электронная
18
печатная A5
520
18+
Марионетка

Бесплатный фрагмент - Марионетка

Детектив

Объем:
474 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5823-2
электронная
от 18
печатная A5
от 520

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Сибирь, 1995 г.


Арестанты Анжерской исправительной колонии провожали своего «Смотрящего» на свободу. Одни молча смотрели ему вслед, а другие махали руками и что-то кричали на прощание.

Открылась дверь, и в лицо ударил свежий ветер, от которого у мужчины закружилась голова. «Вот он, миг долгожданной свободы», — подумал «Калифорниец» и направился к автобусной остановке.

Следом вышел еще один освобожденный арестант и устремился за ним.

Невдалеке из-за поворота показался старенький рейсовый автобус.

— А вот и пазик, — изрёк «Гнус».

Автобус неожиданно остановился, не доезжая остановки. Водитель, пожилой мужчина, вышел из автобуса и, задраив капот двигателя, стал в нем копаться. Бывшие зеки подошли ближе.

— Этого нам не хватало, — отреагировал «Калифорниец».

— Братишка! В чем дело? Такими темпами мы опоздаем на поезд, — спросил «Гнус».

Водитель промолчал.

Неожиданно мимо на большой скорости проскочил внедорожник. Затем, он вдруг резко притормозил и, лихо развернувшись, подъехал к ним. Водитель, молодой парень, открыл дверку и спросил:

— Это вы Андрей Северов и Иван Гнусавин?

«Калифорниец» удивленно произнес:- Слышишь, «Гнус», не успели «откинуться», а нас уже ищут.

— Тогда прошу в машину, «Туз» вас уже заждался, — приветливо улыбаясь, произнес водитель.

Двое переглянулись между собой, сели в автомобиль, и машина резко рванула с места.

Внедорожник мчался по трассе, водитель выжимал газ на всю железку. «Гнус» что-то бубнил под нос и от монотонного движения уснул, лишь «Калифорниец» о чем-то задумался. Андрей не помнил своего отца, а в десять лет он потерял мать, которая пошла на рынок и больше уже не вернулась никогда. Позже он узнал жуткую весть, что освободившийся зек попытался отнять у нее кошелек с деньгами, но она отчаянно вступила в единоборство и погибла от рук бандита. Тогда он решил для себя, что изберет этот нелегкий путь — бороться с бандитской нечистью. Он понимал, что та криминальная среда слабых не терпит, и вынужден был готовить себя не только физически, но и морально, чтобы быть стойким и пройти испытания, которые готовила ему жизнь. Судьба распорядилась так, что его усыновила семья священника Михаила, который помог ему получить образование. Он узнал, что в прошлом священник был офицером спецслужб, и это предопределило окончательно его дальнейший выбор. Андрей Северов пошел по этому пути и никогда об этом не жалел.

* * *

г. Москва, 1995 г.

Эти двое знали друг друга хорошо, не один пуд соли им вместе довелось съесть. Сколько лиха натерпелись они в лагерях, в борьбе за лидерство на «зоне» и отстояли свое право вожаков. Не согнулись они перед карцером и лагерной администрацией, выстояли и закалились в суровой арестантской жизни. Один из них был в возрасте, а другой еще сравнительно молод, но было у них что-то общее в характере и делах, именно это и сближало их.

Они удобно расположились в креслах друг против друга в банкетном зале знаменитого ресторана на Арбате. Им никто не мешал, и внешне их непринужденная беседа ни у кого не вызывала сомнения, что это сидят обычные обыватели, после работы решившие отдохнуть подальше от жен. На столе стояли графин водки, овощная закуска и пара бифштексов с жареным картофелем, что абсолютно вписывалось в рамки бюджета простого обывателя.

— Твоя основная задача, «Калифорниец», узнать, где этот чертов коридор, через который переправляют героин и прочую дурь. И кто там сейчас главный. Это можно сделать лишь в том случае, если «Жека» поверит тебе и пошлет в это логово дьявола.

— Не сомневайся, «Туз», я пешка проходная: раз, два — и в дамки.

— Я не сомневаюсь, ты справишься. И еще предупредить тебя хочу. «Жека» к себе посторонних не подпускает, не верит никому, но есть у него верный подручный, его погоняло «Ус». Носом землю роет, чтобы угодить хозяину. Тип опасный и скользкий. Такого на мякине не проведешь. Будь осторожнее с ним. В этом городке дам я тебе зацепиться за одного человечка смекалистого, который тебя с ним сведет. Если возникнут трудности, то можешь опереться на него, не подведет. Его погоняло — «Абрам».

«Калифорниец» отреагировал по-своему:

— Ты знаешь, сейчас все продается, трудно найти верных людей, таких, как мы с тобой.

— Да, ты прав, но ему можно верить, я с ним как-то сиживал в Магадане. Должник мой. Я его на зоне у «Трифона» в карты отыграл, а так бы парень в «петушатник» попал. Так что передашь ему «маляву» от меня, и он перед тобой веером расстелется, — заключил «Туз».

***

Одинцов Константин Петрович, солидный тучный мужчина с огромным авторитетом, был из той категории чиновников, которые создавали видимую скромность. Он имел нужные связи в кругу высших чинов, но у себя в области держался на вторых ролях. В Советское время председатель облисполкома, а в нынешнее не простое время, заместитель губернатора.

Одинцов всегда мыслил глубоко с дальним прицелом и не любил суеты. — «В каждом серьезном деле», — думал он, — «должна быть та изюминка, которая в итоге приведет его к положительному результату. Все необходимо продумать так, чтобы тот, кто является исполнителем твоей задумки, не догадывался об истинной цели. Главное — не перемудрить, а то и самому можно попасться в сети, которые ты сам и наплел».

А цель Одинцова — осесть основательно на главных ролях в Питере или в Москве, исходя из политической обстановки. Здесь, в Екатеринославе, он сидел прочно. Все вопросы хозяйственной деятельности Одинцов, как заместитель, держал в своих руках, а политическими вопросами занимался губернатор, и это обоих устраивало.

Одинцов чувствовал в себе задатки крупного стратега. Он был «игрок». Одинцов обходился с людьми как с пешками, представляя себя за шахматной доской. Он проводил всевозможные комбинации, жертвовал фигурами, не задумываясь об их дальнейшей судьбе. Он шел вперед, продвигая свою пешку по коридорам власти, надеясь в будущем сделать ее ферзем. Сегодня он торжествовал: он получил сообщение из столицы, что его человек, которого он с таким трудом продвигал к вершинам власти, наконец занял кресло второго человека в руководстве Администрации президента.

Перед Одинцовым сидела молодая особа, которую он боготворил. Хитрова Татьяна была его лучшим помощником и умеющим слушать собеседником. Прочитав письмо, он сказал ей:

— Еще немного, и цель будет достигнута. Мои деньги и моя голова сделали свое дело. Сейчас необходимо, чтобы мой лучший ученик, Соболев, постарался сам и сделал правильный политический ход, который и приведет его в кресло вице-премьера. Вот тогда через Соболева я буду контролировать все силовые ведомства. А это мне сейчас очень нужно, чтобы реализовать себя до конца.

— Браво, Костя, таким ты мне нравишься всегда.

— Это, каким же?

— Оптимистом! Я уверена, ты еще утрешь нос этим самовлюбленным павлинам, находящимся у власти.

Данную реплику Одинцов оставил без ответа, немного подумав, он произнес:

— Хочу тебя предупредить: перестань общаться с этой Мариной. Она спуталась с Григоровским. Их отношения так далеко зашли, что для обоих это может плохо закончиться. И забери ключи от квартиры, которую ты им сдаешь.

— Ты и это знаешь.

— А как ты думала, дорогая, я все должен знать о тебе. А теперь скажи, что с этим Буйновым?

— Работаю по твоему плану. Скоро услышишь новости. И вообще, зачем он тебе сдался?

— Вся эта возня наделает много шума. Мне это на руку, кое-кого надо приструнить, а то слишком себя возомнили. Много гонора. Вот и хочу проучить. Я против Буйнова ничего серьезного не имею. Но надо бы его обломать. «Братки» жалуются на него. Говорят, устраивает полный беспредел. Вот и хочу к ним на разбор в камеру его загнать, чтобы обтесали его немного, а потом вернем его на свое место. Пусть эта «сучья свадьба» знает, кто в доме хозяин.

— Теперь я поняла твою затею. У тебя замашки как у Сталина.

— Ну, до Сталина мне далеко, а вот в местной «малине» я порядок поддерживаю.

— Я вижу, у тебя это здорово получается.

Ее реплику он пропустил мимо ушей.

— И еще кое-что я тебе хочу сказать. Скоро поедешь в столицу. Есть важные дела, и поручить их хочу тебе лично. На одну тебя у меня надежда. Живет там один мой приятель, Верижников. Я тебя с ним сведу, он тебе поможет. Хватит здесь, в этом задрипанном городишке, сидеть, пора тебя двигать в бизнес-элиту. Тем более у тебя образование соответствующее, ты у меня и экономист, и юрист. Просто умница.

— Спасибо тебе за комплимент. Может, ты мне и мужа стоящего найдешь?

— Если надо, то найду. В этом деле торопиться не нужно. Такой человек для жизни подбирается один раз и навсегда.

— Какие же в нем критерии ты видишь?

— Главное, чтобы умен был, любил свою работу и тебя. И был порядочным.

— А деньги?

— Это не важно. Был бы человек хороший, а должность и деньги мы ему найдем.

— Да, очень хорошо. От тебя всегда веет оптимизмом, и это радует меня. Как тебе это удается?

— Понимаешь, девочка моя. Каждый мужчина делает себя сам. Все вранье, что мужчину лепит женщина, нет, это не так. Именно мужчина должен себя сделать таким, каким он себе нравится. Если он не смог этого сделать, то грош ему цена. Я себя вылепил давно таким, какой я есть, и меня это вполне устраивает.

* * *

Вашингтон. 1995 г.

— Пришла шифрограмма от нашего резидента из Кабула. Они захватили азиата из местной мусульманской организации «Смерть иноверцам». Под пыткой он признался, что приходится младшим братом предводителя отряда «Слуги дьявола». Это достаточно мощная вооруженная группировка на севере Афганистана. Они под страхом смерти держат местное население. Основное занятие — переброска оружия и наркотиков в Таджикистан. У них есть «окна» на границе. Меня это сообщение заинтересовало, и я попросил их перепроверить, — сообщил своему собеседнику Дрейк и продолжил: — Сведения подтвердились.

— Вы думаете их каналы использовать на границе? — спросил Брокман.

— Да, это будет самый надежный канал, если мы договоримся с их предводителем.

— И для этого вы полагаете вернуть этого родственника?

— Это был бы повод для знакомства с Дауд Шахом.

— Вы считаете, мне необходимо вылететь в Кабул?

— Мы вылетаем вместе, и немедленно! — ответил Дрейк.

На лице Брокмана выразилось недоумение. Увидев это, генерал Дрейк спросил:

— В чем дело, полковник?

— Я считаю, что мы должны эффективнее использовать наши возможности в Центральном регионе России, исходя из намеченной нами главной задачи, — заметил Брокман.

— Я с вами полностью согласен, Эдуард Карлович. Переброска через границу «Z-999» и наша главная операция — это две достаточно самостоятельные программы, которые мы должны выполнить и тщательно контролировать через нашу агентурную сеть. А поэтому после Афганистана вам надлежит вылететь в Москву. Кстати, как себя чувствует ваш любимец?

— Сейчас у него все нормализовалось. После опалы он опять взлетел на высоту и занял ответственное положение на иерархической лестнице.

— Похвально, похвально. Я в его способностях не сомневался. Надеюсь, он и его люди сработают достаточно профессионально.

— Я на это тоже рассчитываю, шеф.

* * *

Джеймс Дрейк перед вылетом в Кабул заехал в секретный отдел стратегических исследований. Его встретил офицер Коллинз с озабоченным выражением лица.

— Ну что у вас, докладывайте.

— Господин генерал, мы только что приняли шифровку. Резидент «Хамелеон» сообщил, что «настало время выпускать «джинна из бутылки». В настоящее время он приступил к реализации основного плана. Здесь имеется дописка лично для вас, эту часть сообщения мы не расшифровали, так как ключ к шифру у вас.

— Оставьте мне папку.

Офицер передал документы генералу и удалился. Джеймс Дрейк открыл папку. Внимательно прочитав шифровку, он задумался.

Глава 2

г. Екатеринослав, 1995 г.


Следователь областной прокуратуры Столетов находился в своем кабинете и внимательно изучал документы. Внезапно прозвенел телефон, он поднял трубку и услышал голос прокурора:

— Антон Сергеевич, зайдите ко мне.

— Сейчас буду, — ответил он.

Прокурор областной прокуратуры Рябинин был не в настроении. Его отношения с начальником УВД сегодня достигли кульминационного момента. Утром Роман Рябинин высказал ему все, что думал о нем. И о развале в милиции, и о коррумпированности некоторых сотрудников. Уголовный розыск снизил процент раскрываемости. За последние два года ни одной преступной группировки не ликвидировано. Подбор кадров в милиции осуществляется не из деловых качеств, а по личной преданности. Занимаются только «шкурными» вопросами и чинят беспредел.

В дверь постучали.

— Разрешите войти, Роман Петрович?

— Да, да, входи, Антон Сергеевич. Проходи, присаживайся удобней, разговор интересный будет.

— Слушаю, Роман Петрович, я готов.

— Вчера через постового мне передали анонимное заявление следующего содержания: «Буйнов избивает подследственных прямо в камере ночью в нетрезвом состоянии». Эта анонимка не первая информация. Мне звонили несколько раз по телефону и предупредили: если мы его не остановим, то его остановят они. В конце концов, он же начальник уголовного розыска, ему руководить надо, а он до такого опустился, что сам устраивает расправу, как садист. Как он был рядовым костоломом там где-то на Севере, где раньше служил, так им и остался. Я слышал, на прежней работе на него было заведено уголовное дело, но он вовремя оттуда сбежал. А нынешнее руководство его приняло, за какие только заслуги? Видно, удобен генералу Тихорецкому.

— Роман Петрович, а по-моему, вы сгущаете краски. Буйнов неплохой оперативник, старается, вот видите, даже ночами работает. Конечно, как руководитель он слабый, но сыщик старательный. Правда, в последнее время в рюмку ударился и с женщиной легкого поведения связался. Да и потом, все это анонимная информация, по закону мы такую информацию не регистрируем, а принимаем к сведению.

— Ты не прав, Антон Сергеевич. Можно закрыть глаза на все и на беспредел тоже, но не можем мы, работники прокуратуры, такое нарушение законности допустить. Мы же в первую очередь надзираем за соблюдением законности.

— Согласен с вами, Роман Петрович, но поймите: на всех пирога не испечешь, для всех добреньким не будешь. Обязательно найдутся недовольные люди.

— Но это на их совести.

Рябинин подошел к окну, достал сигарету и закурил. Некоторое время он молчал, о чем-то раздумывая, а затем подошел к столу, присел в кресло и обратился к Столетову:

— А теперь перейдем к конкретике. Вызвал я тебя, Антон Сергеевич, по одному важному делу. Сегодня поступило заявление от гражданки Хитровой. В заявлении она сообщает, что Буйнов в своем служебном кабинете, будучи в нетрезвом состоянии, попытался её изнасиловать. Она пробовала сопротивляться. Однако он ударил ее несколько раз в лицо и пригрозил пистолетом. Вот данные медицинского освидетельствования, вот ее заявление. Зарегистрируй, возбуди уголовное дело и тщательно расследуй. Я думаю, Антон Сергеевич, ты принципиально к этому делу отнесешься.

* * *

Была ночь, и изрядно захмелевшие посетители уже расходились, ресторан закрывался. Лишь некоторые из них оставались еще в зале. Среди всех выделялся один, постоянный клиент этого заведения, он был пьян. К нему за стол и подсел мужчина, сказав:

— Пойдем отсюда, «Абрам», тебе уже хватит, я тебя провожу.

— Ты кто такой? — еле ворочая языком, отреагировал он.

— Я пришел с весточкой от «Туза».

«Абрам» удивленно посмотрел на собеседника, и его хмель мгновенно исчез. Он встал и, обращаясь к пришельцу, произнес:

— Пошли отсюда, на улице переговорим.

Когда они вышли из ресторана и подошли к автомашине, «Абрам» обратился к мужчине:

— Эх, перебил ты мне всю охоту! Такого жирного индюка упустил!

— Ничего, в следующий раз наверстаешь. На, «Абрам», держи.

Он передал ему «маляву», и они сели в автомобиль. «Абрам» включил подсветку и прочитал записку.

— Так, значит, ты «Калифорниец»?

Мужчина промолчал.

— Слышал я про тебя от «Туза». Да, именно таким я тебя и представлял. Это ты ему жизнь спас в Анжерской колонии?

— Было дело.

«Абрам» запустил двигатель, и автомобиль тронулся с места. Он искоса взглянул на «Калифорнийца» и произнес:

— Тогда поехали ко мне, первое время перекантуешься у меня. Потом я тебя сведу с «Усом». Если глянешься ты ему, он возьмет тебя к себе.

— Смотри, если что, я шуток не люблю, — отреагировал пришелец. И для наглядности показал «Абраму» ствол пистолета.

— Да ты что, бродяга! Авторитет «Туза» для меня непререкаем. Наизнанку вывернусь, но помогу. В трудную минуту можешь на меня рассчитывать. Но заранее предупреждаю: «Ус» очень коварен, если что не так, враз кончит. Так что ты с ним не ерепенься, будь покладистей.

— Ты поучи жену щи варить, а я уж сам как-нибудь с ним разберусь.

— А я что, я учить не собираюсь. Я просто говорю, как есть.

* * *

Иван Гнусавин по кличке «Гнус» после освобождения из мест лишения свободы попал в круговорот неприятных потрясений. Родители трагически погибли за месяц до его освобождения. Жена Варвара дождалась его из лагеря, но честь свою не берегла, изменяла ему. Иван глубоко переживал измену, и это отразилось на его психике, отсюда чрезмерная подозрительность к супруге, которую он очень любит. Ведь она у него была единственная. Детей не было — Варвара не хотела. Ее можно было понять: выросла в большой семье, и сейчас хотелось достатка, тратить деньги и ни от кого не зависеть. Как она росла в детстве, ей не хотелось вспоминать. Ей хотелось настоящей жизни, полной радужных красок.

Однажды в порыве очередного приступа ревности «Гнус» решил проследить за своей супругой. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. Несмотря на откровенные предупреждения своего могущественного родственника, он наконец понял, что допустил ошибку, женившись на Варваре.

«Влип по самые уши, — подумал Иван. — Что делать? Разводиться? Но я оскорблен. Стыдно перед родственниками, позор».

Иван решил покончить с ней, все равно жизнь не удалась. Но ему помешали. Опять в его жизнь влез родственник, который отговорил его от этого, научив, как надо жить. Иван, согласившись с его доводами, решил уехать от жены, поменять место жительства и по рекомендации своего родственника сел в поезд и уехал. Очнулся на нужной станции. Открыл глаза: перед ним стоял рослый милиционер.

— Вам куда, гражданин?

Иван невнятно пробормотал:

— Здравствуйте!

— Здорово, гражданин, что будем делать?

— А в чем, собственно, дело? — спросил Иван.

Милиционер, нахмурившись, потребовал документы. Посмотрев паспорт, он спросил:

— Куда направляешься?

— А тебе какое дело? Куда мне надо, туда и направляюсь, — огрызнулся Иван.

— Что-то мне твоя личность не нравится. По-моему, ты у нас в розыске числишься, а ну-ка пошли со мной, — и милиционер, схватив его за руку, потащил в местный отдел милиции. Их встретил дежурный отделения милиции.

— Подозрительная фигура, товарищ старший лейтенант, — доложил милиционер.

— Если подозрительный, то давай его сюда, сейчас проверим, — дежурный схватил его за воротник и втолкнул в камеру.

— Сержант, врежь ему пару раз, чтобы вспомнил, как он попал на станцию и куда направляется, — отреагировал дежурный офицер отдела милиции.

***

Сотрудник уголовного розыска УВД, капитан милиции Андреев, рано утром на своем «жигуленке» мчался по трассе в сельский отдел милиции. Мысли Андреева перенеслись на последнее задержание Сергея Абрамова.

— «Что-то я не могу понять: второй раз беру его с поличным на кармане, и второй раз его выпускают из милиции. Кому это выгодно? Ведь Абрамов — пешка: „стой там, иди сюда“. Перед авторитетами „шестерит“. В среде таких, как он, Абрамов своего голоса не имеет. А почему? Боится! Неужели он кем-то напуган? Абрамов напуган?! Но кем? Вот это вопрос. Нелегко разгадать, а надо. Семьи у Абрамова нет, родственников тоже, вырос в детдоме. Прописан он у старушки, но там не проживает. Скитается по „малинам“ да в гостиницах ошивается. Ходячая энциклопедия для „опера“. Возможно, у кого-то из оперативников состоит на агентурной связи. В таком случае, почему тот оперативник официально не вышел на меня? Не хочет себя обнаруживать, работает втемную? Причина? Пока неясно. Ладно, время покажет. Абрамов все равно где-нибудь засветится».

Вскоре Андрей Андреев подъехал к отделу милиции, который он курировал. Его усердие и одержимость в работе не знали границ. Курируя уже два года отдел милиции, он постоянно был на виду. Тонко чувствовал любую криминальную ситуацию и реагировал профессионально, с подходом. В ходе изучения нераскрытого преступления у него в голове рождалось много версий и оперативных комбинаций. Каждое новое преступление, которое совершалось в районе, он глубоко осмысливал, оценивая все плюсы и минусы. Ставил себя на место преступника, пытаясь разгадать его дальнейшие ходы. Вот и сегодня не было и восьми утра, а Андреев уже был в служебном кабинете. Достав оперативное дело из сейфа, Андрей стал его перелистывать. Вот то агентурное сообщение, где «Окунь» давал информацию, которая всю прошедшую ночь не давала ему покоя. Агент сообщал, что ранее неоднократно судимый Захар Петрунин по пьянке хвалился, что нашел «золотую жилу», которая решила все его семейные проблемы. Появились деньги, и жить стало веселей, дома ценят и на «работе» тоже.

«Надо переговорить с этим Захаром напрямую, — подумал Андреев. — Может быть, та „жила“ и есть то, что я ищу».

Интуиция ему подсказывала, что он на верном пути. Сыщик призадумался. Его мысли прервал телефонный звонок:

— Андрей Николаевич, это дежурный Миронов. Сегодня рано утром на станции постовой милиционер задержал подозрительного человека. Я его в камеру определил. Мне кажется, он проходит в списках разыскиваемых. Не займетесь им?

— Хорошо, давай его сюда.

Через пять минут помощник дежурного привел мужчину средних лет.

— Вы свободны, сержант.

Андреев внимательно осмотрел задержанного гражданина и, обратившись к нему, сказал:

— Как тебя зовут?

— Иван Гнусавин.

— Интересная фамилия. Откуда и куда направляешься?

— Да так, семейные неурядицы. Решил расстаться с прошлой жизнью и убежал от нее.

— А если подробнее, Иван?

— А подробнее не к чему, начальник. Это касается только меня.

— Нет, Иван, поскольку ты здесь, это касается и меня тоже.

— Начальник, не трави душу, отпусти. Никому зла я не делал, да только судьба меня не балует. Отпусти, не мучай, тошно.

Андрееев внимательно изучал протокол досмотра.

— Кроме паспорта, у тебя обнаружены деньги, часы, а это что!?

— А это, начальник, нож. Сальца, хлеба отрезать в дороге.

— А может, порезать кого?

— Это вы зря на меня наговариваете. Если один раз пришлось случайно попасть в «зону», так теперь можно и клеймо на меня вешать?

— Верно, «Гнус», дежурный офицер уже тебя проверил. Ты был судим, имеешь кличку «Гнус» и отбывал два года наказания в сибирской «зоне» за сбыт наркотиков.

— Я свое отсидел от звонка до звонка и больше никому ничего не должен.

— Скажи мне лучше, куда ты направляешься и что в жизни ищешь?

— Потерян я в жизни, а путь держу куда глаза глядят. Уединиться хочу.

— От себя, Иван, не убежишь. Тебе только тридцать шесть. Еще не все потеряно. Сейчас я тебя направлю в камеру для задержанных граждан, посидишь пока. Подумаешь, как дальше жить, а мы тебя еще раз проверим, ну а потом разговор продолжим.

— О чем еще можно говорить, не понимаю, — грустно заключил «Гнус».

* * *

— Константин Петрович, разрешите войти?

— Входи, Аркадий Никитич.

В кабинет заместителя губернатора Одинцова вошел генерал Шубин, руководитель местного ФСБ. Он присел в предложенное ему кресло и, не спрашивая разрешения, уже как настоящий завсегдатай, закурил.

— Что у тебя?

Генерал неуверенно заерзал в своем кресле, думая, как начать разговор.

— Да не суетись ты. Давай выкладывай. Я слышал, ты в своем учреждении очень строг и требователен, и это правильно. Здесь, я вижу, ты как-то не уверен или делаешь вид, хитрая твоя душонка. Вижу, просить пришел. Ну что же, помогу. Давай колись.

— Ну, вы уж прямо «колись». Методы у вас какие-то ментовские.

— С кем поведешься, от того и наберешься. Здесь недавно генерал милиции Тихорецкий был. Начистил я ему мягкое место. Набрал в милицию бестолковых сотрудников, а те и куролесят. А в милиции надо работать. Вот посмотри, какая пачка писем от граждан с жалобами. Преступления надо раскрывать. Я, что ли, за них буду работать? Тогда на хрена они мне здесь нужны, блюстители порядка, если не могут свои функциональные обязанности выполнять. В общем, дал я ему короткий срок, чтобы положение в области исправить. А ведь пришел так же, как и ты, «химкой» притворился и просит, чтобы я в МВД словечко замолвил за него, на повышение генерал хочет. Вот и ты, вижу, за этим пришел.

— Константин Петрович, я вам удивляюсь. Откуда у вас столько прозорливости?

— Эх, Аркадий Никитич!

Он смотрел на генерала Шубина, ухмыляясь и покачивая головой. Потом налил себе и гостю по рюмке коньяка и, пододвинув уже вскрытую коробку конфет, произнес:

— Выпьем за дружбу, Аркаша! Чтобы в жизни не пришлось разочаровываться в людях, вот что самое страшное. А должности и власть, если с головой, они придут.

Они выпили. Одинцов сразу же разлил по второй, они выпили еще раз. Закусив конфетами, оба замолчали, о чем-то думая. Потом Одинцов нажал кнопку пульта и включил телевизор. Шло заседание Думы.

— Да, одна бесполезная трескотня, а дел нет, слуги народа. Власть всем подавай да денег побольше, все интересы именно в этом и заключаются. И ты туда же.

Одинцов на время задумался, а потом продолжил:

— Ладно, Аркаша, я что-нибудь придумаю. Не за горами тот день, когда сядешь ты в кресло на Лубянке. Только смотри мне, старых друзей не забывай. Если забудешь, то пеняй на себя.

— Да что вы такое говорите? Как у вас язык поворачивается?

— Ладно, ладно, — махнул рукой Одинцов.

Глава 3

Они вошли в ресторан.

— Привет, «Ус», знакомься: это «Калифорниец». Мужик что надо, головой ручаюсь, не подведет. Я тебе о нем уже рассказывал, — сообщил «Абрам».

Усов сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и, хмуро оглядев пришельца сверху вниз, небрежно сказал:

— Привет, бродяга.

Он протянул руку вошедшему незнакомцу. Внешне на него гость произвел неплохое впечатление. Пришелец промолчал и руки не подал.

— Ты что, немой? — раздраженно обратился «Ус» к пришельцу.

Пришелец стоял и пристально смотрел на «Уса». Повисла минутная тишина. Опомнившись, «Ус» понял свою оплошность и встал со стула. Тут же он услышал грубый голос незнакомца:

— Ну а теперь привет, «Ус».

Незнакомец подал ему свою руку, «Ус» протянул свою и почувствовал крепкое рукопожатие. Он понял, что у того в руках заключена медвежья сила, которая при желании могла переломить его хлипкую руку, как тростинку. «Ус» уважал силу, и это повлияло на исход встречи. Именно такого напарника он себе подыскивал — немногословного, смелого и сильного. Это он почувствовал сразу, когда увидел «Калифорнийца», и подумал:

«С этим бродягой в этом задрипанном городке я еще наворочаю дел. А потом его подставлю, а сам свалю. А он пусть топает по этапу, на „зону“, его место там, это на его роже написано».

«Ус» направился к выходу. Он взглянул на приятелей и сказал:

— Что стоите? Пойдем ко мне, там в спокойной обстановке и покалякаем.

Лицо «Абрама» приняло недовольное выражение, и он ответил:

— Мужики! Я вас свел. Ну, вы теперь сами как-нибудь договоритесь. А у меня дела. Меня ждут.

— Наверное, опять к бабе, — язвительно проронил Ус, — тогда, «Абрам», не задерживаю, иди своей дорогой.

— Вот и я про то. У вас своя дорожка, а у меня своя. Не люблю я общества. Я вор-одиночка.

— Ладно, вор-одиночка. Удачи тебе, — тихо произнес «Калифорниец».

— И тебе того же, — услышал он вслед.

Двое новых приятелей вышли из бара, сели в такси и уехали.

* * *

— Знакомься, «Калифорниец»: это мои люди.

«Калифорниец» посмотрел на сидящих вразвалку крепких парней. Они с нескрываемым любопытством смотрели на новенького. «Калифорниец» поздоровался с каждым из них за руку. Парней было не меньше десятка. Усов отметил:

— Ребята мои боевые, у каждого своя история. Как-нибудь расскажу.

«Калифорниец» с интересом смотрел на ребят. А «Ус» продолжал знакомить, указывая на более авторитетного из них:

— Вот этот бродяга, его погоняло «Крот». Я не завидую тому, кто с ним сойдется в поединке на «перьях». Имеет четыре ходки.

Таким образом «Ус» подходил к каждому из них и представлял «Калифорнийцу».

Чуть позже «Ус» устроил небольшой банкет по случаю знакомства. К вечеру «братва», изрядно напившись спиртного, разбрелась по домам.

* * *

Спустя неделю «Калифорнийцу» подвернулся случай познакомиться с другой противоборствующей «братвой». Усов решил проверить «Калифорнийца» на деле. Он ему посоветовал навестить тренирующихся в спортивном зале наиболее активных «беспредельщиков», которые периодически вторгались в зону интересов «блатных бродяг», живущих по «понятиям».

Однажды вечером «Калифорниец» вошел в спортзал. Вечерами эти парни занимались спортом, одни — мини-футболом, другие качали мышцы. Он переоделся и подключился к игре в одну из команд. Матч был в самом разгаре. «Калифорниец» сразу же почувствовал к себе повышенный интерес некоторых игроков. Ему поставили подножку, он упал. Виновник спортивного вида с рыжими волосами на голове парень оказался вызывающе дерзок и даже не извинился. Продолжая играть «Калифорниец» почувствовал резкий удар в бок и толчок в спину. Не выдержав к себе грубого отношения, он сцепился в рукопашной с зачинщиком. Рыжий соперник оказался крепким, однако «Калифорнийцу» хватило пары минут, чтобы послать его в глубокий нокаут. Посмотрев на окружающих его парней, он спросил:

— Кто еще желает выяснить со мной отношения?

Двое напали на него одновременно. Одного из них он жестким ударом в кадык вырубил сразу, второму, немного повозившись в поединке, пяткой сломал челюсть. Увидев эту неутешительную картину, вся оставшаяся толпа обступила кольцом незнакомца с желанием проучить его как следует. Напряжение нарастало и достигло своей критической точки. Началась схватка. Удары посыпались со всех сторон, «Калифорниец» уверенно держал оборону, отражая нападки противника. Мгновенно проанализировав ситуацию, он нашел слабое место в рядах своих недругов и, улучив момент, стремительно бросился в контратаку и нанес серию мощных ударов, двое парней с диким криком отпрянули в сторону, другие от неожиданности откатились назад. И в это время в зале появился крепкий мужчина средних лет, который крикнул:

— Все, хватит, «братва»! Столько парней, и все против одного.

Кто-то из парней произнес: «Питон!»

Толпа молча расступилась, но не расходилась. Рыжий парень достал финку, оголив лезвие. Тогда «Питон» вошел в круг и, указывая на парня с финкой, сказал:

— Вот ты, «Топор», давай нападай на меня первым.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 520