электронная
220
печатная A5
321
18+
Любовный детектив

Бесплатный фрагмент - Любовный детектив

Объем:
126 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-1853-9
электронная
от 220
печатная A5
от 321

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ЛАНА ПЕТРОВСКИХ

По образованию и призванию семейный

психолог, сценарист.

Автор книг: «Равняется Любовь», «Девичий роман»,

«Начало», «Пятна Роршаха», «Затеряться в любви»,

«Высокоблагородие», «Вискоза».

Эта книга именно для вас!

Любовь! Что может быть лучше!

Все остальное

(2016)

ЕСЛИ утром ты просыпаешься с ярким ощущением, что сегодня точно что-то произойдёт, и это «что-то» выдернет тебя из обыденной жизни, перевернёт с ног на голову, чтобы в полной мере почувствовать, как приливает и пульсирует жизнь в твоих сосудах, ТО именно в такой знаменательный день этот катаклизм и случается. Вот только ощутить утром яркую вспышку сознания мне до сих пор не удаётся… Пауза…

Я привычно сползаю с кровати, волочу сонные ноги в тапочках из искусственного зайца прямо на кухню. Мама с детства прививала, что сначала зубы, потом завтрак. Но в моей жизни сначала кофе, потом всё остальное.

«Всё остальное» — это процедуры самообслуживания, мучительное «а что надеть на работу?», насыпать корма в клетку милому зверюшке (которому столь же одиноко днём, как и мне, на протяжении суток), немытые окна (зачем их мыть, если постоянно идущий дождь в тот же день смывает все мои старания) … Хотя причина не в дожде, конечно…

«Всё остальное» — это ворох каждодневной суеты, которым наполнена теперь моя жизнь. Это «всё остальное» — что перестало в полной мере беспокоить меня, что отодвинулось на второстепенный план, настраивая мою переживательную и сентиментальную натуру на безмятежное существование — без эмоций, без чувств, без любви…

Сегодня от долгого пробуждения собственного сознания я осталась без завтрака. Но кофе тепло покачивалось внутри. Это на некоторое время защитит мой слух от ворчания голодного желудка.

Час пути до офиса пролетел незаметно, когда, лавируя между согражданами, я неслась навстречу рабочему дню менеджера по связям.

Моя «связь» теперь была облачена в электронную форму на неопределенный срок. Начальник, почувствовав мой энергетический спад, не уволил сразу, а слегка скорректировал моё положение, помня о моих былых сверхурочных подвигах и солидных проектах. Он перевёл мою работу в русло интернет-общения. Впрочем, я благодарна ему. Присутствовать среди вышколенных образцов-мужичков компании мне стало противно. Противно стало само упоминание о мужчинах…

Подруга, имеющая привычку спасать всех подряд, в первый месяц, в буквальном смысле слова, поселилась в моей квартире, проявляя заботу и повышенное внимание к моей натуре. Натура ощущала себя вполне адекватно. На стенку не бросалась, на луну не выла, продолжала следить за маникюром, правда, забывала поесть и перестала спать в том сонном диапазоне, который необходим нормальному человеку.

Зато я много читала. Заполняла литературным винегретом свободное от работы время. Я могла одновременно читать несколько книг, перемешивая жанры — достоевщину с розочками бульварных бестселлеров, детективы с кулинарией, садоводство с клиническими проявлениями в психике.

В первые дни нашего общежития подруга чудесным образом утилизировала спиртной запас моего мини государства. Но пить я не собиралась совсем, моим запоем оказалась литература. Меня лихорадило, если под рукой не было непрочитанной книги. Пауза…

Всё тривиально… Моё «всё остальное» — имело для меня смысл три месяца назад. Когда в это понятие вмещались — поездки на дачу, прогулки под дождём, совместное засыпание и просыпание, генеральная уборка на двоих, походы по магазинам и выставкам, сплетни о сотрудниках, редкие обеды с его мамой и полуобморочное ощущение от счастья…

«Опять на те же грабли», — пыталась успокоить меня подруга. В свои тридцать четыре я выглядела как подросток и верила во всё, что мне говорили мужчины, когда они заполняли пространство моей души. Теперь «всё остальное» стало второстепенным, ненужным, нежеланным.

Подруга, съезжая после месячной заботы о моём психическом здоровье, в последний день притащила клетку с хомяком, приказала кормить, поить и опекать. Смешное существо глазками-бусинками смотрело на меня из угла клетки и молило «не забудь про меня». Морковку мы грызли вместе, но каждый на своей территории. Я не нарушала его личностного пространства и была благодарна Хоме за отсутствие претензий с его стороны. Пауза…

Сегодня в коридоре офиса на редкость я никого не встретила. Помню, даже удивилась. Обычно утренняя суета не заканчивается до обеда, пока счастливые сотрудники пачками не выпрыгивают из кабинетов, чтобы в обеденное время успеть сделать сотню дел.

Когда наступает ланч-тайм, я выключаю комп, чтобы в тишине походить по коридорам офиса. Нервное мышечное напряжение не проходит. Внутри по-прежнему ощущение натянутого каркаса, будто мышцы в момент внезапного стресса сжались и забыли впоследствии разблокироваться. Но я упорно, день за днём в течение получаса вышагиваю, как страус, по гулким опустевшим коридорам.

Я оглянулась, потому что почувствовала терпкий запах духов. Моё обоняние защекотало в носу. Тишина. Непроизвольно, встав на цыпочки, я прокралась к своему кабинетику, стараясь не испугать безмолвие, и бесшумно прикрыла дверь. Теперь можно перевести дыхание. Шумно выдохнув, я плюхнулась в рабочее кресло. Уф…

Вспомнились удивлённые глаза охранника, встретившего внизу. В лифте я несколько раз «пробежала» свой внешний вид через зеркало и не нашла причину столь странного взгляда секьюрити. Может, у него всегда такой выпученный взор, просто я не замечала. Последнее время я утратила наблюдательность.

Компьютер долго не включался. Его колебания начать работу передались и мне. Сегодня серьёзных дел не предвиделось. Так, пустяки — разобрать несколько вопросов, написать пару писем. Скорее всего, что-нибудь ещё всплывёт в течение дня, потому я, предоставив компьютеру свободу, открыла бульварный детектив, купленный по дороге, и погрузилась в чтение.

Сюжет буксовал на десятой странице, ничем не цепляя, но я продолжала упорно читать…

Я знаю свою нелепую особенность — залипание или погружение, будь то книга или человек. Во мне просыпались зачатки чеховской «душечки», соответствовать обожаемому объекту.

Когда я влюбилась, я настолько погрузилась в него, что, видимо, потеряла себя.

Сначала я перестала получать забавные смс в те часы, когда мы были не вместе, потом почувствовала его раздражение в настроении. Собственное ощущение ненужности в его жизни превратилось в навязчивую идею…

Я настояла на разговоре… Я не старалась сдерживать претензий, их просто не было. Было желание понять, почему наши отношения не приносят радости, как прежде. Я винила себя, расспрашивая, чем могла обидеть его… Он хлопнул входной дверью, недослушав фразу… Через неделю за вещами приехал его приятель…

Я закрыла книжку и бросила её в мусорное ведро под столом. Почему всё-таки такая тишина? Все ушли на презентацию? Я выглянула в коридор — никого.

Дописав письма, я щёлкнула клавишей «отправить» и сделала себе растворимый кофе, вспомнив, что не успела позавтракать.

Я смотрела в окно на проезжающие внизу автомобили, на одинокие деревца, которые начинали заметно желтеть. Что меня дёрнуло резко повернуться, я не помню, но именно с этого всё и началось…

Кофе выплеснулся на светлую блузку, я чертыхнулась и пошла в туалет, замывать красочное пятно. В нос снова ударил резкий запах терпких духов. Дамочка явно перестаралась. Но в кабинках никого не было. Странно. Запах есть — объекта нет.

Кое-как справившись с кофейной катастрофой, я нажала кнопку на сушилке для рук, подставив грудь с мокрым пятном потоку горячего воздуха. Шум окутал пространство на долгие секунды.

Открыв дверь своего кабинета, я чуть не упала, поскользнувшись на файловой обложке, лежащей на полу… Вот те на! Что за приведение принесло мне папку, не желая цивилизованно положить её на стол?

В коридоре по-прежнему никого не было. Я зачем-то понюхала тонкую обложку, и в носу вновь защекотало от терпкого аромата.

Я, видимо, начиталась детективов сверх нормы, потому что неприятный холодок, пробежавший вдоль спины, просигналил о чём-то криминальном. Я повернула ключ в замке кабинета и осторожно открыла папку.

Не сильно разбираясь в бухгалтерии, по количеству цифр и таблиц я поняла, что это финансовые документы. Я села за стол, исследуя содержимое. В левом кармашке папки я нашла фотографии…

Приличные фото, никаких гадостей — мужчина мило ухаживал за женщиной в каком-то ресторане, вот они на балконе смотровой площадки, он обнимает её сзади, здесь — они перед машиной, а вот — прощальный поцелуй, возможно, около подъезда её дома… Мне взгрустнулось… Они были такие счастливые… вдвоём…

Я поискала глазами книгу. Вспомнила, что бросила её в мусорку. Мне необходимо погрузиться во что-то, чтобы не вспоминать о том, что болит… Спустя девяносто три дня ещё болит…

Достав книгу, я пролистала плохого качества страницы, вновь достала фотографии с чужим счастьем, и в этот момент раздался громкий стук в дверь. Я даже подскочила от неожиданности. Машинально сунув снимки в бульварный детектив, я хрипло спросила:

— Кто там?

— Это охрана! С вами всё в порядке?

(Вот тебе новость!)

Открыв дверь, я вызывающе переспросила:

— А что со мной должно быть не в порядке?

Охранник выпученным взглядом обежал мой кабинетик и осторожно кашлянул в кулак:

— Я просто подумал… сегодня суббота, обычно никто не приходит… Извините…

Господи! Суббота! Мурашки галопом пронеслись по телу. Какая же я дура! Впрочем, не совсем дура, если сделала работу за понедельник.

— Всё в порядке! — крикнула я вслед охраннику. — Просто много дел! Спасибо!

Сев за стол, я рассмеялась… Нелепица… Ха, забавно, я давно не смеялась…

Пошуршав для приличия ещё часик, я вышла из кабинета с чувством выполненного долга.

Дождь моросил. Бездомный симпатичный пёс долго шёл рядом со мной и делал вид, что у него тоже неотложные дела. На перекрёстке мы повернули в разные стороны.

Когда я погружаюсь в мысли, могу запросто проехать свою остановку, зайти в ненужный магазин, просто потому что открыта дверь. Потом, смущаясь, выбираться из нелепого положения, куда завела меня собственная беспечность. Я всегда была не особо наблюдательна, а теперь и вовсе рассеянна, когда вновь и вновь перебирала в памяти месяцы своего недолгого счастья.

Мы познакомились на выставке, куда я зашла с подругой поддержать её пасмурное настроение. Около фотографии «Утренняя Москва» я задержалась.

Чёрно-белая картинка. Будто кто-то через заплаканное окно смотрел на влажный проспект с высоты птичьего полёта. Мне понравилась точка съемки, с которой была запечатлена умывающаяся столица. Я любовалась, то приближаясь, то отдаляясь от фотокадра. Так я наступила ему на ногу, думаю, ему было больно.

При всей своей хрупкости, я не владею летящей походкой, скорее, слоновьей. Потому при создании воздушного облика мне лучше стоять, не двигаясь.

— Ой, простите, — спохватилась я, оглядываясь.

Он ничего не ответил. Казалось, он не заметил моего слонопотамства, потому что в задумчивости, не отрываясь от фотографии, произнёс:

— Чистое утро… будто стоишь на двадцать первом этаже высотки и чувствуешь бодрящий аромат…

И глядя на меня в упор, предложил выпить кофе…

Второе свидание мы провели в Ботаническом саду, где я с букетом белых тюльпанов вдыхала весеннее пробуждение природы.

Конечно, я понимала, что уличное знакомство довольно непредсказуемая вещь. Я с осторожностью воспринимала его ухаживания, зная о пикаперах (опытных соблазнителях, хотя пикаперы цветов не покупают). Но на третьем свидании в клубе я встретила свою давнюю приятельницу, которая не просто мгновенно нашла общий язык с Максимом, а обрадовалась ему, начиная вспоминать их совместный поход в морг на втором курсе медицинского, где она упала в обморок, а её спасителем оказался Макс.

— Знаешь, как он приводил меня в чувство? — подмигивая, спросила она, — посредством поцелуя… Ты по-прежнему хорошо целуешься, однокурсник?

Все мои опасения о личности моего нового знакомого отпали сами собой. А когда мы познакомились с его мамой, я погрузилась с головой в романтический период влюблённости. Пауза…

Повернув на перекрёстке направо, я оглянулась. Пёс также провожал меня взглядом на другой стороне дороги.

Мы выбираем по симпатии и по инстинктивным импульсам своей души. Я призывно махнула рукой, и пёс помчался ко мне с невероятной прытью. Он открыл пасть и заулыбался, перепрыгивая лужи. Я с восторгом смотрела на летящего пса и не успела даже крикнуть, когда автомобиль сбил его с лап…

Почему в жизни лучик счастья мгновенно закрывает туча. Я прилипла руками к лицу и села на корточки. Слёзы, слёзы… Я рыдала, боясь выпрямиться и посмотреть на аварию.

Кто-то кричал под дождём, потом меня дёрнули за плечо, я встала, но рук от лица отнять не могла. Я представила распростёртое тело радостного пса, упавшего в лужу, мгновенную пробку машин, людей, выскакивающих на проезжую часть. А ведь ещё несколько секунд назад мы были с ним вдвоём, откуда столько людей?

— Зачем я оказалась на этом перекрёстке? Мне совершенно в другую сторону, теперь из-за меня погиб весёлый пёс…

— Он не погиб, девушка, откройте, наконец, глаза, и перестаньте причитать!

Его мягкая морда лежала у меня на коленях. Его потрясывало от неровностей на асфальте. Мы ехали в машине водителя, который чудом затормозил, слегка отбросив собаку в сторону, а потом меня приводил в чувство. Мы торопились к ветеринару.

Я внезапно полезла целоваться к рулевому, когда вердикт врача прозвучал будущим — обычное недельное вылёживание в домашних условиях и сбалансированное питание для полного восстановления собачьего здоровья.

Немногословный водитель выдержал мою экзекуцию лобзанием и предложил подвезти к дому, потому что в холке пёс оказался пятьдесят сантиметров и весом шестнадцать килограмм. Тащить его до квартиры мне было не по силам.

День заканчивался… На душе приятно что-то мурлыкало, я несколько часов кряду не вспоминала о своей брошенности и впервые за три месяца легко уснула.

Пёс привнёс в мою жизнь смысл. Я точно знаю, что жить без кумира невозможно. Кумиром могут быть — любимый, дети, родители, питомец или просто образ, которому посвящаешь свои мысли, горести, радости и любовь.

— Ты завела собаку? — подруга кричала в трубку.

— Так получилось, — оправдывалась я.

— А как же Хома? — в нотках её голоса прозвучало сочувствие к пушистому комочку.

— Всё нормально, они точно поладят, — успокаивала я, поглядывая на лежащего найдёныша.

Воскресенье я посвятила обустраиванию быта нового друга. Пёс оказался ласковым, он постоянно лизал мои конечности, до которых дотягивался, переползая с места на место.

Его задние лапы от ушиба болели. Мне казалось, он морщится от боли, но не скулит. Я купила миску, поилку, коврик, игрушки-погрызушки и пачку пелёнок, как посоветовал врач, пока собака не сможет самостоятельно передвигаться по нужде.

Во вторник пёс встретил меня вприсядку, он явно шёл на поправку.

Я включила телевизор. И снова не брала в руки книгу, хотя на работе изредка пролистывала журнальчики (так, чтобы просто освежить в памяти разнообразность шрифтов). То есть я постепенно выходила из запоя.

На экране телевизора появилась картинка — разрушенный автомобиль грязного цвета, бегающие люди под дождём. Неудачные кадры неудачного кино? Я поискала глазами пульт. В момент моего переключения крупным планом появилась фотография женщины — светловолосая, приятная, лет тридцати шести… Неудачное кино оказалось неприятной хроникой дежурной части. Я выключила…

Пёс поднял морду.

— Ты знаешь, люди так любят сами себя пугать… Зачем хорошенькой женщине ночью оказаться среди заброшенных построек? Она вполне могла быть с кем-нибудь в уютном ресторанчике или на панорамном балконе, откуда видна вечерняя Москва, потом он проводил бы её до дома, и романтическое свидание перетекло бы в… Стоп!

Пёс навострил уши, услышав моё резкое «стоп».

— Я же повторяюсь, я где-то читала — и о балконе, и о ресторане, и о поцелуе… Боже мой!

Я даже присела от неожиданной догадки. Ни о чём подобном я не читала! Я видела её на фотографиях с импозантным мужчиной в полупрофиль. Как раз её лицо было сфотографировано в полной мере… Что за чертовщина!

Пробежавшись по всем соответствующим каналам криминальной хроники, ответа на свой вопрос я не нашла.

С трудом дождавшись утра, я примчалась на работу раньше всех. Я точно помню, что папку с финансовыми таблицами я засунула в общую стопку на столе. Сейчас её там не было. Куда она исчезла? Третий рабочий день, и в принципе, зайти ко мне мог любой, даже в моё отсутствие. Ничего сверхсекретного у меня не хранилось. Так что забрать папку мог тот, кто о ней знал.

Почему я забыла о ней совершенно? Ведь её появление на полу в субботу явно сигнализировало о чём-то незаурядном. А я погрузилась в собаководство, пролистывая сайты по воспитанию взрослых псов. Остальная, не касающаяся меня информация, просто улетучилась из моей головы. Ушло то, что мне не принадлежало, ну и ладно. А фото?

Я нашла их в мусорном ведре, вложенными в непрочитанный детектив. Видимо, машинально, когда охранник испугал меня, я сунула книжку обратно в мусорку.

С фотографий на меня смотрела приятная женщина из криминальной хроники… Пауза…

Не просто пауза, а пропасть размером с котлован для моря. Кто и зачем сунул мне эту дурацкую папку? И куда она исчезла? Зачем меня познакомили с финансовыми документами, в которых я ничего не понимаю. Если бы кто-то хотел, чтобы я увидела фотографии незнакомых мне людей, тогда снимки должны были быть на видном месте, а не спрятанными в кармашек? В общем, ерунда какая-то… Пугало одно, что женщина на фото ныне была неживой! Уф, я устала от подобных умозаключений… Надо кому-то рассказать! А кому?

Подругу-спасительницу я сразу вычеркнула из списка. Она впечатлительнее меня, дров наломает своей паникой. Кому же ещё?

На горизонте воображения появилась фигура Макса. У него хватило бы хладнокровия прояснить ситуацию. НO! Большое жирное «НО»…

Конечно, я могу позвонить ему! На что, естественно, он не ответит, так уже было. Я по наивности названивала ему раз сто в день, когда истерика подпирала к горлу, не давая возможности вздохнуть. Но последний раз он выключил телефон на моем звонке два месяца назад. Я дрожащими пальцами тыкала по экрану.

«Абонент вне зоны действия сети».

Он что (?) до сих пор не включил телефон? Абсурд.

Я написала сообщение: «Срочно нужна консультация! Это не личное!»

Когда до него дойдёт смс, мой телефон подаст сигнал. Буду ждать…

Странное дребезжание. Оно скрежетом царапало слух. Наконец я смогла открыть глаза и понять, что вибрирует мой сотовый около уха. Четыре часа утра или ночи? На моё шевеление пёс буркнул и поднял морду. Я схватила телефон, прижала к груди, пытаясь заглушить вибрацию, и протиснулась в узкую щель двери между стеной и лежащим псом.

— Аллё, — прошептала я, будто боялась кого-то разбудить, хотя в квартире кроме меня, людей больше не было.

— Ты не одна?

— Одна…

— Почему шепчешь?

— Так ночь же….

— Понятно… Зачем звонила?

— Понимаешь… здесь такая история…

— Да говори ты нормально, я ничего не слышу…

Радость внутри меня подпрыгивала, мешая сосредоточиться. Его голос проникал в меня, создавая состояние вакуума. Если он позвонил, значит, я ему небезразлична. Я глупо улыбалась и молчала.

— Ты говорить будешь? — его резкий тон отрезвил меня.

— Дело в том, что мне непонятным образом подбросили… — я начала судорожно кашлять. Пересохшее горло будто стянули колючей проволокой, точь-в-точь, как в рекламе.

— Героин, что ли? Так продай, а деньги потрать…

Его чёрный юмор совсем не вписывался в любимый образ. Мне стало нестерпимо холодно, а в глубине души вместо трепета появлялось чувство негодования. На каком основании он разговаривает со мной как с идиоткой, да ещё в четыре утра?

— Нет… странные документы и фотографии… а потом эту женщину я видела… мёртвой по телевизору, — снова приступ кашля.

— Я-то думал. Лечись… дура! — Макс отключился.

Странное незнакомое чувство брезгливости. Мне показалось, что слюна стала горькой, и захотелось выплюнуть её. Умывшись и почистив зубы в четыре утра, я уставилась в зеркало.

Что он имел в виду под словом «лечись»? Что я простужена, судя по кашлю? Или лечить он предлагал мозги?

Что с ним произошло за эти месяцы? Может, он был пьян или обкурен? Тогда понятно, почему нёс злую ерунду. Но когда мы были вместе, то спиртного не употребляли, а запах табака он не переносил.

Через полчаса рассуждений я уже не была уверена, что разговаривала с Максом. Мой Максим никогда бы не позвонил ночью, не говорил бы таким омерзительным тоном. Конечно, он бы не рассыпался в комплиментах в мой адрес, но грубить точно бы не стал. Ещё через час я вообще была убеждена, что ни с кем не говорила, что это был сон. Хотя телефон с неопределившимся номером висел на экране в 4.01.

Я провалилась в недолгий сон.

В семь утра будильник разбудил пса, а пёс в свою очередь меня, стащив одеяло на пол. Пятница. Сегодня день, когда уборщица выгребает мусорные корзины. Я так и не отважилась принести снимки погибшей домой. Не привлекая внимания, они оставались в страницах дешёвого детектива. Не зная, куда сунуть книжку, я положила её на стол обложкой вниз. Я где-то читала, если хотите что-нибудь спрятать, положите на видное место.

Уборка в моем кабинете завершилась в обеденный перерыв, после чего я вновь положила «детективчик» в мусорку. Там, мне казалось, самое надёжное место. Выбросить фотографии я не решалась.

Можно было, конечно, обратиться в полицию, но от этой мысли мне делалось нехорошо. Психосоматика активно влияла на моё тело. Сердце буквально останавливалось, стоило мне снова подумать о визите в полицейское отделение.

Возвращаясь из офисной кают-компании, я шла по длинному коридору и щурилась от яркого солнца, заполняющего весь стеклянный коридор.

Кофе я пила в одиночестве, потому что по пятницам большинство сотрудников не тратит время на обед, чтобы на час раньше покинуть здание, а оставшееся меньшинство уже заранее отпросилось с работы, присоединяя денёк к выходным.

Погода стояла чудесная. Золотая осень в кружевном листопаде подарила на редкость тёплый день. И по плану (через часик примерно) — первая совместная прогулка с… я назвала собаку Макси, чтобы повторять дорогое имя, испытывая ностальгическую грусть по былому. К тому же пёс, действительно, был макси, а не мини.

Я вошла в кабинет и остолбенела… Терпкий аромат субботы неприятно ударил в нос. Никого. Что за дежавю? На всякий случай я проверила содержимое мусорной корзины — фотографии были на месте. Снова выглянула в коридор. Никого. Я успела подойти к шкафу, желая убедиться, что не играю ни с кем в прятки, как в дверь неожиданно громко постучали, и на пороге появилось подросткового типа создание с сумкой «а ля почтальон».

— Здрасьте… я заглядывала, а вас не было. Вот примите документики, — милая девчушечка раскрыла огромную сумку и вытащила на свет толстенную папку с договорами.

— Вы от-т-куда, — заикаясь, спросила я.

— Так с дочерней фирмы, с филиала. Как же у вас много пробок, — девушка продолжала ковыряться в бумажной куче.

— А у вас нет пробок? — я принюхивалась.

— Не… редко, мы ж за городом, тридцать км от Москвы. Я и живу там. Мне, вообще, красота, десять минут пешком до работы. Простите, что в пятницу приволокла вам всё это.

— Да, ладно, давайте ваше бумажное сокровище, мне не ехать за город, так что разберу «всё это».

После процедуры передачи мы пару секунд смотрели друг на друга, пока я не спросила:

— Извините… а что за духи вы предпочитаете?

— Вам не нравится?

— Ну… как-то очень ярко, — уклончиво ответила я.

— Вот и мама говорит, это запах взрослой женщины.

— Ну… наверное. Очень уж сладкий, но не противный. Может, чуть меньшее количество использовать.

— Самое интересное, если одну каплю наносишь, совершенно нет аромата, а две — получается перебор.

— Вам их подарили? — любопытство раздирало мои голосовые связки.

— Да… сама я вряд ли бы их купила, жутко дорогие, из Эмиратов.

— Скажите, а в субботу вы приезжали ко мне? Только меня не было долго… я там, — показывая непонятное направление, — в общем, блузку от кофе спасала.

— Нет, в субботу мы не работаем… Извините, я пойду.

Девушка выпорхнула из кабинета. А вопрос застрял у меня на губах.

— Стойте! — резко скомандовала я.

Девушка удивлённо застыла на пороге.

— Простите… мне очень надо знать название ваших духов.

— Так это просто. Набираете в интернете — духи из Дубая, круглый флакончик сине-фиолетовый, а вместо крышечки у него птица с крыльями и золотом написано название не по-русски… и цена… — девушка закатила глаза, — я сама их так находила.

— Простите… а подарил взрослый мужчина? — от собственной бестактности у меня взмокли подмышки.

— Начальник мой — Артур Феликсович. Мне, конечно, приятно, но как-то неожиданно. Я — курьер, он — большой начальник. Так смешно, прям в дверях и подарил, не на праздник там какой-то. Я зашла к нему за документами, а он так — раз и подарил.

— В коробке? Духи были в коробке?

— Нет, на столе у него стояли. Когда я вошла, мне показалось, что он любуется ими, а потом раз и подарил…

— Спасибо большое… Если честно, аромат интересный, и запоминающийся. У моей подруги скоро день рождения, — солгала я, — вот хочу подарить что-то необычное, как ваши духи.

Мне хотелось, чтобы девушка запомнила именно последний мой комментарий про «подарок подруге», а не про расспросы кто подарил. Забавно, я заметаю следы? Будто детектив расследую. От этой мысли мне стало жарко. Пауза…

В компьютере я без труда нашла Артура Феликсовича, его должность, опыт работы, образование и соответственно — фото. Не обладая знаниями криминалиста, я без сомнения вывела, что мужчина на фотоснимках и А. Ф. Погонян — одно и то же лицо.

Или у меня паранойя, или вывод вполне очевиден. Босс имел роман на стороне (на семейную фотосессию снимки не похожи, их явно снимали из укрытия). Его подруга сладко благоухала духами, которые он подарил курьеру, чтобы вычеркнуть даму из сердца навсегда. Сразу возникли два вопроса — знает ли Артур Феликсович о гибели подруги? И зачем эта подруга субботним утром проникла в мой кабинет, оставив папку и запах духов из Дубая (женщина, привыкая к своему аромату, не замечает его силу). А может, хитросплетение ещё сложнее — кто-то нарочно побрызгал духами, чтобы создать иллюзию её присутствия. И если духи были у Артура Феликсовича Погоняна, то и… (ему проще простого зайти в офис).

Мне надо как-то познакомиться с Погоняном, понять, что за человек. Интересно, где он обедает или пьёт кофе? Пауза…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 220
печатная A5
от 321