электронная
108
печатная A5
595
18+
Марс

Бесплатный фрагмент - Марс

Объем:
408 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-3397-6
электронная
от 108
печатная A5
от 595

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

— На Марс? А сколько?

— Двести.

— Двести тысяч долларов?

— Евро.

— Это много. Я не поеду.

— Почему?

— У меня нет столько.

— Сколько есть?

— Да немного.

— Точно можно узнать?

— Зачем?

— Может, я добавлю.

— А! Ну, хорошо. Но я должна подумать. Деньги разбросаны по разным карманам.

— Карманам? А дома?

— Дома пусто. Или все равно, что ничего нет.

— Значит, у тебя очень мало денег.

— Я уже посчитала, умножила и сложила, и получилось ровно двести.

— Всего в тысячу раз меньше, чем надо?

— Да.

— Это немного. А казалось, что у тебя не хватает почти всего.

— Наверное, ты считал миллионами.

— Ты согласна?

— Поступить под твою юрисдикцию?

— Почему сразу Под? Ты можешь быть сверху.

— Вряд ли это возможно, если ты за меня заплатишь. Впрочем, изволь, я согласна. На Марс! — она посмотрела на небо. — Неужели это возможно. И знаешь, я даже думала, что мне ответить, если ты пригласишь меня в Кругосветное Путешествие, как Агату Кристи.

— Ты права, я тоже думал: может быть, нам сначала что-нибудь сделать.

— Что?

— Ну, не знаю.

— Нет, говори, говори, я слушаю.

— Давай сходим в ресторан, а потом в баню.

— В баню? Я не ослышалась?

— Я не то хотел сказать.

— А именно?

— В сауну, конечно.

— Я ни разу не была в сауне. Что это? Только, пожалуйста, не ври! Я подозреваю, что это та же баня. Так-то я бы не против. Мы же ходили с тобой вместе на пляж?

— Да, было дело. А разница?

— В том, что на пляже много народу.

— Ты хочешь со мной сходить, но только в общую баню?

— Да.

— Сейчас уже нет таких бань.

— Может быть, мне пригласить подругу?

— Думаю, это скует все мои желания.

— Она не агрессивная.

— Вы опять будете ходить туда-сюда, как тогда на пляже, и болтать. А я? Мне, что, опять лапу сосать.

— А ты что хочешь сосать? Мои титьки?

— А почему бы нет.

— Сейчас не хочешь пососать?

— Давай.

— А потом чего? Женишься?

— Мы не должны об этом думать, понимаешь?

— Нет.

— Ну, ты, что, забыла, в перспективе мы можем полететь на Марс вместе. А там! Сама понимаешь, кто есть кто — это еще вопрос.

— Я не совсем понимаю: в каком смысле? По разные стороны баррикад, что ли, ты имеешь в виду. Я — Марсианка, а ты в рядах захватчиков.

— Это бы еще ничего. Хуже, если я буду жить на берегу.

— А я? Буду с другой стороны этого марсианского озера?

— Нет, хуже, если ты окажешься просто водой этого озера.

— Чем это плохо? Как купаться — так опять нужно будет думать о сексе? А как же ты говоришь раньше все вместе в бане мылись?

— Тем не менее, мне кажется, мы будем близко, как сейчас, но всё также далеки друг от друга.

— В общем, ты предлагаешь сходить прямо сейчас в баню, пока не поздно, я правильно тебя поняла?

— Про ресторан забыла.

— Ладно, давай сначала напьемся.

Мы очень стеснялись.

— Мне не страшно, — сказала она, — у меня ничего не видно. — И действительно волосы между ног у нее были настолько густыми, что даже при большом желании ничего бы не удалось разглядеть. — А ты повернись ко мне задом. Тогда я тоже ничего не увижу. Он мотается, да?

— Сейчас?

— Ну, хотя бы.

— Сейчас нет.

— А что с ним?

— Разглядывает потолок.

— Что на потолке? — она тоже посмотрела вверх.

У нее такие ляжки. Вся школа много лет была в восхищении и изумлении. А зад. С таким бы никогда не расставался. Точнее:

— С таким не расстаются. — Айм вэри бизи ил.

— Целоваться не будем?

— Нет, только трахаться. И знаешь, я воде хочу. Ты пробовал?

— В воде? Нет, я думал, это опасно.

— Почему?

— Вода нальется внутрь.

— Внутрь меня? Ты думаешь там еще есть место?

— Почему нет?

— Там живут дети.

— Д-дет-ти? Так быстро.

— А ты думал, они растут долго? Тем более, на Марсе.

— Мы еще не на Марсе.

— А ты поверил? По-моему, ты даже испугался.

— Ты права, я не знаю, что там будет.

— А именно: ты боишься, что наша воля будет там парализована?

— Да. И знаешь почему? Там маленькое давление. Само по себе это может не иметь значения. Но низкое давление может быть следствием слабой привязанности людей — марсиан, имеется в виду — к самим себе.

Она повернулась ко мне лицом.

— Ты думаешь, там только марсиане?

— Не знаю, но считаю, что людей там нет.

— Даже американцев?

— Нет, мы будем первыми.

— Это плохо. Вряд ли что-нибудь у нас получится. И вообще: нам какую квартиру обещают?

— Трехкомнатную, неверное.

— А ты не спрашивал? — она повернулась ко мне спиной, и практически ушла головой на самое дно.

Вопрос задан, а кому отвечать непонятно. Наверное, она дала мне время подумать. Вообще, конечно, вопрос хороший, надо будет просить, как минимум, четыре комнаты. Тем более, если предположить, что у нас сразу родятся не меньше трех детей. Возможно, не надо будет вынашивать их целых девять месяцев. Так месяца три, я думаю, хватит. Наконец, она вынырнула, но опять ушла под воду, так как я держал ее за ноги.

— Ну, что, сосчитал, сколько комнат нам надо? — спросила она после того, как вынырнула, предварительно наглотавшись воды.

Далее, как мы попадаем на Марс? Ракета, или как-то по-новому?

Оказалось, надо пройти собеседование.

— О чем? — спросила она.

— Наверное, хотят спросить, собираемся ли мы жить вместе.

— А мы, как, будем?

— Так, а зачем еще мы летим на Марс.

— Именно за этим?

— Да.

— Что, да? Я не поняла, ты не расскажешь поподробнее?

— Здесь у нас всё хорошо, но нет будущего. Вот сколько я ни думал — ничего. Как говорится:

— Одной хорошей жопы мало.

— Я так и думала. Чего же еще тебе надо? В рот? Ладно, я постепенно научусь, чтобы не рвало после спермы. Но, извини, не пять же раз в день ее глотать!

— Вот видишь, ты сердишься.

— И ты знаешь почему?

— У нас нет Контакта.

— Там должен быть, да? Да, конечно, он там есть. Где-то же он должен быть. Перспектива-а, — протянула она. Между прочим, я слышала, туда берут не всех.

— У нас есть деньги.

— Даже за деньги.

— Ты думаешь, мест меньше, чем людей с деньгами? Вполне возможно. Вполне возможно, людям так не хочется жить здесь со временем. Они понимают, что ни-че-го у них не получится. Теперь я понимаю Джеймса, почему он не хотел оставаться в Англии, а поперся туда, где ничего нет. Ничего, кроме новой энергии, способной сделать его и его людей счастливыми. Там за горсть гвоздей можно было купить себе любовь.

— Хорошая мысль, между прочим, надо подумать, что мы возьмем с собой.

— Есть какие-то мысли?

— Надо взять что-то для тебя. Чтобы ты мог иметь возможность покупать там любовниц. Если я тебе надоем.

— Ты никогда не надоешь.

— Мне самой может надоесть брать в рот.

— Это никому еще не надоедало.

— Да? Ну всё равно мы должны подумать, что брать. Всё, наверное, не разрешат.

— Скорее всего, по весу. Пудов по пять на человека, не больше я думаю, максимум сто кило. Я возьму книги. Ноутбук может там не работать. Я бы вообще хотел, чтобы несколько книг мне положили в гроб. Наверное, это не разрешено.

— При чем здесь гроб?

— Потому что, нет, я хотел сказать в саркофаг, в которых мы полетим. Там нет места для вещей.

— Если нас не будут обыскивать, всё равно можно кое-что взять. Я возьму мыло.

— Зря, мыло и так загрузят.

— Хорошо, тогда сегодня на собеседовании, скажу, какое именно мыло надо брать на меня.

— Это правильно. Я тоже скажу, чтобы взяли зубную пасту Хербал.

— Хер? Ты опять про Это?

— Я впервые встречаю человека, который никогда не слышал слова Хербал. Нет, честно, никогда! — И добавил: — Чем ты чистила зубы в лагере?

— Я не была в лагере.

— Вот как! Чем ты занималась?

— Я была в доме отдыха.

— Там не чистят зубы?

— Чистят.

— Чем? Должен обязательно быть Хербал.

— Прекрати, пожалуйста, ругаться. Я всегда чищу зубы зубным порошком. Более того, я так же отношусь к своей собаке.

— Ты чистишь зубы собаке?

— Приходится.

— Правильно. Если есть хоть какие-то зубы, надо их чистить Хербалом.

— Прекрати, я тебе сказала!

— Не могу не говорить о том, кого люблю.

— Ну, вот это другое дело. Я так и знала, что ты хочешь трахать не только меня, но всех остальных. Тоже.

— Это естественный процесс. Я трахаю тебя, так как трахаю всех. И наоборот: я трахаю всех, потому что трахаю тебя.

— Всё это так, всё это хорошо, но тогда не будет Контакта.

— А наоборот его тем более не будет. Ты что называешь Контактом? Ты — это я, а я — это ты? Это неправильно. Зачем нам быть одним человеком? Объясни.

— Не могу. И знаешь почему? Потому что Один — это уже, практически, мастурбация.

— И всё же ты права. Надо быть ближе.

— Ты хочешь, чтобы мы жили втроем, как Коллонтай? Или впятером, как Щепкина-Куперник?

— Ты хочешь сказать, что здесь уже и так всё, как на Марсе? Ты не хочешь лететь?

— Полечу, конечно, но я боюсь даже думать, кем я там буду. На собеседовании не будут задавать такой вопрос:

— В потенциале, вам что лучше оставить:

— Ноги ли голову?

— Откуда такие страсти?

— Ты мне постоянно подсовываешь картины Пабло Пикассо.

— У тебя сколько уже сейчас висит дома? — спросил я.

— Ни одной. И знаешь почему? Я их боюсь. Дари мне лучше Ван Гога.

— Он тоже был выше обычного понимания.

— Мне он кажется красивым.

— Неужели ты думаешь, что картины Пикассо несут с собой опасность?

— С собой? Не хочешь ли ты сказать, что уже загрузил их в багаж? О, мама! Кого еще? Ван Гога? Ну, это понятно.

— Моне.

— Тучи в голубом и розовом?

— Лягушки в фиолетовом и розовом.

— Кувшинки, ты хотел сказать? Ты Закат взял?

— Взял, взял.

— Фильмы Альфреда Хичкока?

— Взял, взял.

— Отлично, возьми еще Острова в Океане Хемингуэя. Впрочем, ты можешь забыть, я сама возьму эту любимую книгу.

— Я возьму русскую библию — Пушкина.

Нас особо не проверяли, и мы пронесли на борт КК — Космического Корабля, всё, что хотели.

— Меня волнуют только два вопроса, — прошептала Ольга мне на ухо.

— Понятно, — ответил я. — Будет ли и Там Звездное небо над нами, и скольких жен разрешат иметь.

— А мне мужей.

— Естественно.

— Но это только один вопрос, — опять нагнулась она к моему уху.

— Какой второй вопрос, дай угадаю. А! Дадут ли нам четырехкомнатную квартиру? Правильно, я угадал?

— Ты написал про четырехкомнатную?!

— Ольга, послушай, надо ковать железный, пока горячий.

— Это мало. Это очень, очень мало, как ты только не мог понять, что счастливое число — это шесть? Ты можешь объяснить? Прости, я оговорилась, счастливое число — это семь. Именно. Или семь, или всё кончено, Юпитер.

— Я.

— Ты. Ты понял, Юпитер, что ты не прав? Очень хорошо. И да. — Но она не успела разъяснить свой второй вопрос, как загорелся экран монитора на пололке.

— Зачем на потолке? — спросила Ольга.

— Мы должны быть ближе к Марсу, — сказал я.

— А-а.

И вот пошла Лентару.

— Ой, какой птенчик! Я, Вань, такой же быть хочу.

— Ты думаешь, нам показывают возможную реинкарнацию на Марсе.

— Это варианты, — пошла строка субтитров, — для тех, кто не понял интуитивно, — второй вариант вашего воплощения на Марсе. Если вы сильно испугаетесь, то можете превратиться в птичку и улететь.

— Восхитительно! — воскликнула моя дама, и добавила: — я хочу быть птичкой. — Но уже появилась другая картинка, это был лев. — О! лева. Я хочу быть им, — и она нажала кнопку этого Стоп-кадра. Только это была уже совсем, совсем другая история.

Далее, это дерево.

Глава 2

Под фиолетовым небом висели три солнца.

— Ничего страшного, — сказал я, и добавил: — Мне нравится.

— Да? Мне тоже. И да:

— На ночь их выключают?

— А смысл? Всегда можно задернуть шторы. Тем более, они автоматические здесь.

— Я люблю гулять при Луне.

— Уверен, что такая программа тоже существует.

— Если не все захотят Луну на небе, а вдруг кто-то хочет загорать ночью?

— Точно! Уверен, что у нас здесь есть участок в семь га, как у всех благородных людей.

— И мы сможем заказать у себя дома любую погоду! Ура. Только, как нам договориться друг с другом?

— По жребию, — сказал я.

— Ладно, я хочу загорать и кататься на лодке.

— Сейчас посмотрим, хотя для этого нужен большой бассейн.

— Надеюсь, тебе повезет, — сказала Оля, — и здесь есть большой, большой, как река, огромный бассейн, где по берегам растут лютики-цветочки. Лютики-цветочки у меня в садочке. Как было сказано, чтобы у меня всё было:

— Чинно и благородно.

— По-старому, — сказал я, и добавил: — Не выйдет. Не для этого мы летели на Марс.

Но участок, в 7 га, о котором мы так долго мечтали, появился, хотя мы об этом представлении о счастье никому не говорили.

— Лютики! — С этим радостным приветствием Ольга вышла на крыльцо. — И да, — добавила она, — это не лодка с веслами, а целый корабль.

— Какой-то, ты не добавила.

— Что? А, да, действительно: какой-то.

— Странно.

— Действительно, странно, почему на нем нет моего имени.

— Я сам могу написать.

— Ты криво пишешь. Впрочем, извини, пусть криво, но зато я узнаю тебе по походочке. И да: лёд у нас есть?

— Жарко.

— Нет, еще, но я хочу льда.

— Просто льда? Или с каким-нибудь миндальным ликером?

— Покрепче ничего нет? Впрочем, это я не всерьёз. И да: я только в кино видела — да и то, кажется, нет, — чтобы яхта входила прямо в семигектарный сад с моря.

— Это не яхта, а катер.

— Тем более. Точнее, тем не менее.

— Тебе туда прямо принести коктейль со льдом?

— Да, конечно. Пожалуйста, только оберни стакан полотенцем.

— Зачем?

— Ну, что значит, зачем? Надо, как ты не понимаешь?

— Сейчас не жарко, — попытался я возразить.

— Руки у тебя, я надеюсь, всё той же, земной темприче, 37 с чем-то.

— Скорее всего.

— Вот видишь, теперь ты всё понял.

— Нет, я почти ничего не понял. Хотя, конечно, я сделаю так, как ты любишь.

— Давай, повар.

— Я повар. А кто стрелять будет? Или ты не видишь отсюда, что на носу установлен пулемет.

— Ни — сл. на букву х — себе! — удивилась она. — Куда мы попали? Увеселительная прогулка называется! Неужели это на самом деле?

— Скорее всего, нам дали этот прекрасный сад не просто так, — сказал я. И добавил: — Здесь есть враги.

— Но откуда в свободной стране враги? Я не понимаю. — Она чуть не заплакала. — Неужели с других планет?

— Мэй би, кто-то из землян был уже здесь.

— Что им надо? — спросила она.

— Думаю, произошел какой-то сдвиг по фаре, — сказал я. — Так-то бы, конечно, жили-были, ну и дальше, ан нет, или захотели чего-то, что здесь открыли, или — как я уже сказал — просто поехала крыша.

— Ты думаешь, она сама поехала — если, конечно, это так — или под действием этих?

— Кого?

— Я боюсь говорить.

— Инопланетян?

— Да. Думаю, они очень страшные. И знаешь почему? Я на Земле насмотрелась на крокодилов, специально от них уехала, а здесь опять двадцать пять:

— Еще хуже.

— Не будем заранее настраиваться на самое худшее, — сказал я.

— Если я вижу на своем личном корабле крупнокалиберный пулемет, куда уж дальше? Всё уже и так ясно.

— Скорее всего, он не такой уж сильно крупнокалиберный.

— Какой смысл на корабле иметь обычный пулемет? — возразила она. — Скорее всего, на нас пойдут бронированные катера, а с берегов будут стрелять из крупнокалиберных пулеметов с бронированными щитами.

— Откуда здесь возьмутся пулеметы с бронированными щитами?

— Если для фильма Рембо-4 нашли, то здесь, я думаю, тем более они есть. Да нет, есть, есть, я уверена!

— Тогда, может быть, нам вернуться назад? — спросил я.

— Да? Это можно сделать реально?

— Ты не спрашивала на собеседовании об этом?

— Нет. Меня не спрашивали, и я не спросила. А ты?

— Тоже постеснялся.

— Во попали! — она села в кресло, и посмотрела с веранды на стоящий в бухте большой катер.

Уже ночью подошел большой грузовик с коньяком, ликерами, пивом, и продуктами питания. Как-то:

— Это была капуста брокколи.

— Будете ловить рыбу, — сказал водитель грузовика.

— Как? — спросил я. Ольга спала, как убитая. Перенервничала.

— На удочку.

— Серьезно?

— Ловить тралом бессмысленно, — сказал парень.

— Холодильник на катере маленький?

— Скорее всего, его вообще нет, — ответил он, — только льдогенератор. Но даже если есть, много рыбы в него не положишь.

— Почему? Надоест один и тот же сорт?

— Естественно. Есть белая — хочется красной, есть красная — хочется…

— Белой, — досказал я за него. — Вообще, хоть какой-то комфорт на этих катерах есть? Мы не успели осмотреть его.

— Если вы не знаете, я тем более не в курсе. Но сразу не тонут.

— Спасибо и на этом.

— В принципе вы можете заказать ремонт в счет будущих доходов.

— Будут доходы? — удивился я.

— Подвезете кого-нибудь срубите бабла, — сказал он.

— Так здесь, как на Земле? Бардак.

— А вы как думали? Это не другая Солнечная Система, а пока еще всё та же самая.

— Да… — протянул я.

— Вы на что надеялись?

— Мы думали однозначно:

— Будет легче, чем на Земле, а зачем и переться тогда в такую даль.

— Для некоторых легче охотиться на слонов в Африке, или в Австралии жить среди людоедов, чем вечно в звании капитана в Англии.

— Давай никуда не поедем, — сказала Ольга утром.

Но мы поплыли. Не успев приехать, опять двинулись в путь.

— Знаешь, что, — сказал я.

— Что? Пойдем в кубрик.

— Не знаю никакого кубрика-мубрика.

— Ты смотрел хоть когда-нибудь кино Водный мир?

— Допустим, — сказал я, и добавил: — Ты пока вот рули здесь, а я схожу в кубрик, точнее, кают-компанию.

— Зачем?

— Там рядом есть кухня, а рядом с кухней бар. Принесу.

— Мне со льдом и малиновым ликером.

— Что?

— Водку. Но не более двадцати пяти граммов на трехсот граммовый стакан. Я могу пристраститься, и это будет проблемой в дальнейшем. Здесь, скорее всего, нет рифов, но мели должны быть. Мы сядем на мель.

Только после того, как принес всё, что уже обещал, я спросил:

— Ты думаешь, нам придется воровать?

— Это в связи с Водным Миром? Да. Думаю, именно такой мир нам здесь предлагается.

— Допотопный?

— После. После потомный. Между прочим, я чувствую, что стакан уже начинает нагреваться. Там не было полотенца потолще? Или, может быть, даже менее теплопроводного?

— На них ничего не написано.

— У тебя должна была пробудиться интуишэн.

В конце концов, уже под вечер нам сообщили, что бежала группа монстров, которых не уничтожили сразу, а оставили для изучения их генетического материала.

— Почему из таких же, как мы людей появляются монстры? — спросила Ольга.

— Скорее всего, они вообще не были людьми.

— Тогда зачем? Хотят узнать, откуда вообще во Вселенной возникают монстры?

— Скорее всего.

— А, а не могли они их выпустить нарочно?

— Не понимаю, зачем?

— Очевидно, что какой-то смысл есть.

— Какой? Что их никто не выпускал, а они сами сбежали?

— Мне больше нравится версия, что хотят выяснить, можно ли их вообще убить, — сказала она. — И это будет точно так, если объявлена премия за каждого монстра. Ничего не говорили?

— Не слышал.

— Или не слушал?

— А это не одно и то же? Хорошо, поймай радио.

— Я за штурвалом.

— Тогда я опять сам схожу, — сказал я и спустился вниз, предварительно осведомившись: — Повторить?

— Нет. Хочу, но чего-нибудь новенького. Кактусовой водки там нет?

Меня удивляло, что моя дама не удивляется, что пьет, пьет и пьет. Ведь даже на Земле, она не пила совсем до последнего времени.

На первом острове мы не обнаружили никого.

Мы наловили трески и наваги и теперь спешили ее пожарить на:

— Огне и растительном масле, — как сказала Ольга. И добавила: — Жаль, что рыбы много, а нас, — она раздвинула пальцы так, что один был направлен на меня, а другой на нее, — мало.

— Я приведу медведя, — сказал я.

— Зачем? — не поняла она.

— Медведи очень любят рыбку, — выдал я, и ушел не прощаясь.

Когда я был уже на середине поля — если считать, как считаю я расстояния футбольными полями — опять услышал ее голос:

— Не жареную же.

Меня удивило, что она говорила негромко, а слышно было хорошо. Вряд ли у меня слух обострился. А, наоборот, на Марсе слышимость лучше.

После густого лиственного леса появился обрыв, а внизу море. А чему, собственно, радоваться? Мы и приплыли по морю. Но всегда приятно узнать, что это:

— Точно остров, а не материк, откуда могут появиться люди.

Я вспомнил, что надо набрать сухих дров, но их не было. Взял свежие.

Еще издалека я заметил, что у костра сидит кто-то.

— И не одна, что самое интересное. — Более того, она стояла у плиты.

— Хай ду ю ду, — сказал я, и бросил вязанку прямо на лапы пришельцу.

— Хау ар ю? — вежливо ответил он, но тут же добавил:

— Во-первых, хоть я и абориген, не надо бросать мне на ноги деревья.

— Во-вторых?

— Что, во-вторых?

— Вы сказали, во-первых, значит, должно быть и во-вторых.

— Ах, во-вторых! Да, это заметили очен-но остроумно. Я уже ответил, вы не заметили?

— Нет, конечно. Если вы не ответили, как я мог заметить? Ответ: никак. Это, по-вашему, тоже остроумно?

— Сначала вы сказали, что я Пришелец, и я хотел вам ответить, что во-вторых, я не:

— Пришелец. Но так как до этого я уже сказал, что я абориген, то повторять одно и то же два раза уже не имело смысла. Окей?

— Ольга, будь свидетелем, — сказал я, — этот абориген, говорил, что он абориген? Или говорил только, что пришелец7

— Говорил.

— Ты что, уже успела с ним объединиться, пока меня не было дома?

— Он говорил, — опять сказала она, и добавила: — Про себя. Точнее, подожди, ты меня совсем запутал:

— Это ты назвал его пришельцем про себя, а он тебя услышал. В результате — назрел конфликт.

— Так, а зачем подслушивать, я не понимаю?

— Если он так устроен, ему уши себе отрезать?

— Ладно, давайте выпьем и поедим, — сказал парень, — а то становится немного скучно.

— Вы правы, — сказал я, принимаю свою банку холодного пива и котлетки из трески с картофельным пюре и свежим огурчиком, — надо выпить за мою первую запись в Дневнике Путешественника по Марсу.

— Давайте, — сказал Абориген, — за ваше открытие. — Но он предпочел виски.

— Не может быть, — сказал я, — чтобы вы вот так с первого раза полюбили виски.

— И вы будете правы, — почти улыбнулся парень. — Мы ее здесь выращиваем.

— Кого? — только успел подумать я, а он уже прочитал мои мысли, и нагло ответил:

— Кактусы

— Мак, — опередила меня Ольга, — вы договаривались не подслушивать. — А он:

— Я забыл.

— О чем ты думал?

— Я думал: не подглядывать.

— Маки, — обратился я к аборигену, когда мы выпили по три двойных. Я три банки пива соответственно.

— Почему? — спросила перед этим Оля.

— Я бросил. Только пиво.

— Вот из ё нейм? — спросил я.

— Говори на русском, парень, — сказал он, — я понимаю.

— Как тэбя, — я показал на него пальцем, — зо-вут?

— Я, — теперь он показал пальцем себе в грудь, — мэсный бог.

— Бог — это как? — Вмешалась в разговор ошалевшая Ольга.

— Вин. Буду скромнее, — добавил он: — Один из Винов.

— Вин — это Винчестер, можно сказать носитель информации, — быстро пояснил я, чтобы выглядеть, как говорил Владимир Высоцкий:

— Не глупее его.

— Вы живете в горах? — удивилась она, потому что здесь был только один холм, куда поднимался я, чтобы увидеть широкое море. Но гор — нет.

— Есс. — Простите, что злоупотреблю алкоголизмами.

— Вот это правильно, — обрадовалась Ольга, — вот это по-нашему, по… прости, — обратилась она ко мне, — мы откуда хоть прилетели-то? Нет, честно, я уже всё забыла.

— И да, — решил я хоть как-то продолжить разговор, — как ваше настоящее имя, я так и не понял?

— Зевс.

— Нет, вы скажите, пожалуйста, точно: Зевс или Зевз?

— А разница? — спросил парень, и что было самым замечательным: постепенно он менял свой привычный облик цивилизованного человека.

— А именно? — удивилась Ольга, понявшая мой немой вопрос.

— В очередь, пожалуйста, — сказал я, — меня интересуют буквы. А именно: З или С.

— К сожалению, я никогда об этом не думал, — беспечно ответил парень.

— Ясно, — обратился я к Ольге, — второгодник. Два года в седьмом? — спросил я его.

— Да. — Но это Да вызвало в моей Ольге только добрую, более того, обнадеживающую улыбку.

— Картина Ван Гога, — сказал я.

— Ты уже предлагаешь мне раздел имущества? — только и придумала она, что сказать в ответ на некоторые сомнения в ее любви ко мне.

Кончилось тем, что я проснулся от лунного света. Хотя на самом деле это был солнечный свет. Она лежала на нем, и юбка на ее жопе была подняла выше, чем обычно. Не в сторону талии, имеется в виду, а именно вверх, как будто ее могучая задница еще больше выросла за эти несколько часов, пока мы спали. Но это бы еще:

— Ничего удивительного. — Главное, Зевз был уже не черным, как негр, а превратился в абсолютно белого, хотя по-прежнему кудрявого человека. И это ее очень радовало. До такой степени, что они так и лежали друг на друге, хотя я всё видел, так как проснулся, и чесал себе голову в поисках возможных решений это уравнения.

— Это пятая или третья всё-таки степень? — спросил я. Но они даже не дали мне пояснить, что я имею в виду. Им было по барабану. Даже не засмеялись, а она продолжала совершенно спокойно его разглядывать и нежно целовать в губы.

— О, боги, боги! — сказал я — про себя, разумеется. Но руки всё-таки поднял вверх. — Так обнаглеть!

Глава 3

— Меня это не устраивает. Нет, нет и нет, я третьим не буду.

Конечно, это Марс, здесь, скорее всего, можно трахать всё, что шевелится, но не могу. Кого-нибудь другого, мэй би, даже местную богиню, но вот так, изменить сразу, у меня не получится. А бабам всё равно:

— Лишь бы человек был хороший: кудрявый блондин.

Но один раз я решил попробовать. Взял на корабле железный прут, нагрел в костре, и завил себе тоже несколько локонов. Красиво, но, кажется, заметно, что не от бога. Тем более, пахнет паленым.

— Волосы покрасить? Окей. Краска была, и, разумеется, не корабельная, девушки всегда берут с собой краску для волос. Почему-то все хотят быть блондэ. В принципе это понятно. Так-то скажешь глупость — назовут дураком. А там, наоборот, это естественно. И даже, если назовут, имеем право не обижаться. Кому охота бросаться на людей, как злая собака. Поэтому все и хотят попасть в Некоторые, которым нравится быть:

— Погорячей.

Поэтому бог Зевз сразу и выдал резюме:

— Некоторые любят погорячей.

— С какой стати? — резонно спросил я.

— Паленым пахнет, — скромно ответил он.

Ольга ничего не сказала, но когда этот Зевз не поехал с нами, а остался на своем острове, дала мне без особых проволочек. Так только предупредила:

— Ты меня любишь?

— Да.

— Как ты меня любишь? — Конечно, она могла, как Мюллер, при этом убрать пистолет со стола. Чтобы я понял: всё идет почти по плану, и уж, по крайней мере, по обоюдному согласию.

— Тебе удобно? — спросила она.

Я хотел сказать то, о чем давно мечтал:

— Ты не могла бы встать на мостик?

— Как?

— Как на уроке физкультуры.

Но решил отложить наибольшее удовольствие для следующего раза.

Зря, конечно. Надо ковать железный, пока он еще горячий. Кажется:

— Где тогда будет перспектива?

Древние египтяне решили этот вопрос, поняли, как надо смотреть на пирамиды:

— Плоскими глазами.

— Будем надеяться, что на следующем острове никого не будет, — подумал я.

— Рипит ит, плииз! — рявкнула она, я ничего не слышу.

— Кто-то что-то сказал или мне показалось? — спросил я.

— Ты напомнил мне о моем прошлом романе на этом острове. Извини, я просто обезумела. Но была счастлива, — добавила она.

Или ты совсем не хочешь, чтобы я была счастлива?

— Ну, как тебе сказать?

— Говори, как хочешь. Можешь словами, а хочешь — говори мыслями. Я уже почти тебя понимаю. А ты?

— Я? Я ждал тебя и рад, что вижу.

— Нет, к сожалению, к тебе не передалась эта Марсианская сверх способность. Мы с тобой разные люди. Ты просто человек, а я уже:

— Человек Марса.

— Маркса?

— Пожалуйста, меня не путай. Марса, я сказала, а не Маркса.

— Значит, секс между нами еще возможен?

— Не знаю, надо попробовать.

— Спустимся в кубрик?

— Принеси мне сначала сюда что-нибудь.

— А если бы я понимал тебя с полуслова? Даже без слов вообще? Ты что бы сначала выбрала?

— Секс или коктейль с маракуйей? И знаешь: вместе.

— Хорошо, ты сказала. Встань пока на коленки, приготовься. Впереди я поставлю коктейль.

— А сам?

— Как-нибудь сзади.

— Я не хочу как-нибудь. Давай по-человечески, я расположусь на спине.

— Я не понимаю, как тогда потреблять коктейль?

— Привяжи его к штурвалу. Он будет постепенно капать мне в рот через трубочку.

— У нас нет такого медицинского приспособления, чтобы пить через трубочку сверху.

— Придумай. Я хочу так.

Всё было просто. Надо только надеть на горлышко бутылки насадку, но из нее текло слишком быстро. Как замедлить?

— Я не знаю. Кап-кап-кап. — Не получается. Я пробовал и хлеб, и сыр и сливочное масло — бесполезно. Наконец помогла изолента. Правда, она пахла химией. Но, скорее всего, она уже ничего не почувствует.

Нет, почувствовала.

— Ты чем думал, когда использовать изоленту для пищевых продуктов?

— Просто, я уже все попробовал, но ничего не помогло.

— Возьми яблоко, и надень кусочек на рожок. В яблоке иголкой сделай канал, по которому маракуйя будет стекать вниз и попадать мне в рот. Окей?

— Какой иголкой: толстой или тонкой?

— Отрегулируй. Попробуй сначала тонкой, потом возьми потолще, если мало, еще потолще. Все просто.

— Просто-то просто, но канитель большая.

— Для тех, кто любит — это норма. А так, с бухты-барахты никогда хорошо не получится. В свободное время поучись на шнурках. Ты в детстве любил завязывать шнурки?

— Нет, я любил сандалии.

— Повтори, пожалуйста, еще раз, но только без второго И.

— Зачем столько подготовки?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 595