электронная
160
печатная A5
417
16+
Мир сквозь музыку

Бесплатный фрагмент - Мир сквозь музыку

Стихи


5
Объем:
192 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-8261-5
электронная
от 160
печатная A5
от 417
Елена Сомова в Хорватии на острове Крк на совещании молодых европейских авторов, август 1997 год. Фотограф Юлия Кисина, Мюнхен.

Логическая нить

Всё только начинается: мы дышим

На бабочек, мы начинаем жить,

И памяти логическая нить

По мыслям развивается, но тише,

Чем ветер. По сквозной диагонали

Летящий дождь вдоль листьев моросит,

И белый день растопчется едва ли,

Пока восход по мрамору скользит

И шлёпается в лужи по спирали.

Подобно каплям с мрамора, беспечно

И безоглядно стекленеет мысль:

Меж нами люди-стены. В них вглядись,

Они из времени струятся в быстротечность

И разбивают на осколки высь.

15.09.2012

***

И.Ф.

Уже не ищет взгляд стирающийся профиль

Туманного окна не вскрикнет силуэт.

Сиюминутных встреч раздробленные крохи,

И в звездном небе луч — смертельный пируэт.

Дрожащим пальцам срок перекликает осень,

Засохший поцелуй в ключице догорит.

Оставлены ключи кусочком льда — вопросом,

Когда любовный хмель опять заговорит.

Ломает вешний лед на сердце лунный отклик,

Повис тревожный зов романтики, спеша

Вдаль унести скорей. Откликнулась на окрик

Взъерошенным комком уснувшая душа.

Распахнутая ночь твердит многоголосьем

Стозвонких острых звезд ликующий мотив,

Не дав окаменеть продавленной коросте,

И сердце в центр огня спокойно отпустив.

24 сентября 1998 г.

***

Утро. Птица даёт верхнюю ноту.

Как мне прожить вместе с пожаром сердца?

Тайный мой друг, не поломай соты,

Ключ поверни в чаше* на два пространства.

В тайном единстве — как за хрустальной дверцей

Свет льёт по лицам в тонкой игре танца.

Что нам законы? Умрут, как и их создатель.

Верим сердцам, летящим сквозь все пределы.

Знаешь, поэт — в океане любви старатель, —

Золото фонетическое с секретом

Лепета листьев, что ангел сердечный сделал,

В часики вставил, а сам позабыл об этом…

В чаше* — имеется ввиду чаша знаний, накопленного духовного опыта.

Юность

Тайный шепот волненья, мечты затуманенный взмах,

Легкий шелест простуженных с неба сошедших ветров,

Здесь весенний расхлестанный звук, свист и щелканье птах,

Необузданный голод, святых заблуждений покров.


Нарастая, крещендо капели умыться зовет, —

Очищенье души, взгляд на мир сквозь  магический круг

Заклинаний весны, бормотанье ветвей, и полет

Сквозь возникший туман отчужденья

и пряничный стук

соловеющей воли

по мировоззренью слепца, —

это радость и боль вдруг из будущего позовут,

обдадут легкоперым крылом,

и во имя отца

прорицанье подхватят, сыновнее имя прочтут

на ладони листа,

и войдут в выраженье лица.

24 февраля 1997 г.

***

Ни «прости», ни «прощай», — мы уносимся в синюю даль.

Нас уводит печаль по несбыточной голой мечте,

По надломленной сути, закутанной в бабскую шаль.

Мы идем по развилке ладони, глубокой черте.

Так разводит навек удаль юности — истинный враг

С незакрытым лицом, лихорадочным блеском в глазах.

Жизнь проходит, как день. Встретит холодом ужас и мрак,

Ты уткнешься в ладонь — будет снова развилка в слезах.

Это реки текут, унося драгоценный песок

В глубину океана, туда, где не ищет никто.

Брызнет золото лет сквозь распятье подводных лесов,

Постоялица–радость, прощаясь, наденет пальто.

Гулким эхом застонет от боли встающее дно, —

Зашевелит спиной вереница разбросанных лет.

Может быть, мы поймем по прошествии лет лишь одно, —

Что друг в друге искали один однозначный ответ,

А нашли его поздно:

седой полувысохший свет

Застилает морщины, и выжжены болью глаза.

Только призрачно светится юности канувшей след,

Словно завороженный, и тянется вверх полоса.

21 февраля 1997 г.

***

Открытый космос проливного сна —

Так быть не может — каждый это знает,

Но ловит слух стук сердца и спасает

Прикосновенье ветра и листа,


Скользящего по воздуху. Весна,

Дверь не закрыв, исчезла по-английски,

Но запах узнаю один из ста —

Он где–то рядом, очень–очень близко —

Не перестанет свежестью блистать.


Сейчас ты дома в сне и быте: чай,

Гора посуды, тараканы, вобла,

Лень постепенно суживает сопло,

Атака переходит узкий край —


И… лопается струнка невзначай.

Где ты, беспечность, ветреность? Играй

На лунном свете солнечной короной,

Пока живет огонь, и дышит снова

Ночная ветка свежестью листа…

21 сентября 1998 г.

Последняя встреча

Поверх сознания — легчайший свет пера —

Так плавно вьется цепь ассоциаций,

И то, что память выкрала вчера —

Лишь путешествие по планам эманации.


Витает между нами свет,

Льнет к волосам и липнет к острым пальцам,

Ему преграды не было — и нет,

Он ткёт судьбу на рикошетных пяльцах:


С твоих — в мои. Шутливый росчерк лет

Узорами полнеба покрывает

И лачит зеркало…

Нет, это же паркет…

с которого следы не вытирают…

22 декабря 1999 г.

***

Тонким хрусталем дрожит

Голос ниточки хрустальной —

Это снег ночной спешит

Небо вышивать крестами.


Серебристая игла

Проколола стужей воздух.

Вырисовывает мгла

Снежно-бархатную розу.


Чтоб навек соединить

Врозь блуждающие взгляды.

Белая порхает нить,

Тайный узелок упрятан


В тонкой завязи луча, —

Проскользнул в ушко иголки,

Вышивает сгоряча

Серебром чистейшим елки,


Чтобы радовались мы

Поутру увидев чудо,

Как из отступившей тьмы

Белым выплывает блюдом


Удивленная земля

Вся в искуснейших узорах,

Новым серебром горя

В потревоженных просторах.

18 ноября 2000 г.

***

Вновь романтика первого снега, —

Вспышки света, как вспышки молний.

Всё летит огневая комета —

Пуля счастья, восторг огромный —


Всё летит, не ведая цели

И не падая в омут страха.

Если б знала, где панацея

От ударов судьбы та птаха,


Что затравленной билась  в  клетке —

Жарким сердцем прожгла вдруг прутья —

На пути поломала ветку,

Заметалась на перепутьи,


Но взметнула свечою в небо,

И в полете расправив крылья,

Осветила весь бисер снега.

…А гнездовье туманы скрыли.

12 ноября 1997 г.

***

Привычным стал холодный этот снег.

За сутки в мире всё переменилось.

Опять ко мне стучатся на ночлег

Убогий призрак и скупая милость.


Как жалок свет растоптанной мечты —

В нечистом поле не найти привета —

Здесь свищет злоба. Зависть у черты

кошунствует. Любовь в руках аскета —


игрушка — так, забава подлеца.

Ему швырнуть на край гораздо проще,

Чем выйти в центр и не закрыть лица,

Увидев правды тлеющие мощи.


Он шёл вперед и варварски топтал

Священные весенние побеги.

Он знал, где ждать губительный обвал:

Ловчил, вилял, изнемогал от неги,


И, наконец, достигнув своего,

Нашёл еще игрушку — добродетель.

Собою умиляясь, подлость встретил —

Сестру по крови, возлюбившую его.


Всё шито — крыто, всё друзья, о’key!

Все сыты, пьяны и собой довольны.

Любимый лозунг «Слабого убей»

Гласит о доброте, любви крамольной.


О чести, правде, Боге и… судьбе,

Размолотой во прах стопами сильных.

Что я могу? Что я скажу тебе,

Увидев сыновей твоих кадильных?

5 ноября 1997 г.

***

На душе твоей волчьи следы,

Ты живешь в ожиданье беды,

Ты не слышишь, как падает лист,

Всюду носишь ярмо пустоты,

Страшной внутренней глухоты.

Гнев судьбы над тобою навис.

Ты боишься таких, как ты —

Знаешь, истины зверства просты —

Жгут глаза ледяные костры.

Души в кирзовых сапогах

Растоптать всех готовы в прах.

Как же ваши когти остры…

Достучаться до ваших сердец.

Распахнуть ледяной ларец.

Разорвать паутину–спесь,

Где вы спрятали души свои…

Красным криком вечерней зари

Воздух здесь изузорен весь.

23 ноября 1997 г.

***

Отмерянных журавликов минут

Не обмануть египетской наградой

Бесценности сокровищ колоннады, —

Мир закрывает быстроногий спрут

Безглазой суетности. Каша-круговерть

Отрадно хлопает пузыриками жизни.

Утешно щелкает перстами жест капризный, —

Ты тянешься на ветер посмотреть —

Рисуешь радость кисточками взгляда,

Чтоб вырваться из лопастей огня.

Зацепит листьев тайная резьба —

На воздух вынырнешь, как пленная наяда,

Поклеванная тучей воронья.

Что здесь еще не признано тобой?

Что выгнано твоим непониманьем

И жидким взглядом на чужой вопрос?

Лицом в тупик не проживешь и дня.

Смотри, как ветерка лесной гобой

Из чащи вышел к нам для состраданья.

14—15 мая 2014

***

Пчелинки сожалений ни к чему,

Я отпускаю корабли надежды

И память ураганный сквозняков.

Живу, преодолев величину

Гигантских волн и снегопадских слов,

Мне выевших приличные одежды.

Мумификация твоих обид

Мне проедает золотое время,

Компостером дырявит небеса,

И человеческий теряя вид,

Пролаивая дыры всем в сердца,

Готовит пищу поздним сожаленьям.

11 мая 2014

Посвящение Вячеславу Головченко

На тюльпановых ногах

Шёл художник в мире птах, —

Кистью взмах — и полетел

Над столицей с морем дел.

Звёздным пламенем в глазах

Окна поджигал в домах,

Снег от пламени горел,

Добрый смех ладони грел

По-синичьи.

На цветочном языке

Говорил мне о Москве.

Радужной палитрой взят

Пограничник.

Над границами любви

Снег висел в лучах зари,

Кольца вьюжные несли

Гнёзда или корабли…

24.03.2013

Снежное

Намело, намело

Просто сколько могло,

Пока сердце горело и млело.

Молоко снежных насыпей —

Прямо в окно,

Умножает пуховых узоров кино.

Сердце долго от радости пело

И проникло в вершины небесные гор

И заоблачных мыслей таинственный спор —

Прямота изошла снежным пухом

И легла на просторы с послушностью пса, —

Только жалит всё в щёки слепая оса —

Мокрый холод колючей решёткой

Отмывает мне слёзы.

С сердец и с лица

Льётся радуга света святого отца,

Разгоняя печали все плёткой.

19.01.13 Крещение Господне

Неопытность принять за близорукость

Неопытность принять за близорукость,

Талант — за выдумку,

Дать кукарекать твари,

Забыть себя полить в чумном кошмаре

земных скитаний.

Обнажая сухость,

Вдруг лопнуть по-стручковски старичковски,

Горошины роняя прямо в пламя.

Одну такую видно за горами:

Линует небо в светлые полоски.

А после запретить снегам садиться —

Нам на земле и так хватает вьюги, —

Они же вспыхнут радугой в испуге

И зашумят весеннею водицей.

Настанет искромётное веселье —

Природа оживит сердца прохожих, —

Лучей по апельсину быстрый ножик

Резьбой украсил жизни воскресенье.

28.01.2013

***

И.Ф.

Пока не поздно — позабыть тот миг

Стремительного взлёта, волшебства,

Когда по стенам восходящий блик

Чертил свою гармонию шеста.


Уравновесить не удастся взгляд,

Который ищет в закоулках дня

Решения спасительного яд, —

Он остановит шествие огня.


Затихла оглушающая жесть

Капризов и бессмысленных обид.

Уж вечер близко — скоро будет шесть!

Но телефон… когда же позвонит?


Я памятью ловлю и звук и цвет,

В реальности же чувствую лишь боль.

Кромсает назревающий ответ

Мне сердце, и тисками давит ноль.


Проговорю заклятие молитв,

Усну тяжелым сном, проснусь в бреду.

Любви сродни сверканье острых бритв —

Сверканьем по сердцу к тебе идут.


Пригоршни студит телефонный лед,

Молчащий оглушительную песнь,

Которая мне кровь из сердца пьет,

Вгрызаясь хищно, как дурная весть.


Влюбиться бы в другого бы, назло, —

Да провались ты сквозь свой табурет!

Закрою дом и напишу: «На слом!».

Пускай блестит взахлеб цветной паркет.

***

Что имеет смысл? На ладони снег

Или  не  смыкание  отрешенных  век?

Тающая жизнь, света полоса?

Птиц голодных крик? Детства голоса?


Может быть, ветров струнный перебор,

Пристальной луны старческий дозор?

Или тонкий звук нервного листа:

На ветру звеня, жизнь перелистать


память позовет — как ей возроптать?

Пепел не горит, лист один поёт

о ногах людей, любящих топтать,

о руках богов, знающих полёт.


Что имеет смысл? Догорит листва,

радужной зарей одарив места,

Где ты счастлив был, где твой бился пульс,

Где надежд восторг превращался в нуль.


Светел лунный луч, прячется трава —

Как  ей  широки  снега  рукава!

Обмела метла с неба всплески звезд,

Обвела тоска лунный перехлест.


Сиплым ветер стал, и седой олень,

Ветви обглодав, голод одолел.

Дым пушистый вверх спину выгибал,

Потеряв лицо, простонал овал.


Птица, птица — жизнь, весь ощипан пух —

Отлетая прочь, уносился дух.

29 ноября 1997 г. Фрагмент пьесы «Общественное чудовище».

***

Льдинка хрустальная, радость забытая…

Звонко расколото царство раскрытое —

Двери распахнуты, выбиты хрупкие

стёкла — осколки в ногах — незабудками —


Режут покорными синими брызгами

Сердце и руки — собрать бы до зарева.

Ночь беспощадная душу загрызла мне,

Черная крыса, — так память ошпарила,


Что не вздохнуть и не охнуть, не выдохнуть.

Глыбой застыла надежда треклятая —

окаменела.

Как птице крылом взмахнуть?

Ночь беспросветная счастье мне спрятала.

10 декабря 1997 г.

Обманутая женщина

Еще дети не спят, их пугать обжигающей болью

непростительно. Слезы в себе заглушить,

вырвать сердце клочком, захлебнуться небесною кровью

на вечерней заре… Надо как-нибудь жить,


чтобы снова поверить в таинственный сказочный остров,

где сквозь детский смешок не сочится безудержный вой.

Настоящий очаг не похож на покинутый остов.

Боже, как беспощаден часов оглушительный бой!


Не пугайте детей вашей болью о прожитом счастье.

Есть две чаши весов, крестовина меж ними — судьба.

Бросишь всё на весы: жизнь, любовь, и поймешь в одночасье,

Как смешны были беды. Твой истинный жребий — борьба.

17 ноября 1997 г.

***

Рассвет. Ни  сна, ни  поцелуя,

А  прежний  тупо  ищет  след

В  действительность, но  дан  обет,

Не плакать, зная, где ждёт сбруя.


По краю сломанной стрелы

Бежит  берёзовая  капля.

Сок впитывает  просто  пакля.

Он — лжец из перьев и смолы.


Да  будет  и  ему  облом.

Всё  от  него  бросаю  в  пропасть.

Ко  мне  он  рвался  напролом.

Теперь же подступает лопасть


Всесильной  мельницы времен.

Не  изменить, — печаль  нелепа.

Я  оживаю  до  рассвета

И  рву  предательских  знамен

Отвагу.

Музыки  и  света!!!

21.07.2014

***

Беды?!. Их  больше  ни  одной.

Сердца  на  шпагах  откровений

Проникли  в  суть  недоумений.

Разоблачаю символ твой.


Я  не  из  служек  и  стряпух.

Кругами  ада  посылают,

Но  не  таких. Ты  просто  стух.

И  на  тебя  собаки  лают.

21.07.2014

***

Соедини мерцающий пунктир —

Найди гармонию души по звёздам.

Ты не мишень, а жизнь — уже не тир.

Семья?..

Но копоть не присуща гнёздам.


И если самый близкий человек

Нашёл в тебе игрушку для забавы —

Прости его, не опуская век —

Увидишь козни, сплетни и потравы.


Не путь, а змейка — тонкая тропа

Уводит мстящих, — отчая чужбина

в тьме заблуждений.

Грязь — это не тина, —

Не подпусти к святому дурака.

31 января 1998 г.

***

Сквозь пустоту я рвусь в предел мечты,

Сквозь наглые фонарные леса

горящей толчеи, сквозь голоса

летящих вслед пророчеств пустоты.


Постылый быт — капканьи зубы сна,

Сточившие луч сердца о порог,

В засаде ждут, когда придет весна,

Березовый разбудит легкий сок.   


Зуб мудрости — распухшая десна —

К итогу день мной прожитый вершит,

Срезает стебли острая коса,

Не оставляя тени, кровь бежит.


Так убегает в  небеса родник

В цвета заката — за порханье грез.

Жизнь — это такт меж нотами — лишь миг

Меж возрожденьем и рожденьем блик

открытых миру глаз.

****

Ароматы цветов от любящих меня мужчин

Переполняют мое сердце.

Двадцать лет назад я была королевой

И у меня был шут.

Тридцать лет назад я была любима отцом моих детей,

Но струны лиры пылали во мне выше небес.

Выше небес я летела на крыльях поэзии,

И птицы приняли меня за Икара.

Я любила легенды,

Но не хотела стать одной из них.


Я не хотела ни глупцов, ни советников на моем пути,

Я просто хотела дороги,

А мне на нее ставили то вазу с цветами,

То пеленальный столик с младенцем,

То море сверкало камнями, рыбами и ракушками —

И это была поэма!

То горы благоухали растениями и цветами —

И это была песня!


То мне хотелось кого — то спасти,

То меня спасали от меня самой.

Так ушло время,

И от него осталась одна песчинка.

Я берегу ее от ветра.

4 мая 2020 г

***

Во мне молчит главнейшая страница

В ней оторопь от мира без ночей,

Где точит нос комар, спросивши: «Чей

Точильный камень истончает лица?»


И у него в болящем животе

Кипят гемоглобиновые страсти.

Когда б мы знали, от какой напасти

Спасаемся, сжав клавиши не те,


Что диктовала логика враспыл,

Когда ты обо мне совсем забыл

И рисовал пути до поворота.

Полмира давит адская зевота


От струганных законных палок фри.

На краткое мгновенье ты замри,

пока бегу, играя блеск светила

наощупь, и в бемолях длится сила,


утраченная на земле тобой,

как будто ты давно уже не мой,

и звуком комариным точишь нервы,

сжигая розу чувства,

самый первый

добравшийся до маковки горы,

где не гудели вовсе комары.

5 августа 2020 г.

***

Солнечное утро. Пенье птиц в округе.

Улетают ввысь рулады в сонном круге.

В нежных листьях зелень, как молочный отсвет.

Птица клюнет семя, в мир подарок — посвист.


Слухом ловит трели кошка у подъезда.

Не удержат двери жениха с невестой.

Странствия по кругу: небо солнце, листья,

И улыбка друга в час объятий длится.


Слитки солнца в листьях растворяют клады —

Отчий мир сквозь кисти живописных взглядов.

Вирус всех скрывает в чистоте квартирной.

В окнах птичьи стаи в масках карантинных.

11 мая 2020 г

Мокрое стихотворение

Мокрое белье, ты тоже мокрый,

В полотенце. Яркая жара.

На балконе голуби, как свеклы, —

На перилах танцы их с утра.


Ранняя беременность. Начало

Лучшей жизни. Родичи мои

Всё узнали. Мама лишь кричала,

Папа выкурил весь «Кэмэл».

Сизари

Нас, таких же смелых, не боятся:

В танце их и жизнь есть, и игра.

Пчелы в гибких веточках акаций

Мед нам собирают, и пора


К бабушке в больницу. Баба Аня

Так переживала за меня,

Что слегла с давленьем, и местами

Порыжела… будто от огня.


И пигментных пятен покрывало —

Весь географический размах —

Бабушкину доброту впитало

И тигриный пульс, и гордый нрав.


И не дожила до окончанья

срока,

но душой вошла в меня.

Памятная белая сорока

и ворона

не излечат дня

горестной утраты.

Только море

успокаивает и дает

отдохнуть от сдавленного горем

горла.

Не поможет мед.

12 мая 2020 г.

Коварство любви и жестокость родни

Жестокость дочери, коварство пандемии,

Психоз ее по поводу жилья

Похож на поле сжатого жнивья

И мельницу пустую.

Лик Марии

Смущен, и жесткий голос, будто лай,

Свет выгрызает и буравит сердце:

Оказывается, закончен рай

И свадебные чайники на перце,


А не на сахаре, варили свой комфорт,

Как — будто Гойя, свой комический офорт.


Мой идеал любви, как прежде

вне времени, реальность же — в разладе.

Источники страдания в засаде,

А сердце же в желании надежды


на дом души — возвышенное чувство

и благородное. Нет оснований

для беспокойств, но в тщетности желаний

змея восторга с ядами Прокруста:


ей мал метраж… — …достался небогатый…

но нагловатый до моей же хаты.


Пойти что ль ради зятя надорваться,

А то не вышел ему куш наследства.

Мне вспомнились и беспокойства детства,

И пчелы жуткие в цветах акаций.


Многосерийны испытания на прочность

И чувство боли стало, как родня, —

Их ковырялки душ и сердца ночью…

Я снова, как разбитая стерня —


люблю их сердцем, помню — малышами,

взбиваю душу в пену,

в сок драцены

для тяжб судебных с милыми детьми,

с тридцатилетней давности горшками,

поноса полными их, —

да, любовь бесценна,

когда из — за нее хоть лечь костьми.

13 мая 2020 г.

Каждое утро…

Каждое утро удирать из города сажать фруктовую карусель:

клубнику, сливу, яблоки, груши и виноград,

но винограду надо лакмусовый кисель,

чтобы понять, где сок выпускать, и кто ему будет рад:

бабка ли Фёкла — свёкла с объемной колхозной кормой,

дед ли с баяном, бутылкой и при отсутствии совести,

где популяции равнинных ослов

Гойю линейками дрессируют в жизненно — важной повести,

в коей квест по инстанциям жизни пульс разрешает без слов

и при кастрации пуленепробиваемых стад ослов.


Движутся дудкам крысолова тучные племена,

суммами понимающие жизнь в три условия, в смутные времена.

Кашель ломится, как пьянчуга в окно:

вместе смотрели жизненное кино,


только он уже в титрах, а я — на сцене,

здесь моль портьер выедает и деньги.

Громкая смерть химер

чудовищна останками: Каменный Нотр — Дам

в двух прямоугольниках выставляет реальность звездам.

Много ли заплатили ваятелям?

Может, кара за ложь

Через столетья дошла и пугает теперь молодежь.


Битвы журчат: унитазной волной унесло,

кто — то забыл сиреневое весло,

и вот оно в небе взошло закатом с чайками роз,

липнущим к людям с возгласами всерьез:

«Жрать! Жрать! Жрать — жрать — жрать!!!»

Белые птицы речные цепляют за благодать,

утраивая подснежники в тенистой лощине.

Ко мне на свиданье шел любимый мужчина

С возом научных дел.

Шёл, ублажая предел

И маленькую надежду

На счастье со мной имел.

Но жизнь в карусель фруктовую: ягодкой зреет — вишь —

Вишенками, клубниками…

Вне карусели шишь

дерзостный и надежный шлет мне Родина — мать

и грустно орёт: «Надо всё детям отдать!» —

дети едва ворочают камень Сизифа, вдрызг

обувь сносили кочками между заката брызг.

Я врачую души поэзией, тем и сильна,

что сею в массы добра и тепла семена.

И пусть мной гордится и моя, и не моя страна!

7 мая 2020 г.

***

Метельный маятник вершит круговорот,

И перья ангелов летят снежливым пухом

По крыльям спешных птиц. Кто ловит ухом

Подледный ход воды? Я шла здесь вброд,

И ящериц таращились глаза

Из — под коряг, сновали водорезки,

Чертили водяные арабески,

И солнечная длилась полоса,

И длится до сих пор в душе огнем,

Протуберанцами глаз, отрешенно

Смотрящих вдаль. Снег пухом каши пшенной

Разлегся нагло. Камыши торчат

Из льда иронией, пронзившей сны

О русской жизни в снеговой долине.

Морской мираж ходил по голой глине,

Сбегая в древесину той сосны,

Чьи капельки смолы опять горчат,

Через года летят янтарным дивом,

А ты лениво открываешь чат

И обволакиваешься сетями, тиной.

Нептун озер, замерзших на зиму, как бред.

Моржи плывут в полоске между льдами,

Как мы не можем, — чувство, как цунами,

Влечет на берегу оставить след.

26 января 2020 г.

Ветер времени (медитативная лирика)

Ветер времени сдувает одуванчика пушинки

Унося из безвозвратно в детства милую страну,

Оставляя спектры радуг там, где прячутся плешинки,

Где истерлось–износилось, где однажды я проснусь:


Беспощадный ветер клонит смертью налитые травы,

Дождь, смывая краски солнца, колыбельную листве

Шепчет втайне, шепчет, зная: нет убийственней отравы —

Нашептать и резко бросить: «Пропадай, свет на кресте!»


Но еще качает сосны, но качает ветер сосны…

Чем раскачивать макушки — лучше б лег и отдохнул,

Львом ручным бы стал, — игрушки

мне давно уж надоели,

только лев ручной согреет, и тигренок в нос лизнул.


И зачем ты беспощаден? Может, кто–нибудь обидел

Так тебя, что стал ты злющим, или ангел твой уснул?

Для чего всех ненавидеть? Обирать людей, как липку,

Ветер времени, поющий Мириам — победы весть?

Почему ты побеждаешь даже утреннюю скрипку,

Тайным вечером колдуя? Позабудь свою же месть.


Позабудь, не трожь пушинки, одуванчиковы сферы

Не напомнят ли о свете, белом, чистом, легком сне?! —

Это цветиком снежинки собрались, чтоб спеть о лете

И согреть сердца людские, и умчаться на коне…

17 августа 1997 г

Рука судьбы

Это слабость или сила? — Жить единым ощущеньем

Сопричастности живого с вечной космоса игрой?

Кто–то переставит звезды, кто–то, попросив прощенья,

Вспять судьбу идти заставит, выбирая путь иной.


Кто–то подожжет планету силой света и восторга,

А другой ее затопит кровью своего врага.

Тот пасует перед смертью, этот убоится Бога.

Бьет по совести реальность, ослепляюще нага.


Мы не трусим быть борцами, знаньями сопротивляясь,

Мчимся по второму кругу, струны за тропу приняв,

Но в мгновенье просветленья мир души подарим другу.

Ощутив ногами землю, принимая счастья яд.


Кто ведет нас вдоль дороги? Кто нам путает ступени,

С ног сшибает и бросает ниц у черного столба?

А потом вдруг поднимает и, швыряя в лоно лени,

В гамаке судьбы качает, навевая: «Жизнь — борьба…


Скоро–скоро будет время — отдохнешь, накопишь силы —

Подниму и в пекло брошу. Подготовься, закались.

Скоро будет небо — кровью, скоро в сердце всадит вилы

Боль разлуки, боль страданий, боль любви. А ты — молись…»


В гамаке судьбы качаясь, вижу звезд игру простую:

Что бледнее — пропадает, а что ярче — победит.

Бледный свет луны, прощаясь, возжигает птичьи стаи,

Свет зари несут не крылья. Ты смотри — не прогляди, —


Проглядишь — и потеряешь луч звезды, твоей планеты,

В жуткой тьме нащупав ручку, силы не найдешь открыть.

Комья горькие глотая, крикнешь в ночь всем сердцем: «Где ты?!.»

Небо эхом запылает, память душу будет рыть.


Может быть, откроет искру однодневного светила,

Свет его таким волшебным был пятнадцать лет назад.

Ты берёг её, но тайну приоткрыл — и не простила,

Потускнела и увяла, и с тех пор что жизнь — что ад.


Это слабость или сила? Ощущая тонкой свечки

Одинокое дыханье — закрывать ее от бурь —

Уберечь ее от ветра, упасти от снежной сечки,

Поднести к иконе светлой, попросить: «Спаси от пуль».

19 октября 1997 г

***

Лазурь, переполняющая жизнь,

На вышколенной мраморной доске

Рисует мир. Отвесный мой карниз

Не страшен и не призрачен.

Во сне


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 417