электронная
108
печатная A5
397
16+
Любовь в Вероне

Бесплатный фрагмент - Любовь в Вероне

Повести и рассказы

Объем:
226 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-1240-2
электронная
от 108
печатная A5
от 397

Любовь в Вероне

Повесть

Любовь сильнее смерти и страха смерти.

Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Иван Тургенев

1

— Это предательство! — Она долго дожидалась, когда они останутся за столиком одни, чтобы наконец получить возможность выплеснуть наружу свои эмоции.

Он сделал вид, будто не понимает, о чём она говорит.

— Что именно?

— Ну то, что ты остаёшься. Кстати, это правда? Быть может, меня просто неправильно проинформировали?

Он пожал плечами, сосредоточенно наматывая на вилку «пасту», подлил себе вина в стакан, знаком предложил ей последовать его примеру, на что она в ответ отрицательно покачала головой, показав на свою непригубленную минералку.

— Да, верно, я остаюсь, — спокойно ответил он. — Не понимаю только, почему это тебя волнует?

— Как почему? — У неё от обиды навернулись на глаза слёзы. — Мы с тобой провели ночь, прекрасную ночь, ты же сам сказал, я тебя за язык не тянула, дальше мы договорились, что будем вместе всю поездку, я предложила, ты согласился, может, мне это тоже послышалось? А теперь ты сбегаешь! И ты считаешь, что я должна прыгать и хлопать в ладоши от восторга по такому случаю? Я что, по-твоему, кукла?

Он поморщился, поднялся со стула.

— Ты прости, но наши все разошлись, наверное, уже погрузились в автобус, там у меня чемодан, сумка, нас ведь предупреждали, что нельзя оставлять вещи в холле без присмотра.

Она тоже поднялась.

— Ну да, как же, помню: не носить сумочки со стороны проезжей части улицы, иначе сорвут ребята на мотоциклах. Не оставлять открытыми форточки, окна, особенно на ночь: заберутся, как кошки, по стене воры, и ни денег потом, ни документов. Не оставлять вещи без присмотра в холле — это уж само собой, это в любой стране мира. Нужно быть круглым идиотом, чтобы их там оставить. Кстати, там и мои вещи тоже.

— Вот и я о том!

К счастью, вещи оказались на месте. Он, как истинный джентльмен, отнёс её багаж к автобусу, затем вернулся в холл, терпеливо дожидаясь, когда группа наконец отправится дальше по намеченному маршруту и он останется один. Но когда он вышел с сумкой через плечо, везя за собой чемодан на колёсиках, снаружи его ждало разочарование.

— Сюрприз! — развела руками она.

— Сюрприз! — тяжело вздохнув, согласился он.

— Запомни! — сказала она ему в запальчивости, однако тщательно, чуть ли не по слогам, выговаривая каждое слово. — Меня никто никогда не бросал. Я всегда уходила первой. Для меня это вопрос принципа, поэтому наш разговор только начинается. Кстати, экскурсовод сказала, что дала тебе ксерокс с распечатки нашего маршрута, это точно, или она соврала, чтобы побыстрее от меня отделаться?

Он кивнул.

— Точнее не бывает. Она сказала, что если я передумаю, то в любом городе могу опять к группе присоединиться. И… я не против разговора, но мы не можем так с тобой стоять посредине тротуара, нужно куда-нибудь определиться, здесь слишком дорого.

— Хорошо, — уже гораздо более миролюбивым тоном проговорила она. Сходила к портье, долго изъяснялась с ним, оживлённо жестикулируя, тыча пальцем в разговорник, затем вернулась с бумажкой в руке. — Всё в порядке, вопрос решён.

В такси он молчал, рассеянно поглядывая по сторонам, она же, чтобы не терять времени даром, осаждала шофёра тем же вопросом, что и незадолго перед этим портье. Таксист, вначале ничего не понимавший или пытавшийся прикинуться дурачком, при слове «отель» тут же оживился и заявил, что, конечно, конечно, он знает великолепный albergo, гораздо лучший, чем тот, что им порекомендовали.

— Нам не надо лучший, — пыталась втолковать словоохотливому итальянцу она, — нужен дешёвый. Economico! Capisce? Un albergo economico! (Дешёвый! Вы понимаете? Дешёвый отель! — итал.)

— Si, si! — восторженно лопотал итальянец, совершенно не слушая её. — Molto bene! Benissimo! Perfetto! (Да, да! Очень хорошо! Отлично! Превосходно! — итал.)

В том смысле, что прекрасный отель, великолепный отель. Лучше не бывает!

— О, Господи, всё у них «perfetto» да «benissimo», других оттенков они просто не знают, — вздохнула она в полном отчаянии.

Он добродушно усмехнулся.

— И это ещё северяне, а что будет, когда мы на юг попадём?

— А мы всё-таки туда попадём? — недоверчиво спросила она. — С тобой я ни в чём не уверена. Кстати, мог бы и помочь, почему я во всём должна проявлять инициативу?

Он не настроен был ссориться.

— Почему? Ну, если хочешь, можно по полочкам разложить. Во-первых, потому что тебе так нравится: чтобы всегда и во всём было по-твоему. Во-вторых, тебе доставляет большое удовольствие общаться с людьми, тем более, с иностранцами. В-третьих: разговорник и карта города в твоих, а не в моих руках. И наконец, ты же прекрасно знаешь, как они здесь относятся к женщинам, они вас просто боготворят. Итог: я совсем не против в нашем крохотном коллективе сесть в руководящее кресло.

Она тщательно переварила каждое сказанное им слово и кивнула, вполне удовлетворённая.

— Что ж, ты знаешь, как даме угодить.

Однако, увидев отель, к которому их подвезли, они оба сникли. Уж слишком резок оказался контраст, в сравнении с тем, что у них совсем недавно было.

— Всё в порядке! Всё в порядке! — поспешил успокоить их неунывающий итальянец. — Здесь работает мой хороший друг. Он всё устроит.

— Опять «бене-бениссимо», — мрачно пробормотала она. — Здесь каждый делает деньги на дураках. Куда он ещё мог нас привезти? Конечно, к тому хозяину, который ему что-то накидывает.

— Таксисты везде одинаковы, — с глубокомысленной иронией произнёс он ничего не значащую фразу.

Она хотела сказать в ответ какую-нибудь колкость, но портье после недолгого разговора с водителем вышел к ним из-за стойки и принялся что-то лопотать на своём языке.

— Ну, тут я вообще ничего не понимаю, — развела руками она.

Они покорно поднялись за хозяином на третий этаж, и зашли в какую-то невзрачную каморку. Она некоторое время пыталась прийти в себя от шока, затем всё-таки спросила:

— Quanto costa? (Сколько стоит? — итал.)

Услышав ответ, тут же повернулась обратно.

— Синьора, синьора! Ничего не поделаешь, сезон! — печально запричитал хозяин.

Таксист принимал активное участие в разговоре, пытаясь переводить с итальянского на итальянский, да ещё выговаривая слова, как ему казалось, на русский манер.

— Да при чём тут сезон? — возмущалась она. — Это же собачья конура. Что, у собак тоже сезон?

Он всё-таки вынужден был перехватить инициативу на себя.

— Non parlo italiano. Parlo inglese! Lei parla inglese! (Я не говорю по-итальянски. Я говорю по-английски! Вы говорите по-английски? — итал.)

Итальянцы радостно закивали, как будто это хоть в какой-то степени облегчало их задачу. Впрочем, такие слова, как «жена», «другой отель», «ехать», да и вообще: «нет, нет и нет», они прекрасно понимали, единственное, что им было непонятно: почему их отель не подходит для этих двух скупердяев-русских. Наконец таксист произнёс волшебную фразу, как видно, догадку, от которой лицо портье тут же преобразилось.

— Just married! (Молодожёны — англ.) Giovani sposi! Sposi novelli! (Молодожёны! Новобрачные! — итал.) Молодожёны? О, молодожёны! Magnifico!! (Великолепно!! — итал.). Есть, есть такой номер!

— Молодожёны? Ну, пусть мы будем молодожёны! — мрачно пробормотала она.

Но номер для «молодожёнов», как ни странно, оказался вполне приличным и вышел даже дешевле, чем предыдущий.

Им ничего не оставалось, как горячо поблагодарить портье и таксиста, которому на радостях, что всё так благополучно завершилось, были вручены щедрые чаевые.

Когда они остались одни, она тут же заявила:

— Ну, я в душ! Но не спеши распаковываться. С тебя обед! По твоей вине я осталась совсем голодной. Ты испортил мне аппетит!

Он пожал плечами: обед так обед. Ему и самому не терпелось прогуляться по городу.

— О, опять новый наряд? — удивился он. — Сколько же их у тебя? А я ещё думал, зачем тебе два чемодана?

Она была очень довольна тем, что он обращает внимание на её внешность.

— Да, — ответила она, — наш ответ Чемберлену, или — не знаю, кто здесь сейчас рулит. Я каждый день меняю в поездке или целиком наряд, или хотя бы какую-нибудь деталь туалета. Причём никогда не надеваю то, что здесь приобрела. Эти наши дурёхи из группы не понимают, что местные своим товарам цену хорошо знают, а вот каким-нибудь турецким или китайским барахлом их порой можно и удивить. К сожалению, дома у меня нет необходимости наряжаться: квартира, работа, опять квартира. Редко куда-нибудь выберешься, обычно так устаёшь, что ни до чего. А вот в поездках другое дело, тут можно на полную катушку оттянуться. Сегодня я меняю наряд второй раз. Утренний оказался неудачным, может быть, я вообще больше никогда его не надену. Хотя жаль, та жёлтая кофточка очень даже ничего. Тебе не нравится, что я так на тряпках зациклена?

Он пожал плечами.

— Я ничего в таких вещах не понимаю. Главное — что ты смотришься. И что мужчины постоянно липнут к тебе взглядом. Наверное, это самое важное. Или я не прав?

Она сморщила носик.

— Конечно-конечно. И всё-таки жаль, что ты в таких вещах не разбираешься. Было бы приятно вдвойне. Ты знаешь, наверное, со стороны я произвожу впечатление Эллочки-людоедки: пытаюсь купить что-то более или менее сносное на свои гроши. Но дорогие вещи мне не по карману, пусть будут нарядики-однодневки, то, что называется до первой стирки, зато постоянно что-то новое, и можно от моды не отставать. Тебе неинтересны подобные рассуждения? Ты предпочитаешь политику?

Он добродушно усмехнулся.

— Я уже сказал: для меня не столь важны детали, важен конечный результат.

Она вздохнула, скептически поджав уголки губ.

— Ну а ещё лучше — совсем без одежды. Насколько я понимаю, для вас, мужчин, это как раз самый любимый женский наряд.

Он нахмурил лоб, задумался.

— И что, я произвожу впечатление такого мужчины?

— Да нет, ты вообще-то та-а-а-кой спокойный! Только ночью преображаешься.

— Ну, на тебя не угодишь, — вновь попытался отшутиться он.

Они долго бродили по городу, не в силах остановиться. Не сосредоточиваясь на достопримечательностях, просто заворожённые общей атмосферой.

— Я вот удивляюсь, — сказала она, — сколько вообще на свете немцев. Вроде бы небольшая страна, но куда ни поедешь, их больше всех среди туристов. В Турции так вообще скоро, наверное, немецкий станет вторым государственным языком.

Обед незаметно по времени скатился к ужину. Они примостились в небольшом кафе, в котором стулья, столики, стойка бара — всё было ослепительно белого цвета.

— Ну, мы здесь действительно как молодожёны, — немного смущённо пробормотала она.

— Да, всё-таки надо тебя покритиковать — ты недостаточно подготовилась. Надо было предусмотреть что-нибудь эдакое, стилизованное под свадебное платье, — снова пошутил он в обычной для него манере.

Она за словом в карман никогда не лезла.

— Будем считать, что первая брачная ночь у нас была. А для второго дня платье у меня как раз вполне подходящее. Господи, ну и разговорчики у нас с тобой, о чём мы? — не с досадой, а больше даже с удивлением добавила она.

— Просто так, треплемся. Ни о чём. Ты же сама сказала — атмосфера такая.

— Да, атмосфера! Живут же люди! Помнишь, как гид спросила шофёра, что у итальянских мужчин на первом месте, и он так сочно ответил: «Аmore!» — любовь, на втором месте — семья, на третьем — футбол или политика и только на четвёртом — работа. У нас, русских, всё наоборот.

— Ну, я бы не стал слишком уж доверять гидам и шофёрам, — скептически возразил он. — Это просто реклама, туризм. По моему убеждению, главное — то, что кормит, потом уже всё остальное.

— Что ж, резонно, — кивнула она. — Ну а теперь рассказывай, самое время. Из-за тебя я лишилась Венеции. Господи, мне так хотелось прокатиться на гондоле! Я даже специально денежку на это отложила, продумала наряд: шляпка, блузка в полоску. Никогда тебе этого не прощу! Знай, если вдруг когда-нибудь потом, уже в Москве, ночью тебе приснится кошмарный сон, это тебе за Венецию. И я очень злопамятна, таких кошмариков на твою долю придётся о-ё-ёй!

Он с удовольствием расправлялся с bistecca alla fiorentina — бифштексом по-флорентийски. Она же, наоборот, нехотя ковыряла вилкой в своём блюде.

— Господи, — вздохнула она, оглядевшись вокруг, — как можно есть столько макарон? Я бы уже через пару месяцев в дверь не пролезала.

— Но ты можешь заказать что-нибудь другое. Например, fegato alla veneziana, печень по-венециански.

— Понятно, издеваешься, — констатировала она. — Хочу предупредить ещё раз, коли уж в первый раз не понял, со мной это небезопасно, при случае отомщу.

— Зато, заметь, — назидательно поднял палец вверх он, пропустив мимо ушей её угрозу, — они почти совсем не едят хлеб. Да и булочки, что они подают к столу, только с виду пышные, а внутри пустые.

Она отложила вилку в сторону.

— Что, соблюдаешь диету, бережёшь фигуру? — поддразнил он.

— Нет, как раз в поездках я себя ни в чём не ограничиваю. Дома — да. Но здесь — какой смысл? Ем всё подряд, просто сегодня нет аппетита. Но я рада за тебя. Всегда удивлялась: почему тощие такие прожорливые?

— Это просто наследственность, — ничуть не смутился он, — обжорством я не страдаю, а в остальном — организм сам знает, когда ему остановиться.

— Тогда, может, съешь заодно и мой десерт?

— Почему бы и нет? — согласился он.

— Хороший мальчик! Кстати, я передумала — поскольку обед мы пропустили, ужин за мой счёт, — в своей обычной манере подшутила она над ним, — но такая лафа только сегодня. В дальнейшем никакого пижонства — каждый платит за себя. Ничего не поделаешь — заграница. Все «еврики» заранее распределены, на учёте. Но ты, как обычно, юлишь, не ответил на мой вопрос: почему же мы всё-таки отклонились от курса?

Он вытер рот салфеткой, налил себе минералки.

— Я тебе уже объяснял. Я ехал сюда специально из-за Вероны. Долго деньги копил. Ты ведь наверняка знаешь, кто я по профессии?

— Конечно. Преподаватель института. По нынешним временам вообще никто. Если, конечно, взяток не берёшь. Что, глядя на тебя, трудно предположить.

Он вздохнул.

— Да никто и не даёт. Ранг не тот.

— Так кто же у тебя в Вероне? Родственники? Любовница? Невеста? Кстати, я слышала краем уха, что ты не женат, сравнительно недавно развёлся. Тебя шокирует, что я такая любопытная?

— Нисколько.

— Итак, невеста? Или хочешь найти здесь невесту, жениться на итальянке?

Он помялся какое-то время, затем проговорил задумчиво:

— Так ты не передумала насчёт десерта? У меня даже глаза разбежались: здесь такой выбор!

— Ради бога! Заказывай, что угодно. Я же сказала: лафа. Вот только без вранья, годится? Этого я больше всего не люблю.

Он закатил глаза от восторга.

— Потрясающее пирожное! Точно, перфетто! Как ты можешь лишать себя такого удовольствия?

Она покачала головой.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзным? Всегда этот улыбчивый, насмешливый тон!

— «Ангел в отпуске», был такой фильм чешский, — развёл он руками. — С чего ангелу на отдыхе хмуриться? А вообще, главное — смысл, а не тон. Ну, недоговаривать, умалчивать — святое дело, но обманывать — это на меня не похоже. Сказать по правде, на работе я страшный зануда. Не из тех, конечно, что над студентами издеваются. К примеру, не люблю ставить «неуды» — если не удалось что-то в процессе, никакой зубрёжкой потом не исправишь. Ладно, не буду тянуть кота за хвост, ты ведь всё равно не отстанешь. Хотя, боюсь, что разочарую тебя. Я в Вероне по личному делу. Так получилось, что в сорок с хвостиком лет, я вдруг остался один: жена ушла, дочери повыскакивали замуж. Это ужасно, до сих пор ужасно. Причем всё произошло так неожиданно. Сначала я решил пойти традиционным путём: создать новую семью. Начал даже подыскивать себе подходящую кандидатуру. Затем понял, что предаю себя. О чём я мечтал в юности? О большой любви. Вот только тогда я понятия не имел, что это такое. Ну и вляпался. И долгое время жил с ощущением, что так и должно быть, что у всех так. А вот сейчас хочу воплотить свою мечту. С тем и приехал сюда — попытаться понять, что такое любовь. А столица любви — Верона.

— Я почему-то думала, что столица любви — Париж.

— Не мне судить, никогда не был в Париже. Но понадобится, можно и в Париж махнуть. Я вообще-то очень упрямый человек. То есть страшный зануда, как уже тебе говорил. Непонятно?

— Да уж… понятного ни на грош. Ты романтик?

— Нет, скорее, рационалист. Я ведь математик, какой уж тут романтизм!

Она помолчала некоторое время, затем сокрушённо вздохнула:

— Да, чувствую, при такой сверхзадаче мы здесь надолго застряли. Уж юга нам точно не видать. Удивляюсь, как меня угораздило так вляпаться? С виду ты вполне нормальный человек.

Он усмехнулся.

— Ещё не поздно всё переиграть. Я ведь не единственный мужчина в группе. Вполне можно более достойную пару себе найти. Как я понимаю, в каждой поездке ты выбираешь… как бы это назвать поточнее… партнёра, и бываешь с ним от начала и до конца?

Она сверкнула глазами.

— Допустим. И что, тебя это возмущает? По-твоему, это разврат?

— Да нет, просто я высказал предположение.

— Наши отношения как-то сразу наперекосяк пошли. Зачем настолько углубляться друг в друга? Встретились, расстались, маленькое счастье на двоих. Не все же, как ты, мечтают о великом, кому-то и маленького счастья вполне достаточно. Но знаешь, мы в чём-то похожи. Вот только ты живёшь мечтой, а я живу сказкой. В мечты я не верю, а вот сказку вполне в состоянии себе преподнести. Как добрая фея. У меня нет детей, никогда не было мужа, да и бог с ними. Что поделаешь, статистика — каждая четвёртая москвичка никогда не была замужем. Банальная история: сначала выбирала-отвергала, потом мечтала-ждала, затем страдала-искала, теперь вот просто живу. В Москве у меня даже любовника постоянного нет. Откуда ему взяться? Я встаю рано утром, ни свет ни заря, тащусь на торговую базу, там у меня маленькая каморка, которую я арендую, торгую оптом воздушными шариками и прочей дребеденью, кстати, итальянской, по преимуществу. Вечером, поздно, возвращаюсь домой, что-то с трудом успеваю соорудить себе поесть, и валюсь с ног до утра. А назавтра снова-здорово. И это ещё прекрасно: я сижу в тепле, а не стою, как когда-то, на улице в дождь, в тридцатиградусный мороз, не таскаю сумки, тележки с товаром. Какие уж тут мужчины? Азербайджанцы? Таджики? Провинциалы-оптовики? Кого я там вижу? Я — хозяйка, у меня ещё две девчонки в подчинении, когда мы собираемся сразу втроём, дух такой стоит женской нерастраченной любви, что выдержать не каждый сможет. Одна давно в разводе, от другой муж совсем недавно ушёл. Так что разговоры только об одном, но разговоры совершенно бесполезные: кому мы нужны в свои тридцать, как ты выразился — с хвостиком, лет? И тогда я дарю себе сказку. Два раза в год езжу за границу, чудесно провожу время: не стираю, не готовлю, не убираюсь, а если ещё повезёт охмурить какого-нибудь мужичка, то это вообще даже не сказка, а сон. Я кажусь тебе циничной? Ты теперь открестишься от меня?

Он долго в задумчивости молчал, затем сказал:

— Пожалуй, я не откажусь ещё от одного десерта. И что, потом ты с ними никогда не встречаешься, навсегда расстаёшься?

Она покачала головой.

— Ну, бывают попытки с их стороны. Очень редко. Наверняка ведь всё не знаешь, любая информация относительна, приблизительна. Взять хотя бы тебя: да, в разводе, но точно не монах — любовница, невеста, кто-нибудь да есть. Зачем мне перебегать кому-то дорогу? Да и интереснее так: когда знаешь, что никогда больше не увидишь человека, можно быть гораздо раскованнее, счастливее с ним. Так что не бойся. Вероятность того, что мы когда-нибудь с тобой нос к носу в Москве столкнёмся, равна нулю. Наши жизненные прямые… или кривые, хоть как назови, расположены совершенно в разных проекциях.

Она махнула рукой.

— Ладно, десерт так десерт. Да и винца хорошего бутылочка явно не помешала бы.

«Чин-чин!» Зазвенели бокалы. «Чин-чин!»

Наконец появилось время оглядеться вокруг. В кафе уже набралось много народу, было шумно, никто ни на кого не обращал внимания.

— А знаешь, — сказала она, — я разочаровалась в итальянках. Среди наших русских куда больше красавиц. А вот мужчины — другое дело. Встречаются такие… просто дух захватывает. Кстати, если бы тебя как следует приодеть, ты смотрелся бы здесь — не отличишь. Чего только одни твои волосы стоят — густые, волнистые, так и хочется в них ладошку запустить и сжать пальцы покрепче.

— Спасибо, — ничуть не обиделся на сомнительный комплимент он. — Но ты знаешь, мне повезло, я видел здесь девчонку изумительной красоты. Я понимаю, такая красота недолговечна, но это была настоящая Джульетта.

— Ага, вот ты и попался, — с торжеством в голосе воскликнула она. — Ясно, из-за чего ты решил здесь задержаться. Покажешь?

— Если удастся разыскать то место.

Она проснулась ночью и увидела, как он сидит на постели, упёршись взглядом в стену.

— Что с тобой? — спросила она, зевая.

— Ничего, просто не спится, — меланхолично ответил он.

— Нет, что-то тут не так. Надеюсь, я ни при чём? Или, может, ты всё-таки злишься, что я увязалась за тобой?

— Нет, никакой злости нет. Ты мне нисколько не мешаешь. Хотя поначалу я и в самом деле был очень раздражён твоей прилипчивостью.

Она вздохнула.

— Не очень-то приятный ответ. Зато искренний. Ты точно в порядке?

— В полном. Ты спи, если я тебе мешаю, могу одеться, пойти погулять или в кресле здесь посижу. Но я тоже скоро отлечу к Морфею.

Она помолчала некоторое время, тщетно пытаясь прогнать сонливость.

— Может, я в сексе сегодня была не на высоте? Ты не удовлетворён остался? Это можно исправить.

Он покачал головой.

— Нет, у меня свои проблемы.

Она уточнила.

— Всё те же?

— Да, всё те же.

— Ладно, — вздохнула она. — Придётся тебя послушать. Честно говоря, первый раз вижу тебя таким — совсем прокисшим. Я думала, ты сильнее.

— Тут дело не в силе.

— Всегда дело в силе. Жизнь не любит слабаков. Но я тебя понимаю: рано или поздно каждый заходит в тупик. Что же тебя сегодня так сразило?

Он на какое-то время задумался, стоит ли раскрываться? Но была ночь и рядом практически незнакомый человек, который случайно появился в жизни и столь же закономерно из неё выветрится. Идеальные условия для откровенности.

— Итак, ты приехал сюда с определенной целью. И вдруг обнаруживаешь, что перед тобой стена, — начала она за него. — Обычный, весьма примечательный своими достопримечательностями, но совсем непохожий на твои представления о нём город. Не знаю, чего ты ожидал — увидеть место, где все только и делают в жизни, что вздыхают да целуются? Ну а здесь приблизительно то же, что и повсюду, в том числе и у нас, — борьба за выживание. Деньги, деньги, деньги, ну а остальное — постольку, поскольку, как получится, если получится. Может быть, тебя шокирует то, что люди здесь деньги делают на мечте, на тяге к любви? Но надо как-то, чем-то страждущих удовлетворить. Это тебя мучит? Или, может, ты понял наконец, что любовь — недостижимый идеал, охапка сена, за которой все мы, как ослы, устремляемся по молодости? С годами взрослеем, умнеем и понимаем, что идеалы — одно, а жизнь — другое?

Он усмехнулся.

— Любовь — обман? Ну, с такими размышлениями ты далеко не оригинальна. Не проще ли сказать, что зелен виноград? Не встретилось для тебя, значит, вообще не бывает?

Она поморщилась.

— Господи, ну почему ты считаешь меня за дуру? У меня высшее образование, я педагог, то есть у нас есть даже что-то общее с тобой. Просто на зарплату учителя не проживёшь. Да и что там может быть интересного, в школе? Тяжкий, неблагодарный труд. Кто его ценит? Дело даже не в деньгах. Ужасно сознавать, что ты просто презренный человек, неудачник. Так что я в состоянии на любые темы порассуждать, в том числе и о любви. Быть может, когда-нибудь, при случае, я поделюсь с тобой своими мыслями на сей счет — кое-какой жизненный опыт у меня тоже имеется. Нет, я вовсе не считаю, что любовь — обман. И я очень благодарна тебе за сегодняшний, точнее — уже вчерашний, день. Ладно, так и быть, раскрою немного душу. Ты только ищешь, а я уже поняла, что такое любовь. Это приправа. Никто не станет есть одну только приправу в качестве блюда. И, тем не менее, с ней всё меняется. Секс становится глубже, тоньше, исчезают депрессии… Казалось бы, семья — тягомотина, каких мало, но немножко чувства друг к другу, и вот уже два дурака готовы везти этот воз до гроба. Тебе непонятна моя мысль? Хочешь конкретнее? Нет проблем! Ты заметил уже, что я в поездках никогда не расстаюсь с фотоаппаратом? У меня по каждому путешествию отдельный альбом. А сувениры? Я просто обожаю сувениры! Но я не всеядна, не хватаю всё подряд, каждую вещичку тщательно выбираю. Однако здесь я обнаружила, что много лет себя обкрадывала. Я не понимала, какое значение в поездках имеет музыка. Ты обратил внимание, наверно? Они здесь просто помешаны на музыке. Поют все, от мала до велика. Известные певцы тут — национальные герои.

— А может, ты преувеличиваешь? — подтрунил над ней он. — Веришь всему, что вдалбливают нам гид и шофёр? А я уже сказал тебе: на мой взгляд — это те ещё лиса Алиса и кот Базилио. Ты заметила, как у них всё безупречно отрепетировано? Он немногословен, но она постоянно обращается к нему, чтобы подтвердить свои мысли. И действительно, поневоле принимаешь всё за чистую монету.

Она поморщилась.

— Это отдельная тема. Конечно, они привирают, но насчёт музыки ты меня не переубедишь. Я уже купила пару дисков, а к концу поездки соберу целую коллекцию.

Он опять усмехнулся.

— Как я понял, у тебя по каждой поездке полный отчёт?

— Да, — гордо подтвердила она. — Я собираюсь прожить по меньшей мере до девяноста лет, и это будет для меня прекрасным развлечением в старости. Ладно, вернёмся к нашим баранам — то есть, к твоим проблемам. Что же так потрясло тебя сегодня, точнее, вчера?

2

— Соня, протри глазки, сколько можно спать?

Она деловито разложила на одеяле красочные буклеты.

— Ну, вставай же, вставай. Я полностью продумала наш маршрут. Предупреждаю, день будет забит до отказа. Но, Господи, как же ты нечестно со мной вчера поступил! Поднял среди ночи, разбередил душу своим хныканьем, а когда я окончательно проснулась и сказала, что готова тебя выслушать, ты уже спал, как сурок. У тебя что, такая разновидность лунатизма? Я разволновалась, ты меня взбудоражил, я потом ворочалась-ворочалась, никак не могла уснуть. Еле дождалась утра, побежала за рекламками, сколько могла выудила информации у портье. Нет, с тебя причитается. И ужином, как вчера, ты не отделаешься. Даже не знаю, что у тебя попросить. Тем более что я новобрачная! Разве что кольцо с изумрудом?

Услышав стук в дверь, она трижды хлопнула в ладоши и торжественно провозгласила:

— Ладно, за колечко с драгоценным камешком можно и на полную катушку постараться. Кофе в постель! — И закричала уже в полный голос: — Prego! Entri! (Прошу Вас! Входите! — итал.)

Официант, как в заграничных фильмах, ввёз в номер поднос с завтраком. Он с любопытством посмотрел на огромную кровать, усыпанную рекламными проспектами, и улыбнулся во все тридцать два зуба, получив чаевые:

— Grazie! — (Спасибо! — итал.)

И что-то долго желал приятное синьору и синьоре.

Она рассмеялась.

— Что больше всего его поразило: что ты в постели, а я, одетая, лебезю перед тобою. Обычно бывает наоборот, по крайней мере у молодожёнов. Я думаю, нам надо уравняться в правах, я тоже хочу кофе в постель.

— Какие проблемы? — он уже более или менее пришёл в себя. — Есть даже старый, бородатый анекдот на эту тему: — «Вам кофе в постель?» — «Нет, лучше в чашку!»

Она, быстро раздевшись, тут же вручила ему фотоаппарат.

— Нет, я никак не могу упустить такой случай! А теперь вместе — нажми на спуск и тут же ко мне бегом.

Когда они покончили с завтраком, она подложила повыше подушку и снисходительно оповестила его:

— Что ж, самое время продолжить вчерашний разговор. Поплакаться мне в ночнушку, поскольку жилетку для подобных целей я с собой не захватила.

Он отрицательно покачал головой.

— Как-нибудь в другой раз. Сейчас не самое подходящее время для исповедей.

— Ладно, тем более что, как я думаю, всё равно многое в твоих представлениях переменится после сегодняшнего дня.

3

— Вот, видишь, — радостно улыбнулся он. — А ты говорила? Ты смотрела на меня так, будто я чудак или сумасшедший, но я не один такой. Эти люди приехали со всех концов света. Зачем? За тем же, за чем приехал сюда и я. И возраст тут не имеет никакого значения. Как видишь, здесь даже глубокие старики. Со своими старушками. Значит, есть она всё-таки, великая любовь?

Она скептически промолчала, не разделяя его воодушевления, но и не возражая ему. Затем попыталась переменить тему:

— Да, здесь полно психов. И ты прав, за ними даже интереснее наблюдать, чем осматривать эти замшелые руины. Я вот только одного не понимаю: зачем ты трогал за грудь Джульетту?

Он смутился.

— Ну, все так делают. Нельзя, но все так делают. Понимаешь, я просто сделал, как все.

— Понятно, прикрываешься стадным чувством. Эх ты, а говорил — любовь! Все вы, мужики, одинаковы. Вам только одного от бедных Джульетт и надо! О какой любви идёт речь? Ты мог бы поцеловать ей руку, встать перед ней на колени, произнести заготовленную ещё в России речь. Какой-нибудь сувенир подарить — всё что угодно. Но трогать её за грудь…

— На счастье, — вздохнул он. — Я сделал это на счастье. Загадал, теперь буду ждать, когда исполнится.

Она пренебрежительно хмыкнула.

— А меня ты за грудь по ночам трогаешь тоже на счастье?

Он покраснел.

— Быть может.

— Это не одно и то же?

— Кстати, любовь Ромео и Джульетты, если верить Луиджи да Порто, первому, кто рассказал эту историю, вовсе не была платонической. Они занимались сексом каждую ночь и были очень счастливы.

— Но только после того, как их обвенчали, — глубокомысленно заметила она. — Или там не как у Шекспира было дело?

— Так, — согласился он.

Идём, идём, терять не будем время,

Вдвоём вас не оставлю всё равно,

Пока не свяжет церковь вас в одно.

Перевод Т. Щепкиной — Куперник.

Она зевнула.

— Ладно, прощаю. Хотя, признайся, нехорошо было делать это на моих глазах.

— Ты ревнуешь?

— Нет, просто предупреждаю.

Она вдруг оживилась, глаза её зажглись новой идеей.

— Я хочу побывать там, — она указала пальчиком на балкон Джульетты.

Он равнодушно пожал плечами.

— Кто тебе мешает? Ради Бога!

— Никто. Просто я хочу побывать там вместе с тобой и думаю, как бы нам запечатлеть этот процесс на видеокамеру, иначе ведь никто не поверит. Если только кого-нибудь попросить…

— Сомневаюсь, что ты после этого когда-нибудь свою камеру вновь увидишь, — усмехнулся он. — Так что мне поневоле придётся остаться здесь и сыграть роль оператора.

Она в задумчивости сморщила носик.

— Интересная мысль! Вот только с кем тогда я там буду целоваться?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 397