Бесплатный фрагмент - Любимые актеры без грима и мифов

От автора

«Артист — это тайна. Появился, сверкнул и исчез…» А. Вертинский

Жанр, в котором пишу об актерах в своих книгах, я называю «журналистским расследованием». Объясню почему. Дело в том, что большинства моих любимых героев, к большому сожалению, давно нет с нами. Когда-то их знала и обожала вся страна, их носили на руках. А когда их не стало, их жизнь и творчество обросли такими нелепыми, фантастическими, а частенько совершенно дикими «легендами и мифами», что от реального образа порой не осталось и следа.

Поэтому захотелось отделить зерна от плевел, то есть правду от вымысла.

Задача — не из простых, учитывая, что живых «свидетелей» осталось мало, а в некоторых случаях их просто нет. Поэтому в данном случае «расследованием» я называю скрупулезное исследование фактов, изучение мемуарной литературы, поиск людей, которые знают и помнят, как все было на самом деле. Тем более, что значительную часть своей профессиональной жизни я занимался как раз журналистскими расследованиями. А другую часть (около 20 лет) — посвятил встречам с актерами разных поколений, в память о которых остались аудиозаписи больших разговоров-интервью с ними.

«Несчастная любовь, шизофрения, кровавый нож…» Правда о жизни и смерти звезды «Карнавальной ночи» Юрия Белова

«Юра, Юрочка Белов — это солнышко» — так отзывались о нем те, кто близко знал. Какие фильмы, какие роли! И вдруг — психушка, клеймо актера, «которого нельзя снимать», алкоголь, закат карьеры, смерть в 61 год…

Что же случилось? Чтобы ответить на этот вопрос, есть два пути. Первый — довериться конспирологическим версиям, слухам и сплетням. Там как в хорошем романе есть все — шекспировские страсти, неразделенная любовь, попытка свести счеты с жизнью, КГБ, шизофрения, интриги, нож… «Чтиво»!

И путь второй — исходить из фактов, «показаний свидетелей», то есть людей, которые все видели своими глазами.

«Этого парня скоро узнает вся страна!»

Юрий Белов родился 31 июля 1930 года во Ржеве. Его отец, Андрей Николаевич, был военным летчиком. Во время Великой Отечественной войны его авиаполк оказался на «японском фронте» — на Дальнем Востоке. И потом часто менял места дислокации. Поэтому детство и юность будущего актера прошли в разъездах.

В школу он пошел на Курилах, а аттестат зрелости получил в противоположной точке страны — в Калининграде (бывшем Кенигсберге).

Первой внимание на актерские задатки сына обратила мама, Ксения Павловна. Когда она спрашивала его о делах в школе, Юра рассказывал какие-то невероятные истории. При этом так смешно показывал в лицах одноклассников, учителей, директора школы, что она не выдерживала — начинала хохотать.

«Ну, ты артист! — говорила. — И в кого такой фантазер уродился!»

Веселый, легкий на подъем, никогда не унывающий и гипер общительный мальчик сызмальства много читал и много чем интересовался. Сначала мечтал стать летчиком, потом — моряком. Но все вокруг говорили: «Какое море? Ты же прирожденный комик! Твое место на сцене, в кино».

Кино Юра любил. Все популярные фильмы тех лет он знал почти наизусть и в своих фантазиях не раз ставил себя на место актеров, игравших главных героев. Получалось очень даже органично!

Поэтому в 1950 году юноша поехал в Москву — поступать во ВГИК. Конкурс в тот год был 200 человек на место, но Юрию Белову удалось обаять приемную комиссию во главе с легендарным педагогом Борисом Бибиковым.

«Юрочка Белов был удивительным, — вспоминал Борис Владимирович. — Помню, я его замучил на экзаменах. Только закончит свой номер, я спрашиваю: „Что-то ещё можешь показать?“ И он показывал… Мы его в аудитории больше часа держали. Всем было ясно: этого парня скоро узнает вся страна!»

Профессор Бибиков и его супруга — ученица Станиславского Ольга Ивановна Пыжова тогда на свой курс набрали уникальных студентов.

Вместе с Беловым учились Руфина Нифонтова, Майя Булгакова, Изольда Извицкая, Татьяна Конюхова, Надежда Румянцева, Маргарита Криницына, Геннадий Юхтин, Валентина Березуцкая, Валентина Владимирова, Леонид Пархоменко… Что ни имя — золотой актерский фонд страны!

Пройдут годы, и этот курс будут называть «роковым». Многие уйдут из жизни при трагических обстоятельствах…

А тогда — это были просто юные самородки, среди которых Юрий Белов выделялся буйной фантазией, способностью импровизировать, неиссякаемым запасом всевозможных шуток и уморительных баек.

«Его обожал весь курс, — вспоминала народная артистка РСФСР Татьяна Конюхова. — Красивый, умный, веселый, чертовски обаятельный и начисто лишенный гонора. С такими синими глазами, как угольки!

А ведь мог бы и гоголем по институту ходить — больше, чем его, преподаватели никого не хвалили. Я не помню, что он играл, но делал это так заразительно и смешно. Все сразу: комик, комик!»

«Свой в доску парень из «Карнавальной ночи»

Юрий Белов начал сниматься сразу после окончания ВГИКа — в 1955 году. Как и большинство выпускников, начинал с эпизодических ролей. Например, сыграл старшину милиции в драме Юрия Озерова «Сын» (1960), приказчика в фильме Григория Рошаля «Вольница» (1955), Павла — в мелодраме Василия Ордынского «Человек родился» (1956).

Первой заметной ролью Белова стал одноклассник главного героя Женя Ищенко в мелодраме Феликса Миронера и Марлена Хуциева «Весна на Заречной улице» (1956).

«Не Ишаченко! Ищенко — моя фамилия, прошу не путать!» — говорит его персонаж.

Всего несколько появлений в кадре, смешная сцена, в которой учительница их вечерней школы заставляет Ищенко расставлять знаки препинания на доске после его неудачной шутки с импровизацией на тему «Евгения Онегина».

Картина имела огромный успех. Николай Рыбников, Татьяна Иванова, Владимир Гуляев мгновенно стали «звездами». Да и Белов запомнился.

В том же году на экраны вышла музыкальная комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь». Это был режиссерский дебют Эльдара Александровича, картина снималась с большими сложностями: перерасход бюджета, серьезно нарушались сроки сдачи. А главное — долго не могли определиться с исполнителями главных ролей. В конце концов выбор пал на малоизвестных Людмилу Гурченко и Юрия Белова.

Белов сыграл влюбленного электрика Гришу Кольцова — «своего в доску» парня, обаятельного весельчака, находчивого, доброго, особенно выигрышно выглядевшего на фоне двух «сомнительных личностей» — и.о. директора Дома культуры Огурцова и лектора Никадилова (в исполнении Игоря Ильинского и Сергея Филиппова).

Результат превзошел все ожидания: комедия стала лидером проката — ее посмотрели почти 50 млн зрителей (рекорд тех лет). А еще ее назвали «кинематографическим символом начавшейся оттепели». Ведь в ней лейтмотивом была надежда, что теперь жизнь в стране обязательно изменится к лучшему.

После премьеры Людмила Гурченко и Юрий Белов «проснулись» знаменитыми на весь Советский Союз и стали всенародными любимцами.

«А это мой друг — Немирович-Данченко»

С «Карнавальной ночи» начался стремительный взлет карьеры молодого актера. В течение девяти лет — с 1956-го по 1965-й — Белов сыграл в 21 картине, из них в 7 — в главных ролях. «Девушка без адреса» (1957), «Неподдающиеся» (1959), «Королева бензоколонки» (1962), «Гусарская баллада» (1962), «Приходите завтра…» (1963), «Дайте жалобную книгу» (1964).

Причем он стал одним из любимых актеров Эльдара Рязанова — тот снимал его во всех своих фильмах тех лет.

Напомню, что у всех популярных артистов советской поры слава была сравнима с гагаринской. Появление в общественном месте, например, Николая Крючкова, Василия Меркурьева, Марины Ладыниной или Сергея Филиппова вызывало невиданный ажиотаж. Плюс к этому толпы поклонников, огромные очереди в кинотеатры и на творческие вечера… Нечто похожее происходило со звездами нового поколения — Н. Рыбниковым, Л. Харитоновым, Г. Юматовым, Л. Быковым…

И, безусловно, Юрий Белов тоже был в их числе. Режиссеры, не стесняясь, эксплуатировали его главный козырь — типаж «простого рубахи-парня, человека из трамвайного депо» (по выражению режиссера Иосифа Хейфица). К тому же ему прекрасно удавались комические роли.

Взять хотя бы эпизод из «Приходите завтра…», где они с Александром Ширвиндтом разыграли наивную деревенскую девушку Фросю Бурлакову (Екатерина Савинова), мечтающую стать певицей, выдав себя за основателей МХАТа Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко?!

«Меня зовут Константин Сергеевич Станиславский. А это мой друг — Немирович-Данченко. — Да. Я вот чёй-то про вас слыхала. — Ну, это естественно. Мы могли бы вас послушать. — Правда? Ой, вот спасибо! — Ну что же пошли. Прошу вас! Ну, что вы нам споёте? — А чё надо-то? — Вы что, из Якутии или прямо из тундры? — Я из Ельцовки. А это Сибирь. — А! Так тогда что-нибудь сибирское: частушки, прибаутки… Пойдёмте, Владимир Иванович нам подыграет, он большой специалист по фольклору. Прошу!»

«Среди чекистов тоже имелись поклонники артиста Белова»

И, конечно, особенно хорош дуэт Белова с однокурсницей Надеждой Румянцевой в «Неподдающихся» и «Королеве бензоколонки». Эти две комедии стали настоящим бенефисом обоих. Что неудивительно: по воспоминаниям однокурсников, во время учебы во ВГИКе у Белова и Румянцевой был роман, едва не закончившийся браком. Они даже долго считались «лучшей парой вуза».

Но продолжения не получилось. Надежда Румянцева, которую называли «Чаплин в юбке», влюбилась в другого, вышла замуж… Однако это тот случай, когда прежние романтические отношения совсем не мешали работе. Скорее, наоборот — у них четыре совместных фильма.

Сама Надежда Васильевна, вспоминая о съемках с Беловым, утверждала: «работали легко, весело, одной командой». Она через всю жизнь пронесла воспоминания о «лучезарной улыбке и доброте» своего однокурсника и коллеги.

Поэтому откуда взялся слух, что к дальнейшим печальным событиям привела «неразделенная любовь» Белова к Румянцевой, — непонятно. Дескать, актер даже пытался свести счеты с жизнью, поэтому, мол, и попал в психбольницу.

Но нет ни одного свидетельства на этот счет. Это миф! Кто-то много лет назад (уже после смерти Юрия Андреевича) его озвучил и эта выдумка стала кочевать из статьи в статью, обрастая «пикантными подробностями». Якобы «родственники (в других версиях — „соседи“) позвонили в психбольницу», «приехали санитары со смирительной рубашкой», «скрутили, увезли»… Бред!

Кстати, похожая история еще с одним мифом — «о странностях» Белова. Надо же понимать, что актеры в принципе в каком-то смысле не от мира сего, порой (с точки зрения обычных людей) «с очень большими тараканами». Но о Белове распространилась молва как человеке неадекватном, чуть ли не душевнобольном.

«Разговоры, что „у Белова не все в порядке с головой“, пошли сразу после „Карнавальной ночи“, — вспоминала Татьяна Конюхова. — А я и спустя семь лет, когда мы вместе снимались в фильме „Ты не один“ (1963), особых странностей в нем не заметила. Рядом был прежний Юрка — чуткий, заботливый. Мастер рассказывать забавные истории, от которых народ хватался за животы».

Юрий Андреевич никогда особо не скрывал, что провел несколько месяцев в психбольнице. Это произошло в 1964 году, когда он снимался у Эльдара Рязанова в фильме «Дайте жалобную книгу», а параллельно играл одну из главных ролей в комедии А. Файнциммера «Спящий лев».

«Слухи о том, что Юрий психически болен, спровоцировала неприятная история, — рассказывал друг семьи режиссер Александр Орлов. — В те времена, по его собственным рассказам, Белов любил выпить, а выпив, — поговорить. Однажды на посиделках в ресторане Дома кино Юра позволил себе какие-то неосторожные слова о Хрущеве: мол, Никиту Сергеевича скоро снимут. Просто сболтнул, не подумав о последствиях. Кто-то из тех, с кем он выпивал, на Белова и донес. Через несколько дней его вызвали, так сказать, в компетентные органы».

«Ему задавали вопросы: «Откуда вы знаете? На Хрущева готовится покушение?», — вспоминал актер, режиссер, народный артист России Александр Панкратов-Чёрный. — А Белов все: это хохма, хохма, хохма. — «Так вы что, ненормальный? Вы над Никитой Сергеевичем смеетесь?»

Александр Орлов: «Дело приобрело серьезный оборот — Белову грозил тюремный срок. Надо было спасать любимого артиста, и люди, которые занимались его делом, нашли, как им тогда казалось, хороший выход из сложившейся ситуации: его отправили ненадолго в психиатрическую клинику».

Татьяна Конюхова: «Среди чекистов тоже имелись поклонники актера Белова, поэтому ему срочно придумали диагноз „шизофрения“ и положили в психиатрическую больницу, спасая от тюрьмы».

«Что-то в Юре надломилось»

Однако выйдя из больницы, Юрий Белов столкнулся с новой реальностью: актер, которого совсем недавно даже мэтры мечтали заполучить в свои картины, вдруг стал никому не нужен. Почти за четыре года — ни одного предложения. Перестали приглашать на концерты и творческие вечера. Единственный источник дохода — зарплата в Театре киноактера, но и там Белов ничего не играл. Полный вакуум. И это в самом расцвете, ведь актеру еще не было 40.

По словам коллег, после «лечения» он действительно сильно изменился.

Татьяна Конюхова: «Что-то в нем надломилось. А тут еще и в кино почти перестали приглашать — мало кто из режиссеров решался брать на роль „то ли диссидента, то ли душевнобольного“. С каждым годом он все больше погружался в себя. Оттаивал лишь в компании институтских друзей, которых вместе с женой, Светочкой Швайко, частенько принимал у себя дома».

После четырех лет творческого простоя Белов все-таки вернулся на съемочную площадку — первым его снял в небольшой роли учителя в своем детском фильме «Переходный возраст» (1968) Ричард Викторов. Затем Эльдар Рязанов придумал для Белова роль дежурного милиционера в «Стариках-разбойниках» (1971).

После этого Юрия Андреевича вновь активно снимали. «Лето рядового Дедова» (1971), «Инженер Прончатов» (1972), «Будни уголовного розыска» (1973), «Нейлон 100%» (1973), „Кыш и Двапортфеля“ (1974), „Сто грамм“ для храбрости» (1976), «Про Красную Шапочку» (1977), «Женщина, которая поет» (1978)…

Но что там были за роли? Таксист, «кавалер с букетом», старшина, опять милиционер, дворник, опять таксист, пассажир в самолете… То есть совсем крошечные эпизоды.

Единственным светлым пятном стал музыкальный фильм-сказка Марка Захарова и Александра Орлова «Стоянка поезда — две минуты» (1972), в котором Юрий Андреевич сыграл главного героя — чудаковатого деревенского волшебника Василия Назаровича.

Орлов потом рассказывал, что, несмотря на негласное правило «Белова не брать», они с Марком Захаровым (для которого это был дебют в кино) все-таки решили рискнуть.

«Для картины „Стоянка поезда две минуты“, — вспоминал режиссер, — мы перепробовали множество актеров, но во всех нас что-то не устраивало. И вдруг я вспомнил о Юрии Белове… Мне ведь тоже, мягко говоря, не рекомендовали приглашать его в картину. Но нам повезло — совершенно неожиданно он очень понравился худсовету. Снимали мы, наверное, месяцев восемь, и все это время я благодарил Бога за то, что Он надоумил меня попробовать на эту роль Юру. Сыграл он просто бесподобно!»

По словам Александра Орлова, больше всего его поразило несоответствие личности актера тем слухам, которые он о нем слышал. Белов оказался очень разносторонним человеком: серьезно изучал историю, прекрасно знал литературу, обожал технику — свой мотоцикл с коляской он разбирал-собирал с «закрытыми глазами».

«А еще у Белова был острый, парадоксальный ум, — уверял Орлов. — На все, что он увидел в кино или театре, прочитал в книгах, у него был свой взгляд, свое мнение, что опять-таки играло против него. Но ему, по большому счету, было наплевать на то, что говорят о нем окружающие. Он не боялся казаться странным, чудаковатым.

С другой стороны, Юра тоже ту историю с психушкой забыть не мог. Не думаю, что затаил на кого-то обиду, но зарубка в душе осталась. В последние годы жизни он все больше и больше отдалялся от актерской среды. С возрастом он ко многому стал безразличен, к творчеству в том числе».

Вот так был развеян еще один «миф» — о том, что Юрий Белов последние годы страдал, буквально «умирал» от своей невостребованности. Если звали — разумеется, охотно снимался, нет — режиссерам глаза не мозолил. Занимался своими делами. Ведь у него была семья — жена, сын, престарелые родители.

«Врач скорой удивленно спросил: «Это он?»

Со своей будущей супругой — актрисой Светланой Швайко — Юрий Андреевич работал в Театре киноактера. Самое удивительное, что они общались мало, были на «вы». Но однажды рано утром он ей позвонил и неожиданно пригласил в гости — на чашечку кофе. Светлана приехала и… осталась навсегда.

Белову к тому времени было уже чуть за 40, Швайко была на 9 лет моложе.

«Все произошло очень быстро, — вспоминала подруга семьи актриса Алла Будницкая. — У Светы, яркой, талантливой актрисы и очень красивой женщины, было много поклонников, причем очень достойных — известных, влиятельных. Ей было из кого выбирать. А она всем им предпочла Юру, который в то время уже не так и много снимался. От его былой известности не осталось и следа, но Светлана оценила в нем другие качества: нежность, ласку, трепетные чувства, которые он к ней испытывал».

Светлана оказалась прекрасной хозяйкой и кулинаркой. Несмотря на частое безденежье, по воспоминаниям коллег, «в доме всегда было уютно и вкусно пахло».

«Они очень любили принимать и угощать гостей».

Супруги были заядлыми путешественниками. Когда в 1976 году родился сын Святослав, они все вместе на своем «железном коне» ездили то к морю, то по заповедным местам. Ночевали в палатке, у костра — прямо под открытым небом…

Конечно, неверно было бы рисовать абсолютную семейную идиллию. Говорят, в какой-то момент Белов злоупотреблял алкоголем, что серьезно сказалось на его здоровье и чуть не привело к разводу. Но сумел вовремя остановиться…

И все-таки последние годы Белов и Швайко жили отдельно. Правда, Светлана его навещала и помогала по хозяйству.

С началом перестройки Юрий Андреевич зарабатывал на жизнь извозом — таксовал на своем стареньком «Москвиче». Последней его работой в кино стала роль работника кладбища в мелодраме «Двое и одна» (1988).

31 декабря 1991 года ничего не предвещало беды. У Белова была многолетняя традиция: в новогоднюю ночь он обязательно смотрел по телевизору «Карнавальную ночь» — фильм, который его прославил.

Ближе к вечеру позвонила жена — она хотела предложить встречать Новый год вместе с ней и сыном. Но на звонки никто не ответил. Тогда она попросила Святослава сходить к отцу… Тот застал его уже без признаков жизни. Сердечный приступ.

По иронии судьбы, когда приехала скорая, как раз начался показ «Карнавальной ночи». Как раз показывали сцену выяснения отношений Гриши Кольцова с Леночкой Крыловой. Бросив взгляд на экран, затем на висящие на стенах фотографии и на лежавшего на диване мужчину, врач удивленно спросил:

«Это он?»

Из-за праздников и огромной череды «новогодних» смертей актера удалось похоронить только на 9 день.

Юрия Белова — актера без званий и наград — проводили в последний путь 9 января 1992 года на Кунцевском кладбище.

«Я очень хорошо помню похороны: на них, несмотря на холод, было довольно много людей, — вспоминал тот день режиссер Александр Орлов. — Когда Белова отпевали в храме, у него было такое ироничное выражение лица, что мне все время казалось: вот сейчас встанет и скажет, что пошутил».

Светлана Швайко пережила мужа на 7 лет и «сгорела» от рака в 59 лет — в 1999-ом. А сын Святослав Белов… Впрочем это отдельная грустная и больше криминальная история…

«Была уверена, что убийство мамы — дело рук КГБ». Виражи судьбы русской американки Виктории Федоровой

«Фантастически красивая: высокая, худая, с глазищами огромными как фонари, стремительная в движениях, вспыльчивая, заводная… Не человек, ракета!» — так описывал Викторию Федорову один из ее поклонников — известный сценарист Эдуард Володарский.

Она и пронеслась ракетой, оставив космический след: два десятка фильмов, книгу-исповедь «Дочь адмирала», посвященную матери. Осталась на фотографиях и в воспоминаниях женщиной дивной красоты, колоссального обаяния, характера «необъезженного мустанга» и таланта, не реализованного даже наполовину.

Ей многие завидовали. Хотя завидовать было нечему: испытаний, выпавших на ее долю, не каждый бы выдержал. Детство «затравленного волчонка». Брошенная на взлете карьера. Череда замужеств и громких романов, не принесших личного счастья. Серьезные проблемы с алкоголем. Неизлечимая болезнь и смерть на чужбине…

«Дочь погибшего летчика»

Вика, а вернее Виктория — названная так в честь Победы, родилась в Москве 18 января 1946 года. По словам ее мамы, звезды советского кино 1930-40-х Зои Федоровой, имя было выбрано неслучайно — она забеременела ею аккурат 9 мая 1945 года.

В этот момент актриса была счастлива вдвойне: наконец завершилась война. А еще она влюблена.

В феврале 1945-го на приеме у наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова 36-летняя Зоя Федорова познакомилась с заместителем военного атташе США капитаном Джексоном Тейтом.

Высокий, стройный 46-летний брюнет, бывший отважный моряк и летчик ее сразу очаровал. Начался бурный роман, в котором оба не видели никакого «криминала».

Война шла к концу, до знаменитой встречи союзников на Эльбе оставались считанные дни. К тому же Тейт был официальным представителем американской делегации и желанным гостем на том банкете в наркомате.

Однако органы госбезопасности сразу взяли их в разработку. Трудно даже предположить, какие государственные секреты могла рассказать своему возлюбленному лауреат двух Сталинских премий (по версии самой Зои Федоровой, их романтические отношения не понравились Лаврентию Берия, который до этого безуспешно ее добивался), но 24 мая 1945 года Джексон Тейт был объявлен персоной-нон-грата и в 48 часов был вынужден покинуть СССР.

Зою Федорову арестовали в декабре 1946-го. Ей инкриминировали «шпионаж в пользу иностранных государств» и приговорили к 25 годам лагерей усиленного режима, впоследствии заменив «лагеря» на камеру во Владимирской тюрьме. Были репрессированы обе ее сестры — Марию отправили на 10 лет в Воркутлаг, старшую — Александру — в пожизненную ссылку в северный Казахстан.

Виктории в момент разлучения с матерью было всего 11 месяцев. Вскоре вместе с семьей своей тети, Александры Федоровой, она оказалась в казахстанском селе Полудино, и до 9 лет считала своей мамой именно ее.

«Дорогая Зоя! — написала Александра во Владимирскую тюрьму, когда получила разрешение на одно письмо в год. — Виктория выросла в хорошенькую девочку, у нее длинные прямые каштановые волосы и красивые глаза. Она зовет меня мамой и во всем слушается. Она очень вежливая и немного застенчивая. Твоя сестра, Александра».

Вике сказали, что ее отец был летчиком и геройски погиб в последние дни войны. Правда, девочка не понимала, если отец — герой, почему во дворе и в школе ее третируют, называя «дочерью врага народа».

Впоследствии свое детство Виктория описывала как «голодное, холодное», где она чувствовала себя изгоем — сверстники не упускали случая, чтобы оскорбить, унизить.

«Мне в лицо летели комья грязи и оскорбления. Однажды столкнули в выгребную яму. Я чуть не захлебнулась, но выбралась и выжила! — вспоминала она. — Я чувствовала себя обделенным любовью волчонком. Но это меня только закалило».

«Богиня просто, Грета Гарбо!»

В 1953 году после смерти Сталина, расстрела Берии и его ближайших соратников начался пересмотр дел репрессированных. В 1955-ом очередь дошла и до Зои Федоровой. С актрисы сняли все обвинения, освободили, разрешили вернуться в Москву и продолжить кинокарьеру. Она тут же дала телеграмму сестре в Казахстан…

Свою встречу с матерью 23 февраля 1955 года (по совпадению именно в этот день 10 лет назад познакомились ее родители) Виктория описывала так:

«Надев шапку с помпоном, я погляделась в вагонное окно, проверяя, достаточно ли хорошо выгляжу, чтобы понравиться тете Зое. Поезд остановился. Я взяла свой картонный чемоданчик и вышла из вагона… И тут я увидела бегущую по платформе женщину, которая заглядывала в лица прохожих.

Вдруг она увидела меня и остановилась. Потом кинулась ко мне. Я увидела, что она плачет. И вдруг она обняла меня, и я почувствовала, как мне на лицо капают ее слезы, и ощутила, что она вся дрожит».

Только через несколько месяцев Зоя Федорова призналась Виктории, что она ее настоящая мама и рассказала, где она пропадала все эти 8 лет. А вот правду об ее отце открыла, когда дочери исполнилось 13. Девушка была потрясена: ей столько лет врали о погибшем герое-летчике, а, оказывается, настоящий отец, скорее всего, жив-здоров.

«Меня потрясла история любви моих родителей, которых разлучила безжалостная государственная машина, — признавалась Виктория в своих мемуарах. — Мне захотелось увидеться с папой. Но мамочка испуганно повторяла: «И думать не смей! Это опасно!»

К тому времени жизнь наладилась: Зоя Алексеевна с дочерью переехали из квартиры приютившей их певицы Лидии Руслановой (сокамерницы Федоровой по Владимирской тюрьме) в просторную двухкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте. Зоя Федорова много снималась, ей удалось вернуть былую славу. Она часто на съемки брала свою школьницу дочь и постепенно Вика тоже захотела стать актрисой.

Окончив в 1962 году среднюю школу, девушка поступила в студию драматического искусства. Два года спустя дебютировала в кино — в фильме Виталия Аксенова «Возвращенная музыка» (1964). Затем в компании с Евгением Стебловым, Михаилом Кононовым, Натальей Богуновой и Николаем Досталем снялась в драме Михаила Калика «До свидания, мальчики!» (1964).

«Вика была легкой, озорной, компанейской, зажигательной, бесшабашной девушкой, испытывающей радость от жизни, — вспоминал совместную работу на этой картине народный артист России Евгений Стеблов. — Мы все время шутили, нам было весело. Можно даже сказать, что мы пережили с ней легкий флирт… Конечно, порода в ней чувствовалась. Несомненно, Вика была одарена от природы».

Ее звездным часом стала главная роль в короткометражке «Двое» (1965) — дипломной работе начинающего режиссера Михаила Богина.

Трогательная история любви музыканта (Валентин Смирнитский) и глухонемой танцовщицы (Виктория Федорова), потерявшей в детстве слух во время фашистских бомбежек, была восторженно принята критиками и зрителями. Фильм получил Золотой приз Московского кинофестиваля в номинации «Лучшая короткометражная лента» и специальную «Большую премию юношества» на МКФ в Каннах.

Народный артист России Валентин Смирницкий: «Когда мы снимались в фильме „Двое“, она еще не была актрисой. Ее знали как дочку Зои Федоровой. Но работать с ней было удивительно легко…»

«Впервые я увидел Вику в фильме «Двое», — рассказывал знаменитый фотограф Валерий Плотников, входивший в компанию Федоровой во ВГИКе. — Там нет её голоса, но лицо у неё потрясающее: разлетающиеся брови, эти врубелевские бездонные глаза, точеное лицо. Тогда этот фильм показывали бесконечно, и впечатление было сумасшедшее. Я смотрел на неё и думал: «Мамочки мои, как она выглядит! Богиня просто, Грета Гарбо!»

Во ВГИК Виктория поступила, будучи уже известной, многообещающей актрисой. Училась у легендарных педагогов Бориса Бибикова и Ольги Пыжовой, ее однокурсниками были Андрей Вертоградов, Ольга Матешко, Семен Морозов, Борис Токарев, Людмила Гладунко…

И дальше карьера Виктории Фёдоровой шла вверх. Она еще не окончила институт, а уже появилась на обложке журнала «Советский экран» (августовский номер за 1965 год). Открытки с ее фотографиями продавались в каждом газетном киоске. Один за другим выходили фильмы с ее участием.

Вика сыграла легендарную советскую разведчицу Валентину Довгер в военной ленте Виктора Георгиева «Сильные духом» (1967), журналистку — в трагикомедии Алексея Коренева «Урок литературы» (по рассказу Виктории Токаревой «День без вранья», 1968), сестру Раскольникова в экранизации Львом Кулиджановым романа Достоевского «Преступление и наказание» (1969). И наконец, одну из лучших своих ролей — скульптора Галину в пронзительной драме Михаила Богина «О любви» (1970).

К 28 годам актриса снялась в 18 фильмах, примерно в половине из них — в главных ролях. В исторической драме «Гнев» (1974) даже пересеклась на съемочной площадке со своей именитой мамой. Только на этот раз «звездой» картины была Федорова-младшая.

То есть все шло к тому, чтобы стать знаменитой, любимой и популярной…

«Необъезженный мустанг»

Одной из причин, почему этого не произошло, был ее характер — взрывной, взбалмошный, «без тормозов». И бурная личная жизнь.

Еще в студенческие годы Виктория регулярно оказывалась в центре скандалов, не расставалась с сигаретой, была заядлой матерщинницей… Это так контрастировало с ее ангельской внешностью, что повергало окружающих в шок.

Сценарист Эдуард Володарский, который в студенческие годы был влюблен в Федорову, долго, безуспешно ее добивался, описывал ее так:

«Человеком Вика была очень импульсивным. Необъезженный мустанг, словом. Взбрыкнуть могла где угодно, запулить матом на министра. Ей было наплевать, в каком обществе она находится.

Впечатление, конечно, производила сногсшибательное. Мужиков покоряла на раз. И была невероятно влюбчивой. При этом — искренней, не терпящей фальши. Если страсть и влюбленность заканчивались, тут же рвала отношения».

К 28 годам актриса трижды побывала замужем. Это не считая романов, о которых в те годы судачила вся киношная тусовка. В романическом списке — известный футболист «Спартака» Немесио Посуэло, будущий сценарист и режиссер Иван Дыховичный…

На третьем курсе ВГИКа Виктория вышла замуж за Ираклия Асатиани, сына грузинского кинорежиссёра-документалиста. Этот студенческий брак «по большой любви» погубила патологическая ревность: супруг болезненно реагировал на общительность Федоровой, несколько раз резал себе вены. В конце концов, ей это надоело…

Второй брак с выпускником географического факультета МГУ (и в будущем генеральным директором ОРТ) Сергеем Благоволиным в 1972 году распался из-за свекрови — Виктория не стала терпеть ее нравоучения и ушла из их 6-комнатной квартиры, хлопнув дверью.

Затем Федорова насмерть влюбилась в 53-летнего маститого кинодраматурга Валентина Ежова — фронтовика, соавтора сценариев к фильмам «Баллада о солдате», «Тридцать три», «Белое солнце пустыни», номинанта на «Оскара». Через год «страсть до одури» закончилась разочарованием, скандалами и даже драками. Впоследствии Виктория утверждала, что это Ежов пристрастил ее к выпивке.

Друживший с Федоровой со студенческих лет фотограф Валерий Плотников (в 1960-1970-е он сделал серию ее замечательных фотопортретов), вспоминал:

«Мне казалось, уже тогда она предъявляла судьбе счет за свое изуродованное детство. Мстила жизни, пытаясь на ней отыграться. Отсюда и мат, и выпивка, и все остальное… Потом я уже увидел весь этот сонм её мужей, один парадоксальнее другого, и там уже был и бой посуды, и бой бутылок, и лихие загулы… О Вике говорили, что она была истеричкой, скандалисткой, что у неё было не всё в порядке с психикой. К сожалению, всё так…»

Американская сенсация

Второй причиной ухода из кино стало желание во что бы то ни стало встретиться с отцом.

Зоя Федорова убеждала дочь, чтобы та даже не мечтала об этом, а сама тайно наводила справки о Джексоне Тейте. Через знакомую американку русского происхождения Ирину Керк его удалось разыскать.

Выяснилось, что после вынужденного отъезда из СССР Тейт неоднократно пытался связаться с актрисой, пока однажды его не поставили перед фактом: «Зоя Федорова счастливо вышла замуж и просит больше ее не беспокоить». За эти годы Тейт сделал головокружительную карьеру, дослужился до контр-адмирала Военно-морских сил США и ничего не знал ни о судьбе возлюбленной, ни о том, что в СССР у него дочь.

Ирина Керк показала контр-адмиралу фотографию Виктории. Внешнее сходство было настолько очевидным, что Джексон тут же написал Федоровым письмо с приглашением приехать в США. Они его получили осенью 1973-го, во время съемок в фильме «Гнев».

Разумеется, никто не собирался их выпускать в Америку ни вместе, ни по отдельности. Но Виктория «поставила на уши» всех своих высокопоставленных друзей, использовала все связи мамы, заручилась поддержкой руководства Госкино СССР, собрала кучу необходимых для получения выездной визы документов, характеристик…

Когда и этого оказалось мало, решилась на шаг отчаяния: собрала пресс-конференцию, пригласив на нее журналистов аккредитованных в Москве американских изданий. И это в итоге помогло: в марте 1975 года отец и дочь встретились недалеко от Флориды. Виктория была счастлива — ее мечта сбылась!

История любви советской звезды и американца, встреча отца с дочерью спустя почти 30 лет стали в США сенсацией — об этом написали все ведущие американские СМИ.

Виктория потом признавалась, что у нее не было ни малейшего желания оставаться в США, и аргументы приводила серьезные.

В Москве у нее оставалась мама, которую она безумно любила, успешная карьера, друзья. Она уже была утверждена на главную роль в фильме С. Дружининой «Солнце, снова солнце» и вот-вот должна была приступить к съемкам. К тому же Федорова понимала, что своей эмиграцией подставит многих людей, которые за нее поручились, этот поступок будет расценен как предательство Родины…

Однако произошло то, что уже происходило не раз: она в очередной раз «потеряла голову».

На одном из приемов Виктория познакомилась с гражданским летчиком Фредериком Ричардом Поуи и… Это была взаимная любовь с первого взгляда! Поуи сделал предложение, и Виктория его приняла. Их бракосочетание состоялось 7 июня 1975 года — за несколько дней до окончания срока действия ее туристической визы. Через год у пары родился сын — Кристофер Александер Федор Пуи.

«Вика была очень сильным человеком»

Когда несколько десятилетий спустя Виктория Федорова приехала в Россию, на вопрос, чем она занималась в Америке, она коротко и без всякого сожаления сказала:

«Была домохозяйкой. Воспитывала сына. Работала моделью. Снималась для ТВ и в документальном кино. Написала две книги».

Все верно: выбрав семью, как умная женщина она с самого начала не питала иллюзий относительно «своей блистательной карьеры в Голливуде».

Звали — снималась, нет — в депрессии от этого не впадала. За годы жизни в США Федорова появилась в 5 лентах, самой заметной ее работой стала роль Лизи в шпионском триллере «Мишень» (1985), где ее партнерами стали голливудские звезды Мэтт Диллон и Джин Хэкмен. И от своего русского акцента так и не избавилась.

Зато добилась успеха в модельном бизнесе. В течение 10 лет Федорова была лицом косметической компании Beauty Image. Участвуя в рекламных акциях, объездила полпланеты.

После того как в 1978 году Джексона Роджерса Тейта не стало, в издательстве Delacorte Press Виктория опубликовала «крик души» — автобиографическую книгу «Дочь адмирала».

В ней поделилась своим видением трагической лавстори родителей, откровенно рассказала о тюремных злоключениях матери, своем детстве, карьере в кино и воссоединении с отцом. Мемуары она сопроводила трогательным посвящением:

«Моей дорогой мамочке, чья любовь согревала меня и в добрые, и в тяжкие времена, где бы я ни была — рядом или вдали от нее, — и которая всегда будет жить в моей памяти. В. Ф.».

Кстати, в конце 1970-х Зоя Алексеевна Федорова несколько раз гостила у дочери в США и даже успела встретиться со своим бывшим возлюбленным. В конце концов, Виктория уговорила маму переехать к ней на ПМЖ — помогать воспитывать своего внука Кристофера.

Актриса уже начала было оформлять выездные документы, но не успела: 10 декабря 1981 года 71-летняя Зоя Федорова была убита в собственной квартире выстрелом в голову.

Виктория считала своим долгом поехать на похороны. В советском посольстве она потребовала гарантий, что ее выпустят обратно — к сыну, но ей сказали, что гарантировать ничего не могут.

«Поезжайте, — вы же подданная СССР. А остальное зависит не от нас…»

Тогда от обиды — на эмоциях — Федорова отказалась «быть гражданкой этой кровавой страны» и свой паспорт отослала по почте в посольство. Понимала — рисковать она не может…

Убийство матери стало для Вики огромным потрясением. Она была уверена, что это «дело рук КГБ». На этой почве у нее вновь начались алкогольные срывы, приведшие к разладу в семье.

Видя, что муж все больше настраивает сына против нее, после 15 лет семейной жизни Федорова подала на развод. Бракоразводный процесс закончился для нее полным фиаско: американский суд принял сторону Фредерика Поуи и ему передал опекунство над сыном. Больше мать и сын не общались…

«Беда была в том, что Вика пила сильно. Запоями, — вспоминал Эдуард Володарский. — Эта тяжелая болезнь в Америке, по всей видимости, усугубилась. Водка, гибель матери, проблемы с сыном — одно накладывалось на другое. Тем не менее, Вика никогда не показывала, что ей плохо. И вообще была очень сильным человеком».

«За день до смерти пела и танцевала»

После своей эмиграции Федорова приезжала в Москву трижды — в 1988, 1991 и 1998-ом. Первым делом поехала на могилу матери. Навещала друзей юности, давала интервью, рассказывала о планах продюсировать биографический фильм о Зое Федоровой.

В одном из интервью Виктория заявила: «Да, у меня американское гражданство. Но человек я — русский!»

«Перезагрузку» своей актерской карьеры оценивала скептически.

«Конечно, если бы мне предложили что-то масштаба Анны Карениной, я, безусловно, ответила бы утвердительно. Но после стольких лет отсутствия возвращаться на российский экран в каком-то среднем материале — это немыслимо! Но… Софи Лорен мне как-то сказала: «Никогда не говори никогда. Меняются обстоятельства, взгляды на жизнь».

Последней любовью и мужем Виктории Федоровой стал командир пожарного подразделения Джон Дуайер, с которым она познакомилась на вечеринке, и который стал для нее самым близким человеком и преданным другом до конца ее жизни.

Они купили дом в городке Маунт-Поконо в Пенсильвании, жили уединенно и оба считали свой брак абсолютно счастливым.

В последние годы Виктория увлеклась росписью керамики и продавала свои работы через интернет. Изредка их навещали художник-эмигрант Лев Збарский и однокурсница Людмила Гладунко. Когда приезжали гости, Федорова садилась за фортепиано, они пели романсы и вспоминали свою бурную юность…

В середине нулевых актриса узнала, что неизлечимо больна: ей диагностировали рак легких, а затем и злокачественную опухоль мозга. Эта новость никак не повлияла на ее любовь к курению — Виктория продолжала смолить сигарету за сигаретой. А вот Джон, узнав о диагнозе, сразу вышел на пенсию и полностью посвятил себя заботе о супруге.

5 сентября 2012 года Федоровой стало плохо. Муж успел довезти ее до ближайшей больницы, но врачи оказались бессильны.

«Виктория умерла на 67 году жизни и уже кремирована, — написал на своей странице в соцсетях давний друг Федоровой, совладелец нью-йоркского ресторана „Русский самовар“ Роман Каплан. — Ее муж Джон сказал, что за день до смерти она была в очень хорошем расположении духа, пела и танцевала».

Актриса завещала развеять ее прах над горами Поконо, и Джон Дуайер выполнил последнюю волю супруги.

В своих воспоминаниях о Виктории Федоровой фотограф Валерий Плотников написал:

«Когда Вика приезжала из США, мы дважды встречались. Это была американка! Стильно одетая, ухоженная… Но проходило несколько дней, и она опять превращалась в нашу Викусю. По сути, в ней мало что изменилось. И все-таки был в ней какой-то надлом. Из нашей вгиковской компании Вика умерла самой первой…

Если сравнивать с мамой, то Вика звездой не была. Да, фильм «Двое» стал событием. Был восторг! Шлейф! Флер! Дочка Зои Федоровой! И сама по себе прекрасна! Но, по большому счету, повышенный интерес к ней сейчас связан с тем, что в России любить умеют только мертвых».

Народный артист России Валентин Смирницкий: «Сейчас начинают вытаскивать на свет белый все подряд: пила, курила, материлась… Да мало ли у кого что в жизни было! Не по-христиански это. В моей памяти Вика осталась веселой, остроумной, милой, прекрасной. И — молодой…»

«Жаль, что мама не увидела моей славы…» Почему Крамаров предпочел всенародной любви в СССР Америку

Савелий Крамаров — один из любимых комиков страны, чья популярность в СССР была просто феноменальна

И все-таки есть ощущение, что Крамаров вошел в историю кино как трагическая фигура. Ведь ради своей мечты артист совершил столько больших и малых подвигов, а его жизнь оборвалась в тот момент, когда все сбылось: пришла долгожданная свобода, наладилась голливудская карьера, родилась дочь, он купил дом, встретил любовь всей жизни…

Актер собирался дожить до 120 лет, а остановился на полпути. И последние его слова на смертном одре были о том, как чудовищно несправедлива по отношению к нему судьба. Супруга Савелия Крамарова Наталья Сирадзе говорила: «Я часто вспоминаю его мудрые слова: «Всё суетимся, бежим куда-то. А надо жить по-другому. Проснулся, увидел солнце — и радуйся. Как бы плохо ни было здесь, это всё равно лучше, чем ТАМ».

Несостоявшийся Ромео

Когда рассуждают, стоило ли Савелию Крамарову при его бешеной популярности в СССР уезжать в Америку, или это его роковая ошибка, надо понимать, почему он уехал. А попытка ответить на этот вопрос неизбежно приведет в его детство.

Будущий актер появился на свет 13 октября 1934 года в Москве, в семье преуспевающего столичного адвоката Виктора Крамарова и Бенедикты (Баси) Волчек, инженера-экономиста по образованию, после рождения сына посвятившей себя воспитанию детей (у Савелия была еще старшая сестра Татьяна).

Мальчику было четыре года, когда отца арестовали. Виктор Савельевич так рьяно защищал на инициированных НКВД процессах «врагов народа», что сам был обвинен в антисоветской агитации и получил 8 лет исправительно-трудовых лагерей.

Маленький Савелий потом будет часто бегать на вокзал встречать поезда — в надежде, что папа приедет. Но увидит своего отца всего один раз — в конце 1940-х, когда тот, отбыв срок, на несколько дней тайно приедет повидать родных. В 1949-ом Виктору Крамарову инкриминируют «участие в меньшевистско-эсеровской организации» и дадут еще 5 лет. В марте 1951 года он покончит жизнь самоубийством в Туруханске.

Как вспоминал актер, вернувшись в 1944 году из эвакуации с Урала, жили они бедно, часто впроголодь — маму как «жену врага народа» на работу по специальности не брали. Подкармливали мамины братья и брат отца.

В школе Савелий учился неважно — сильно комплексовал «из-за арестованного папы», а также из-за своего врожденного косоглазия. «Косой» — эта кличка его преследовала с детства, он постоянно был объектом насмешек и дразнилок. Впрочем, обидчикам Крамаров спуску не давал — несмотря на малый рост и хлипкую конституцию дрался отчаянно.

Главные его отдушины — книги, соседний кинотеатр, где юноша был завсегдатаем, и школьный драмкружок, куда он записался, чтобы победить свои комплексы. Сцена его сразу захватила — Савелий видел, что на его реплики зрители реагируют по-особенному. Правда, главных ролей ему не давали.

«В школьном драмкружке я собирался сыграть Ромео. Но ни одна девочка не захотела стать моей Джульеттой, — признавался Крамаров, уже будучи известным артистом. — Тем не менее, уже тогда я всерьез задумался об актерстве».

В 1950-ом — еще один удар судьбы: от онкологии скончалась его любимая, всего лишь 40-летняя мама. Незадолго до ее смерти Савелий получил паспорт, и Бенедикта Соломоновна позаботилась, чтобы в «пятой графе» у сыночка было написано «русский». Мудрая женщина понимала, что «сыну врага народа», к тому же еврею в будущем придется несладко.

Парня взял в свою семью родной брат мамы — Леонид (Леопольд) Волчек, а Таню на семейном совете решили отправить во Львов — к дяде по линии отца.

«Буду копить на «народного»

Получив аттестат, Крамаров попытал свое счастье во ВГИКе, однако не прошел творческий конкурс. Как некогда Юрию Яковлеву и многим другим будущим популярным актерам, в приемной комиссии ему сказали что-то вроде «Юноша, навсегда забудьте о театральном вузе, вас ждут заводы!»

В 1953 году Крамаров поступил в Лесотехнический институт на факультет озеленения. Но мечту об актерстве не оставил: все свободное время пропадал в театральной студии «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств (ЦДРИ).

Там Савелий познакомился со студентами режиссерского факультета ВГИКа Алексеем Салтыковым и Юрием Чулюкиным, которые пригласили его в свою короткометражную ленту «Ребята с нашего двора» (1959 год). И сразу на главную роль — предводителя дворовой шпаны Васьки Ржавого.

После премьеры (и комплиментов от начинающих режиссеров) Крамаров понял: он хочет сниматься в кино. И ради этого готов рисковать и даже совершать подвиги.

Одним из таких подвигов стал на первый взгляд абсолютно бесперспективный шаг: Крамаров разослал свои фотографии по всем киностудиям страны. И этот план сработал. Так он получил свою первую роль в большом кино — эпизод в фильме «Им было девятнадцать» (1960). Затем сыграл шалопая Ваську Коноплянистого в мелодраме «Прощайте, голуби» (1960), хулигана Пимена в картине «Друг мой, Колька!» (1961) — роль, которую позднее он назовет одной из своих любимых.

И с тех пор пошло-поехало. Парень с «нестандартной внешностью», без актерского образования оказался нарасхват. За какие-то 7 лет Крамаров сыграл в двух десятках фильмов, в том числе таких популярных как «Сказка о потерянном времени» (Вася-дедушка), «Город мастеров» (сын бургомистра Клик-Кляк), «Тридцать три» (поэт-графоман). И пусть его герои не хватали звезд с небес, каждый из них добавлял сюжету изюминку и запоминался.

Популярность пришла к Савелию Крамарову после картины «Неуловимые мстители» (1968), а фраза его героя — бурнашевца Илюхи Верехова — «А вдоль дороги мёртвые с косами стоять… И — тишина!» ушла в народ и на какое-то время стала его «визитной карточкой».

«Кажется, не было в Советском Союзе человека, который не знал бы смешной физиономии Крамарова и реплик его героев, — утверждал киновед Андрей Дементьев. — Все знали, что такое „А вдоль дороги мертвые с косами стоять… И — тишина“. Казалось бы что в этой фразе такого? Но Крамаров так ее произнес, что запомнили ее все. Но для этого нужно было обязательно иметь актерский талант».

В начале 1970-х — настоящий взлет карьеры Крамарова. «12 стульев» (1970), «Джентльмены удачи» (1970), «Большая перемена» (1972), «Иван Васильевич меняет профессию» (1973), «Афоня» (1975), «Не может быть!» (1975) … И новые сакраментальные фразы-шедевры: «Лошадью ходи, век воли не видать!», «Все. Кина не будет. Электричество кончилось», «Кто ж его посадит? Он же памятник!», «Чуть что — сразу Косой», «Икра черная, красная… Заморская икра, баклажанная!»

В это время слава Крамарова была невероятной, и он купался в лучах этой славы. Стоило появиться на улице, его моментально окружали поклонники — люди просили автограф, умоляли вместе сфотографироваться. Предложений от режиссеров было столько, что от некоторых пришлось отказываться.

«Большую перемену» снимали в Ярославле, — рассказывал народный артист России Александр Збруев. — Однажды подъезжаем к проходной завода, где снималась одна из сцен, а там вахтер: «Пропуск!» Выглянул Ролан Быков: «Слушай, дружок, мы торопимся» Вышел Евгений Леонов — безрезультатно. Тут высовывается Крамаров и кричит: «Слушай, друг! Ты вообще соображаешь, что делаешь?» Вахтер его увидел и расплылся в улыбке: «А! Ну давайте, проезжайте!»

И таких историй — десятки.

«Когда он приезжал ко мне, — вспоминал один из ближайших друзей Крамарова, худрук театра «Шалом» Александр Левенбук, — звонок в моей квартире не смолкал. Соседу сверху хотелось взять у него автограф, соседу снизу — просто посмотреть на живую звезду. Прекращалось это только после того, как Савва подходил к двери и строго, но вежливо говорил: «Не мешайте нам, пожалуйста, мы работаем!».

Крамаров ездил по стране с концертными программами, был желанным гостем на телевидении, снялся в «Бенефисе Савелия Крамарова». Чуть ли не единственный из актеров ездил по Москве на иномарке (расплачиваясь с гаишниками за превышение скорости автографами), «всегда был одет с иголочки: если джинсы, то фирменные, если пиджак, то итальянский». Удивлял своих коллег абсолютно здоровым образом жизни — не пил, не курил, занимался йогой, спортом, фанатично был повернут на своем здоровье и правильном питании и не скрывал, что планирует дожить до 120 лет.

В 1972 году, на пике популярности, 38-летний Крамаров совершил еще один нелогичный поступок: поступил в ГИТИС на актерский факультет. Невероятный случай: в 1974-ом, будучи студентом (!) театрального вуза, получил звание заслуженного артиста РСФСР. Узнав об этом, Крамаров всю ночь проплакал. Вспоминал свое безрадостное детство, репрессированного отца и любимую маму, не успевшую порадоваться за сына. Сокрушался: «Жаль, что мамочка не увидела моей славы».

Вскоре, отвечая на традиционный журналистский вопрос о планах на будущее, актер отшутился: «Буду копить на народного!»

«Над моими героями смеются, а мне не до смеха»

В начале 1980-х по Москве как гром среди ясного неба прошел слух: Крамаров эмигрировал в Америку. Дескать, уехал к дяде-миллионеру, оставившему ему наследство, и настоящая его фамилия не Крамаров, а Крамер. В это отказывались верить — ведь в Советском Союзе Крамарова обожали.

То, что это не байка, стало ясно, когда из титров «Большой перемены» исчезла его фамилия, из «Мимино» вырезали сцену с ним возле суда, а «Джентльменов удачи» на какое-то время вообще перестали показывать. Но тогда никто из зрителей не знал подоплеку его эмиграции.

Правда всплыла только годы спустя. Оказывается, Крамаров уехал с громким скандалом. Он несколько раз подавал документы на выезд в Израиль — к дяде, но получал отказы. Когда о его попытках «сменить родину» узнали в Госкино, Крамарова практически перестали снимать. С 1978 по 1981 годы у него, одного из самых популярных комиков страны, было всего 12 съемочных дней. Актер прекрасно понимал, что клеймо «неблагонадежного» фактически означало конец его карьеры.

И тогда Савелий написал отчаянное письмо президенту США Рональду Рейгану, в котором «как артист артиста» просил вызволить его из страны, где над его героями смеются, а лично ему самому не до смеха.

«Я не умираю с голоду, — писал Крамаров, — но не одним хлебом жив человек. И хотя хлеб у нас с вами разный и питаемся мы по-разному, но мы оба любим творчество и не можем жить без него. Поэтому помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности. Моя нынешняя великая страна, видимо, помочь мне в этом вопросе не может».

Этот «крик души» несколько раз прочитали в эфире радиостанции «Голос Америки», и советским властям ничего не оставалось, как санкционировать его отъезд. 31 октября 1981 года Савелий Крамаров вылетел в Вену. С собой он взял всего два небольших чемоданчика с вещами первой необходимости, а на голову надел кепку, в которой когда-то снимался в картине «Друг мой, Колька» — он считал ее своим талисманом.

«Я пытался отговорить его от отъезда: мол, у них там своих дурачков хватает, — вспоминал о своем последнем разговоре с Крамаровым режиссер Александр Митта. — Не, — ответил мне Сава, — дураки везде нужны!»

«Устал от унижений и комплексов»

Так почему эмигрировал Крамаров?

Близкий друг Александр Левенбук (именно на его кухне Савелий Викторович писал свое «Письмо Рейгану») утверждал: главная причина в том, что в СССР косо смотрели на походы Крамарова в синагогу. Потешались над его набожностью и святым соблюдением Шаббата.

«В остальном жизнь в Союзе устраивала Савелия. Его популярность открывала все двери, решала любые бытовые проблемы, которые отравляли жизнь всем нам. Когда мы с ним приходили в ресторан, тут же начинались подношения со всех окружающих столов — дорогое вино, шампанское, конфеты, цветы. А вот с кошерной пищей постоянно возникали проблемы. Ее в то время можно было найти только в синагоге, которая была одна на всю Москву».

Режиссер, продюсер, автор документального фильма «Савелий Крамаров. Джентльмен удачи» Михаил Файнштейн считал, что актеру стало тесно в рамках «советского амплуа идиота».

«По-хорошему на Саву должны были писать сценарии, под него должны были делать фильмы. Но ничего этого не было в СССР. Человек с такой сумасшедшей популярностью не сыграл ни одной главной роли. Ни одной!»

Но главная причина отъезда, утверждал Файнштейн, в том, что Крамаров «задыхался от несвободы».

«Он устал от унижений, от клейма „сына врага народа“, которое не давало ему покоя, от того, что не мог открыто называться евреем, от комплекса „своего косоглазия“. Он, видимо, и пластическую операцию потом в Штатах сделал, чтобы всем доказать, что у него есть талант, что не „косая морда“ его кормит. Он уезжал не за какими-то благами, а за свободой. Он хотел ходить в синагогу, хотел гордиться тем, что он еврей. Он справедливо считал себя актером международного уровня».

Жизнь с нуля в 47 лет

В США Крамаров поселился в Лос-Анджелесе у своего старого знакомого — артиста Ильи Баскина, с которым снимался в «Большой перемене». Позже арендовал квартиру по соседству. Налег на язык. И уже через год они с Баскиным снялись в драме Пола Мазурски «Москва на Гудзоне» (1984), где Крамаров сыграл роль сотрудника КГБ.

Затем были роли советского космонавта Владимира Руденко в «Космической одиссее 2010» (1984), таксиста в «Каскадерах» (1984), связного в комедийном боевике «Красная жара» (1988), фильмы «Вооружен и опасен» (охранник Олаф), «Двойной агент» (Юрий), «Домашняя война» (дворецкий Иван Виндиков). Его партнерами были заокеанские звезды — Робин Уильямс, Арнольд Шварценеггер, Сильвестр Сталлоне, Джеймс Белуши, Пирс Броснан, Курт Рассел и многие другие.

Разумеется, главных ролей Крамарову не предлагали (да он и не претендовал). Но надо признать, что по эмигрантским меркам его голливудская карьера в целом сложилась неплохо: Крамаров снимался и в больших проектах, и сериалах, в рекламе и в ток-шоу. Довольно быстро стал членом Гильдии киноактеров США, обзавелся личным агентом, связями в кинокругах. Он не разбогател, но и не бедствовал (и не торговал на улице хот-догами, как однажды написали о нем в «Литературной газете»).

Переехав в США, Савелий по-прежнему был уверен, что проживет до 120 лет. Он еще больше ужесточил рацион питания. Занимался йогой, лечебным голоданием, регулярно очищал организм, много плавал, бегал, прилично играл в большой теннис. Гордился тем, что никогда не болел и хвастался своим накачанным телом без единой капли лишнего жира. Ну и конечно, уповал на «самую передовую медицину в мире».

«На здоровье он был серьезно „повернут“, — вспоминал Илья Баскин. — Представляете, даже со своей питьевой водой ко мне приходил, чтобы кипятить ее и чай пить! Я другого человека в жизни не знал, который так бережно относился к себе».

В Америке сбылись многие его мечты: Крамаров исправил свое косоглазие, купил шикарный дом недалеко от Сан-Франциско — на берегу океана, в лесу. Наконец, стал отцом (единственную дочь он назвал в честь матери — Басей), обрел долгожданное семейное счастье с Натальей Сирадзе, которая была моложе на 21 год, дал волю своим религиозным чувствам.

«Сейчас мне уже легко и просто, — откровенничал Савелий Викторович в беседе с российскими журналистами. — В первую очередь исчезло чувство страха. Я очень раскрепостился — и внешне, и внутренне. Этого мне всегда не хватало. Меня ценят в кинобизнесе. Даже на американских улицах узнают. Конечно, не так, как когда-то в СССР… Я не скрываю, что славу, всенародную любовь я принес в жертву другим сторонам жизни. За всё приходится платить».

Боялся, что арестуют и отправят в Сибирь

В 1992 году Крамарова в качестве почетного гостя пригласили на кинофестиваль «Кинотавр». Он сильно скучал по родине, но панически боялся ехать в Россию — ему «казалось, что прямо на границе его арестуют и отправят в Сибирь». Но друзья уговорили.

И Крамаров убедился — всенародная любовь к нему никуда не делась. Вскоре старый друг по съемкам Михаил Кокшенов предложил ему главную роль в своей комедии «Русский бизнес», а Георгий Данелия — сняться в трагикомедии «Настя».

Известный фотограф Игорь Гневашев вспоминал: «Одну из сцен „Насти“ снимали на Арбате. Милиция с трудом сдерживала толпу. Крамаров раздавал автографы, ему совали подарки. А остальные актёры стояли в сторонке и смотрели на то, как народ ломится к своему любимцу».

В 1994 году Савелий Крамаров вместе со своими друзьями Ильей Баскиным и Олегом Видовым снялся в американской мелодраме «Любовная история». В октябре скромно в семейном кругу отметили его 60-е. Через пару недель ему предложили большую драматическую роль новом голливудском проекте…

А в январе 1995-го Крамаров почувствовал острую боль в левом боку. Обследование показало: у него рак прямой кишки.

«Савелий не поверил, — вспоминала супруга. — Сказал мне: «Все смеяться будут: такой фанатично здоровый образ жизни, ежегодные обследования, и такой вот диагноз! Он больше всего боялся как раз онкологии, ведь его мама скончалась от рака».

Но, увы, диагноз подтвердился. Тем не менее, врачи были настроены оптимистично: «Операция несложная. Удалим опухоль, и больной быстро пойдет на поправку».

Наталья Сирадзе потом рассказывала, что Крамарову никогда не снились сны, но перед операцией он увидел сон: он вышел из дома на маленькую лужайку, лег на землю и стал умирать… «И этот сон он видел несколько раз, он повторялся снова и снова».

В госпитале Сан-Франциско опухоль удалили, но штатная операция внезапно дала осложнения: начался тромбоз, затем — инсульт, актера парализовало. Медики пытались его спасти, но почти сразу у Крамарова случился второй инсульт — он лишился зрения и способности говорить.

Последние две недели жизни Савелий Крамаров провел в окружении близких и друзей. Сидя у его постели, Олег Видов с Натальей по очереди зачитывали сотни телеграмм из России со словами любви и поддержки. Дочь Бася, обняв папу, пела ему песенки, а он слышал дочку и улыбался.

Наталья Сирадзе вспоминала: «Он ничего уже не видел. Сказать ничего не мог. Но все понимал. Это он нам давал понять движением рук: если радовался — поднимал правую… Я не думаю, что Савелий страдал. В тот день он просто тихо уснул. Так, во всяком случае, мне показалось. Но он умер».

Савелий Крамаров скончался 6 июня 1995 года на 61-м году жизни. Его похоронили на еврейском мемориальном кладбище «Холмы Вечности» (Hills of Eternity Cemetery) в Колма (Сан-Матео) близ Сан-Франциско.

12 октября 1997 года на могиле Крамарова установили памятник работы Михаила Шемякина и Вячеслава Бухаева. Там на гримерном столике разбросаны маски несыгранных Крамаровым трагических ролей и лежит раскрытая книга со списком его лучших ролей: «Друг мой, Колька!», «Неуловимые мстители», «Джентльмены удачи», «Двенадцать стульев», «Большая перемена»…

Владимир Самойлов: штрафбат, всесоюзная слава и предательство режиссера Гончарова

Владимира Самойлова актером сделала… любовь. После войны ему, фронтовику-победителю, любимая девушка поставила жесткое условие: хочешь со мной встречаться, поступи в театральное училище. И он поступил, да так увлекся, что стал народным артистом СССР и — на пару с этой самой девушкой — родоначальником целой актерской династии.

Правда, на пути к признанию и славе Владимиру Яковлевичу пришлось пройти немало испытаний — воевать в штрафбате, пережить контузию и тяжелейшее ранение, 20 лет скитаться по провинциальным театрам, играя второстепенные роли.

«Подвигов не совершал, но и спину фашистам не показывал»

Владимир Самойлов родился 15 марта 1924 года в «городе каштанов и куплетистов» — Одессе. Его отец служил механиком на судне дальнего плавания, мама была домохозяйкой.

В школьные годы юноша увлекался точными науками и серьезно занимался спортом. Всего лишь однажды он сыграл в школьном спектакле (причем сразу ни много ни мало — Арбенина в «Маскараде»), но актерство его не прельстило. Решая дилемму, чему посвятить свою жизнь, Владимир больше склонялся к физике или математике. Однако все планы и мечты разрушила война.