электронная
90
16+
Матильда Кшесинская — прима Императорского балета

Бесплатный фрагмент - Матильда Кшесинская — прима Императорского балета

Документальная повесть-роман о русском балете рубежа XIX—XX веков

Объем:
922 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-8997-9

Предисловие

Об удивительной судьбе прима-балерины Императорских театров России конца XIX — начала ХХ веков Матильды Феликсовны Кшесинской я узнала, читая её воспоминания, написанные в Париже в 1954 году, когда ей уже было больше восьмидесяти лет.

Дочь знаменитого танцовщика — лучшего исполнителя мазурки в Санкт-Петербурге — Феликса Яновича Кшесинского, прожила очень яркую и интересную жизнь, была сильной и одарённой личностью.

Долгое время о ней почти не вспоминали в советской России из-за скандальных фактов её биографии: её считали любовницей Наследника — будущего царя Николая Второго. Между тем их связывали, по воспоминаниям самой танцовщицы, очень тёплые отношения и прекрасные чувства первой любви. Это подтверждают и записи в дневниках самого Наследника.

Для своего времени личная жизнь танцовщицы вызывала много кривотолков, считалась безнравственной. Но, читая мемуары, понимаешь её как женщину, почему она поступала именно так. И удивляешься её смелости и желанию жить по-своему, вопреки суждениям молвы.

Матильда Кшесинская была смела и в своей профессиональной деятельности. Она первая вывела русский балет на уровень лучшего в Европе по исполнительскому мастерству. Именно она стала победительницей над гастролировавшими в России итальянскими танцовщицами, изучив их технику исполнения. Для этого необходимы были и талант, и огромный труд, и желание учиться лучшему в своей профессии.

Кшесинскую нельзя упрекнуть в лени. Вся её деятельность была удивительна, как на сцене, так и в жизни. Она действительно умела жить, обставлять свою жизнь роскошью и красотой. Но не менее удивительна была и вторая половина её жизни.

Матильда Кшесинская, потеряв всё, что имела в России (как в материальном, так и в духовном плане), не сломалась, не пала духом. Она стойко переносила все несчастья в годы революции, гражданской и второй мировой войн, нашла себя и в эмиграции: собственным трудом зарабатывала на жизнь, содержала семью.

Матильда Феликсовна прожила долгую и прекрасную жизнь (прожила 99 лет!). Она любила Россию, до конца была предана Царской семье, очень переживала за судьбу своего «Ники» — царя Николая Второго. До конца своих дней она была предана и своей любимой профессии — балету. Прославив когда-то русский императорский балет, за границей она создала свою школу, где преподавала и в глубокой старости. Очень сочувствовала советской балетной школе, была восхищена выступлениями Галины Улановой в Париже в 50-е годы.

Я считаю, что личность Матильды Кшесинской достойна того, чтобы ею восхищались. Её имя и достижения в профессии — слава русской школы балета, признанной в начале ХХ века лучшей в мире. Ведь именно её в то время критики называли «генералиссимусом» и «королевой» нашего балета.

Автор.

У особняка М. Кшесинской в Санкт-Петербурге

Посвящается Ульяновой Раисе Тимофеевне —

моей первой учительнице хореографии.

Кшесинская была всесильной в России, могла иметь всё, что хотела, в Мариинском театре. Но в результате о ней написано фантазирующими авторами больше нелепостей, чем про кого бы то ни было. Ей приписывались все сенсационные происшествия её времени, и она старалась весь этот вздор
опровергать. Но что на самом деле было у этой женщины, это её бесконечное обаяние, её остроумие и ум. Широкая по натуре, она обладала темпераментом борца, так как на сцене нужно быть борцом. Но её наибольший недостаток заключался в том, что из борьбы она всегда выходила победительницей.

Арнольд Хаскелл,

английский писатель и

историк балета

ЧАСТЬ 1. Воспоминания балерины о детстве и юности

Глава 1. Дождливый парижский день

По парижскому бульвару шла миниатюрная пожилая дама. Шёл дождь. Вокруг было так свежо и красочно, что она поневоле любовалась разноцветными зонтами и плащами парижан. И вся эта картина вокруг напоминала ей живопись импрессионистов: вызывала яркие впечатления и приятные эмоции. Несмотря на свой возраст (а годы жизни её приближались к восьмидесяти), Матильда Феликсовна любила всё яркое и модное, красивое. Когда-то, лет тридцать назад, она приехала во Францию из России и очень хорошо «вписалась» в парижскую жизнь. В молодости она особенно любила модно и со вкусом одеваться, была блистательной светской дамой. (Её ценили даже мужчины из Царской семьи!). И вот уже немолодой, но ещё прекрасно выглядевшей, она попала, хотя и вынужденно, в саму столицу мод — Париж из царственного Санкт-Петербурга. За столько лет французский язык стал для неё привычным: она не только хорошо говорила по-французски, но и писала на этом языке. И внешне вполне могла выглядеть француженкой: стройность её не покидала все эти годы.

Матильда была эстетичной женщиной, очень любила искусство, особенно балет. И вокруг себя всю жизнь замечала много прекрасного вокруг. Этот взгляд на мир очень украшал её жизнь и не давал возможности впадать в полное отчаяние. Вот и сейчас некоторые парижане шли с хмурыми лицами: не всем, особенно в пожилом возрасте, была приятна эта слякоть, сырость, пасмурное небо… А ей такая погода была в радость: в такие дни Париж особенно напоминал ей дорогой сердцу Санкт-Петербург. Если бы кто-нибудь знал, как она всю жизнь любила этот город и свою страну — Россию! Ей так прекрасно жилось в ней! И как часто ей вспоминалась эта жизнь!

Здесь, в Париже, она могла вот так запросто затеряться в толпе: никто из прохожих даже и не подозревал о её прошлом. Могли ли они предположить, что эта небольшого роста дама, уже старушка, когда-то была так знаменита?! Журналисты постоянно преследовали её и описывали в светской столичной хронике каждый её шаг! А сколько писали неправды! Можно было подумать, что вся её жизнь — исчадие грехов! (Особенно любили придумывать всякие нелепости в 1917 году, когда начались дни революционной смуты). А она всего лишь любила жить так, как считала нужным, была очень общительна и хлебосольна. Но главным её «грехом» было богатство: её очень любила светская публика и преподносила во время спектаклей много драгоценных подарков. Немало таких подношений было от Императорской семьи. И во время выступлений Матильда часто надевала на себя бриллиантовые украшения, чтобы дарители видели, как ценит она их презенты.

Может быть, богатая публика слишком баловала её в те времена. Но ведь за всё это она платила своим неимоверным трудом! Сколько приходилось проливать пота у балетного станка и на середине балетного класса при изучении виртуозной итальянской техники танца! Сами итальянки признавали мастерство Матильды, да и её учитель — маэстро Чеккетти. Как давно это было! И как резко изменилась её жизнь! Здесь, в Париже, Кшесинская, которая уже давно носила имя Светлейшей княгини Романовской-Красинской, только иногда вспоминала о своём былом богатстве, которое потеряла в одночасье. Но, несмотря на это, Матильда Феликсовна никогда не падала духом: Бог дал — Бог взял! И в её душе до сих пор оставался молодой задор, и до этих лет грели её душу воспоминания о её необыкновенной молодости.

Матильда была очень счастливой женщиной, даже, несмотря на то, что в её жизни было немало драматических, а порой и трагических моментов. Она умела быть сильной и переносить любые испытания, оставаясь на высоте, и видеть во всём красивое: и в горе, и в радости. Судьба Матильды Кшесинской пришлась на очень непростое, тяжёлое время в истории. В царское время ей было даровано большое богатство и яркая слава. Затем, в 45 лет, она потеряла всё: свой богатый особняк (практически дворец) в Петербурге, богатейшую коллекцию бриллиантов (на которую она могла бы безбедно существовать и сейчас), свою профессию танцовщицы, в которой она четверть века блистала на сцене среди первых артисток Императорского балета, а порой своим исполнением затмевала всех…

У неё было много друзей и почитателей в России и Польше. Когда-то с блеском балерина выступала и в Париже… И всё-таки здесь её знали гораздо меньше, чем в старом, дореволюционном Петербурге. Может быть, виной тому было то, что в молодости она, прима Императорского балета, не очень любила жить за границей и подолгу на гастролях там не задерживалась. Она любила жить дома, в России. На родине у неё с детства были вполне комфортные условия. Сначала для неё их создавали её родители, которых она безмерно любила, потом уют в доме создавала Матильда сама. Она умела это делать с большим удовольствием, и у неё были средства для этого.

Однажды германский Император, увидев её в балете, предлагал ей танцевать весь театральный сезон в Германии. Матильде это было лестно, но она всё-таки отказалась. Поэтому её в России знали, конечно же, лучше, чем в Европе. Но… время неумолимо, и всё смывает в памяти людей. И особенно непрочна память у русских людей. В России так быстро всё меняется! После отъезда Кшесинской в эмиграцию, когда пал царизм и вся власть перешла к большевикам, которые так жестоко расстреляли её любимого Ники и всю его семью, о ней, которая была близка и всегда предана Царской семье, старались забыть, вычеркнуть из памяти все успехи «царской» прима-балерины.

Матильде вспомнился её особняк в Петербурге. Свой дом она строила с любовью. По её заказу строительством руководил один из лучших петербургских архитекторов — Александр Иванович фон Гоген. Особняк находился на углу Кронверкского проспекта и Большой Дворянской улицы, которая была застроена целым рядом маленьких деревянных домиков. Место Матильде очень нравилось: оно находилось в лучшей части города, далеко от фабрик и заводов, а по размеру позволяло построить большой и светлый дом, а при нём развести хороший сад. Вместе с архитектором Матильда Феликсовна обсуждала расположение комнат. Всё делалось в соответствии с её пожеланиями и соответствовало условиям жизни, в которых Кшесинская тогда жила.

Десять счастливых лет прожила она в своём доме-дворце. Матильда старалась обставить его лучшей в мире немецкой мебелью, привезла в него паласы и ковры из Франции. Знала бы она тогда для кого старалась по иронии судьбы! Для злейших врагов её любимой Царской семьи! После отречения Ники — Николая Второго — от престола (а вернее — за несколько дней до этого), ей пришлось бежать из дома, бросив всё на произвол судьбы. В особняке обосновались ещё после февральской революции большевики. И её дом с балконом, с которого выступал в апреле 1917 года Владимир Ульянов-Ленин, вошёл в советскую историю. А позднее именем вождя пролетарской революции даже назвали и сам Санкт-Петербург, город стали именовать Ленинградом!

Матильда однажды попыталась вернуть свой дом, побывав сначала в Таврическом дворце, а позже и на приёме у Керенского. А когда вошла в дом, то ужаснулась: во что превратился за несколько месяцев её, со вкусом когда-то обставленный, особняк! Комнаты стали похожи на канцелярию с казённой мебелью, её красивый французский палас был весь залит чернилами… Все красивые дорогие вещи, мебель, антиквариат куда-то исчезли… И она поняла, что из богатейшей женщины в России в один момент превратилась в нищую!

Но Матильда умела не только роскошно и красиво жить. У неё был и дар умения общаться с людьми: от царей до простолюдинов. Она во всех видела людей, равных ей. В её доме часто было много гостей, которых она хлебосольно встречала. И почти вся прислуга в доме её любила за весёлый нрав. Этим людям жилось в её доме уютно и сытно. Кшесинская никого не обижала. И люди не предали её в лихие годы. Они помогали кормиться ей с сыном в голодные годы скитаний в Петрограде, а когда она уехала во время гражданской войны на Северный Кавказ и обносилась, проходив в одной юбке несколько месяцев, то её люди из петербургского дома нашли Матильду и привезли ей из Кисловодска чемодан вещей, который она оставила там. И Кшесинская смогла вновь по-человечески одеться…

Да, жизнь бывает непредсказуемой. И всё-таки Матильда считала, что судьба берегла её — Малю (так звали её в детстве и юности близкие люди). Да, она не была заграничной принцессой и потому не смогла выйти замуж за свою первую любовь — Николая Романова, Наследника российского престола. Но зато в будущем Матильда почти также полюбила его кузена — Великого Князя Андрея Владимировича, родила от него сына Владимира и спустя двадцать лет вышла замуж за своего любимого мужчину (виной такого долгого ожидания была покойная свекровь — Великая Княгиня Мария Павловна, препятствовавшая их браку). Прошли годы, и всё-таки Матильда стала полноправным членом Царской семьи! И в гонениях она не отрекалась от такого родства. Была постоянна в своих убеждениях.

И вот теперь Матильда Феликсовна, уже давно живя в Париже, и, имея там свою личную балетную студию, известную во всей Европе, шла с работы домой к своим любимым мужу и сыну — Андрею и Владимиру Романовым. Кстати сказать, она выходила замуж за Великого Князя, уже имея титул графини. Если её дед и отец не сумели вернуть себе графский титул, который был когда-то утерян в их семье, то она этого добилась: она стала графиней Красинской, а после замужества — княгиней Матильдой-Марией Романовской-Красинской. А первым стал графом Красинским её сын Владимир. Она обратилась с такой просьбой к Царю Николаю II, когда Вова получал свой первый паспорт. И он даровал её сыну утраченное семьёй графство.

Открыв дверь, Андрей поцеловал руку жене, как это было с давних времён принято в его Великокняжеской семье. Они с Матильдой уже давно внешне сравнялись по возрасту. А в молодости это было заметно: Великий князь был на шесть лет младше супруги.

Глава 2. Семейный совет

— Знаешь, Андрей, я сегодня гуляла по бульвару под дождём и вспоминала наш Петербург… — начала с порога Матильда Феликсовна.

— Да, Маля, прекрасное тогда было время… Но его уже никогда не вернуть, — ответил ей муж с сожалением.

— А я всё-таки подумала, что можно его вернуть!

— Но как? Неужели ты хочешь побывать в Ленинграде? Но кто же нас пустит туда? В Советскую Россию? Или тебе хочется попасть там в какой-нибудь лагерь — ГУЛАГ?

— Нет, конечно. Я всё понимаю: в России, к сожалению, нам уже не побывать никогда… Но я решила написать свои воспоминания о своей жизни в России. Ты мне поможешь в этом? Соберём все архивы, какие у нас есть, посмотрим, что есть в парижских библиотеках, и я по ним буду всё вспоминать.

— Хорошая мысль! Конечно же, я — не против: чем смогу — обязательно помогу тебе.

— В России решили забыть Кшесинскую. И для русских оставить в памяти только мой балкон, с которого выступал Ленин! Но пусть же русский народ прочтёт о моей жизни, вспомнит, кем я была и что сделала когда-то для России и русского балета! Лучшего балета в мире!

— О, да, моя родная! Маля, ты, как всегда, права: моя мудрейшая из женщин! — шутя, произнёс Андрей Владимирович и поцеловал жену в щёку.

— Я уже не смогу хорошо написать по-русски, ведь последние годы… Да что там годы! Десятилетия! Мне приходилось иметь дело, в основном, с французским языком. Вот и буду писать на нём. И пусть книгу сначала напечатают в Европе. Но всё равно когда-нибудь историки балета заинтересуются и переведут её на русский язык, и она попадёт в Россию! Я в это верю.

— Верь, верь, моя дорогая. А я всю жизнь верил в тебя и, как видишь, не ошибался! Ты у меня прекраснейшая из женщин и гениальная личность.

Матильда с улыбкой взглянула на мужа.

— Да, да. Не сомневайся. За это и полюбил тебя. И всегда тобой восхищаюсь! И всё-таки мы напишем твои воспоминания на трёх языках: французском, английском и русском. Я помогу тебе в этом. Ведь когда кто-то другой делает перевод, то случаются разные неточности…

В этот момент их разговор прервал сын Владимир. Он тоже уже был немолод: возраст подходил к пятидесяти. Но он всю жизнь жил с родителями и очень любил их. А лучше своей матери женщины так и не встретил в жизни.

— МамА, папА, — на французский манер произнёс он. — Ну что вы там разговорились? Уже давно пора за стол!

Матильда вошла в гостиную. Стол был, как всегда, красиво сервирован. Эта традиция в их семье выполнялась в любые, даже военные голодные годы: есть хоть хлеб с водой, но из красивой посуды!

— А что, мы сегодня ужинаем одни? — удивилась Матильда. — Где же все наши домашние?

— Они разбрелись по своим комнатам, поужинав раньше, а нас решили оставить одних, — ответил ей сын.

Матильда Феликсовна за ужином поведала сыну о своём замысле. И сын тоже поддержал её:

— Мама, ты — молодец! В России должны помнить о тебе. Ведь именно тебе удалось победить иностранных гастролёрш — итальянских танцовщиц и стать первой из русских прима-балериной Императорского балета! Твоё имя незаслуженно забыто в России, и его нужно вернуть нашей Родине!

От этих слов сына Матильде Феликсовне стало грустно, защемило сердце. Кшесинская, с печалью посмотрев на сына, ответила:

— Почему так случается в жизни? Людям, которые так дорожат Родиной, любят её, приходится жить вдали от неё? Почему некоторым людям дано вершить судьбами других? Это очень печально…

Владимир ответил ей:

— Да, мама, всё не так просто в жизни. И всё-таки судьба у тебя, несмотря ни на что, была прекрасной и очень интересной. И тебе стоит о ней рассказать людям.

— И я попробую это сделать, сын, — ответила ему Матильда Феликсовна.

Глава 3. Сон Матильды

В Париже стояли первые дни января 1952 года. Приближался любимый праздник Матильды-Марии — Рождество. В тот день был православный Сочельник. И Матильда Феликсовна, убирая ёлку, задела ногой за ковёр и упала. Падение было неудачным, она сломала ногу. Пришлось её перевезти в Американский госпиталь. Там ей сделали тяжёлую и очень сложную операцию. Так, в преддверии её восьмидесятилетия, которое должно было праздноваться летом, ей пришлось весь январь пролежать на госпитальной койке.

В ночь с 29-го на 30-е января Светлейшей княгине Матильде-Марии Романовской-Красинской (так она стала именоваться после замужества) приснился сон, который стал отправной точкой в деле, о котором она уже давно думала.

«Я вижу во сне, что вхожу в наше Театральное училище, в Санкт-Петербурге, со своими ученицами; я их не вижу, как это во сне бывает, но чувствую, что они около меня. Я им объясняю расположение комнат: вот направо, говорю я, две большие залы, где мы учились и репетировали, а в день училищного выпускного спектакля мы все встречали Государя Императора, Императрицу и всю Царскую семью, а налево, вдоль длинного коридора расположены наши учебные классы. В конце этого коридора, я объясняю им, находится маленький училищный театр, где я выступала перед выпуском. Оттуда выходила вся Царская семья после спектакля.

Когда я давала своим ученицам эти объяснения, вдруг раздался чей-то возглас: «Они идут… они идут!» На мой вопрос, кто идёт, мне ответили: «Царская семья». «Как они идут, ведь их нет в живых?», — ответила я. «Их души идут», — чей-то голос мне ответил, и в это время все разом запели: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав» — и трижды повторили. Потом все бросились вниз, им навстречу, и остановились перед настежь отворёнными входными дверьми. На улице шумела буря, ветер гудел, лил проливной дождь и чей-то голос крикнул, что Они не могут войти. Тогда все бросились наверх, на второй этаж, и снова трижды пропели «Христос Воскресе» и остановились в длинном коридоре, ожидая Их появления. Тут снова кто-то крикнул, что Они не могут войти, и мы все бросились на следующий этаж и запели снова «Христос Воскресе». Пока я бежала со всеми, я мечтала, что когда увижу Императора Александра III, то я брошусь на колени перед Ним и буду целовать Ему руки, так я его обожала. Когда в третий раз пропели «Христос Воскресе», мы все остановились, снова в ожидании Царской семьи, но в этот момент я проснулась вся в слезах и продолжала горько плакать».

Вся долгая жизнь Матильды после пробуждения от этого сна вдруг предстала особенно ярко и отчётливо перед её глазами. Лёжа на больничной койке, она стала вновь переживать многие её моменты. И решила, как можно быстрее, начать писать свои воспоминания, о чём уже давно мечтала. Какая-то неведомая сила толкала её на этот шаг, она как бы подсказывала ей, с чего нужно начать это делать. И уже в госпитале Матильда начала кое-что записывать.

Ей нередко в жизни предлагали издать свои воспоминания, но Матильда Феликсовна отказывалась. Она боялась тревожить прошлое и теребить старые раны. Кроме того, у неё не было главного доказательства их отношений с Ники — Николаем Вторым — его драгоценных писем. Именно они служили бы доказательством того, что она пишет о своей первой любви — правда. Её дневники тех лет также остались в России. Но у Матильды была отличная память даже в старости. Но могут ли люди поверить в это? Ведь им легче было верить в те небылицы, которые рассказывали о ней. Матильда-Мария считала, что её жизнь была прекрасна, в ней ничего не нужно было даже приукрашивать: Господь наградил её удивительной судьбой. Ей самой иногда было странно, что всё это случилось именно с ней. Но когда это происходило, то Матильде казалось, что всё так и должно быть, ничего особенного…

«В моей жизни я видала и любовь, и ласку, и заботу, но видала я помимо горя и много зла. Если о чинимых мне кознях я и пишу, то не говорю о тех, кто мне их делал. Не хочу ни с кем сводить каких бы то ни было счётов, ни о ком не хочу говорить скверно. Но много, много хорошего скажу о тех, кто делал добро мне», — откровенничала с читателями Светлейшая княгиня Романовская-Красинская, известная в России как Заслуженная артистка Императорских театров Матильда Кшесинская.

Глава 4. Давние предания семьи Кшесинских

Малечка с детства была неравнодушна ко всякого рода украшениям. Она любила разглядывать семейные драгоценности, достав красивую шкатулку из шкафа родителей. Однажды в ней она увидела необычный перстень с каким-то непонятным ей изображением и спросила Феликса Яновича:

— Папа, а что означает этот рисунок?

И отец поведал ей таинственную историю. Оказывается, этот перстень был единственным доказательством знатного происхождения их семьи. И Матильда всегда дорожила этим.

Она родилась в польской семье. И в ней чувствовалась гордость «панночки». А в своём общении Матильда была открыта и непосредственна с разными людьми, из какого бы слоя общества они ни были. Наверное, за это и любили её Великие Князья из рода Романовых. Для всех других они были «неприкасаемыми», все люди смотрели на них снизу вверх. А Матильда умела общаться с ними на равных, считая, что «они тоже люди» (а не боги!). И ведь никто не догадывался, что представителям рода Романовых, изолированным от других людей своим особым происхождением, так не хватало простого человеческого общения!

Итак, корни семьи Кшесинских уходили в Польшу. Причём, Кшесинскими они были только на Императорской сцене — отец Феликс и трое его детей — две дочери и сын. В паспортах же их всех именовали Кржезинскими (так писала сама Матильда). Видимо, трудное произношение фамилии было неудобно для сценического имени. И Феликса в России стали звать Кшесинским, а потом такую же фамилию на сцене получили и его дети. Но, как уверял их отец, его предки носили фамилию знатного в Польше рода — Красинских и были очень богаты. Они были из графского рода, история которого была известна Феликсу с XVIII века.

Семейное предание передавалось из уст в уста от отца к сыну, описывалось всегда очень живо и в красочных подробностях. Героем событий сначала был прадед Матильды, её брата Юзи и сестры Юли. Отец усаживал детей рядом с собой на диване и начинал не один раз свой таинственный рассказ.

— Итак, дети мои, вернёмся с вами на полтора века назад… В первую половину восемнадцатого века. Тогда жив ещё был ваш прапрадед — граф Красинский. Он был старшим в роде и потому унаследовал после смерти отца огромное состояние. Второй же ребёнок в их семье — единственный младший брат получил по закону только небольшую долю от этого наследства. Конечно, такие законы были несправедливы и вызывали часто зависть в душе обделённых наследством детей против родных своих старших братьев. В семье старшего брата, моего прадеда, а вашего — прапрадеда, был маленький сын Войцех. И все они были вполне счастливы. Но вскоре после получения наследства, в их семье случилось несчастье: умерла любимая жена и мать. Мой богатый прадед овдовел и очень тосковал по ушедшей своей супруге, так и умер от тоски по ней… А вашему прадеду Войцеху — моему деду, было в то время всего лишь двенадцать лет, когда он остался круглым сиротой. И на этого мальчика вдруг свалилось несметное богатство: обширные владения и крупное состояние графов Красинских! Его дядя был очень зол: ему приходилось содержать семью, а тут какому-то мальчишке, его племяннику, выпало такое счастье! Он чувствовал себя обездоленным. Вот если бы у его старшего брата никого не осталось, то всё это богатство перешло бы к нему! И он задумал неладное, чтобы захватить наследство графов Красинских.

Войцех после ранней смерти родителей остался на попечении преданного их семье французского воспитателя. И этот учитель почувствовал, что над мальчиком нависает беда: родной дядя старался избавиться от него. Об этом ему сообщил один из наёмных убийц, которых он нанял для осуществления своего плана. Даже будущего убийцу мучила совесть: он не хотел убивать ребёнка. Воспитатель решил спасти мальчика и бежал с Войцехом из Польши, где юнцу грозила опасность, во Францию. Бегство было быстрым, и воспитатель успел захватить не все документы мальчика, которые собирал наспех. Было это в далёком 1748 году. Учитель прибыл со своим воспитанником к себе на родину и поместил его в своей семье недалеко от Парижа — в Нейи. Из предосторожности, боясь преследования, воспитатель записал Войцеха под другой фамилией — Кржезинский-Нечуй. Такую фамилию носила его умершая мать.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.