электронная
18
печатная A5
401
18+
Метеорит не оставляет пепла

Бесплатный фрагмент - Метеорит не оставляет пепла

Космические приключения

Объем:
292 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5057-1
электронная
от 18
печатная A5
от 401

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1 Дальнобойщики

Земля — чей-то неудачный эксперимент.

Прекратят и начнут новый, как только иссякнет финансирование,

учтя негативный опыт работы с подопытными

Не гипотеза, а краешек правды


Бюргер укладывает спать сынишку

— Папа, а почему в космолетчики только русских берут?

— Их не жалко. Спи, сынок

Анекдот

— Из пункта «А» в пункт «Б», — мой второй пилот Серега невнимательно перелистывал маршрутную карту — «маршрутку» и презрительно кривил пухлые юношеские губы. — Тысячу и один раз летали на Эмпериус. Все кочки и ухабы с закрытыми глазами наизусть. «Разгоняемся к Юпитеру, используем его гравитацию для крутого поворота и вылетаем из солнечной системы на минимальном расходе топлива с избыточным ускорением.»

Мне и самому бесконечные предполетные проверки и тренинги в печенках, но приходится высиживать отведенное занятиям время, и я добросовестно сижу в командирском кресле, скрестив ноги, обутые в белоснежные кроссовки, на приборной панели. Глаза у меня закрыты, сигарета тлеет в откинутой на подлокотник руке, и Серега «ловится» — пропускает несколько страниц и, как ни в чем ни бывало, продолжает пренебрежительно монотонным голосом:

— Краем метеоритного коридора выходим на предпоследний виток Бэтта-Туманности и, используя центробежное ускорение, достигаем сверхсвета…

— Отлистай.

— Что?

— Отлистай на третью страницу к «избыточному ускорению», и, не пропуская ни строчки, до конца.

Многие в отряде космоперевозчиков считают меня раздолбаем, разгильдяем, расхлебаем и еще несколько слов на «раз» и «рас». Совершенно беспочвенное утверждение, основанное лишь на внешних впечатлениях. Не ношу военной формы, а гражданская, всегда кипельно-белая, навыпуск, небрежно подобрана и полу расстегнута, походка, свободная, «развинченная», и ленивая, «зевотная» речь. Но внутри я собранный и дисциплинированный летчик. На Эмпериус — филиал Метрополии — вожу грузы уже почти три года и давно научился не пренебрегать инструкциями, писанными зачастую кровью моих же товарищей.

Смерть ходит за водителями космических грузовиков по пятам, и на мыслях о ней не принято заморачиваться. Когда узнаю об очередном «улетевшем навсегда», говорю дежурную фразу: «И нам пора готовиться». Лукавлю, знаю, что неожиданно придет.

Эмпериус — государственная идея, на реализации которой сосредоточены все силы и средства нынешней земной цивилизации. Существующая система управления, когда вся планета принадлежит сотне владельцев-олигархов, а остальные граждане живут на ней, вроде как из милости, давно переросла сама себя и грозит взрывом. Вот кабаны и придумали народу замануху: «Обустройте нам планету-рай, а Землю мы вам подарим». Не пожалели денег на рекламу, и вот народ в радостном исступлении затягивает очередную петлю на своей шее. Впрочем, — это их заморочки, а у нас конкретная работа.

Только поверхностному взгляду космос может показаться статичным и неизменным. У Сереги завтра третий полет. Ему простительно думать, что изучил все «кочки и ухабы». Человек тем скорее делает вывод и начинает действовать, чем меньше знает предмет; энергия заблуждения, которая иногда приводит к открытию и переходу цивилизации в новое качество, как это было с Колумбом.

Мореход, основываясь на убеждении о шарообразности Земли, направил свои каравеллы на Запад, в полной уверенности, что Индии не минует, а на пути оказался совершенно неизвестный континент, ставший впоследствии Америкой. Но гораздо чаще незнание предмета приводит к конфузу, поражению, а то и выпуливает легкомысленного героя банально в вечность, из которой нет возврата. Памятные плитки о таких Серегах, первых погибших в отряде: сгоревших или потерявшихся во вселенной, сверкают мрамором на памятной стеле космопорта.

Удар о фотонный луч или направленный гравитационный столб на сверхсветовой скорости много мощнее, чем об асфальт из стратосферы, в доли секунды раздробит экипаж и «железо» на атомы или размажет пленкой поверхностного натяжения толщиной в одну молекулу.

Корабль, прошедший по маршруту, оставляет за собой турбулентный, возмущенный поток. Многотонный транспорт проносится с четырех световой скоростью и сбивает с орбит спутники, «обрубает» хвосты комет, волчком закручивает встречные астероиды и прочий космический мусор, создавая неожиданные препятствия на пути следующего корабля.

Инверсионный след может держаться месяцами — космос не склонен к торопливости — и путь следующему транспорту приходится прокладывать почти заново. Прикрыв глаза, сравниваю нынешние параметры маршрута с предыдущими, вношу коррективы, мысленно проходя весь запутанный долгий путь в межзвездной темноте.

— Шеф, в горле пересохло. Давай по чаю.

— Зови ребят.

Серега радостно ткнул в кнопку вызова экипажа. Сашка механик и программист Леха, которого в глаза и за глаза звали Хакером, явились незамедлительно. Закрутились вокруг чаеварки, своего последнего изобретения.

Сашкины умелые руки замечательно воплощают замысловатые Лехины умствования в практические изделия, всегда оригинальные и немного смешные. Чаеварку шутники смастерили в форме слоника. В туловище разместили компьютер и коробочки с заварками, голова и хобот выполняли роль чайника. Программа в определенной последовательности и пропорции подавала в кипяток дозы сухой заварки, зверобоя, душицы, мяты, чаги, еще чего-то, и получался замечательный коктейль, освежающий, бодрящий и вкусный. «Сяю с водоськой не желаете?» — спрашивал Слоник с китайским акцентом и лукаво скашивал глаза. Красавец.

— Командир, — командиром меня величает Сашка-механик, Серега называет шефом, а не признающий авторитетов Лешка Хакер обращается по имени. — Командир, а ты в курсе, что в отряде добавился новый экипаж — чисто женский. Вчера с Серегой знакомиться ходили.

— Есть успехи? — я взглянул на Серегу, и его быстро розовеющие щеки сообщили о случившемся фиаско.

— Командир, дай время, — зачастил Сашка. — Мы рассказали барышням две сотни анекдотов. Наш номер первый.

— Один на двоих? Экстремалы. Вы, конечно, не вспомнили, что в космонавтки отбирают по верхней планке ай-кью и, стало быть, весь вечер отработали клоунами у четырех девиц?

— У пяти, — смущенно выдавил Серега. — Еще пилот-стажер.

— Тупые, — прокомментировал Леха Хакер, отхлебывая чай. — Все генитальное просто, закон «разделяй, раздевай и властвуй» пока никто не отменял. Девицы в стае языкасты, ядовиты и почти неприступны. Отдели жертву, нашепчи те же анекдоты интимно в ушко, и ты в дамках. Поимели вас глупых.

— Командир, и ты так думаешь? — Сашка агрессивно навесил надо мной свою двухметровую фигуру. — Парни и девушки должны спать сэндвичем,… или бутербродом. Закон общежития.

— Еще скажи: «Военные, значит, должны понимать команду «ложись», — Леха подмигнул мне, приглашая к розыгрышу. — Скажи, что в армии землян все женщины одного сорта. У меня язык не поворачивается выговорить слово, которым ты собирался их обозвать, демонстрируя наклонности похотливого самца.

— Да я, да мы,… — Сашка хватал ртом воздух, отыскивая аргументы. — Мы же по-человечески, типа, любовь закрутить.

— Так что же вам помешало? — я кивнул Хакеру, и он незамедлительно вклинился:

— Девственность. Только она, незамутненная, незапятнанная, ничем и никем не порушенная девственность наших мальчиков, — он ткнул пальцем в сторону жарко пламенеющих щек Сереги и захохотал, а следом и я.

«Похотливый самец» Сашка вздрагивающими пальцами чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить.

— Черт бы вас побрал! В следующий раз пойдете с нами, мастер-класс показывать.

— Учишь вас учишь, — Леха поудобнее устроился в кресле. — Я обычно говорю о вселенской тоске и неразгорающейся свече. Девушка сразу понимает, поэт, мол, и сама ищет способ красиво пожалеть убогого.

— А я считаю, девушка должна хранить невинность до брака, — щеки Сереги по цвету уже напоминали буряк, серые глаза упрямо блестели.

— Расслабься, — Леха хлопнул второго пилота по плечу. — На самом деле девственность нужна только маньякам, придуркам и… девственникам.

Мелодично звякнул скайп, и разрядил ситуацию. На экране высветилось лицо начальника базы. Сорокалетний генерал-майор Иванофф, командир самого первого отряда космических перевозчиков, смотрел смущенно. Тоже что ли к девчатам знакомиться ходил?

— Андрей, — голос в стереодинамиках наполнил комнату. — На Эмпериусе нештатная ситуация — прорвало защитный купол. До вашего прилета они продержатся, но груза требуется в два раза больше, чем сможет увезти один транспорт.

Я молчал: привык не переспрашивать и не вносить предложения, пока начальство не выскажется до конца. Подчиняясь субординации, молчал экипаж. Переваривали информацию.

— Нужно доставить двойной груз, то есть по вашему маршруту полетят два корабля. Второй, вернее, первый, женский.

Пауза затягивалась, и генерал не выдержал:

— Объясняю. Менее опытному экипажу требуется только точно следовать маршрутом. Ваш корабль пойдет чуть выше и сзади; «повиснет на хвосте» перед началом турбулентного потока. Расстояние между кораблями три-пять метров.

— Не хреново, — издал угасающий звук Сашка.

— Летим, как одно целое?

— Да!

— Гонки петуха за курицей на свехсветовой скорости, — Леха скорчил смешную рожицу, — не могут оставить равнодушным сексуально здорового человека банальной ориентации.

— Семь суток в связке с женским экипажем? — Серега сказал, прикрыл рот ладошкой и снова начал краснеть.

Дал же Бог команду — детский сад!

Перспектива совместного полета двух кораблей взбудоражила космопорт и «поставила на уши» все технические службы. Предполагалось отправить транспорты не просто с полной загрузкой, а с максимальной, плюс увеличить количество полезного груза, выбросив «лишнее» оборудование и большую часть вооружения. Я с грустью проследил, как от корпуса отстыковали и укатили в ангар спасательную капсулу, — космический корабль в миниатюре, — в пределах маршрута вполне можно добраться до ближайшей космофактории. Оружейники в ярко-желтых комбезах лебедками вытаскивали из шахт и складывали в кузов ракетовоза космические торпеды.

— А эти блоки откуда?

— Ты же в курсе, — Леха зашипел в ухо, оттесняя в сторону от людей. — Это ЗСК (заряды самоликвидации кораблей). Работягам без разницы, что таскать, а нам под задницей возить бочку с порохом, как минимум, глупо.

Ох и приятель. Мне бы и в голову не пришло самовольно избавиться от того, что велено держать на корабле в обязательном порядке. ЗСК — это крючок или поводок, на котором нас постоянно держит Земля. При малейшем неповиновении на командном пункте нажмут кнопку, в сенспространстве мелькнет искра, и транспорт превратится в груду обломков, будь он хоть на другом конце вселенной.

— Лех, ты точно русский?

— Грузить? — рослый такелажник обратил внимание на наше перешептывание.

— В первую очередь и без остатка, — изобразил Леха начальника. — И без лишних вопросов: «Пока не получена новая команда, солдат продолжает выполнять ранее поставленную задачу».

Вдохновленные цитатой из общевойскового устава грузчики шустро застропили и подали контейнеры на платформу ракетовоза, а я мысленно поблагодарил своего компьютерщика за инициативу.

— Андрюха, — Лешка Хакер нервно теребил меня за рукав ветровки. — С голым задом мимо Нептуна лететь стремно: пиратов пока никто не отменял.

— Сам напрягаюсь, не сдают ли нас доверчивых негодяям, но… пушку оставили, и я уже знаю, как ее использовать.

Глава 2 Предполетные хлопоты

Общество развитого гуманизма — достойная цель

для любой цивилизации, но желательно держать

под рукой врагов гуманизма (даже общество

гуманистов крепнет только в борьбе),

и раскатывать их вдребезги время от времени,

не щадя женщин и детей.

Тайны общежития приматов

Нептун, он же — «Планета Негодяев», в солнечной системе давно пользовался дурной славой. Пару веков назад ЕЗП (Единое земное правительство) придумало всех асоциальных, не вписывающихся в социум граждан: преступников, бомжей, хронических безработных, инвалидов, сплавлять на эту удаленную планету, создав там относительно приемлемые условия жизни. Благополучные граждане легко убедили себя в приоритете рационализма и целесообразности перед гуманизмом и милосердием в деле построения здорового общества.

Среди славословящих начинание голосов раздавались пожелания отправлять на Нептун и всех пенсионеров, но чиновники из правительства Земли, исключительно по гуманистическим соображениям предложили отстреливать стариков на месте, чтобы не подвергать трудному и опасному перелету. Подключились, усмотрев себе выгоду, фармацевты, и потребовали стариков усыплять новыми безболезненными таблетками. Мнения разделились, и вопрос о пенсионерах пока «повис в воздухе». А Нептун потихоньку-полегоньку превратился для землян в головную боль. Сосланные не захотели замыкаться в автономии, захватили корабли, перевозившие очередные партии изгоев, и начали грабить и брать в заложники пролетающие транспорты.

ЕЗП и тут подсуетилось и постаралось извлечь выгоду из ситуации. Распустили «утку» о зловредных шпионах с мятежной планеты, публично осудили и расстреляли парочку не в том месте и не в то время оказавшихся бедолаг, и получили карт-бланш на проверку, прослушку, отслежку землян и «изъятие» нелояльных. Нептуну была объявлена война, а на Земле — военное положение. Много легче управлять народом, держа его под нацеленным стволом пулемета.

Противостояние с Планетой Негодяев пока не вышло из «холодного» периода, но ракетные налеты пиратов на Землю начались. Пострадавших не отмечалось, но СМИ (Средства массовой информации) всякий раз «взрывались» криками, воплями и стонами. Среди маловразумительного ура-патриотического лепета выделялись эпитеты: вероломный, неблагодарный, коварный, разрушительный.

— Мы их обманем, — еще раз уверенно обнадежил я, хотя на самом деле никакой уверенности не чувствовал. — А ты позаботься, чтоб слоника не выгрузили.

— Все тип-топ, — Лешка заговорщицки огляделся и прошептал. — Мы водрузили его на приборную панель позади экрана. Никому и в голову не придет искать его на самом видном месте. Вот только…

— Не темни.

— Я поставил в него обучающий блок, и теперь один бог знает, каких знаний нахватается Слоник от главного компьютера.

— А пусть набирается. Мы сейчас на положении камикадзе, и, может быть, Слоник станет нашей последней надеждой…

— Или скрасит последние минуты, предложив чайку, — Лешка смотрел сочувственно.

С этим парнем мы видели друг друга насквозь и понимали без слов.

Мы познакомились два года назад в полуподвальной забегаловке «Веселый такелажник» недалеко от космопорта, куда я зашел «поправить нервы» после нескучного полета со стрельбой и грохотом взрывов. Мы прорвались и пришли на закопченном, посеченном осколками корабле, но пираты остались без наказания, и, едва открыв после посадки выходной люк, я взял за шкирку и штаны нашего тогдашнего «компьютерного гения» и выбросил на бетонное покрытие взлетной площадки. Три раза я выводил корабль на линию огня, а этот урод умудрялся расстреливать космическое пространство, млечный путь, белый свет, как копеечку, попадал пальцем в небо и отправлял наши атомные торпеды «в молоко», когда цель буквально заполняла не только прицел, но и весь орудийный монитор. Лох и мазила.

Я смаковал виски, с удовольствием прислушиваясь к перезвону ледяных кубиков о стенки бокала, и привычно неторопливо присматривался к посетителям. Наоравшиеся за день односложных команд «вира» и «майна» грузчики космопорта вовсю нарушали правила застольного этикета — резали ножом сушенную рыбу и, водрузив локти на столешницу, звонко «чокались» пивом и спорили о политике. Красотки-путаны, с распирающими красочно минималистский прикид формами, презрительно скользнув по ним взглядом, обращали ко мне зазывные улыбки. Неинтересно.

У стены, недалеко от входа, сидел боком к компьютерному столику высокий лохматый, неделю не бритый парень. Правая рука его небрежно скользила по столу, а на экране взрывались космические крейсеры, миноносцы, космокапсулы и целые планеты. Игра, конечно, обычная стрелялка, но управлялся он с ней виртуозно, тем более, что парень не очень и смотрел на экран. Посматривал украдкой на проституток, но во взгляде не было вожделения, скорее, недоумение, попытка понять, сравнить, сопоставить с тем, что уже «варилось» в его голове. Слепой догадался бы о причине его полу несчастного вида.

Парень меня заинтересовал. Я подошел, сделал комплимент игре, представился, сказал, что ищу квалифицированного компьютерщика и попросил продемонстрировать способности. Парень высветил на стеклянном столике «клаву», перебрал пальцами, и у меня в ухе запел скайп.

— Извини, мне звонят..

— Это я звоню, — ответили голос в ухе и парень передо мной.

— Тогда бежим. Мой номер — совершенно секретно, — и компьютер наверняка уже отследили.

— Утерлись. Я блок выставил, — парень поднял бокал с пивом и отхлебнул глоток. Нахал.

— Думаешь, там придурки сидят? — антихакеров из Главной конторы я знал. Спецы высшей категории — могли проникнуть даже в выключенный компьютер, запертый в бетонном бункере.

— Не придурки, но я поставил «ускользающую загородку»: при самом легком прикосновении стена уходит и уносит атакующий сигнал, а ее место занимает другая и ждет новой атаки. Месяца через два проломят при трехсменной работе.

— А ты, как бы решил задачку?

— Посмотрел украденный номер на джипиэсе и пришел сюда.

— Поразил в самое сердце. А теперь колись, чем тебя женщины обидели?

— Жена сбежала, — просто ответил он. — Сбежала искать на свою круглую задницу приключений от вечно торчащего перед компьютером скучного меня.

— Скучного и бесперспективного?

— Откуда знаешь?

— Родственная душа. Я тоже когда-то был женат.

— Умотала за перспективами, не простившись?

— Нет, прощание получилось бурным, но не выявило победителя. Расстались по обоюдному согласию.

Вот так на почве общей неустроенности мы познакомились и подружились с Лешкой Хакером. Я взял его в команду и уже мог не оборачиваться в сторону главного компьютера — этот участок на корабле теперь не давал сбоев.

— Ладно, слушай, Алексей, задачу, — Лешка серьезно глянул и изобразил внимание. — Не совсем честно не разгрузить от «бочки с порохом» девчачий корабль. Справишься?

— Без проблем. Почту за честь.

— Во-во. Почти. Так ты точно русский?

— Кто бы сомневался?

— В следующий раз не отвечай вопросом на вопрос. Соберешь ребят и к девчатам. Создай на первых порах серьезную обстановку. Анекдоты анекдотами, но, чтобы выдержать в течение недели трехметровую дистанцию, мы должны научиться дышать в унисон. И на все про все — вечер и ночь. Задание ясно?

— Приоткроемся немножко друг другу?

— А лучше побольше узнаем о них: есть женщины и есть в них тайна.

— Сделаем, — Леха повеселел, повернулся и легким спортивным шагом зашагал по бетонке к стоянке гравипедов.

Солнце клонилось к закату. Я еще постоял на бетонке, наблюдая, как один за другим, подъезжают и, разгрузившись, отъезжают от корабля тяжелые двадцатитонные заправщики. Любоваться на свой корабль я не уставал. И название отличное былинное — «Витязь», в километре ждал женскую команду аналогичный транспорт — «Надежда». Невольно сравнил и сделал однозначный вывод: «Наш лучше.»

Мы берем двести тонн топлива: сто пятьдесят на взлет и первоначальный разгон и пятьдесят на торможение и посадку. Весь остальной полет в космосе за счет естественной гравитации встречных планет и звездных систем. Иными словами, пролетаемый маршрут — бесконечная череда падений. «Упав» к планете на минимально допустимое расстояние, переходим в орбитальный полет, делаем круг и выбрасываемся центробежным ускорением в магнитное поле следующей планеты.

Корабль быстро достигает четырех «С» — четыре скорости света, и межпланетное расстояние в один световой месяц мы легко покрываем за неделю земного времени.

Над ухом мелодично прозуммерил клаксон заправщика и зарокотал мощный бас:

— Андрей, осторожно. Задавят на хрен, — из кабины сверкал тридцатью двумя зубами Федька Боцман. Мы с ним давние знакомые, учились на космолетчиков в одной группе, но после первого полета в качестве летчика-стажера на десантном крейсере, психологи списали Федьку: горяч, неуживчив, адекватность в гневе порой уходит в минус от средних показателей по Земле. В память о космических крейсерах остались тельняшка, «штурманская» бородка да красивое погоняло Боцман.

Тон в нашем общении насмешливый, но мы точно знаем, что можем в беде рассчитывать друг на друга. Я стою в стороне от трассы, мой белый костюмчик среди черно-серых красок космопорта даже слепой заметит, и предостережение Боцмана — очередная шутка.

Вскочил на подножку грузовика:

— Обслуге, здрасте!

— Придави краба, — Боцман снисходительно протянул мощную пятерню. — С рассветными лучами ухожу на «Добром» гарпунщиком. — Радостно наблюдая мое ошеломленное лицо, пояснил. — Надоела повседневная рутина около космической суеты.

Космотрал «Добрый» — очередная игрушка наших правителей. Разрекламирована для плебса как военный тральщик для очистки космических фарватеров от выстроенных «негодяями» минных заграждений и уборки различного мусора, но используется исключительно для космической рыбалки высокопоставленных особ.

— Это же верная смерть!

— Всего девяносто девять случаев из ста — очень не плохие шансы и хорошие деньги. А тебе — привет!

— От кого?

— Сам догадайся, к кому на днюху собирается вся местная богема, которую легко прокормить, но пропоить…

— Может только Ксюша, — договорил я.

— Въезжаешь с полуслова. Мементо мори и лови момент, — Боцман подмигнул и тронул джойстик управления.

Федор решился гарпунить космических рыб. Поравнявшись с рыбой, тральщик выстреливает космокапсулу с гарпунером в открытую пасть двухсотметровой громадины и отваливает подальше, чтобы не попасть под удар хвоста бьющейся в агонии рыбы. Гарпунер должен добраться до сердца чудовища и пробить его гарпуном с мощным взрывным устройством. Если сам сразу не погибнет от взрыва, если агония рыбы не продлится долго, если команда успеет быстро добраться до капсулы, есть шанс остаться в живых.

Почти верная смерть, обеспеченная жизнь для родственников и неделя славы: добытую громадину называли в честь погибшего гарпунера, и земной истеблишмент — правители и олигархи, лакомясь деликатесом, поминали героя перед началом трапезы.

Отдать жизнь, за сладкий обед для кучки мерзавцев. Впрочем, все население планеты отдает жизни за то же самое. Одни быстрее, как гарпунеры, другие — медленнее. Только грустно усмехнуться: сколько полетов отделяет меня от вечной надписи на памятной стеле. Может быть, завтра последний.

Глава 3 Неприятная встреча

Незнание правил не освобождает

от обязанности платить за проигрыш

Расхожая фраза мелких аферистов

Внезапно почувствовал дискомфорт и резко оглянулся. Спортивный парень в оранжевой форме обслуги, стоящий на взлетке в десятке метров, поспешно отвел взгляд в сторону и начал с преувеличенным вниманием следить за роботами-подметальщиками ВВП (взлетно-посадочной полосы), но я успел заметить и вспомнить знакомые широко расставленные глаза.

Пару недель тому получали недостающее оборудование на заводе по ремонту космотранспортов. Заводишко — десяток двухсотметровых ангаров; из обслуги только директор, бухгалтер да сотня разнокалиберных роботов, — функционировал идеально: быстро комплектовались узлы и агрегаты с заданными параметрами, роботы-грузчики доставляли и грузили контейнеры в экранолет.

— Удивительно, как хорошо начинают работать предприятия, когда из производственного процесса исключают людей, — Леха огляделся и сплюнул на кафель пола.

Робот-уборщик, похожий на шустрого ежика, появился и зашнырял около наших ног, заботливо и тщательно вытирая плевок. Леха смущенно засопел, а мы от души расхохотались:

— Это он не пол вытирает, это он тебе нос утер.

— Чертова железяка, — Леха прицелился пнуть «ежика», но того и след простыл.

Мы быстро загрузили первую партию и отправили Серегу на космодром, а сами зашли в ангар за оставшейся мелочевкой. И вдруг взвыла сирена, металлический голос откуда-то с потолка проорал:

— Ракетная атака. Все в укрытие!

Телевидение нас неплохо накрутило и подготовило. Мы без слов рванули к подвалу в центре ангара. К несчастью, туда же устремились роботы. Один поскользнулся на пандусе, другой наступил мимо ступеньки, о них споткнулся Сашка и протаранил бегущих впереди сто килограммовой тушей. В бункер ввалились кувырком.

Едва сдерживая смех, я захлопнул бронированную дверь, и тут же ощутимо придавил крышу мощнейший взрыв. Начинавшие подниматься роботы снова рухнули на бетонный пол, укутавшись едким дымком от замкнувших электронных схем. Торопливо огляделся, Леха и Сашка невредимы.

— Александр, Алексей, ищите оружие.

В сложной и боевой обстановке я обращаюсь к экипажу полными именами, для ребят это вроде команды «внимание».

Леха торопливо защелкал клавишами на электрощите, по стенам открылось несколько шкафчиков и ружейная пирамида.

— Есть, командир, — Сашка победно взмахнул бластером.

— Берите по два.

Второй взрыв ахнул громче прежнего

— На выход, — я торопливо поворачивал запорный штурвал.

Телевидение сообщало о двух налетах по две ракеты. Мы бегом поднялись по ступенькам, прилегли за камнями и осмотрелись. Завод перестал существовать.

— Все как в телевизоре, — прокомментировал Леха. — Частотно-шаговая бомба оставляет усеянное обломками поле.

— Не соврали, — подтвердил Сашка.

— Тихо, — мне пришлось одернуть разговорившихся приятелей. — Смотрите вперед.

— А вот и негодяи, — Леха перехватил поудобнее бластер, примостил рядом второй.

Метрах в двухстах двигалась, растянувшись редкой цепью, в нашу сторону пятерка парней в амуниции звездного десанта. Космические убийцы — это солдаты, подготовленные по специальной программе. Не ставящие ни в ломаный грош ни чужую, ни свою жизнь. Воины явно выискивали среди обломков живых. Среди тишины неожиданно громко хлопнула железная крышка люка и, опираясь в края руками, выбрались директор завода и бухгалтер.

— Зря они так безоглядно, — только и успел выговорить Леха.

Сверкнули вспышками бластеры. Бухгалтер и директор рухнули, как подкошенные. Воины не спеша приблизились, ногами столкнули трупы вниз.

— Алексей — левого, Александр — правого. По команде. Огонь!

Трое из пяти упали сразу, двое — успели залечь. Обученный народец.

— Алексей, что видишь?

— Ничего.

— Александр, прикрой. Мы в обход.

Сашка подобрал и бросил вверх обломок доски, которую тут же прожгли лазерные заряды. Я и Леха рванули из укрытия в стороны. Сашка стоял в полный рост и, не часто постреливая, не давал противнику высунуться.

Один из парней, не поднимая головы, выставил из-за камня бластер, но Леха выстрелил раньше. Воин взвыл от боли, приподнялся, и вторым выстрелом Леха прекратил его страдания.

Перед глазами сверкнула вспышка, я нырнул и несколько раз перекатился в сторону. Мой бластер остался без ствола. Леха добежал до камня и раз за разом колотил прикладом по каске моего обидчика. Подошел Сашка:

— Хватит. Он готов.

Через стекло маски на нас смотрели неподвижные широко расставленные глаза.

— Пошли. Серега прилетел.

Экранолет завис в полуметре над относительно ровной площадкой. Мы молча запрыгнули и захлопнули дверь. Серега рванул к космодрому.

— Что это было? — Серегин голос звучал в ушах словно через вату.

— Ничего не было, — интуиция подсказывала, что о происшествии начальству докладывать необязательно. — Слушайте сюда, орлы. Мы сегодня прилетали один раз. Все необходимое получили и улетели. Сейчас на космодром, и мирно, а, главное, спокойно и непринужденно грузим в транспорт привезенное оборудование.

— Типа, взрыва не видели, не слышали?

— Да, Саша, да, — я улыбнулся механику. — Ты, как всегда, первым усвоил условие задачи.

Сашка гордо вздернул подбородок, Леха нервно засмеялся.

— Леша, ярость твоих ударов навела на мысль о близком знакомстве с новопреставленным?

— К этому мерзавцу моя сбежала, — отрывисто ответил Леха.

— Поэтому, мерзавец?

— Нет. По рождению и происхождению. Сын олигарха. Все можно, все позволено. Любимое развлечение — охота на людей, — Леха выглянул в иллюминатор. — Все, приехали.

Мы умащивали и тестировали в корабле привезенное оборудование, когда заявился начальник космопорта генерал-майор Иванофф. Блудливо отводя глаза, спрашивал о готовности к предстоящему рейсу, незаметно присматривался к нам, наконец, прямо спросил:

— Вы когда с завода вернулись?

— Утром и вернулись. Роботы быстро работают. Одним рейсом уложились.

— А, да, да.

— Что-нибудь случилось?

— А? Нет. Ничего, — Иванофф засуетился и поспешил к выходу. — Вы работайте, работайте.

И вот теперь этот изучающий взгляд широко расставленных глаз. Похоже, парень выжил. Остается понять кто он: шпион с Планеты Негодяев или штатный киллер земной СБ (службы безопасности). Второе, страшнее. Когда земляне сплавили на Нептун все потенциально враждебные элементы, Службе Безопасности пришлось доказывать необходимость своего существования, и теперь ни один землянин не может чувствовать себя защищенным от Службы Безопасности.

Я снова оглянулся. Парень исчез.

Глава 4 Космодром

Техника организует и направляет нас

Капитан океанского лайнера уверен в себе

и выглядит много солиднее суетливого

шкипера речного буксира

Люди и машины — противостояние или сотрудничество?

Заправщик плавно снялся с места, а я, махнув Федору рукой, отправился в лабораторию при топливном складе. Здесь среди десятка компьютеров и нескольких сотен колб и пробирок радовала мужские взгляды пышечка и душечка Ксюша, в белоснежном приталенном и сильно декольтированном мини-халатике, надетом, как многие полагали, на голое тело.

Еще лаборатория манила обилием высококачественных спиртов, которые Ксюша отмеривала страждущим щедрой рукой, а потом — поборница трезвого образа жизни — шла к компьютеру и вычеркивала очередную фамилию из реестра потенциальных женихов. Благоразумная девочка, — пока количество и качество женихов идет по нарастающей, можно выбирать. Я спирт не пью, и уже полгода во главе списка.

Приятные размышления оборвал грубоватый басок из летней беседки перед зданием:

— Задержись на минутку, — неделю не бритый двухметровый детина в ярко-оранжевом комбезе космодромной обслуги нарочито медленно поднялся со скамейки и встал передо мной. За столиком остался сидеть, видимо, его приятель, широкоплечий крепыш лет тридцати. — Будь другом, объясни мне и моему другу Вите, — детина был явно в подпитии да еще собирался выглядеть остроумным, — какого хрена на пастбищах мирных техников и механиков пасутся залетные космические жеребцы.

Парень произнес слово «мирных», и, значит, драки не миновать. Никак не воспримут ребята простой истины о несовместности в понятии Ксюши высоких чувств и алкоголя, и списывают свои любовные неудачи на соперников. Регулярно чистят друг другу лица, сворачивают морды, разбивают хари, не замечая очевидного решения: умыться, причесаться, протрезветь, и согреть сердце девушки букетом роз.

— Ну, если по-дружески, то сразу скажу о своем нежелании прерывать ваше красивое застолье в этой замечательной зеленой беседке, — светским тоном ответил я и добавил немного логики. — Джентльмены выбирали первыми и предпочли не разведенный спирт, а мне остается Ксюша.

— Витя, — детина обернулся к собутыльнику. — Я ослышался или нас назвали алкашами.

— Колян, братка, он обложил нас всячески, — радостно засветился Витя и торопливо начал подниматься. — А еще добавил, что нам не светит с Ксюшей.

— Вот ведь какой, — удивился Колян, — просто, берет и нагло нарывается.

— И, обрати внимание, братка, — Витек указал рукой, — на эти злобные глаза.

Братка Колян не терял времени. Схватил левой рукой отворот моей куртки и ударил правой, явно целясь в «злобные глаза». Двумя руками прихватив его левую, я «нырнул» с поворотом на сто восемьдесят. Следуя за своей бьющей рукой, детина закувыркался по цветочной клумбе перед беседкой. Не разгибаясь, я поднырнул под набегающего Витька и, поддержав на весу его правую ногу, отправил парня кувыркаться следом.

В драке с двумя и более противниками, главное, — избегать «клинчевых» ситуаций — не давать одному из противников сковать тебе конечности, до минимума сокращать тесный контакт. Колян вскочил почти мгновенно, закрутил «вертушку», целясь в голову. Красиво, но непрактично. Прихватив ударную ногу за низ бедра, а опорную за щиколотку, швырнул Коляна в поднимающегося Витька. Что и требовалось доказать: оба противника перед глазами, и широкое поле для маневра.

Ребята оказались упорными или им понравилось кататься по мягкой земле, но, азартно матерясь и поддерживая друг друга боевыми выкриками, они налетали снова и снова. Убегать с места драки не в моих правилах, но еще неизвестно, как далеко готовы пойти эти, в целом, нормальные ребята. Калечить тоже не хотелось и, взяв правую руку Витька на болевой и перехватив замахивающуюся левую Коляна, я пристегнул обоих одной парой наручников к металлическому основанию скамьи. Выпрямился, смахнул пальцами пыль с рукава куртки, примирительно улыбнулся задирам:

— Охолоните, пацаны. Спирт у вас остался — скучно не будет.

Витя покосился на прикованную руку и потянулся свободной к бутылке. Колян, не сводя с меня «злобного» взгляда, подвинул к нему свой стакан.

Клумбу истоптали вдоль и поперек, местами даже дерн вывернули, но мне удалось собрать приличный желто-красный букетик. Прыснул на него освежителем, встряхнул и вошел.

По своему отношению к людям я здорово отличаюсь в лучшую сторону от земного правительства. В качестве кредо можно сказать: «Любой человек интересен и нужен» и «Кадры решают все». Особенно, вторая фраза нравится. Говорят, в двадцатом веке ее придумал некий Ильич, — революционер и мерзавец, романтик и циник, — наверное, великий человек, если умел в себе сочетать несочетаемое.

Какую бы сложную и умную технику не породила цивилизация, но кнопку «Пуск» нажимает человек, радостный или унылый, добрый или злой, умный или глупый, целеустремленный или равнодушный, мастер своего дела или полный профан.

Любой стоимости железо недрогнувшей рукой превращу в металлолом за человеческую жизнь: технику можно отремонтировать или сделать новую, а с людьми сложнее. Поэтому своих друзей, знакомых, сослуживцев я берегу, холю и лелею. Выслушиваю беды и обиды, «разруливаю» конфликты, «въезжаю» в проблемы, если просят и могу помочь, — помогаю. Не забываю поздравить в день рождения…

— Андрей!… — Ксюша прыгнула на меня, как кошка. Обняла, обхватила руками, ногами, и принялась целовать.

Я поддержал ее рукой и убедился, что людям нужно верить, — белья под халатиком не было. Ориентируясь на остатках сознания, положил на столик букет и двинул вниз кнопочку дверного замка.

Все женщины в постели красивы. Если бы я выбирал жену в постели, я бы выбрал всех и Ксюшу — обязательно. Разгоряченное зарозовевшее лицо, успокоенный взгляд и стихающее дыхание. Бросить к чертям полеты и просыпаться по утрам в ласковых объятиях, как в нирване.

Медленно выдохнув, сдул с ее носа обесцвеченный локон, тронул губами кончики ресниц:

— С Днем Рождения.

— Спасибо. Очень красиво, — Ксюша дотянулась, взяла со столика цветы, зарылась в них лицом. — Тобой пахнет.

Чему удивляться? У нас с букетом один освежитель на двоих.

— Завтра улетаю. Провожать придешь?

— Мимо генералов не пробиться. Посмотрю из окна и помечтаю. Уходишь? — Ксюша придвинулась, прижалась всем телом, шепнула в самые губы. — Тебя здесь ждут всегда.

В ухе назойливым комаром запел скайп, и голос начальника базы в очередной раз не поразил оригинальностью:

— Ты где?

Разомлевший от любви мозг хотел назвать точный адрес или отделаться названием древнего города в центре азиатского континента, но я погрозил ему пальцем и отозвался буднично:

— Уже подхожу к вашему кабинету.

Узнать, где находится любой из членов вылетающих экипажей, генерал Иванофф может, взглянув на экран передвижений над своим столом. На предстартовую неделю организуется круглосуточное наблюдение, — это и безопасность экипажа (дублеров у нас нет), и режим секретности. Космонавты — свободные люди, но до известных пределов, нарушив которые мы можем заработать долгую изоляцию, а в случае грубого нарушения — быструю смерть.

В приоритете у землян государственные интересы, и на «верху» государственники, направляющие монстра-государство по только им ведомому пути, а нам остается мыть, кормить, согревать, дорогу прокладывать чудовищу, и, если эта тварь в движении на кого-то из нас наступит — ничего, — государство не должно заморачиваться на судьбе отдельного человечка. По экрану мы перемещаемся разноцветными точками или не перемещаемся, когда спим.

Навещать начальство накануне вылета, скорее, традиция, чем необходимость. Все ценные указания даны, особо ценные указания даны еще раньше; да и что может сказать летчик в отставке действующему пилоту? Только покровительственно похлопать по плечу, пожелать удачи и к месту рассказать, как сами были когда-то орлами, как в энном годе, проходя Бэтта-Туманность, наткнулись на тамошних аборигенов и едва отмахались атомными Томагавками от колющего и режущего оружия туземцев.

— Боевой топор и две стрелы застряли у меня в стабилизаторе, — с пафосным надрывом воскликнул взволнованный собственным рассказом генерал, на его щеках рдел румянец, вызванный героическими воспоминаниями.

Потряхивая лед в бокале с виски, старательно сдержал улыбку. Местные жители повернули своих мустангов и скрылись за горизонтом в облаках пыли, не стали атаковать корабль, дали улететь, когда команда захватила в заложницы дочь вождя. Привезли на Землю красавицу, красавицу по стандартам Бэтта-Туманности, с тремя глазами и грушеобразной головой, и создали проблему обеспечения вновь прибывшей земным гражданством. Каждый проживающий на Земле должен быть учтен, задокументирован, пронумерован, занесен в реестр, и тогдашний начальник космопорта не придумал ничего лучше, как обязать пока еще майора Иваноффа взять инопланетянку замуж.

Народ, опасаясь громко высказываться, хихикал по углам, а Иванофф пытался нарушить золотое армейское правило: «Сначала выполни приказ, а потом обсуждай!» — руками и ногами отбрыкивался от своеобразной красоты и полудетского возраста невесты.

А мне девчушка понравилась: тремя глазами пронзает стены навылет и каждого человека видит насквозь. Пока в штабе велись матримониальные дебаты, показал Нэльке («Нэелооэлья» тяжело выговаривать) все земные красоты: свозил на рыбалку, грибов в лесу набрали, по горам полазили, навизжались от души на аттракционах в детском парке, шашлыков на природе поели, болтая обо всем и ни о чем на самими придуманном и совершенно понятном обоим языке.

Майор Иванофф день за днем шагами космодром мерил, начальник космопорта в кабинете «парился»: миграционное ведомство давило и намекало на готовящиеся репрессии. Пришлось мне вызванивать папу-адвоката. Объяснил ситуацию, мол, девчонка совсем, — рано замуж, тем более, за сорокалетнего старика. Разменявший пятый десяток папа отчетливо недовольно хрюкнул в трубку, но на радостях, что после десятилетнего отсутствия объявился сынище, обещал подумать.

В определенном возрасте мужики становятся сентиментальными. У моего папы этот возраст точно наступил. Батя придумал выход из положения, смешной, нелепый, оригинальный и добрый — удочерил Нэльку, и у меня появилась инопланетная сестричка, — милейший человечек и замечательный товарищ. Отправил названную сестру постигать земные науки и обычаи в столичный колледж под батиным присмотром.

Кстати добавить, девочку природа и родная планета наградили такими талантами и защитными свойствами, что удержать ее в закрытом помещении, взять в заложницы, заставить что-то делать против ее воли, если и возможно, то не со способностями служаки Иваноффа. И к бабушке не ходи, сыграли туземцы Бэтта-Туманности спектакль с нападением, чтобы отправить своего человечка к землянам, поучиться и присмотреться, но я рядовой летчик и не обязан делиться своими соображениями с начальством. Да и желание инопланетян узнать Землю через нескольких агентов более смешно, чем опасно, — мы здесь постоянно живем, а разобраться в самих себе не можем.

После того случая Иванофф ушел из летного отряда в наземные службы, и правильно сделал: оказался выдающимся организатором и непревзойденным хозяйственником; быстро поднялся в звании и карьере, стал генералом и начальником космопорта, но до сих пор с опаской поглядывает на звезды в ночном небе и вздрагивает при встрече с женщинами.

— Да, были славные полеты и великие дела.

— Теперь такого уже не будет, — лицемерно утешил я стареющее начальство. — Ваше поколение протоптало дороги и расставило вешки на маршрутах.

— Вот именно, «вешки», — обрадовался метафоре генерал. — Проложило дорогу к новому витку развития человечества.

Словосочетание «развитие человечества» вызывает у меня обычно недоумение: случалось листать историческую литературу и жизнеописания великих землян. Злоба, жадность, зависть, зазнайство и все, все, все, что мне не нравится в людях, — было основой взаимоотношений много веков назад, и в нынешних исторических условиях, которые руководители Земли называют вершиной развития цивилизации, по-прежнему управляют мыслями, поступками, судьбами. Мы развиваем технику, осваиваем космос, но сами с места не сдвинулись. Не в том направлении работаем. «Развивать» и «осваивать» нужно бы самих себя.

— Уже наше поколение увидит на Земле общество равных, — соловьем разливался генерал Иванофф, повторяя рекламные правительственные агитки. — Чем быстрее заработает новая планета и примет на жительство всех олигархов, тем быстрее наступит подлинное освобождение. Помните, ваш груз нужен Эмпериусу, как воздух.

Точное замечание: именно приемлемый для дыхания воздух и нужен Эмпериусу. Углекислотная атмосфера и наличие на планете в громадных количествах марганцевокислого калия и солей азотной кислоты привели к очевидному решению — высвободить кислород и «разбавить» им атмосферу. Пока работяги решали проблему, укрываясь защитным куполом, но через пару лет надеялись от него отказаться и начать жить «под открытым небом».

— Идея всеобщего равенства — достойная цель! — помня о камерах слежения, лозунгом ответил я начальнику космопорта, сделав одухотворенное лицо и придав речи торжественную строгость.

Начальство должно видеть, что его напутственная речь достигла цели. Генерал, совершенно расчувствовавшись, прижал меня к груди, оттолкнул и махнул прощально, отворачиваясь и, промокая платочком, непрошеную слезу.

Выходя от командира, вспомнил об оставленных в беседке соперниках. Вот черт, ребята, наверное, давно все допили и теперь скучают. Ошибся. Ребята спали сном праведников, от могучего храпа осыпались листья с плюща, увивающего беседку.

— Спокойной ночи, друзья, — искренне сказал я, отстегивая наручники. Давно заметил, что драка, честная и не обидная, сближает противников.

Визиты розданы, теперь можно заняться делом: познакомиться и пролистать «маршрутку» с женским экипажем. Сюрпризы на «свехсвете» нежелательны крайне. Малейшее отклонение, и, глазом моргнуть не успеешь, корабли окажутся в разных галактиках.

Я оседлал гравипед (название честно объясняет способ передвижения, — «нога» и «тяжесть»; чем сильнее давишь на педали, тем быстрее едешь,) и помчался в космический городок. Конечно, можно быстрее добраться на электроплане или атомолете, но жадность земных олигархов так взвинтила цены на энергоносители, что и космолетчику с не хилой зарплатой приходится «крутить педали».

Глава 5 Надя

Любовь быстрее случиться,

если подготовлена ожиданием

Наблюдение «по жизни»

Сбылась мечта идиотки. Мой рыцарь, мой принц, моя первая любовь сегодня войдет, удивится и спросит: «Это ты?». Нет, он войдет и не узнает, ведь столько лет прошло, но сразу обратит внимание и, посматривая украдкой, спросит: «Как зовут эту замечательную красавицу?» Да, что же он все время спрашивает? Будто сам не знает. И зачем нужен такой незнайка? Я подмигнула и улыбнулась своему отражению в зеркале.

В моем детстве первый пилот «Витязя» был Андреем Климентьевичем и вел уроки литературы в нашем шестом «б». Доброжелательно строгий, в костюме безупречно белом, читал благоговейно внимавшим девчонкам волшебно красивые стихи и рассказывал о русской литературе безукоризненно построенными фразами.

Интересно будет встретиться. Постаревший, сгорбленный, убеленный сединами дяденька, принц с клюкой, — не бывает таких, после двадцати — вон из принцев, чтобы не дискредитировать девчоночью мечту, и из принцесс к чертям, чтобы преодолев, превозмогя, добравшись, рыцарю не пришлось поцелуем оживлять дряхлую колоду. Улыбнулась, подмигнула зеркалу. Мечты меня губят, нужно скорее в реал. Наверное, не вспомнит прилежную ученицу. На его уроках старались все, и все были влюблены… безответно и безнадежно.

— Свет, а они точно придут.

— Не сомневайся, притащатся, как миленькие. Вчерашние красавчики наверняка обрисовали нас в лучшем виде. Механик, хотя и молчал, но глазами без зазрения по мне шарил. Я уж и так и сяк в ответ краснела, жаль, не смелым оказался верзила и рукам волю не дал.

— А второй, — томат розовый?

— Второй, правильно заметила, сам краснел и отворачивался застенчиво, не побоюсь этого слова, «целомудренно». Закомплексованный, жуть. Придется повозиться. Проверю их на лояльность, а там посмотрим, — огненно-рыжая Светка, одергивая пальчиками то подол, то лиф, крутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть, насколько плотно обтягивает желтенькое платьице ее мощную задницу. — Жень, посмотри, резинка выделяется?

Кудрявая брюнетка Женька, наш механик и очень хозяйственная девочка, притормозила бег из столовой на кухню и насмешливо-критически оглядела роскошные формы:

— Не секси, — у тебя есть потеснее, — ухмыльнулась и помчалась к своим тортам.

Если б не Женька, питался бы женский экипаж консервами да концентратами: девчонки — сплошь личности, с богатым внутренним миром и целями в жизни, через день вспоминают о диетах и фигурах, а о еде, когда уж совсем невмоготу, — тогда пьют чай.

Светка запыхтела, вновь полезла в украшенный наклейками космопортов разных планет чемодан, вытащила со дна очередное платье, серенькое в блестках, и снова начала умещать свою большую фигуру в кусочек материи. Богатая маманя с двух лет образовывала свою «рыженькую лисичку» по танцевальным школам да театральным студиям, и фигура у девочки почти совершенная, только очень большая.

Сопя от напряжения, Светка попыталась натянуть платьице снизу: влезла ногами, дотащила до середины гладко эпилированных бедер, там и застряла. Ни скрещивание ляжек, ни втягивание ягодиц не подвинули упрямую материю ни на миллиметр.

— Курочка запеклась, — крикнула с кухни Женька. — Сейчас съедим или оставим мужикам?

— Не трави душу, у меня диета, — мой желудок предательски дрогнул и начал выделять сок, во рту появилась слюна.

— Мальчишки вчера ушли ни с чем, и сегодня не придут, — сразу оторвалась от компьютерной стрелялки вечно взлохмаченная Катрин, — а у души есть лицевая сторона — для публики, и задняя — для внутреннего употребления, так сказать, латентная, и она хочет курочку.

— Курицу надо немедленно съесть, — безапелляционно заявила Светка. Стянула с круглых молочных бедер платье, вышагнула из него и, воинственно тряхнув матовыми шарами грудей, накинула халат. — Неси, пока Вика не пришла.

Вика — наш первый пилот. Знает все обо всем и все обо всех. Невысокая, спортивная. С невинным взглядом серых глаз. Банальная фраза: «внешность обманчива» — подходит ей идеально.

Мы закончили одну школу, Вика лет на пять раньше. Девочка-легенда. Не было стенда в коридорах, с которого застенчиво не улыбалась бы Вика, — победительница спортивных соревнований, предметных олимпиад, звезда школьной сцены. Ее папан, олигарх Петров, не жалел денег на ребенка, и Вика сторицей оправдывала надежды честолюбивого родителя.

Меня ее таланты и властный характер подавляют, а девчонкам — ничего. Катрин, вечно занятая программированием и стрелялками, на командира внимания не обращает, впрочем, как и на остальных. Женька — молчунья, не понять, о чем думает. У Светки только парни на уме: тащит всех в постель «проверять на лояльность».

— Удалась курочка, — облизывая косточку, констатировала Светка. — Жаль, маленькая.

— Это не курочка маленькая, это ты большая, — засмеялась Катрин. — В платье не умещаешься. Начинай худеть с Надькой на пару, или вегетарианкой на лужок, на травку.

— И неплохая мысль, — Светка цапнула у меня с тарелки недоеденное крылышко. — Мне сегодня нужнее, а с завтрашнего дня только растительная пища. — Она погрустнела лицом и добавила, почти со слезами. — И воды несколько глотков.

Артистка, красавица, могла бы со сцены мужские сердца покорять и штабелями к ногам складывать, а она «просторы космические бороздит».

Неслышно отлетела створка раздвижной двери, и в комнату стремительно вошла Вика. Не перестаю удивляться, почему появление этой внешне обычной девицы, всех сразу напрягает. Ну, со мной все ясно: женила на себе моего любимого учителя, моего принца, и нет ей прощенья.

— Две новости, — Вика помолчала, собирая внимание. — Перелет перенесен на завтра, в связи с ЧП на Эмпериусе. На подготовку, сегодняшний вечер и ночь.

— «Проверка на лояльность» отменяется, — разочарованно присвистнула Светка и потянула уже надетое до пояса платье обратно вверх. Бойкими мячиками выкатились и задорно затряслись груди.

— Вторая новость, — как ни в чем не бывало продолжила Вика. — Летим в связке с «Витязем», и через полчаса мужской экипаж будет здесь для уточнения совместных действий.

Я всегда считала себя умной и хладнокровной, но сейчас сорвалась с места и выхватила у Светки из рук серое с блестками платье.

— Тебе мало, а мне сегодня нужнее.

Натыкаясь на мебель и друг друга, бегали по комнате и прихорашивались остальные девчонки. Только Женька пересела за компьютерный столик и, наблюдая всеобщую суматоху, снисходительно улыбалась.

Глава 6 Знакомство

Прошлое капризно: то «трамплинит» вперед,

то «тормозит» на пути в будущее

Диалоги о «прошлом»

Мудрое земное правительство всегда принимает указы, постановления, решения только с «двойным дном». На поверхности широко рекламируемая и публично обсуждаемая лабуда вроде равенства и братства и скрытая — «латентная» часть, типа, «фиг вам, а не равенство; хрен, а не братство.» Вот и городок космонавтов, в тридцати милях, — точная копия космодрома: дома и здания в виде ракет и ангаров. Когда все это строили, премьер выдал крылатую фразу: «Космонавт дома, как на работе, а на работе, как дома», — придворные журналисты повторяли ее, захлебываясь слюной восторга. Космонавты сплевывали на бетонку слюну другого сорта, — ежу понятно, потенциальный противник с пятидесятипроцентной вероятностью разбомбит жилой поселок, оставив нетронутым космодром.

Общага для вылетающих экипажей повторяет форму и раскраску межгалактического крейсера. Комнаты-каюты девчат, как и наши, на третьей палубе. Мельком глянул на экран джипиэса: мои мальчишки в комнате Лехи Хакера. Видимо, выслушивают напутственные пожелания и наставления от признанного ходока. Девчонки в кают-компании. Я отправился прямо туда.

Обязательно стараюсь напроситься в гости, когда в общежитии появляются женские экипажи, пообщаться и разнообразить скудный холостяцкий стол. Обычно в женских коллективах небрежны к еде: сами как попало перебиваются и подруг не озаботятся накормить, а появился мужчинка и, откуда не возьмись, супчики, запеканочки и прочие разносолы на столе. Инстинкт срабатывает: мужчинку, во-первых, накормить… — улыбнулся своему цинизму.

Короля играет свита, и, следуя закону жанра, мое появление или проявление перед дружественным экипажем должен был предварять Леха Хакер. Парень умело развешивал по ушам девиц «лапшу» о бесстрашных героях космоса и Первом пилоте — неординарной романтической личности. Но сегодня предстояло не «увлечь, овладеть и «снять сливки», а максимально сблизиться, научиться доверять, и понимать друг друга с полуслова, полу взгляда, полу вздоха.

Секс сближает, но эффект иногда оказывается с обратным знаком, — одна из сторон начинает подчиняться другой, подгонять свои поступки под желания партнера, попросту, перестает самостоятельно думать. Хорошо будет лететь за кораблем, командир которого руководствуется не складывающейся обстановкой, а желанием угодить!

Сегодня нужно внушить коллегам противоположного пола доброжелательный, деловой, партнерский настрой; стремление работать самостоятельно, но на общий результат. Умению моих ребят думать, принимать решения и брать ответственность на себя, я обязан тем, что мое имя до сих пор не украшает памятную стелу.

Приняв, по-возможности, деловой вид, легонько стукнул пальцами по пластиковой двери и вошел в кают-компанию.

— Здравствуйте, девуш… — начал и оборвал заготовленную фразу. — Вика? Какой черт тебя сюда занес?

Назвать мое чувство удивлением, значит, погрешить против истины. «Ошарашен» — вот такое слово из филологической молодости. Окончив с батиной подачи университет, я не придумал себе лучшего занятия, как преподавание в средней школе языка и литературы. Замечательное время и увлекательная работа. Школьницы были поголовно влюблены в своего наставника, старшие коллеги смотрели с материнской нежностью, с ровесницами крутились многочисленные романы. Тогда я жил в море любви, но, воплощенное благоразумие, не подавал никакой надежды ученицам, — опасная категория: даже влюбленные в учителя, они думают о нем меньше, чем он о них. У девочек все впереди, наставник — ступенька, одна из многих.

Увы, «нашла коса на камень». Не по годам физически развитая, отличница, красавица, признанная поэтесса; художница, картинами и граффити которой были увешаны и раскрашены все стены школы; спортсменка-чемпионка по всем возможным видам спорта, лидер школьной и городской самодеятельности Вика Петрова решила добиться взаимности. Мудрый молодой человек я честно выложил девушке весь расклад:

— … и, когда, окончив университет, ты вернешься сюда учителем, я буду в твоем полном распоряжении.

«На всякого мудреца довольно простоты» — не перестаю удивляться точности народных изречений. Девушка без лишних слов «расчистила вокруг меня поляну». На учителок младших классов — мой основной контингент — обрушилась вдруг эпидемия: разбитые носы и подбитые глаза — девушки боялись смотреть в мою сторону, тем более, не осмеливались разговаривать «о высоком и личном».

Как выяснилось, любовная страсть у девушки проявлялась самым причудливым образом, принимала диковатые формы: соперницу «отметелить», «изменщика измочалить», и обоим — «по рогам настучать». Вот такая романтика.

Назревал скандал, и школе пришлось расстаться с перспективным учителем, а я ушел в космонавты, — поступил в училище космолетов-перевозчиков.

Вика к тому времени закончила школу с золотой медалью и множеством грамот, кубков, ценных призов и прочего за победы в различных олимпиадах, конкурсах и соревнованиях. А следом закрутился наш роман, замешанный на ревности, выяснении лидерства, бурных размолвках и страстных примирениях.

Я быстро осознал, что наши словесные штормы, плавно перетекающие в драки и заканчивающиеся сексом, разновидность нездоровых развлечений и перестал отвечать на злобные выпады, а Вика потеряла интерес к утратившей силы сопротивляться «добыче». Тем не менее, полугодовая круговерть закончилась свадьбой, страстной брачной ночью и утренним расставанием, как обоим казалось, навсегда, с формулировкой: «Не сошлись характерами».

Мне быть первым или главным, или лидером, или не быть им, — абсолютно параллельно, индифферентно, фиолетово, по боку и по барабану. О себе я знаю все и другим быть не хочу. Тем более, не собираюсь кого-то «превосходить», если это не предусмотрено служебными обязанностями. Вика с самого детства в спорте, и быть для нее не первой невыносимо. Даже секс у нас напоминал спортивные соревнования: то на время, то на количество раз.

Вика — командир космического корабля??? Стройная фигура, в защитном комбинезоне, высокая грудь, овальное милое лицо, тихая улыбка… Уж я-то знаю, какой ураган скрывается за кротким взглядом серых глаз. Случалось видеть, как они сверкали металлическим блеском. Вот и сейчас, имей взгляды материальное воплощение, находящиеся в комнате насладились бы достойным зрелищем. Мы с Викой кололи, рубили друг друга взглядами, цепляли мертвой хваткой, тянули, ласкали, отталкивали и замирали вдруг, всматриваясь через глаза в самую глубину души.

Пауза неприлично затягивалась, а никаких умных, да просто слов, в голову не приходило.

— Как поживаешь? — спросил и почувствовал, как начинают гореть щеки. Только утром над Серегой смеялся, как сглазил.

Дверь широко распахнулась и вошли мои орлы, позволили нам отвлечься друг от друга и переключили внимание на себя, разрядили ситуацию.

— Внушаемость — нормальное чувство: без нее не было бы обучения, — на ходу продолжал речь Леха Хакер, обращаясь к Сереге, но явно рассчитывая на девчат. Сашка шел последним, но тоже с интересом прислушивался к словам эрудированного товарища. — Мы живем, мыслим и говорим «штампами», наработанными до нас установками. Вот анализировать имеющиеся штампы и синтезировать из-них пятое-десятое — уже наше.

Леха остановился посреди комнаты, огляделся с интересом:

— И командир здесь. Высматриваешь красивых?

— Не сужай рамки. Я засматриваюсь на всех, без исключения.

— Привет, девчонки, — Леха улыбчиво сморщил нос и обратился к Вике, сразу распознав в ней первое лицо экипажа. — Я Алексей, моих друзей вы знаете и, судя по их словам, любите. — Он снова осмотрелся и выцепил взглядом небрежно одетую в джинсы и свободную майку девчушку с прической «я у мамы вместо швабры». — Так понимаю, моя визави?

Девушка раскинула руки и улыбнулась широко и ехидно:

— Игрок игрока видит издалека. Я Катрин. Как тебе последняя версия «Высадки на Планету Негодяев»?

— Графика на уровне… — заворковали о своем компьютерном, освободили пространство для работы.

— Вика, давай к делу, — мне удалось схватить инициативу. — Представь моему Саше своего механика, пусть договариваются о цузаммен арбайт, совместной работе, и не мешают нам обговаривать маршрут.

Спасибо Лехе, выручил, вернул бойцов в реал. Вика быстро представила нам девчат. Механик экипажа, крепенькая кудрявая брюнетка Женька, в обтягивающем свитерке и задорно подпрыгивающей от каждого движения юбчонке на крутых бедрах, подмигнула мне лукаво, подхватила Сашку за руку, потащила из комнаты. Наш «мачо», разом растеряв брутальность, едва передвигал негнущиеся ноги.

Пилот-стажер, очень крупная, но хорошо скроенная рыжая Света, в обтягивающем летнем платьице, смотрела внимательно и задумчиво. Нижний порог ай-кью в школе космолетчиков сто пятьдесят, и здесь анекдоты о недалекости блондинок отдыхают, и, заметна какая-то боль в лице. Такое несоответствие здорового тела и ущербного взгляда в народе называют «лошадь с печальными глазами». Поживем-увидим.

Распределили роли и отправились в «полет» по кают-компании, используя древний методический прием «пешим по-летному». Вика и Света, читая «маршрутку» шли впереди, я, комментируя их и свои действия, двигался сзади. Вторые пилоты — Серега и Надежда, академического вида девочка, с фигурой супер-модели, подчеркнутой тесным серым с блестками платьем, внимательно наблюдали.

Через час сменили нас за «штурвалом», и мое сердце застучало на порядок быстрее. Серенькое платьице с блестками оказалось провокационным: при каждом движении второго пилота низ начинал двигаться вверх, а верх, соответственно, вниз, и открывались перспективы, дышащие соблазном и желанием. Я пытался сосредоточить сознание на упражнении, беспомощно перевел взгляд на строгое лицо и вдруг увидел легкий смешок в краешке глаза, и Надежда чуть заметно подмигнула. Ох, не знаток я женщин. Тем не менее, девичья усмешка меня расслабила, и дальше все пошло, как по маслу. Только Вика украдкой больно меня пощипывала, когда я руками пытался направить Надежду в тесных межзвездных лабиринтах созвездия Рака.

Совместная работа тонизирует получше валерьянки. Незаметно наблюдал за Серегой. Юношеское смущение от непривычного женского общества постепенно развеялось, голос зазвучал твердо, исчезла заторможенность и неловкость движений, мозги вернулись из возвышенных эмперий в нормальную рабочую форму. Девчата так же расслабили путы неприступности и кокетства. Шутили сами и смеялись нашим шуткам. Примерно такого результата мне и хотелось, как говорит Леха: «Что и требовалось внушить».

— Всем спасибо. Давайте организуем чай, и по койко-местам: завтра трудный день.

— Как ты постарел, — Вика стрельнула в мою сторону глазами. — У нас в программе танцы записаны.

— И шампанское бесплатно… — я постарался не обидеться. — Давай сначала Лешу позовем.

— А без Леши никак?

— Мы же хотим чаю?

— Чаю хотим… и вам нальем, и молока в него добавим. Жалостливы женщины к убогим.

— Хорошее обещание, — я твердо решил не злиться. — Дарит надежду на продолжение банкета.

Компромисс сдвигает горы, и Вика не смогла сдержать улыбки при виде «чайной церемонии». Катрин впереди с громадным пышным тортом, следом Женька с двумя вазами конфет, Сашка, переступая, как балерун, едва удерживал поднос с фарфоровыми чашками, и замыкал шествие Леха, держа в каждой руке по заварному чайнику, аромат от которых сразу наполнил комнату.

Глава 7 Надя

«Бескорыстна только первая любовь,

всякая следующая — борьба за лидерство»

Фраза приписывается Казанове

Блондинки и в космосе не темнеют

Народная мудрость

Очередное жизненное открытие: мужчина под тридцать — это не дедушка с маразматическим блуждающим взглядом, сгорбленный и беззубый, а сильный и ловкий парень с блестящими глазами и горячими ладонями, которыми он плотно ухватил меня за бедра и разом превратился из Андрея Климентьевича в просто Андрея, надежного и желанного.

Как мы бегали и суетились, готовясь к встрече с мужским экипажем! Светка, «вживаясь в роль» вегетарианки, умоляла Катрин «подготовить почву», потому что «короля играет свита». Намекнуть парням, а лучше, подробно рассказать о сложнейших душевных переживаниях девушки, красивой, но психически надломленной видом кровавой космической рыбалки и гибелью в страшной рыбьей пасти славного рыцаря-гарпунера.

— Не пропуская деталей и со слезой и горловым надрывом в голосе, — торопливо инструктировала Светка, обтягиваясь платьем, — надрыва побольше.

— Надрыва, надреза, слезы,… уже почти плачу. Ты сначала пожалела рыбу, а потом гарпунера, или наоборот? — весело уточнила Катрин.

— Не тупи, — Светка продолжала бороться с платьем, — я пожалела всех и, особенно, себя, поняв, как одинока и несчастна. Одерни сзади, час назад нормально влезало.

— С тех пор ты курочку съела.

— Не должна так быстро до этого места добраться. Дерни сильнее. …И у меня началась аллергия на все мясное, и жуткая депрессия, которую пришлось два месяца лечить у психиатра.

— На Сейшельских островах?

— Названия — это понты, а я скромная чувствительная девушка, — Светка еще разок крутанулась перед зеркалом. — Надь, дай книжку, лучше со стихами. Посижу скромная и печальная, как Татьяна, в сторонке. — Светка приткнулась на уголке дивана с полураскрытой книгой на коленях, слегка наклонила голову, будто в задумчивости. — Выгляжу классно?

— Отпад! — резюмировала Катрин, — Но механика не замай.

Экипаж «Витязя» смотрелся бесподобно: второй пилот Серега, с нежным румянцем на белых щеках, — кровь с молоком; Сашка механик, смугловатый верзила, — оба под два метра ростом. Военная форма им и к лицу, и под стать. Леха Хакер ростом пониже, но сложен, как гимнаст, и рабочая джинса подчеркивает ловкость фигуры. Черные глаза из-под смолевых кудрей доброжелательно, но настойчиво просвечивают насквозь. Палец в рот не клади.

Вика, поначалу «прожигавшая» взглядом пришедшего первым Андрея, оценив внешность Хакера, враз приняла стойку атакующей пантеры и яростно поблескивала клыками на Катрин и Женьку.

Женька в ответ фыркнула, только пальцем у виска не покрутила, и отправилась на кухню. Растерявшая невозмутимость Катрин бросилась следом, зашептала что-то на ходу.

— Совсем голову потеряли, — вполголоса ответила Женька и покрутила-таки у виска пальцем.

Андрей быстро пристроил всех к делу: дал задания механикам и стрелкам-компьютерщикам, а нас построил в шеренгу и повел по маршруту, «пешим по-летному», к Эмпериусу. Светкины глаза заволоклись печальной глубиной и утопили в себе двухметрового гиганта Серегу. Парень суетливо и невпопад двигал руками, путался в собственных ногах, краснел и потел в полной прострации. Светка незаметно подмигнула, смотри, мол, и учись; артистка.

В училище я всегда считала тренировку «пешим по-летному» самой скучной и бесполезной из учебных дисциплин. Курсанты стадом бродили за инструктором по футбольному полю, считавшемся на время занятий космосом, и по команде нажимали на планшетках соответствующие контрольным точкам кнопки.

Но, когда поменялись местами, и Андрей положил руки на мои бедра, и повел в сторону Эмпериуса, негромко проговаривая точки поворотов и опасные места из маршрутной карты, я поняла, что готова так мчаться в открытом космосе всю оставшуюся жизнь, и ощутила, какая слабая защита — мое серенькое с блестками платье.

Огненно-горячие ладони прожигали насквозь материю и намного глубже. В теле бушевал костер, и я едва сдерживалась, чтобы не схватить горячие руки, сжать крепко и задвинуть в самый жар. Ошибалась поминутно, и Андрей легким нажатием пальцев возвращал меня на «маршрут».

— А на кромке Бэтта-Туманности выполняем циркуляцию вправо и выходим на глиссаду снижения, — договорил Андрей, коснувшись губами уха. — Это понятно?

— Понятно, — выдохнула я, и, не удержавшись на подгибающихся ногах, прижалась на секундочку к Андрею и тут же отпрянула, скрывая судорогу, передернувшую тело электрическим разрядом. Наверняка, слова «глиссада» и «циркуляция» будут вызывать теперь прилив крови не только к мозгу, а желание попасть на Эмпериус обретет эротический подтекст.

— Твое счастье, — хищница и собственница Вика больно, с вывертом, ущипнула за бок. — Твое счастье, что мне некогда с вами возиться.

— Сама ты,… — я вдруг почувствовала себя свободной от подавляющего влияния властной командирши, и «послала» девушку словами поэта Маяковского о «временных во власти.

Вика поколола в ответ взглядом, но смолчала. Обид она не прощает.

Глава 8 О косморыбах

Есть предположение, что человечество, всего лишь,

микрофауна в желудке большой космической рыбы

В мире гипотез

«Истина рождается в споре» — это вам любой дурак скажет

Мимоходом

Хозяйничали за столом Леха, Катрин и пилот-стажер Света, и ловко у них получалось. Быстренько объединили два экипажа в одно застольное братство, заботливо проследили, чтобы никто не остался обесчаеным, обесторченым или обесконфеченым.

Света, наклоняясь поставить чашку перед Серегой, оступилась и задела плечо парня грудью. Щеки моего второго пилота, по-обыкновению, начали розоветь, а глаза уткнулись в чашку. Я посмотрел на Вику, она уже собиралась отпустить колкую шуточку, и покачал головой. Похоже, наши переглядки заметили, — в разговорах возникла пауза, в продолжение которой у Сереги покраснели и уши.

Ситуацию снова разрядил Леха. Постучал ложечкой по блюдцу, призывая к тишине:

— Дорогие зведолетчики и любимые звездолетчицы, — обвел компанию смеющимися глазами. — Я давно догадывался, что если не счастлив сейчас, то «сейчас» может стать судьбой. А счастья хочется и, уверен, не мне одному. Саша, ты хочешь быть счастливым?

Механик боролся с кусочком торта, пытался подцепить его ложечкой, и вопрос застал парня врасплох.

— Ясен пень, — ответил Сашка и начал недоуменно оглядываться, удивляясь всеобщему веселью.

— Открою секрет, — Леха посерьезнел и заговорил неторопливо и негромко, заставляя прислушиваться к своим словам. — Я нашел свое счастье, когда первый раз прошел по маршруту. Это счастье канатоходца, который без страховки идет по тонкой паутине на громадной высоте. Шанс дойти — невелик, и цель неотчетлива. Вроде бы, кому-то станет лучше, хотя не обязательно. Внизу тысячи людей пьют, едят, работают, занимаются любовью, даже не подозревая об амбициях парящего между жизнью и смертью героя. С высоты взирать на мир внизу, чувствуя бесконечное наслаждение от силы, смелости, разухабистости. Толпа заметит только падающего канатоходца, ахнет от ужаса в первый момент, и начнет со смехом говорить об увиденном во второй, выгоняя из организма ненужный ей адреналин и возвращаясь к привычному серому состоянию. За счастье каждый день! — Леха поднял бокал с чаем.

— Поддерживаю! — раскрасневшаяся от возбуждения Вика едва не подпрыгивала на стуле, не сводя глаз с оратора или, не дай бог, оракула.

«Женщины любят ушами» — нужно только найти правильные слова.

— Предпочитаю дойти, — игнорируя брошенный в мою сторону презрительный взгляд Вики и неторопливо помешивая ложечкой чай, ответил я. — Хочется видеть результат работы. Кстати, у нас не самая опасная: завтра мой друг отправляется на траулере — гарпунером.

Теперь вскочила и рухнула обратно, едва не раздавив стул девяностокилограммовой мышечной массой, пилот-стажер Света. Девушки у нас — слова ни скажи. Вика «прожгла» меня еще более презрительным взглядом, Серега смотрел злобно и, кажется, примеривался смазать своего командира по челюсти, Света тихо плакала, все девчонки наперебой пытались ее успокоить.

На глазах оперяются птенцы. Серега как-то так ловко повернулся на стуле, чуть наклонился вперед и разом отгородил Свету от всего собрания. Забасил что-то неразборчивое успокаивающе, и посветлела девушка лицом, взмахнула ресничками, стряхивая влагу слез, ответила полушепотом, улыбнулась виновато. Рука об руку поднялись, пересели на диванчик в углу комнаты. Склонна девушка к самоедству, а от себя противоядия нет, только внешнее воздействие может помочь.

— Прости, Андрей, — вполголоса повинился Леха. — Не успел предупредить. Света ходила стажером на траулере, и жених там же гарпунером. Рыба оказалась выдающихся размеров. Пока перестала биться, пока потрошили, не успели, — среда слишком агрессивная — разъело капсулу. Потом неделю чудище разделывали, кровь, слизь, запах по всему кораблю, а девушка ко всему оказалась вегетарианкой. В результате нервный срыв и два месяца психологической реабилитации.

— А я вегетарианство безусловно осуждаю, — Сашка наконец-то справился с тортом и, услышав знакомое слово, поспешил включиться в беседу.

Я торопливо подвинул к нему свою тарелку:

— Заняться больше нечем, сидишь — осуждаешь…

— Давай вместе есть, — за плечом моего механика мелькнули растрепанная прическа и задорная мордашка Катрин. Не перестаю удивляться тяге интеллектуалов к этому большому простоватому детине. Сашка глянул победителем и вновь обратил взор и ложку к торту, выбирая для дамы кусочек поаппетитнее.

— Второй раз слышу сегодня о космических рыбах, — взмолился я: космическая живность для меня не в новинку, но хочется узнать о монстрах побольше. — Кто они и где? И как выживают в холоде и вакууме?

— Запредельная дремучесть некоторых пилотов поражает воображение, — язвительно выговорила Вика. — Летают, будто в шорах, не замечая кипящей в космосе жизни.

— Когда рядом с кораблем закипает жизнь, я готовлю к пуску атомные торпеды, — беззлобно парирую выпад бывшей женушки. — И все-таки?

— Космические рыбы — это автономные экологические системы, — Вика неторопливо обвела взглядом сидящих за столом, слушают ли. — Они прекрасно чувствуют себя в бевоздушном пространстве и холоде, потому что все необходимое: еду, кислород, тепло, выращивают, производят и вырабатывают в собственном желудке. Их питание — космический планктон, то есть любой космический мусор: пылинки, камешки — для мальков, метеориты и астероиды — для крупных особей. В хвосте почти каждой кометы жируют тысячи рыб. Обязательно поедание фекалиев друг друга. Испражнения содержат биологический материал, стимулирующий химические процессы в желудках. Распространен каннибализм — поедание крупными особями мелких.

— Все как у людей, — «сострил» Сашка и удостоился поощрительной улыбки от Катрин.

— Действительно, интересно, а свет для всей этой химии-биологии, где берут? — Леха даже над столом наклонился, боясь пропустить хотя бы слово, и Вика уже рассказывала, обращаясь только к нему.

— Люминесценция, как у глубоководных рыб, светящиеся бактерии, плюс подпитка от ближайших звезд. Чешуя, с обращенной к свету стороны рыбы, выполняет роль своеобразных солнечных батарей, а теневая служит теплоизолятором, начисто исключает потерю тепла.

Во мне шевельнулся червячок ревности: так они о нас совсем забудут.

— Предположу, — нарочно употребил «высокое» слово. — Если в желудках мелких рыбешек плещутся бактерии, то в крупных особях должны быть растительные и животные клетки, различные инфузории и туфельки…

— Всех фасонов и размеров по самым низким ценам, — схохмил Леха рекламным слоганом.

Уверен, выдай эту незамысловатую шутку я, Вика меня взглядом бы размазала, а сейчас засветилась, будто Леха Лао Цзы процитировал. Протянула руку, поверх Лехиной ладони свою положила и дальше рассказ повела, как песню.

— Точно подметил, Леша. В зависимости от биологической начинки космические рыбы могут быть как хищниками, так и травоядными, но не исключены и смешанные варианты. Кстати, именно такие и достигают особо крупных, даже гигантских размеров.

— И могут заглатывать целые планеты и галактики, — в моей насмешке прозвучала досада — не смог скрыть.

— Напрасно иронизируешь, — строго ответила Вика. — Мы пока не знаем до каких пределов могут вырасти рыбы. Космос вечен и бесконечен, их росту ничто не мешает.

Выросла девочка. Осталось понять: юмор это или скрытая угроза.

— Похоже на сказку, — я оглянулся, ища поддержки, — фантастика.

— Не фантастика, — додавила меня взглядом Вика. — Просто еще не сняли гриф «совершенно секретно».

— А я заметил, — подал голос Сашка. — Мы всегда вылетаем из галактики в одном месте, а возвращаемся через другое.

— Фю-ю! Возвращаемся через другое! — Леха откинулся на стуле и захохотал. — Учись, Андрюха. Наш товарищ говорит редко, но свою мысль доносит четко. Мы вылетаем в открытый космос через анальное отверстие заглотившей нашу галактику рыбы, а возвращаясь, влетаем в ее раскрытую пасть.

— Или наоборот, — радостно поддержала шутку Вика.

— А если промахнуться и влететь в правое ухо, то из левого вылетишь коньком-горбунком, — засмеялась Женька.

— Или Иванушкой-дурачком, — тяжело брякнул Сашка, смазывая общее веселье.

— У рыб нет ушей, — ответила до сих пор молчавшая Надежда. Ее большие серые глаза смотрели задумчиво и строго. Видимо, представила девушка рыбу с ушами и усмотрела дисгармонию в получившейся картине. — Земные рыбы…

— Да, земные рыбы могут иметь уши, им есть, что слушать, — вклинился Леха, пытаясь перебить серьезную нотку в разговоре, но Надежда не сбилась. Спокойно переждала смешки и продолжила:

— Земные рыбы улавливают звуковые колебания боковой линией, а в космосе вакуум, который не проводит звуки, но пропускает электромагнитные, световые волны, и рыба их воспринимает: мелкая как сигнал опасности, крупная никого и ничего не боится — для нее все добыча. Поэтому не беспокойтесь пролететь мимо пасти: если ошибетесь на пару-тройку парсек, рыбка сама повернется и подставит рот.

Аудитория глаза распахнула от такого вывода, а потом взорвалась хохотом. Смеялись, хватая друг друга за руки и плечи, заикаясь, выговаривали про подставленный рыбий рот и снова начинали смеяться. Вот так академический взгляд и строгий голос. Срывной, отвязный, недюжинный юмор, даже записной приколист Леха поглядывал на девушку с плохо скрываемой завистью. Надежда повернулась, поймала мой взгляд и снова едва заметно подмигнула. Я украдкой подвинул ногой дальше под стол свое рухнувшее к ее ногам сердце.

— А теперь танцы, — отсмеявшись, объявила Вика. — Дамы выбирают кавалеров! Леша, ты у нас старший по музыке.

— Без проблем, — Леха завозился с музыкальным центром. Вика стояла рядом, демонстрируя подругам, что не допустит посягательств на выбранного ею парня.

Ну что ж, неплохо заканчивается вечер. Я отошел к окну и закурил перед приоткрытой фрамугой. Сколько не выдумывай ракет, лазеров и бластеров, в отношениях Ромео и Джульетт — старый добрый спектакль. Почему бы не посмотреть пару-тройку актов.

Моя бывшая женушка — миниатюрная красотка с потрясной фигурой, но характер подминающий, от таких лучше подальше. Пусть сама своим задом любуется. Ясно выказала намерение заняться Лехой Хакером, — от души сочувствую его свободолюбивой натуре. Катрин, ловко оттеснившая Женю от Сашки механика, для меня потеряна, зато малоповоротливого Сашка расшевелит. Свету уже не оторвать от Сереги, прекрасно смотрятся рыженькая с черным.

Остаются две кандидатуры: супер-модель с большими глазами Надежда и чернокудрая шустрячка Женька. Иногда интересно побыть объектом охоты. «Никаких предпочтений», — ломая воспоминания о сереньком в блестках платье, скомандовал я себе и с удовольствием затянулся дымом. Курю редко, не более трех сигарет в день, и покупаю только самые дорогие, но зато и наслаждение от каждой затяжки. Сигареты — своеобразный понт, я пытаюсь себя убедить, что не всерьез ушел в космос.

Пока Леха, тихо совещаясь с Викой, рылся в фонотеке, Женька с Надеждой собрали посуду со стола, отнесли на кухню, стали загружать в посудомоечную машину. Я смотрел в окно на залитый светом реклам городок космонавтов, думал о космических рыбах, напрягая и расслабляя по очереди мышцы плечевого пояса, пытался избавиться от накопившейся за день усталости.

Раньше не уставал, старею. И еще неотвязное беспокойство, начавшееся с вечера, когда проезжая по улицам не встретил ни пешеходов, ни встречных гравипедов. Я оглянулся. Музыка давно звучала — медленный шлягер из позапрошлого века, три пары кружились в центре кают-компании. Девчонки болтали, смеялись и гремели посудой на кухне, вовсе не собираясь соперничать в приглашении на танец героя-космолетчика. Точно, старею. Красоткам уже не нужен. Себя еще представляем молодыми, но уже не вернется наше вчера. Только усмехнуться печально и поджать скорбно нижнюю губу. Двадцать семь от роду — это возраст. Пора спать.

Глава 9 Под обстрелом

Опасность сближает,

а иногда и хоронит вместе

Заметки космонавта

«Нет всегда более выигрышная позиция. чем «да»: противник только напрягается в поисках доводов, но первый удар он уже пропустил

Аксиома

— Что за черт? — яркая ослепляющая вспышка ударила по окнам-иллюминаторам общежития. Я стоял вполоборота и потому сохранил зрение. — Все в убежище! Налет!

Реакция космолетчиков на мгновенное изменение ситуации не подвела. Танцующие молча рванули к лестнице. Вика хотела заспорить, но Леха быстро сориентировался, подхватил борцовским приемом на плечо и резво потащил мою бывшую попой вперед на выход. Вика негодующе стучала кулачком по его спине.

Взрыв произошел в десятке километров, значит, звуковая волна дойдет секунд через тридцать, ударная почти через минуту. Успеваем, но будет ли этот взрыв единственным?

Бросился в кухоньку. Надежда с тарелкой в руках и Женька с полотенцем радостно обернулись. Надежда собралась сказать что-то смешное, уже и улыбнулась ехидненько, но я разом отмел шутливое настроение:

— Девчонки, улыбаться вслух над начальством не принято. Налет! Давайте за мной, — для верности схватил за руки, потащил к дверям, отмечая мимоходом, как радостно вспорхнуло на молочных бедрах серенькое с блестками платье.

Мы нырнули в бункер, Сашка, ожидавший нас на входе, уже закрывал толстую бронированную дверь, я остановился помочь и на меня налетела бежавшая следом Надежда. Пришлось обхватить ее руками за талию, чтобы не свалиться. Сашка насмешливо зыркнул глазами на наши объятия и повернул штурвал запорного устройства. Свистящий настильный звук, многократно приглушенный бетоном, волной прошел над нами. Погас свет, но еще раньше я заметил прожигающий взгляд Вики. Теперь у моей бывшей два врага.

Принцип работы частотно-шаговой бомбы в создании волны определенной частоты, как правило, частоты колебаний железо-бетонных конструкций. Волна извне накладывается на волну собственных колебаний сооружения, возникает мощный резонанс, и на месте падения бомбы остаются только обломки разрушенных зданий. Оружие считается «гуманным», так как людей эта штука специально не убивает, только заваливает обломками, ослепляет светом да оглушает звуком. Очень современный гуманизм: после одного взрыва тысячи искалеченных, полуслепых, полу оглохших бомжей.

— Все от стен. Стоять на одно ноге! — крикнул в темноту, хотя уверен, — космолетчики — народ обученный, — все именно так и стоят.

Сверху послышался грохот рушащихся конструкций. По-счастью, подземные сооружения, чаще всего, почти не страдают, видимо грунт глушит колебания, но тряхнуло впечатляюще. Взрыв нужно пережидать, стоя на одной ноге, чтобы не попасть в «шаг волны». Сердце, конечно, не камень, но и судьбу лучше не испытывать.

— Отбой! Леха, будь добр, включи аварийное питание.

— Уже включаю, — Леха щелкал тумблерами в углу убежища.

Мигнули, погасли и загорелись «дневные» лампы, осветив сводчатые потолки, панели управления по стенам и нас, стоящих разрозненной толпой в центре большого зала.

— Света, можно расслабиться и успокоить Серегу. Верни парню осмысленную улыбку.

Шутка «прошла», народ заулыбался на краснеющие щеки влюбленных. Будто специально в пару искренних и застенчивых подбирали.

— Леха, узнай обстановку, свяжись с живыми, с начальством, — я кивнул на панели. — Есть предложение, побольше улыбаться перед лицом опасности и поддерживать друг друга. Катрин, помоги коллеге.

Девушка быстро подошла к Лехе. В четыре руки застучали по голографическим клавиатурам. Серега, открыв оружейную пирамиду, раздавал экипажам лазерные автоматы — бластеры — самое скверное из человеческих изобретений: после трех выстрелов, десять минут на подзарядку, после тридцати — можно выбрасывать.

У меня трофейный АК-47, с Планеты Негодяев, когда кончаются патроны, можно использовать как дубину — оружие на все времена. Подумав, забираю из пирамиды лазерный револьвер, — в ближнем бою эффективное оружие.

— Мне нужно наверх, — Вика перещелкнула предохранитель бластера, проверяя заряд, и, взяв оружие наизготовку, направилась к двери.

Серега побледнел и рванулся останавливать. Ну что за парень? Выражает чувства всем своим существом, да еще лицо, как доска объявлений: все переживания на нем крупными буквами.

— Серега, приглуши свои порывы. Вика, тебе наверх по делу или это очередной фортель по демонстрации своей значимости?

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — оскалив до некрасивости свое милое лицо, с упорством, достойным лучшего применения, она пыталась повернуть штурвал запорного устройства. — Девчонки, помогите мне, а эти трусы пусть дожидаются, пока их освободят, чтобы продолжить унылое существование вдали от опасности.

— Не примут тебя, Вика, — я подержал паузу, — в общество бескорыстных улыбок.

— Из бескорыстия вырастают лохи и быдло, — Вика будто нечаянно направила на нас бластер. — Девчонки, помогайте.

Света и Женька быстро подбежали, неловко перехватывая и мешая друг другу, попробовали крутить. Надежда осталась на месте, глядя на меня своими неповторимыми задумчивыми глазами. Сделала два шага вперед, будто протанцевала, и оказалась рядом:

— С тобой спокойно.

Иногда нужно просто быть рядом, и человечек обретет уверенность и сделает нужный шаг. Такое выражение «чувствовать плечо друга». Тяжело приспосабливаться к женщинам: взгляд невольно задерживается то на форме полуоткрытой груди, то на высококачественных, чего греха таить, супер сексапильных ногах. Это потом они примелькаются, а пока мужское начало явно превалирует у меня над деловыми мыслями.

— А вот с тобой не очень, — шутка получилась пошловатой, но искренность ответа заставила Надю улыбнуться. Легким движением она тронула мой локоть и слегка прижалась плечом.

— Леха, что там? — попытался я за строгостью спрятать смущение.

— Пока глухо. Попрятались в укрытия и ждут следующего взрыва.

— Следующего? — переспросила Надежда. — А сколько всего?

— Обычно — два, — не отрываясь от клавиатуры, ответил Леха. — Серега, за временем следишь?

— Полторы-две минуты у нас есть.

— Слыхал, типа, такие бомбы самые современные, — подал голос Сашка механик. — Техническое достижение.

— Которое испытывают на нас, — я усмехнулся. — Увы, Сашок, — это, всего лишь, отсутствие нравственного начала у наших правителей.

— Бросай пустое занятие, Катрин, — Леха отвернулся от панели и потянулся с хрустом мышц. — Черт меня дернул пойти в космонавты.

— Не переходи на личности. Я только предложил, а выбирал, согласиться или нет — ты. Привыкай не жалеть о сделанном выборе, чтобы не известись в печали. Рассредоточиться! Отойти от стен и дверей! — В упор глянул Вике в глаза, пытаясь разбудить здравый смысл.

Похоже, все ее достоинства на фундаменте упрямства. Надо иногда попадать в экстремальные ситуации, чтобы до конца понять человека. Все, девушка, ты мне не интересна.

Вика захлопала ресницами. Я достал сигарету, прикурил. Подошел Сашка, жестом попросил зажигалку. Выпустив густую струю дыма, насмешливо глянул на девчат и вразвалочку — он всерьез считал, что бывалые космонавты должны ходить «вразвалочку» — отправился на середину подвала. Недоуменно оглядываясь на Вику, туда же потянулись девчата.

— Ты долго собираешься командовать? — снова бросилась в наступление Вика. — Мой экипаж подчиняется только…

— Заткнись! — я прыгнул вперед, отшвырнул ее от двери, и тут же, ощутимо тяжело придавливая крышу бункера перекатывающимся гулом, над убежищем прошла звуковая волна. Вика обиженно прессовала красивой попой пол и упрямо не желала подниматься. Я подхватил ее на руки, плотно прижал к себе и остался стоять на одной ноге.

Как и следовало ожидать, второй взрыв пришел с другой стороны бункера. Тряхнул стены, сжал в крепеньком кулачке и, подержав минутку, отпустил сердца. Входная дверь, как в замедленной съемке, плавно ввалилась внутрь, следом мелким песком осыпались бетонные столбы дверного проема.

Отпустив Вику, я передернул затвор автомата и бросился в открывшийся проход, рядом карабкались по обломкам Сашка и Серега, залегли в камнях слева и справа от меня. Азбука боя: кто после взрыва первым выскочит из укрытия на позицию, тот и будет хозяином положения. Однажды этот прием помог нам не стать погибшими героями космоса и продолжить «унылое существование».

Но, кажется, сегодня никто не собирался работать на добивание. Небо посветлело, потянуло прохладным ветерком — утро. Перед нами расстилалась усыпанная ломаным бетоном и разбитым кирпичом равнина. Моему экипажу случалось бывать под такой бомбежкой и на этот раз все сработали не «отлично», даже с Викиными «фортелями» разобрались достойно.

По уверениям военного ведомства обстрелы проводят крейсера с Нептуна — Планеты Негодяев. Вроде бы, корабль падает на земную орбиту в расчетном месте, стреляет двумя торпедами и, не завершив оборот, уносится обратно в космос. Простой вопрос, зачем им это нужно? Если одна планета называет другую «Планетой Негодяев», то она сама, по определению, Планета Гуманизма. А как создавалась? Выслали всех, не подпадающих под определение «гуманизм» на Планету Негодяев, упирающихся отстреляли. Построили Дворцы Гуманизма. Строителей, чтобы не оскорбляли грязной одежкой и ненормативной лексикой высокие идеалы, к ногтю. Есть возможность поговорить о человеколюбии, выставляя в качестве альтернативного негатива самими созданных… или уничтоженных негодяев.

Зафиксировано уже четыре нападения. Сравняли все барханы в Аравийской пустыне, уничтожили локатор космичесой связи в Южной Америке, станцию по капремонту космических грузовиков и сегодня — городок космолетчиков, хотя целились, несомненно, в космодром. А почему «несомненно»? Я отщелкнул в мозгу «нота бене», «обрати внимание, запомни хорошо», и решил вернуться к этой «занозе» попозже.

Глава 10 Беспокойная ночь

Можно ли назвать «переходом количества в качество»,

процесс превращения обезьяны в человека?

Вопрос «на засыпку»

Множество фатальных событий происходит в единицу времени, и только удача иногда помогает не стать участником

Жизненный опыт

— Отбой, — я встал, двинул вверх скобу предохранителя и забросил автомат за плечо. — Время завтракать.

— А мне как раз хотелось повоевать, — с оттенком сожаления буркнул Сашка.

Серега, поднимаясь из-за валуна, бывшего час назад лестничным пролетом, продолжал высматривать противника. Сердца мальчишек преисполнены разочарованием, оттого что не удалось геройски сражаться с врагами и бесстрашно перебегать от укрытия к укрытию под пулями и восхищенными взглядами дам. Точно, детский сад: забыли, что в бою случается еще и некрасивая смерть.

— Распакуйте НЗ, воины. Пусть девчата стол накрывают? — мы вернулись в убежище. Леха и Катрин все еще пытались связаться со штабом. — Бросайте пустое занятие. Не пройдет и двух часов, примчатся спасатели, и мы забудем о покое. Вика, не выделишь человечка — постоять на посту у входа для предотвращения неожиданностей?

Вопрос задал намеренно небрежным и спокойным тоном, но личико моей бывшей немедленно перекосилось и пошло пятнами. Сколько чувств бушевало в сердце оскорбленной девушки. Вика смотрела, как бык на красную тряпку, только пар из ноздрей не валил. Отказать в просьбе хочется, но колется: командование, сразу после моего рапорта, должно отстранить от полета одного из пилотов как не сработавшихся. Психологическая совместимость у космонавтов на первом месте. Но я могу и не подать рапорт, и Вика, подавляя злость, пыталась прочесть приметы уступки на моем лице.

Леха, нажимая многочисленные кнопки, переоборудовал подвал в столовую. Открылся люк в полу, и поднялся стол с прикнопленными раскладными табуретами. Серега и Сашка живенько принялись расставлять все это в центре. Бесконечные вечерние тренировки по пользованию бункером не прошли даром. Открывались люки в стенах, за которыми прятались электроплиты, многочисленные холодильники, горки с одноразовой посудой. Девчата, вникнув в обстановку, дружно включились в процесс, и только Вика продолжала сверлить меня глазами, но я безразлично ожидал ответа. Пожалуй, отрицательный устроил бы больше, и я с легкостью избавлю оба экипажа от взбалмошной девицы.

— Ну?

— Надя, — Вика ехидненько прищурилась и повернулась к Надежде, — возьми бластер, посторожи вход с улицы, пока мы завтракаем и отдыхаем.

— И смену через час, — я жестко глянул на Вику.

— Тебя сменит Женя, — ядовито «пропела» моя бывшая, в попытке делать хорошую мину при плохой игре, но я отвернулся, не заботясь о ее амбициях. Спной почувствовал Викин злобный взгляд: то ли воздать недоданное рвется, то ли наказать за обиды.

— Леха, открой удобства и спальни. Серега, выдай девчонкам одежку, — я скользнул глазами по открытым по самое до… бедрам выходящей в дверь Нади и поспешил отвернуться. — А то разгуливают, как на пикнике: в неглиже и безбелье, заставляют нас гормонами думать.

— А а я знаю, — Надя в дверях оглянулась и вновь растворила меня в лукавой улыбке, — это Зощенко.

— Молодца, — только и смог выговорить. Девушка знает сатирика из черт-те какого века, когда любой уважающий себя космолетчик читает только инструкции и маршрутные карты. Есть отчего потерять голову. — Я в душ.

Обязательно нужно смыть впечатления от романтических помыслов и начать думать с чистого листа. Мысли о Наде-Наденьке-Надежде все уголки мозга заполнили, и ни к одной из них не подходит древнее латинское слово «рацио» — разум.

За вечер девушка не одернула, не подтянула стыдливо серенькое с блестками платьице. Ведет себя просто и естественно, — нудизм, чистой воды. Восхитительный нудизм.

Убежище оборудовали на совесть: от главного зала шли три коридора со спальнями, на пару человеко-мест каждая, душевыми, туалетами, компьютерными комнатами, складами-кластерами, заполненными разнообразным необходимым хламом и оружием. Десяток человек в течение года могли здесь относительно комфортно выживать.

Отрегулировал подачу воды, притерпелся и начал понемногу прибавлять температуру: у меня свой метод закаливания — моржевание наоборот. Разогрелся, потом контрастный душ. Вышел с желанием немедленно съесть все консервы, которыми уставили стол девчата. Коллектив армейский, а значит мешкать за обедом не приходится. Все, кроме Лехи, прошли трехгодичное казарменное пребывание в школе космолетчиков, а у военных фишка — не тратить время на еду. Почти сразу после команды «Приступить к приему пищи» следует «Закончить прием пищи. Выходи строиться». Требования к еде так же специфические: быстро, много, съедобно, … где-то после пятого пункта начинается вкусно и красиво. Банки «порадовали» пустотой.

За краешком стола примостился Леха и лениво ковырял говяжью тушенку, отщипывая кусочки хлеба от солидной краюшки. Гражданский чел, в отряд космолетчиков, можно сказать, с улицы взят. Ни дисциплины, ни… Хотя, с другой стороны, легкий бардачок, привносимый Лехой, способствовал релаксации и созданию творческой атмосферы в экипаже, важно только следить, чтобы бардачок не стал доминировать.

Я присел рядом, отломил от краюшки половину и зацепил из банки солидный кус мяса. С наслаждением принялся жевать, придвинул банку поближе. Мясо мне душу греет. Чем больше мяса, тем больше греет, а после голубца, или холодца, или нескольких пельменей готов весь мир любить.

— А больше ничего нет?

— Колбаса, сыр в холодильнике…

— Ты не стой, ты — неси. Что хотел спросить?

— Ничего, — Леха сделал честные глаза и принялся осматривать стол в поисках ножа — порезать колбасу.

Я отобрал кольцо, откусил большой кусок.

— Не ври. Ты бы уже двадцать минут спал.

— Почему не обшариваем развалины, не ищем пострадавших?

— Потому что их нет. Всех вывезли вчера после обеда, а о нас тупо забыли.

— Или на нас охотились?

— Нет. Тогда бы пришли добивать. Кофе налей.

— Прошлый раз на ремонтном заводе добивать приходили…

— Мы оказались там случайно, а они добивали любых свидетелей. Ты будешь? — я показал на оставшийся хлеб.

— Бери. Ну и аппетит у тебя!

— Переволновался. Прикинь ценность атакуемых объектов: пустыня, заброшенная РЛС, старенький заводик, пустой городок. Ребята с Планеты Негодяев — дураки?

— Однозначно, нет!

— Значит… Иногда родные правители устраивают провокации. Отвечать не надо, — я махнул рукой в сторону стены. — Наша задача — искренне радоваться спасению и готовиться к полету. Давай спать. Только сначала войди в штабной комп и убери все следы наших вызовов. Нас здесь не было, о бомбежке слыхом не слыхивали, и никого не вызывали. О, кей?

— Есть, сэр!

В порядке тренировки мы неоднократно ночевали в бункере, и я прижился в самой дальней каюте по правому коридору. Она считалась «генеральской», то есть вместо двух односпальных стояла добротная широкая кровать, на которой я мог расположиться по диагонали, чтоб не свисали длинные ноги. Кое-как сбросил одежду на стул, улегся и заснул.

В сновидениях мне природой отказано: обычно выключаюсь, едва прикоснувшись к подушке, через некоторое время включаюсь и встаю. Сегодняшнее пробуждение получилось внезапным. Легкое прикосновение к щеке мокрых пушистых волос и приближающееся горячее тепло. Я улыбнулся, повернулся набок и открыл глаза. Мы обнялись и замерли в горячем облаке переливающейся по коже нежности; в мягких судорогах мышц старались слиться теснее.

— Просто поспим, — шепнула Надя.

— Да, нужно отдохнуть,… — я вдруг вспомнил, что забыл пожелать девушке «спокойной ночи» и поцеловать на ночь, тронул ее губы губами…

Уснешь тут!

— Надя.

— Да.

— Платье сегодняшнее с блестками возьми в полет и проводи в нем сеансы видеосвязи.

Глава 11 Прорваться к кораблям

«Возможности охраны бессильны

перед мотивацией беглеца»

Антология удачных побегов

В восемь ноль-ноль я нажал кнопку «общий подъем», и по каютам зазуммерили противным скрежещущим звуком будильники — электронные пищалки под потолком. Полусонные космолетчики устремились к душевым. В другое время с удовольствием полюбовался бы на полураздетых девчат, но сегодня интересовала только Надя. Прикоснулась к руке, пробегая мимо, и жар по всему телу разлился.

Высоко задрав нос, прошлепала тапочками Вика, Леха, напротив, — отворачивался и блудливо прятал глаза, а, значит, лояльность и относительная адекватность командира женского экипажа на некоторое время обеспечена.

Подошли, вытирая ветошью машинное масло с рук, Сашка и Женька. Механиков я поднял в семь утра, приготовить к полету экранолет.

— Порядок, шеф. Техника в исправности. Оружие погрузили. Можем лететь, — Сашка наклонил к моему уху счастливое лицо и прошептал. — Катрин тебя не простит.

— Я все слышала, — засмеялась Женька. — Ты так сияешь все утро, что Катрин наверняка только рада была отдохнуть от тебя, хотя бы час.

Мы с Женькой переглянулись и прыснули смехом. Сашка смутился, но сколько гордости было в его смущении!

Серега и Света, не отрывая глаз друг от друга и не переставая без умолку ворковать, накрывали завтрак. Видимо, ребята проговорили всю ночь — родственные души.

— Сто к одному, наши голубки даже не переспали, — шепнул Леха.

— Ты считаешь, истерика у девушек за двадцать лечится только сексом?

— Разговоры на какой-то момент отсрочат кризис, но без хирургического вмешательства не обойтись, — Леха смотрел и говорил серьезно. — Девочка еще подкинет нам сюрприз.

— Слава богу, ты справился с задачей…

— Только принял на себя удар, — Леха будто не заметил моей язвительности, и я мысленно сказал ему: «спасибо».

— Пожалуй, прав ты, Алексей. Не такой человек Вика, чтобы за три года подняться только до первого пилота. Что-то тут не вяжется. Поживем, увидим.

Аппетит экипажей во время завтрака поражал воображение. Только и слышалось: «Передай баночку. Нет, другую — побольше.» «Я доем? Сам доешь? Жадина. Тогда открой еще одну.» Только Светка, следуя вегетарианским обычаям, вылавливала капустку, а мясо отодвигала Сереге:

— Я восхищаюсь животными, они никогда не едят лишнего.

— В еде и счастье, главное, не жадничать, — Сашка захватил тарелку с ветчиной и погасил протесты невиданным красноречием. — Не нужно стремиться заглотить сразу весь кусок.

Сашка шлепнул потянувшуюся к тарелке Женькину ладошку и, выбрав кусочек поувесистей, протянул его Катрин.

— Одну за жадность наказал, другая пообещала не жадничать, и он ее, как бы, поощрил, — прокомментировал Леха.

— А сам почему мало ешь? Обеда командир сегодня не обещал.

— Сколько нужно, съел, а в запас — не ем, — с неожиданным интеллигентным высокомерием ответил Леха.

— Ну, ты прям, как животное, — поразился Сашка.

Еда снимает стресс, а нам сегодня адреналина по самые уши хватило. Когда добрались до чая и кофе, я постучал ложечкой по стакану.

— Мальчики и девушки, — приостановился убедиться во внимании аудитории, точнее, придать убедительности своим словам. — Мы должны были провести предполетную ночь в красивой деревушке Заречье, в пятидесяти верстах отсюда, оставив нашу общагу артиллеристам в качестве мишени. Кто-то хочет рассказать начальству, как оно ошиблось, забыв нас об этом предупредить? Высказать, может быть, претензии? Рад, что нет желающих. Поэтому для всех спрашивающих, мы прилетели из Заречья, где провели чудесную ночь под крышами духмяных сеновалов и пыльных чердаков. Взрывов не слышали, вспышек не видели. Понятно объясняю? Мы приземлимся между кораблями. Хватаем ящики с оружием, и к трапу. Наша задача, взлететь по графику, но раньше, чем за нас возьмется служба безопасности.

При упоминании о СБ все напряглись и подтянулись.

— Грузимся. Сашка, открывай ангар. Серега, за руль.

Экранолет парит над землей по принципу отталкивания однополюсных магнитов. В северном полушарии поверхность считается минусовой. Достаточно подать на широкое днище-экран аналогичный магнитный заряд, и техника отрывается от земли. Поступательное движение и управление от реактивной струи с изменяемым вектором тяги.

Серебристого цвета машинка, по форме напоминающая черепаху, занимала почти все помещение — около десяти метров в длину. Девушки, все в одинаковых защитных комбинезонах, торопливо рассаживались в салоне. Сашка нажал кнопку у входа, и потолок ангара прорезала щель. Створки крыши открывались быстро, и Серега торопливо подал напряжение на магниты.

Экранолет вылетел из ангара, как кузнечик из травы. Сашка и я, стоя в открытых дверях с автоматом и бластером наготове, внимательно осматривали остатки разваленных домов, Леха через иллюминатор на противоположном борту обшаривал лазером усеянную ломаным железобетоном местность.

По полу прошла дрожь от включившегося двигателя, Сашка торопливо задвинул дверь до щелчка, облегченно выдохнул:

— Нормально, шеф. Летим.

— Пока едем. Отбери лазер у Лехи, а то еще пожару наделает.

Я прошел вперед и сел в кресло второго пилота. Серега вел аппарат с хорошей скоростью. Легким движением штурвала огибал высокие горы обломков. Выйдя за границу бывшего городка, еще прибавил тяги.

— Прижмись к земле от радаров. Перед деревней развернешься в сторону космодрома и подвсплывешь на пару метров. Тогда выйдем на связь.

Серега кивнул в знак согласия. Бомбежку провели ребята неплохо. Городок космонавтов, стилизованный под космодром, чтобы космонавты «чувствовали себя дома, как на работе», перестал существовать, а за его пределами никаких следов взрывов — скучная, поблекшая от летнего солнца степь да начавшие приподниматься из-за горизонта cады и дома степной деревушки Заречье.

— Откуда такое название, там, кажется, и реки-то нет?

— Была, командир. Старожилы, против обыкновения, припоминают, — Серега, мельком глянув на меня, улыбнулся своей шутке. — Но чиновники по просьбе местного населения пустили ее в другое русло — к своим энергетическим установкам.

— А селяне?

— Как обычно. Вымирают потихоньку.

— Охренеть! Не прозевай поворот. Три, два, один, пошел!

Серега аккуратно сработал штурвалом, и экранолет вычертил идеальный вираж с набором высоты. Почти сразу на приборной панели пропел скайп, а монитор заполнило лицо командира Иваноффа. Я обернулся и кивком подозвал Вику и Леху.

— Андрей, вы где пропали?

Голос командира мне совсем не понравился, и я поспешил выложить заранее отрепетированную речь:

— Согласно вашему приказу, в двадцать ноль-ноль вывез стартующие экипажи в деревню Заречье. Провел методические занятия и мероприятие по психологической совместимости. Замечаний к членам экипажей нет. Сегодня в девять ноль-ноль экранолетом из Заречья направляемся на стартовую позицию.

Теперь оставалось надеяться, что генерал воспримет мою подсказку, а это в его интересах: для службы безопасности он такая же мошка, как и мы.

— Сразу после приземления зайдите ко мне, нужно уточнить отдельные детали маршрута, — и опять мне не понравился голос Иваноффа: слишком большая пауза после моего доклада.

— Есть, генерал.

Скайп отключился, а я взглянул на Леху:

— Ну? Рожай, психолог.

— Нельзя вам туда. Генерал врет, врет плохо. Конечно, и ты не блистал, но у тебя за плечами поддержка товарищей, а у генерала за спиной Служба безопасности.

— Поэтому наше спасение — корабли, — продолжил я.

— Вы не хотите выполнить приказ? — Вика наклонилась вперед, на ее щеках снова начали наливаться некрасивые бурые пятна.

— Генерал нас сдает, — упрямо повторил Леха.

— Но точно ты этого не знаешь!

— Я из колена Касандрова, — попробовал шутить Леха, — предвижу.

— Ты готов пойти на поводу этого гражданского огрызка? — развернула в мою сторону остренькие лисьи зубки Вика. — Вместо того, чтобы явиться в штаб…

— И рассказать службе безопасности, что нас бомбит не Планета Негодяев, а родное правительство, создавая образ врага и поднимая патриотические настроения, а заодно развязывая себе руки для подавления инакомыслия. Время от времени Родина подтягивает на шее своих детей удавку, чтоб не забывали, кому кланяться. Мы свидетели, Вика, а свидетелей принято убирать. Леша, ты читал много разных книжек. Скажи, я не прав?

— Прав, Андрюха, — Леха, подавляя обиду, кивком дополнительно подтвердил мою правоту и попытался взять Вику за плечи. Она нырком вывернулась из его рук и через мое плечо потянулась к скайпу.

Леха перехватил ее руку и тут же рухнул от удара локтем в грудь. Обаятельная девушка, хорошо, если не проломила парню грудину, а он уже начинал чувствовать себя влюбленным… Я обхватил Вику правой за шею, быстро, но не резко, чтобы не сломать позвоночник, опустил руку вниз, левой собрал и защелкнул в «браслеты» руки. Не отпуская, провел Вику через салон и приковал к заднему шпангоуту экранолета.

Мельком отметил, что никто из женского экипажа не опустил глаза и не отвел взгляд в сторону, значит, все на моей стороне.

— Девушки, вооружаемся, — пока девчата распаковывали и разбирали бластеры, поставил задачу. — Серега останавливаешься около их трапа. Девчата сразу в корабль, блокируете входной люк, и «ключ на старт» — двадцатисекундный отсчет. У меня на часах сработает таймер. Мы должны за пять минут добраться до своего корабля и повторить ваши движения. Вика с нами. Вопросы?

Тишина была ответом, только Надежда сверкнула улыбкой. Я оглянулся. Леха уже поднялся с пола, вытер губы ладонью и с недоумением рассматривал кровь на тыльной стороне.

— Добавка, девушки. Первым пилотом пойдет Надежда. Взлетаем по оговоренным параметрам, а там вскроем пакет с приказом.

— У нас есть пакет?

— После старта напишу. Все, придвигайтесь ближе к дверям. Леха, Сашка, к окнам.

Мы подлетали к космодрому. На взлетной площадке в километре друг от друга окутывались паром громады транспортов — наш «Витязь» и «Надежда», для женской команды, а между ними жучками на стекле дежурили два бронетранспортера. Служба Безопасности землян показывала классную работу.

— Серега, давай к штабу. Сделай вид, что собираешься садиться, — БТРы сначала нерешительно, а потом, резко увеличив скорость, покатили в нашем направлении. — Полный газ! Девчата приготовились.

Экранолет скользнул навстречу бронемашинам, перелетел через их башни и плавно спланировал к трапу корабля.

— Девчата, ни пуха…

— К черту! — весело крикнула в ответ Надежда.

БТРы не успели развернуться, а экипаж уже захлопнул за собой шлюзовой люк.

— Серега, жми!

Всего километр, плевое расстояние для экранолета, но бронетехника уже мчалась наперерез, шарили, нащупывая цель, орудия на башнях. Серега резко рванул аппарат вверх, и первые очереди снарядов прошли ниже. У меня на руке пискнул таймер, — через двадцать секунд девчата взлетят. Наш черед через пять минут.

Серега маневрировал, сбивая противнику прицел, но и мы пока сжигали бластерами бетон вокруг плюющихся огнем машин. Чудовищный грохот накрыл космодром, заставив приостановиться атакующих, прижал к бетону экранолет, — вырываясь из огня и дыма, уходила в небо «Надежда». «И Надежда на «Надежде,» — шутка помогла сосредоточиться.

— Есть! — получилось вогнать все три заряда в баки с горючим. БТР вспыхнул, а потом и взорвался, но раньше успел выстрелить в нашу сторону самонаводящуюся ракету. Поводя красной головкой из стороны в сторону, блестящая сигара нащупала цель и устремилась в нашу сторону с неотвратимостью судьбы. Это и называется «заглянуть в глаза смерти».

— Серега, подставь ее сопло!

Ракета идет на тепло и теоретически есть шанс увернуться, резко сманеврировав в последний момент. Серега рванул вниз и влево, еще на два десятка метров приближая нас к кораблю. Вспышка осветила снаружи иллюминаторы экранолета, и днище консервной банкой заскребло по бетону. Удивительно: ракета, даже не пробила корпус, всю силу взрыва принял на себя и погасил двигатель.

Сашка, наваливаясь всей массой сдвинул и открыл дверь. Я подошел к Вике, отстегнул и сунул в карман наручники:

— Пойдем, здесь тебя в живых не оставят.

Вика кивнула и бросилась к выходу. Я прихватил Калашников и, мельком глянув на таймер — осталось меньше трех минут, выскочил следом.

До корабля оставалось не более полутора десятков метров насквозь простреливаемого оставшимся БТРом пространства. От штаба мчался еще один. Нас защищал корпус экранолета, но, если мы сейчас что-то не придумаем, нам конец.

— Сашка, пулей на крышу, и прицелься хорошо. — я подставил ладони ему под ногу. Откуда силы взялись — одним махом вкинул на экранолет стокилограммовую тушу.

— А теперь приготовились! По Сашкиному выстрелу, все к трапу.

Но прежде Сашки «заговорила» пушка «Витязя». Космическое оружие в разы мощнее земного. Стрелок промахнулся, попал двумя снарядами по колесам, но взрывы отбросили железную коробку на десяток метров. БТР взорвался и подвинул волной наше укрытие. Сашка свалился, едва не на голову. Я поддержал его свободной рукой и развернул лицом к кораблю:

— Вперед!

Первым взбежав по трапу, я начал стрелять по начинавшим подниматься спецназовцам. Нырнули в люк Серега и Сашка.

— Андрюха, что она делает? — Леха стоял на середине трапа и смотрел вслед бегущей к спецназовцам Вики, потом начал поднимать бластер.

Краем глаза увидел машущего Вике рукой парня. Тот самый, с широко расставленными глазами. Я шагнул к Лехе, ударом снизу подкинул ствол. Лазерный заряд ушел в небо. Втащил Леху в корабль и задраил люк. Проходя в командный отсек ответил на недоуменный взгляд Хакера:

— Пусть это будем не мы.

По корпусу корабля снаружи колотили спецназовцы. «Опоздали, ребята». Пискнул таймер на запястье, и я без колебаний нажал кнопку двадцатисекундной готовности. Корабль начал оживать, последовательно выполняя программу запуска жизнеобеспечивающих систем и двигателя.

Глава 12 Побег

Всякая дорога щедра на впечатления,

но не всякая обещает безопасность

Записки путешественника

Всякая встреча подразумевает расставание,

но не всякая разлука обещает встречу.

Надо принимать расставание как неизбежность

и привыкнете… со временем.

Из опыты прощаний

Отсчет пошел, и ближайшие семь минут, пока автопилот будет производить взлет, разгон корабля по околоземной орбите и поворот на маршрут, можно осмотреться, вспомнить и пожалеть о том, что забыли взять в полет, и взгрустнуть о давящем плечи грузе проблем и нерешенных вопросов.

— Наконец-то, — Серега мостился в кресле второго пилота, — на штурм космических глубин.

— Зачем же «штурмовать» место работы? — мне захотелось поиронизировать. — Работаем мы в космосе. — Перевел кресло в антиперегрузочный режим и ткнул кнопку внутренней связи. — Леха, крикни по внешней спецназовцам, чтоб разбегались. Лишние трупы нам чести не сделают. Саша, ты уже отловил пулеметчика — героя невидимого фрон, … — глаза прикрыли теплые ладошки, а к уху прислонилась горячая щека.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 401