электронная
252
печатная A5
507
18+
Меланхолин

Бесплатный фрагмент - Меланхолин

Стихи


4.9
Объем:
298 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-4128-9
электронная
от 252
печатная A5
от 507

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

часть первая

Мне мир привиделся иной…

Мне мир привиделся иной…

Янтарный свет глядел из окон,

Сквозь жалюзи и хрупкость стёкол

Он отражался и сверкал,

Искрясь в прозрачной тишине

Вина, застывшего на дне…


И шелест музыки далёкой

Печалью гладил отблеск дня,

Струной гитары вдаль маня

И в глубине дыханья песни

Гармонию тепла храня.


И дым сиреневый струился

По крышам маленьких домов,

Где запах их воздушных снов

Меж труб кирпичных притаился…


Тут звон часов, как лёд, разбился,

Воспоминания храня

О том приснившемся пейзаже,

Что так преследовал меня.


И я очнулась от виденья —

Передо мной был мир иной:

Под пылью бархатной и мглой

Предметы, словно привиденья,

Следили пристально за мной.


Вдали магнитофон играл,

И свет янтарный плыл из окон,

Сквозь жалюзи и хрупкость стёкол

Он отражался и сверкал

В туманной ауре зеркал,

Искрясь в прозрачной тишине

Лица, глядящего извне.

Катастрофически

Как же мало — катастрофически,

Мне тебя не хватает морально, 

Мне живётся тобою — физически,

Без тебя я — не актуальна.


Без тебя не смешно — фактически,

Без тебя и под солнцем — туманно,

Не улыбчиво, скучно практически, 

Без тебя — всё банально и странно.


Я стараюсь, клянусь, стратегически 

Я учусь не думать печально. 

Просто вместе? Катастрофически! 

Я хочу обладать — персонально!

Кафе

Давай мы встретимся в кафе,

где булькает заварник чайный,

за столиком, что самый тайный,

а может — в старенькой софе

зарезервируем два места,

протёртые вельветом брюк…

Монет забросим пару штук, —

и автомат сыграет престо,

мы будем дружно подпевать,

закажем грог или глинтвейн,

себя почувствуем взрослей

и станем так — существовать.

Домой вернёмся вместе с ночью,

на цыпочках — по спальням — врозь,

друг другу преданы — насквозь,

мы разорвём табу все в клочья…

И снова встретимся в кафе,

где вдруг как гаркнет кофеварка,

а нам с тобою — жарко-жарко,

хоть уплетаем мы — парфе.

Не пропадай

Только ты больше не пропадай,

Как весной растворяется снег,

Свет дневной ускоряет свой бег

Ближе к сумеркам. Солнцем не тай,

Не гори звездой, чтоб чрез год

Вдруг упасть в галактики плен,

Стань началом, творцом, и тлен

Не коснулся б тебя, как нот

Меркнет звук в театре пустом,

Когда музыкой стала тишь,

Не исчезни, пока горишь,

Но сожги — ты вечным огнём,

Опали, поглоти, и — будь

Неизменным, как твердь земли,

Нерушимым, чтоб мы прошли

Рука об руку — весь наш путь.

Бронь на любовь

Без звонка придёшь, без звука,

Словно кот, скользнёшь под плед

И замрёшь. Лишь час — разлука.

Ощущалась — сотня лет.


Чуть коснусь тебя рукою,

Тихо улыбнусь глазам…

Разразится вдруг и взвоет

Не сезонная гроза.


Мои волосы погладишь,

Усмехнёшься громовым

Тем раскатам в снегопаде.

Сонно станет — нам двоим.


Но уснуть не даст погода,

До утра — вдвоём лежать…

Фантастична как природа!

Но реальна — благодать.


Сам, тайком, уйдёшь — за кофе.

Так не хочется вставать…

И не буду — вот твой профиль

Близко, рядом… Пусть кровать


Станет нам на сутки домом,

Ты возьмёшь себе отгул…

Притворимся, будто громом

Мы повержены. Всплакнул


На работе твой коллега…

Там какой-то гость, аврал.

Что поделать: гром со снегом

Нам любовь — бронировал!

Как долго строят города…

Как долго строят города,

Как медленно плывут закаты,

Как не спеша и чуть дрожа

Стремятся реки все куда-то…


Размеренно пыхтят часы,

И стрелки капают лениво,

И запах утренней росы

Уходит в день неторопливо…


И с остановками, ворча,

Чуть катится пустой автобус…

Как млеет толстая свеча…

Скрипит в библиотеке глобус.


И как мгновенно, словно сон,

Те пять минут прогрохотали,

Когда твой голос, тембр, тон

Воспоминаньем вечным стали.

Зимний вечер

Зимний вечер. Гляжу тебе вслед из окна.

Тонут свечи. В снегу остывает луна.

Взгляд не вечен: вот скрылся ты за стеной.

Следами отмечен — твой путь по дороге домой.


И холод греет, когда вспоминаю звонок.

Ванилью веет, ступаешь через порог.

В руках ромашки: разве возможно зимой?

Цветные чашки, и вечер тоже цветной.


Печенье пахнет. Неловко крошится халва.

Заварка чахнет, и вместо чая — слова.

Вдвоём в квартире. Десерт грустит на столе.

Ты — лучший в мире — в любви признаёшься мне.

За чудесами

Над домами, вверх ногами,

Без страховки, не страшась,

Люди шли за чудесами,

И кривляясь, и смеясь…

А внизу хихикнул город,

Вдруг надулся и всплакнул:

Не взлететь, увы, бетону,

Хоть все окна распахнул.

Больше некому работать,

Конец света в дверь: «Тук-тук».

Жизнь давно пора заштопать,

В бабушкин сложив сундук.

Шар летит на керосине

Над густым туманом трасс…

Мы герои, что в картине

Оживаем каждый час.

Чтобы глянуть из холста,

Перепрыгнуть край той рамки,

Вверх ногами — неспроста,

Сразу в шахматы — и в дамки.

И сбежать бы нам всем вместе,

От картины — влево, вправо,

Перепачканные лестью,

Но имеем же мы право

Над домами, вверх ногами,

Без страховки, не страшась,

Счастье догонять часами,

Крепко за руки держась.

Майский сад

Мне снился май, весна в цвету…

Но не цветам была я рада…

Ты написал «Уже иду!»,

Для счастья больше — и не надо.


Ты спал и видел яркий сад…

Ты в нём гулял — не маю рад,

А мне, пришедшей в звездопад,

В ленивый вечер, в мир цикад…


Мне снился май… Мне снился — ах!

Будильник, потерявший совесть,

Вдруг как вскричал: «Глянь, там, впотьмах,

Тебе судьба рисует повесть…»


В ней вместо мая — мюзик-холл

Вместо цикад — тут рок-н-ролл…

И света алый ореол

Вокруг тебя, — и сад отцвёл.


Он засмущался, что не смог

Быть краше, ярче, интересней…

В саду из сна — пятьсот дорог…

Но нам одну, чтоб безызвестней.


Чтоб не нашёл никто наш сад,

В котором рада я — ведь рад

И ты, когда назад нет врат,

Когда не спим — сто дней подряд.


Когда не снится май, но сон

В реальность нашу превратился…

Когда слова все — в унисон,

Ведь в мае ты в меня влюбился.

Пшеница

Я сижу обнажённая перед тобой,

Не стесняюсь и не робею.

Где-то там распахнулись окна гурьбой,

Но — твоим же теплом себя грею.


Я смотрю, обнажённая, прямо в глаза,

Не волнуюсь, не вертятся мысли…

На проспекте огнями блестит бирюза,

И сосульки под крышей повисли.


Я сижу обнажённая вместе с зимой,

Не прикрылась, бесстыжая, снегом.

Ты замёрз, словно лёд, ты любуешься мной.

Двое в мире, — и нет нам ковчега.


Мы сидим, как лианы. Мы между собой,

Перепутавшись, воздух надели…

Вместо солнца — нас небо накрыло грозой

В обнажённой земной цитадели.


Мы стоим — вот уж стен нет и дома вокруг,

Окна, двери, картины пропали.

Обнажённое время рисует нам круг,

Напоказ чтоб пред всеми предстали.


…Я сижу обнажённая перед толпой,

Я люблю тебя, нет — не робею.

Пусть осудит народ, громогласно. Нагой,

Родилась. И такой же истлею.


Я пшеницей взойду, в лугу золотом,

Может быть, ты сорвёшь молодую.

И тогда, обнажённым своим колоском

Нежно в шею тебя поцелую.

Одиночество

Одиночество — это дар.

Нет таких, кто посмел бы пнуть.

Нет иных, кто своё бы гнуть,

как им хочется, стал бы. Пар

от далёкого пульса труб

согревает морской песок.

Одиночество, как носок:

в нём и пол без заноз. Не груб

одиночеству кто-то там,

нет вокруг никого, всё — тишь.

Ни толпа, ни всего лишь мышь

не разделит день пополам,

не отнимет тоски кусок,

не возьмёт одеяла часть.

Одиночество — не напасть,

это — пьяный бордовый сок.

Очень вкусный, давай я дам!

Будем пить и дивиться дню,

а ночами — пойдём к огню…

Стоп, ошибка. По именам

не прошепчем, не позовём.

Одиночество? Фу! Пустяк.

Ну и пусть безо всех, хоть как…


Только, вроде, лучше — вдвоём.

Так кричит тишина…

Так кричит тишина…

Шелест судеб,

Шорох на крыше,

Лепет губ,

Стон объятий…

Ты слышишь?

Так кричит во тьме тишина.

Плач стекла,

У окна

Кто-то дышит.

И дождём

На песке

Голос вышит, —

Так зовёт тишина.

Звук унижен.

Молча лижет

Кошка руку.

На балконе бесстыжем

Тень любви, —

Ты обижен.

Так зовёт тебя тишина.

Уходи же.

Скажите мне, крыши…

Скажите мне, крыши, но только потише…

Любить тебя можно сильнее и выше?

Чтоб таинство чувств было там, где чуть сонно

Дымок из всех труб ползёт монотонно…


Скажите мне, окна, но только без звона…

Любить тебя можно пронзительным тоном?

Как в опере, громко, как меццо-сопрано,

Чтоб сила той песни взрывала все раны…


Скажи мне, мой город, ты был мне родимым,

Ты дал мне ту встречу — с необходимым…

Скажи, можно ли нам гулять снова рядом?

Брусчатку всех улиц испепелить взглядом…


Нам можно держаться не чуждо, а нежно?

Скажи мне, река. В одночасье безбрежный

Поток твой в любовь мою превратился…

Но Он почему в меня не влюбился?


Скажите мне, крыши, скажите, районы,

Ответь мне, метро, — спроси павильоны!

Весь мир — разреши, ну пожалуйста, слышишь?

Но стены молчат. Только крики мальчишек


Внизу, во дворах, в перекличке паролей…

Ребята, скажите, он мною доволен?

Вот вам сто монет — вы подслушайте только,

Он имя моё говорит? Пусть хоть сколько…


Пусть даже разок. Значит можно, простите?

Вы парня в пальто, да, брюнет, позовите…

Окликните, пусть обернётся, заметит

И, как в первый раз, — у Невы заприметит.


Скажите, в чём дело? Что было не так?

Опять обозналась — слепа, но пустяк.

Ведь в каждом прохожем — одна лишь картина:

Мы вместе, прижавшись. И пахнет рябина.

Меланхолин

1

Шёл человек. Стиль — чёрный драп. Один.

В сумерках шёл, через лес, мимо лощин,

Мимо корней, ухабов, мимо — битых машин…

Шёл — и вышел к мотелю. Буквы: «Меланхолин».


Номер дают — цвета кофе. Пыль от древних гардин.

В баре — тьма работяг. И горький дешёвый джин.

Мира триллеров — место. Покинуть — море причин.

Надо дождаться утра. И выпить «Меланхолин»…

2

…Ехал домой. Быстро. В модном авто — господин.

Мимо мелькнул — и сгинул — ряд бульварных осин.

Ночью туман проснулся. Вылез из всех глубин.

Ехавший чиркнул спичкой. На пачке: «Меланхолин».


Стук каблуков. Дороги. Модно блестит магазин.

Серый бетон — зеркальный — у высоченных домин.

Вывеска яркая где-то — «Масло для ваших турбин»…

Город укрыт — за закатом. Город Меланхолин.

3

Над городом тем уж ночь. Квартира. Кровать. Балдахин.

В квартире — звенит тишина. Ещё не приехал. Мужчин

Она не любила. Никак. Скорее — адреналин.

Луна приказала лежать. Но в мыслях — меланхолин.


И в старом, как мир, авто — исчезла. Жизнь — серпантин.

Они разминулись. Судьба. В миганьи каскадов витрин.

Звонок не открыл ему дверь. Не зная первопричин,

Опять закурив, мчит туда, где льётся «Меланхолин».

4

Серая морось лоснилась — вдоль тусклых лесных долин.

Тот, что в мотеле — уснул. И снился ему — мезонин.

Там томно красотка возилась — снимала свой кринолин…

Вороны глядели в окна. Подкрался меланхолин.


Сморил он усталостью леди — из сна, что любила сатин.

Куривший внезапно увидел — ораву встречных машин.

Хозяин мотеля — растяпа — в сарае разлил керосин.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 507