Бесплатный фрагмент - Любовь невесты

Посвящается:

Марии Николаевне,

Лидии Федоровне,

Ковалевичу Василию,

Ковалевич Нине,

Борейко Александру,

Борейко Татьяне,

Хановой Лидии,

Ханову Сергею.

Всем друзьям и знакомым, кто сдавал кровь.

Часть 1

Любовь невесты

ГЛАВА 1

Друзья!

Солдаты уволены в запас,

По своим спешим мы адресам,

И, расслабившись сейчас,

Думаем про наших мам.

Мечтает каждый о своём,

Ведь любовь нас согревает,

А шальная осень за окном

Поезд холодом ласкает.

В вагоне с другом мы вдвоём,

За дембель пьём и за удачу.

Закончили службу с ноябрём,

И в декабре жизнь переиначу.

Поезд тихо убавляет ход,

Наверно, остановка.

Тормоза безропотно визжат,

Вокзал и дом — хрущёвка.

Листвой укутан весь перрон,

Слышен звонкий скрип качелей.

Вкупе пахнет одеколон,

Нежных красок акварели.

Друг, как ветер напролом,

В гости приглашает:

«Смотри, за хрущёвкой дом,

Что тебе остаться у меня мешает?»

«Домой хочу», — ему я отвечаю.

«Тогда давай-ка выпьем на посошок,

Чтобы дружба не терялась у обочин.

Ведь ты хороший командир и дружок,

В службе помогал, я благодарен очень.

Ты же помнишь: ночь, караул зимой,

Какой неуклюжий был я «охламон»,

Когда просеивали снег с тобой,

Искали мой потерянный патрон».

Выходить пора. Мой милый друг,

О, как быстро пролетело время!

Прощальный закончился досуг —

Вспоминать мы будем дома бремя.

Свет погас, тишина в вагоне,

Лишь в окне мелькают фонари.

Поезд в медленном разгоне,

А под луной тонут пустыри.

Как мне хочется домой!

Ждал я каждый день, за днём,

Чтоб забыть ночной отбой

И рьяный утренний подъём.

О, как хочется дома тишины,

Подольше поваляться мне в кровати,

Служебные дела завершены,

Мечтаю побольше благодати.

Хочу расслабляться по утрам,

Лишь во сне бежать в противогазе,

А наяву пройтись по спец цехам,

Ремонтом заняться в автобазе.

Размечтался в мыслях горячо,

Развезла дремучая перцовка.

Проводница тронула плечо

И сказала: «Ваша остановка».

Вышел тихо на перрон, не спеша,

Шинель, ремень поправил, уходя,

И запах дома вдруг сразил меня,

Я вспомнил детство, пончики любя.

Как молния, ударило в плечо,

От удара дар речи потерял,

Рука немела, стало горячо,

И голос я знакомый услыхал:

«Привет, дружище, я не ждал,

Что в этот добрый день с утра

Гостей на поезд провожал

И тебя  среди толпы узнал.

Ну что же, поехали ко мне!

Отметим радостную встречу».

Солнце молвит в вышине:

«Дружбу с ним тебе  я обеспечу».

Мы отдыхали, рассуждали,

Что без работы не прожить.

Поеду я туда, где предлагали, —

Хочу успеха  я добиться,

А не работу сторожить.

«Давай, братишка, отдохнём.

Утро вечера мудренее,

Завтра утром разговор начнём,

Поутру намного смышленее.

Наслаждаюсь целую неделю,

Не пью вино и не хмелею.

Объехал город вдоль и поперёк.

Он меня красотой своей завлёк.

Друг на работу пригласил,

Какой он наставник молодежи!

А когда узнал, какой величины!

Мой друг мне стал ближе и дороже.

Приятно было рядом с ним идти,

Слушать добрые людские разговоры.

Мне бы столько счастья обрести!

Останусь здесь, и не надо уговоры.

Говорю я другу:

«Дорогой дружище, Василёк,

Решил я в этом городе искать красоты:

Ваш большой завод меня привлёк,

Специалистам молодым обещают льготы.

А еще, когда женюсь — дадут жильё,

Это так заманчиво и так удобно:

Иметь жильё да в городе своё!

Это в радость, это бесподобно!»

С утра пойдём мы на завод,

В отдел кадров, там всё решат.

Не сплю я ночь, жду восход,

Скорей бы  утро и узнать.

К начальнику отправить не спешили,

Пока не изучив детально про меня.

Так вежливо, так тихо говорили,

Завораживая общением и маня.

Пришли мы с другом в кабинет,

А в кабинете — марафет.

Начальник старый, видно, жук,

На нас смотрел, как  старый дед.

Но вежлив был и очень хитрый лис.

Сначала расспросил, откуда и зачем,

Потом как будто скис,

Но всё же произнёс слова:

«Нет места для него».

И сигаретный дым

Перед носом у него повис.

И тут мой друг вмешался в разговор:

«Ты берёшь его водителем или нет?»

Начальник неохотно, но сказал:

«Ну, подумаю, к директору схожу,

В понедельник дам ответ».

Вышли из кабинета, сам не свой,

Рухнули надежды и мечты…

«Вася, слушай, друг ты мой,

Зачем начальнику грубил, да ещё на «ты»?

«Вот послушай, он тот еще мастак.

Да будешь ты работать — подождём,

А на твой вопрос отвечу так:

С ним мы часто водку пьём».

Ещё сильней я друга зауважал.

Без  помощи его  на завод,

Пожалуй, никогда бы не попал.

А сколько было там невзгод!

Взяли на работу в нужный цех.

Внимания не обратил  никто.

Новеньким оказался я для всех,

Но было интересно всем,

Какое мне дадут авто?

Дали рукавицы, комбинезон,

Подвели к забору: «Вот ГАЗон».

Грустно глаза смотрели. Больно.

На мой железный старый конь.

Закатал я рукава и нырнул в кабину,

Видно, подогнали мне «крутяк» машину,

Самолёт без крыльев, золото, малину!!!

Потом я выгребал грязь, табак и паутину.

Навел порядок. Завелась машина,

Техчасть проверил, в порядке всё

Работает, нормальная резина,

И хорошее запасное колесо.

Но была одна причина  нет света,

Не горели сзади фонари.

У кого бы мне попросить совета?

Это мне не сделать  до зари.

Вот идет парнишка, улыбаясь мне,

Видать, чуть старше, но не вдвойне.

«Может, чем помочь? — произнес он вслух.

Я подумал: «Откажусь, буду я лопух».

Бубню:

 «В электрике я очень слаб,

Разобраться с проводами — это мрак».

Молвит парень:

«А я, как вижу, ты совсем озяб,

Пойдём скорей, согреемся, чудак.

Электрику починим, ты не бойся,

Не стесняйся, не будь ты дураком.

Сначала ты в цеху, в тепле, освойся,

А потом поднимешь автопром».

В цеху тепло, какая благодать!

Вокруг стола толпа ребят,

Все восторженно кричат,

Играют, «рубят» в домино,

Только «матюки» летят.

Вот закончился обед, стала тишина,

Разбежались крикуны  кто куда.

После обеда игра запрещена,

Но я не обратил внимания тогда.

«Пойдем, посмотрим, старина,

Почему не светят фонари».

Осмотрел, причина вся ясна,

Молвит слово: «Цепь оборвана,

Успеем, братишка, до темна».

Через час мы всё уладили:

Работает машина, как часы,

Все помощники, доброжелатели

Навсегда остались позади.

Мы с Александром познакомились,

Я дружу с его семьёй.

Пролетели дни и годы,

Мой поклон ему  земной.

Я доложил механику:

«Машина готова в бой».

А мне говорит механик:

«Проедем с начала по городу,

Посмотрим, какой ты у нас герой».

Проехали по городу,

Как он и желал,

Только погладил бороду,

Ничего мне не сказав.

Я начал хвастаться собой:

«Ездит, нет проблем по Гомелю,

Ведь этот город областной,

А я в Москве гонял со скоростью».

Промолчал и тут механик,

Почесал под бородой,

Как будто не начальник,

А на побегушках — молодой.

Доложил он быстренько нач. цеху,

Чтобы завтра был вердикт.

Всё решается ведь сверху:

Шеф — начальник он решит.

Утром зябко, дождик валит.

Цех закрыт, а у шефа свет горит.

Механик, подходя, словом жалит:

«Шеф к себе зайти  велит».

Подлетаю к кабинету,

Пар я выпустил слегка,

Вижу сбоку стенгазету,

А стенгазета велика.

Здесь про Сашку пишут,

И фотография видна.

За успехи на работе

Машина новая дана.

К начальнику зашёл, не торопясь.

Он пригласил присесть учтиво.

Меня хотел прощупать, но, убедясь

В моём старании, сказал игриво:

«Мне сказали, что ты по Москве гонял,

Значит, приобрёл сноровку,

Не зря ты в армии служил.

Не устал?» «Нет?»

«Тогда поедешь в командировку.

Иди к механику, бери путёвку,

Выполняй, как в армии, приказ:

Правила в дороге соблюдай!

Бди обстановку!

Вот и мой тебе наказ!»

Любовь невесты

Глава 2

Попутчица

Под шум дождя, машинный рёв,

Можно определить по звуку,

Что несётся грузовик средь лесов,

По ухабистым полям и  лугу.

Стояла бабка, зонтиком пестря,

Подняла несмело руку,

Просилась в попутчики не зря,

Чтоб скоротать в дороге скуку.

Жалко стало мне старушку,

Решил я как-то ей помочь —

Подвезти её в её же деревушку,

А она, конечно же, не прочь.

Дождик сжалился над бабкой,

От ветра, съёжившись, притих,

Дымилась сыростью и влагой

Дорога на виражах лесных.

Не успев закрыться дверце,

Не успев на газ нажать,

Раскутав бабка полотенце,

Давай меня любезно угощать:

«Ешь, сынок, мои пампушки,

Видать, далёкий держишь путь.

Наверно, нет ещё подружки,

Чтоб бутерброд в дорожку завернуть.

Впереди дорожка вьётся,

Петляя вдаль у речки Сож.

От ухабов бабка жмётся,

Молит Бога: «Осторож!

Не гони машину в тряску…

Не забудь ты про меня.

Кушай пончики, колбаску»,

Головой мотая и бубня.

Стоят в сторонке три берёзки,

Ветки шепчутся с травой.

Слышен лай, отголоски,

И по крыше топот дождевой.

Вот и деревня за пригорком,

Дымок клубится с крыш домов.

На поле аист со взглядом зорким,

Походкой важной — жаболов.

Подъезжаем к дому бабки,

Куст сирени у окна,

Милый запах, а ветви — лапки,

То шуршат, то тишина.

Домик маленький, ухожен,

На завалинке тепло,

Кот лежит, и он спокоен,

Глаз не кажет на светло.

В огороде куст рябины,

Красками налит сполна,

Серебром окутан паутиной,

Ягода  не видать, что красна.

Бабка вышла из машины,

Самобранку к себе прижав,

Отошла к кусту малины,

Доброту свою мне показав.

Деньги мне пихает в руку,

Мол, возьми, возьми, сынок,

Не сочти мне за услугу,

Возьми хоть пятачок.

Отказался я от денег,

И в глаза сказал я ей:

«Подвозил не ради денег,

Ради совести своей».

Пригласила великодушно

В дом зайти и чай попить.

Она светилась, была радушна,

Сам не смог  себя отговорить.

В дом зашли, в открыты двери,

«Клунки» бабушки таща,

Моё тело обомлело

От запаха борща.

«Кушай, кушай, мой сыночек,

И на дорожку положу.

Пробуй котлетки и биточек,

А я немножко посижу».

Рушники ручной работы

Вышиты — напоказ,

Ой, какие здесь красоты

Спрятаны от глаз!

Не сидится моей бабуле,

Говорит она шутя:

«Кину я тебе на карты,

Будешь знать судьбу «спустя».

Величать Вас как, бабуля,? —

Тихо я спросил её.

С улыбкой милой подтянула

Ко мне сковородку и питьё.

От доброты струится свет,

А в словах полно азарта.

Бабуля молвит:

«Муж мой, сердцеед,

Кликал: баба Марта».

Простые карты взяла в руки,

Глянец не потрёпан был.

Видать, гадала лишь от скуки,

От карт богатства не нажив.

Помешала карты рьяно,

С окна лучик пал на пол,

Полотенце полотняно

Нежно украшает стол.

Вытянула из колоды карты,

Разложила в три ряда.

Верхний ряд — о прошлом,

Жизненная твоя гряда.

«Дома ждет тебя старушка,

Видать, не мать, но уже родня,

Отец и хохотушка —

Это, наверное, сестра твоя».

Средний ряд.

О настоящем кажет, —

Шутит бабка Марта,

Словами сказку вяжет

И говорит, что будет завтра.

Ложатся карты на столе,

Одни только бубны:

«Встреча будет навеселе,

Обласкаешь её губы.

Ждет тебя подружка,

Замуж очень хочет,

Ревнует страстно, жутко,

Песни не поёт, а плачет».

А нижний ряд —

О будущем глаголет,

Какие будут карты,

Того они изволят.

Ложатся одни пики,

У бабули в горле ком,

Глаза слезой налиты,

Вдыхая воздуха тайком.

Брови хмуры, рот зажат,

Бледнеют губы у бабы Марты,

Руки начали дрожать,

И слёзы капают на карты:

«Ложатся карты невпопад,

Заменить не в силах я.

Не хочу тебя я огорчать,

Но не хочу и вранья.

Не знаю, что будет завтра»,

Тихо сказала баба Марта.

Падает семёрка очень злая,

Кажет свой наряд.

Семёрка не простая, вся прямая,

Туз, как видим, не простой, прямой —

И ложится очень круто в ряд.

А дама пик, злодейка —

Душить всех подряд!

Шутки были не уместны,

Перехватило дух у бабы Марты,

Говор был уже не лестный,

Слезы капали на карты:

«Ты не верь, сынок, не надо,

Карты «брешут» изначально.

Я уже совсем не рада,

Что нагадала о печальном».

А ты, бабушка, не плачь!

Живи, здорова, без устали.

Карты эти лучше спрячь,

Чтобы не было печали.

Попрощался со старушкой,

Путь продолжил я домой.

Птицы пели за опушкой,

Пахло скошенной травой.

А гадалке и гаданьям — я не верю,

Не верю я приделкам колдовства,

Слишком молод, чтобы поверить —

Мне всего лишь двадцать два.

*Клунки — это походные вещи.

*Жаболов — Аист

ЛЮБОВЬ НЕВЕСТЫ

Глава 3

Судьба

Ехал в отпуск я домой,

Родителей успокоить,

Чтоб жениться на молодой,

Чтоб жизнь свою устроить.

Но вот нагрянула беда:

Горел мой дом, моя родня,

В огне кипела аж вода,

И всё сгорело за полдня.

Не щадил огонь меня —

Он коварная зараза.

Всё горело, лишь звеня,

Ещё до взрыва газа.

Когда я к дому прибежал,

Пылало зарево в огне.

В доме родители — я знал,

Не видно было их в окне.

Дымом окутано крыльцо,

Дверь открылась мне легко.

Капюшон прикрыл лицо,

В огонь ушел. И всё…

Таил надежду я ещё,

Хотел родителей спасти.

Я пытался идти, ползти,

Но уже валились потолки.

И злой, коварный взрыв —

Баллон взорвался с газом.

Он меня огнём накрыл,

Даже не моргнул я глазом.

По мерк передо мною свет

В пелене заплывших глаз.

Явился женский силуэт

И тихо мне шептал наказ:

«Постой, не уходи…

Твоя такая доля,

Испытание — потерпи,

Это Божья воля».

Я от боли, как в бреду,

Глаз открыть не смею,

Рук поднять я не могу,

От ожогов млею.

Сохнет рот, толстеют губы,

Боль терплю, скрежещут зубы.

И снова шепот и наказ,

А я не слышу больше фраз.

Вновь кружится голова.

За туманом вижу поле,

Чувствую, что ухожу,

Ухожу от жуткой боли.

Плыву среди равнин,

Там небо голубое,

И запах, как жасмин,

Но это неземное.

Сколько душ? Как будто клоны —

Плывут в безоблачную даль.

И зелёные склоны

Они не прячутся в вуаль.

А души сливаются в ряды,

Все одеты не в кафтаны,

А как будто бы в воды

Налили в целлофаны.

На облаках передвигался,

Но не видел края света.

От жары не напрягался,

Хоть она огнём нагрета.

Плыву. Куда? Не знаю:

В пропасть или к раю,

К бесу или к Богу.

Но кто-то кажет мне дорогу.

Здесь голосов и речи нет.

Тишина, я один кричу,

А блаженный льётся свет,

Меня лаская по плечу.

Вдали обрыв — пустыня.

Жжёт песок мне ноги.

Я кричу, что нет дороги.

Я зову: «О где вы, Боги?»

Вновь озарение и наказ,

А я не слышу больше фраз.

То мрак, то звон, то переливы,

То боли! Вы так учтивы…

Стиснул зубы, боль ужасна,

Глаза открыть я не могу,

Очень, очень стало страшно

В  галлюцинациях тону.

Слышу залпы, пахнет порох,

И снарядов рядом ворох.

Вижу кони и повозку,

Грязь, солдат и ту берёзку,

Что растёт у края брода,

Где солдаты тянут пушку.

Видно, мало силы взвода,

Чтобы выйти на опушку!

Но не могут, нету силы.

Помогаю, поднимаю,

В бой иду и я стреляю.

«Только б выжить!» Умоляю.

Тёмная сила окружила,

Толкает на скалу, к обрыву.

Страх и боль в душе ожили,

Гонят с яростью к прорыву!

Вновь кружится голова.

Задыхаюсь я от дыма…

Вдоль у луга синева

Да повозка ездовая,

Перевёрнутая от взрыва.

Страшно быть мне на войне:

Видеть горе, боль, утрату,

Умирать на валуне

До багрового заката.

Голова кружится вновь,

Боль не выносима.

Я не слышу больше слов,

В голове меняется картина.

С высоты видна равнина.

Никто не ищет здесь дорогу,

А равнина не пуста,

Души движутся все к Богу.

Здесь чистота и красота.

Одежды нет, лишь нагота,

И всё вокруг прозрачно.

Свет какой-то, цвет —

Волшебство неоднозначно.

Мои мысли, что огонь,

Блуждая среди ночи.

Чью-то чувствую ладонь —

Протирает мои очи.

Ужасно! Не терпима боль:

Руки, голова немеют,

Как будто высыпали соль

На меня! И меня жалеют.

Снова страх, снова жуть,

Во мне тревога, словно глыба,

Не могу даже вздохнуть,

Боль ещё и от ушиба.

Газ взорвался на минутку,

Он добавил огонька;

Так рванул, что не на шутку

С головой накрыл меня.

Снова боль, сжимаю зубы,

Кружится тело, и кровать.

От боли лопаются губы.

От боли хочется кричать.

Гул стоит над головою,

Лежу в постели без белья.

На руках мешки с водою —

Их поднять не в силах я.

Руки очень обгорели,

Остались две кости,

И те с телом не дружили.

О Господи, прости.

Звон в ушах и лязг металла,

Волны, звуки, пересвисты.

Кожа вся на мне трещала…

Водянки лопались, как свищи.

Боль была невыносима,

Хоть ты матом крой.

Жизнь была не совместима:

Терял сознание и покой.

Лежу я на кровати,

Душа смотрит с потолка.

Такой я благодати

Не испытывал пока.

Тишина, покой в палате.

Слышен голос, аж крича.

Он не дышит, помогите!

Срочно, срочно к нам врача!

Уходила боль куда — то,

Лежал я, не дыша.

Врачи и медсёстры колдовали,

Колдовали не спеша.

Жгутом руку  перевязали,

Лекарство в вену мне в вели.

Немного подождали —

И потихонечку ушли.

Огонь по венам, я немею:

Боль ужасная в мозгу.

Голову поднять не смею,

Ужас! Боль! Я не могу!

Трясёт в безмолвии озноб,

Не слушаются зубы,

Как будто бросили в сугроб,

Забыв одеть мне шубу.

В тумане вижу тьму.

Скользит за тьмою небосвод.

Слышу: «Очнись, очнись!!!

От страшных, горестных невзгод».

Мутно вижу кто-то в белом,

Протирает мне глаза,

А на чёрное моё тело

Солью сыплется слеза.

Девять дней она не спала

У кровати возле меня.

Молила Бога и только ждала,

Когда открою я глаза.

Ей всего лишь девятнадцать:

Совсем девчушкою была.

Сказали ей подруги,

Что произошла беда.

В районе та больница.

Вряд ли будет он живой.

Она летела, словно птица

С любовью не земной.

А друзья от такой напасти,

Но с Божьим словом хлопоча,

Вызвали самолёт с области

И очень мудрого врача.

Врач склонился надо мною,

Лик растаял, перестал я выть —

Свет в глаза блеснул грозою —

«Парень будет жить».

Сколько дней он без сознания?» —

Врач спросил у медсестры.

«Девять дней мы в ожидании», —

Ответ был краток и «просты».

«Я забрать его готов с собой,

Документы мне нужны,

Выписки и билет военный —

Очень для меня важны».

Кукурузник сел на поле,

Скатали в простынь,

Меня снесли.

Друзья мои по доброй воле

Сели в самолёт и увезли.

Самолёт вскружил над полем,

Курс держал он на восток.

Доктор маску по неволе

Дал мне воздуха глоток.

Свою он знал работу,

Лицо горелое берёг,

Проявляя свою заботу,

Не понаслышке знал ожог.

Самолёт то в высь взлетает,

То падает — хоть плачь.

Будто в колыбели нас качает,

А голова болтается, как мяч.

Глаза я открываю,

Упираюсь как в стену

И снова утопаю

В небесную страну.

Любовь невесты

Глава 4

Больница

Самолет кружит над полем,

Блеск воды на полосе.

«Давай больного обезболим,

Ещё везти нам по шоссе».

Слышу говор между врачами:

«Слева вижу аэродром».

Грустью веет со словами:

«Больному худо вечерком».

«Жалко мне со всем больного,

Нам бы времени — вдвое.

Довезти б его живого

До больницы, до покоя».

Включив сирену, больше «газу»

Водитель смело придавил,

Как будто было по приказу,

Или горе больного оценил.

Солнце пряталось за тучи,

Камыши, грустя, шептали,

Что переезд был, ох, трясучий,

А ж водянки на спине трещали.

И врачи были наготове:

Ой, как помощь здесь нужна!

Всё решалось на полуслове.

Операция длилась допоздна.

Ветер с окнами милуется,

На подоконнике шурша.

Надо мной врачи меняются,

Режут, мажут не спеша.

В полночь привезли в палату,

С тележки скатили на кровать.

Девчонке доктор кажет сразу:

«Ты спуску не давай солдату —

На ноги надо ставить,

Лечить и только ждать».

Тусклый свет горит в палате,

Мухи назойливо гудят.

Девчонка в простом халате

Меня осталась охранять.

Озноб трясет, стучу зубами,

Хоть боль утихла и не та.

Ведь не обвязан я бинтами,

Но как звереет тошнота.

И наркоз еще кружит

Пеленой перед глазами.

Стараюсь веки я открыть,

А мгла искрится со слезами.

Слышу звуки за стеной,

Кто-то глухо говорит.

Открываю рот я свой,

Он не слушается, молчит.

Сделал я еще попытку

Взглянуть на мир земной.

Здоровья, кажется, с избытком,

Но язык ещё немой.

Шевелить глазами я не смею,

Ничего сказать я не могу.

По уму, как будто, всё умею,

Но что-то не работает в мозгу.

Силуэт растаял, как в тумане,

Что наказ давал мне потерпеть,

Исчезли картинки, как на экране,

И стал я лучше разуметь.

А в глазах передо мной

Силуэт в халате белом.

Слёзы льются сами собою

Над обгорелым моим телом.

А льются слёзы уже от счастья:

Ведь своими видела глазами,

Что открыл я очи от ненастья,

С Божьей помощью, его трудами.

Я не вижу пред собой,

Кто слёзы льёт и плачет,

Только эхо, как волной,

По палате скачет.

Голос слышу, как из подвала,

Но с любовью, с лаской слов:

«Никому тебя я не отдала,

Не отдам! Сейчас и вновь.

Любимый мой, тебя приму,

Молиться буду со слезами.

Тебя на ноги подниму»,

Шептала тихими словами.

Она светилась, как заря,

Благоухала надо мною,

Во мне надежду благотворя,

Показав любовь родную.

Просила у Бога благодати,

Чтоб чашу радости испить

И поднять меня с кровати,

А сама все тяготы терпит.

Взвалила на себя мои расплаты,

Больницы меняя и палаты.

И девять суток уже не спит,

Только стирает свои халаты.

И только Бога благоволит:

«Ты, Судьба, не бери нас на измор,

Не цепляйся мертвыми зубами.

Ведь мы еще не знаем приговор,

Что скажут нам врачи — врачебными устами».

Она не знает, что ждет её,

И сколько властвовать страданию.

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

Любовь невесты

Глава 5

Слезами горю не поможешь

Заглянуло солнышко в палату,

Лучиком накрыло тишину.

На стуле у кровати

Склонило девушку ко сну.

Сколько вынесла страданий?!

Сколько страха надо пережить?!

Одной остаться ночью няней.

Из палаты страшно выходить.

Там, за дверью, на тележке — труп,

Белой простынёй накрыт.

Чтоб дойти до туалета — вглубь,

Ой, как страшно, всё дрожит…

Да, и в палате быть одной

Ночью не прекрасно,

Но здесь любимый, дорогой,

С ним не так ей страшно.

Открываю веки — вновь слеза,

А рассвет багряный

Струится прямо мне в глаза.

Облик милый, хоть туманный,

И заплетённая коса.

Пошевелил одной ногой,

Решил подняться: не могу.

Она от радости трёт рукой

Свои глазки, кудри и щеку.

«Слава Богу! Ты очнулся!

Слава Богу! Пришёл в себя!»

Лучик света окунулся

В её влюблённые глаза.

Прибежали все медсёстры,

Доложили леч. врачу.

Лежу спокойно я в постели,

Даже, даже не кричу.

Смотрю на милую, родную,

Она от радости ревёт,

А я!

От любви её ликую:

Любовь её меня спасёт!

Разошлись все по палатам,

По полу тапками шурша,

А мы остались рядом —

Два влюблённых малыша.

Скажи мне, милая, родная,

Что случилось, что за день?

Моя любимая отвечает:

«Мой день рождения — 8 мая,

Хотел ты свадьбу в этот день.

Девять дней всего осталось,

Чтоб идти нам под венец.

Готовились, старались,

Да, видать, помог стервец!

Ты из Германии приехал,

Привёз хрусталь, ковры,

Деньги в доме ты оставил…

Есть же люди не добры.

А в деревне хата с краю,

Там всё можно воровать,

Люди молвят, люди знают,

Но ведь трудно доказать.

Сгорел отец. Похоронили.

Мачеха жива. Слава Богу!

Мои родители её пригласили

К свадьбе на подмогу.

Вот так осталась она жива…

Как мы плакали, страдали,

Слёзы лили допоздна.

От горя мы изнемогали,

Что жизнь на нет изведена.

Слезами горю не поможешь,

Только Бог для нас судья.

В палату дверь открылась —

К нам пришли друзья.

Вася, Нина, Таня, Саша

Принесли нам благодать.

Дружбы полную нам чашу!

Чтоб перестали мы страдать.

Мы не знали, что в больнице,

В тишине, да в добрый час,

В день рождения любимой

Бог с друзьями венчает нас.

Светом залило палату,

Солнце радует теплом.

К больничному аромату

Привыкаю, ой, с трудом.

Немеют руки, боль ужасна,

Лицо черно, опухли губы.

Смотрит милая несчастно,

Как скрежещут мои зубы.

Как помочь тебе, мой милый?

Как здоровье укреплять?

Где мне взять такие силы,

Чтобы боль твою унять?!

Поднимала мои руки

К верху, к стойке привязав,

Чтоб уменьшить мои муки,

Чтобы я хоть чуть молчал.

Я прекрасно понимаю:

Скрежетание зубов,

Слушать вопли, стоны…

Вряд ли выдержит любовь.

Вот привезли мальчонку,

Он не меньше обгорел,

А прижал к груди иконку,

Не плакал,

Но через слёзы на всех смотрел.

Стыдно было перед Богом,

Что мальчик сильней меня.

В руки взял себя я строго:

Стоны, вопли искореня.

Но срывался на перевязке,

Когда кожу живьём рвали,

Маты гнул, давал огласке.

Матюки развивал вдали.

Кто не испытал такие боли,

Тот не знает счастья — жить!

Лучше нету нашей доли,

Чем здоровым, ладным быть

.

Это жизнь, и надо жить!

А жизнью надо дорожить.

Любовь невесты

Глава 6

Это жизнь

Невеста не знает, что ждёт её,

И сколько властвовать страданию.

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

Оживает всё в больнице,

В коридорах суета.

Жизнь закипела вереницей,

Больные суетятся у поста.

Получают там таблетки,

Перед глазами мельтеша.

Затем кухарка нам котлетки

Приносит не спеша.

Обход врачей — а это строго,

С утра в палате надо быть,

Чтоб не накликать нам худого,

Чтоб нагоняй не получить.

Вот и к нам врачи явились

Посмотреть в глаза больному.

И, задав вопрос, скривились,

Заговорили по — другому:

«Ситуация капризна.

Шестьдесят процентов у вас ожога,

Интенсификация организма.

Вам нужна сейчас подмога,

Чтоб дожить до коммунизма».

Шутит врач — считай, потеха,

А у милой голова седая.

«Это всем нам не до смеха —

Кровь для вас нужна живая.

И переливание прямое.

Нам бы доноров найти?

Ведь отравление кровяное:

Нужно эритроциты нам спасти.

В больнице нету крови,

А заказать — не факт.

В народ надо податься

И доноров искать.

Но не каждая группа крови

К больному подойдет.

Только первая группа крови

Больного к здоровью приведёт».

Нависают темные тучи,

В палате зреет холодок.

Страх охватывает могучий,

А в душе у любимой шок.

Где найти, найти людей,

Чтоб совместима была кровь?

Вот попробуй да сумей,

Где искать таких друзей?

Побежала к телефону,

К друзьям своим звонить,

Чтобы помочь больному

И от болезней оградить.

Звонит, плачет моя милая,

Затаила страхов череду…

На плечи хрупкие взвалила

Чужое горе и беду.

Василий Иваныч ей в угоду

Успокоил и на мысль навёл:

«Он у нас работал на заводе,

И с завода в армию ушёл.

Вот завтра соберемся

И на завод пойдем.

По цехам пройдёмся,

Доноров, как пить, найдем!»

К друзьям своим прошёл Иваныч,

Рассказал беду  ученикам.

На громкий зов и дружный клич

Пошли к больному — и даже в храм.

Поставить свечку за здоровье

И помолиться к образам.

За больного, за спасение

И прикоснуться к святым мощам.

Днём терплю, скрывая боли,

А ночью — хоть ты волком вой.

Лежу в постели, как в неволе,

В одном положении с тоской.

А любимой — еще забота…

Наказ дают врачи:

«Его поворочать часто надо,

Чтоб от пролежней  спасти».

Повернет меня то к стенке,

То к окну в зеленый сад,

То согнет мои коленки,

А то выпрямит назад.

А медсестра: «На перевязку!»

Ой, сколько у милой суеты!

Лить воду в ванну под завязку

Да марганцовки для чистоты.

И найти мужиков здоровых,

Чтобы меня в ванную снесли.

Потом снова на тележку

Да в палату привезли.

Отмокаю долго в ванной,

Кожу чтоб не рвать в живую.

Да, медсестра была гуманной,

И «матюки» уменьшить!

Когда боль смакую.

Шестьдесят процентов смальца —

Это ожог не просто пальца,

А ободрать, как липку.

От боли можно «усцаться»* —

Не только скривив улыбку.

После перевязки — какая благодать!

Всё  забываю — блаженство не унять!

А медсестра домой идя — до хаты,

Только вспомнит — «ласковые» маты.

О, если б знали вы, какая… Боль!!!

Что такое при ожогах  перевязка!

Когда теряешь сознание и контроль.

Я вам скажу — это не просто сказка.

Любовь невесты

Глава 7

Стойкий дух — её бесценный!

Невеста не знает, что ждёт её,

И сколько властвовать страданию.

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

Бодрее стало мне в палате,

Улыбалось солнце по утрам.

Днём, в обед  и  при закате

В окно внимаю к облакам.

Отцвели в округе все сады,

Тянет ароматом  ели.

На меня смотрят две звезды,

А я лежу в постели.

В палате  тишина с утра,

Птички заливаясь  трелью.

В больнице валяюсь не от добра,

Но с одной лишь целью:

Подняться и забыть кошмар,

Радоваться с любимой вместе.

Но больничный стационар

Не даёт покоя моей невесте.

Устала милая моя

Сутками  дежурить по палате,

Не хочет  слушать   соловья,

Отдохнуть бы дома — на кровати.

Покой любимой и не снится…

Суета. Режим больничный.

Ей даже негде прослезиться —

Общий туалет, обычный.

Слёз не лила она при мне,

В меня вселяла свет блаженный.

Не поддавалась размазне,

Стойкий  дух — её бесценный!

Лились  слова её рекой,

Изменяя  жизнь мою и краски.

Бодрилась милая со мной,

Уставшие были её глазки.

Её никто  подменить  не мог,

Меня   никому не доверяла.

 Она  находила для всех  предлог:

«Я молодая, я не устала».

Вдруг  открылась  в палату дверь —

Мать  родная у порога.

И плакали они теперь,

Что у них одна дорога.

 Сколько радости в её глазах!

Сколько Божественного умиления!

Господь знает  и на Небесах,

Сколько ей дано терпения.

Матери доверится  она:

Любовь  свою  отдаст всецело,

Сможет  отдохнуть   с полна,

На мать оставив меня смело.

Пришли в палату  ко мне  друзья,

Любовь моя  очень   милая,

Но  забрали её от меня,

Чтоб   отдохнула, любимая.

В этом городе  была в первой,

Когда пела песни в хоре.

Смотр  проводился  областной —

Песни из родного фольклора.

 Как хотелось окунуться там,

Где пела она со сцены,

Прикоснуться к дорогим стенам,

Когда были они вдохновенны.

Увидела   город    красивый

И распростёртую  речку Сож,

Где парк  у берегов  учтивый

И  как гуляет молодёжь.

Любимая не видела лета,

Не обласкана была теплом,

Ей казалось мало света,

Она думала о любимом своём.

Свободу  отдала в  больницу,

Себя  заточила в жуть,

Молодость загнала в темницу,

Чтоб любимого с того света вернуть.

Жалели её добродетели:

«Зачем  обгорелый  тебе?

Ты молодая, красивая!

Кидай!

Красавца  найдёшь себе».

Любимая  не падала духом,

Не давала подругам спуску

И всем  отвечала старухам:

— Я выдержу эту нагрузку.

Но она не знает, что ждёт её,

И сколько властвовать страданию.

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

ЛЮБОВЬ НЕВЕСТЫ

Глава 8

Сам себе я донором стал

Залилась палата багрянцем

И свежестью ранней поры.

А голуби — мира посланцы,

Воркуя, умиляют дворы.

Хочется мне прогуляться

По лугам росистых трав!

Здоровьем своим заниматься,

Но огонь здоровье забрал.

Что такое здоровье —

Я в палате всё осознал!

И познав малокровие,

И как от ожогов страдал.

Месяцами прикован к кровати,

В моих снах — дожди да туман,

Как  будто купаюсь в благодати,

А на самом деле — слёзы капают с ран.

Врач пришёл в палату смело,

Видно сразу — не молодой.

Осмотрел обгоревшее тело,

С грустью покачал  головой.

В перевязочную срочно!

Но прежде в ванной отмокать,

Чтоб знать нам очень точно —

Консилиум надобно собрать.

Осмотрели: «Нужен донор».

В душе моей закрался страх.

«А пересадку кожи делать

Пока лишь только на руках».

Где доноров взять, где найти?

Кто может сейчас согласиться?

А любимая, чтобы спасти,

С красотой готова проститься.

Молвит врач: " Нельзя торопиться,

Ваш замысел — не осуществим.

Ваша кожа может не прижиться,

Вам лучше ухаживать за ним.

Другой найдём мы вариант.

Кожа его родная — для раны,

И это надежный трансплантат,

Он может лизироваться в ткани».

Сам себя я донором взял,

Перед любимой стыдно было.

Докторам согласие дал,

И сердце моё отпустило.

Врачи с заботой мне говорят:

«Эту болезнь, чтоб отстоять,

На ногах будем кожу срезать,

Возможно, дойдём и до пят.

В листах врачебных назначений:

Обезболивающие убрать,

Чтоб не было привыкания,

Пора и боль смаковать».

О, если б вы знали — боль!

Когда медленно режут кожу.

Даже драный какой — то мозоль

Да и тот всегда кривит рожу.

Сколько дано мне терпения?

Сколько дано мне сил?

Я не знаю.

Как мне дождаться смирения,

Чтобы Бог меня хранил?

В болях моё страдание,

От боли моё мучение,

В душе моё покаяние,

 Слава Богу! —

Что наше с любимой слияние.

Невеста не знает, что ждёт её

И сколько властвовать страданию,

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

ЛЮБОВЬ НЕВЕСТЫ

Глава 9

Врачебный вердикт

Темнеет небо за окном,

Ветер гонит тучи, грозы.

Только милая тайком

Прячет свои слёзы.

День и ночь. Она устала

От болезни затяжной.

Такой судьбы не ждала:

В больнице мучиться со мной.

Но она ещё не знает,

Что ждёт нас впереди.

От бессилия страдает,

А что творится у неё в груди?

Сердце жалобно молчит,

Лезут мысли не спеша.

Ночами уже не спит,

Ах, как болит её душа.

Ждал я тихий свой обход,

Врачи мне мило объясняют,

Но разговор совсем не тот.

Меня на группу отправляют.

Для меня это серьёзно,

Это боль, шок и приговор.

Ох, судьба моя бесхозна!

Жизнь пойдёт наперекор.

Нет! Нет! Этого не надо!

Я теперь сойду с ума!

Зачем такая мне отрада!

Не нужна мне и дарма.

Нет! Не хочу я быть калекой!

Обузой! И кому?!

Жить и мучиться с опекой!

Лучше я умру!

Инвалидом я не буду!

Горе я на нет сведу!

Вот на ноги встану!

Вам, врачам, я докажу!

Я калекой не буду!

Я же молод! Не дай Бог!

Это всё я пере буду!

Не победит меня ожог!

Очень страшно!

Скоро всем я надоем.

Боль в душе и снова муки.

Жизнь такая — жить зачем?!

Сбежались все медсёстры,

Лекарство в вену мне ввели.

Сняли стресс мой острый

И потихонечку ушли.

Проснулся утром рано,

Голова шумит, болит.

Врачей я помню смутно,

А невеста мне ворчит:

«Посмотри на свои руки,

В кровяном они оттенке.

Рукам твоим досталось —

Бился больно ты об стенку.

Тебя врачи не убедили,

Ты был расстроен невзначай.

Набирайся лучше силы,

Свои права здесь не качай».

Да, не в духе моя любимая.

Натворил я, видно, сгоряча.

Она была неумолима,

Слова летели из — за плеча.

Она не знает, что ждёт её,

И сколько властвовать страданию,

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

ЛЮБОВЬ НЕВЕСТЫ

Глава 10

РАЗГОВОР ДОЧЕРИ С МАМОЙ

Резвится ветер во дворе,

С утра забыта тишина.

Зябко стало в сентябре,

Осенние гуляют времена.

Автобус мчится по дороге,

У мамы невесты своё чутьё.

Родная Люба на пороге,

Мама — это отдушина её.

Обнимаясь, плачут снова,

В сердцах одна печаль.

Родная кровь пунцовая,

А им друг дружку жаль.

«Мы выйдем, купим сока.

На две минутки и назад,

Ты лежи, мой лежебока», —

Был с улыбкой её взгляд.

Заскрипела дверь глухая.

Грустно стало, одиноко.

Страх ликует, обступая,

И никакого мне намёка.

Плачет милая моя,

Мать родная утешает.

От тяжелого бытия

Любовь тихо угасает.

«Не могу я, мам, смотреть

На боль его и страданье.

Вчера кричал, хочет умереть…

Во врачах разочарование.

Не могла его сдержать,

Он плакал горькими слезами.

Рук он не жалел, начал кричать

И бил об стену кулаками».

Врачи сказали: «Надо ждать.

Ткани за день не вырастают».

Ему бы Божью благодать,

Врачи и сами тяжело вздыхают.

Руки не послушны для него:

«Ложку держать не в силах.

Ожоги до кости, глубоко,

Лишь кровь течёт в жилах.

Мам, я больше не могу…

На исходе мои силы.

Я, наверное, не люблю,

Но жалко его, он милый.

Что делать, мам, не пойму?

Как дальше жить — я не знаю?

Если подумаю, я уйду.

Что с ним дальше станет?».

«Доченька, я тебя пойму,

Только сама думай.

Заставить тебя не могу,

Но и видеть не хочу угрюмой.

Ты подумай, не спеши,

Уйти хоть сегодня можешь.

Ты только сердце своё спроси,

Может, любовь встревожишь?!

Если поймёшь, что это конец:

Нет любви и страдания —

То уходи. Только знай —

Слепой глупец, — уходя,

Ищет всегда оправдание».

Стихает ветер вокруг,

Он не шуршит листвой.

Только мороз по коже вдруг

У моей любимой, дорогой.

А мама с болью говорит:

«Это будет не по-матерински,

Даже люди нас не поймут,

Скажут, бросили по — свински.

Я буду смотреть сама:

Для меня он дитя не чужое,

В деревне у него никого,

А горе уже как родное.

Пришёл он в сваты с хлебом — солью,

И пришли его родные.

Мы приняли к своему застолью,

А традиции вековые.

Оставалось девять дней,

Вас бы мы в церкви венчали.

Были бы вы для нас родней,

Внуков бы с гордостью ждали».

ЛЮБОВЬ НЕВЕСТЫ

Глава 11

Врачи приняли решение

Невеста не знает, что ждёт её,

И сколько властвовать страданью,

Отдавая молодость свою

Больному, обгорелому созданию.

Тянет грустью и прохладой

По палате сквозняком.

Сердце с болью и досадой

В омуте тонет ледяном.

Мои мысли воют волком

Средь глубокой тишины.

Никто не знает толком,

Что мне группы не нужны.

А здоровье всего дороже —

И жить хочу без групп.

Подлечить бы свою кожу,

Да отрастить длиннее чуб.

Обгорели мои косы

В этом пламенном аду.

Задержались токсикозы,

Будоражат мою беду.

Мне б уехать… и забыться

От больничного бытия.

На работу — в Бад -Эльстер,

Там, где ждут мои друзья.

Но это всё мне только снится,

И в мечтах рисую я.

А в палате голова кружится

От боли, горя и бытия.

Вот пришли мои друзья —

Не в тихий час, а вечерком,

Они для меня как семья —

Согревают своим теплом.

И забрали мою любимую,

Она со мной как пленница,

Усталую, изнеможённую —

В больнице за четыре месяца.

Я жду врачей с волнением,

Их вердикт не для меня.

Группа — ограничение,

Не дадут работать и житья.

Заскрипела тихо дверь,

А на пороге вот врачи.

Я, метаясь, словно зверь,

В тёмной комнате ночи.

Горем, ужасом пленя,

Еле-еле я шепчу:

«Не хороните вы меня,

Я на группу не хочу!

Хочу вернуться на работу,

Я там слово твёрдо дал.

Мне оставалась одна суббота,

Чтоб свадьбу свою я отгулял.

Хотел забрать жену с собою,

Улыбаться счастью на заре.

Но стал огонь предо мною,

Потерял здоровье на своём дворе».

А доктора желают счастья,

Помочь здоровью зреть.