В коридорах все вдруг засуетились, забегали и неясно зашумели. Директриса с бледным лицом стояла в дверях учительской и тихим голосом что-то надиктовывала испуганному завучу и секретарю.

По школе поползли страшные слухи, которые подтвердились очевидцами, куда-то сбегавшими и видевшими всё своими глазами.

Рядом со школой, на крайнем участке самостроя, в каком-то сарае нашли небрежно связанный узел с вещами девочки. Курточка, колготки, платье, туфли. На одежде была кровь.

Это были вещи семиклассницы Динарки, пропавшей три дня назад.

Алеська, одноклассница и лучшая подруга Динарки, узнав про страшную находку, испугалась больше других. Главным образом потому, что не знала, как рассказать сегодня ночью подруге, что она, скорее всего, убита.

Часть 1

Неделей раньше

Глава 1 Мышь на химии

Самое обидное — это когда тебя наказывают несправедливо.

Но ведь пришла домой живой и целой, правда уже в темноте.

И пока мама грозилась в наказание забрать и телефон, и планшет, Динарка тихо и быстро убиралась у себя в комнате — пока мама не зашла и не увидела, как она называет «не комнату девочки, а какой-то свинюшник».

Свинюшник был быстро приведён в божеский вид, а мама, поворчав, конечно же, успокоилась, и весь вечер прошёл мирно и тихо.

Только вот домашку Динарка не сделала. Потому что настроения не было.

А сегодня в школе — сидишь себе тихо весь урок, сидишь, значит, как мышка какая: тише травы и всякой воды.

Это не потому, что ты вся прилежная, а чтобы, не дай бог, не вызвали к доске, домашка ведь не готова.

Давно известно, что по закону подлости можно день за днём старательно выполнять домашнее задание, переписывать упражнения и задачи аккуратным почерком в тетрадку, но учителя, как сговорившись, хором будут тебя не замечать.

Но стоит хоть один раз прийти с неподготовленной домашней работой — и педагоги о тебе моментально вспомнят. Нюх у них специальный, что ли.

И тогда несделанную вчера работу приходится второпях, на одной коленке, переписывать на переменке у подруги.

Или сидеть на уроке тихо-тихо.

Динарка выбрала второе.

А тут — бац! — тебе посреди урока на голову падает самая настоящая дохлая мышь.

Динарка ведь девочка и, естественно, пугается и кричит. Вернее, орёт во всё горло.

Светлана Андреевна, учитель по химии, подпрыгивает на месте, роняет там даже что-то и, не разобравшись, кто да что, набрасывается на бедную Динарку и выгоняет её в коридор.

А Динарка и сама не знала, какой именно из одноклассников это сделал.

Ведь учащихся с «особенностями развития», как выражается Валентина Анатольевна, классный руководитель её 7 «Б» класса, у них больше половины.

Вообще, если по-честному, химичка Светлана Андреевна не особо злая учительница. По сравнению с другими учителями, конечно.

Кругленькая, маленькая и суетливая — её поэтому и зовут все «Молекула». Побегает, покричит и успокоится.

А понять её можно: урок сорван, конечно.

Теперь одноклассники будут ржать до конца года. Ещё и кличку могут обидную Динарке придумать.

От этой мысли у неё даже похолодело что-то внутри.

Точно придумают, решила она. Особенно этот идиот Савельев… Он на язык злой, как змея.

Динарка не трусливая, но чего-чего другого, а очень не хотела, чтобы ей в этом новом году случайно не придумали какое-нибудь дурацкое прозвище.

Как на днях несчастной Ольге Ковалёвой прилипло: «Семафор».

Она и ростом высокая уродилась, бедолага, и всего-то один раз перепутала слово «светофор» с «семафором», пока читала вслух текст на литре.

Русичка-злыдня её громко поправила, и весь класс вместе с Савельевым радостно похихикал.

Теперь ей, бедняжке, так и ходить с этим прилипшим, как репей, именем — до самой старости.

Спрашивается: почему до старости?

Так ведь кто знает — вдруг один из одноклассников, не дай бог, конечно, встретится потом, когда они взрослыми станут, где-нибудь на работе.

Увидит Ольгу и обязательно заорёт:

— О, привет, Семафор!

А там, на работе той будущей, тоже такие же, наверное, найдутся — и всё…

Ты теперь не Ольга Алексеевна Ковалёва, а опять, как в детстве, Оля «Семафор».

В школьном коридоре было светло, непривычно пусто и почти тихо.

Через двери слышались то нервные, то убаюкивающие голоса учителей.

Динарка надела рюкзак и по-быстрому (пока не попалась на глаза рыскающим по школе завучам) собралась уйти и спрятаться куда-нибудь до перемены.

Неожиданно дверь кабинета химии снова отворилась, и вместе с рюкзаком, пакетами и сменкой в коридор вывалилась Алеська, одноклассница и лучшая подруга Динарки.

Вслед за ней вылетели слова химички:

— А докладная будет и завучу, и директору отправлена!

Такие слова учителей для Алеськи, кстати, были совершенно безразличны.

Она с детства занималась балетом, из-за вечного балетно-голодного своего существования имела остро жалеющих её родителей и не боялась никаких докладных.

Может, поэтому подруга всегда была на позитиве и с готовностью бросалась оказывать любую помощь всем окружающим.

Покормит котёнка, даст списать на контрольной, отдаст зарядку на телефон и вымоет доску в классе от чужих рисовалок.

Такая вот безотказная душа.

Ещё одной её особенностью была схожесть с колхозной лошадкой, потому что она всегда таскала на себе какие-то пакеты-сумки, словно, выходя из дома, на всякий случай забирала с собой в школу все свои вещи, оставляя в комнате только мебель.

Динарка ещё ни разу не видела Алеську в школе с пустыми руками.

Дверь захлопнулась.

Алеська опустилась на корточки и, зажимая рот рукой, продолжала беззвучно хохотать.

— Ой, сдохну щас… Подожди… — с трудом выговаривала она, махала пакетом и пыталась отдышаться.

Динарка с пониманием смотрела на неё и одним пальцем показывала «ш-ш-ш» у губ — мол, тихо, балда, — а другим крутила у виска и тыкала в сторону, там, где был кабинет завуча.

Наконец, подхватив подругу рукой, она потащила её в конец коридора — туда, где на переменах всегда была самая большая «движуха», к дверям туалета.

Глава 2. Чёрный выход

Как и в любой приличной школе, туалет (он же тубзик) был не только местом встреч, сплетен и обмена товарами.

Туалет совмещал кабинет психического релаксирования с законным укрытием от завучей и им подобных нехороших людей.

В туалете прятались во время нелюбимых уроков, прогулов, контрольных и прочих школьных напастей, которые с самого утра сваливаются на бедных крошек.

Ведь и в самом деле: заворот кишок, допустим, после обеда в столовке, в школе ведь ещё никто не отменял (хотя всё может быть), а реалистично изобразить жуткую боль в животе или в любом другом месте мог любой, даже самый занюханный первоклашка.

Удивительно, почему вот в наших школах нет кружков актёрского мастерства?

Разных других секций, главное, навалом: и шахматные, и робототехника, и юный географ какой-нибудь.

А вот театральные кружки как-то не прижились.

В них и обучать-то никого особо не нужно.

Всех делов-то в этом кружке: надо открыть дверь кабинета во время перемены и загнать туда штук двадцать любых, первых попавшихся учеников.

Потом дверь нужно закрыть, ключ повернуть и объявить им, что они теперь записаны в театральный кружок.

Они артисты.

Посещение кружка, кстати, для всех обязательно.

А костюмы и декорации они будут изготовлять сами после уроков.

И всё — знаменитая в будущем на весь мир театральная труппа готова.

Они талантливо изобразят что угодно: любой спектакль, любой ходячий цирк.

Гамлет, Ромео и Джульетта, Фигаро и кто там ещё — нервно курили бы в сторонке.

Но кружков таких нет, и школьные таланты, зарытые в школьных коридорах, пропадают в безвестности.

Однако в этот раз туалет не стал спасением подруг.

В комнатке, где висели зеркало и раковины, а также в обеих кабинках набилось уже столько прогульщиц, что Динарка не рискнула там оставаться.

Выслушивая истеричный рассказ Алеськи о том, как химичка, увидев на полу мышь, попыталась запрыгнуть на стул своими короткими ножками, и что от этого у Алеськи чуть не случился инфаркт от сдерживания смеха, а чтобы не умереть прямо там, в классе, ей и пришлось засмеяться, подруги быстрым шагом двинулись дальше.

Короткими осторожными перебежками, с оглядыванием и просматриванием коридоров (разведчики, наверное, если б такое увидели, сразу бы взяли Динарку и Алеську в разведку какую-нибудь), они за пару минут пересекли школу.

Цель была — добраться до чёрного (или, как его называет завхоз, эвакуационного) выхода.

Расположен этот эвакуационный выход в очень удобном для прогульщиков месте — внизу боковой лестницы.

Там никогда не было учителей и вообще взрослых, зато всегда можно было встретить какого-нибудь стоящего в уголке с телефоном охламона, бормочущего, что он не прогуливает тут уроки, а просто потерял и ищет ключи от дома, за пропажу которых родственники обещали его убить.

В тамбуре выхода дверь, некогда застеклённая, имела только остатки стеклянных частей — снизу и сверху.

Середина двери была заделана фанеркой и украшена богатой коллекцией различных наклеек.

Сверху фанеры была видна одна голова с торчащими волосами, а снизу у этой лохматой головы почему-то было четыре ноги в кроссовках.

Потянув дверь за ручку, девочки убедились, что это не кентавр, как на рекламной вывеске у обувного магазина, а два ученика девятого класса, переодетых в спортивные костюмы и кроссовки.

На этом схожесть спортсменов заканчивалась.

Девятиклассники имели очень контрастный вид: один высокий, лохматый и худой, а второй, наоборот, низенький, стриженный, с лицом стаффордширского терьера и ростом как раз с сидячую собаку.

Они с неудовольствием взглянули на появившихся в дверях подружек, но прогонять их не стали.

Только «Терьер» что-то пробурчал — видимо, что малые вообще в край обнаглели, — и продолжил выглядывать через приоткрытую щель двери на улицу.

Почти весь школьный двор, к радости физрука, за лето был обустроен, как он выразился, зоной физической активности.

Активностью можно было заниматься на беговой дорожке (но упаси бог не в спортивной обуви), а также на снарядах и тренажёрах.

Но только не висеть на них и вообще не залезать, потому что тренажёры теперь в школе дорогие и новые, а дети остались старые и могут этим тренажёрам как-то навредить.

Зато всем свободно разрешалось стоять рядом и сколько влезет на них смотреть.

На улице, судя по громким крикам физрука (что, над ним там кто-то издевается, что ли), проходил урок по сдаче спортивных нормативов.

Оба девятиклассника хоть и были переодеты в спортивную форму, но заниматься спортом, очевидно, не хотели.

Вообще наличие на ученике спортивной формы совсем не означало, что сейчас будет урок физкультуры.

Некоторые учащиеся надевали спортивную форму утром первого сентября, носили её ежедневно весь год и снимали только в обед двадцать девятого мая.

А на уроки физры за этот год могли потратить, если всё собрать, не больше часа.

Старшеклассники из тамбура хотели, конечно же, свинтить с урока физры, но этому мешал сам физрук, торчавший, как назло, прямо напротив двери.

Девятиклассники тихо желали учителю исчезнуть, если не навсегда, то хотя бы на пару минут: им надо было срочно куда-то успеть уйти.

Динарке пришла свежая мысль: раз эвакуационная дверь открыта, можно выйти на улицу и подышать свободой.

(Из школы во время уроков никого не выпускали.)

Она робко попросила девятиклассников их выпустить.

Тот, который был «Терьером», нервно обернулся и сказал, что нет.

Дверь выхода заперта и, по мнению завхоза, надёжно.

Завхоз уверен, что ключ школьники подобрать от этого выхода неспособны.

Так что стойте тихо и не мешайте.

Алеське тоже, видимо, захотелось на воздух.

Мигом оценив ситуацию (она вообще могла иногда быстро соображать), она предложила старшеклассникам свой план:

— Слышь, ребят, а давайте мы выйдем и физрука отвлечём чем-нибудь? Он с нами начнёт говорить, а вы — раз! — и пробежите куда вам надо.

Парням идея понравилась, и тот, что пониже, кивая, как настоящий терьер, головой, оживлённо согласился:

— Ок, давайте, правильно, спросите или расскажите ему новость какую-нибудь хорошую для него.

Лохматый длинный тоже подключился:

— Только, девчонки, смотрите: Свисток сейчас на адреналине, соображает плохо. Так что вы у него что-то попроще спрашивайте.

«Терьер» ещё раз выглянул в дверную щёлочку и добавил:

— Главное, чтобы он спиной стоял к двери и не оборачивался. Нам полминуты надо: до забора только долететь.

Физрук Станислав Андреевич стоял на улице около беговой дорожки с секундомером в правой руке.

В другой руке у него был протокол по сдаче нормативов ГТО для девятых классов.

Надо было до конца недели принять норматив по бегу, пока позволяла погода.

Скоро пойдут дожди, а в спортзале сто метровку не пробежишь.

Однако голова была забита другим.

Администрация школы на днях порадовала коллектив новостью.

Оказалось, что в предстоящих праздничных школьных мероприятиях должны принимать участие абсолютно все учителя — даже те, у кого нет классного руководства.

Дескать, нечего отлынивать. Блесните талантами.

И сообщила, что, кстати, сценарий для талантов уже подготовлен.

В кармане у физрука лежал распечатанный и только что прочитанный им сценарий своего выступления на концерте в честь ноябрьских праздников.

И Станислав Андреевич не знал, как поступить.

Дело в том, что концерт был музыкальный, и по сценарию он должен был пропеть с детьми песенку про самого себя.

Петь, кстати, он умел.

Если ты в течение многих лет громко кричишь на детей, то и про тебя твоя коллега, учитель по музыке Изабелла Абрамовна, тоже завистливо скажет:

— Какой у вас чистый, наработанный, баритональный дискант.

Дискант, может, и чистый, но как этим дискантом пропеть предложенные стишки — он не знал.

Текст песни был написан талантами-детьми и имел следующее содержание:

«Человек в спортивной форме, Вечно чем-то недовольный, В школьном зале со свистком Числится тут физруком. У судьбы губа не дура, Раз сюда его воткнула, Но гирей, видно, чпокнутый, Раз орёт, как чокнутый. Припев: Это что ещё за фрукт? Это-это наш физрук! И не фрукт он, и не овощ, Не спортсмен и не заморыш, Человек он неплохой, Только не везёт с судьбой».

Стишок был жизненный. Даже очень. А Станислав Андреевич интуитивно понимал, после таких песнопений к нему обязательно прилипнет куча новых прозвищ, типа — «Магомаев, фрукт или овощ». А ему хотелось, раз уж это неизбежно, сохранить своё прошлое профессиональное прозвище «Свисток». Тем более общаться в школе с детьми ему почему-то было удобней не словами, а при помощи этого нехитрого инструмента. Ну и ещё языка жестов. Высвистывая свою собственную азбуку Морзе, дирижируя руками и помогая мимикой, он легко, почти без слов, умудрялся объяснить детям всё, что они будут делать на уроке. К примеру, девочкам сегодня на уроке нужно бежать только один круг, а ребятам — два. А Шевелёвой Марии вообще бегать не надо, так как у неё освобождение по астме, и она будет сдавать только приседания и скакалку. Ничего не решив, Станислав Андреевич решил пока выбросить из головы мысли о песнопениях и занялся своим любимым делом — принимать нормативы ГТО.

Вопрос к уважаемым читателям: как вы думаете, какой хорошей новостью можно отвлечь учителя физической культуры от выставления оценок при сдаче нормативов? Если скажете, что можно подойти и объявить, будто вы только что пробежали сто метров за какие-то там миллисекунды, — то ошибаетесь. Высокие результаты важны в большом спорте. А в маленькой школе, если вдруг появляется (не дай боже) какой-нибудь спортивный талант, физрук совсем не светится от счастья. Для него, наоборот, наступают тёмные дни. Администрация школы, потирая руки, составляет график соревнований и показов. Талант нужно продемонстрировать как можно большему количеству людей, пока этот талант не угас или не сломал себе чего-то.

Поэтому учитель физкультуры получает задание: необходимо срочно распространить славу спортсмена среди школ, чтобы администрация могла отчитаться потом перед кем надо, что она, администрация, не зря, значит, ест свой хлеб. А вот бедному физруку приходится всё бремя школьной славы и этого (будь он неладен) спортсмена вытаскивать на своём физручьем горбу. Перво-наперво талант надо возить по стадионам и школам на соревнования. Подменить учителя некому — и дети страдают без уроков. Но ещё больше страдает сам физрук. Ему заплатят, конечно, за сопровождение ученика на соревнования — по утверждённой в 1964 году тарифной сетке. Этих денег хватит даже на автобус до стадиона и обратно, но не больше. А вот за отменённые уроки платить никто не будет. Так что зарплата физрука, имеющего одарённых в спорте детей, сильно его огорчает. Поэтому-то случайно проявленный талант любой учитель физкультуры из небольшой школы пытается сразу же зарыть в землю — пока, не дай бог, кто не увидел.

Итак: отвлечь внимание физкультурника спортивными достижениями не получится. Остаётся что? Правильно: остаются травмы, случайно полученные на уроке.

Давайте немного поговорим о травмах. Для любого учителя травмы — это очень больная тема. На слово «травма» у физруков, например, очень интересно реагирует остаток нервной системы. Можете проверить: подойдите на цыпочках к любому учителю физкультуры, встаньте у него за спиной и негромко произнесите: — Травма.

Про его реакцию потом расскажете — и вместе посмеёмся. Конечно же, падения с синяками были в школах всегда и во все времена. Не всегда был такой безжалостный спрос с учителей за эти самые падения и ушибы. На уроках физкультуры, если ты не сидишь-лежишь, а бегаешь-прыгаешь, то рано или поздно обязательно в кого-нибудь влепишься, споткнёшься, упадёшь и набьёшь синяков. И даже если ты спокойно сидишь в спортзале, смотришь, как ваши играют в футбол с этими безногими из 7 «Б», то рано или поздно мяч всё равно прилетит и в тебя. Мало того, даже лёжа в школе можно получить травму. Если ученик лежит, допустим, в классе на парте, то легко может свалиться с неё. Потому что обязательно эту парту кто-нибудь с ним попытается перевернуть. Этому ученику также может нанести травму кто-нибудь, проходящий мимо парты, если эта парта окажется его собственной. В общем, как гласит народная мудрость: не ошибается тот, кто ничего не делает, а не падают те, кто не бегают.

Поэтому идеальный урок физкультуры, на котором редко кто получает травмы, должен выглядеть так: дети в раздевалке переодеваются в спортивную форму. Звенит звонок. Все аккуратно проходят в спортивный зал и рассаживаются на скамеечках вдоль стены. И сидят. Потом опять звенит звонок, учитель встаёт и объявляет, что урок закончен, все молодцы, до свидания. Ещё он говорит, что выходить надо из зала только по одному, аккуратным строем, и просит разбудить тех, кто там уснул на скамейке. Вот это идеальный безопасный урок физ-ры.

Я уверен, что и в древней какой-нибудь там Греции дети на уроках физкультуры падали не реже, чем современные. И так же древнегреческий физрук выговаривал древнегреческому упавшему и повредившему себе древнегреческую конечность ученику: — Ну как же ты это умудрился? Не падать не можешь, что ли? Если так любишь падать — то делай это после урока. И мне хлопот поменьше. А теперь вот комиссия с проверкой придёт…

А ещё очень важна позиция родителей упавшего. Если они — родители, а также все бабушки, тёти и прочие родственники — люди нормальные и тоже когда-то ходили в школу, очень хорошо. Потому что они посчитают, что вывихнутый от баскетбольного мяча палец у их чада — это не смертельно. Физрук, получив небольшое взыскание от администрации и поздравления от них же (что в этот раз пронесло), говорит: — Фух… И живёт себе дальше. Однако, ежели родители считают, что за такие дела нужно как минимум мерзавца физрука прилюдно где-нибудь казнить, то администрация школы с этим абсолютно согласна. Именно: мерзавец — и только казнь. Предлагаем вот на центральной площади. И вот, пасмурным прекрасным утром, физрука в расстёгнутой белой рубахе ведут на площадь расстреливать.

Ну и следующее, на что остро реагируют все учителя физкультуры, — это инвентарь. Не просто, конечно, инвентарь, а именно пропажа или порча инвентаря: мяча, скакалки, воланчика. Потеря этих важных вещей вызывает у физруков чувства, схожие с утратой или порчей собственного автомобиля. Может, поэтому у физруков обычно нет машин?

Так что если вам взбрело в голову зачем-то привлечь внимание учителя физкультуры, то воспользуйтесь этими советами. Но что-то мы заговорились об этих физруках. Как будто в школе других учителей больше нет. Есть, конечно. И ещё какие. Мужчин, правда, меньше, чем женщин, а пожилых — больше, чем молодых. А любящих детей совсем мало. И с нормальными туго. Из всех школ, где, допустим, автор работал учителем, по его (авторскому, конечно) мнению, нормальный педагог был только один. И он не скажет кто. А когда автор увольнялся — то совсем никого не оставалось.

Кстати, давайте знакомиться. Я, автор, пишущий сейчас эту книжку, по профессии бывший учитель, бывший торговец, бывший кулинар, водитель — короче, везде бывший. Только вот писатель теперяшний. А книжку решил написать, потому что всё, что было, я видел вот этими собственными глазами. Ей-богу, не вру

Глава 3. Поле за школой: короткий путь

— Станислав Андреич! Станислав Андреич! — громкими голосами заголосили девочки, подбегая к физруку. Зная, что все учителя хорошо реагируют на панику, они, размахивая руками и ногами в сторону забора, вдвоём торопливо затараторили: — Мы там… вон там… за забором… щас… сегодня… видели: в траве мяч волейбольный валяется!

Реакция была предсказуема: выпавший изо рта свисток закачался на олимпийском цветастом шнурке, а из освободившегося места тревожно посыпались вопросы: — Что? Мяч? Наш?

Переваривая полученную информацию и разворачиваясь к забору, на который указывали девочки, Станислав Андреевич деловито уточнял: — А там точно мяч? Макитовский или какой?

Тем временем две тени, мелькнув на мгновение, исчезли с такой скоростью, что, если б можно было замерить результат секундомером, это был бы несомненно новый мировой рекорд.

— В итоге все завершилось благополучно, физрук и старшеклассники не встретились, а девочки оказались на свободе.

— Нас эти пацаны запомнили теперь, наверное, — сказала Динарка, задумчиво смотря вслед физруку, спешащему к забору. — Здороваться в коридоре теперь будут… Может, когда выручат в чём.

— Всё-таки хорошо хорошие дела делать, — подытожила она свои размышления и почему-то добавила: — Правильно всё-таки придумано, что мужчина должен быть старше девушки.

— Ладно, пойдём сгоняем в магазин, — предложила она подруге. — Ещё двадцать минут до перемены — успеем.

— Пойдём, — согласилась Алеська.

Девочки двинулись напрямик через поле за школой к стоящему на его краю ряду торговых палаток. Почему напрямик через поле — а потому что так ближе, не видно из окон и вообще интересней.

Часть 2. Поле за школой и Балт район.

Глава 4. Палатки у поля и жизнь «после уроков»

Торговый ряд, который находился за пустырём недалеко от школы и, как говорила школьная фельдшер, обеспечивал детей будущим диабетом, состоял из нескольких небольших палаток, построенных, как говорили местные, ещё в лихие девяностые. Динарке всегда было интересно узнать, что это означает — «лихие девяностые», — но мама сказала: — Упаси бог знать такое.

Палатки были все одинаковые, стояли длинными рядами и предлагали один и тот же нехитрый ассортимент товара. Но вместо стандартной и понятной для всех покупателей вывески с надписью «Продукты» названия магазинчиков хвастались самыми разнообразными словами, непонятно что рекламирующими. Например, магазин «Кормилец», «Впрокъ» или «У Маришки». Прочитав вывеску, у покупателей, конечно же, возникали разные непонятные вопросы. Может, ради заинтересованности эти вывески и были придуманы? Вот что у них было похоже, так это стены с граффити, щедро исписанные местными художниками.

Школа, поставлявшая этих художников всему Балтийскому району города Калининграда, называлась МАОУ СОШ. Как расшифровать эту МАОУ СОШ, никто из учеников не знал. Вместе с Динаркой и Алеськой в этой МАОУ СОШ учились (или, как гордо сказала директор на сентябрьской общешкольной линейке, успешно получали знания) ещё 750 учащихся разного пола, веса и развития — в возрасте от шести с половиной до восемнадцати полновозрелых лет. Построена школа была ещё до лихих девяностых — в счастливые, как говорила бабушка Динары, шестидесятые. Чем счастливые шестидесятые отличаются от лихих девяностых, непонятно, и бабушка так и сказала Динарке: — Ты не поймёшь.

Район, где жили и были Динарка, родители Динарки, школа, магазины и просто дома с дорогами и остановками, считался, со слов бабушки, неблагополучным. Вернее, она сказала так: — Хуже не бывает.

Хуже всё ж таки бывает, потому что сама бабушка жила и работала в таком месте, где магазинов вообще никаких нету. Место это называлось ВЧ 12—54, и бабушка там была военным поваром в военной же столовой. А в столовой был ещё и военный буфет, и там вообще всё было военное. Потому что ВЧ — это военная часть. То есть это место, где живут и маршируют военные.

Маршируют они везде, но больше всего — на плацу. Плац — это такая асфальтированная площадка, как футбольное поле. На краю этого асфальтного поля растут стенды на синих ножках. На стендах изображены подтянутые солдаты, показывающие различные строевые упражнения, с очень счастливыми лицами. Таких счастливых солдат, марширующих по плацу, Динарка, кстати, никогда там не видела.

В центре этого плаца всегда находилась большая лужа. Лужа эта была всегда — независимо от погоды — и постоянно встречала Динарку, когда та приезжала в гости к бабушке. Должно быть, лужу специально наполняли водой из шланга, чтоб она не пересыхала.

В части вообще было много странного. Например, все военные при встрече отдавали друг другу честь. Динарка не знала, надо ли ей тоже отдавать честь: ведь она не солдат. Но, с другой стороны, если разобраться, она внучка военного повара, и офицеры при встрече так и говорили ей: — Привет, боец!

Так что Динарка тоже, на всякий случай, стала отдавать честь и офицерам, и вообще всем проходящим. Она так привыкла к отдаче чести, что продолжала её отдавать и по приезду домой: с утра при встрече родителям на кухне или в коридоре — чем немного их пугала.

Папа тогда сказал, что он против таких долгих поездок Динарки к бабушке. — Пусть лучше твоя мама, — говорил папа, — к нам приезжает. Бог с ней, я согласен.

И бабушка стала приезжать погостить на недельку-две к ним домой. А папа увлёкся рыбалкой — с ночёвками на озёрах и реках. Ведь Калининградскую область ещё называют краем озёр и рек. И вот папа отправлялся на озёра-реки с друзьями-рыбаками. Правда, рыбу почему-то не всегда получалось привозить, но папа говорил, что главное — процесс.

Так вот, ещё что удивительное про плац и часть. Оказалось, что в части по этому самому плацу солдатам нельзя просто пройтись шагом — можно только промаршировать. Динарка опять не знала: нужно ли ей тоже маршировать? Так что, когда ей требовалось пройти через злосчастный плац, она, чтоб не позорить бабушку (это условие бабушка ей выставляла сразу по приезду: «Только, пожалуйста, не позорь меня»), обходила дурацкий плац вдоль забора.

Ещё в части жила собака и два кота. Они тоже, видимо, не очень понимали, как правильно поступать с маршировкой, и тоже ходили, на всякий случай, как и Динарка, вдоль забора.

Магазин, в который пришли подруги, назывался немного странно «У Иришки». Но Иришки там никакой не было, работала там тётя Марина. Школьники ходили туда часто, и некоторые, конечно, задумывались, что обозначает эта вывеска? Одноклассник девочек Борька Эйнштейн даже предположил, что в этом слове что-то зашифровано, допустим слово «шишки» или «кишки». «Кишки», конечно, всем больше понравилось. Так с Борькиной лёгкой руки магазин и получил второе название — «Кишка». Теперь все так и говорили: пойдём в «Кишку» сходим.

Тётя Марина, продавец «Кишки», новое название почему-то не полюбила. Детей она, кстати, тоже любила не очень. Покупатели они были, как говорила она, на копейку и с гулькин нос, а хлопот с ними до неба. Правда, это относилось в основном к ребятам. К девочкам тётя Марина относилась терпимо, говорила: я и сама вроде такой когда-то была, не помню, — и продавала поштучно и конфеты, и сигареты, кто что попросит.

Динарка купила пакет с конфетками, Алеська же любила протеиновые батончики, могла их слопать за один присест хоть 10 штук. Но балетная диета лопать и приседать разрешала только с одним батончиком в день. В складчину наскребли ещё на бутылочку «Дюшеса», которую по-честному распили, прям как взрослые, на улице около входа. Бутылку аккуратно поставили на асфальт рядом с переполненной урной и побежали обратно в школу.

Дорога назад в школу из магазина занимала всегда времени минут на пять больше, чем вначале в магазин. Школяры постоянно опаздывали на уроки, очень удивлялись, и это была необъяснимая загадка природы. Как сказал тот же Борька Эйнштейн — временная аномалия. Но объяснить её не смог не только Борька, но и даже пожилой школьный учитель физики Пал Палыч по прозвищу Копатыч.

Поле, или пустырь, через которое возвращались в школу девочки, как говорили по местным новостям, скоро должно было стать «спально-жилым микрорайоном». Но говорили так уже года два, а пока там спали и жили только кошки, собаки и летом иногда местные алкоголики. Местным населением это поле называлось почему-то «полем дураков». Название также осталось загадкой у школьников, так как никаких дураков в поле, сколько ни крути головой, кроме них, не наблюдалось.

Тропинки по полю петляли во все стороны, как в аттракционе «Лабиринт», что в центральном парке. Лабиринт открылся прошлым летом, был жутко популярным и страшно дорогим. Этот же аттракцион был пока бесплатным. Все проходящие через поле играли в игру: кто быстрее доберётся, не перепачкавшись и не пересекаясь с чужой тропкой, до самого его края. А победителю, конечно же, приходила в голову поговорка из учебника литературы девятого класса: «Жизнь прожить — не поле перейти».

У каждого была своя любимая тропинка, и Динарка привычно пошла по своей, а Алеська потопала по своей. Но в этот раз она чуть не наступила на то, на что наступать не следовало, и пришлось свернуть немного левее. Алеська, шурша пакетами, с шумом танка продиралась где-то в стороне за спиной.

Осень собрала уже все листья с деревьев, а высокие зелёные стебли трав, растущих на поле, почему-то не трогала. Динарка очень любила ходить по таким местам. Главным увлечением в её жизни уже несколько лет была лепидоптерология. Это не болезнь, как подумала и сказала Алеська, услышав впервые это слово. Лепидоптерология — это наука, которая изучает бабочек и мотыльков. А ещё полезно для дикции быстро повторить десять раз вслух это название. Язык сломать можно, а быстро поговорить десять раз — нет: это тоже слова Алеськи.

Динарка увлеклась бабочками как раз на каникулах у бабушки, в её военной части. Провести там две недели было очень скучно, и она спала не только ночью, но и днём, в надежде увидеть интересный сон. Как-то один раз она увидела у себя в комнате на спинке кровати влетевшую через открытое окно бабочку. Насекомое сидело, слегка помахивая крылышками, и не улетало. Динарка полюбовалась прозрачными, переливающимися всеми цветами крылышками, гибкой спинкой и симпатичной, на её Динаркин вкус, мордашкой.

То, что нельзя брать бабочек за крылья, она тогда не знала, как и то, что вся эта красота получается из страшных гусениц, любит, как и Динарка, есть мёд и может зимовать всю зиму, как медведь.

В библиотеке Динара тем же летом раздобыла книжку с названием «Занимательная энтомология» с картинками про бабочек и насекомых, прочитала её залпом, как ещё никогда не читала ни одну книгу. С тех пор прошло три года, Динарка — самый знающий человек по бабочкам и мотылькам среди всех сверстников города — так сказал руководитель выставки Виталий Николаевич, когда вручал ей почётную грамоту. Грамота была с изображением голубой морфы и вручалась Динарке за её коллекцию мотыльков, которую она собирала всё прошлое лето.

Проходя мимо небольшой ямы, Динарка опытным взглядом сразу разглядела большого махаона на стебле кустарника и очень удивилась. Бабочку махаон называют недаром осенней гусеницей. Эта бабочка давно уже должна была начать зимовать в виде куколки. А эта кружит, позабыв, что сейчас октябрь, а не середина июля.

Остановившись и разглядывая бабочку, Динара удивлялась всё больше и больше. Это был очень странный махаон. Хвостики на задних крыльях отсутствовали, синие лунки в виде глаз для отпугивания хищников тоже не было видно. Зато размер тельца и лапок удивлял — форма была совсем не похожей.

Бабочка эта считается дневным обитателем и встречается очень редко, её даже занесли в Красную книгу. Надо будет записать в дневнике про эту встречу, думала Динарка, любуясь её крылышками и полётом. Это, конечно, самка, рассуждала она, самки крупнее самцов, а эта вон какая огромная, с ладонь мою.

Бабочка поднялась и пролетела почти, касаясь лица девочки, перед ней. Она то подлетала, то удалялась, как будто звала Динарку куда-то за собой.

— Ну что ж, пойдём, пойдём за тобой, раз зовёшь, — улыбнулась ей Динарка.

Она шла быстрым шагом, боясь потерять бабочку из виду.

— Динарка, ау, ты где? — донёсся издалека Алеськин голос.

— Надо бежать на уроки, — опомнилась Динарка. — Ладно, приду сюда потом, — решила она и, прокричав: — Иду, иду! — двинулась к подруге.

Глава 5. Компасы и просьба «на завтра»

По понедельникам уроки всегда были какие-то особенно тяжело переносимые. Может, из-за поставленных подряд двух уроков математики с русским, а может, из-за ощущения, что вся учебная неделя ещё впереди и вообще, как любила говорить подруга Алеська, жизнь — штука не всегда весёлая.

Её-то, кстати, сегодня и не было в школе. Повезло: у неё пробная балетная репетиция в театре, она там весело пляшет. А Динарка все шесть уроков, как несчастная немая, одиноко просидела за партой.

Когда школа наконец-то закончилась и она вышла на крыльцо, то неудивительно, что настроение было под стать погоде: такое же дрянное. На улице, как обычно к концу уроков, зарядил дождик. Динарка тоскливо посмотрела на тучи: туч было много, а зонтика не было.

У Алеськи всегда с собой в пакете где-нибудь отыскивался зонтик. Динарка, наоборот, сумки и пакеты носить не любила, всегда рассчитывала на подругу, и у неё был самый маленький рюкзачок во всём классе.

Прибалтийская погода вообще почему-то не очень любит детей, честно посещающих все уроки.

Обычно с утра, когда дети плетутся в школу, погода немножко умоет школьников прохладной (и, как считается полезной для волос) дождевой водичкой. Потом ко второму уроку дождь прекращается, и солнце жарит так, как будто сейчас не середина октября, а самый счастливый месяц в году — долгожданный июнь. Прогульщики уроков, шатаясь за школой, вовсю наслаждаются свободой, чудесным настроением и солнцем на голубом небе. Честные школьные трудяги, отодвинув в сторону учебник по алгебре, с тоской смотрят в окно. Там они наблюдают за стаями всяких пернатых воробьёв, нахально прыгающими за окном на разрисованном квадратиками игры в классики школьном асфальте.

В эти минуты сидящим за партой людям в голову неизбежно приходят одинаковые мысли: «Вон тот вот голубь, который топчется на чьём-то любовном признании какой-то Наташе К., намного счастливее тебя, томящегося на уроке математики. Кстати, тоже с Натальей, только Владимировной, которая рассказывает тебе о свойствах равнобедренного треугольника, и ты не испытываешь к ней никаких нежных чувств. Впрочем, как и она к тебе. И вообще — в следующей жизни надо будет обязательно родиться какой-нибудь птицей».

Посветив в окна и подразнив хорошенько школяров, к пятому уроку солнце решает, что хватит играться в лето, и сворачивается за тучи. Дети радостно выбегают из школы навстречу, как они думают, погоде и солнышку. Детей там встречают довольная туча и мокрый ветер с листьями, и школяры понуро возвращаются домой, как и утром, — все в дождевых слезах.

Динарка уже пять минут стояла одетая и с рюкзаком за спиной, не решаясь спуститься со школьного крыльца. Здесь же толпились ещё несколько беззонтиковых личностей — и тоже ждали чего-то. Может, они ждали с моря сухой погоды, а может, надеялись, что ветер украдёт и принесёт им чей-то зонтик, или появится кто-то, кто умеет разводить тучи руками. Долгие ожидания, конечно же, всегда оправдываются.

Быстрым шагом, с обычным деловым видом на лице, на крыльце появился учитель по ОБЖ Олег Борисович. Для краткости дети называли его «ОБ». Он деловито покрутил головой и присвистнул: — Только вроде солнце светило.

Заметив кучку нерешительных фигур на крыльце, поинтересовался: — Что, домой не идём? В школе понравилось?

— Зонтика нет, — пожаловалась в ответ кучка. — А дождь, может, скоро закончится. Ждём вот.

«ОБ» посмотрел на часы, потом на небо и ответил: — Дождь-то закончится, конечно. Вопрос только — когда.

И, ощупывая себя по карманам, отыскивал ключи от машины. Найдя, наконец, связку, он подбросил её вверх и ловко поймал, а потом неожиданно скомандовал: — Ладно, поехали. Доброшу, так и быть. А то сахарные, видать, растаете ещё.

Кучка и Динарка, смущаясь, начинали отнекиваться, но «ОБ» нетерпеливо махнул рукой: — Давайте уже. По дороге расскажете, что там вам неудобно.

Машина у ОБ называлась «Каблучок», была двухместная, а сзади небольшой кузов. Динаре, как девочке, досталось место рядом с водителем, мальчишки разместились друг на дружке в кузове.

«ОБ» крутил руль и привычно ворчал на балтийскую погоду: говорил, что у них в Средней Азии за год выпадает воды меньше, чем тут за неделю. А потом, видимо, от скуки стал расспрашивать Динарку о всяком разном: кем работают её родители, посещает ли она какие-то кружки-секции, сколько у неё дома братьев, сестёр и питомцев — и прочую ерунду, которую почему-то любят узнавать у детей взрослые.

Узнав, что Динара третий год собирает коллекции насекомых, удивлённо покачал головой, а потом неожиданно предложил: — Значит, ты человек ответственный. Мне как раз такой завтра нужен. Писать-считать ты умеешь, надеюсь? Завтра у вас какой третий урок по расписанию — физ-ра? Отлично. Я договорюсь, чтобы тебя отпустили. Поможешь мне в судействе на спортивном ориентировании.

И объяснил: — Соревнования у нас завтра, у парней восьмых-девятых классов. На пустыре за школой. Спортивное ориентирование называется: с компасом ходить по полю будут, по азимуту ориентиры отмечать, а ты у меня судьёй будешь. А то девчонки из их класса — специально или не специально, не знаю уж, — но что-то путаются в оценках часто.

— Значит, договорились. Ну беги. Приехали. Рюкзак не забудь. До завтра.

Глава 6. Дом: бабочки, балет и то что нашли на поле.

Дома у Динарки сразу нашлась куча дел. На столе лежала мамина записка с напоминаниями, что перед тем, как идти гулять на улицу, телефон должен быть заряжен, обед съеден, а мусор вынесен. Ещё были уроки, кормёжка попугаев и поиск по квартире черепахи, которую Динарка называла «Ниндзя». Подарили земноводное ей на день рождения, и вначале черепаха называлась обычным черепаховым именем «Тортила», или просто «Танька». Но через месяц совместного проживания имя пришлось заменить на «Ниндзя». «Ниндзя-Танька» непонятным образом умудрялась оказываться на самых высоких местах комнаты, которые сама Динарка покоряла только в детстве.

Сейчас Ниндзя спала вместе с котом Макошей на верхней полке в коробке из-под обуви, попугаи тихонько сплетничали у себя в клетке, а дверной звонок прозвенел ровно три раза, сообщив о том, что пришла Алеська.

Подруга сразу сообщила, что умирает с голоду, и поэтому приволокла два новых рецепта. Алеська давно занималась балетом, была очень худенькой — настолько, что почти не отбрасывала тень на улице, — и любила готовить разную сладкую еду. Пищу эту она сама никогда не ела. Вернее, ела, но только глазами, соблюдая вечное балетное истощение.

Обмотавшись на кухне Динаркиным передником, Алеська приступила к готовке. Первым рецептом с ней когда-то поделилась младшая двоюродная сестра Эльвирка — когда случайно перепутала на даче соль с сахаром. Блюдо называлось «Помидоры в сахаре». Для приготовления нужно было три ингредиента: кастрюля, помидоры и сахар.

Помидоры нужно нарезать на дольки, положить в кастрюлю, посыпать сахаром и дать попробовать Динарке. После этого несколько раз переспросить: — Ну чё, ну как?

И пока подруга с полным ртом жуёт, что-то мычит и закатывает глаза, можно приступать ко второму блюду. Оно было сложнее. Требовалась опять кастрюля, варёные макароны и сгущёнка. Всё это перемешивалось и тоже скармливалось Динарке.

Накормив таким образом подругу, сама гостья привычно пообедала чаем без сахара, и девочки отправились на ежедневную прогулку. Как вы уже знаете, Динарка любила всяких там мотыльков и бабочек. Она увлечённо их собирала, выкармливала куколок, а когда бабочки доживали свой век — размещала по специальным коробочкам.

Три дня назад увлечение (в виде двух больших стендов) было выставлено в экспозиции городского краеведческого музея. Все эти три дня подруги аккуратно ходили туда, чтобы полюбоваться табличкой с надписью: «Коллекция мотыльков и бабочек Лебедевой Динары».

На следующий день Динарка, как и обещала Олегу Борисовичу, отработала судьёй, помощником и даже немного учителем. Она сама в журнале выставляла оценки напротив фамилий учеников, которые диктовал ей Олег Борисович. Весь урок она провела с ним и девятиклассниками на пустыре за школой. Старшеклассники бродили по полю с компасами в руках, улюлюкали на весь район, как индейцы в тропиках, устраивали в кустах засады друг на друга и веселились до упаду.

К концу урока компасы были сложены девятиклассниками в картонную коробку у ног Динарки, оценки выставлены её же рукой в журнале Бориса Олеговича, а сама судья, расхваленная «ОБ» за помощь, отправилась в школу к подруге делиться впечатлениями. По старому школьному обычаю делиться впечатлениями было принято либо в столовке, либо в туалете, и подруги выбрали столовую.

Динарка с пакетом, рюкзаком и курткой в руках вышагивала по коридору рядом с Алеськой и не переставала разглагольствовать о том, что вот в девятом классе пацаны как пацаны, даже компас не сломали. Не дойдя до дверей буфета, она вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу: — Олег Борисович просил ведь забрать, забыла!

Она сделала круглые глаза, крикнула: — Жди меня здесь!

И, даже не оставив ей пакет с плакатом и рюкзак с курткой, убежала. На бегу, правда, ещё обернулась и крикнула: — В столовку без меня не ходи, я быстро туда и обратно!

И всё. Звонок на алгебру прозвенел, а она так и не появилась.

Прогулять урок — дело, конечно, стоящее, но одной, без подруги, это свинство. Алеська крутилась за партой, поминутно смотрела то на дверь, то в окно, как будто ожидая там появления подруги, но так и не дождалась. Не появилась она и на следующем уроке. Пропажа Динарки была очень странной.

После последнего урока в кабинет зашла классная руководительница Валентина Анатольевна. Алеська сразу поняла, что это по её душу. Валентина Анатольевна подошла к её парте и начала ей что-то говорить. Так как в классе все привычно шумели, а голос классная руководительница имела очень тихий, Алеське, чтобы понять, пришлось вслушиваться изо всех сил.

— Напоминаю, что тебе и Динаре за сегодняшний срыв урока — выговор. Очень некрасиво вы поступили. Чтобы докладная не ушла к директору, подойдите к учителю и извинитесь сегодня же. Кстати, а где Динара? Я её утром видела с Олегом Борисовичем — и всё.

Выслушав и почти всё разобрав, Алеська уверенным голосом, как про оценки в разговоре с родителями, заявила: — А Динарка сегодня к врачу записана на 11:30 была, вот и ушла.

— Странно, — удивилась Валечка, — а почему мама её не сообщила мне ничего?

Пожав удивлённо плечами, Валентина Анатольевна подозвала старосту класса Вальку Добрую (это фамилия у старосты такая, хотя она и сама классная девчонка) и ушла с ней в актовый зал репетировать приближающийся праздник День народного единства.

Проводив взглядом выходящих из класса двух Валентин — старосту и классную руководительницу, — Алеська собрала свои пожитки и тоже заторопилась: нужно было успеть домой до прихода мамы. Если мама обнаружит, что новая блузка, купленная для праздников, не висит аккуратно в шкафу на вешалке, а напялена на любимой дочери в будничный день, у Алеськи будут проблемы.

Дорога домой проходила опять мимо магазинов. Прозвенев дверным колокольчиком, Алеська второй раз за день зашла в магазин «У Иришки». Тёть Марина в синем фартуке, наклонившись над прилавком и зачем-то высунув язык, что-то старательно выводила фломастером на маленьких ценниках. Алеська потихоньку достала телефон и сфотала тёть Марину с фломастером. Класс, подумала она. Проиграл очкарик. Фотография тёть Марины ей нужна была всего на один денёк, в качестве вещдока, и потом, конечно же, будет моментально стёрта.

Дело в том, что неделю назад они поспорили в классе на тему: кто же заполняет ценники в этом магазине. Ошибки в надписях вроде «огурецы», «голень детская» и «жаренная кафель» удивляли детей при каждой покупке. Боря Кацман по прозвищу Эйнштейн, поблёскивая очками, горячо доказывал, что это пишет специальный маркетинговый менеджер и что это такой гениальный приём для привлечения покупательского потока. Динарка же с Алеськой утверждали, что всё проще: просто тёть Марине повезло в детстве с родителями, и она никогда не училась. Или училась — но в их школе.

Они тогда сильно поспорили, и спор уже грозил перейти к побоям, но эхо предков подсказало Боре, что разумнее таки будет ограничиться спором на три желания. «Что б ему такое загадать?» — подумала Алеська, и приятные мысли закрутились в голове, но пока Алеська оставила их на потом и, сделав жалобное лицо, обратилась к продавцу: — Тёть Марина, здрасте, а Динарка не возвращалась случайно? Её на матеше чё-то не было…

Тёть Марина спрятала язык, отложила фломастер и, вздохнув, посмотрела сверху вниз на Алесю. Этот фирменный взгляд, от которого терялись даже самые авторитетные местные алкоголики, не произвёл на Алеську никакого впечатления — и не такие взгляды приходилось, бывало, переживать в школе местным семиклассникам.

— Я што вам… — пророкотала тёть Марина. Она умела басить удивительным густым мужским голосом, который было слышно очень далеко. — Я што вам здеся поставлена считать, сколько раз в день вы мне все нервы трепите своими покупками на гулькин нос?

Она пророкотала такое длинное предложение совсем без запятых и вернулась к фломастеру. Алеська поняла, что нет, вздохнула, повернулась и вышла на улицу. За пустырём начиналось поле, а за полем высились корпуса школы.

«Куда она подевалась, может, дома сидит?»

Телефон молчит, на уроки не вернулась и, главное, не отдала Вале с большим трудом сделанный для школьного праздничного вечера плакат, над которым Динарка трудилась несколько вечеров и наконец-то сегодня притащила его в школу. Не зайти в школу Динарка не могла. Может, она в яму там какую-нибудь провалилась? — мелькнула мысль.

Да нет, позвонила бы или орала — голос у неё что надо, с децибелами. Вон как сегодня молекулу напугала…

Нет, надо пройтись по-быстрому по полю, а потом идти домой, решила Алеська и, поудобней подхватив сумку со сменкой, отправилась в поле искать подругу.

Алеська вышагивала по полю, раздвигала руками и ногами кусты, пинала попавшиеся по дороге консервные банки и временами выкрикивала непонятные для других звуки. Посторонний человек, например русичка, подумал бы, что девочка такая молодец: тренирует произношение и дикцию, проговаривая хаотично твёрдые гласные и всякие там согласные. А это на самом деле был их с Динаркой тайный, собственный язык: «дыгыр кадур дыр гдер» обозначал «Динарка, дура, ты где?»

Школьный язык, сформировавшийся последним из человеческих языков, как известно, выдержал все проверки и оказался самым универсальным для детей средством общения. К примеру, ещё будучи в детском садике, Алеська с подругой придумали сократить его название до «ДС», что означало «дом страданий». И в дальнейшей жизни традиция сокращать слова оказалась очень удобной.

В школе никто у вас не спросит: «Ты пойдёшь к Оксане на день рождения?» Скажут так: «Ты на ДР к Ксюхе идёшь?» А сказанное наоборот «РД» обозначало, что родаки дома. Или, допустим, одноклассница начинает тыкать тебя пальцем в бок, чтобы ты рассмеялась. Ты поворачиваешь к ней недовольное лицо и громко говоришь: — БЖ, дура! Что означает претензию: «Больно же». А прозвучавшее наоборот «ЖБ» и протянутая пачка с чипсами означало предложение: «Жрать будешь?»

Также из одного-единственного универсального слова можно было составить сложноподчинённое предложение. Допустим, глагол «хрючить». Он обозначает, что ты, возможно, спишь, ешь, говоришь по телефону, делаешь домашку или идёшь по улице. А если приставить приставку «за-», то получается, что ты что-то забрал, забыл, зажал, и вообще тогда ты полный хрюндель.

Алеська вышагивала по тропинкам, громко выкрикивала во все стороны обычные слова, перемешивала их с сокращёнными, энергично крутила головой и внимательно прислушивалась. В ответ было слышно, как шумит осенний ветер, чирикает какая-то птица и с проходящей недалеко железной дороги доносится свисток маневрового тепловоза. Сигналов от подруги не было.

Пройдя всё поле один раз вдоль, Алеська вспомнила геометрию и пошла теперь поперёк. Точная наука безошибочно сработала: она почти сразу увидела, как около небольшой ямы были аккуратно уложены знакомый рюкзак, сменка, свёрнутый плакат в пакете, а сверху — телефончик в розовом чехле. Это были вещи Динарки.

Глава 7. Велосипед в траве

Кто придумал три урока физкультуры в неделю в школе? Кто этот человек с огромным сердцем и любовью к детям, сделавший хоть чуть-чуть школьную жизнь не такой невыносимой?

Два-три прогулянных и прожитых с пользой для себя урока в неделю очень много значат. Забытая форма, поддельная записка от мамы — все эти пустяки давали свободные часы передышки прямо посреди недели. В школе среди старших классов всегда находились очень занятые люди, которые приходили в спортзал только в конце мая — договориться по-взрослому с физруком по оценкам.

Одним из таких людей был друг длинного Юрки Космоса — девятиклассник Торкунов Толян по кличке ТТ. Вторым, или, вернее, третьим его именем было «Толик б/у» или «Секонд-хенд». Несмотря на маленький вес и рост, к своим шестнадцати годам Толик проворачивал большие дела. Почти все крупные сделки по округе и в школе, связанные с куплей-продажей всего стыренного — в виде велосипедов, телефонов и другого ходового товара, — проходили с его участием. Природа наделила Анатолия незаметной внешностью, собачьим нюхом и волчьей хваткой.

Сегодня была крупная сделка: взрослыми парнями с района был угнан и спрятан в поле почти новый горный велик. Покупатель у Толика был давно подготовлен — Геннадий, новый ухажёр тёть Марины из магазина «У Иришки». Работа Толиком была проведена, как всегда, на пятёрку: клиента надо было подготовить и убедить, что на таком велике он выгодно отличается от других многочисленных безлошадных претендентов на женское сердце. Плюс к тому же ЗОЖ на велосипеде восстанавливает печень, что в их будущем союзе с тёть Мариной будет очень актуально.

В общем, Геннадий ждал велосипедного (или телефонного) звонка у себя в огороде сегодня как раз с десяти до одиннадцати — как по расписанию урока физкультуры.

Толян вместе с Юркой Космосом и с помощью каких-то девчонок удачно сдёрнули с физ-ры и помчались зарабатывать деньги. Перемахнув своими длиннющими ногами через забор и неспешно шагая, Юрка слушал рассказ поспешающего рядом изо всех сил коротконогого Толяна о его новой любви с редким нынче именем Светка. Любовь Светкину он планировал заполучить за счёт своей доли с велика.

— Понимаешь, друже, — учительским тоном рассуждал Толян, — сердце дамы можно завоевать, но легче и быстрее купить. — Что купить? — переспрашивал наивный Юра. — Сердце, — терпеливо втолковывал Толик. — Орган такой у людей есть. У всех почти, кроме моих бывших. И этот орган, если на него немного потратиться, будет твоим навеки. Таким, как ты, это может и не надо, — продолжал рассуждать Толян. — У тебя вон рост есть…

— А я, когда с Юлькой встречаться хотел, она сказала, что чувствует себя неловко со мной. У неё ассоциации, понимаешь, нехорошие такие — как будто она младшего брата опять в парке выгуливает… А с братом у неё отношения, говорит, с детства не сложились. Так и расстались мы с ней.

— О, стоп, пришли. Нам надо на ту тропинку пойти, где Серый сегодня ночью кучу навалил для маскировки, чтоб не шастались рядом. Потом десять шагов в сторону — и в яме, под ветками, лежит красавец.

Ориентиров таких в поле, надо сказать, было немало, но Серый постарался, и парни, зажимая нос, быстро нашли тропинку.

— Этот Серый твой что, падалью питается? — зажимая нос рукой, спрашивал у друга Юра. — Не знаю, — отвечал Толян, тоже закрывая рукавом нос и морщась. — Но у него к этому делу талант. Его пацаны с центра всегда для маскировки спрятанного используют — платят ему немного, вот он и жрёт, видимо, что-то несвежее… После него к месту, где спрятан товар, никто и близко не подойдёт.

Друзья по-быстрому отсчитали шаги и нашли аккуратно прикрытый травой, ветками и листьями, в приятной бордовой раскраске, свежестыренный велосипед. Хозяин жил где-то далеко, в центре, был, видимо, буржуем и в тех местах, где обитали Геннадий с Серым, появиться не мог.

Толян любовно протёр сиденье, позвякал звоночком, пощёлкал переключателем скоростей и сказал: — Уже завидую тому, кто будет ездить на нём, когда его опять угонят. Ну что, пойдём?

Юра молчал. Он, не отрывая взгляда, смотрел куда-то в поле, потом негромко сказал: — Что за фигня?

— Что такое? — испугался Толян. — Полиция, что ли?

Ему не было видно из-за высокой травы того, что видел высокий Юра.

— Ну что молчишь? Тебе на ходулях своих хорошо, а я ничё ж не вижу. Чё там?

Юра отвернулся, махнул рукой и сказал: — Наверно, померещилось. Как будто девчонка какая-то стояла и руки вверх так…

Однако досказать не успел: из-под его ног выпорхнула то ли птичка, то ли бабочка. Потом ещё, ещё — и вдруг с каждого кустика, травинки, веточки загудело и зажужжало: сотни или тысячи насекомых — жуки, комары, бабочки. Они невысоко поднялись и полетели куда-то в середину поля.

Ребята стояли, открыв рот и озираясь кругом. В воздухе стоял шум, как будто они попали в улей к пчёлам. Через несколько секунд шум стал стихать, удаляться и остановился где-то далеко.

— Слушай, что это было? Нет, ты видел? Ты видел? — наперебой спрашивали они друг друга. — Это мошкара слетела вся… к дождю, что ли? Или от Серого кучи на юг все полетели?

Толик оглядел облака и сказал: — Вроде дождь сейчас пойдёт. Смотри, какие тучи набегают. Давай пойдём быстрее, клиент ждёт там уже. Только по другой тропке пошли, а то меня реально стошнит, если ещё раз близко подойти к Серёгиным ориентирам.

После этого, аккуратно держа велосипед за руль с двух сторон, как козу за рога, ребята быстрым шагом отправились в сторону частного сектора, чьи домишки виднелись на противоположном краю поля.

Глава 8. Сделка в стороне: взрослые игры подростков

Сектор этот считался самостроем. Его всё обещали снести, чтобы понизить криминогенную обстановку рядом со школой. Обещания длились много лет: сектор всё так же коптил небо, и в нём так жил и не тужил местный народец — самый коренной, между прочим, обитатель Балтрайона: Шпандинцы.

Жилым сектором посёлок именовался только в планах муниципалитета — и то в папках с надписью «Подлежит сносу». В народе этот район знали под названием Шпандин. Загадочное название, возможно, произошло от слова «шпана», представители которой проживали там в третьем поколении. Может, что другое — этого не знали даже местные старожилы. Отсутствие воспоминаний было оправданно, так как эти самые старожилы временами забывали и своё собственное имя.

Проживало там немало и бывших выпускников нашей МАОУ СОШ, под родные стены которой они ходили по малой нужде ещё в далёком детстве. Вместе с расплодившимся своим потомством они и составляли костяк жителей знаменитого на весь Калининград окраинного рабочего района.

Геннадий, коренной шпандинец, был владельцем заросшего земельного участка с домиком-сарайчиком, в котором ставил брагу и гнал самогон ещё его дедушка. Жил Геннадий скромно, роскошью себя не баловал и, когда был на ногах, работал целый день, не покладая, можно сказать, этих ног.

Работа Геннадия заключалась в обходе жилмассива под видом электрика, для чего был припасён форменный спецкостюм с соответствующей надписью: куртка, каска и инструментальная сумка. Зачем электрику каска, непонятно, но Геннадию она нравилась. Лицо у Гены было универсальным и соответствовало любой рабочей должности.

Заходя в подъезды многоэтажек, наш электрик в каске внимательно осматривал и аккуратно удалял все металлические части, которые встречались ему по пути: дверные ручки, номерные таблички, все провода без исключения и висячие замочки с почтовых ящиков.

С этих замков всё и началось.

В один прекрасный день какая-то светлая голова из телевизора с восторгом поведала о новом виде мошенничества: ночью злоумышленники вешали замки на ручки автомобилей побогаче и оставляли записку с номером телефона, куда необходимо было отправить небольшую сумму денег — взамен приходила СМС с указанием места, где был припрятан ключ. Всё очень современно, оригинально и со вкусом.

Геннадий внимательно прослушал наставления и просиял. Замков, ещё не сданных на металлолом, у него было целых двести штук. Обеспеченное будущее замаячило очень отчётливо.

Для осуществления задуманного недоставало только велосипеда. Ездить предстояло много, а уезжать надо было быстро.

Также у Геннадия имелся племянник — очень перспективный молодой парень, недавно вышедший из тюрьмы и с удовольствием подключившийся к будущему семейному бизнесу.

За воротами послышался шум и условный сигнал в виде ударов ногой по калитке.

«Свои», — понял Гена, вышел на улицу и увидел красного рогатого красавца с блестящими спицами, хромовыми частями и ещё не потёртым пластиком. Двое парней, улыбаясь, ласково смотрели на Гену.

— Ну что, как тебе, а? — Толик улыбнулся и подмигнул Юре. — Теперь тёть Марина будет сражена.

Гена молча и быстро завёл всех троих во двор и, оглядев улицу, запер калитку.

Часть вторая

Вечер, если есть с кем, а главное с чем, никогда не скучен. Настроение у двух сидевших за столом было отличное. Гена с племянником отмечали удачную покупку велика, сулившую приличные барыши.

Бизнес-планы ещё не все были обсуждены, закуска в виде томатной кильки не вся съедена, а принесённая от хлебосольной Маринки «Калининградская особая» была налита в пластиковые стаканчики и не вся выпита.

Геннадий, нюхая подсохший хлеб, ударился в воспоминания:

— У нас вот тут, помню, в сенях стояла такая бочка с маслом подсолнечным, отжима домашнего. Мы пацанами ещё… хлеб, помню, чёрный макнём туда, солью посыпаем — и на улицу. И сразу орать: «Сорок один — ем один!», потому как все слетаются и…

Тут с улицы раздался настойчивый стук. Гена прервал кулинарные воспоминания, отодвинул кружевную, пожелтевшую от сигарет занавесочку, но ничего не разглядел.

— Темно уже. Сходи глянь, кто там.

Через полминуты в дверях, помимо растерянного племяша, настроив резкость, Геннадий разглядел знакомое лицо в форменной фуражке. Увиденное лицо и фуражка ему не понравились.

— Здравствуйте, господа, кина не будет. Участковый Зотов на пороге, — весело отрапортовало это лицо.

— И вам не хворать, — сразу упавшим голосом проговорил Геннадий, откашлялся и спросил: — Какими судьбами?

Зотов не ответил. Оглядевшись вокруг, участковый отодвинул племянника в сторону и сразу увидел прислонённый к стенке велосипед. Единственная яркая и чистая вещь в доме никак не гармонировала с обстановкой и сразу бросалась в глаза.

Зотов уже монотонным, скучным тоном продолжил:

— Я что, узнать-то зашёл: ты у меня в этом году по какой статье пойдёшь? 158.1 или 158.3?

И с интересом посмотрел на враз побледневшего Гену.

— Дак это, начальник… не мой это, — залепетал Гена.

— Конечно не твой, — согласился участковый. — Не переживай, — заботливо продолжил он. — Сейчас пробьём ориентировки и найдём хозяина.

Геннадий затряс головой:

— Так это… пацаны приволокли, — продолжал он жалобно. — А я его и не трогал вовсе.

— Ну не трогал, так не трогал, — опять согласился участковый. — Но вот тебя, дружок, потрогать нам придётся. Поедешь здоровье поправлять. И прям сейчас.

За последующие две минуты понятными для Гены и племянника словами участковый обрисовал их дальнейшую грустную судьбу, упомянул о причастных и пока не пойманных приятелях Геннадия и отметил, что он, кстати, о них же и заботится, так как тюрьма им всё равно дом родной, а эту халупу скоро снесут.

— Ну так что, граждане уголовники, что погрустнели? — голосом Жеглова весело спрашивал участковый. — Не хотца опять туда? Не хочется… Тогда слушаем, включаем остатки мозгов и действуем.

— У нас тут пропала девочка, семиклассница. Сегодня днём. Вот тут, на поле, от вас пятьсот метров. Надеемся, что найдется. Но может и нет. Ты крокодил здесь, к сожалению, родился, на моём участке. Надеюсь, скоро и помрёшь здесь. Но всю гопоту местную ты знаешь. Даю тебе задания на ближайшие два дня.

— И вот два дня ты не спишь, не ешь, не пьёшь. Не пьёшь, слышишь, а только носишься по пенатам своим и собираешь информацию. Она пропала здесь, и кто-то что-то по-любому видел, знает, догадывается.

— Не справишься — учти: я на тебя к велосипеду оформлю ещё убийство Кеннеди, по явке с повинной.

— Всё. Действуем.

Участковый встал, взял велосипед за руль и, легко покатив его, вышел из дома. Геннадий молча сидел и смотрел в угол.

— Вот это встрял… — немного помолчав, заговорил он. Потом добавил — Интересно, кто такая эта Кеннеди. Так, ладно, пойду к Маринке. А ты шустриков этих тащи сюда, — обратился он к племяннику. — Они тож при деле получаются.

И, махнув рукой, вышел из дому

Часть 3. День пропажи

Глава 9. «Подожди меня в столовой»

Алеська закрылась в ванной, включила воду, села на самый краешек и задумалась. Звуки льющейся воды, закрытая дверь и белый цвет вокруг успокаивали.

С детства ванная была самым любимым её местом в доме, особенно когда грустно или плохо. Сейчас было и грустно, и плохо, и даже страшно.

Увидев Динаркины вещи, ей сразу стало страшно, и особенно жутко было, что они как-то очень аккуратно были сложены. Динарка так укладывать точно бы не стала.

Алеське стало понятно, что действительно случилось что-то ужасное. И потом, в десятый раз рассказывая полицейским, родителям, учителям поминутно весь этот дурацкий день, ей казалось, что она не всё вспомнила: что-то важное ускользнуло… но что?

Они вернулись из магазина в школу вдвоём. Возвращались через поле, никого рядом не было. Динарка ещё заверещала:

— Фу, какой запах!

Потом в школе Динарка сказала, что ей надо зачем-то куда-то сбегать, а ты жди меня в столовой. Пошла по коридору. И не вернулась ни в столовую, ни на уроки. Пропала.

Если бы на неё кто-то напал в школе, Динарка бы орала, дралась, боролась. Вся школа была бы на ушах, и неизвестно, кому бы помощь больше понадобилась: ей или нападавшему.

Значит, всё случилось на поле, где вещи нашлись. А может, её усыпили как-то — пришла в голову мысль. Добровольно она бы никуда и ни с кем не ушла. Значит, усыпили. Но как? И главное — кто?

Кто-то был там ещё, на поле, получается… Когда шли в школу, она никого не видела, хотя спрятаться в высокой траве несложно.

Надо подумать, кто ещё мог увидеть там тогда, в поле, кого-то чужого…

Стоп. Пацаны эти, девятиклассники: они ж от физрука побежали туда, в поле. Надо завтра у них спросить.

Жалко, окна со школы почти не выходят на поле, да и урок был… Хотя с девчачьего туалета, с умывальной комнаты, окошко смотрит как раз туда, а в туалете девочек полно было.

Так, кто там был — надо вспомнить. Эта рыженькая с седьмого, Ксюха с подругой, вроде, ржали в кабинке…

Ладно, завтра собирать информацию буду, решила Алеська, и ей как-то стало легче. Её никто не обвинял ни в чём, но она чувствовала себя какой-то предательницей, как будто бросила подругу в трудную минуту.

Завтра и вообще, пока не найдёт способ, как помочь Динарке, она не успокоится. Итак, всё — завтра.

На следующий день удивлённых школьников и педагогов на входе в фойе встречала не сторож баба Нюра, а два высоких и здоровых бугая в чёрной форме с фуражками, болтающимися дубинками на широком ремне и, что особо почему-то впечатлило англичанку, наручниками в чехле на поясе.

Новая охрана была назначена в школу полицией в связи с пропажей школьницы. Но выглядела эта охрана так, будто только что приехала со съёмок какого-то голливудского или немецкого фильма.

Весь педсостав, исключая только физика Пал Палыча, за две минуты превратил учительскую в модный салон красоты. В салоне клиентура лихорадочно накручивалась, взволнованно переговаривалась, пудрила носик, красила губы и надушилась так, что пришлось открыть окна в коридоре.

Ажиотаж, конечно, сбился, когда узнали, что пропала наша ученица — Динара из седьмого «А». Поохав и обсудив случившееся, решили, что всё образуется, и надежда, как говорится, умирает последней.

Вот именно, надежда никогда не умирает, — с этими странными словами англичанка, которую, кстати, звали Надежда Александровна, поправила причёску и решительно пошла вниз, в фойе.

После известия о пропаже Динарки рабочая атмосфера в школе упала. Теперь после звонка опаздывали на уроки не только дети, но и некоторые учителя.

Впрочем, и школьникам было не до уроков — особенно в 7 «А». Событие было шокирующим. Среди одноклассников, конечно, многие, бывало, желали друг другу исчезнуть, пропасть, навернуться или сломать что-нибудь, но как минимум не Динарке. И вообще — всё понарошку.

Валентина Анатольевна была очень расстроена. Вместо первого урока она провела классный час по поводу безопасного поведения. Обсуждали на часе не только безопасное поведение, но и перебрали версии случившегося.

Версий было мало. Посторонних людей в школе и около школы вчера никто не видел. Выходит, Динара сама оставила в поле рюкзак, телефон, вещи и куда-то ушла — и уже там пропала? В это трудно было поверить.

В школе в этот день все было непривычно. Например многочисленная администрация, растревоженная событиям вышла из кабинетов, и заполонила коридоры. Всем своим видом она напоминала поднятого из спячки заспанного медведя. Что именно делать замов никто не проинструктировал, а для самостоятельных поступков они были неприспособленны. Поэтому часть административного ресурса школы просто стояла в коридорах, строго рассматривая проходящих мимо них учащихся и педагогов. Другая же часть, набрав в руки побольше бумажек со столов, бесцельно ходила по этажам. Особо ненормально вёл себя беспокойный мужчина, по фамилии Петров О.С, прибывавший в должности замдиректора по воспитательной работе. Он вообразил, что наконец-то настал его час, очень быстро передвигался с озабоченным лицом по коридорам, приставал ко всем с требованием показать ему какие-то журналы по технике безопасности и после обеда зачем-то стал ходить по школе с рацией в руке, которая давным-давно не работала.

Физрук отменил занятия на улице, в столовой на всякий случай вместо обычных вилок на обед стали выдавать пластмассовые, а учителей поставили дежурить по двое на всех этажах.

Глава 10 Расследование

Следственная бригада из трёх полицейских мужчин и одной полицейской женщины приехала в школу ко второму уроку. Расположились они в кабинете завучей и стали вызывать, как они сказали, просто на беседы, одноклассников Динарки. С ними был школьный психолог, и, как случайно подслушал Сашка СЭС, они собирались узнать про какое-то конфликтное пространство в классе.

Что это за пространство такое, никто не понял. Кто-то предположил, что, может, они имели в виду тот пятачок за школой, где иногда после уроков выходили махаться один на один пацаны. Но зашедшая в класс Валентина Анатольевна разъяснила, что имеются в виду личные конфликты. И что полицейским надо говорить всю правду.

Первой туда позвали по списку Артюхову Анжелку, главную сплетницу класса. Когда прошло полчаса, а она всё не возвращалась, все приуныли. Особенно Борька Эпштейн.

Ему кто-то из одноклассников напомнил про спор недельной давности с Алеськой и Динарой из-за ценников в магазине. Борька, ненатурально посмеиваясь, сказал, что это был обычный, безобидный спор на желания. Однако потом подошёл к Алеське и тихим, деловым голосом спросил, какие желания он ей должен.

Алеська загадала ему одно желание — исчезнуть.

Борька желание исполнил, сказав загадочно на прощание, что он всегда рядом.

Всю первую перемену Алеська прохаживалась перед кабинетом девятого класса, но тех вчерашних ребят — ни длинного, ни мелкого с собачьей физиономией — в школе не было.

Тогда Алеська переключилась на девочек с туалета. Рыжая Ксюха с параллельного класса опять была в туалете. Алеська позвала её на серьёзный разговор вниз.

Кто-то это услышал, кому-то передал — включился испорченный телефон, и по школе поползли слухи, что сегодня какие-то семиклассницы будут махаться после уроков на пустыре из-за пацанов.

Макс Беличенко, что принёс эту новость в класс, заявил, что в школе становится с каждым днём всё круче, и он, пожалуй, не хочет, чтоб она сгорела, как он желал ещё недавно. А ещё очень хотелось бы узнать, что за девчонки сегодня будут биться и из-за каких таких пацанов.

Потом стало ещё интересней. Вместо того чтобы носиться по коридорам, толпиться в туалете или занять очередь в столовую, вся школа вместе с учителями высыпала во двор и молча смотрела, как по полю ходят какие-то люди с собакой, с какими-то предметами и чемоданчиками в руках, фотографируют, записывают, что-то поднимают с земли и складывают себе в сумки.

Полицейская собака долго ходила по всем тропинкам, обнюхивала землю, часто оборачивалась к проводнику и как будто даже спрашивала у него что-то. Те, у кого особо хорошее зрение и воображение, утверждали, что человек с поводком даёт ей нюхать ботинок Динарки и показывает ей её фотографию.

Тем временем Алеська убедилась, что с девочками из туалета каши не сваришь. Они почему-то все категорически не соглашались, что посещали вчера туалет во время урока, как будто в этом было что-то криминальное. Девочки говорили Алеське, что она дура, что ли, что в туалет они ходят только на перемене. И не в окно смотреть, а пообщаться.

Зато к обеду появились оба девятиклассника. И длинный с грустными глазами, и мелкий терьерчик были мрачнее тучи.

Найдя их на перемене разговаривающими вдвоём в коридоре, Алеська, немного стесняясь, спросила, не видали ли они на пустыре за школой вчера Динарку. От такого простого вопроса оба почему-то шарахнулись от неё так, будто у неё змея в руках. Алеська не привыкла ещё, чтобы от неё шарахались парни, совсем засмущалась и, повернувшись, быстро удалилась.

В общем, расследователь из неё получился так себе, и она, расстроенная, пошла после уроков побродить по полю и поискать что-то, что, может, не нашла полицейская собака.

Глава 11 Юра

Побродив полчаса по тропкам и не найдя ничего интересного, кроме останков пластмассового разломанного черепа обезьяны, пропавшей из кабинета биологии ещё в прошлом году, она вдруг услышала быстрые шаги за спиной. Потом над высокой травой показалась лохматая голова вчерашнего девятиклассника.

— Привет, — сказал он. — А я тебя ищу. Не хотел в школе при всех говорить.

Потом помолчал и добавил:

— Хорошо, что увидел, как ты сюда пошла. Тебя как зовут?

И неожиданно протянул Алеське руку:

— Меня Юра.

Ещё никто из ребят не знакомился с ней так необычно. Она растерянно кивнула, торопливо потрясла руку и, спохватившись, сказала, откашливаясь:

— Очень приятно. Меня зовут Алеся.

И с перепугу чуть не выполнила реверанс, как привыкла в балетной академии.

Они пошли медленно рядом друг с другом по тропинке. Юра начал разговор первый:

— Слушай, так это твоя подруга вчерашняя пропала, да?

Алеська кивнула.

— А расскажи, пожалуйста, как это случилось. Я не только из любопытства спрашиваю, — поправился он. — Ты ведь просила нас сегодня тоже рассказать. Давай, может, вместе друг другу всё и расскажем. Вдруг будет полезно

Тут сбоку затрещали кусты, и на тропинку выкатились два пятиклассника. Один держал на вытянутых руках перед собой большой зелёный армейский компас с поднятой зеркальной крышкой. Второй шёл за ним и что-то отмечал карандашом в развёрнутой карте.

— Вы чего, пацаны, тут клад ищете? — весело и удивлённо спросил их Юра.

Первый, с компасом, не ответил, так как напряжённо следил за стрелкой. Второй что-то пробурчал про задание по ОБЖ, и они продолжили движение точно по прямой, в направлении школы. Кусты и ветки закрылись за кладоискателями, и треск тоже затих вдали.

Алеська и Юра дружно рассмеялись.

— Во дают, — Юра покачал головой. — Ну так что случилось-то? — напомнил он.

Алеська спохватилась и начала свой рассказ. Рассказывать она почему-то стала не со вчерашнего дня, а с того времени, как они с Динаркой подружились, то есть с позапрошлого ещё лета. А подружились они в столовой летнего лагеря. Вернее, до столовой, в корпусе отряда, в первые же минуты прибытия. Динарка тащила свои вещи в отряд и столкнулась в заставленном вещами коридоре с худощавой девочкой с огромными глазами. Девочка, хоть и была худенькой, но пройти вдвоём с чемоданами было неудобно. Кто-то должен уступить дорогу. И глазастая худышка, улыбнувшись ей из-за огромного своего чемодана, кивнула головой — проходи, мол, — и отошла назад. Чем, конечно же, сразу понравилась Динарке. В столовой они сели вместе, и девочка отдала ей вначале свою котлету, а потом бутерброд и сок с батончиком. Мне такое нельзя, объяснила она.

— Болеешь? — сочувственно поинтересовалась Динарка.

Девочка улыбнулась и сказала:

— Да, болею балетом.

С тех пор они всегда были вместе. До вчерашнего дня.

Он молча слушал, не перебивал. Только удивлённо переспросил про Динаркино увлечение бабочками и как-то странно посмотрел на неё.

— Ты знаешь, — сказал Юра, когда она закончила, — я думаю…

Тут он запнулся и замолчал.

Алеська с удивлением взглянула на него: что, слов не может подобрать или забыл, о чём думал? У неё такое бывало. Юра же стоял и молча смотрел куда-то перед собой: то ли в пустоту, то ли увидел кого-то.

Странноватый парень.

Алеська скосила глаза и немножко наклонила голову, чтобы рассмотреть его получше. У него оказалось, несмотря на лохматую причёску, довольно симпатичное и даже такое, как сказать, умное… или вот слово правильное — интеллигентное лицо. Хоть и без очков.

И хорошо, что без очков. Действительно, в лице самое главное — глаза. Раньше, когда у Алеськи спрашивал кто-нибудь, та же Динарка, какие ей нравятся глаза, у неё обычно был такой ответ:

— Глаза? Что глаза… Мне всё равно, какие там у человека глаза. Желательно, чтобы их было два, и всё.

Юрины глаза были грустные, как у коровы из мультика, и глубокие, как колодец в деревне. Так поэтически пришло в голову Алеське.

Ладно, если так пялиться на его глаза, то свои можно вывихнуть и косоглазие заработать.

Юра наконец очухался, повернулся к ней и негромко продолжил:

— Я думаю, что это очень странная, очень странная история. Но мне хочется помочь и тебе, и этой Динарке с бабочками. У меня сейчас есть проблемы, по моей глупости всё, но я разберусь со всем. И давай вместе будем разгадывать эту историю, если ты не против, конечно.

И он вопросительно посмотрел на неё.

Алеська, конечно, против не была. Она была очень даже за. Во-первых, одной сложно, трудно и не получается. Во-вторых, ради подруги она согласилась бы на любую помощь, хоть от чёрта лысого. А уж от такого, как Юра…

Помимо возраста, глаз и роста у него оказалась ещё куча преимуществ — пальцев не хватит подсчитывать. Во-первых, он умный. Во-вторых, хороший. В-третьих, симпатичный. В-четвёртых, в классе девки обзавидуются. В-пятых, и самое главное, она привыкла к нему за последние десять минут так, как будто знала его ещё с садика.

— Давай, — быстро закивала она. — Я не против.

Глава 12. Что то проясняется.

Пока они разговаривали и нарезали уже третий, а то и пятый круг по полю, Алеська ничего не замечала вокруг. Но, проходя через самый центр, где перекрещивалось большинство путей-тропинок, она сразу узнала место и ту ямку с бугорком, где вчера лежали Динаркины вещи.

Сегодня здесь было сильно натоптано: трава кругом примята, сразу видно, как много людей тут шаталось. После полицейских на это место оперативно прибыли все пятьсот учеников-мальчишек. Каждый хотел лично, своими глазами и руками, обыскать, найти и узреть что-то крайне важное, что до него не увидели и не нашли пятьсот других пар глаз и рук.

Алеська остановилась и стала осматриваться. Свежая земля показывала, что тут даже что-то копали.

— Ой, смотри, Юра, а вот здесь я нашла её вещи. Вот так лежал рюкзак, сверху пакет… — Алеська торопливо начала рассказывать, показывала и чертила в воздухе руками. — Значит, сверху рюкзак, а на нём сменка, потом пакет с плакатом и сверху телефон. И самое главное — ты знаешь, это не Динарка укладывала, я уверена. Она бы просто в кучке всё оставила! А тут всё квадратиком было сложено…

Юра внимательно выслушал её, оглядел и ямку, и бугорок, а потом стал осматриваться кругом — опять искать что-то взглядом где-то вдалеке. Даже на цыпочки привставал. Это с его-то ростом.

— Так, так… — бормотал он, и потом воскликнул: — Придумал!

Сразу став деловитым и собранным, он огляделся вокруг, что-то поискал глазами, нагнулся и поднял с земли какую-то длинную ветку, всучил её Алеське и заговорил торопливо и сбиваясь:

— Слушай, Аська, сейчас мы с тобой кое-что проверим. Ты стой здесь, вот с этой поднятой палкой, чтобы я тебя видел. Я отойду. И если буду кричать: «Пройди вправо» или «влево», то ты иди. Только палку не опускай, хорошо?

Алеська кивнула и спросила:

— А зачем это?..

Но тут же спохватилась:

— Конечно, хорошо!

И подняла руку с палкой как можно выше.

Она сразу заразилась его изменившимся настроем и почему-то заволновалась.

Юра быстро пошёл куда-то в сторону, и скоро раздался его далёкий голос:

— Ася, иди правее, шагов пятьдесят!

«Не Ася вообще-то, а Алеся», — подумала она, но послушно пошла считать шаги, правда, с волнения чуть не перепутала, где справа, где слева.

Пройдя шагов сорок, она услышала, как Юра закричал:

— Всё! Стой там!

И через минуту, запыхавшись, он появился сам и сразу стал внимательно осматривать землю, кусты и всё вокруг. Алеська тоже стала вслед за ним смотреть кругом, но ничего необычного не увидела. Разве только что…

Она остановилась и засмотрелась на кусочек земли перед собой. Никак не могла вспомнить, что он ей напоминает. Что-то такое, связанное с Динаркой.

Наморщив лоб, она стала щёлкать одновременно с двух рук пальцами — вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее.

Этому приёму её научила Динарка, а Динарку — какой-то военный из бабушкиной части. Кто обучил военного, неизвестно. Так вот: если нужно что-то вспомнить важное, а оно как назло не вспоминается, то пожалуйста — сейчас научим, есть способы.

Индейцы майя, когда нужно было запомнить что-то хорошо и надолго, нюхали растения с резким запахом, а потом, чтобы вспомнить обратно, нюхали опять это же растение — и, пожалуйста, всё вспоминалось. Хороший способ.

Он, кстати, объясняет любовь некоторых (да что там некоторых — поголовно всех) девочек к разговорам именно в туалете. Выслушивая рассказ подруги и вдыхая ароматы хлорного туалетного воздуха, всё запоминалось намертво.

Можно потом, хоть через двадцать лет, здесь же, в школе, на встрече выпускников, зайти опять в тубзик с той же самой старой своей туалетной приятельницей, которую не видела уже лет сто. Встать, как раньше, за дверью, чтобы не видела завуч, и спросить:

— А помнишь?..

А если она скажет:

— Нет, не помню, —

надо сказать:

— Ты что, дура? Ну-ка вспоминай скорее!

Дура вздохнёт поглубже, понюхает тот же хлорный воздух, наморщит лоб — и сразу же, конечно, всё вспомнит.

Кроме этого способа с запахом Алеська знала ещё способ вспоминания. И не хуже. Нюхать там особо ничего не надо.

Просто надо встать, нахмурить лоб, поднять две руки перед собой и начать поочерёдно щёлкать пальцами, только обязательно меняя скорость и ритм.

Нащёлкала — и вуаля: память вдруг начинает вспоминать такое, что ты и сама не помнишь, где и когда это было с тобой.

Пощёлкав мелодию барабанщика, Алеськина память тут же выдала картинку: ну точно же!

Как тем летом они в лагере собирали каких-то Динаркиных бабочек и козявок, и она показала ей на одно место:

— Видишь, на земле как пудрой насыпано? Здесь был танец фей.

Потом стала объяснять, что так называется место, где мотыльки или бабочки «посеяли» нектар, потому что их тут было очень много. А почему их бывает много, Динарка точно не знала.

И вот прямо перед её ногами, рядом с кустиком можжевельника или чего-то другого (Алеська не сильна в биологии), на земле был отмечен такой же белой пудрой довольно большой кружок.

Алеська присела и осторожно, пальцем, потрогала землю.

— Что ты нашла? — наклонился рядом с ней Юра.

И только она захотела ему сказать, что ничего, как вдруг увидела такое, что у неё задрожали пальцы.

Алеська осторожно убрала несколько листочков и комочков. На земле был вдавленный след обуви большого размера, а в нём — три кругленьких маленьких цветных кружочка.

— Юра… — прошептала она. — Смотри, это Динаркины конфеты. Она их тогда купила, и у неё как раз чуть-чуть оставалось. Она мне половину отсыпала… И место тут такое — бабочки тут были, много. Мне Динарка как-то показывала, видишь…

И она, жестикулируя руками, торопливо рассказала ему про танец фей.

Юра внимательно слушал, смотрел на землю, помолчал, а потом сказал:

— Я тебе сейчас расскажу. Ты только никому не рассказывай.

Алеська напряглась.

— Короче, мы были тут вчера, недалеко, с Толяном. Там, куда я бегал сейчас. У меня из-за этого как раз сейчас проблемы… ну, это ладно. И вот оттуда я увидел… Я думал, что мне тогда показалось. Я увидел девочку, видимо твою Динарку, вот прям здесь, где мы стоим.

Алеська почувствовала, как у неё мурашки побежали по спине и рукам.

Юра негромко продолжал рассказывать:

— Она стояла и смотрела вверх. И руки подняла обе к небу. Так странно мне показалось… А потом, представляешь, вокруг нас, везде вдруг взлетела мошкара и полетела вот сюда, получается.

— Какая мошкара? — переспросила Алеська.

— Не знаю, — пожал плечами Юра. — Я не очень-то разбираюсь в них. Но разная: и бабочки, и жуки. Их прям миллионы были… Потом мы ушли. Но я и представить не мог, что ей опасность какая-то грозит. Я бы никогда не ушёл, никогда. Ты веришь? — тихо спросил он и посмотрел Алеське прямо в глаза.

— Я верю, — так же тихо ответила она.

Глава 13. Учитель, который нравится всем

Есть такие люди, которые нравятся всем. Всем — в смысле всем детям. Детям и животным.

Динарка не раз убеждалась: если взрослого любят дети, то его любят и животные. И наоборот. Собаки, кошки, птицы — все любят добряков. А добряки любят и собак, и кошек. В общем, вот такой любовный клубок получается.

Про взрослых сказать трудно: взрослые мало кого любят. Динарка с Алеськой даже по себе заметили, что чем старше человек становится, тем больше вещей ему перестают нравиться.

Допустим, погода. Динарке в детстве нравилась любая погода. Она и в дождь, и в снегопад всегда готова была идти гулять на улицу. Теперь же она выросла — седьмой класс как-никак, — и требования к погоде (вместе с прогулкой) тоже подросли. Погода для гуляний не должна была испортить причёску, новую куртку, быстро нанесённый в подъезде лёгкий макияж (чтоб не видели родители) и прочий сногсшибательный внешний вид. А то мало ли что. Ведь кто-то обязательно (тот же Макс из соседнего подъезда) как назло встретится, когда ты с видом мокрой курицы вышагиваешь по двору домой. И тогда — пожалуйста: все прошлые усилия произвести впечатление на этого слепого идиота пойдут насмарку. А с возрастом, когда ей перевалит лет так за тридцать-тридцать пять, если, конечно, климат на Земле не поменяется в лучшую сторону, она наверняка станет домоседкой.

Но сегодня, несмотря на дождь, домой со школы она все ж таки добралась с комфортом. Её опять на своей машине довёз до дома учитель по ОБЖ — Олег Борисович.

ОБЖист был одним из немногих учителей в школе, которые давали надежду поверить, что «учитель» и «мучитель» — это просто совпадение, этакая игра слов.

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.