электронная
108
печатная A5
613
18+
Миссия Амальгама

Бесплатный фрагмент - Миссия Амальгама


Объем:
534 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-9398-7
электронная
от 108
печатная A5
от 613

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Смотреть наверх, стремиться в небеса!

О, там сияют далеки и строги

И добрых и дурных божеств глаза!

А мы всегда хотели стать как боги.


Мы всё пытались выбраться повыше,

Поднять знамёна, шпили, маяки.

Потуги эти тщетны и горьки.

Но боги снизошли и стали ближе.


Увидев, как их помыслы сложны,

Мы уходили в горы или рощи,

Разгадывать пророческие сны.

Но боги снизошли и стали проще.


Холодными казались их сердца.

Мы приложили множество усилий,

Готовы на все жертвы. До конца.

Но боги снизошли и полюбили.


Мы начали войну и долго бились

За то, чтоб наконец их победить,

Чтоб пересилить, переубедить.

Но боги снизошли и подчинились.


Смотреть наверх, стремиться в небеса!

Как же смешно осознавать сейчас:

Людей в богов перекроить нельзя,

И это боги превратились в нас.

Крайняя точка


— Но должен же быть смысл!

— Тем, кому смысл что-то должен, он прощает.

Дмитрий Емец. «Таня Гроттер и проклятие некромага».

Ещё не пролог

Тонкий луч зимнего солнца окрасил комнату Кирлиана в оттенок перезрелых мандаринов, ударил по двум благородным профилям на золоте медали — мужскому и женскому. Солнечный зайчик попал профессору в глаз, и тот прищурился, но позы в кресле-качалке не сменил. Это была его профессия — смотреть на звёзды.

Кирлиан подмигнул портретам супружеской четы и перевёл взгляд на глянцевую обложку научного журнала. То, что казалось фотографией, на самом деле было творением художника-профессионала, но суть профессорского открытия голограмма передавала более чем полностью.

Чёрные дыры. Белые дыры. Кроличьи норы мироздания. Выдуманный космический корабль с говорящим названием «Alice Liddell» ныряет в гигантскую фиолетово-чёрную воронку, но стоит повернуть журнал под другим углом, и вот уже «Алиса» появляется из бело-голубого сияния в другой, неизведанной вселенной.

Профессор вздохнул и прикрыл глаза. Протянуть бы ещё пару лет, дождаться, когда обсидиановая глыба фотонного звездолёта «Харон» вознесётся в ультрамариновое небо, а потом пропадёт со всех радаров, и… Уйти на покой. Ведь черные дыры гораздо ближе, чем нам кажется. Одним ярким солнечным днем, щурясь на белый снег, ты понимаешь, что это больше не комбинация цифр и букв в звездном атласе, не воронка безвременья, тянущая силы с голубого гиганта, а черная точка на белом снегу. Точка, которая сопровождает твой взгляд на пяти часах циферблата обзора. Точка, которая не видна на стоп-кадрах памяти, но становится неотъемлемой частью онлайн-трансляции в комнату сознания.

Может быть, потом еще пробьет где-нибудь биополе, и червоточина обретет себя в новом качестве, но одно уже не подлежит сомнению. Чем дальше, тем больше в тебе таких пробоев извне, больше точек соприкосновения с темнотой, куда мы все в итоге канем.

И вот с тех пор, как перед моим взглядом маячит плотная туманность в стекловидном теле, с тех пор, как скан ауры рисует отрицательный максимум над сердцем, я задаюсь одним и тем же вопросом.

Что отразится в зеркале, если перед ним будет тьма?

Пролог

Заявление об увольнении, украшенное размашистой подписью капитана Орлова, замкнуло пятый десяток старомодных бумажных листов с аналогичным содержанием. Научно-исследовательский институт аэрокосмической техники бился в агонии уже два месяца и сегодня, кажется, тихо издох.

Директор института (говорят, далёкий потомок самого Циолковского) потерянно бродил по гулким пустым пролётам, и стены с готовностью подхватывали каждый его шаг, вознося стократным эхом до самой крыши.

Шарк. Рука касается чёрной матовой обшивки космического корабля. «Харон», похожий на доверчивого стрижа, слегка завален набок — позавчера ребята доделывали последние мелочи в системе радиолокации. Стриж оперился и готов лететь, но сильная рука, которая должна была подбросить его в небо, исчезла из поля зрения вместе с топливом для фотонного двигателя.

Шарк. Перед глазами мельтешат чёрные мушки — буквы приказа №28. Заморозка проекта. «Начинают шептать, что ещё будет шанс, что жизнь едва начата, и расходятся по домам, до второго шанса не доживает никто».

Шарк. Узкий проход между боком «Харона» и стеной. Шарк — впереди другая стена, в ней дверь с надписью «Выход», но дверь эта замурована наглухо, и никто никогда не видел её открытой.

Шарк — и… короткий стук чьих-то каблуков, словно снайперский выстрел в давящей тишине.

— Разрешите обратиться, товарищ директор.

Этого ещё не хватало. Ну и что я могу сказать тебе, капитан Орлов? Что бывших лётчиков не бывает, что на медкомиссии они тебя завалили нарочно, лишь бы побыстрее угробить проект, что…

— Разрешаю, товарищ Орлов.

— У меня тут вот какая мысль появилась, — капитан зашёлся в кашле, но всё-таки выдавил из себя окончание фразы. — Мы были слишком серьёзной и слишком закрытой конторой. Но вот раба, то бишь нас, выпили до дна, и хозяину, то бишь государству, он стал не нужен. Что, если нам попробовать… открыть космос для всех? Ну там, школьников пускать в тренажёры, проводить мастер-классы, тематические фотосессии, брачная ночь для молодожёнов на орбите Зем…

— Цир-рк, значит, хотите устроить? — взорвался директор. — А может, сразу межпланетный бордель? Флаг вам в руки, Орлов. Я не шучу. Назначаю вас исполняющим обязанности на эти два месяца, пока тянется бюрократия. Сможете выплыть — честь вам и хвала. А меня от этого балагана увольте.

Тяжёлые директорские шаги прогрохотали в направлении лестницы, и на стенде вновь воцарилась тишина. Орлов прислонился лбом к прохладному боку «Харона» и закрыл глаза. О, он прекрасно понимал директора, и капитанская гордость в нём самом сейчас вопила как резаная, но, квазар дери всю эту оптимизацию, они оба жили последний год одной и той же мечтой, только один из них предал эту мечту ради закостеневшей ракушки своих убеждений, а второй — нет. И второй не обязан рвать себе крылья и опускать лапки ради первого. Но вот что он, Орлов Евгений Сергеевич, лётчик-космонавт первого класса, простите, бывший лётчик-космонавт, может сделать прямо сейчас и здесь, перед грёбаной дверью, за которой на самом деле — не лестница в небо, а глухая бетонная стена?

Деловитое копошение в дальнем пролёте крыши вывело Орлова из глубокой задумчивости. Капитан поднял голову, поискал глазами источник звука и не смог сдержать тёплой улыбки.

Семейство маленьких серых птичек свило гнездо в прямой видимости одной из камер видеонаблюдения, начисто перекрыв ей добрую половину обзора. Мда-а, это ж насколько всем было наплевать на технику безопасности в последние месяцы, что…

Пресвятой скафандр и космические макароны.

Идея.

Орлов согнулся от беззвучного смеха, но через несколько мгновений рывком выпрямился и, чеканя шаг, устремился к выходу из ангара. Да, придётся какое-то время поиграть в придворного шута, ну, так ему не привыкать — зря, что ли, прошёл он двадцатилетнюю школу семейной жизни? Пусть сильные мира сего будут животики надрывать над его, Орлова, затеей, исправно башляя за продолжение телеэфира, а потом все разом подавятся своими ананасами в шампанском, когда он исчезнет с радаров. И это будет уже не игра в полёт, а самая настоящая космическая миссия. Та, которой Орлов грезил с институтской скамьи. Та, на которую у государства «внезапно» закончились деньги.

Только вот как быть с командой, боги Сети, кого искать? По-настоящему крутые ребята не будут портить себе резюме участием в съёмках орбитального реалити-шоу, а выпускники театральных ВУЗов ему за пультом управления на хрен не нужны.

Следующий шаг Орлова мог бы быть фатальным, но спасла скорость реакции, которую капитан не растерял с годами. Резко отклонившись в сторону, он приземлился на одно колено и накрыл ладонями трепещущий комочек снежно-белого пуха. Птенец-альбинос выпал из гнезда, и под крышей звонким эхом метался птичий гомон.

— Всё хорошо, пушочек, — машинально произнёс капитан, подгоняя платформу транспортёра-подъёмника точно под самое перекрытие. — Поехали домой, доставка бесплатно.

Для управления транспортёром Орлову пришлось освободить одну руку, и он прижал птенца к груди, чувствуя, как бешено колотится его маленькое сердце.

Птенец пищал. Птенец боялся, что там, в родной семье, никто не поверит в его крылья и снова выкинет вниз только потому, что он уродился непохожим на остальных. Орлов тормознул платформу на полпути к вершине и перевёл рукоятку на реверс, с трудом удержавшись от того, чтобы показать в камеру (или птицам) какой-нибудь неприличный жест.

Сжигать последний мост было ещё рановато. Пернатые дважды за несколько минут подсказали Евгению, куда лететь и кого звать в стаю.

Часть 1. Рвущиеся нити

Глава 1

Окрестности родной Бауманской оказались подходящей площадкой для свежеиспечённого охотника за головами, в которого вынужден был превратиться капитан Орлов. В самом деле, где ещё можно найти помимо аэрокосмического института еще и спорткомплекс «Заря», музей истории народов мира, кафедру судебно-медицинской экспертизы и даже старообрядческую церковь?..

Кажется, так и Ной заполнял свой ковчег, если верить легендам. Да, ежели и просто глянуть по сторонам, то сомнений не остается — кто успел вскочить в последний вагон, того и тапки были.

Коридоры института с этой извечной деревянной лентой, ползущей по стенам с явным намеком на «большая деревяшка следит за тобой», принесли Орлову такой улов душ человеческих, что впору было конкурс устраивать. Впрочем, сам виноват. Без внятного ТЗ результат, как известно, хз, а Орлов пришел в институт с весьма туманными представлениями о составе команды. Где кадровая служба, где производственные психологи, подбирающие героев космоса, как паззл с четырьмя неизвестными сторонами, где честный отбор, ибо на блат и ошибку не имеешь права?.. Нет. Ну вот этот паренек вроде ничего, сидит в уголке с книжкой по квантовой физике. Рыжая девчушка, двигатели и реакторы… Дать контакты, уж больно глаза зеленые печальные, тина-тиной, но все равно тягой будет Ковалев заниматься, я своих не бросаю. Так. Радиста бы еще найти неплохого, потом в судебно-медицинскую заглянуть, пару врачей прихватить. Только вот главного в медотсек надо не из четырех стен вытаскивать. Нужен кто-нибудь из стреляных в прямом смысле. Потрясти, что ли, жену на предмет оторв в их спасательном батальоне смертников? Орлов, вспомнив на секунду ту, что выкинула из своих приоритетов тихую семейную гавань, устав от вечного Орловского недостарта в космос, ту смуглую сильную женщину, нацепившую однажды старые свои нашивки капитана медсанбата, ту, которая ушла спасать и лечить, дайте только катастрофу, стихийное бедствие, форс-мажор, застрявшего на дереве котенка…

Удар пришелся прямо в нос. Еще, кажется, по ребрам, но за искрами в глазах и красной волной боли-оторопи Орлов уже не смог разобрать деталей.

— Простите бога ради, я не хотел, задумался.. и… — оправдательный лепет вывел капитана еще пока полумифической миссии Амальгама из ступора с эффективностью ледяного душа. — Мне тут просто надавали барахла всякого…

Пару секунд на отдышаться. Еще пять — отработать рефлекс вежливости и помочь собрать рассыпанные у ног части чего-то очень высоконаучного и сделанного на коленке, ибо даже спайки проводов не спрятаны. Потом перевести взгляд с означенной коленки на ее хозяина. Маленький паренек, весь какой-то скособоченный. А глаза лет этак на сорок тянут.

«Мой», — коротко ткнулась в виски мысль.

«Точно мой».

— Ты кто по специальности? — вопрос в лоб, и держать в руках последнюю плату, колючую, старую. Не отдавать. Отдашь — потеряешь человека.

— Кибертехник, а что? — парень робко осмотрелся, нет ли зрителей, но в коридоре было уже совсем мало народа. Только руки дрогнули.

Орлов закусил губу. Он знал эту дрожь. Так дрожат ноздри у скаковой лошади перед выходом на трек, так дрожит ивовый лист перед грозой, так его самого, капитана Орлова, бьет под колени при виде готового к взлету Харона. А ведь сомнений нет. Этот кибертехник старше остальных студиозусов. Значит, закончил. Значит, не нашел себе места в мире. Значит, остался на кафедре.

— Летать хочешь, кибертехник? — голос едва не подвел Орлова.

Парень коротко дернул головой.

— Тогда пошли к директору. Я договорюсь, что ты здесь больше не работаешь.

По дороге к кабинету директора Орлов мастерски отыграл Юлия Цезаря: выяснил, что кибертехника #1 зовут Никитой Лосевым, закинул инфу об Амальгаме в институтский портал, лайкнул объявление о новом интерфейсе — и правда интуитивно понятном, сделал зарубку на память — взять пару карго из спортзала «Заря», что напротив.

Поэтому к директору он ввалился уже не в себе. Разговор был бы в разы короче, если бы директор соизволил.. хм-м-м.. не быть директором? Ну, неужели так сложно сказать — забирайте кибертехника Лосева куда хотите, мне лишние рты на кафедре выгонять надо позарез, каленым железом и поганой метлой, да и вообще этот парнишка никчемный такой, невооруженным глазом видно, что из отличников, правильных отличников без связей.

— Престиж института.. Шоу… Тут, знаете ли, репутация.. Вот если б на самом деле лететь, но тогда б я вам посоветовал других взять, есть и получше выпускники, наша гордость…

Лосев стоял у стенки весь зеленовато-серый с голубым отливом, что прекрасно гармонировало с росчерком синей пряди у виска. А ведь не сдаешься, парень, рыпаешься, пытаешься не стать обычной институтской биомассой.

— А кого еще можете предложить? — уцепился Орлов за вербальные потуги директора спасти лицо. — Мне еще один кибертехник нужен.

— Может, вам всю команду собрать сразу, а? — через тоскливые канючные нотки в голосе директора вдруг пробился ястребиный сарказм. Типичный администратор, каких сотни сидят в кожаных креслах, хищно подобрался. Орлов спокойно встретил волну, которая брызгами праведного гнева лишь оцарапала белый капитанский китель. Соберешь, батюшка. Я многих птенцов подберу, которых ты из своего гнезда вышвырнул.

— Всего один вопрос, — ворвалось негромкое и очень ласковое в распахнутую дверь, разбив поединок капитанско-директорских взглядов. — Ибо без внятного ТЗ, как известно…

— Результат хз, — на автопилоте закончил Орлов и прикусил язык. Вот же ж, и кого еще такого же просвещенного сюда принесло?

Директор института всей пятерней ударил по сенсорной ставке стола, спровоцировав динамики на самый отвратительный тревожный зум и нехилый реверб, слившийся с резким:

— Я занят!

— Да ла-а-адно, — насмешливо протянули за дверным проемом под щебет испуганной секретарши. — Это мы сейчас проверим.

В кабинете установилась напряженная тишина. Лосев почти незаметно для глаз, но тем не менее ощутимо перетек подальше от двери, директор от стадии ястреба медленно превращался в индюка за пару секунд до взрыва, а Орлов свербил взглядом пустоту. Его спинной мозг уже на «ура» отработал идею, что из этого гласа божьего — слабого в сущности, иерихонскими трубами и не пахло, но с ядерным зарядом и прицельной точностью интонаций, получился бы отличный дублер. Его дублер. И логика уже полезла в петлю, ибо брать дублером капитана неизвестно кого всего за пару фраз…

Только вот капитан Орлов слишком много оставил в тылу своего недовзлета.

С волками жить — по волчьи выть. Он не возьмет на борт никого из бывших коллег, кроме Ковалева. И пусть они потом языками своими подавятся вместе с медалями, наградами и заслугами.

— Так вот, что у нас по поводу ТЗ, господин директор? — словно скомпенсировавшийся из воздуха молодой человек в светло-бежевом плаще перешагнул порог. — С какого трояна я получаю отказ в оплате за портал института, если я выполнил все требования заказчика, то есть вас, господин Засирыкин?

Орлов, который не удосужился даже прочесть золотую табличку на двери директора, попытался сохранить серьезный вид. Ну такой, какой бывает у тужащегося совенка, который пытается не заржать.

А господин Засирыкин едва не оправдал свою фамилию — несчастный человек, — разнося в пух и прах наглого юнца, который посмел институтский портал, ему заказанный [экономии ради], расписать серебряными граффити с небоскребами полулегального панковского сектора транскода, самовольно ввел голосовалку и анонимный форум, где студенты выкладывают чепуху всякую, так еще и явился лично пред светлые очи с претензиями!

Орлов насторожился. Его мозг, прожженный в космодромных интригах «знаешь, у тебя первое место в отборе, но на доске информации ты — тринадцатый, и так всем будет лучше» уже видел нехилый такой скандал на все министерство. Директор юлил. И коленки у него там, под столом, наверняка тряслись. А парень в плаще, невзрачный, весь бледный, как моль, типичный кодер-фрилансер, стоял слишком прямо для человека, не имеющего пятого туза в кармане.

— Ну, во-первых, про графическое оформление требований не было, — на губах парня мелькнула улыбка сытого удава, — а во-вторых, ваши птенцы выкладывают там не чепуху, а, например, аудиофайлы со своих имплантов на тему «деканы и откаты».

Господин Засирыкин попытался заорать снова, но гость лишь махнул рукой. Это был его ход. Его и только его. Так просто — прижать к стенке и бить наотмашь, с колена. Дай себе вольную… Только это не его стиль. Только взаимовыгодное циничное сотрудничество. Только шантаж. Только хардкод.

Все это Орлов за доли секунды прочел в серых глазах парня, а в комнате уже звучало предложение, от которого нельзя отказаться.

— На стене портала отложенная запись со списком всех ваших грехов. Для красоты я туда несколько штук придумал, но это капля в море по сравнению со взяткой в полмиллиона с церкви Возрождения за право преподавать физикам слово божье, правда? До публикации пара минут. Поэтому вы немедленно звоните в бухгалтерию, тому самому человеку, который списал эту взятку на якобы озелененные территории в дальнем смоленском подмосковье, и мне выплачивают остаток за портал. Меня зовут Оникс Заневский, если вдруг там забыли.

«А хакеров в дублеры капитанов брать — точно хорошая идея?» — робко поинтересовались в застенках черепной коробки, пока Орлов судорожно придумывал, как подкатить к этому парню с «Амальгамой». Да и к черту мне второго кибертехника, лучше программиста взять… И киношники наверняка будут не против такого типажа, не красавец, а что называется интересный, особенно как своей черной челкой тряхнет, будто не челка это, а птичье крыло. А директор уже вовсю что-то скрежетал по внутренней связи…

Повод подойти ворвался в кабинет в следующую секунду после финиширования директора с алиллуйным: «Я сказал — заплатить!» Перед поводом был неприличных размеров горшок с каким-то очень пушистым фикусом.

— И куда это ставить? — громко поинтересовались из фикуса так, как будто мир един и прекрасен, а все эти директора Засирыкины, двери и правила вежливости не более чем божий бред под ЛСД.

Это стало последней каплей. Засирыкин взвился из-за стола, очень цензурно и витиевато накрыл всех присутствующих по матери, красочно описал их взаимоотношения с хакерством, фикусами и реалити-шоу, а потом выплюнул Орлову в лицо:

— Забирай этих троих и проваливай!

«Эти трое» и капитан очень быстро смотались из директорского кабинета. В пяти шагах от хлопнувшей двери Орлов смог вдохнуть, на шестом его разобрало на смех. Он рванул за рукав парня в плаще и попытался отдышаться. Парень затормозил и вопросительно вскинул бровь. А рядом уже маячил и носильщик фикуса, светлый такой, в мятой рубашке, обычный великовозрастный раздолбай. Лосев стоял за их спинами в крайней степени апофигея.

— В космос хочешь? — спросил Орлов тихо, обращаясь к тому, кто назвался Ониксом Заневским.

Взгляд серых глаз выдал предательскую неравнодушную искру.

— Да мне сейчас хоть в черную дыру, — Оникс криво усмехнулся.

— Можно и туда, — кивнул Орлов.

— А я тоже с вами, — вдруг влез в разговор носильщик фикуса, прожигая синими глазами капитанский лоб. — Вам наверняка нужен такой на все руки мясо… тьфу… мастер, — и уже без перехода, будто все решено и других вариантов быть не может, — инженер-исследователь Ян Заневский. Однофамильцы.

— Да не ври уже, — тихий голос Лосева заставил инженера-исследователя сначала тихо вздрогнуть, потом рыкнуть.

— Ладно. Братья мы. Только я все равно полечу.

«Вот тебе и ноев ковчег, — мысленно простонал Орлов, на миг закрывая глаза, пытаясь собрать ускользающие нити разумных решений и робко ступая на лунную дорожку интуиции. — А ведь все только начинается…»


***


Странное это было ощущение — ненужности происходящего. Крутишься как белка в мясорубке, собираешь людские души в котомку за спиной и сам не знаешь, сколько из них агнцев, а сколько козлищ. Орлов, сидя в скверике на скамейке, горько усмехнулся. Козлища, агнцы — не все ли равно. Нужны лишь те, что уже свободны — читай, умерли внутри. Если тебе нечего терять, то почему бы не сделать шаг в неизвестность, не стать под прицел видеокамеры, не сойти с ума понарошку?

Половину обзора занимала колокольня старообрядческой церкви. Колокольня без храма, что корабль без команды. И стартует эта махина старинной кладки со стрельчатыми окнами-дырами и пояском из «ласточкиных хвостов» прямо в синее небо апреля. Не нужно ей это небо, наверно. Просто все привыкли, что колокольни должны быть видны далеко. Привыкли все, и ты в том числе, Орлов, что кораблям космическим надобно летать, а капитанам стоять у штурвала даже в эпоху, когда искусственный интеллект всё сделает за тебя лучше и умней.

— Здесь очень спокойно, — голос за спиной против обыкновения не вызвал дрожи. Слишком мягкий, чтоб содержать угрозу. — Вы часто здесь бываете?

— Когда-то… раньше, — уклончиво ответил Орлов пустоте.

— Если вернулись в прежнюю точку, значит впереди новый путь, — сообщили вдруг и замолчали.

Но Орлов все-таки чувствовал за спиной чье-то присутствие. Давно уже сдалось мироздание подкидывать ему вещие встречи и вкладывать в уста случайных попутчиков в поездах или метрополитене ответы на мучительные вопросы. Сдалось, потому что не было в Орлове готовности что-либо менять в себе и своей жизни. А сейчас, получается, эта готовность появилась?..

— Хотите в космос? — снова автопилот последних суток, но в голове непоколебимая уверенность, что выстрел сейчас попадет в десятку.

— На то воля божья.

Орлов все-таки обернулся. Человек без определенного возраста: тело заморенного юнца, глаза столетнего старика. И весь светлый какой-то… Но ты ведь ничего не теряешь, Орлов, если поговоришь с ним немного, дашь свои координаты, может, даже проведешь экскурсию по «Харону».

Захрустела под ногами желтая галька нового пути. А рядом был еще один будущий член команды — Дмитрий Зосимов, бывший семинарист, ныне астрофизик.

Глава 2

— Слушай, он чокнутый или как? — темноволосый парень, озвучивший вопрос вполне риторический, все-таки ждал хотя бы реликтового ответа на него.

Повернув голову, он из одной небесной сини, к которой было запрокинуто лицо, уткнулся в другую, точно такую же, только в глазах брата. Тот, впрочем, отвечать не спешил.

— Или где? — проговорил он наконец и закрыл глаза. — Ну какая разница — понарошку в космос или нет. Тебе-то уж точно сплошные плюсы.

Они замолчали. Сверху сияло солнце, прибивая ростки тревоги. Это была земля, родной дом. Где-то у реки дед Саша молча учил деда Кира насаживать червяков на крючок, а тот возмущался этому доисторическому произволу громко, матерно и даже вполне связно. В домике за яблонями мама пекла блинопироги, а папа писал очередную прогу. И все было хорошо, тепло и беззаботно. Всего-то надо — не думать о реалити-шоу «Миссия Амальгама».

Они прилетели домой сегодня утром, получив на руки электронные пропуска в НИИ аэрокосмической техники, нехилую кипу бумажных документов как пережитка эпохи второй НТР и крест с кельтскими плетенками от церкви Возрождения. В общем, полный боекомплект для ухода по ту сторону экрана с билетом в один конец.

Темноволосый поморщился в ответ на собственные мысли. В составе миссии — двадцать человек или что-то около того. Еще полгода назад предложи ему кто-нибудь описать человека, готового уйти в неизвестность, он бы сказал «отчаявшийся, идейный, уголовник», отдельно или все сразу. А сегодня… Ладно, парень, будешь честным с самим собой? Твои проблемы можно решить простым отъездом к черту на кулички в Океанию. Твоя религия по имени «Нейтраль» космических путешествий не требует. Твои хакерские проделки в соавторстве с отцом и дедом еще не привлекли внимания важных людей, а что импланты прокачанные стоят, и по транскоду ты гуляешь — ну так этим вся семья грешит, недаром забрались в такую глушь. Или думаешь ударить первым, привлечь к себе такое внимание, что потом любую напраслину, возведённую на Оникса-звезду-экрана, кинут в одну корзину с Истиной, да там и забудут?

Сердце устало пропустило удар, пока взгляд следил за кругами тающей в резкой синеве пустельги. Волна запоздалой паники упрямо билась в висках. Горе-хакер, а ты подумал, как скажешь матери с отцом, что пиши — пропало, сына будто и не было, уходит в неизвестность из-за в сущности детских проблем с… Стоп. Ни слова больше. Все решено. Может, единственно стоящее — отговорить брата от этой бредовой идеи.

А вот брат как раз никакой паники не испытывал. Осознание факта отсутствия клавиш Ctrl-Z пришло еще пару недель назад, когда его закрутило на центрифуге с перегрузкой в четыре же. А сейчас уже что об этом думать? Тем более что дублеров у него нет, в спину никто не дышит. Есть он, нет его, этакого мастера на все руки ни рыба ни мясо — разницы никакой.

Время отмерялось редкими поклевками на реке да не слишком настойчивыми попытками мамы собрать всех к столу. Гиблая затея, пока дед Саша — он же мамин отец и Александр Валько, никому не известный немой и страшно везучий рыбак, — не вытащит десятого окушка, пока папа — Дэн Заневский, программист от бога и хакер по карме, — не хлопнет в ладоши над пропастью запрещенного транскода, ставя финальный end в коде. И пока они сами — два родных брата, похожие как ночь и день, не отзовутся на свои имена.

— О-оникс! Янис! Блинопирогов по счету, учтите.

— Учтем, мам! — бодро отрапортовал голубоглазый в пространство, поймав золотой шевелюрой луч клонящегося к закату солнца.

— Знаешь, когда она тебя зовет, — негромко произнес темноволосый, — Янис звучит как Анис. Смешно.

— Поэтому лучше просто Ян, — сообщил небу брат. — Я во всех документах сократил. Ян Заневский.

— Ян Валько, чего уж прибедняться, — хмыкнул второй, щекоча плечо макушкой. — Вылитый дед Саша. А я не стал менять… Даже несмотря на Светку. Оникс Заневский, и пусть идут все лесом.

Они продолжали смотреть в ясное небо. Холодок с востока медленно подбирался к ледяным пальцам одного и горячим ладоням другого. И все было правильно. Лед и огонь всегда вместе, даже если по курсу игра по чужой указке, а огню-Яну вроде как и нет особых причин ухо…

Звездный летний треугольник вдруг превратился в две склоненные головы дедов. Ян вздрогнул, Оникс приглушенно выдохнул. После пяти лет жизни в Москве-2 они с трудом ныряли в «детские» условия обитания: тренировки беззвучного скольжения над травой, умение не только слышать, но и слушать, волчьи приемы боя, птичьи стратегии прицельных атак… В городе это оказалось лишним, и если Оникс сумел это как-то запрятать вглубь и выпускать наружу только во время лазертага, то Ян предпочел, чтобы мир подстроился под него сам. И мир подстроился, попутно навешав ярлыки «волчонок» и «дикарь».

— А покликаю я беду, да Ивашкина мясца поем, и Сила с нами пребудет, — нараспев проговорил дед Кир и резким движением бросил парням в лицо горсть ломкой половы, в темноте так похожей на ошметки татарских стрел.

Ян метнулся в сторону, накрывая собой Оникса, и мысль «надо бы что-то сделать» отстала от действующего тела на пару парсеков. Татарские стрелы больно кольнули по шее, но это было неважно.

— М-м-м, — одобрительно протянул дед Саша, поудобней перехватывая удочку. Мол, моя школа, а ты все рыпаешься, Кирька.

— И один другому жизнь да подарит, — припечатал дед Кир над тихо матерящимися великовозрастными внуками, не решавшимися, впрочем, и слова поперек сказать съехавшему с катушек деду.

Процессия потянулась к двухэтажному домику, спрятанному за яблонями, которые с приходом темноты превращались в хтонических чудовищ с сотней рук. Впереди шел дед Кир, маяком серебристого плаща указывая вектор движения. Вторым скользил над землей Оникс — если б кто-нибудь взялся снимать кино с Кириллом Заневским в главной роли, ей богу, дублера искать пришлось недолго, а гримеру платить гроши за седые пряди на висках и паутину морщин вокруг таких же нефритовых, как мелкое море, глаз под сенью пушистых черных ресниц.

А вот топающие в арьергарде Ян и дед Саша явно не играли в разведчиков, и пусть голосовой зеленый шум мог создавать только Ян, дед Саша старался как мог и совершенно не в такт отбивал мелодию на полупустом ведре.

— …Я пришел — тэбэ нэма, пигмануууула… — Ян сделал театральную паузу, — пыдвила! Ты ж мэнэ пигманула…

Дед Саша был счастлив. И Ян тоже.


Блинопироги были съедены с первой космической скоростью, и меньше чем через час все собрались в гостиной. Света не зажигали. В полутьме комнаты едва слышно шуршали пледы, за железным щитком печи бились в агонии сгорающие поленья, а невнятная песенка дедов на два голоса, один из которых страшно перевирал текст, а другой мычанием подтягивал длинноты, словно была не из этого мира.

— На зверя страшного у века каждого, найдется свой однажды Волкодав, свой волкодав… сво-ой… на зверя волкодав…

Ян, пристроившийся у кресла, в которое Оникс залез с ногами и превратил в гнездо, устало прикрыл глаза. Его основательно рубило в сон от переизбытка кислорода в этой глуши, но продержаться до конца дня было делом чести. Он бы и захотел — не сосчитал, сколько раз вот так заставал дедов перед камином в гостиной, таких же, как сейчас, почти не меняющихся с годами, закутанных в пледы и державшихся за руки, а дед Кир все пытался петь, споря тихим голосом с треском горящих поленьев. Вот еще пара попыток совладать со своим недугом, и прозвучит команда на взлет.

— От винта! Погнали!

Шесть рук синхронно откинули волосы над запрещенными модификациями имплантов. Шесть карт беспроводного доступа вошли в порты. Шесть человек залогинились в ничем не примечательной избушке, точной копии той, что прячется сейчас в глухой воронежской ночи за сторукими яблонями. Каждое бревно — адова куча защитного кода, каждый угол фундамента — бомба с отложенным действием. Если придется уходить быстро и в ночь, то дом не достанется никому.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 613