаза и проговорил:

— Спокойно, Макс, не бойся. Я не сделаю больно.

Макс будто услышал Диму и понял, что он хочет от него. Он стоял на месте, не шевелясь. Дима медленно поднял недоуздок и начал одевать его на морду Макса. Конечно, время от времени Макс дергался от страха или недоверия, но тем не менее стоял на месте и не уходил. И вот Дима одел недоуздок на его морду, застигнул его, затем медленно поднял свою руку, похлопав Макса по его массивной шее, проговорил:

— Молодец, Макс. Ты просто молодчина.

Дима взял повод, пристегнул его к недоуздку Макса и начал его вести за собой. Макс неуверенным шагом шёл за Димой, но он шёл, это уже прогресс. Когда Дима подошёл к ограждению загона, он открыл его и начал выводить Макса из загона.

И тут в ворота загона ударила молния. Она перекинулась на Диму и ударила его, так как Дима держал повод, за который вёл Макса. Молния по поводку перекинулась на него и ушла в землю. Они оба получили удар молнии — это произошло в доли секунды, и только дуга исчезла, как они оба без сознания упали на напрочь промокшую землю.

Дима очнулся в палате больницы, тут же осмотрелся. Рядом с ним в полусонном состоянии сидел Сергей. Больница была приличная, правда, находилась далековато от Димы — в ближайшем городе, который находился в ста пятидесяти километрах от него. Палата была одноместная, чистая, со свежим ремонтом и необходимым медицинским оборудованием.

Дима посмотрел на Сергея и тихим голосом проговорил:

— Серёга.

Сергей тут же пришёл в себя, посмотрел на Диму и с восхищением спросил:

— Дима, слава богу. Как ты себя чувствуешь?

Дима посмотрел в потолок, глубоко вздохнул и ответил:

— Нормально.

Затем он вновь посмотрел на Сергея и, не понимая, что произошло, спросил:

— Как я здесь оказался? Что случилось?

— Молния ударила, — ответил Сергей.

Дима удивлённо посмотрел на него и ответил:

— Молния? Вот чёрт.

И тут Дима вспомнил про Макса. Он тут же с переживанием задал Сергею вопрос:

— А как Макс? Он жив? С ним всё хорошо?

Сергей удивлённо посмотрел на Диму и ответил:

— Макс? Ты так его назвал? С ним всё нормально, бегает по загону, как бешенный.

В этот момент Дима со спокойствием выдохнул, а затем вновь задал Сергею вопрос:

— Как ты узнал? И сколько я здесь вообще?

— От соседей узнал. Они не видели, как это произошло, чисто случайно увидели тебя и Макса без сознания.

Затем взгляд Сергея изменился, и уже более возмущённым голосом он спросил:

— И какого чёрта ты повёл его в конюшню в грозу?! Раньше не мог это сделать?!

Дима был спокоен и спокойным голосом ответил:

— Вообще никаких намёков на грозу не было. Закат был ясный, небо чистое.

Услышав такой ответ, на лице Сергея появилась улыбка, и с юмором он сказал:

— Так и знал, что тебя одного оставлять нельзя, обязательно в какую-нибудь, ну, ты понял, залезешь.

— Не начинай, — проговорил Дима.

Взгляд Сергея стал более серьёзным, и серьёзным голосом он сказал:

— Кстати, твоя дочь каждый вечер навещала тебя. Прям удивительно.

— Ну надо же. Действительно удивительно. Может, это что-то изменит, — ответил Дима, смотря в потолок.

Затем он посмотрел на Сергея и спросил:

— А ты как, сорвался с отпуска, что ли?

— Я только узнал о том, что произошло, сразу приехал сюда.

Дима выслушал Сергея, тут же вспомнил о том, что Сергей так и не ответил на его вопрос, и повторно задал его:

— Так ты так и не ответил, сколько я здесь?

Сначала Сергей промолчал, а затем ответил:

— Три дня.

И тут Дима будто с цепи сорвался:

— Сколько?!

Он скинул с себя одеяло и начал вставать. В этот момент Сергей встал, уложил его обратно и нервно сказал:

— Так, лежи! Тебе ещё отдых нужен.

Дима посмотрел на него и нервно ответил:

— Я уже достаточно отдохнул. Отвези меня домой.

— Дима, пожалуйста, успокойся, — нервно сказал Сергей.

Но Дима не собирался успокаиваться. Он посмотрел Сергею в глаза серьёзным взглядом и серьёзным, настойчивым голосом сказал:

— Сергей, прошу, отвези меня домой. Я в порядке.

Сергей по взгляду Димы понял, что он не остановится.

— Ладно. Пойду к врачу, буду разговаривать, — ответил Сергей.

Сергей молча, без лишних слов вышел из палаты Димы и направился к врачу. Всё то время, пока Сергея не было, Дима лежал на койке и думал только об одном: о Максе, как он там и что с ним. Он уже начал потихоньку вставать, и в этот самый момент в палату вошёл Сергей и лечащий врач Димы. Врач Димы — это был молодой человек примерно тридцати пяти лет, среднего роста, среднего телосложения, с короткими тёмными волосами и карими глазами. Первое впечатление о нём создалось благоприятное, ведь он, как любой нормальный врач, отреагировал на данную ситуацию, отнёсся к этому вполне серьёзно.

Только они с Сергеем вошли в палату Димы, как врач тут же возмущённо начал говорить:

— Дмитрий Антонович, куда вы собрались?! Вам ещё отдых нужен!

Дима посмотрел на него серьёзным взглядом и спокойным голосом ответил:

— Я уже достаточно отдохнул, сейчас мне нужно домой.

Врач посмотрел на Диму удивлённым взглядом и настойчиво продолжил говорить:

— Дмитрий Антонович, вы не представляете, как вам повезло, удар молнии — это вам не шутка. Обычно последствия плачевны, или как минимум люди остаются инвалидами, а на вас даже следа удара молнии нет.

Выслушав врача, Дима с лёгкой улыбкой на лице проговорил:

— Значит, я везучий.

Но доктору было не до веселья, и он вновь настойчиво сказал:

— Тем не менее, я бы порекомендовал вам пройти полное обследование, чтобы убедиться в том, что с вами точно всё в порядке. А учитывая вашу травму, я бы сказал, что это необходимо.

Дима с серьёзным лицом выслушал доктора, и только он закончил говорить, как Дима задал ему вопрос:

— Я прошу прощения, как вас зовут?

— Никитин Егор Эдуардович, — ответил врач.

Узнав имя доктора, Дима с ещё более серьёзным взглядом посмотрел на него и сказал:

— Так вот, Егор Эдуардович, всё, что мне сейчас нужно, так это уехать домой.

Услышав это от Димы, Егор возмущённым голосом начал говорить, но тут его остановил Сергей, схватив за плечо, и тихим голосом, почти шёпотом проговорил:

— Егор Эдуардович, это бесполезно, или вы отпустите его, или он ночью сбежит отсюда, в прямом смысле этого слова.

Егор посмотрел на Сергея, затем задумчивым взглядом он посмотрел на Диму и спустя несколько секунд ответил:

— Ну, как скажите.

— Вот и отлично, — проговорил Дима.

Он уже начал вставать с койки, и тут вновь услышал голос Егора:

— Но учтите, как только вы покинете больницу, ответственность с нас полностью снимается.

Затем он посмотрел на Сергея и добавил:

— Я надеюсь, это ясно?

— Вполне, — ответил Сергей.

Не говоря больше ни слова, Егор вышел из палаты Димы. Только дверь в палату закрылась, как Сергей возмущённо начал говорить Диме:

— Вот зачем ты так?! Прошёл бы обследования, может быть узнал бы чего, или посоветовали бы.

Дима выслушал Сергея, молча встал с койки, взял в руку свою трость, одел очки, которые лежали на тумбочке, затем посмотрел на Сергея и спокойным голосом ответил:

— Хватит с меня их советов. Мне нужно домой, если ты не отвезёшь, то поверь, я сам доберусь.

— Что за глупости ты говоришь?! Конечно, отвезу, — ответил Сергей.

Дима переоделся в свою одежду, сняв с себя медицинскую, вместе с Сергеем они вышли из больницы, сели в машину и поехали к Диме домой. По дороге Дима посмотрел на Сергея и с переживанием спросил у него:

— Ты не знаешь, как там Макс?

— Твой конь, что ли? — спросил Сергей.

— Да, — ответил Дима.

И тут Сергей слегка улыбнулся и шутя ответил:

— Когда я приехал к тебе, он летал по загону, как бешеный. Хорошо что хоть соседи закрыли его в загоне до того, как он очнулся, а то такое бы было.

Затем Сергей удивлённо посмотрел на Диму и добавил:

— Где ты его вообще откопал? Я его кормить иду, а он ведёт себя так, как будто я иду его резать.

Дима улыбнулся и ответил:

— Значит, всё нормально.

Дима помнил о том, что он хотел узнать у Сергея, и на его вопрос, где он нашёл этого коня, ответил, рассказав про ту непонятную ферму. Сергей вёл себя уверенно и спокойно. На рассказ Димы он отреагировал с разочарованием, а затем грустным голосом начал говорить:

— Блин, я так не хотел, чтобы ты ехал туда. Я специально не стал вписывать эту ферму в список. Я там бывал пару раз со знакомым, мне тоже эта ферма не понравилась, что-то там не так. Не могу объяснить что.

Дима очень хорошо знал Сергея, и по его разговору, потным ладоням и капле пота, которая в этот момент текла у него по лбу, был уверен, что Сергей что-то недоговаривает. Тем не менее, не стал докапываться до истины, решил, что однажды он всё выяснит сам.

И вот наконец они подъехали ко двору Димы. Только Дима вышел из машины, как услышал, что Макс буквально разрывается, он паникует.

— Вот слышишь, слышишь, — возмущённо сказал Сергей.

Дима посмотрел на него и спокойным голосом ответил:

— Это нормально. Он один, наверное, волнуется.

— Ага, ну как же, — шёпотом проговорил Сергей.

Только Дима вошёл во двор, как возмущение Макса прекратилось. Сергей отреагировал на это с удивлением, но говорить ничего не стал. Макс в это время стоял на другом конце загона и прислушивался ко всему, что происходило. Только Дима появился в его поле зрения, как Макс радостно заржал и медленно пошёл к нему. Дима подошёл к загону и встал у самых ворот. Когда Макс подошёл к воротам, он перекинул свою голову через них и дал Диме понять, что он может погладить его. Что-то произошло между ними в ту ночь. Возможно, Макс увидел в Диме человека, который был готов помочь ему, невзирая на последствия, а может ещё чего.

Дима поднял свою руку и погладил Макса по его массивной голове, а затем тихим голосом, смотря ему в глаза, спросил:

— Ну как ты, дружище?

Сергей смотрел на всё это с открытым ртом, его удивлению не было предела. У Макса в загоне было, ну, скажем так, не совсем чисто, — ну это понятно, три дня никто не убирался, а заходить к нему в загон никто не решился.

До конца этого дня Сергей был с Димой. Он помог ему прибраться в загоне, не заходя туда, конечно, а просто помогал носить инструмент, ну и мешочки — да-да, те самые мешочки. Раз уж была такая возможность, он также сделал один рейс и пополнил запасы сена, зерна, овса и других добавок к корму, чем очень помог Диме.

К вечеру того же дня Сергей собирался уезжать. Как и полагается, Дима вышел вместе с ним на улицу, чтобы проводить его. Перед тем, как сесть в машину, Сергей посмотрел на Диму и спросил:

— Тебе точно помощь больше не нужна?

С улыбкой на лице Дима посмотрел на него и ответил:

— Нет, спасибо, Серёг, дальше я сам.

Затем Дима посмотрел на машину, которую пригнал ему Сергей, снова посмотрел на него и добавил:

— Кстати, машину можешь забрать, она мне больше не нужна, и человеку, который одолжил её, передай спасибо.

— Пусть пока у тебя побудет, может пригодится ещё. Заберу, когда приеду, — ответил Сергей.

— Ты, кстати, надолго? — спросил Дима.

Сергей с улыбкой посмотрел на него и шутя ответил:

— Ну, у меня ещё три недели отпуска, так что ещё пить и гулять, а потом в обратном порядке.

Они пожали друг другу руки. Пожимая руку Сергея, Дима проговорил:

— Хорошего отдыха.

— Спасибо, — с улыбкой ответил Сергей.

Затем Сергей сел в машину и уехал. Только Дима собирался войти к себе во двор, как услышал мужской голос:

— Дмитрий Антонович.

Дима обернулся и увидел молодую пару, приятного молодого человека лет двадцати восьми и молодую симпатичную девушку лет двадцати пяти.

— Да, кто спрашивает? — спросил Дима.

Они подошли к нему ближе, и парень ответил на его вопрос:

— Это мы вас нашли, ну вы поняли.

Дима с улыбкой на лице посмотрел на них и ответил:

— Так вот кто меня спас.

Парень с девушкой засмущались, а затем парень начал говорить:

— Да бросьте, кто бы в такой ситуации прошёл мимо. Я как раз у окна стоял, когда молния ударила в ваш двор. Наш дом, кстати, напротив вашего, только чуть правее.

Парень указал на свой дом, а затем вновь посмотрел на Диму и продолжил говорить:

— А потом я вышел и побежал к вашему двору, начал звать, но никто не откликался, хотя свет в доме горел. А потом я заглянул в ваш двор и увидел, что вы вместе с конём лежите на земле без сознания. Я сразу вызвал скорую. Когда она забрала вас, я закрыл вашего коня в загоне.

Дима выслушал парня и с восхищением сказал:

— Ну, спасибо вам за такую помощь. Кстати, как вас зовут?

— Павел.

— А меня Даша, — ответила девушка.

Дима протянул парню руку и сказал ему:

— Ну, если что, заходите.

Парень пожал руку Димы и ответил:

— Мы бы с радостью, но редко бываем здесь. Сейчас мы просто в отпуске.

Дима отпустил руку парня и проговорил:

— Ну, тогда не задерживаю. Ещё раз спасибо.

— И вам спасибо, не пугайте нас так больше, — ответила девушка.

Парень вместе с девушкой продолжили свой путь, ну а Дима вошёл обратно во двор. Когда он вошёл во двор, то тут же пошёл в конюшню и начал запаривать овёс, чтобы покормить Макса. Макс в это время стоял у кормушки и ждал, когда Дима его покормит. Для Димы это было удивительно, настолько удивительно, что он уже начал думать о том, что та самая ночь и вправду что-то изменила в нём.

Когда Дима запарил овёс, он вышел из конюшни и покормил Макса. Макс всё это время терпеливо ждал, когда Дима закончит. Затем он погладил Макса по его массивной голове и проговорил:

— Ешь, Макс, ешь, набирайся сил.

Макс опустил свою голову в кормушку и приступил к трапезе. Дима начал отходить от кормушки, и тут он услышал весьма странный мужской голос:

— Неужели хоть один нормальный человек?

Дима застопорился. Стоя на месте, как вкопанный, не понимая, он услышал это, или ему показалось. Затем он обернулся и осмотрелся, но никого, кроме Макса, который в это время ел, не увидел.

— Наверное, усталость, — подумал Дима.

Дима отнёс весь инструмент в конюшню и ушёл в дом, уже и забыв о том странном голосе.

Неожиданность

На следующее утро Дима вышел во двор и как обычно первым делом осмотрелся, осмотрел загон и прикинул фронт работы на сегодняшний день. Нужно было всё привести в порядок, ведь завтра к нему приедет его дочь. Первым делом Дима накормил Макса, а затем взял инструмент из конюшни, и, пока Макс ел, Дима вошёл к нему в загон и начал убираться.

Ничего странного не происходило, Макс стоял у кормушки, а Дима наводил порядок. И тут он вновь услышал тот странный голос:

— Блин.

Дима поднял голову, осмотрелся, и снова никого, кроме Макса. В этот момент Макс начал топтаться на месте, и снова этот голос:

— Долбанное копыто.

Дима остолбенел, затем медленно начал идти к Максу, сам не понимая, что происходит.

— Макс, это ты? — спросил Дима, глядя на него.

И тут Макс обернулся, посмотрел на Диму и спросил, сам не понимая, у кого:

— Что я?

В этот самый момент они оба замерли, лишь смотрели друг на друга круглыми, как шарики, глазами. Дима, смотря на Макса, проговорил:

— По-моему, у меня поехала крыша.

И тут Макс, глядя на него, ответил:

— Может быть, но тогда у меня тоже.

Дима снова остолбенел, не мог даже пошевелиться, будто всё тело разом свела судорога.

— Обалдеть… — проговорил он.

В этот момент Макс развернулся мордой к Диме и в таком же шоковом состоянии, как и он, спросил:

— Ты что, слышишь меня?

Всё так же стоя на месте, Дима ответил:

— Да. А ты меня?

Макс начал медленно идти к Диме, при этом говоря:

— Никогда не думал, что такое может быть.

Дима уже начал понимать, в чём дело, и потихоньку отходил от своего шокового состояния.

— Да, и я тоже, — проговорил Дима.

Макс остановился за метр до Димы, осмотрев его с ног до головы, проговорил:

— А ты не похож на тех, кого я видел раньше.

Дима понял, что он не сошёл с ума: он действительно слышит Макса, а Макс слышит его. Убедившись в этом, Дима указал на его копыта и спросил:

— Что, копыта болят?

Макс опустил голову вниз, посмотрел на них, затем снова поднял голову и, смотря на Диму, ответил:

— Да, вот это.

Макс поднял правую переднюю ногу и затем опустил.

— Ты мне позволишь посмотреть его? — спросил Дима.

Макс с недоверием посмотрел на Диму и спросил:

— А ты что, сможешь помочь?

— Если ты позволишь, — ответил Дима.

Несколько секунд Макс стоял, размышляя над предложением Димы, а затем помахал головой вверх-вниз, дав ему понять, что он разрешает осмотреть его. Получив от Макса разрешение осмотреть его, Дима тихим голосом сказал ему:

— Минуту.

Дима отошел, вышел из загона и вошёл в конюшню. Макс, тем временем, пристально следил за каждым его движением. Когда Дима вышел из конюшни, в его левой руке была подставка под копыта, а на плече висела сумка с необходимым инструментом. Дима вошёл обратно в загон, подошёл к Максу, установил подставку, положил сумку с инструментом на землю, затем посмотрел на Макса и спокойным голосом сказал:

— Поставь ногу на подставку, Макс.

Макс настороженно посмотрел на подставку, а затем на Диму. Дима увидел его недоверчивый взгляд и всё понял, чтобы успокоить его, он вновь проговорил:

— Макс, ничего страшного нет, иначе я не смогу тебе помочь.

Макс выслушал Диму, подошёл к подставке, поднял свою больную ногу и положил её на подставку в таком положении, что его копыто смотрело вверх. Всё это время Дима наблюдал за ним и видел то, насколько Макс напряжён. Дима в свою очередь взял из сумки щётку, посмотрел на Макса и уверенным голосом сказал:

— Расслабься, ничего плохого я тебе не сделаю, просто хочу тебе помочь.

Макс всё таким же неуверенным взглядом посмотрел на Диму, но ничего не сказал. Дима приступил к чистке его копыта. Всё это время Макс молчал. Чтобы разрядить обстановку, Дима задал ему вопрос:

— Как тебе имя Макс?

Макс посмотрел на него и спросил:

— В каком смысле?

— Ну, я дал тебе имя, Макс. Как оно тебе? Нравится? — спросил Дима.

Сначала Макс промолчал, а затем, смотря на Диму, ответил:

— Ну, если учитывать, что у меня вообще никогда не было имени, то да, мне нравится.

В этот момент Дима удивлённо посмотрел на него и спросил:

— То есть как, тебя никто и никак не называл?

Макс промолчал, Дима в свою очередь не стал допытываться до него, а просто удивлённо проговорил:

— Да уж.

Некоторое время Макс молчал, а затем вновь посмотрел на Диму и задал ему вопрос:

— Как так получилось? Почему мы понимаем друг друга?

Не задумываясь над данным вопросом, Дима ответил:

— Думаю, что виновник этого та молния. У некоторых людей после этого появляются некие способности. По крайней мере, так говорят.

Макс задумчиво обдумал слова Димы и снова спросил:

— Как думаешь, это навсегда?

Услышав этот вопрос, Дима отвлёкся от работы над копытом Макса, посмотрел на него задумчивым взглядом и ответил:

— Не знаю. Поживём увидим.

Затем Дима продолжил чистку копыта Макса. Спустя пару минут, когда Дима закончил чистку копыта, он внимательно осмотрел его и, когда увидел проблему, посмотрел на Макса и сказал:

— Всё понятно. У тебя в копыте застрял гвоздь. Похоже, он не дошёл до мягких тканей, иначе боль была бы зверская, да и копыто начало бы гнить, а оно у тебя в довольно неплохом состоянии. Тем более что я не вижу следов подков. Тебе их никогда не ставили?

Макс удивлённо посмотрел на Диму и спросил:

— А что это такое?

Дима с лёгкой улыбкой посмотрел на него и ответил:

— Понятно. Значит, не ставили.

Из сумки Дима взял клещи, затем посмотрел на Макса уверенным и серьёзным взглядом, и сказал:

— Так, Макс, сейчас я постараюсь извлечь гвоздь из твоего копыта, насколько глубоко он сидит — я не знаю, может быть больно, так что постарайся не лягнуть меня ненароком.

Макс испуганным взглядом посмотрел на Диму и ответил:

— Постараюсь.

Только Дима взялся клещами за шляпку гвоздя, как Макс закрыл глаза и напрягся. Дима без резких движений начал раскачивать гвоздь, стараясь как можно аккуратнее извлечь его. Лёгким движением руки Дима извлёк гвоздь так, что Макс ничего не почувствовал.

— Ну вот и всё, — проговорил Дима.

Макс открыл глаза и увидел в руках Димы гвоздь, который и впился в его копыто.

— Неужели всё? — удивлённо спросил он.

Дима улыбнулся и ответил:

— Ну да.

Дима убрал гвоздь, а затем вновь посмотрел на Макса и сказал:

— Так, сейчас обработаем, и всё будет хорошо.

Дима обработал глубокое отверстие, оставленное от гвоздя, в то же время убедился, что он действительно не достал до мягких тканей, но был очень близко. Чтобы грязь не попала туда, и копыто не заболело, Дима развёл специальный раствор на основе эпоксидной смолы и залил им повреждённый участок. Раствор быстро высыхал и при этом оставался эластичным. По мере роста копыта, высохший раствор выдавливает наружу до тех пор, пока повреждённый участок полностью не зарастёт.

Когда Дима закончил, он посмотрел на Макса и сказал ему:

— Ну вот и всё. Если ты не против, давай приведём копыта в нормальное состояние, ну, раз уж начали.

Уже более уверенным и доверчивым взглядом Макс посмотрел на него и ответил:

— Я не против.

— Хорошо, — сказал Дима.

Он достал из сумки необходимый инструмент и приступил к работе над копытами Макса, приводя их в порядок. Работая с копытами Макса, Дима ненавязчиво спросил у него:

— Так что с тобой произошло?

Услышав этот вопрос, Макс удивлённо посмотрел на Диму и удивлённым голосом спросил:

— Тебе правда интересно?

Дима отложил свою работу, посмотрел на Макса и уверенно ответил:

— Ну конечно. Мне просто непонятно, как такой конь, как ты, мог попасть в подобную ситуацию.

В этот момент Макс задумался. Несколько секунд он молча смотрел в никуда, а затем тихим голосом проговорил:

— Не знаю, с чего начать.

Дима видел его неуверенность. Чтобы не напрягать Макса, он тихим и спокойным голосом сказал:

— Начни сначала.

Затем Дима молча продолжил работу с копытами Макса. Некоторое время Макс всё так же молчал, и в тот самый момент, когда Дима начал думать, что Макс не поделится с ним своим жизненным путём, он вдруг начал говорить:

— Я не знал своих родителей. Очень смутно помню маму, но пообщаться мне с ней не довелось. Только я встал на ноги и окреп, как меня продали. Я очень хорошо помню человека, который купил меня. Он был для меня всем — другом, братом, заботился обо мне, как о своём ближнем. Но при всём этом не давал мне имя, не занимался со мной, только регулярно кормил всякой гадостью, тогда я не понимал, почему и зачем. Но, к сожалению, пришёл день, когда я понял, что он был предателем. Он продал меня на мясо.

И тут Дима оторвался от своего дела, удивлённым взглядом посмотрел на Макса и возмущённым голосом сказал:

— То есть как, на мясо?! Ты же хороший верховой конь! Он что, не знал об этом?! Или знал, но ему было просто наплевать!

Выслушав Диму, Макс задал ему вопрос:

— Как это у вас называется, ну, когда надо опознать или узнать, кто ты такой?

Дима задумчиво посмотрел на Макса, затем понял, о чём он говорит, и ответил:

— Документы. Ты документы имеешь в виду?

Макс будто очнулся и продолжил свой рассказ:

— Да, документы. У меня их не было. По их разговору я понял, что не знаю, что это означает, но я нечистокровный. Так звучит, будто у меня грязная кровь, и я отброс.

Дима удивлённо посмотрел на Макса, чтобы успокоить его, он начал говорить:

— Я понял, что они имели в виду. Нечистокровный — это значит, что мама у тебя была одной породы, а папа — другой. На таких лошадей действительно не все делают документы. Но, поверь мне, нечистокровный — это не плохо. Тем более, что ты преимущественно верховой конь, разве что тебя выдаёт твой рост. Я только сейчас, стоя рядом с тобой, понял, что ты чуть-чуть ниже, чем должен быть. Но это не приговор, это нормально.

Выслушав Диму, Макс немного повеселел, но всё тем же грустным голосом продолжил говорить, в то время как Дима продолжил своё дело:

— Меня забрали. Всю дорогу я думал о том, как мне сбежать. И вот у меня появилась идея: я выбил задними ногами двери фургона и выскочил из него. Но так как мы ехали, я упал и подвернул правую переднюю ногу. Но мне это не помешало мчаться быстрее ветра, что есть сил. Только вот я не учёл того момента, что, по всей видимости, я был на территории людей, которые купили меня, потому что нашли они меня быстро. Несколько дней я стоял у них в… как это называется?

— В стойле, — проговорил Дима.

— Да. Лечить они меня и не думали, я уже был готов к тому, что меня ждёт. И вот в один прекрасный день появились другие люди. Они сразу обратили на меня внимание. Тогда я не знал, что их так привлекло, но они купили меня и спасли от верной гибели. Наконец-то я почувствовал себя в безопасности: они вылечили меня, привели в нормальное состояние. Но, как и предыдущие, оказались не теми, кем я их считал. Они начали бить меня, залезать на меня, делать мне больно. Что они хотели — я не понимал, до определённого момента.

Тут Дима вновь посмотрел на Макса и сказал:

— Они пытались тебя объездить. — Затем Дима сделал короткую паузу и возмущённо добавил: — Только вот сделать это можно было и нормальным путём, а то, о чём ты говоришь, называется варварством. Вот же уроды.

Выслушав Диму, Макс продолжил рассказ:

— Как ты и сказал, после того, как они объездили меня, и я смирился со своей участью, я пошёл по рукам. Какие только люди мне не попадались, меня и били, и пинали. Конечно, я отвечал, не мог просто не реагировать на такое отношение. Ну а потом произошёл несчастный случай, я, конечно, намеренно, покалечил одного человека, и от меня решили избавиться.

Дима вновь посмотрел на Макса и недовольным голосом сказал:

— А это называется прокат. На тебе зарабатывали деньги, только как-то ненормально. Если, как ты говоришь, тебя ничему не учили, как они вот так просто могли сажать на тебя людей? Ну а то, что ты говоришь, — покалечил человека, это, конечно, слишком.

— Ну а что я должен был делать? — возмущённо спросил Макс.

— Нет, я тебя вовсе не виню, на твоём месте я бы поступил так же. Я имею в виду, что люди, которые с тобой это делали, были глупы. Вероятно, неопытны, возможно думали, что одной объездки будет достаточно. В любом случае, в том, что случилось, виноваты только они.

Выслушав Диму, Макс успокоился и со спокойствием продолжил свой рассказ:

— Всё это время я думал, что побывал в худших местах, но когда я попал туда, где ты меня нашёл, понял, что ошибался. Там я чего только не видел и чего только не испытал. Делали со мной, что хотели.

Дима снова отвлёкся и спросил:

— Те двое сопляков?

— Да, — ответил Макс.

— Так я и думал.

Макс загрустил и грустным голосом продолжил говорить:

— Не знаю, что в этом месте делали с лошадьми, куда их увозили. Но относились к нам как к изгоям. Постоянный голод, жажда, ещё и лупили за всё, что только можно. Именно там я решил для себя, что больше никого не подпущу к себе, и пусть меня убьют, но свою честь я отстою.

К тому моменту, когда Макс закончил говорить, Дима закончил работу с его копытами. Затем Дима посмотрел на Макса, и в его глазах он увидел разочарование — разочарование в себе самом. Чтобы Макс не думал, что все его беды кроются в нём, Дима решил растолковать ему, в чём на самом деле проблема. Он подошёл ближе к его морде и начал говорить:

— Макс, не принимай всё это на свой счёт. Многие люди очень жестоки, особенно когда у них есть неукротимое желание заработать денег. Ты очень хороший конь, просто родился не в том месте и не в то время, к сожалению, от нас это не зависит. Порой жизнь ставит нам подножки, и только от нас зависит, встанем мы или будем ждать своего конца, смирившись с тем, что произошло. Так что дело далеко не в тебе.

После последней сказанной фразы, Дима похлопал Макса по его массивной шее. В то же время в глазах Макса появилась надежда — надежда на то, что чёрная полоса закончилась и настала белая. Но у Димы был к Максу вопрос, который он тут же задал ему:

— Я только не могу понять, что ты увидел во мне? Почему вёл себя спокойно? Хотя сказал, что больше никого к себе не подпустишь?

Не раздумывая над данным вопросом, Макс ответил:

— Не знаю, я будто что-то увидел в тебе, чего никогда раньше не видел и не чувствовал.

Дима выслушал Макса с улыбкой на лице. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а затем Дима отвлёкся и сказал ему:

— Ладно, раз уж такое дело. Давай почистимся, что ли, а то ты как шахтёр.

Дима достал из сумки щётки для чистки лошадей и жёсткой щёткой — её ещё называют скребницей — начал чистить Макса. Макс уже более доверчивым взглядом следил за Димой, и только Дима начал чистить его, как Макс начал дёргаться.

— Ой, кайф, — проговорил Макс.

Дима с улыбкой продолжил чистить Макса, и тут он дошёл до его спины. Только он начал чистить её, как Макс дёрнулся и сказал Диме:

— Ой, стой. Можешь чуть-чуть ниже опуститься?

Дима с улыбкой посмотрел на него и ответил:

— Конечно.

Дима опустился чуть ниже, ближе к середине рёбер. Только он начал чистить его, как Макс от удовольствия начал закатывать глаза.

— Ой, кайф, никогда не думал, что это так приятно, — проговорил Макс.

Продолжая чистить его, Дима задал ему вопрос:

— А у тебя дети есть?

Сначала Макс промолчал, а затем грустным голосом сказал:

— Нет. У меня и девушки-то не было.

Дима улыбнулся и сказал:

— Ну ничего, подберём тебе кого-нибудь.

Когда Дима вычистил Макса, он собрал весь инвентарь в сумку и унёс его в конюшню. Дима положил весь инвентарь и, выйдя из конюшни, увидел, как Макс радостно бегает по загону.

— Мне ещё никогда не было так легко. Я и не думал, что так может быть, — проговаривал Макс.

Дима подошёл к загону и с улыбкой ответил ему:

— Ну вот видишь, так бывает.

Макс остановился, подошёл ближе к Диме и искренним голосом сказал:

— Спасибо.

— На здоровье, Макс, — ответил Дима.

Затем Дима с переживанием посмотрел Максу в глаза и сказал:

— Макс, будет к тебе просьба.

— Говори, — ответил Макс.

Дима глубоко вздохнул и начал говорить:

— Завтра приедет Вика, моя дочь. Будь добр, веди себя естественно, не надо ей знать о нашем с тобой, так сказать, секрете. Да и вообще, никому не надо, это, поверь, лишнее.

Макс выслушал Диму и спокойным, уверенным голосом ответил:

— Не переживай, всё будет в лучшем виде.