электронная
227
печатная A5
398
16+
МатриСарго

Бесплатный фрагмент - МатриСарго

Книга 1


5
Объем:
266 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-4203-3
электронная
от 227
печатная A5
от 398

Часть 1

Я прилетела в сказку


I

Я сидела в самолёте, смотря в иллюминатор: внизу показались игрушечные домики и маленькие автомобили — самолёт пошёл на посадку. Я прилетела в Данию! Странно, я никогда не думала об этой стране и не знала, что когда-нибудь прилечу сюда. Да, я мечтала побывать в Венгрии, в Польше, в ГДР, туда уехали мои подруги, но в Данию… капиталистическую страну — никогда!

Дания — страна Снежной королевы, сколько раз мы смотрели этот фильм, а мои любимые сказки Андерсена, а многие из них мы считали своими. На каком языке говорят тут… английский?.. что, у них свой, датский язык?.. Интересно, какой он. Швеция — да, смотрели фильм «Интердевочка», немцы — мы их знаем, но Дания — кто они, датчане, какие они?.. Как мы?.. Как американцы?

Сказочное королевство — Датское королевство, у них ещё королева?.. Но ведь это только в сказках. Они остались в том сказочном времени? Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди, меня охватила тревога радости, нового необычного ощущения. Сейчас откроется дверь в новый мир капиталистической страны!.. Какой он, как меня встретит, что меня здесь ждёт?.. Конечно, я прилетела за счастьем так далеко от родного дома, как птица пересекла просторы гор, рек, лесов. Я прилетела в сказку найти своё счастье, не зная, что оставила его в родных стенах дома, я улетела от времени, в котором жила: от родительской любви, от друзей, от привычного уклада жизни, от повседневных мелочей радости, от себя. Я не знала, что этого будет не хватать: привычного воздуха, наполненного ароматами трав, слепящего солнца, улыбок друзей, дневных забот, печальных вечеров, красивого заката, песни жаворонка, кружившегося в голубом безоблачном небе, привычных звуков родного языка, любимых мелодий той жизни, в которой я выросла. Я улетела в другую жизнь… в другое время… думая, что старое возьму с собой. Я улетела ненадолго, чтобы вернуться опять и окунуться в мягкую любимую атмосферу, что окружала меня, и не вернулась… и стала другой… и потеряла то, что оставила… улетела в океан другой жизни и не вернулась…


II

Молодой офицер остановил меня для осмотра моего багажа. Я с улыбкой посмотрела на него.

— Говорите по-английски, по-немецки? — спросил меня учтиво таможенник.

— Я не понимаю, — ответила я по-русски, и в минутном молчании мы смотрели друг на друга. Мой английский, который я усердно учила в школе и продолжала совершенствовать на разных курсах, почему-то внезапно выветрился у меня из головы, и, кроме выученного урока «Лондон — столица Англии», я ничего не могла припомнить в этот момент.

— Это ваш багаж? — спросил он, стоя в красивой униформе и перчатках.

Я поняла, что меня спрашивают, и раскрыла свою сумочку, в которой кроме документов было много прочих «необходимых» мелочей, как и в любой женской сумочке: помада, зеркальце, носовой платочек и т. д.

— Сколько у вас сигарет? — спросил он меня и показал рукой на пачки сигарет, что были разбросаны среди моих личных вещей в большой спортивной сумке, стоявшей перед ним.

Я начала поспешно их считать и вынимать из сумки, но он остановил меня и спросил, есть ли ещё сигареты в других вещах. Я развела руками и покачала головой, что означало — нет.

— Что это? — спросил он и показал мне на большую кладь, связанную поперёк ремешком.

Так как я не могла ответить, то показала руками, сложив две ладошки вместе и приложив к щеке, как это делают маленькие детки перед тем, как засыпать. Он удивлённо посмотрел на меня, не понимая и подумав, наверное: зачем в Данию везти постель, чтобы спать, если едешь в гости? Затем помял руками в нескольких местах и пропустил меня, недоумённо смотря вслед. Ну как мне объяснить, что я везла красивое пуховое одеяло из дома, дорогую для нас вещь, моей младшей сестрёнке в Данию, чтобы, когда она укрывалась, приятное тепло родного дома окутывало её в ночных сновидениях. Я вышла в зал и стала оглядываться по сторонам.

— С приездом тебя! — муж моей сестры подошёл ко мне улыбаясь. — Ну, как добралась? — спросил он с лёгким акцентом.

Плотного телосложения, невысокий и уже к своим 30 годам немного располневший: его кучерявая шевелюра когда-то делала его привлекательным парнем, но ещё осталось со стороны висков напоминание о ней, а его чело постепенно продлило свою «глубину ума» на полголовы, может, от чрезмерных посещений занятий вуза, но каре-зелёный цвет глаз на фоне смоляных волос оставался неизменно гламурным, как и в студенческие годы.

— Спасибо, рада тебя видеть, — радостно ответила я, и мы поздоровались за руку. — Давно не виделись! Как вы здесь? — спросила я, продолжая глазами искать сестру.

— У нас всё хорошо, а Оля дома нас ждёт, — догадавшись по моему возбуждённому взгляду, сказал он, рассеяв моё волнение.

— Ах… Так соскучилась по всем, а куда мы сейчас едем, далеко вы живёте? — спросила я.

— Сейчас увидишь, э… Нужно ехать ещё на поезде, э… Мы живём на Ютландии, — отвечал он врастяжку, как будто с трудом подбирая нужные слова. — Сколько багажа! Как ты это всё довезла? А сигареты привезла тоже, как я просил?

— Сама не знаю, как всё тащила, — ответила я смеясь. — Это всё вам родители передали. Вот эту коробку не смотрели, — показала я рукой в сторону рядом стоящей коробки, — только некоторые вещи проверили. А зачем тебе сигареты, здесь что, их нет? Оля мне по телефону быстро сказала, уже в конце разговора, а переспросить я не успела, нас отключили.

— Здесь сигареты очень дорогие, а там у вас дешевле.

— Так надо было больше взять тогда.

— Нет, заберут и ещё заставят штраф заплатить.

— Да? Какие странные… А какая разница…

— Какая тяжёлая коробка! Что там? — спросил он, поднимая большую коробку, перевязанную шпагатом.

— Это вам подарки, осторожно, не урони! — с улыбкой ответила я.

Мы вышли на улицу и подошли к большому автобусу. Вокруг всё было необычно, мне показалось, что мы попали в цветное кино — да… Цветное!.. Всё было красочным вокруг и находило отклик в моём подсознании, настроенном на яркие тона.

Мы сели на заднее сиденье в автобусе: вокруг было чисто, новые сиденья, вежливый водитель в форме. Я стала с жадностью смотреть в окно — это ведь был мой первый выезд в капиталистическую страну. Автобус шёл плавно и мягко, не тарахтя по ухабам дорог. Мы ехали по узким улочкам, в окнах мелькали красочные маленькие домики красных, коричневых тонов, с красивыми, как новыми, крышами, что было непривычно для глаз после серых многоэтажек и больших проспектов. Какая маленькая, словно игрушечная страна, всё как будто нарисовано — как на картинке, так здорово!

Вокзал — я всматривалась в прохожих, в их лица. На скамейке сидела пожилая женщина в светлом потёртом пальто, в странных кроссовках и старой вязаной шапочке. У неё был опустошённый взгляд, она смотрела перед собой, держа в руках бутылку пива. «Наверное, бездомная», — подумала я.

— Я думала, здесь все живут хорошо, — сказала я Рамизу, кивком головы указав на эту женщину.

— Здесь всякие есть, — на ходу ответил он и, стараясь не задерживаться, быстро пробирался к перрону сквозь толпы пассажиров.

Мы сели в вагон, и поезд тронулся, я отодвинула шторку и стала смотреть в окно. Мне было всё интересно, мне всё хотелось потрогать руками, как маленькому ребёнку, который видит что-то впервые; через некоторое время в окнах вагона я увидела море и корабли.

— Мы сейчас поплывём, нам надо выходить? — спросила я его.

— Нет, можем оставаться в поезде, — ответил Рамиз.

— А как? — недоумённо спросила я.

— Поезд въедет на паром… Э… Мы поплывём, э… Там можно выйти на палубу, — медленно, растягивая слова и с видом всезнающего, важно ответил он.

Я стала пристально всматриваться в окно, стараясь не пропустить ни одной детали; не выходя из поезда, мы поплыли на большом пароме. «Вот здорово!» — подумала я. Мы вошли в огромный зал, вокруг было много людей, я обратила внимание на школьников, которые сидели на полу, что было очень непривычным для меня. На них была яркая одежда, а у одной девочки были разного цвета носки. Они сидели, смеялись и шумно разговаривали между собой. Вокруг были небольшие магазинчики, кафе, везде стояли столики, удобные мягкие диванчики. Можно было сесть у иллюминатора и смотреть на море, которое напоминало зеркало, отражающее голубое небо.

Всё ярко и празднично отражалось в моём восприятии — этой новой для меня и необычной по своему укладу страны.


III

Поезд плавно шёл по рельсам, под стук колёс в окнах вагона проносилась панорама — рапсовые поля в цветении… старая ветряная мельница… хутора с треугольными крышами… небесная синева. Жёлтым, синим и зелёным соцветием встречала меня Дания — солнечным благополучием и красотой.

— Следующая остановка Фредерисия, — прозвучал голос.

Мы вышли на перрон и взяли такси. Чёрный «мерседес» распахнул свою дверь, и из неё вышел в тёмно-синей форме водитель, и, приветливо поздоровавшись с нами, он открыл нам с Рамизом дверцы такси, затем взял мой багаж и сам положил его в багажник.

— Рамиз, ты можешь позволить себе такси? — спросила я его на ходу, садясь в такси.

— Вдвоём на автобусе, ещё с таким большим багажом, будет не дешевле, — ответил он, и, удобно усаживаясь на переднем сиденье рядом с водителем, он сказал ему адрес.

Такси подъехало к многоэтажному дому, мы вышли на улицу.

— Вы живёте в этом доме? — спросила я, пока Рамиз расплачивался с таксистом.

— Да, на самом верхнем этаже, — сказал он и поднял голову вверх, затем посмотрел на мои вещи, которые таксист стал доставать из багажника. — Лифта нет, на пятый этаж будем подниматься сами, — произнёс он и сделал выдох, как атлеты перед стартом на спортивных дорожках.

Стоя напротив двери, я сдерживала дыхание, моё сердце громко билось, отдавая в висках. Сейчас откроется дверь, и я увижу мою маленькую Танюшу. Повернулся затвор в замке, и вот… объятия сестры, радость встречи, вопросы, ещё раз вопросы… Моё солнышко стоит и недоумённо смотрит своими большими глазками.

— Кто приехал, кто это? — спросила сестра, держа её за ручку и показывая на меня.

— Какая ты большая уже, как выросла! Ты меня узнала? — Я взяла её на руки и крепко прижала к себе. Наконец-то мы встретились!

Она посмотрела на меня и улыбнулась, потом, проведя своей маленькой ладошкой по моим волосам и убедившись, что я настоящая, она обняла меня снова.

— А что тебе Марина привезла? Давай быстрее посмотрим. Рамиз, помоги мне, пожалуйста, развязать этот большой узел, — я показала на кладь, напоминавшую скорее мешок, перетянутый в нескольких местах бечёвкой и посередине лямкой, чтобы удобнее было нести поклажу и не впивалось в руку. Рядом с одеялом, свёрнутым магическими усилиями папы в несколько слоёв, был плотно упакован игрушечный медведь. Я важно взяла плюшевого мишку и протянула в её маленькие ручки. Мишка был больше неё, он был просто огромный. Она обхватила его обеими ручками и попробовала поднять, потом потянула его по полу в другую комнату. Все дружно рассмеялись.

— Всё, теперь она будет с ним спать! Где ты его купила, у нас или в Москве? — спросила Оля.

— Ох, не говори — в нашем городе, просто повезло в тот день, но мы с мамой больше переживали, как его к вам привезти и в самолёт пустят или нет, хорошо, папа всё упаковал, — ответила я и с облегчением вздохнула, что всё позади. — Нужно домой позвонить и сказать, что я хорошо доехала и уже у вас, — попросила я Олю.

— Сейчас уже поздно, мы завтра закажем переговоры, — ответила сестра.

— А сейчас нельзя? А то они будут переживать.

— Там всё равно у вас ночь уже.

— Ну ладно, тогда рано утром позвоним, — сказала я, но сама ничего не могла поделать, и на душе было немного неспокойно.

— А это вам, — я достала шёлковое пуховое одеяло, развернув его и разбросив концы — красными отблесками заиграли цвета на шёлке от вечерних бликов заходящего солнца.

— Э… Хорошо, что привезла, такие одеяла, э… здесь очень дорогие, — отметил Рамиз и подошёл разглядеть поближе.

— А это вам от мамы и папы, — сказала я, протянув им чайный сервиз, который мы покупали с мамой. — Довезла, не разбился, — обрадованно сказала я, и, взяв одну из чашечек, я стала поворачивать её в разные стороны, показывая игру света в золотистых узорах на белом фарфоре и ожидая, какой эффект произведёт это на них.

— Спасибо, я поставлю его на кухню и сегодня чай попьём из него, — проговорила сестра.

— А в сервант не поставишь? Всё-таки из родных краёв, — заметила я полушутливым тоном.

— Я сама знаю… Посмотрим, здесь посуды полно, — с прохладой ответила Оля.

— Рамиз, лично тебе от папы, — я протянула ему знаменитый бальзам «Тянь-Шань», настоянный на травах, в сувенирной бутылке с национальным орнаментом.

— О… Это надо попробовать! Это хороший подарок!

— Поставь в сервант, когда гости придут, поставим на стол, — вставила своё слово сестра.

— Э… Я сам решу! — громко ответил он. — Вот сейчас и попробуем, гости уже приехали, — перешёл он на шутливый тон.

— Чешский хрусталь из нашего дома, — с удовольствием объявила я, доставая набор фужеров и ваз из большой коробки. Тут в комнату заглянуло маленькое личико.

— Это кто там такой стоит? — игриво спросила я Таню. — А это Танечке, — доставая красивое белое платье с вышитыми детскими узорами в голубых тонах, я протянула ей. — Давай, моё золотце, примерим — это тебе от бабушки и дедушки.

Она подошла ко мне, аккуратно взяла платье из рук и снова убежала в свою комнатку, сестра пошла за ней следом; через некоторое время из комнаты Таня вышла в новом красивом платье!

— Ну как, подошло тебе платьице? — спросила я, примерив взглядом, как сидит платье на Танечке. — Бабушка на вырост брала и переживала, чтоб оно ей не мало было, — сказала я, посмотрев на сестру.

— Чуть-чуть большеватое, — ответила сестра.

— Так это ничего, сейчас подкорректируем, — сказала я. — Иди сюда, Танечка, сейчас заново тебе завяжем пояс бантом, вот… А теперь попышней поправим оборки. Теперь в самый раз, ну-ка покажись!

— Смотри на меня… Смотри… Я кружусь…

— Танюшка, не закружись, а то сейчас упадёшь, — сказала я смеясь.

— Смотри, как всё кружится… Смотри, Марина! — белоснежные оборки в три яруса закружились… как Дюймовочку то закрывая своими лепестками, то раскрывая… Белый атласный бант лентами кружился в такт с маленькой девочкой — с миндалевыми зелёными глазами и чёрными локонами она была очаровательной.

— Красиво! Очень красиво! — со всех сторон раздались голоса.

— А что нужно сказать? — спросила сестра и подошла к дочке, остановив её за руку. — Спасибо, забыла?

— Иди ко мне скорее, золотце ты моё, — позвала я и раскрыла ей свои объятия.

Она бросилась ко мне и, обхватив мою шею своими маленькими ручками, радостно поцеловала меня в щёчку, потом снова взяла свою новую игрушку — мишку — и побежала к себе в комнату, держа его за одну лапу и волоча по ковру.

— Сколько радости! А мама с папой не видят, как она обрадовалась их гостинцам! Ну ладно, вы пока здесь подарки посмотрите, а я пойду приму душ после дороги, — сказала я, вырвав свободную минутку, чтобы привести себя в порядок.

Открыв дверь в ванную, я почувствовала, как на меня пахнуло свежестью — из форточки дул морской ветер. Я подошла к маленькому окошку, в котором виднелось море, это так непривычно было для глаз — всё было другое. Так началось моё знакомство с местным ландшафтом — начиная с ванной комнаты.

— Мама звонила, я сказала ей, что ты доехала нормально, — передала сестра.

— Ой… А что ты меня не позвала?

— Она только на три минуты позвонила, от вас же дорого за границу звонить. Завтра перезвоним ей.

— Хорошо, главное, они знают, что всё нормально со мной, и не будут переживать, а то мама глаза ночью не сомкнёт, я-то её знаю, — ответила я, и у меня отлегло на душе после маминого звонка.

— Такая маленькая кухня? — заметила я с удивлением, войдя в совсем небольшую комнату.

— У них только готовят на кухне, а кушают в зале, — пояснила сестра.

— Как удобно здесь, по бокам стоят столы, и снова через балконную дверь — море, как красиво! — Я прошла в другие комнаты. — Какая хорошая квартира с видом на море. Вот это страна-сказка! — сказала я, с восхищением выразив свой взгляд.

— И детская комната отдельная есть, — сказала сестра. — Пойдём покажу.

— У Танюши своя комната? Какая прелесть! — В светлой просторной комнате стоял шкафчик с игрушками и детская кровать.

— Танечка, покажи Марине свои игрушки. Это твои куклы? А кто здесь спит? Это Таня здесь спит? — рассматривая её комнату, я держала её за ручку.

— А сколько Танечке лет? Покажи мне на пальчиках, — попросила я и нагнулась к ней, подняв её ручку вверх.

— Три!!! — громко крикнула она и показала три пальчика на руке.

— Молодец! — почти в один голос мы произнесли с сестрой и похлопали ей в ладоши. Она засмущалась и побежала к папе, продолжая держать три пальчика вверх.

— Как она подросла. Мама с папой так скучают по ней, — сказала я, глядя ей вслед. — Они помнят её маленькой, когда вы уезжали, почти год не видели.

— Мы скоро опять приедем, я уже соскучилась по дому.

Я присела на кровать и обвела комнату взглядом.

— Такое всё красочное и яркое, — сказала я, — а у нас в детстве всё было однотонное, и белые пододеяльники, как я помню.

— Я сама выбирала обои и шторки с детским мотивом, — похвасталась сестра.

— Какая красивая и уютная детская!

— Мне нравится, что у нас во всех комнатах ковровое покрытие, очень удобно, когда в доме маленький ребёнок.

— Только странная планировка здесь. Когда заходишь к вам, то сначала идёт спальня, а потом зал.

— Да, мне тоже это не очень нравится, и поэтому дверь в спальню приходится всегда прикрывать, а то если кто придёт…

— А так по нашим меркам шикарная квартира, — сделала я комплимент. — Так вы ещё ведь не работаете с Рамизом?

— Мы ходим на курсы датского языка, в этом году закончим. Пойдёмте к столу, а то вы с Рамизом с дороги и, наверное, проголодались.

Мы все прошли в зал, где на столе ждал нас вкусный ужин — еда была необычна на вкус, в вазе лежали фрукты, которые я видела впервые… Потом были разговоры, разговоры…

Я совсем не чувствовала усталости от тяжёлой дороги, от недосыпания доброго времени суток: сначала самолёт, потом поезд, паром. Во мне всё горело и билось, энергия шла через край — всё было ново и необычно!


IV

На следующий день мы пошли в парк и прогуляться к морю. Я нарядно оделась, а Танечка надела новое красивое платье, которое я ей привезла. Сестра достала из шкафа голубую шляпку для неё. Белый атласный бант на платье и голубая шляпка с белыми розочками на полях прекрасно гармонировали с её зелёными глазками и чёрными кудрями, подчёркивая её милое личико с розовыми щёчками. Мы вышли из дома, непривычный ветер развевал волосы, во дворе не было шумной детворы.

Мы шли по набережной, Танечка ехала впереди на велосипеде, за ней еле поспевал Рамиз, а мы с сестрой не торопясь шли сзади, но старались не отставать.

Взору открывались просторы залива с белыми мостами. На другом берегу среди зелени расположились красивой планировки виллы, мимо проплывали яхты с белоснежными развевающимися парусами на ветру, серебристые чайки кружились над морем на фоне лазурного неба, а белые перистые облака красиво отражались в морской синеве, соприкасая небо и море на горизонте.

Мы подошли к берегу. Удивительно было смотреть, как дикие утки подплывали со всех сторон, а рядом стояли прохожие и кормили их хлебом, бросая кусочки в воду.

— Таня, покорми уток, — сказала сестра, доставая из мешочка кусочки хлеба, оставшиеся после завтрака.

— Осторожно, не упади, — сказала я с улыбкой и взяла её за ручку.

Танечка внимательно смотрела, как уточки пёстрой окраски подплывали к ней, вытягивая свои блестящие темно-зелёные шейки, они крякали, раскрывая свои охристые клювы, и, плескаясь, разбрызгивали вокруг себя воду.

— Уточкам дай хлебушка, — я посмотрела на неё. — Ну, кидай уточкам! Ты что, сама кушаешь? Это же уткам! — сказала я смеясь. — Позови их: ути-ути-ути…

Таня крепко держала в руке кусочек горбушки и тихонько откусывала её, наклонив немного свою головку, думая, что другие не заметят, как она вкусно жуёт корочку хлеба.

— Танюшка, давай отломаем кусочек и бросим уточкам, — но, ещё крепче зажав в руке хлебушек, она помотала своей головкой.

— Сейчас другой достану, сами покормим, — сказала сестра и достала ещё хлеба.

Рамиз, отломив половину, бросил её в воду и что-то негромко сказал на своём языке. Таня, посмотрев на папу, тоже бросила оставшийся в руке хлеб.

Плоскими клювами утки начинали выхватывать друг у друга крупные крошки хлеба, а чайки, резко меняя свой курс полёта, ухватывали свою добычу в виде размокших кусочков, плавающих на поверхности, и снова взлетали вверх.

«Дикие птицы — Зелёные с бархатисто-фиолетовым отливом… их синие блестящие „зеркальца“ опахал отражались в морской глади… обрамлённой морской пеной… усыпанной брызгами синего моря».

Рядом был расположен маленький парк с детскими качелями, окружённый кустами диких роз — цветы благоухали и ослепляли глаза своей красочностью, отражая солнечные лучи, запахи роз и моря перемешивались в сочетании птичьих голосов. Рядом стоял небольшой вольер, где было множество попугайчиков.

Над обрывом стояла красивая белая беседка в старинном стиле, а напротив была просторная лужайка, на которой сидели и отдыхали люди. Было очень тихо, спокойно и непривычно после шумного города с его быстрым ритмом жизни. Напротив был расположен небольшой природный парк: высокие многолетние деревья, заросли кустарников, дикие ягоды ежевики и земляники, полянки лесных цветов. Когда попадаешь в этот небольшой лесок, создаётся ощущение, что попал в другую атмосферу — с моря в лес.

«…Где кроны больших деревьев закрывают небо и солнце… как будто время плавно замедлило свой ритм и природа подарила тебе лесную тишь на какое-то мгновение в твоей жизни… и только шелест листвы провожает тебя… идя за тобой по лесной тропинке… где встречают тебя — Грациозные олени с ветвистыми рогами, воспетые в сказаниях и олицетворяющие собой благородство и красоту».

После прекрасно проведённого дня пришла приятная усталость. Все пошли спать после ужина, а я осталась в зале. Мне очень хотелось посмотреть телевизор, где много каналов разных стран — после наших трёх каналов местного телевидения. Необычный контроль в руках, нажатие на кнопку, и каналы стали плавно меняться один за другим. Ночь… За окном темно… А по телевизору продолжаются передачи, а у нас в 12 ночи новости и «Спокойной ночи, малыши», то есть всем. А здесь пожалуйста, не хочешь спать — смотри и наслаждайся.

Несмотря на усталость, я упорно смотрела телевизор, стараясь не упустить возможность посмотреть именно ночные программы. Мне казалось, что я увижу суперфильмы, суперпередачи, и каково было моё разочарование, когда стали показывать старые фильмы 20-летней давности. Но были и другие интересные передачи.


V

— Сейчас к нам придут гости, только что позвонили Рамизу, — сказала мне сестра.

— Хорошо, что предупредила, пойду оденусь приличней, а то я в своём домашнем халате, — ответила я ей.

— Зачем ты его из дому везла? Тут в таких халатах не ходят.

— Да… Разве? Как интересно. Тогда что бы мне надеть? — задумалась я вслух и мысленно перебрала свой гардероб: из своих личных вещей-то я с собой почти ничего не взяла — я же ехала к родной сестре, да ещё много места в багаже заняли подарки.

— Надень кофточку, которую я тебе подарила.

— А я её в сумку положила и даже этикетку ещё оставила. Привыкла новые вещи только на выход.

— Вот как раз на выход и наденешь, — с улыбкой сказала сестра.

— Спасибо тебе ещё раз за подарок, — сказала я и поцеловала её в щёчку, потом достала эту кофточку и прикинула на себя перед зеркалом — цвет такой ярко-синий или, скорее всего, цвет морской волны. — Просто прелесть! — сказала я с восторгом, оценивающе крутясь перед зеркалом. «Хотя до этого я носила только в розовых и бирюзовых тонах», — подумала я про себя.

В дверь раздался звонок, Рамиз пошёл открывать: в дверях показались молодой человек с девушкой.

— Гуд дау! — громко поприветствовала меня девушка по-датски, проходя в коридор. — Яй хедэ Лиллиан, — она протянула мне руку. Я улыбнулась, протягивая ей свою руку, и посмотрела на сестру.

— Добрый день! Меня зовут Лилия, — перевёл мне Рамиз, стоявший рядом.

— Марина, — ответила я, и мы обменялись пожатием рук.

— Анвар, — представился другой гость. Он был на голову выше Рамиза, и светло-каштановые волосы обрамляли его жгучие карие глаза.

— О… По-русски! — воскликнула я от неожиданности. — Марина, очень приятно.

— Это мой двоюродный брат, — представил брата Рамиз.

— Наши папы были родными братьями, — пояснил Анвар свою родственную связь.

— Были? — переспросила я.

— Нет, и сейчас есть, просто немного русский подзабыл, — смутился Анвар.

— Э… Проходите, пожалуйста, — предложил Рамиз гостям, пропуская их вперёд себя.

Все прошли в зал. Сестра предложила всем сесть на большой полукруглый кожаный диван, повидавший виды на своём веку, но считавшийся по сей день престижным для нашего сознания и как степень благополучия. На столике стояли яблоки и апельсины с бананами в красивой вазе для фруктов, орешки, печенья в маленьких вазочках. Рамиз принёс горячий кофе, приготовленный по-восточному в маленьких чашечках — аромат кофе с кардамоном быстро заполнил пространство и восхитил очаровательную обстановку общения вокруг нас.

Я сидела напротив Лиллиан — это было моё первое тесное знакомство с представителем этой страны. Лиллиан была выше на голову своего суженого — блондинка с нордическими чертами лица и шикарных размеров своей женской красоты.

— Это тебе, Лиллиан, а это тебе, Анвар, — сказала я, протягивая им сувениры, привезённые с собой специально для такого случая, — статуэтки девушки и парня, одетых в азиатские национальные костюмы.

— Так, — ответили они почти одновременно и стали рассматривать сувениры, которые были куплены в нашем универмаге ЦУМ.

— «Так» — это что, по-датски «спасибо», что ли? — спросила я наугад.

— Да, — ответила сестра.

— Надо же, как интересно, мы тоже говорим «так», только в другом значении.

— Вы русская из России, из какого города… из Москвы? — вдруг спросила меня Лиллиан и перевела взгляд на Анвара. Он, сосредоточившись, стал переводить мне, но не успел открыть рот, как Рамиз поспешно ответил ей и тут же перевёл мне, делая это синхронно. Анвар всё так же сидел с открытым ртом, всё же успев издать первый звук.

— Я из Советского Союза! — радостно заявила я. — Мой родной город находится в Средней Азии. А почему все говорят «Россия», и в аэропорту тоже? — повернув голову к сестре, спросила я.

— Потому что вы все говорите по-русски, — ответил мне Рамиз.

— Ну так что? Они разве не знают, что у нас много республик, где говорят на разных языках.

— Вы для них все русские. Кстати, я был там, у вас в Москве, — сказал неожиданно Анвар, — мне очень понравилось там.

— Правда?

— Он мой однокурсник тоже, — уточнил Рамиз, — вместе учились у вас там.

— Так ты, Анвар, у нас тоже учился? — я обратила свой взгляд в сторону Анвара. — А я думаю, откуда ты русский язык знаешь… Теперь ясно.

— Нас много здесь, — ответил Анвар.

— Весь факультет, можно сказать, сюда рванул, — шутливо выдала Оля.

— Да… — протянуто произнесла я, и при этой фразе всплыло в памяти…

…Я сидела в самолёте — сейчас взлетит самолёт, и под окнами окажется Москва-столица. Как на картинке, будут маленькие автомобили ездить по дорогам. В салон вошёл парень и встал в проходе: «Смотри, братан, мы куда летим? В Данию вроде. А самолёт весь „чёрный“. Может, мы рейс перепутали?!» Кто-то из пассажиров громко ответил: «Ты потише, здесь все понимают русский!» Я оглянулась: действительно, вокруг меня — ни одного европейца. Странно, когда я летела из Азии в Москву, то весь самолёт был забит иностранцами и кругом слышалась английская речь, а теперь я лечу в Данию, и… Удивительно!!! Но мне было как-то стыдно за этого парня: он ещё не выехал за пределы Родины, а уже успел её опозорить, да я и сама из Азии. Но парень извинился, просто вырвалось у него, но действительно странно…

— Кто в Швецию, а кто в Германию, ну, в общем, у кого где родственники уже были, туда и подались, — договорил Анвар. — У меня здесь уже старший брат был как пять лет, а у других дяди и тёти.

— А другие из Польши сюда приехали, наши там тоже учились, — добавил Рамиз.

— У тебя там ведь сестра учится? — спросила я по памяти.

— Она в Швецию сейчас уехала, там будет устраиваться.

— Да? — спросила я и подумала про себя: «А почему не вместе?»

— Здесь пара месяцев, и выдают жительство! — громко заявил Рамиз.

— Так быстро? А как же язык?

— Обычно надо ждать два года, но так как мы без гражданства… то…

— А почему у нас не остались? — спросила я и с любопытством взглянула на них, как бы со стороны.

— Вы неправильно живёте! — вдруг ни с того ни с сего выдал Рамиз.

— Как неправильно?.. Почему неправильно? — в замешательстве спросила я и опешила. — Ну… Да, — сказала я, непонятно зачем для самой себя, вроде как согласившись с ним, и почувствовала какое-то внутреннее сопротивление. «Правильно жить в разваленных хижинах среди обломков камней» — пронеслась в моём сознании фотография… фотография с его домом: он подарил нам на память, когда приезжал познакомиться с нашей семьёй.

— А у вас там долго ждать надо… А здесь всё быстро… И… Нас здесь много, — Анвар посмотрел на Рамиза и улыбнулся широкой улыбкой.

— Ага… — только и смогла я сказать, потом посмотрела на Лиллиан и улыбнулась ей. Она молча смотрела на нас и ничего не понимала, о чём мы говорим, но Анвар тут же исправился и начал медленно переводить ей наш разговор, при этом активно жестикулируя руками.

Я прошла на кухню вслед за сестрой, она заваривала чай для нас двоих. Чайник уже закипел, и пар струйкою поднимался вверх, затуманивая слегка окно. На подносе стоял чайный сервиз — наш подарок из дома.

— Вот предложим гостям чаю испить, заодно и сервиз наш покажем, — сказала я обрадованно.

— Здесь обычно кофе пьют, — ответила сестра.

— Оля, а вы их не будете кормить, только кофе и фрукты? — спросила я.

— Здесь так не принято, как у нас.

— А мне как-то неудобно, что гости пришли и вы их не угощаете. У нас просто так кофе не поставишь — посчитают негостеприимными хозяевами, — сказала я с ноткой иронии в голосе. — А ты, кстати, не говорила, что у него двоюродный брат здесь и сестра тоже.

— Почему не говорила, рассказывала вам про его родственников.

— Ты говорила, что у него много братьев и сестёр, и они все живут у себя на родине… Сестра вроде в Польше учится… А оказывается…

— Да они там все братья и родственники между собой, поди разбери, кто есть кто, — пробурчала сестра, ставя чашки для чая на поднос.

— А ты что не в настроении?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 227
печатная A5
от 398