электронная
288
печатная A5
364
16+
Мать жены моей

Бесплатный фрагмент - Мать жены моей

Объем:
68 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-2003-1
электронная
от 288
печатная A5
от 364

Пролог

Отношения с тёщей у меня никогда не были особенно гладкими. Они постоянно портились из-за каких-то недоразумений, не успевая между ними достигнуть хотя бы нейтрального уровня.

Ну, казалось бы, чего обижаться и переходить на личности, когда я встречал её с тестем из Анапы на Курском вокзале, а поезд пришёл на Казанский? Да, им пришлось подождать, пока мне удалось прорваться сквозь «пробки» от одних «ворот Москвы» к другим. И то, что это заняло почти два часа — виноват был не я: в начале сентября в столице всегда плотное движение на дорогах. Нечего отдыхать в «бархатный» сезон! А мне этого говорить не надо было…

Или ещё (из последнего): недавно я старался, подбирал ей крем для рук во время отпуска в Таиланде, а она, вероятно, не правильно переведя инструкцию, нанесла его совершенно на другую часть тела. Затем — жжение, попытки удалить то, что не впиталось, сложности с тем, чтобы посидеть и упоминание меня во всех падежах русского языка!

Всё это я вспоминал, почему-то, с улыбкой на лице и совершенно без раскаяния. Во внутрисалонном зеркале нашего автомобиля отражалось моя довольная физиономия на вытянутой шее.

Мы с супругой Кирой ехали к нотариусу, чтобы устранить «мою ошибку», возникшую из-за моей (!) «неорганизованности» и едва на приведшую к «тюремному сроку» для моего сына и тёщи (!) за попытку «пересечь государственную границу Российской Федерации с Украиной по недействительным документам».

Дело в том, что наш сын Сашка через несколько дней с бабушкой и дедушкой должен был ехать в Крым и мы сделали у нотариуса согласие на выезд нашего ребёнка за пределы РФ в сопровождении моей тёщи. Та (явно — от нечего делать) очень внимательно изучила документ и нашла в нём «вопиющую ошибку»: при указании моих паспортных данных вместо «гор. Москва» было указано «г. Москва» (или наоборот).

Я перезвонил нотариусу и описал ему эту ситуацию. Он довольно долго молчал, а потом сказал, что мы можем подъехать к нему без предварительной записи, причём в любое время.

Глава 1

В день отправления поезда в Москве была солнечная погода. Казалось, что сама Природа благоволила тому, что наш сын едет в Крым, чтобы поесть фруктов, покупаться и загореть перед предстоящей дождливой столичной осенью. Так я и сказал Кире, когда сборы в дорогу нашего отпрыска были окончательно завершены и пора было выезжать на вокзал.

— Ты только при маме улыбку со своего лица сними: она не насовсем уезжает, — ответила мне супруга.

— Жаль, — вздохнул я. — Поехали?

— Надо «присесть на дорожку». Не топчи, сядь там в коридоре на тумбочку.

Мне не хотелось оказаться причиной всех неприятностей, которые могли случиться на пути наших уезжающих из Москвы в Симферополь и далее — в небольшой посёлок на берегу моря, где располагался санаторий (конечная точка их маршрута), поэтому я покорно поучаствовал в этом ритуале.

Сначала нам предстояло сделать немалый крюк, заехав за родителями Киры к ним домой. Тратить деньги на такси, это ведь глупо. Лучше на них арбузов в Крыму купить! Так мотивировала тёща в разговоре с Кирой необходимость нашего выезда из дома на час пораньше, вероятно считая при этом, что бензин нам достаётся даром. Но, провожать «маму жены», это — не тоже самое, что встречать её, и такие мелочи не могли испортить мне настроение. Я только попросил сына записывать в его блокнот (втайне от бабушки) дни, когда они будут покупать арбузы.

В августе движение на дорогах в Москве довольно свободное, поэтому мы приехали к дому тёщи и тестя минут на десять раньше оговоренного времени. Но они оба с парой чемоданов (времён развитого социализма) уже стояли у входа в подъезд и ждали нас. Так что, спокойно покурить, как я планировал, мне не удалось. Оставалось только вздохнуть и идти открывать багажник.

Тёща демонстративно посмотрела на часы, избыточно громко хмыкнула и подала команду мужу: «Витя, загружай чемоданы»…

Родителей моей жены звали Тамара Борисовна и Виктор Анатольевич. Именно в таком порядке, по мере убывания авторитета в семье.

Она всю жизнь проработала в школе. Сначала — учителем (математики), потом — завучем, а завершала трудовую деятельность — директором. Он — подполковник авиации в отставке. Они оба были на пенсии.

Как и большинству офицеров, тестю довелось сменить не одно место службы. Его супруга следовала за ним по просторам СССР, без проблем находя на новом месте работу учителя. Коллективы педагогов в средних школах, как известно, обычно женские, с присущей им спецификой взаимоотношений. Поэтому Тамара Борисовна быстро приобрела бесценный опыт адаптации в агрессивной среде, что, в свою очередь, не могло не отразиться на её характере.

Свою лепту в формировании тёщи, как личности, внесли и сами ученики. Те из них, кто подкладывал новой «училке» кнопки на стул, были просто невинными шалунами, по сравнению с теми индивидуумами, которых ей довелось обучать математике по месту службы мужа в некоторых «братских республиках» Советского Союза. Именно там, кстати, она в своей речи начала использовать слово «дебил».

Глава 2

— Здравствуйте! — сказал я, вылезая из машины.

— Привет! — ответил тесть и потащил чемоданы к багажнику.

— Здравствуй, Алексей! У нас поезд отправляется с Курского вокзала. Ты не забыл? Не с Казанского, а с Курского, — с улыбкой доброго людоеда, приветствовала меня «любимая» тёща.

Сначала проверив это через Интернет, я накануне даже позвонил на вокзал, чтобы уточнить, есть ли у них в расписании такой-то поезд, но ответил так:

— Хорошо, что Вы сказали! А я и не знал, куда ехать!

— Как всегда, сарказм? Это — хорошо: говорит о «гибкости» ума, — продолжала Тамара Борисовна.

— Привет, мам! Привет, пап! — вклинилась в разговор Кира, успев к этому времени обойти машину.

Она ощутимо ткнула меня под рёбра, не дав мне возможности прокомментировать последнюю реплику своей мамы.

Дорога до вокзала прошла в полной тишине (я даже радио выключил), что сделало общую атмосферу в салоне автомобиля напряжённой и, можно сказать, немного зловещей. Поэтому, когда мы остановились на платной парковке, и я заглушил двигатель, то с облегчением выдохнули все, включая тёщу.

Минуты ожидания до отправления поезда всегда казались мне очень длинными, как для отъезжающего (вроде, как людей задерживаешь), так и для провожающего (лишний раз на часы не посмотришь: подумают, что ждёшь — не дождёшься). Так было всегда, но не в этот раз.

Когда «видавший виды» поезд подали на посадку, Тамара Борисовна, запрещённым во многих видах спорта приёмом «блокировка», отсекла остальных пассажиров и оказалась первой перед ещё закрытой дверью купейного вагона под номером три. Закрепляя свой успех, голосом опытного кинолога она подала команду: «Витя, Сашенька! Идите ко мне!».

Из открывшейся двери вагона сначала появилась рука с тряпкой, которой зачем-то размазали грязь на поручнях, а потом уже она — «Хозяйка» вагона или проводница (по-нашему). В помятом форменном пиджаке с юбкой и с таким же лицом, она перешагнула из недр подвижного состава на перрон и закурила. Всем своим видом эта сотрудница железных дорог (теперь — заграничных) выражала презрение к суете вокруг неё.

Тёщу, заставившую бросить курить тестя ещё молодым лейтенантом, всегда раздражали люди с этой вредной привычкой. И, кстати, моё к ней (к привычке!) пристрастие было далеко не последней причиной наших, скажем так, натянутых отношений с мамой жены.

Сдерживаясь из последних сил, Тамара Борисовна начала сильно сопеть. Для знающих её людей это был сигнал, что скоро будет «цунами». Но проводница, естественно, о предстоящем даже не догадывалась и, не вынимая сигарету изо рта, громко объявила: «Готовим билеты, паспорта, свидетельства о рождении, согласия на детей!».

Лёгкий ветерок переместил облако дыма в сторону тёщи и она высказала, «накаляясь» всё сильнее:

— Можно не курить? Здесь женщины и дети! А Вы на работе, между прочим! У Вас посадка пассажиров идёт!

Проводница окинула её презрительным взглядом с головы до ног и с вызовом в голосе ответила:

— А у меня посадка ещё не началась! Кто-нибудь объявлял, что в третий вагон идёт посадка? Нет! И нечего у меня здесь свои порядки устанавливать! Понятно?

Явно назревала схватка, причём не хуже, чем в недавно вышедшем на экраны боевике/триллере «Чужой против Хищника» (режиссёра Пола Андерсона). И продолжаться она, похоже, будет всю дорогу. Плохо было то, что близко к её эпицентру мог оказаться Сашка…

— Понятно то, что о Вашем хамстве я сообщу начальнику поезда! И напишу жалобу! Вмиг с московского направления переведут! — Тамара Борисовна явно «завелась».

— Иди, докладывай! Готовим документы для посадки! — крикнула проводница в толпу и исчезла в вагоне, захлопнув за собой дверь.

Ход был грамотный! На оппонента был направлен общественный гнев: до отправления поезда оставалось минут двадцать, а посадка в третий вагон ещё не началась (в другие — активно шла!) и тридцать с лишним пассажиров из девяти купе стали нервничать. Самые морально неустойчивые поддались манипулированию ими и требовали переместить тёщу в конец очереди. В воздухе отчётливо запахло потасовкой…

Выдержи проводница за закрытой дверью ещё несколько минут, и точно что-то бы началось. Но она повторно вышла на перрон, молча взяла протянутые тёщей документы, быстро их просмотрела и вернула со словами:

— Первое купе. Следующий!

— Спасибо! Саша, не отпускай руку! Витя, за мной! — Тамара Борисовна устремилась внутрь вагона.

Надо отдать должное проводнице: она провела заселение минут за десять. И когда мы с Кирой уже хотели «обниматься-целоваться» с отъезжающими и выходить из купе на перрон, тёща остановила «Хозяйку» вагона в коридоре с вопросом:

— Скажите, а свежую прессу когда будут раздавать?

— Никогда, — одарив Тамару Борисовну взглядом «как смотрит солдат на вошь», та отвернулась и устремилась вглубь вагона.

— Безобразие!

— Мам, мы пошли, — сказала Кира и попыталась обнять свою маму.

— Как «пошли»? У нас нет ни одной газеты! Про кроссворды я вообще молчу…

— До Тулы по вагонам «коробейники» будут ходить со всякой всячиной, у них и купите, — зачем-то присоединился я к разговору.

— А если не будут? И вообще, вместо того, чтобы переплачивать на «ровном месте», Алексей, лучше купи нам почитать в дорогу. Тут на платформе я где-то «развал» видела. Тебе деньги дать?

— Не надо, арбузы на них купите.

Отправление поезда было через семь минут. Я поцеловал в макушку Сашку, пожал руку тестю и, пожелав всем троим хорошего отдыха, вышел из вагона. На перроне шла торговля. Были напитки, разные чипсы и даже игрушки, а вот прессы не было. Диктор объявила по громкой связи, что до отправления поезда осталось пять минут.

Почти бегом я ломанулся по перрону и нашёл газеты только напротив девятого вагона. Пока мне посчитали стоимость того, что в спешке мной было выбрано, пока дали сдачу… Короче говоря, схватил я ворох печатных изданий и припустил к «голове» состава, меньше, чем за минуту до его отправления.

Диктор объявила по вокзалу про отправление поезда, когда я был напротив шестого вагона. Почти сразу после этого состав дёрнулся и медленно поехал. Проводники стояли в открытых дверях с интересом наблюдая, в какой вагон совершается мой забег. Поезд начал разгоняться. Поравнявшись с нужным мне тамбуром третьего вагона я крикнул проводнице: «Отойдите» и закинул прессу на пол со словами: «В первое купе, пожалуйста».

Мне потребовалось буквально несколько минут, чтобы вернуться по перрону назад к Кире, как у неё зазвонил телефон. Тамара Борисовна эмоционально перечислила дочке названия купленных мной изданий, оказавшихся преимущественно спортивной, автомобильной и охото-рыболовной тематики. Но особенно сильное её возмущение вызвали: сборник кроссвордов для детей и курс упражнений под названием «Худеем к лету вместе!». Вероятно, я случайно прихватил их с прилавка, вместе с ворохом прессы.

Глава 3

По-правде говоря, этот «косяк» (с «чтивом» в дорогу) был мелким недоразумением на фоне других, более запоминающихся моих «подвигов» во взаимоотношениях с Тамарой Борисовной и даже не тянул на гордое звание «косяка».

Всё пошло не очень гладко, начиная с нашей первой встречи с моей будущей тёщей…

Дело было зимой в конце «девяностых» годов. Мы с Кирой встречались уже месяца три. И, так как проживали мы с родителями (каждый со своими), то были практически одновременно «расшифрованы» ими на предмет наличия у каждого из нас друга (подруги). Как? Да, по характерным глуповато-счастливым лицам (ну, и там ещё признаки были, конечно).

И те, и другие мамы с папами спросили: «Это у тебя серьёзно?» и, получив утвердительный ответ, естественно захотели познакомиться с избранником (избранницей) своего ребёнка. Мы с Кирой подумали и решили начать с «показа» меня. Кастинг был назначен на полдень в воскресенье. За пятнадцать минут до этого времени я должен был быть на детской площадке во дворе их дома (мобильных телефонов у нас тогда не было) для получения информации о текущих настроениях в стане «арбитров».

Накануне назначенного дня на улицах резко потеплело. По дорогам потекли ручьи, с крыш свесились сосульки. Образовавшиеся лужи не способствовали пешим прогулкам, но только не нашим с Кирой — мы готовились к предстоящему на следующий день мероприятию.

— Тамара Борисовна и Виктор Анатольевич, — отвечал я уже не первый раз на её вопросы моего своеобразного тестирования.

— Правильно. Теперь по одежде. Никаких джинсов и кроссовок! Только костюм и туфли!

— Понял я, понял.

— Маме — цветы, коробку конфет — к столу.

— Шампанского точно не надо?

— Лучше не надо. Тем более, что папа его вообще не пьёт. Он коньяк предпочитает.

— Так может…

— Не надо! Всё. Пока, до завтра.

На следующий день в наглаженном костюме, белой рубашке, при галстуке и в начищенных до блеска зимних ботинках я критически осмотрел себя в зеркале шкафа в нашей прихожей и остался доволен увиденным. Родители вышли из своей комнаты и с какой-то грустью в голосе пожелали мне удачи. Надев «пуховик» и вязанную шапочку, я сказал им: «Пока» и двинулся навстречу Судьбе.

За ночь подморозило и вчерашние лужи покрылись коркой льда. «Главное — не навернуться», — подумал я и походкой пингвина посеменил в магазин за конфетами. Но покупкой сладостей не ограничился и всё-таки купил бутылку не самого дорогого коньяка.

«Не известно, как дело пойдёт, — рассуждал я. — Вдруг её папа захочет со мной поговорить с глазу на глаз. Мы нальём себе кофе, а он скажет: «Сейчас бы коньячку». И тут я такой: «Опа! А у меня есть!»

В «пуховике» у меня был огромный внутренний карман, в который можно было запихать много всего, причём снаружи это было незаметно. Туда и отправилась ёмкость с напитком.

Оставались цветы. Почему я решил их купить сразу, а не у метро около кириного дома — не знаю. Но духота московской подземки встретила меня уже с букетом из пяти красных роз в очень красивой упаковке. Не очень симпатичными только стали мои ботинки, после ходьбы по «каше» из снега и грязи в подземных переходах.

А тут ещё по дороге от метро до детской площадки меня угораздило провалиться одной ногой сквозь корку льда в нехилую лужу. И я почувствовал, как внутрь тёплого ботинка предательски потекла холодная жидкость.

В условленном месте я был в половине двенадцатого. На улице подмораживало. Промокшая нога начала мёрзнуть и напомнила о себе. «Ничего, — успокаивал я себя. — Главное — успеть быстро переобуть ногу в тапок, а там носок высохнет и никто ничего не заметит».

Кира появилась минут через десять, но не из подъезда, а со стороны улицы и тоже с букетом цветов.

— Привет, — сказала она. — В магазин за тортом бегала. Цветы купила, на всякий случай: вдруг ты забудешь или купишь не то.

— Забудешь тут … — пробурчал я.

— Зачем ты букет на лавочку положил? Они же замёрзнут! Ладно, слушай: подаришь два. Держи! Один, типа за знакомство, а второй — красивой маме красивой дочки. Ну или придумаешь сам что-нибудь оригинальное. Всё, я побежала. А ты кури и без пяти двенадцать, чтобы был у двери.

Она чмокнула меня в щёку и упорхнула. Надо сказать, что это был первый и последний раз, когда Кира доверила мне в общении с будущей тёщей придумать что-то оригинальное. Но в тот день, как назло, в голову ничего достойного не лезло. Я смотрел на два букета и машинально сравнивал их. Цветы были похожи, но мои слегка завяли. А вот упаковка моего букета явно выигрывала: она была цветная, а уж всяких сердечек, бантиков и прочих «завитушек» на неё вообще нацепили более десятка! В то время, как на кирином она была просто прозрачная и всего с одной ленточкой.

И тогда меня осенило: надо сделать из двух букетов один большой! Тогда и речь можно не придумывать. Время поджимало и надо было поторопиться. Я знал, что цветов должно быть нечётное число, поэтому сразу выкинул самую «поникшую» розу, а оставшиеся запихал в «мою» упаковку. Влезли они с трудом.

Всё. Время вышло (до двенадцати часов оставалось две минуты!) и я устремился к нужному мне подъезду. Домофон был сломан и мне не пришлось терять драгоценные секунды. Лифт оказался на первом этаже и его не понадобилось ждать. Похоже, что я успевал! И тут на пол лифта из опущенного мной вниз букета упала «голова» розочки. Двери открылись, я вышел на лестничную площадку и сразу услышал голос Киры:

— Ну, где ты там? Заходи!

— Тут это … — начал я.

— Заходи! Потом расскажешь.

Она втащила меня в прихожую под звуки сигналов точного времени на включенном радио и громко позвала:

— Мам, пап, Лёша пришёл!

— Тапки! Дай мне тапки, — громким шёпотом попросил я.

Мне удалось быстро снять мокрый ботинок и засунуть ногу в тапок. Я облегчённо выдохнул, но оказалось, что рано. То ли от волнения, то ли из-за спешки в «молнию» моего второго ботинка попала брючина, и застёжка больше не двигалась ни вверх, ни вниз. Положив цветы и конфеты около себя на пол, я подёргал её посильнее, но эти мои попытки лишь привели к тому, что всё заклинило окончательно.

В этот момент я, согнувшийся пополам, увидел, приближение со стороны кухни чьих-то женских ног в тапочках. Кира была с другой стороны, Виктор Анатольевич вряд ли делал педикюр — так, методом исключения, мне удалось определить, что это и есть Тамара Борисовна. Прежде, чем выпрямиться, я предпринял ещё одну попытку продвинуть замок молнии силой, но безрезультатно, только кровь ещё больше прильнула к голове.

Когда я разогнулся, перед кириными родителями предстал её «избранник»: обутый в ботинок и тапок, с торчащим галстуком и красным лицом под съехавшей на бок шапкой. Пока у них улетучивались остатки иллюзий, что в коридоре стоит Князь Монако или Брэд Питт, ну или Коля Басков (на крайний случай!), в этот момент, в абсолютной тишине с жутким звоном у меня из-под куртки на пол упала и покатилась бутылка коньяка.

— Здравствуйте! Это — к столу, — промямлил я.

— Здравствуй, — ответили мои будущие родственники одновременно, и как-то обречённо.

Надо было спасать ситуацию. Немедленно! Цветы! Они лежали на полу около моих ног. Я резко наклонился за букетом, но не учёл, что нахожусь спиной почти вплотную к двери… Уткнувшись в неё «мягким местом», вся сила приложенная мной к движению тела вниз (строго по законам физики) получила ускорение в направлении «вперёд», и я «рыбкой» сиганул в Тамару Борисовну.

«Надо сделать вид, что всё так и задумано, и я хочу поцеловать ей ручку», — успела мелькнуть у меня в голове «гениальная» мысль и мне удалось сцапать ладонь кириной мамы. Она «охнула», а моя туша в это время грохнулась на пол в коридоре. Боковое зрение зафиксировало полёт тапка, явно с моей мокрой ноги. Поцелуй пришлось отложить, а руку отпустить.

Понимая, что я только что не сильно реабилитировался за выпавший ранее коньяк, цветы всё-таки было надо вручить. Поднявшись с пола и взяв букет, весь, ранее подготовленный и отрепетированный, текст мне читать уже не хотелось, поэтому мной была озвучена его краткая версия:

— Это Вам за красивую дочку, любимая тётя Тамара!

Тамара Борисовна приняла букет, бегло взглянула на бутоны роз и, криво улыбнувшись, ответила:

— Спасибо, молодой человек! «Тётей» меня давно никто не называл и впредь прошу ко мне так не обращаться. А вот чётное количество цветов мне дарят вообще впервые. Вы смогли меня удивить, но не могу сказать, что приятно.

После этих слов она развернулась и пошла на кухню. Кира, до этого стоявшая чуть с боку, и молча, с широко раскрытыми глазами смотревшая на происходящее, охнула и закрыла лицо руками. Виктор Анатольевич хмыкнул и потёр нос, пряча за рукой улыбку.

— Ладно, парень, — сказал он. — Давай, раздевайся, мой руки и пошли чай пить. У нас торт есть, у тебя, как я вижу, конфеты припасены. Ты только не наступи на них! Давай, давай! Шевелись!

— Спасибо, папа, — Кира чмокнула его в щеку.

— Спасибо, — буркнул я.

— Коньяк свой забери пока, потом выпьем. Сегодня точно не стоит, — он ещё раз хмыкнул. — Ну, ты — орёл!

Чаепитие в тот день прошло в напряженной обстановке…

Глава 4

А в третьем вагоне поезда Москва — Симферополь продолжалось противостояние «Чужого» и «Хищника». Нет, чай попить тёще, тестю и Сашке в итоге удалось. Но сначала к ним пришла проводница с проверкой билетов и предложением «купить» постельное бельё.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 288
печатная A5
от 364