Бесплатный фрагмент - Мантра красоты Кираны

Мантра красоты Кираны

У каждого своя мантра красоты — неповторимый отблеск израненной души,

Как луч рассветный, что из дрёмы будит мир, спешащий жить.

Мы видим мир в калейдоскопе чувств, оттенков, полутонов,

И каждый внемлет музыке своей, мелодии из собственных  лишь снов.

У каждого палитра есть своя, чтоб мир воспеть,

Вложить в него всю нежность, что таится в глубине сердец.

В глазах прохожих, шёпоте листвы, что трепетно дрожит,

В симфонии дождя, что льётся с небес, и с нами говорит.

Я утро начинаю гимном красоте, что во мне живёт,

И мир вокруг, как будто, от тепла души моей цветёт.

И день уходит, напоследок шепчет мне слова простые,

Что тихо льются: «Ты прекрасна, как и все мгновения земные».

Раскалённый день источал нестерпимый зной, когда Рия, молодая женщина-гид, сотканная, казалось, из солнечного света и древней мудрости, вела экскурсии по лабиринтам древнего индийского храма. Местные звали её Рией, близкие — Женькой, напоминая о далёком русском городе, оставшемся за спиной. Три года она жила и работала на священных водах Ганга. Ей было двадцать девять лет — возраст, когда энергия молодости бьёт ключом, а красота расцветает в полную силу, хотя каждый видит её по-своему. Невысокая, одетая в современный наряд, лишь отдалённо напоминающий сари, в простых сандалиях, с короткой стрижкой, которая ей так шла, звеня браслетами на запястьях, она притягивала взгляд прежде всего бездонными синими глазами, полными любви к жизни. В Индии она жила со своим сыном, Серёжкой, которому скоро должно было исполниться шесть. Не по годам развитый и умный, он был главным вдохновителем и надежной опорой для своей прекрасной мамы.

Сегодня, по просьбе особенно пытливой группы туристов, заказавших персональный тур, Рия собиралась поведать завораживающую легенду о Королеве Киране, чьё имя, казалось, эхом отзывалось в каждом камне этого священного места, а также рассказать о Ганеше — такова была их особая просьба. Эта история, по словам Рии, была неразрывно переплетена с самим храмом, с его древними стенами, пропитанными дыханием времени и шёпотом тайн. Она собиралась пригласить их присесть в целительную тень раскидистого баньяна, где прохлада дарила мгновенное забвение от зноя, чтобы начать свой рассказ, словно открывая двери в иной мир.

Ровно в назначенный час перед Рией предстали двое. Молодой человек, на вид не старше тридцати двух лет, облачённый в элегантный летний костюм из светлой, дышащей ткани. Высокий, с русыми волосами, серьёзным, изучающим взглядом, смягчённым тонкими очками в изящной оправе. Худощавый, с кожей, не тронутой солнечным загаром, словно он гость в этих краях, либо человек, чья жизнь неразрывно связана с прохладой кондиционированных помещений. Тип людей, для которых мир сузился до размеров монитора и телефонной трубки, кому неважно, где жить, лишь бы была устойчивая связь. Рядом с ним стояла девочка лет восьми, обаятельная, в кокетливом платьице с оборками. И такая печальная, словно маленький, одинокий колобок, потерявшийся в этом огромном, чужом мире.

— Добрый день, — произнёс мужчина, — я Евгений, это я заказывал тур, а это моя дочь, Фрося.

Девушка-гид одарила их приветливой улыбкой:

— Замечательно! Добрый день, меня зовут Риа, а по паспорту у меня имя редкое…

Мужчина, не меняя серьёзного выражения лица, посмотрел на необыкновенную гида:

— И какое же?

— Евгения. Женька, — с лукавой улыбкой ответила она.

— Неожиданно, — проронил мужчина. — Меня предупредили, что гид из России. У меня к вам небольшая просьба, прежде чем мы начнём нашу экскурсию, — добавил он.

— Слушаю вас внимательно, — ответила Риа.

— Вы, наверное, обратили внимание на мою дочь… Можно деликатнее при выборе слов? — как-то надменно произнёс мужчина.

— Простите, а что не так с вашей дочерью? Прекрасная девочка!

— Не обманывайте меня, тётя, — вдруг выпалила девочка.

Риа присела перед девочкой на корточки:

— Привет, Фрося! Представляешь, меня зовут Евгения, точно так же, как и твоего папу! А я и не обманываю. Я вижу перед собой очаровательную девочку, — попыталась объяснить Риа.

— Тётя Женя, я не красивая, и вы сейчас меня обманываете, — с грустью в голосе произнесла Фрося.

В этот момент к ним присоединился сын гида, Серёжка:

— Фрося, знакомься, это мой сын, возвращается с подводной рыбалки.

— Здравствуйте, — произнёс мальчик, худой, как велосипед. Он подошёл к Фросе и застенчиво произнёс: — Привет, меня Серёжка зовут. У тебя красивое платье и глаза.

Фрося покраснела, не ожидая такого внимания.

— Пойдём со мной, я тебе покажу, что я поймал? — он взял её за руку и потянул в сторону дома. Девочка, не сопротивляясь, последовала за ним.

— Риа, — прервала молчание Евгения, — давайте я начну вам рассказывать… проведу нашу экскурсию. У вас замечательная дочь! И не выдумывайте всякое. Отдайте её к моему Серёжке на недельку, и будет вам девочка шустрая, весёлая, чумазая и счастливая! Да, она полновата, но это ещё ничего не значит. Мы вытащим из неё эту полноту, эти переживания, комплексы… а, может, и печаль. Может, она что-то прячет от мира? Девочку нужно раскрыть! И вообще, она сама разберётся. Все мы разные. Вы вон какой высокий, я маленькая, Серёжка худенький, а ваша Фрося воздушная. Мы разные и этим украшаем этот мир. А ваша девочка ещё немного, и превратится в такую изящную… ну, не балерину, конечно, но в очень хорошенькую девушку. Не торопите её, — заключила Женька.

Риа опустилась в тень дерева, и Евгений, словно тень, скользнул следом. Детвора, увлечённая своими играми, растворилась вдали, и она, помедлив, произнесла: «Итак, если вам это интересно…» А любопытная Фрося тем временем уже заглядывала в ведро, где плескалась серебристая добыча, словно пытаясь разглядеть тайны самого океана. Ну что ж, начну.

В самом сердце Индии, словно цветок лотоса на рассвете, жила Кирана — девушка, чья красота пленяла не только взор, но и душу. Словно шёпот веков, древние мантры питали её внутренний свет, делая её сияющей изнутри. Молва о ней донеслась до принца Дева, и очарованный, он предложил ей стать его женой, вознестись на трон. Но Кирана, верная своему народу, отказалась от царских почестей, предпочитая исцелять людей своей деревни. Её ответ, словно звон колокола в тишине храма, пробудил в сердце Дева истинное восхищение. Он отрёкся от престола и остался с ней, чтобы вместе творить добро. Их любовь стала легендой, повествующей о красоте души, победившей величие власти, и о гармонии, рождённой в служении другим.

Королева Кирана, чье имя шепталось ветрами среди колонн древнего индийского храма, хранила тайну. О, мои любопытные, я поведаю вам о ней, о мантре неземной красоты, но чуть позже…

Женька умолкла на мгновение, будто подбирая слова, а затем произнесла тихо: «Евгений, кажется, я поняла, почему вы заказали эти две истории — про Кирану и про Ганешу». Она всплеснула руками, и её жизнерадостный тон стал ещё более пылким: «Ой, знаете, как я Ганешу обожаю! Не передать! Он такой… милый и суровый одновременно. Такой многогранный, и история у него непростая». Она покачала головой: «Не стоит давить на Фросю, сравнивая её с Ганешей. Вы идёте не совсем верным путём… Но кто я такая, чтобы осуждать? Вы отец, и вам виднее, как воспитывать дочь. Просто… вам вечно некогда, вы занятой человек. Простите за мою бестактность». Она вдруг покраснела и спросила: «А где мама Фроси?»

Евгений опустил взгляд. «Её не стало четыре года назад. Не хотелось бы вдаваться в подробности… Четыре года мы живём вдвоём, и последние два — здесь, в Индии. Я работаю в крупной фармацевтической компании, возглавляю отдел разработки лекарств от…» Он запнулся, ком подступил к горлу. «От той болезни…»

Женька сочувственно кивнула. «Я понимаю… Простите ещё раз за мою бестактность».

«Девочка с няней, я так понимаю?» — продолжила Женька, стараясь сменить тему.

«Да, — коротко ответил Евгений. — Отличные рекомендации, знание языка, уроки… Меня всё устраивает».

«А Фросю саму устраивает эта гувернантка?» — пытливо спросила Женька.

«Нет, — признался Евгений. — Поначалу жаловалась, а потом просто перестала поднимать эту тему».

«Вот видите, Евгений, — вздохнула Женька. — У неё горе… мама… А гувернантка… Она всё прячет в себе, защищается, копит… и поправляется». Она махнула рукой в сторону играющих детей. «У неё сейчас каникулы! Ей бы вон, с моим Серёжкой, тот целыми днями гуляет, купается, бродит по храму, уже читает, рыбачит…» Женька не унималась: «И знаете, Евгений, не нужно девочке это платье с воланами. Сари, как у меня, современное, из натурального хлопка — и удобно ей, и штанишки! Она будет бегать, резвиться, а не держать подол. Вы её всё время держите в рамках».

Внезапно Евгений откашлялся и, слегка смущённо, предложил: «Знаете, Евгения… А давайте встретимся сегодня вечером? Сходим куда-нибудь поужинаем». Что-то в его взгляде подсказывало Женьке, что она нравится этому молодому папе.

«А давайте!» — воскликнула Женька, хотя тут же спохватилась: «Но нужно спросить у этих исследователей морской фауны». Она громко позвала: «Серёжка! Фрося! Живо ко мне!»

Дети тут же подбежали. «Что, мам?» — спросил Серёжка.

«Бегу, тёть Женя!» — звонко отозвалась Фрося.

«Вот, Фрося, твой папа приглашает нас всех сегодня погулять, а потом, как нагуляемся, — поедим от пуза!» — нарочито громко произнесла Женька.

«Тётя Женя, нельзя на ночь есть!» — воскликнула Фрося, и в её глазах блеснули слёзы.

«Ты чего, Фрось?» — удивился Серёжка. — «Я знаешь, как люблю есть на ночь! Ночью самая вкусная еда! Я сижу на крыльце, смотрю на звёзды, на океан и ем!»

«Здорово!» — тихо ответила Фрося.

Женька не вмешивалась в разговор детей, а затем, лукаво взглянув на Евгения, спросила: «Ну что, принимаем приглашение папы?»

«Принимаем!» — единогласно ответили дети, взялись за руки и убежали.

Женька с укором посмотрела на Евгения. «Вот видите, Евгений, ещё один запрет и блок».

«Ничего, проработаем», — улыбнулась Женька. — «А давайте сходим… Я просто… меня давно не приглашали на свидание».

Женька рассмеялась. «Да и я сто лет не был на свидании! — подхватил Евгений.

«Никогда бы не подумала, что вы дед во сто лет!» — сказала девушка.

— Ну что, мои хорошие, ещё разок отвлекла вас, и теперь уж точно продолжаем нашу экскурсию! — весело провозгласила Женька, словно дирижёр, дающий старт волшебному концерту. — Летим к маме!

Серёжка, окрылённый радостью, распахнул руки, превратившись в маленький самолётик, и помчался к матери. Вслед за ним, чуть неуклюже, но с не меньшим энтузиазмом, полетела Фрося.

— Ох, какие же у нас разные самолётики, — подзадоривала Женька, — один для головокружительных спортивных выступлений, а другой, Фросин, — он везёт нам целый океан нарядов для самых красивых девочек и тётенек! Раз уж папа пригласил нас на прогулку, то мы с Фросей непременно будем щеголять в сари с дивными шароварами. Пацаны, ушки на макушке, то есть, наоборот, закройте уши! — нарочито строго продолжала она. — Это женские секреты, вам такое знать ни к чему!

— Фрося, мигом ко мне на коленки, я тебе кое-что на ушко прошепчу… — заговорщицки позвала Женька.

Но тут Фрося вдруг запнулась и гордо заявила: — Я большая девочка, мне нельзя на ручки!

— Ох, как! — воскликнула Женька. — А я, значит, маленькая тётенька, и таскаю на руках Серёжку, кручу его, и тебя смогу, не смотри, что кажусь такой… Знаешь, сколько во мне богатырской силы? Подойди, родная, — ласково позвала девушка.

Фрося несмело подошла.

— Какого цвета ты хочешь сари?

— Я хочу шоколадного, — ответила Фрося.

— Замечательно! Тебе так пойдёт к твоим волшебным карим глазкам! Какая же ты всё-таки хорошенькая! — Женька нежно чмокнула её в щёчку.

— И меня тоже можно… — проговорил Евгений, глядя на Женьку с робкой надеждой.

— Ну, лети ко мне, мой самолётик! — Женька загадочно посмотрела на папу Фроси, словно прочитала в его глазах ещё какое-то тихое желание. Ай-яй-яй…

— Ну-ка, Фрося, а теперь лети, именно лети! Расправляй крылышки-ручки и покружись вокруг дерева три раза, а потом на посадку — к папе, целовать его!

Фрося расправила руки и, повинуясь волшебному призыву, полетела вокруг дерева. Серёжка тут же пустился за ней.

— Раз, два, три! Фрося заходит на посадку — целовать папу! А Серёжка — на другую взлётную полосу, целовать маму! — скомандовала Женька, превратив всё в весёлую игру.

И вот дети, как два маленьких самолётика, столкнулись в воздухе и, распахнув свои объятия-крылья, устремились в объятия родителей, осыпая их щёки нежными поцелуями.

Щёки Фроси алели румянцем, словно их коснулась кисть робкого художника. «Как здорово, все поцелованные щёчки пылают, и время как будто растворилось», — протянула Женька, словно подводя черту под невидимым спектаклем. «Экскурсия окончена. Через пятнадцать минут у меня следующая группа».

Она обернулась к Евгению и Фросе, будто очнувшись от забытья. «Так, слушайте внимательно. Раз уж вы, Евгений, и ты, Фросенька, удостоили нас с Серёжкой чести разделить этот вечер…» Женька запнулась, подбирая слова. «Хотя, стоп, перефразирую, — не унималась она. — Раз Евгений пригласил меня на свидание, а Серёжка, увлечённо рассматривая рыбку в ведре, мысленно пригласил Фросю любоваться закатом».

«Не было такого!» — возмутилась Фрося, но Женька лишь вскинула брови, бросив на девочку предостерегающий взгляд. «Поверь, наш Серёжка пригласил тебя в душе».

«Точно, мам!» — поддакнул сын, подтверждая материнский рассказ о его заочном приглашении Фроси на свидание…

«Евгений и Фрося, нам с Серёжкой было очень приятно с вами познакомиться. Сейчас вы идёте вот туда, за угол, в лавку, выбирать Фросе сари, размер 135—140, шоколадного оттенка. Фрося сама выберет именно тот цвет, который ей по душе, а не её папе. Встречаемся здесь, у нашего дома. Я вплету в её чудные волосы заколки в виде цветов лотоса». Женька нежно коснулась волос Фроси, с восхищением прошептав: «Какие роскошные! Украсим — будешь настоящая луноликая принцесса, помощница Королевы Кираны». «А откуда вы знаете мой размер?» — изумилась Фрося. «Ну, я тоже когда-то была девочкой и носила такой же, всё просто», — ответила Женька.

«А Серёжка тем временем пойдёт в душ после рыбалки, почитает сказку и будет ждать Фросю с дядей Евгением. Ну же, ещё два кружка вокруг дерева самолётиком, и Серёжка угостит Фросю чистой водой без газов. Раз, два, три — полетели!» И дети, заливаясь смехом, закружились вокруг старого дерева.

«Евгений, спасибо вам, мне действительно пора, люди ждут. И ещё, у меня к вам небольшая просьба… можно платье, в которое одета ваша дочь, с этими воздушными воланами, оставить мне на некоторое время? Не спрашивайте ни о чём, просто отдайте, я его потом вам верну».

«Конечно», — растерянно ответил Евгений.

«Мы идём покупать сари и через два часа будем здесь».

«А можно вас поцеловать в щёчку?» — смущённо спросил Евгений.

«Нельзя, — отрезала Женька. — Не заслужили».

В этот момент к храму подкатила целая вереница туристических автобусов. Серёжка и Фрося увлечённо пили воду, а Женька, словно по мановению волшебной палочки преобразившись, уже приветствовала новую экскурсию. «Добрый день, дамы и господа, сердечно рады приветствовать вас в нашем храме. Меня зовут Риа», — представилась она на двух языках, русском и английском, и, бросив мимолётный взгляд на детей, скрылась в помещении возле главного храма. «Начнём через десять минут».

Двойное свидание, двойные эмоции: кто найдёт любовь, а кто — приключения?

Встретились двое, взрослые люди,

Евгений и Женька, что дальше там будет?

А с ними Серёжка, и Фрося впридачу,

На двойное свидание собрались — вот это задачка!

Первое свидание — вроде бы план,

И в бабочках крутится лёгкий обман!

И кто-то найдёт здесь улыбку и смех,

А кто-то уснёт, позабыв про успех.

И вот уже столик накрыт для четверых,

Свечи мерцают, смягчая их штрих.

Евгений при галстуке, Женька в шелках,

А Фрося с Сережей — в простых пиджаках.

Беседа течёт, как неспешный ручей,

Где прошлое с будущим дремлют покойно.

О хобби, о книгах, о фильмах в кино,

Но в сердце у каждого — что-то одно.

Евгений и Женька — глазами горят,

И словно магниты друг  друга манят.

Они забывают про Фросю, Серёжку,

В омут любви погрузились понемножку.

А Фрося с Серёжкой — другая волна,

Он смотрит в тарелку, она — в зеркала.

Он думал о прятках, она — о диете,

В их мире гармония — только в газете.

Но вдруг — перемена, как гром среди дня!

Фрося заметила взгляд от огня,

Что папа бросает на девушку страстно,

И в сердце кольнуло — так это прекрасно!

И вспомнила Фрося про маму свою,

Про чувства, про песни, про свет и зарю.

И сказки, что пела, и нежность руки,

Не сможет забыть — лишь во снах те мечты.

Серёжа, заметив смятение Фроси,

Решил, что устала она от вопросов

Про теннис, про прятки, про акваланги,

И к ней повернулся, оставив рассказы.

Он вдруг изложил про свой первый полёт,

Как с детства мечтает покорить небосвод.

Про страх высоты и про силу желания,

И Фрося смотрела, забыв про молчание.