Бесплатный фрагмент - Львица из Романьи

Предисловие

— Катерина! Ну где ты опять? Никогда тебя не найти! Пора одеваться, мы едем во Флоренцию с визитом к синьорам Медичи. Нет, это не девочка, а просто дьявол в юбке! — воскликнула в сердцах герцогиня Бона Савойская, жена герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца. 8-летняя девочка Катерина, которую искала Бона, была ей не родной дочерью, а падчерицей. То есть внебрачным ребенком её мужа. Но добросердечная герцогиня горячо любила и Катерину, и всех других бастардов своего супруга, которые родились ещё до их бракосочетания и жили вместе с ними в замке Сфорца в Милане. Герцогиня не делала никаких различий между собственными родными детьми и приемными.

— Я здесь матушка, я почти готова. Мне надо только переодеться.

Перед Боной появилась худенькая девочка со светлыми рыжевато-золотистыми кудрявыми волосами и зелёными глазами цвета травы. Она, действительно, была похожа на чертёнка с вымазанным грязью носом и щеками, с торчащими во все стороны волосами и хитрыми глазами, в которых горел какой-то боевой огонь. Катерина была одета в мужской костюмчик, который она позаимствовала у старшего брата Карло. Кроме того, на ней были военные доспехи детского размера, а на голове красовался небольшой шлем. В одной руке девочка держала щит, а в другой меч.

— И чем же вы до сих пор занимались, синьорина? Я вас приглашала сегодня утром в свои покои, чтобы вы учились вышивке и плетению кружев вместе с вашими сестрами. Но вы так и не пришли, — поинтересовалась Бона.

— Матушка, мне очень захотелось поупражняться с моими братьями в бою на мечах. Ещё я хочу обучаться фехтованию и стрельбе из лука и арбалета. Мне это интереснее, чем вышивание и кружева. А рукоделию я тоже обучусь, но потом. Может, завтра.

— Будущей синьоре не нужно обучаться военному делу. Вот выйдешь замуж, тогда твой муж будет воевать, а ты заниматься хозяйством и детьми. Как я, например. Твой отец постоянно пропадает на войне или охоте, а я все время здесь, с вами, — Бона укоризненно покачала головой.

— Ну пожалуйста, матушка! Ну мне это так важно! Хочешь посмотреть, как у меня это хорошо получается? Давай позовём брата и ты увидишь, какая я ловкая с мечом, — ныла Катерина.

— Нет, все, хватит. Времени нет на это, надо собираться в дорогу и ехать. Иди немедленно умойся и возвращайся сюда, ко мне. Переоденем тебя в нормальное платье. Не можешь же ты предстать перед синьорами Лоренцо и Джулиано Медичи, как чучело. Какой ты хочешь наряд?

Глаза ребенка загорелись ещё больше. Ведь маленькая принцесса любила не только игру в войну или охоту, но и красивые платья и драгоценности тоже.

— Я хочу то платье из малиновой парчи с золотой отделкой, которое мне недавно сшили! И ещё длинный зелёный плащ, жемчужное ожерелье, кольца с рубинами и изумрудами! А, совсем забыла! Ещё браслеты и диадему! — с восторгом перечисляла Катерина.

— Ну все, все, хватит трещать. Иди, умойся как следует, и поскорее возвращайся. Не задерживайся, пожалуйста. А то опять отвлечешься на какую-нибудь драку с братьями и опять исчезнешь, — велела герцогиня падчерице.

Девочка мгновенно скрылась за дверью и Бона тяжело вздохнула. Несмотря на любовь к этому необычному ребенку, с ней было нелегко ладить. Неугомонный характер никак не давал покоя маленькой принцессе Милана. Эту девочку звали Катерина Сфорца и впоследствии она будет правительницей княжеств Имола и Форли, расположенных в Романье. А ещё Катерина прославится как великая женщина — воительница, о которой будут слагать легенды и баллады.

Её будут любить и ненавидеть, она будет воевать с многими беспощадными воинами, в том числе с Чезаре Борджиа, отчаянно защищать свои земли и крепости, драться, как тигрица, и увлекаться алхимией. За это ей дадут прозвища «Львица из Романьи» и «Тигрица из Форли». Катериной будет восхищаться великий политик и канцлер флорентийской республики Никколо Маккиявелли. Она попытается умертвить самого римского папу Александра VI Борджиа, будет захвачена в плен, просидит в тюрьме замка Святого Ангела больше года, 3 раза выйдет замуж и родит 8 детей. Катерина Сфорца станет матерью знаменитого полководца папских войск Джованни делле Банде Нере и бабушкой первого Великого герцога Тосканского Козимо I Медичи.

Но пока что девочка ни о чем таком даже не подозревала, а беззаботно собиралась в поездку в далёкую республику Флоренцию, которой управляла загадочная династия Медичи и об их меценатстве ходили легенды.

Глава 1. Происхождение Катерины

Катерина Сфорца родилась в 1463 году неизвестно какого месяца и числа в Милане в замке династии Сфорца. Она была вторым незаконнорождённым ребенком герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца и его любовницы дворянки Лукреции Ландриани. Первым был ее старший брат Карло, а после Катерины Лукреция родила от герцога ещё одного внебрачного сына Алессандро и дочку Кьяру.

Говорят, в ту ночь, когда родилась Катерина, была очень сильная гроза. Земля дрожала, как во время землетрясения, и казалось, что замок вот-вот обрушится. Яркие молнии постоянно разрывали темное небо и ужасные раскаты грома были похожи на рычание льва. Наконец, после особенно сильной вспышки молнии, из утробы Лукреции появился ребенок и его громкий крик слился со звуком грома.

Когда мать впервые взяла новорожденную дочку на руки, она сразу почувствовала, что это необычное дитя. Маленькая девочка с удивительно красивыми светло-зелеными с коричневатым отливом глазами и рыжеватым пушком на головке смотрела прямо на мать и, казалось, она уже постигла всю мудрость мира.

После этого завернутую в шелковые пеленки малышку вынесли из комнаты, чтобы показать отцу Галеаццо Мария. Герцог всем сердцем желал рождения ещё одного сына, такого же сильного, как он сам и его отец Франческо Сфорца.

— Мой господин, это девочка, — испуганно прошептала бледная повитуха.

Герцог взял маленький сверток, обернутый пеленкой светло-розового цвета, на руки. Вдруг Галеаццо Мария увидел твердый пристальный взгляд новорожденной девочки, которая смотрел на него в упор зелёными глазами. Малышка не плакала, она прямо фиксировала взглядом отца несмотря на то, что только что родилась. Герцог был просто околдован своей маленькой дочерью.

— Когда ты вырастешь, ты станешь настоящей львицей, — сказал он малышке, гладя пальцами её нежную щёчку, — я называю тебя Катерина в честь Святой Катерины Александрийской, которая, таким образом, станет твоей покровительницей.

Надо сказать, что в знатных семьях Италии XV века обычно отцы давали имена своим детям. Катерина была очень спокойным ребенком. Она мало плакала, только когда была голодна, или пачкала пеленки, или у нее что-то болело. И то этот плач был не жалобный и слабый, а очень громкий и требовательный. Девочка как будто возмущалась, что никто о ней не заботится. Она таким образом как бы приказывала своей матери и кормилице обратить на неё внимание и как можно быстрее сделать все возможное для ее комфорта.

Взгляд ребенка с каждым днём становился все более осмысленным, от Катерины веяло какой-то невероятной силой и спокойствием. Мать с удивлением разглядывала маленькую дочку и думала:

«Рыжий цвет волос бывает у ведьм. Интересно, в какую же ведьму ты превратишься, когда вырастешь, дочь моя? Сколько мужских сердец разобьешь своими зелёными, как болотная вода глазами? Какая судьба тебе уготована?»

Катерина почти не помнила годы своего раннего детства, проведенного с матерью. Только какие-то смутные воспоминания иногда мелькали в её голове. Она с трудом вспоминала красивую белокурую женщину, которая склонялась над её колыбелью. Помнила мелодичные песни, которые пела ей мать перед сном. И полную темноволосую кормилицу с большой грудью, полной молока. Все остальное было как в тумане.

Когда Катерине исполнилось 3 года, умер её дед по отцу. Это был великий наемный полководец и впоследствии герцог Миланский Франческо Сфорца. Новым герцогом Милана после смерти Франческо стал его старший сын и отец Катерины Галеаццо Мария Сфорца, который в тот же год забрал всех своих внебрачных детей у Лукреции и выдал свою любовницу замуж за графа Джан Пьеро Ландриани. В этом браке у супругов Ландриани родилось двое детей — сын Пьеро и дочь Бьянка.

Тем не менее Лукреция, как жена подданного герцога, часто бывала при дворе и всю жизнь поддерживала связь со своими детьми от Галеаццо Мария. В те времена это было совершено нормально. Внебрачные дети рождались у высокопоставленных особ от любовниц, или служанок, и воспитывались в домах отцов. Причем не было никакого различия в отношении к незаконнорождённым по сравнению с рождённым в браке детьми. Иногда бастарды даже наследовали престол, если не было законнорождённого наследника.

Из всех детей герцога Катерина стала его самой любимой дочерью. Галеаццо Мария Сфорца просто завораживала необычная внешность и красота девочки, а также её сила и храбрость. Даже в будучи ребенком она не боялась ни крыс, ни мышей, ни пауков. А ещё Катерина любила мериться силой с братьями Карло и Алессандро. И, надо сказать, что почти всегда принцесса выходила победительницей.

— Нет, это даже не львица, а настоящая маленькая тигрица с рыжей шевелюрой, — говорил довольный отец своим придворным.

Сначала Катерину и её братьев с сестрой воспитывала бабушка Бьянка Мария Висконти. От нее дети узнавали историю их рода, которая была довольно запутанной. Ведь и сама Бьянка Мария была внебрачным, но единственным ребенком герцога Миланского Филиппо Мария Висконти и придворной дамы Аньезе дель Майно. Последняя, возможно, была фрейлиной жены герцога Беатрис Кайне. Законнорожденных детей при этом у герцога не было.

Первым браком Филиппо Мария был женат на Беатрис Кайне, которая была на 20 лет старше своего мужа. Их двое детей умерли в раннем возрасте и больше женщина не смогла зачать. Для самой Беатрис это был уже второй брак. До этого женщина была замужем за полководцем Фачино Кайне, с которым она нередко отправлялась в военные походы. Детей в этом браке не было, и когда женщина овдовела в 1412 году, то она вышла замуж за герцога Миланского. Беатрис имела большое приданое — поместье своего усопшего мужа Фачино Кайне, которое стало частью владений Висконти.

Герцогиня была очень властной женщиной с тяжёлым характером, поэтому муж ее просто не выносил. Она практически управляла своим супругом и его владениями. Но через 6 лет после заключения брака Филиппо Мария внезапно обвинил жену в прелюбодеянии со слугой. Возможно, таким образом он хотел избавиться от опостылевшей супруги. За распутство и измену мужу виновную приговорили к смертной казни путем отсечения головы. После смерти Беатрис Кайне герцог облегчённо вздохнул и женился в 1427 году вторым браком на Марии Савойской из знатного рода графов Савойя.

На этот раз невеста была младше жениха на 19 лет. Марии в то время исполнилось только 16, а Филиппо Мария 35. Но, несмотря на столь юный возраст, молодая жена не смогла родить герцогу детей. Покорная и кроткая женщина беспрекословно слушалась своего мужа, который почти в открытую жил с любовницей Аньезе дель Майне и узаконил их дочь Бьянку Марию. Мария Савойская жила при дворе мужа почти в одиночестве, хоть и окружённая множеством фрейлин. Герцогиня тихо скончалась в 1469 году в возрасте 58 лет, пережив супруга на 22 года.

Вообще дом Висконти является одним из самых старейших знатных дворов Италии. Он известен ещё с X века, но мужская ветвь этой династии оборвалась со смертью герцога Филиппо Мария, прадеда Катерины Сфорца, в 1447 году. Герб этого рода очень необычный. На нем изображена голубая извивающаяся то ли змея, то ли дракон на белом фоне с короной на голове. Это странное существо стоит на хвосте, а из открытой пасти чудовища как будто выбирается маленький человечек. Или, наоборот, эта змея поглощает юношу.

Висконти изначально были владельцами тосканского города Ангьяри, название которого происходит от слова аngus, что с латини переводится змея. Возможно, поэтому они выбрали для своего герба гадюку. Но сами Висконти придумали красивую легенду о том, что их далекий предок Бонифаций, который был синьором города Павия, женился на дочери герцога Миланского Бьянке. Бонифаций долгие годы воевал на востоке с сарацинами, и за это время у него в Милане вырос сын. Но юношу похитила и сожрала большая змея.

Когда отец вернулся домой и обнаружил пропажу единственного сына, он пошёл по следу чудовища, нашел его и заставил отрыгнуть юношу. Есть и другая, более правдоподобная версия происхождения герба. Во времена первого Крестового похода один из представителей этой династии Оттоне Висконти отчаянно сражался с сарацинами. Однажды, после долгой битвы, он поразил одного самого сильного варвара мечом.

После этого, по традиции, Оттоне присвоил себе все доспехи и оружие побежденного врага. А заодно и щит с гербом, на котором была изображена огромная гадюка, строящая на хвосте и проглатывающая человека. Только цвет мальчика он поменял с голубого на красный, как символ своей победы. С тех пор говорят, что у всех Висконти змеиный нрав и они готовы сожрать любого неугодного им человека. Впоследствии, уже в наше время, такая змея стала символом марки автомобиля Альфа Ромео.

Со стороны бабушки, получается, предки Катерины были более благородного происхождения, чем со стороны деда Франческо Сфорца. Франческо был также незаконнорождённым сыном полководца Джакомо Муцио Аттендоло. Его отец имел дворянское происхождение, но не такого знатное, как Висконти. Джакомо заслужил прозвище «сфорца» за свою небывалую, просто фантастическую силу. Говорят, он так легко гнул в руках железо, как будто это был пластилин.

Слово «сфорца» переводится с итальянского как сила, или усилие. Впоследствии это прозвище перешло от отца к сыну и так и закрепилось вместо фамилии. На гербе Сфорца изначально был изображён жёлтый, вставший на дыбы лев на синем фоне. У зверя открыта пасть, из которой виден длинный красный язык. Когти хищника тоже красные, а в лапах он держит полевой цветок жёлтого цвета с зелёным стеблем и листьями.

В результате брака Франческо Сфорца и Бьянки Марии Висконти два герба объединились. Герб Сфорца-Висконти разделен на 4 части, на которых чередуются в шахматном порядке голубая змея с красным человечком Висконти и чёрный орёл с красными когтями и жёлтой короной, который заменил льва Сфорца.

Свое детство Франческо провел между Флоренцией и Феррарой, где он жил при дворе герцога Никколо III д'Эсте. При дворе Феррары мальчик получил первоначальное образование, а в возрасте 11 лет будущий полководец отправился с отцом в Неаполь. Там, уже в таком юном возрасте Франческо произвел, очень сильное впечатление на короля Владислава I Неаполитанского своей силой и храбростью. Настолько, что тот возвел его в ранг рыцаря и пожаловал подростку графский титул вместе с графством Трикарико и некоторыми другими землями. Так что неаполитанцы прозвали Франческо Сфорца «мальчик-граф».

Франческо быстро рос при дворе Владислава I и ещё быстрее осваивал военное дело. В силе и технике владения оружием ему не было равных, так что вскоре молодой человек стал одним из самых знаменитых и высокооплачиваемых наемных полководцев Апеннинского полуострова. В возрасте 16 лет Сфорца получил в подарок от короля Неаполя ещё одно графство Ариано, а через год выгодно женился на дворянке родом из Калабрии Поликсене Руффо. Жена была на год старше юноши, но в возрасте 18 лет она уже успела овдоветь.

Семья Руффо были богатыми феодалами и владели многими землями Неаполитанского королевства. Их владения простирались от территории нынешнего региона Калабрия до Базиликаты. Династия была настолько знатной, что для того, чтобы выдать дочь замуж, нужно было получить разрешение короля или королевы Неаполя. С согласия королевы Джованны II Анжу-Дураццо 16-летнюю Поликсену выдали замуж за французского рыцаря и великого сенешаля королевства Джакомо де Майи.

Через 2 года после свадьбы Джакомо внезапно скончался неизвестно по какой причине. В наследство от мужа Поликсена получила земли Козенцы, Паолы, Россано и некоторые другие владения. Вскоре королева Джованна преобразовала феод Россано в Калабрии в княжество и Руффо получила титул принцессы.

В 1418 году, с разрешения королевы Неаполя, состоялась свадьба Поликсены и Франческо Сфорца. Приданое невесты было обширным — все земли, которые она унаследовала от покойного отца и первого мужа, плюс 20 000 золотых дукатов, на которые Франческо приобрел ещё 2 феода. Управлял этими владениями Анжело Симонетта, племянник которого Чикко Симонетта станет потом личным секретарем Франческо Сфорца. А потомок последнего Марчелло Симонетта является писателем XXI века.

Но счастью молодых не суждено было длиться долго. Через год принцесса Россано подарила мужу дочку Антонию, а ещё через год и мать и малышка умерли при невыясненных обстоятельствах. Подозревают, что это было отравление. Точно ничего неизвестно до сих пор. Молодой муж сначала сильно горевал после смерти жены и дочери, но в 18 лет ни одно горе не длится долго. Спустя год Франческо Сфорца решил покинуть Калабрию и вернуться на службу к отцу.

«Мальчик-граф» уже вырос и принимал активное участие в битвах со своим отцом, наемным полководцем Муцием Аттендоло. Вместе они защищали трон Неаполя от нападений Альфонсо V Арагонского, которого выбрала своим наследником королева Джованна II. Таким образом отец и сын действовали в интересах французского короля Людовика Анжуйского, тоже претендовавшего на трон Неаполя. Монарх в благодарность пожаловал Сфорца множество других земель.

Муций Аттендоло внезапно погиб во время боя в 1424 году. Кондотьер просто утонул в реке в тяжёлых доспехах, пытаясь спасти своего знаменосца. Его тело так и не было найдено. Это была вторая большая утрата в жизни Франческо после смерти жены и дочери. Дальше Сфорца приходилось воевать уже одному.

В жизни кондотьера были сплошные сражения, из которых он почти всегда выходил победителем. Постепенно слава о полководце Сфорца и его подвигах быстро дошла до Милана и двора Висконти. Любви и нежным чувствам пока не было места в сердце мужественного воина. Тем не менее, вскоре после смерти отца Франческо женился по расчету на Марии Кальдора, дочери знатного и богатого дворянина Якопо Кальдора, владения которого были очень обширными.

Похоже, особой любви между супругами не было — за 6 лет супружества не родилось ни одного ребенка. После этого периода Сфорца удалось аннулировать бесплодный брак с Марией с помощью римского папы Мартина V и несмотря на отчаянные протесты тестя. Якопо Кальдора был настолько разъярен и унижен, что объявил войну Франческо, которая длилась несколько лет.

После гибели Джакомо Муцио Аттендоло его сын сразу был провозглашен главнокомандующим войск своего родителя несмотря на то, что Франческо тогда было всего 23 года. Несколько месяцев он отчаянно воевал, защищая трон Неаполя. Наконец, Сфорца одержал окончательную победу над Альфонсо V Арагонским, от которого к тому времени уже отказалась королева Джованна II.

После этого полководец перешёл на службу к папе Мартину V и отвоевал для него город Фолиньо, который раньше был папским владением, но его захватил кондотьер Коррадо Тринчи. В 1425 году Сфорца прибыл в Милан на службу к герцогу Филиппо Мария Висконти, который тогда воевал с такими крупными государствами как Венецианская и Флорентийская республики.

Франческо уже тогда прославился как непобедимый полководец, за что его прозвали «капитан удачи». Несмотря на неказистую внешность, Сфорца обладал большой харизмой и в него влюблялись практически все женщины. Таким образом у великого кондотьера было множество внебрачных детей по всему Апеннинскому полуострову начиная с Калабрии и заканчивая Миланом. Поэтому в бесплодии он винил жену Марию Кальдора, что и помогло ему легко аннулировать брак.

Первым делом Франческо сражался с Флорентийской республикой, пытаясь завоевать для герцога Миланского город Форли, синьорой которого будет потом его внучка Катерина. Попутно Сфорца воевал за город Лукку, защищая владения синьора Паоло Гуиниджи до тех пор, пока последнего не изгнали из республики в 1430 году. В том же году, чтобы укрепить отношения со знаменитым наемником, Филиппо Мария Висконти предложил Франческо в жены свою единственную дочь Бьянку Марию. Девочке было в те времена всего 5 лет, так что ни о какой свадьбе пока не могло быть и речи.

Но помолвка все-таки состоялась, а об остальном Франческо не беспокоился. До свадьбы ещё далеко и любовниц иметь не запрещено. А пока что его основным желанием было воевать. Скорее всего, именно от своего деда Катерина Сфорца унаследовала воинственный характер, который потом перешёл по наследству к её сыну Джованни делле Банде Нере и к внуку Козимо I Медичи, великому завоевателю Тосканы.

Филиппо Висконти успел узаконить свою дочь Бьянку Марию ко времени помолвки. Но, тем не менее, она была пока исключена из права наследования герцогского престола. Висконти использовал единственную дочь, как разменную монету для того, чтобы привязать к себе талантливого полководца. А Франческо Сфорца было выгодно то, что он получал хорошее приданое за будущей женой. Он даже начал с тех пор называть себя и подписываться как Франческо Сфорца Висконти.

Только 25 октября 1441 года, когда Сфорца потерял свои владения в неаполитанском королевстве, оккупированном королем Альфонсо V Арагонским, состоялась его свадьба на Бьянке Марие Висконти. Её отец Филиппо Мария был в те времена в трудном положении из-за войны с сильной Венецианской республикой. Поэтому он обрадовался возможности сделать, наконец, законным зятем лучшего полководца Апеннинского полуострова.

Бьянке Марие в то время исполнилось уже 16 лет и она была хорошенькой белокурой девушкой с серо-голубыми глазами. Франческо было 40 лет — самый расцвет мужской силы. Мужественный, загорелый и закалённый постоянными сражениями мужчина очень понравился молоденькой невесте.

Свадьба состоялась в городе Кремона, который входил в приданое Бьянки Марии. Девочка провела детство и юность с матерью в замке Висконти в местечке Абиатиграссо. Она получила прекрасное гуманистическое образование, знала греческий и латынь, любила литературу, поэзию и искусство. Кроме того, принцесса увлекалась верховой ездой и охотой. Её большой страстью были романы и рыцарские баллады, которые Бьянка Мария читала запоем, мечтая о большой и чистой любви.

Несмотря на огромную разницу в возврате, Франческо Сфорца показался Бьянке олицетворением её самой заветной мечты. Это был высокий и мускулистый мужчина с темными волнистыми волосами, крупным носом и грубоватыми чертами лица, к тому же прославившийся своими подвигами. От него веяло такой силой, что с ним принцесса чувствовала себя под защитой от всех зол и несчастий, которые могли произойти.

Франческо, уже познавший тягости и радости супружеской жизни в первых двух браках, не ожидал ничего особенного от третьего. Прежде всего, для него это было выгодно не только из-за знатного, хоть и незаконнорожденного происхождения и хорошего приданого невесты, но и надежды на получение герцогского престола. Ведь у Филиппо Мария Висконти других детей так и не появилось. И уже было понятно, что не появится.

Тем не менее, Франческо понравилась его хорошенькая, молодая и покладистая на первый взгляд жена. Так что брак можно было считать удачным. К тому же каждому мужчине нужны наследники, а в первых двух браках детей у Сфорца не было. Свадьбу сыграли с небывалой роскошью, такой, на какую был способен отец невесты. Несколько дней продолжались банкеты, балы, шествия, театрализованные представления и рыцарские турниры.

Народ Кремоны радовался празднику так как всем людям на улицах щедро разливали вино, раздавали еду и сладости. Особой популярностью пользовался десерт под названием торроне — нуга из яичного белка с медом, разными орехами, арахисом и миндалем. Он до сих пор является традиционным десертом Кремоны, родиной которого и считается этот город в Италии. Сейчас торроне это один из самых популярных рождественских десертов во всей стране.

В браке у Франческо Сфорца и Бьянки Марии родилось 8 детей. Самый старший Галеаццо Мария и был отцом Катерины Сфорца и будущим герцогом Милана. Кроме Галеаццо Мария с семье Сфорца появились на свет ещё 2 дочери — Ипполита Мария, в будущем жена Альфонсо II, герцога Калабрии, и Елизавета Мария, жена маркиза Монферрато. Остальные пять были сыновья Филиппо Мария, Сфорца Мария, Людовико Мария, который впоследствии узурпирует трон Милана после смерти старшего брата, Асканио Мария, в будущем он станет кардиналом, и Оттавиано Мария. По традиции, в семье Висконти всем потомкам к основному имени добавляли второе — Мария.

Бьянка Мария познала с мужем все тяготы военной жизни. Она сопровождала его в походах, или, если оставалась дома, то управляла за мужа государством. Супруги любили друг друга, но у каждого из них было свое понятие любви и верности. Если Бьянка охотно хранила верность супругу, то Франческо Сфорца не считал чем-то позорным продолжать иметь бесчисленное количество любовниц и плодить внебрачных детей.

Однажды дошло до того, что Сфорца привез очередную пассию вместе с их сыном в семейный замок. Но когда он отлучился — герцогиня прогнала женщину вон. Вскоре та была таинственным образом похищена и убита. А ее сына Бьянка Мария отдалила от двора и постаралась сделать так, чтобы он больше никогда не встречался с отцом. Несмотря на внешнюю покладистость, характер у герцогини оказался твердый и властный.

Бьянка Мария была ревнива, но никогда этого не показывала. Просто делала все возможное, чтобы устранить соперниц. Если, конечно, знала кто они.

Глава 2. Смерть Филиппо Мария Висконти и Бьянки Марии

13 августа 1447 года внезапно скончался в возрасте 55 лет последний законный герцог Милана Филиппо Мария Висконти. После этого началась жуткая неразбериха. Франческо Сфорца с женой в это время находились в Кремоне вместе со своими войсками, и на трон Милана заявили права сразу 3 претендента. Первым был Карл Орлеанский, сын Валентины Висконти, сестры усопшего герцога. Он заявлял, что его дед Джан Галеаццо Висконти завещал трон потомкам Валентины в случае если у Филиппо Марии не будет законного наследника. Вторым был Альфонсо V Арагонский, который утверждал, что герцог завещал трон ему в обмен на помощь в войне против венецианцев. А третьим — герцог Людовико Савойский, брат Марии Савойской, жены Филиппо Мария Висконти.

Юристы же считали, что трон Милана законно принадлежит императору в связи с неимением прямых наследников. Пока все эти стороны оспаривали друг у друга права на престол, миланцы воспользовались моментом и провозгласили свое государство Амбросианской республикой, названной в честь Святого Амбросия, покровителя Милана. Но республика просуществовала всего 3 года.

За это время Франческо Сфорца удалось захватить города Павия, Пьяченца, Парма и некоторые другие земли. Потом, после многочисленных ожесточенных боев, Амбросианская республика сдалась на милость победителя. Таким образом, 25 марта 1450 года, в день католического Благовещенья, Франческо с супругой торжественно въехали в город. Сфорца был коронован как новый герцог Миланский, а Бьянка Мария Висконти стала герцогиней Милана.

Супруги вместе управляли государством долгие 16 лет до смерти Франческо в 1466 году. Первое время им пришлось очень нелегко. Ведь врагами нового герцога Миланского продолжали оставаться такие сильные государства, как Венецианская республика, герцогство Савойское, Франция, Неаполитанское королевство и император Фридрих III Габсбург, который считал Сфорца узурпатором. Ведь по закону только император имел право короновать кого-то на герцогство, а Фридрих был против власти Франческо.

Союзниками нового герцогства были Флорентийская республика во главе с Козимо Старшим Медичи, с которым Сфорца подружился, когда был во Флоренции, Мантуя во главе с маркизом Людовико Гонзага, Болонья, которой управляла семья Бентивольо, и Римский папа Николай V. Почти 2 года Милан вел ожесточенные бои с Венецией. Конец этой войне положило событие, которой потрясло весь христианский мир — завоевание турками Константинополя и падение Восточной Римской империи в 1453 году.

В связи с этим итальянские государства были вынуждены заключить между собой мир в городе Лоди и направить все свои силы против турок, которые, при желании, могли захватить большую часть Европы. К Лодийскому миру присоединились также Франция и Папская область. Остальные годы для супругов Сфорца были достаточно мирными. За время своего правления Миланом Франческо заказал построить новую крепость Сфорца внутри города взамен разрушенного замка Порта Джовиа — бывшей резиденции Висконти.

Франческо убедил миланцев в необходимости новой постройки для защиты населения в случае войны, или нападения со стороны турок. В XV — XVII веках фортификация Сфорца была одной из самых крепких военных цитаделей всей Европы и резиденцией всех герцогов Миланских вплоть до захвата города французскими войсками короля Людовика XII в 1499 году.

В плане внутренней политики Сфорца создал герцогскую канцелярию, во главе которой он поставил своего личного секретаря Чикко Симонетта. Франческо также возродил развитие ремесел и торговли в своем государстве. В Милане и окрестных городах производили дорогие ткани, особенно парчу, ковали оружие и доспехи, делали гвозди, выращивали шелковицу и шафран на экспорт.

Для улучшения торговли по заказу герцога Сфорца в городе были построены каналы. Много денег пошло на благотворительность и вложено в постройку больниц, церквей и монастырей не только в Милане, но и в других городах Миланского герцогства. Франческо укрепил свою дружбу с Козимо Старшим Медичи и Флорентийской республикой, а также привлекал евреев для работы в банках.

Франческо Сфорца скончался 8 марта 1466 года от подагры и водянки, которыми он страдал уже некоторое время. После сильного приступа герцог сгорел за 2 дня и его похоронили кафедральном соборе Милана. Но в XVI веке гробница Франческо Сфорца была разрушена по приказу кардинала Карло Борромео, а останки развеяны по ветру. Так что от великого полководца, «мальчика-графа» и «капитана удачи», который держал в страхе почти все государства Апеннинского полуострова, не осталось ничего. Даже могилы.

Бьянка Мария Висконти пережила мужа всего на 2 года. Для нее смерть супруга была большим ударом. Ведь они, действительно, были вместе и в горе, и в радости. Франческо Сфорца и Бьянка Мария никогда не разлучались надолго и она даже прощала мужу его многочисленных любовниц. Однажды, будучи в Кремоне одна, без Франческо, Бьянка Мария Висконти одела доспехи и отчаянно сражалась с венецианцами, которые воспользовались отсутствием герцога и решили захватить город.

После смерти мужа Бьянка Мария срочно вызвала в Милан своего старшего сына Галеаццо Мария Сфорца, который в то время находился во Франции при дворе Людовика XI. Нужно было срочно подготовить все для передачи наследования престола старшему сыну. Поэтому для скорби по усопшему мужу и матери, которая скончалась за несколько месяцев до смерти Франческо, не было времени. Бьянка Мария так привыкла сама править государством вместе с мужем, что ей даже в голову не приходило полностью передать свою власть сыну. Но Галеаццо Мария, очевидно, так не думал.

После возвращения из Франции новый герцог Миланский забрал своих незаконнорождённых детей у любовницы Лукреции и внуки скрасили последние годы жизни бабушки Бьянки Марии. Особенно она полюбила непокорную и неусидчивую внучку Катерину. Перед сном герцогиня рассказывала девочке истории рода Сфорца и Висконти, о своем замужестве, романтической любви и счастливой жизни с мужем-полководцем, о великих подвигах Франческо. Таким образом она внушила девочке, что та должна гордиться своими предками, особенно дедом, и стараться быть похожей на них.

— Ты являешься потомком двух великих династий. Наш герб — дракон, или змея. Поэтому мы сильные, как драконы, и хитрые, как змеи. Всегда помни, что ты Сфорца, и никогда, ни при каких обстоятельствах не сдавайся никому, пока у тебя ещё будут силы, — учила 40-летняя бабушка свою 4-летнюю внучку. Катерина навсегда запомнила ее наставления несмотря на то, что была совсем маленькой. Потом, уже будучи взрослой, в любой тяжёлой жизненной ситуации она вспоминала добрый голос Бьянки Марии и её сильные, теплые руки.

— Бабушка, а у меня будет такой же муж, как у тебя? Такой, которого я буду сильно любить, а он будет любить меня? — спрашивала малышка герцогиню.

— Я очень тебе этого желаю, дитя мое. Но помни, что мы герцогини, и нам не суждено выбирать себе мужа. Твой отец подберёт тебе хорошего супруга, когда придет время. И, даже если он тебе не понравится, ты все равно должна будешь принять свою участь с радостью и покорностью. А там как бог даст. Может быть, ты и полюбишь его, как я твоего дедушку. А нет, так никто не вечен. Я верю, что в конце концов ты тоже обязательно встретишь любовь всей твоей жизни.

Маленькая Катерина не мыслила жизни без любимой бабушки, но им не суждено было провести вместе много времени. Всего 2 года. Дело в том, что Галеаццо Мария даже не собирался делить свою власть с матерью. Через два года после смерти Франческо Сфорца новый герцог Миланский женился на Боне Савойской против воли своей матери и отослал Бьянку Марию жить в Кремону — город, который когда-то был частью её приданого. Жители Кремоны с радостью приветствовали свою госпожу, которая в свое время сделала много хорошего для города.

Вскоре после приезда вдовствующая герцогиня отправилась снова в Милан на свадьбу своего первенца Галеаццо Мария Сфорца. А по дороге назад в Кремону она остановилась на ночлег в городе Меленьано. Там Бьянка Мария Висконти внезапно заболела и вскоре скончалась 23 октября 1468 года в возрасте всего 43-х лет. Подозревают, что это было отравление со стороны Галеаццо Мария. Доказательств этому, правда, до сих пор нет. Но, учитывая характер молодого герцога, убийство матери было вполне возможно.

Галеаццо Мария Сфорца родился в январе 1444 года в маленьком городке Фермо, который являлся частью владений Франческо Сфорца и Бьянки Марии Висконти. По традиции, имя мальчику должен был выбрать дед со стороны отца. Но Муцио Аттендоло Сфорца уже 20 лет как лежал в могиле, поэтому имя внуку дал дед со стороны матери Филиппо Мария Висконти. Герцог назвал новорожденного в честь своего собственного отца Галеаццо и добавил традиционное второе имя Мария.

Франческо Сфорца, несмотря на свои военные походы, старался уделять большое внимание детям в те редкие дни и часы, когда он был с ними. Галеаццо подрос и отец нашел ему, а впоследствии и всем его братьям и сестрам, лучших учителей. Профессора обучали принцев и принцесс всевозможным наукам, искусству, литературе, танцам, фехтованию, а мальчиков также военному делу. Вместе с родителями дети ездили на охоту, совершали конные прогулки, летом купались в водоемах и занимались спортом. Ведь потомки династии Сфорца должны были быть сильными и оправдывать свою фамилию.

Галеаццо Мария рос под присмотром своей матери Бьянки Марии и у мальчика формировался противоречивый характер. С одной стороны, он был вежлив, образован и внимателен к окружающим. Но с другой стороны, Галеаццо Мария уже с детства начал проявлять какую-то патологическую жестокость. Например, во время охоты ему нравилось не просто убить животное или птицу, а сначала ранить, и потом долго мучить перед тем, как добить добычу до смерти. Впоследствии он будет вести себя так же по отношению к людям.

В 1450 году, когда Франческо Сфорца был коронован как герцог Миланский, Галеаццо Мария стал наследником престола и получил титул графа Павии, которая входила в состав герцогства. А в 1452 году в возрасте 8 лет наследный принц был отправлен послом в Феррару, где в это время гостил император Фридрих III, считавший Сфорца узурпаторами трона Милана. Цель кондотьера была восстановить хорошие отношения с императором.

Мальчика перед этим долго тренировали и учили, как себя вести с вельможами выше его по рангу. Так что принц не подвел, а произвел хорошее впечатление на императора и на герцога Борсо д'Эсте своей учтивостью и заранее продуманной речью. Отец потихоньку приучал своего первенца к военному делу и иногда брал с собой в походы. Они много воевали вместе и разделяли тяготы военной жизни.

В 1459 году в возрасте 15 лет Галеаццо Мария Сфорца отправился во Флоренцию с целью укрепить союз с Козимо Старшим Медичи и его семьёй (Подробную историю династии Медичи можно прочитать в моей книге «Медичи. Повелители Флоренции»). Там он знакомится с сыном Козимо Пьеро Медичи и его женой Лукрецией Торнабуони, а также с их детьми — дочерями Марией, Бьянкой и Нанниной, сыновьями Лоренцо, которого впоследствии будут называть Великолепным, и Джулиано. Мальчики быстро подружились с 15-летним наследником престола Милана, несмотря на то, что Лоренцо тогда было всего 10 лет, а Джулиано 6.

Семья Медичи настолько тепло приняла Галеаццо Мария, а Флоренция так поразила юношу красотой своих храмов и дворцов и многочисленными произведениями искусства, что он назвал этот город Раем. Принц Миланский помнил этот прием во дворце Медичи всю свою жизнь и охотно вернулся во Флоренцию с визитом через 12 лет уже со своей женой Борной Савойской и детьми.

В те времена в гостях у Медичи находился также Римский папа Пий II, который надеялся выпросить у Козимо Старшего денег на новый крестовый поход с целью освободить Константинополь от турок. Но денег понтифик так и не дождался. Дело в том, мудрый и дальновидный Медичи видел, что это дело провальное, и сказал:

— Старец хочет заниматься тем, что под стать молодому.

Тогда папа отправился в Мантую, чтобы созвать собор католической церкви для решения вопроса с турками. Вместе с ним поехал и молодой принц Галеаццо Мария Сфорца. Но, к сожалению, собор провалился из-за нежелания других сторон связываться с мусульманами, которых боялась вся Европа. Тем не менее, хоть какую-то пользу этот собор принес — в Мантуе папа Пий II канонизировал Святую Катерину Сиенскую, а Галеаццо Мария обрёл невесту.

Еще в 1450 году, когда Франческо Сфорца только взошёл на престол Милана, а его первенцу было всего 6 лет, Бьянка Мария Висконти нашла сыну подходящую по ее мнению будущую супругу. Ей оказалась 3-х летняя Сусанна Гонзага, дочь маркиза Мантуи Людовико Гонзага и Барбары Бранденбургской, большой подруги самой герцогини Милана. Но, когда девочка подросла, у нее все больше и больше стал заметен один физический недостаток, а именно горб. Поэтому, как ни сожалела её мать, но Сусанну пришлось впоследствии отправить в монастырь и она стала монахиней.

Тогда в 1457 году невестой Галеаццо Мария выбрали младшую дочь герцогов Гонзага, сестру Сусанны 8-летнюю Доротею. Когда принц приехал в Мантую, он и познакомился со своей будущей женой, которой тогда только исполнилось 10 лет и о свадьбе ещё не могло быть и речи. Приходилось дожидаться, когда невесте исполнится хотя бы 13 лет. Поэтому Галеаццо Мария беспечно развлекался при дворе Мантуи с другими женщинами, не обращая внимания на неказистую девочку.

У принца оказался настолько похотливый характер, что впоследствии мало кто из женщин мог от него уберечься. Юноша не брезговал ни чужими женами, ни даже монахинями, до которых удавалось добраться. Пока принц был ещё молод, он вел себя достаточно осторожно. Но после смерти отца Галеаццо Мария стал настолько невыносим, что мужчинам герцогства Миланского приходилось просто прятать от молодого герцога своих жен и дочерей. Иначе их силой привозили в замок и государь с большой жестокостью насиловал бедных девушек.

Еще патологическая жестокость Галеаццо Мария заключалась в том, что он мучил не только своих врагов, а даже друзей. Его любимым делом было закапывать людей в землю заживо. Вообще, изобретательности тирана можно было только подивиться и ужаснуться. Так, например, одному из своих приятелей этот монстр отрезал яичко, когда заподозрил его в связи со своей возлюбленной. Другому приказал отрубить руки, объявив его фальшивомонетчиком только потому, что застал молодого человека за разговорами с женщиной, с которой герцог тогда состоял в отношениях.

Однажды один крестьянин охотился без разрешения и поймал зайца во владениях герцогов Миланских. Галеаццо Мария увидел беднягу в лесу, когда охотился там сам. Он приказал схватить мужчину и заставил того тут же съесть зверя целиком вместе со шкурой, головой, ушами и хвостом. А астролога, который предсказал дату смерти герцога, Галеаццо Мария велел замуровать заживо в стену замка и оставить только маленькое окошечко, чтобы самому наблюдать, как тот умирает.

Самое лёгкое наказание перенес его цирюльник, который неправильно подстриг волосы тирана. За это его всего лишь избили плетьми. Это только немногие примеры жестокости Миланского монстра, о самых страшных лучше не буду писать. К женщинам молодой герцог относился, как к жертвам — поиграл, поистязал и бросил.

По-настоящему Галеаццо Мария был привязан только к двум девушкам. Первой была Лукреция Ландриани, а второй Лучия Марлиани. Лукреция родилась в 1440 году и была родом из дворянской семьи, но сведений о ее родителях не сохранилось. Даже девичья фамилия девушки неизвестна. Возможно, мать и отец Лукреции умерли рано и опеку над ребенком взяли ее родственники.

Когда и как познакомились Лукреция и Галеаццо Мария — неизвестно. Скорее всего, их встреча произошла при дворе Милана. В 1458 году в возрасте 18 лет девушка уже родила от 14-летнего принца своего первого сына Карло. А ещё через 5 лет появилась на свет дочь Катерина. Затем, с разницей в 2 года, у Лукреции и Галеаццо Мария родились ещё один сын Алессандро и младшая дочка Кьяра в 1567 году.

Когда появился на свет последний ребёнок, Галеаццо Мария Сфорца уже стал герцогом и первые его трое детей от Лукреции жили с ним и его матерью в замке Сфорца. Вскоре туда же перевезли и Кьяру. Как ни странно, Галеаццо Мария Сфорца был всю свою жизнь привязан к этой женщине. Поэтому Лукреция постоянно появлялась при его дворе и могла общаться со своими детьми. Правда, поначалу они не знали, что это их настоящая мать.

Лукреция особенно любила свою самую необычную дочь Катерину и старалась проводить с ней как можно больше времени. Девочка тоже привязалась к красивой и доброй синьоре Ландриани. Они вместе выбирали наряды и драгоценности, которые не жалел для дочери и любовницы герцог Сфорца. Ведь, несмотря на свою жестокость, Галеаццо Мария оказался очень щедрым человеком. Это была противоположная сторона его характера.

Когда вопрос о женитьбе на Доротее Гонзага встал прямо, Галеаццо Мария не очень-то хотел на ней жениться. Тогда он потребовал, чтобы невесту обследовали врачи на тот случай, нет ли у нее скрытого горба, как у её сестры Сусанны. Причем в этом его поддержал отец Франческо Сфорца. Ведь, не дай бог, недостаток разовьётся после бракосочетания. Тогда наследник престола Милана опозорится на всю Европу из-за горбатой невесты.

Это настолько разъярило маркиза Людовико Гонзага, что он грубо ответил Франческо Сфорца и наотрез отказался обследовать свою дочь. С тех пор началась вражда между двумя государями. В конце концов Доротея умерла в 1467 году, таким образом вопрос о свадьбе отпал сам собой. Маленькая Катерина совершенно по-детски мечтала о том, что её отец когда-нибудь женится на той милой женщине, которая учила ее красиво одеваться, причесываться, выбирать под цвет платья и волос ожерелья, кольца, серьги и браслеты, показывала ей разные травы и цветы в саду, которые, по ее словам, помогают девушкам дольше сохранить молодость и красоту.

Впоследствии у Катерины разовьётся любовь к ботанике и алхимии, и она сама начнет составлять рецепты для кремов и разных снадобий, которые помогут ей оставаться красивой и сохранять свежесть кожи и густоту волос до самой смерти. Она соберёт все эти рецепты в одну большую книгу, которая сохранится до наших дней. Но мечты даже маленьких принцесс разбиваются в пух и прах. Как бы ни любил герцог Лукрецию и сколько бы ни возвращался к ней каждый раз после своего очередного увлечения, но жениться он должен был только на девушке, равной ему по статусу.

Совершенно неожиданно, Галеаццо Мария согласился на брак с Боной из рода герцогов Савойских, которые были давними врагами Сфорца. Эта вражда началась с тех пор, как Филиппо Мария Висконти пренебрегал своей женой Марией Савойской, тёткой нынешнего герцога Амадея IX. И в результате этого он не имел от супруги законнорожденных детей и выдвинул как наследницу престола свою внебрачную дочь Бьянку Марию.

Чем руководствовался Франческо Сфорца, когда незадолго до смерти сватал своего сына за Бону Савойскую, в общем-то понятно. Он тогда установил крепкие дружеские связи с французским королем Людовиком XI, который был женат на сестре Боны Шарлотте Савойской. Поэтому король предложил в жены наследнику Миланского престола свою свояченицу. А к рекомендациям монархов герцоги всегда относились с уважением.

Неизвестно точно, почему сначала отец, а потом и брат невесты герцог Амадей IX Савойский всё-таки согласился на этот брак (Подробнее историю династии Савойя читайте в моей книге «Савойя. От графов до королей Италии»). Скорее всего, из политических соображений. А, может быть, под давлением короля Людовика XI. Милан был сильным соперником и лучше быть другом такого опасного человека, как Сфорца, чем его врагом.

Бона была дочерью Людовика Савойского и Анны Лузиньянской. Девочка осталась сиротой по матери почти сразу после ее рождения. Переговоры об этом браке шли долго, больше года. Сначала умер отец невесты Людовик Савойский, потом отец жениха Франческо Сфорца. К тому же ещё нужно было урегулировать вопрос с отцом первой невесты Доротеи Гонзага, с которым возникли трения из-за разорванной помолвки. Но вскоре Доротея скончалась.

После этого переговоры уже самого Галеаццо Мария с братом невесты, наконец, увенчались успехом и новый герцог Миланский начал готовиться к свадьбе. Неизвестно, любил ли на самом деле Галеаццо Мария свою суженную. Скорее всего, нет. Молодая невеста была очередной жертвой для этого монстра. Но выбора не было ни у него, ни у неё. А так как Бона была из очень знатного рода, ей пришлось принимать свою участь беспрекословно.

Глава 3. Детство Катерины и поездка во Флоренцию

Бона Савойская родилась в 1449 году, она была на 5 лет младше своего жениха. Стройная миловидная девушка высокого роста со светлыми волосами и спокойным, кротким характером идеально подходила Галеаццо Мария Сфорца в качестве жены. Такая всегда будет слушаться мужа, беспрекословно воспитывать его внебрачных отпрысков и не закатывать сцен ревности из-за любовных похождений супруга.

Тем не менее, мать герцога Бьянка Мария Висконти была недовольна выбором сына. Скорее всего, просто из-за чистого упрямства. Во-первых, Савойя были заклятые враги Сфорца. А во-вторых, она поняла, что сын уже окончательно вышел из-под её материнского контроля. Последнее очень огорчало вдовствующую герцогиню.

Несмотря на все это, на свадьбе, которая состоялась в 1468 году, Бьянка Мария Висконти присутствовала для того, чтобы внешне соблюсти все приличия. Что при этом творилось у неё в душе — одному богу известно. Как настоящая аристократка, герцогиня прекрасно умела скрывать свои истинные чувства. После бракосочетания сына и последующих за ним празднеств Бьянка Мария отправилась обратно в Кремону и, как мы уже знаем, по дороге умерла.

Так в 1468 году для Катерины Сфорца произошли сразу 2 печальных события. Первое — сначала уехала, а потом и умерла любимая бабушка. Второе — отец женился не на той женщине, которую мысленно выбрала ему сама маленькая принцесса, а на какой-то незнакомке. Для обычной 5-летней девочки это было бы слишком трагично и могло отразиться плохо на её психике. Но только не для Катерины, которую воспитывала сама Бьянка Мария Висконти.

Девочка всегда помнила наставления бабушки о том, что она Сфорца, и всегда останется Сфорца. Поэтому при любых невзгодах, обстоятельствах или несчастьях, какие бы ни происходили, она должна держать лицо и делать вид, что ничего плохого не случилось. К тому же она была не в силах что-то исправить.

«Но в будущем, — думала Катерина, — я никогда никому не буду прощать ни предательство, ни трусость. Я буду бороться с врагами, даже если мне придется самой взяться за меч. И буду биться до конца, пока не умру. Или пока меня не возьмут силой. Потому что я Сфорца, а Сфорца — это сила».

Маленькая девочка даже не подозревала, сколько сил, стойкости и упорства понадобятся ей в будущем, чтобы преодолеть все те невзгоды и опасности, которые были уготованы Катерине судьбой. Пока что принцесса жила при дворе отца то в замке Сфорца в Милане, то в Павии, и безмятежно предавалась прелестям детства.

Постепенно настороженность ребенка по отношению к мачехе исчезла, настолько доброй и терпеливой оказалась Бона с падчерицей. Остальные дети были более спокойного характера, чем Катерина. Карло и Алессандро любили играть в войну и биться друг с другом на мечах или шпагах, но не до такой степени, как их сестра. А Кьяра была совсем малышкой, когда Галеаццо Мария женился на Боне. Девочке тогда едва исполнился год и она воспринимала герцогиню, как свою родную мать.

Если Катерине нравилось носиться с братьями по лесу, ездить с отцом на охоту, обучаться владению разными видами оружия и облачаться в доспехи, то Кьяре больше была по душе спокойная жизнь в замке. Она любила находиться в покоях Боны, учиться вышивке и плетению кружев, примерять красивые платья и болтать с фрейлинами мачехи. Их разговоры крутились не только вокруг нарядов, драгоценностей и косметики, но и вокруг того, что происходило при дворе. Другими словами, женщины собирали разные сплетни о том, кто чей любовник, или любовница.

Лукреция, конечно, навещала не только Катерину, но и Кьяру, и своих сыновей от Галеаццо Мария. Все они считали родную мать просто доброй тётушкой, подданной и хорошей подругой их отца. Правды сначала никто из них не знал. Постепенно у Боны родились свои дети, которых Катерина считала родными братьями и сестрами. Сын и дочь Лукреции от ее мужа Пьетро Ландриани не считались братом и сестрой Катерины и других детей Галеаццо Мария Сфорца.

Сначала Бона Савойская родила одного за другим с разницей в год двух сыновей: Джан Галеаццо Мария, наследника престола, в 1469 году, затем Эрмеса Мария в 1470. Потом появились на свет две дочери: Бьянка Мария, будущая императрица Священной Римской империи, в 1472 году и последняя Анна Мария, будущая жена Альфонс д'Эсте, наследника Феррары, Модены и Реджо, в 1476 году.

Галеаццо Мария Сфорца не прекращал свои любовные похождения и после брака. Его жена прекрасно об этом знала и отвечала мужу взаимной неверностью. Только если герцог делал это в открытую, то герцогиня тщательно скрывал свои любовные похождения и играла роль верной, скромной и покорной жены, которая занимается только домом, хозяйством и детьми. Но в тихом омуте ведь известно, что черти водятся. Причем Бона выбирала себе любовников не среди господ, а среди простых людей низкого происхождения. Особенно долгой и нежной была её связь с камердинером Антонио Тассино родом из Феррары.

Маленькая Катерина, кроме игр в войну, охоты и светских бесед, любила прятаться за шторами комнат или залов и подслушивать чужие разговоры. Она беспрепятственно передвигалась по замку и никто не обращал внимания на маленькую девочку, не считая её кем-то важным. А зря, ведь подслушивая чужие беседы, Катерина постепенно узнала все секреты двора. Она, наконец, выяснила, кто её настоящая мать. В другой раз подслушала разговоры о том, что, возможно, Галеаццо Мария отравил её любимую бабушку. Это наполнило душу принцессы горечью, ведь она любила отца и не могла ему мстить.

Катерина Сфорца знала, кто с кем состоит в любовной связи, кто кого ненавидит и кто против кого замышляет заговоры. Однажды, в возрасте 7 лет, девочка подслушала разговор мужчин, которые готовили комплот против герцога. Она рассказала об этом отцу и тот посмотрел на неё удивлением.

— Молодец, дочка! Ты растешь, как настоящая Сфорца! — сказал он, гладя девочку по голове.

Когда заговорщиков казнили путем пыточного колеса, постепенно переламывая кости, Галеаццо Мария велел Катерине смотреть на всю экзекуцию от начала до конца.

— Смотри, дочка, и запоминай. Вот так надо расправляться с предателями, — говорил он, — при этом нельзя никого жалеть. Потому что жалость это слабость, а слабость это смерть. Если ты их не казнить, то они тебя убьют. Самое главное на свете — это власть. И за власть нужно бороться до конца жизни.

Катерина слушала отца и смотрела на казнь, не отрывая взгляда. Она не плакала, не кричала от страха, не старалась убежать. Маленькая принцесса считала каждый раз, когда переламывалась кости заговорщиков от колеса — раз, два, три и так далее. Катерина досидела до самого конца, пока мужчины не испустили дух.

В 1471 году Галеаццо Мария Сфорца со своей женой, детьми и пышной свитой подданных, слуг, конюхов, музыкантов и прочих людей отправлялся с дипломатическим визитом во Флоренцию к своим союзникам Медичи. Козимо Старший к тому времени скончался, его сын Пьеро тоже. Республикой управлял неофициально сын Пьеро Лоренцо Медичи и ему помогал его младший брат Джулиано.

К этой поездке готовилась и Бона Савойская, и 8-летняя Катерина. Когда-то бабушка Бьянка Мария рассказывала девочке про Флоренцию, насколько красив был этот город, и про Медичи, богатых и щедрых купцов и банкиров, которые крепкой рукой держали власть в республике, и клиентами которых были короли, римские папы, и даже сам император. Для ребенка эти рассказы о связях значили мало, но Флоренцию она представляла, как какой-то волшебный сказочный город. А Медичи как очень красивых, добрых и щедрых людей.

Она ошиблась только в одном — Лоренцо Медичи был некрасив, но добр и обаятелен. Катерина даже не подозревала тогда, что во Флоренции она впервые встретит любовь всей своей жизни и это свяжет её с этим городом навсегда. Но не сразу, не в эту поездку, а через очень много-много лет. Сейчас девочка крутилась перед зеркалом и с помощью мачехи подбирала для себя наряды и драгоценности, которые любящий отец надарил ей очень много. Во Флоренцию ехали все дети герцога, даже маленькие Джан Галеаццо и годовалый Эрмес.

Дорога была длинной, она вела через Апеннинские горы и перевалы. Кортеж герцога Миланского состоял примерно из 2000 человек, среди которых были 500 пехотинцев для охраны и 50 оруженосцев. Кроме того, Галеаццо Мария прихватил около 2000 великолепных лошадей, на одной из которых ехал он сам в окружении подданных, 500 собак и бесчисленное количество ястребов и соколов для охоты. В распоряжении герцогини и её фрейлин были 12 больших карет, в которых везли также сундуки с нарядами и драгоценностями.

Катерина ехала в роскошной, обтянутой зеленым шелком и отделанной золотом карете вместе с Боной, своими братьями и сестрой Кьярой. Она постоянно выглядывала в окно и следила, как суровые северные пейзажи постепенно сменялись на бесконечные равнины Тосканы, покрытые зелёной травой. Была весна, месяц март. Вдалеке девочка видела холмы, окутанные синеватой дымкой, кипарисовые аллеи, виноградники с крошечными, едва распускающимися листочками, и оливковые рощи с вечной серебристо-зеленой листвой.

Они проезжали много замков с зубчатыми башнями и стенами, которые гордо красовались вдалеке на холмах, окружённые деревьями. Перед тем, как въехать в Тоскану, кортеж герцога Миланского останавливался на ночлег в городах Пьяченца, Парма и Болонья, где их радушно и со всеми почестями принимали местные князья, а в Болонье правители Бентивольо. Девочке очень нравилось это первое в её жизни путешествие и все те люди, которые их приветствовали в своих владениях.

Наконец, вдалеке показались городские стены Флоренции и Катерина захотела пересесть из кареты на коня. Она решила въехать в город верхом рядом с отцом и мачехой, которой тоже уже подготовили белого скакуна с инкрустированным слоновой костью седлом, серебряной уздечкой и стременами. Круп лошади был покрыт серебряной парчой в тон. Галеаццо Мария Сфорца ехал на вороном коне, а Катерине и её старшему брату Карло подобрали небольших белых в яблоках скакунов.

На юной принцессе было надето то самое малиновое, расшитое золотом платье, роскошные волосы убраны в золотую сеточку, в которой блестели маленькие бриллианты. Они сияли на весеннем солнце среди волос Катерины, как капельки росы на рыжих осенних листьях. На шее было не жемчужное, а изумрудное ожерелье, которое посоветовала ей Бона. Зелёные камни подчеркивали необычные зеленовато-карие глаза девочки.

На пальчиках принцессы красовались несколько колец с рубинами и изумрудами. Они подходили как к глазам, так и к платью Катерины. На её плечах был накинут зелёный шерстяной плащ, как она и хотела. В таком одеянии на белом в яблоках коне Катерина казалась настоящей маленькой принцессой из сказки.

Рядом с Катериной с одной стороны ехала Бона, которая слегка располнела после родов, но все ещё была хороша. На герцогине было голубое шёлковое платье с серебряной отделкой, волосы убраны в прическу, а на голове надета большая рогатая шляпа с вуалью по Миланской моде XV века. Сам герцог был одет в ярко-зеленый костюм с золотыми лилиями и черный плащ. Вслед за ними ехали кареты, многочисленная свита и охрана с гончими псами и охотничьими птицами.

Впереди шли трубачи, барабанщики и знаменосцы с флагами, на которых красовались гербы Милана и династии Сфорца-Висконти. Когда эта процессия приблизилась к городским воротам, стражники на башнях приветственно затрубили в трубы, ворота распахнулись и навстречу гостям выехали братья Лоренцо и Джулиано Медичи.

«Боже, какой он страшный! — невольно подумала Катерина, когда увидела Лоренцо. — И как красив его младший брат!».

Девочке была не глупа, она уже прекрасно умела различать, кто важнее по званию, кто старше, и у кого более высокий титул. Катерина сразу определила, что высокий и худой молодой мужчина с черными, как смоль волосами, кустистыми бровями, немного выпяченной нижней челюстью и губой, а также длинным и приплюснутым в переносице носом это старший брат Лоренцо. А рядом с ним юноша помоложе, с темными, волнистыми волосами и красивыми карими глазами — это его младший брат Джулиано. Лоренцо в те времена было всего 22 года, а Джулиано 18 лет.

Но когда старший Медичи заговорил, то мнение Катерины сразу изменилось. Голос у Лоренцо был хриплый и неприятный, но его изысканная и учитывая речь завораживала с первых слов. Сначала Медичи поприветствовали Галеаццо Мария Сфорца и Бону Савойскую, а потом Лоренцо обратился к Катерине:

— Мое почтение, мадонна Катерина. Мы все очень рады, что вы приехали навестить нас в нашем скромном городе. Вы прекрасны, как утренняя заря! Я буду счастлив выполнить любое ваше желание, принцесса.

Катерине так понравилось, что с ней обращались, как с взрослой дамой и назвали принцессой, что она сразу же прониклась симпатией к Лоренцо. Девочка ответила учтивым наклоном головы и позволила поцеловать себе руку. Потом она перевела взгляд на Джулиано и подумала:

«Кода-нибудь у меня будет муж такой же красивый, как Джулиано, и такой же учтивый, как Лоренцо».

Катерина была недалека от истины. Она только не знала, что это случится ещё очень не скоро. Когда кортеж герцога Миланского с братьями Медичи въехал в город, их приветствовала восторженная толпа людей, местные трубачи, флейтисты и знаменосцы. Таких богатых нарядов, как у миланцев, жители Флоренции уже давно не видели, ведь в республике был введен закон ограничения на роскошь.

В этом законе строго оговаривалось, какой длины должны быть платья, шлейфы и туфли, сколько можно использовать золотых и серебряных нитей, жемчуга и драгоценных камней на отделку одежды. Местные знатные дамы и господа были одеты, конечно, красиво. Но гораздо скромнее, чем миланцы. И драгоценностей на них было меньше. Зато сам город поражал.

Сначала они проезжали простые, скромные дворцы из местного песчаника с гербами династий на углах. Но когда вдалеке показался кафедральный собор, Катерина просто ахнула от восторга. В Милане, конечно, тоже красивый храм, напоминающий ёлку своими остроконечными башенками. Но такого разноцветия принцесса ещё никогда не видела. Флорентийский собор был облицован полихромным мрамором — белым, розовым и зелёным, и над ним парил огромный красный купол в форме яйца.

Кроме этого здания девочку поразили позолоченные двери Баптистерия, облицованного только белым и зелёным мрамором. Южные и северные ворота были поскромнее, с маленькими позолоченными панелями, на которых плоским рельефом без перспективы были изображены истории из жизни Святого Иоанна Крестилеля с южной стороны и более высоким рельефом истории из жизни Иисуса с северной.

Но самыми чудесными оказались восточные двери, на которых на 10 больших панелях был весь Ветхий завет, а рельеф варьировал от плоского до высокого. Лоренцо рассказал, что огромный купол собора является самым большим в Европе и что это проект местного гения Филиппо Брунеллески, придворного архитектора его деда Козимо Старшего. Сам Брунеллески недавно умер и похоронен в этом храме.

Собор Санта Мария дель Фьоре проектировал Арнольфо ди Камбьо, а колокольню — художник Джотто ди Бондоне. Южные двери Баптистерия оказались работой Андреа Пизано, а северные и восточные — произведениями Лоренцо Гиберти, который был ещё жив. Площадь Синьории с дворцом и лоджией Приоров, правителей республики, оказались скромнее. И сам палаццо Медичи снаружи тоже не производил впечатления. Это было простое каменное здание из песчаника с выступающим рустом и открытыми лоджиями на первом этаже.

Но когда они попали внутрь резиденции Медичи, то увидели разительный контраст с тем, что было снаружи. Во внутреннем дворике стояла великолепная бронзовая статуя библейского героя Давида работы Донателло. Катерину слегка удивило, что скульптор XV века осмелился изобразить молодого человека полностью обнаженным, только с пастушьей шляпой на голове и высокими сапогами с открытыми носками на ногах.

— Донателло был любимым скульптором моего деда Козимо. Тот его всегда защищал от всех и позволял работать так, как он хочет. Так же мой предок вел себя с художником Филиппо Липпи. Посмотрите, какие великолепные картины он для нас выполнил, — рассказывал гостям Лоренцо.

Галеаццо Мария с Боной, Катериной и другими гостями рассматривали алтарные образа с прекрасными Борогодицами, которые написал Филиппо Липпи и его ученик молодой художник Алессандро Боттичелли. Причем это были уже не стандартные византийские иконы. На этих картинках были изображены живые люди на фоне пейзажей или архитектуры. Мадонны Липпи оказались похожи друг на друга, так же, как и Богородицы Боттичелли, с которым Медичи тут же познакомил герцога и его семью.

Лоренцо рассказал, что Филиппо Липпи писал Богоматерей со своей юной жены Лукреции Бути, и их сынок Филиппино тоже проявил талант живописца. Он учился в мастерской у Боттичелли. Алессандро был влюблен в местную красавицу Симонетту Каттанео, жену банкира Марко Веспуччи. Так что надежды на взаимную любовь у него не было. Тем более, что в Симонетту, оказывается, был влюблен также Джулиано Медичи.

Но больше всего Катерину поразила капелла Волхвов, стены который были покрыты удивительно красивыми фресками с изображением огромного кортежа на фоне сказочных тосканских пейзажей. Лоренцо показал на фреске портреты своего деда Козимо, отца Пьеро и дяди Карло, самого себя и Джулиано в детстве, римского папы Пия II, правителя Римини Сигизмунда Пандольфо Малатеста и даже молодого Галеаццо Мария Сфорца.

Дело в том, что художник Беноццо Гоццоли начинал писать эти сцены как раз в 1459 году, когда Галеаццо впервые приехал во Флоренцию, и изобразил на них наследного принца Милана вместе с другими персонажами. Затем Лоренцо показал им удивительный кабинет своего отца Пьеро, стены, пол и потолок которого были выложены панелями из разноцветной глазурованной терракоты. Они как-то странно и красиво поблескивали.

— Только наши мастера делла Роббья знают эту технику, — с гордостью говорил Медичи, — и их изделия продаются по всей Европе.

У герцога Галеаццо Мария и Катерины прямо глаза разбегались от такого изобилия произведений искусства и разных редкостей. В коллекции Медичи были и древние манускрипты, и античные статуи, и бюсты, и современные скульптуры, и рельефы работы Донателло, Андреа Верроккьо и их учеников, и прекрасные алтарные образа, совсем не похожие на те, что писали живописцы в Милане, и коллекция античных и средневековых ваз, камей, редких минералов и драгоценных камней.

А когда они вышли в сад позади дворца, то Катерина увидела там большие кусты в терракотовых кадках, на которых висели странные плоды. Это были цитрусовые — апельсины, лимоны, мандарины, бергамот, помело, цитроны, грейпфруты. На севере такие еще не разводили и Медичи были первыми, кто их выращивал в Тоскане. Среди сада стоял большой бронзовый фонтан на постаменте, сделанном в виде подушечки, из углов которой через дырочки текла вода.

Над подушкой высилась статуя женщины с мечом в высоко поднятой руке, которая собиралась отрубить голову мужчине у её ног.

— Это одна из последних работ Донателло «Юдифь убивает Олоферна», — объяснил Лоренцо.

— Это изображена я, убивающая своих врагов! — гордо заявила Катерина и Медичи весело рассмеялся.

— А ты необычная девочка, — сказал он принцессе, — я уверен, что мы с тобой подружимся. Ещё я думаю, что впоследствии мы не раз услышим о тебе.

— Конечно, мессер Медичи, я всегда буду к вашим услугам, — почтительно произнесла Катерина и протянула Лоренцо руку для поцелуя.

В этот день они познакомились с двоюродным дядей Лоренцо и Джулиано Пьерфранческо Медичи, который приехал с виллы из местечка Кастелло вместе со своими сыновьями. Мальчики были представлены гостям, но они сразу куда-то быстро убежали и Катерина их не запомнила. Пришли старшие сестры Лоренцо и Джулиано Медичи со своими мужьями и детьми. Их звали Мария, Бьянка и Нанина. Других имён Катерина уже не могла запомнить, настолько много было людей во дворце.

Дальше состоялось знакомство с Андреа Верроккьо и его учеником Леонардо да Винчи, с юным учеником Боттичелли Филиппино Липпи, сыном Филиппо, с художником Доменико Гирландайо и его братьями Давидом и Бенедетто, с поэтами, философами и гуманистами Аньоло Полициано, Марсилио Фичино, Кристофано Ландино и Пико делла Мирандола. Катерину очень удивляло то, что Лоренцо общался с простыми мастерами, как с равными себе людьми и им был всегда открыт вход в его дворец. Но ведь и сами Медичи были незнатного происхождения.

Потом началась череда банкетов, празднеств, балов, театральных представлений и рыцарских турниров в честь прибытия высоких гостей и Катерине было не до того, чтобы думать об отношениях Медичи и их друзей. Миланцев удивляло то, что братья Медичи велели расставить столы с фонтанами для вина и разными угощениями для народа по улицам Флоренции.

«Как здесь хорошо! — думала Катерина Сфорца. — Когда я вырасту и выйду замуж, у меня обязательно будет так же весело при дворе».

Но время показало, что ей не всегда будет до веселья.

Глава 4. Судьбоносная встреча и свадьба Катерины Сфорца

Когда Катерина наелась всяких вкусных блюд (детей кормили отдельно от взрослых), ей захотелось подвигаться. Она заметила бегающих в зале детей и тоже решила размяться. Особенно на их фоне выделялись два темноволосых мальчика. Один казался её возраста, а другой помладше. У них были игрушечные сабли и кинжалы за поясами. Время от времени мальчишки играли так, как будто бились друг с другом. Катерине это было по душе — она тоже любила играть в войну и у нее за поясом всегда был кинжал. С ними же бегал её старший брат Карло и другие мальчики. А девочки чинно сидели во дворце за столом рядом со своими гувернантками.

На банкет были приглашены все знатные семейства Флоренции. Рядом с Лоренцо сидела его супруга Клариче Орсини, которая была родом из знатной римской династии. Но Катерине Клариче она слишком невзрачной и скучной по сравнению с Лоренцо. Девочка уже не замечала его некрасивой внешности, она целиком попала под обаяние старшего брата Медичи. Долго сидеть на одном месте принцесса не могла, поэтому она потихоньку вылезла из-за стола и побежала к мальчикам.

Катерина уже было догнала младшего темноволосого ребенка, как вдруг он резко остановился, развернулся, и они столкнулись лбами так, что оба упали.

— Ничего себе, какой у тебя лоб крепкий! Шишка будет, — потерла свой Катерина. Мальчик быстро вскочил на ноги и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

— Простите великодушно, мадонна! Я не знал, что вы находитесь у меня за спиной. Надеюсь, вы не сильно ушиблись? — с волнением проговорил он.

Ребенку на взгляд исполнилось лет 5, он был чудо как хорош и похож на Джулиано — такие же темные глаза и волнистые волосы. Катерина поднялась с пола и спросила, как его зовут.

— Джованни Медичи, — сказал мальчик и отвесил ей учтивый поклон, — а вас как зовут, мадонна? Мы были представлены друг другу, но я забыл. Простите меня покорно.

— Я Катерина Сфорца, дочь герцога Миланского, — гордо ответила принцесса, — Медичи? Ты сын Лоренцо?

— Нет, мадонна Катерина, я сын Пьерфранческо Медичи. У меня есть старший брат, его зовут Лоренцо. И ещё троюродный брат Лоренцо. Вы, наверное, его имеете в виду? — Джованни повернулся и показал на Лоренцо Медичи, который сидел за столом и разговаривал с мужчиной лет 40 в ярко-желтом плаще.

— Да, я его имела в виду, — кивнула Катерина, — а кто это рядом с ним?

— Это и есть мой отец Пьерфранческо Медичи, — с гордостью ответил Джованни, — он богатый банкир. Когда я вырасту, обязательно буду работать с ним.

— А у Лоренцо есть дети? Можно с ними поиграть? — поинтересовалась Катерина.

— Да, есть сын Пьеро. Но он ещё совсем маленький, ему год всего. Давайте лучше играть со мной и моим братом Лоренцо. Вот он, — Джованни показал на другого темноволосого мальчика, который выглядел таким же по возрасту, как и сама Катерина.

— Хорошо, давайте. А то мне скучно с сестрой и другими девочками. Их интересуют только куклы и наряды.

Все дни своего пребывания во Флоренции девочка играла с Джованни, его братом Лоренцо, своим братом Карло и другими мальчиками. Они фехтовали, бились с мечами или кинжалами, ездили на охоту вместе со взрослыми. Никогда ещё Катерина Сфорца не проводила время так весело, как с братьями Медичи. И никогда ещё ни один город не поразил её так, как Флоренция, своими внушительными дворцами, великолепным храмом и изобилием произведений искусства во дворце Медичи.

Лоренцо, брат Джованни, оказался, действительно, возраста Катерины и они быстро подружились. А Джованни смотрел на девочку с восторгом и обожанием. Принцесса ещё не знала, что они снова встретятся только через 30 лет. И что этот мальчик станет её последней большой любовью. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, пришло время возвращаться домой. Катерина долго и нежно прощалась с братьями Медичи и они обещали ей обязательно приехать в Милан, когда вырастут.

— Ты такая красивая мадонна Катерина! — восхищённо говорил Джованни. — Я хочу на тебе жениться и обязательно это сделаю.

— Но тебе же всего 4 года, какая женитьба? — смеялась Катерина. — И потом, мы, принцессы, сами не можем выбирать себе супругов. Это сделает мой отец герцог Миланский, когда я подрасту. Вдруг он выберет не тебя?

— А я уговорю своего кузена Лоренцо, чтобы он попросил твоего отца выдать тебя за меня замуж. Мы обязательно поженимся! — пылко говорил мальчик.

Эта девочка с зелёными глазами и светло-рыжими волосами просто околдовала его, как маленькая ведьма. Её образ так и останется в голове Джованни Медичи до тех пор, пока он не встретит её вновь. Только Катерина уже будет взрослой знатной дамой, правительницей двух маленьких княжеств Романьи и дважды вдовой с 7-ю детьми. Только для Медичи это не будет проблемой.

Вернувшись в Милан, герцог Галеаццо Мария Сфорца задался целью превратить свою столицу в город искусства и науки чтобы быть не хуже, чем какая-то флорентийская республика. Он приглашал ко двору хороших художников, которые без устали писали фрески, скульпторов, которые ваяли или отливали статуи, рельефы и бюсты. Но всем им надо было платить за работу, поэтому герцогская казна таяла на глазах. К тому же Галеаццо Мария не отказался от своих потребностей и нужно было выплачивать компенсацию обиженным мужьям и отцам девушек, которых поставляли в замок Сфорца для удовлетворения господина.

Прошло 2 года и Катерине исполнилось 10 лет. Принцесса выросла, нее уже начала слегка намечаться грудь, а облик становился все более женственным. Раньше, одетая в мужской костюм и с убранными под берет волосами, Катерина Сфорца напоминала хитрого рыжеволосого мальчишку. А теперь она уже никого не могла обмануть, от неё так и веяло женственностью. Девочки в эпоху Возрождения созревали рано и пора было присматривать ей жениха. Пока можно было только выбрать, потому что до 13 лет о реальном замужестве не могло быть и речи.

Но все случилось гораздо быстрее, чем можно было предположить. Однажды в Милан прискакал из Рима посол самого папы Сикста IV, в миру Франческо делла Ровере, и попросил аудиенции у герцога. Дело в том, что много лет назад город Имола в области Романья был во владении римских пап. Но династия Висконти взяла контроль над Имолой, устранив прежнего правителя папского легата Доменико Капраника. После этого Филиппо Мария Висконти отправил туда викарием своего человека Таддео Манфреди.

Последнего изгнал из Имолы Галеаццо Мария Сфорца, который заявил, что будет управлять городом сам. И теперь этот лакомый кусочек интересовал самого понтифика, который хотел подарить его одному из своих племянников Джироламо Риарио, сыну сестры Сикста IV Бьянки делла Ровере и её мужа Паоло Риарио. Сначала Святой отец попытался взять ссуду у папских банкиров Медичи, но Лоренцо ему отказал несмотря на опасность впасть в немилость.

Медичи прекрасно понимал, зачем понтифику нужны деньги. Имола была слишком близко к Флоренции и иметь своим соседом грубого, неотесанного и враждебно настроенного Джироламо было не столько неприятно, сколько опасно. К тому же Лоренцо и сам имел виды на этот город. Тем не менее, отказ Медичи не остановил понтифика. Сикст IV получил ссуду в другом флорентийском банке, принадлежавшем династии Пацци.

После этого Святой от затаил злобу на Медичи и отнял у них привилегию быть папскими банкирами. Теперь их место заняли Пацци и впоследствии это выльется в заговор против Лоренцо и Джулиано. Кроме того, Сикст IV задумал не только купить Имолу и преподнести её в подарок Джироламо Риарио, но и породниться с самим герцогом Миланским. Папа был прекрасно осведомлен тем, как обстоят дела у Галеаццо Мария с долгами, и решил воспользоваться моментом.

Послом был никто иной, как другой племянник понтифика кардинал Пьетро Риарио, ещё один сын Бьянки делла Ровере. Пьетро получил красную кардинальскую шапку непосредственно от своего дяди. Пьетро предусмотрительно вел переговоры не с самим ужасным герцогом, а с его секретарем Чикко Симонетта. С ним-то у Галеаццо Мария Сфорца и состоялся вскоре серьезный разговор.

— Наша казна почти пуста и надо срочно что-то предпринимать. Я не вижу иного выхода, как согласиться на ту сделку, которую нам предлагает Святой отец, — убеждал вспыльчивого герцога Симонетта.

— Как это пуста? Вздор! Ещё месяц назад там были деньги! — возмущался Галеаццо Мария.

— Но эти деньги ушли на ваши же прихоти! А именно на оплату статуй, картин и фресок, которые вы заказали. Ещё на новые платья и драгоценности для вас, вашей супруги и дочерей. И вы сами знаете, на что ещё.

— Ну так поднимите налоги, мне что ли вас учить?

— Налоги и так настолько высоки, что народ уже еле терпит. Ещё одно повышение может вызвать бунт.

— Тогда придумайте что-нибудь достойное! Вы же мой лучший секретарь и всегда умели выкручиваться в любой ситуации!

— Сейчас ситуация такова, что я вижу только один выход — принять предложение кардинала Риарио.

— Этого неотесанного чурбана, который стал кардиналом только благодаря своему дяде? Если бы Франческо делла Ровере не стал римским папой, где бы был сейчас этот кардинал? Валялся бы в грязи со свиньями! — продолжал злиться герцог.

— К сожалению, его дядя был выбран римским папой. И вы сами знаете, что это означает. Теперь клан делла Ровере правит Европой, пока Сикст IV не скончается. А когда это произойдет — одному господу известно, — развел руками Чикко.

— Что, на самом деле нет другого выхода?

— Боюсь, что нет. По крайней мере, я его не вижу.

— Ну хорошо, что же хочет этот выродок Пьетро Риарио?

— Не он сам, а его дядя. Понтифик хочет купить Имолу.

— Имолу? Римский папа? Зачем она ему сдалась? Других земель не хватает? И откуда у Святого отца взялись деньги? Я прекрасно знаю, что Медичи не дали ему ссуду.

— К сожалению, нашлись другие банкиры, которые тут же предложили Сиксту IV свои услуги.

— И кто эти болваны?

— Якопо Пацци и его племянник Франческо.

— Вот уж действительно фамилия говорит сама за себя. Они сумасшедшие, чтобы идти наперекор Медичи! (Слово «пацци» с итальянского переводится сумасшедшие).

— У Пацци свои счета с Медичи и нас это не касается. Важно то, что Сикст теперь хочет на эти деньги купит Имолу, и как можно быстрее.

— Но зачем? Не будет же он сам управлять Имолой!

— У папы есть ещё один племянник, Джироламо Риарио. Понтифик хочет подарить ему город к свадьбе.

— Что? Джироламо Риарио женится? Какой же дурак выдаст за него свою дочь, хотел бы я знать? Он ведь ещё хуже образован, чем его брат кардинал!

— Боюсь, что это будете вы, господин герцог, — съежился от страха Симонетта.

— Я? Да как ты смеешь такое даже предполагать! Плетей захотел?

— Простите покорно, ваша Светлость. Но это ещё одно условие римского папы. Дать в жену его племяннику девушку из рода Сфорца.

— Да на кого он посмел положить глаз? Женить своего 30-летнего племянника без роду и племени на самой принцессе Сфорца! К тому же наша с Боной дочь Бьянка ещё младенец! Ей только недавно год исполнился.

— Что вы, речь вовсе не идёт о вашей законнорождённой дочери!

— Так о ком же? Говори, не тяни!

— Кардинал сватает своего брата за мадонну Катерину.

— Катерину? Нет, ни за что! Я её слишком люблю, чтобы выдать замуж за этого чурбана! И Бона ни за что не согласится. К тому же, Катерине всего 10 лет. Рано ей ещё замуж!

— Но можно поставить условие о том, что официально консумация брака состоится только через 3 года, когда Катерине исполнится 13. Главное это получить деньги и закрыть брешь в казне, — убеждал секретарь герцога.

— Послушай, ты же умный человек. Ну придумай что-нибудь. Найди кого-то, чтобы удовлетворить папу и его племянника. Только не трогай Катерину, она достойна хорошего мужа. Девочка унаследовала все лучшие качества Сфорца, жалко выдавать её за такое ничтожество, как Джироламо Риарио.

— Давайте предложим Святому отцу другой вариант. Есть у меня одна идея, но не знаю, согласится ли понтифик.

— Какая? Говори скорее!

— Помните сводного брата вашего отца Коррадо Фольяни Сфорца? Он, правда, уже скончался. Но ещё жива его супруга Габриэлла Гонзага, внебрачная дочь герцога Мантуи Людовико II Гонзага.

— Ты думаешь, что Риарио согласится жениться на вдове, которая старше его? К тому же она не Сфорца, а Гонзага по роду!

— Нет, речь идёт не о синьоре Габриэлле, а об их с Коррадо дочери Констанце Фольяни Сфорца. Девочке уже 11 лет, она на год старше Катерины и ждать консумации брака Джироламо придётся меньше. Констанца некрасива, но умна и послушна. Что ещё нужно мужу? Я думаю, её мать мы сможем уговорить без труда. Всё-таки племянник самого папы сватается к её дочери. К тому же у них проблемы с деньгами.

— Действуй! — облегчённо воскликнул Галеаццо Мария.

Но все оказалось не так просто. Когда в Милан приехал Джироламо Риарио, неприятный и грубый мужчина, то он заявил, что ни о какой отсрочке консумации брака не может быть и речи. Жена ему нужна здесь и сейчас. А то, что девочке всего 11 лет и для неё это будет большой душевной травмой, его не интересовало.

Возмущенная Габриэлла Гонзага наотрез отказалась выдавать замуж свою единственную дочь на таких условиях и разругалась с племянником папы. Тот покинул Милан ни с чем.

— Теперь у нас остаётся только Катерина, одна надежда на неё, — уговаривал герцога Чикко Симонетта.

— Может, поискать среди каких-то дальних родственниц? Ты же знаешь всю нашу родословную, Чикко. Найди кого-нибудь, — в надежде спрашивал Галеаццо Мария.

Ему было больно, когда он представлял свою красавицу-дочь женой этого жирного, высокомерного хвастуна, как он назвал Джироламо.

— К сожалению, папа и его племянник не дураки. Они настаивают, чтобы невеста была именно Сфорца, а не какая-то дальняя родственница. Ваша вторая дочь от Лукреции ещё слишком мала, ей всего 6 лет.

— Ладно, если нет другого выхода, то придется пожертвовать Катериной, — обречённо вздохнул герцог.

Так судьба 10-летней рыжеволосой принцессы была решена без её ведома. Но кто сказал, что это навсегда? Катерина ужасно разозлилась, когда узнала, что должна выйти замуж за мужлана, хоть и племянника самого понтифика. Девочка видела его, когда он приезжал свататься к Констанце. Джироламо Риарио тогда показался ей просто отвратительным. Она сначала попробовала поговорить с отцом, но тот ничего не хотел слышать. Катерина прекрасно понимала, что и Бона ей не поможет. Слишком уж мягкой и покорной была герцогиня. Тогда она в отчаянии решила попросить помощи у своей настоящей матери.

Лукреция уже знала о готовящемся бракосочетании дочери, но сделать она ничего не могла. Только помочь советом.

— Такова судьба любой принцессы, девочка моя, — успокаивала женщина Катерину, — вот посмотри на меня. Я хоть и не такого знатного рода, как твой отец, но тоже не подвластна себе. Живу с мужем, которого не люблю, а просто уважаю. Галеаццо Мария — моя единственная любовь на всю жизнь, но он не мог на мне жениться. Герцогу пришлось взять в жены принцессу из рода Савойя. Любит ли он её? Сомневаюсь. По-моему, он никого не любит, кроме себя. А я вынуждена всю жизнь страдать из-за этого. Одно мое утешение — это ты, твои братья и сестры.

— Но я не хочу так! Я хочу любить своего мужа, как бабушка любила дедушку, а он её! — воскликнула Катерина.

— Дочка, это большая редкость, когда люди счастливы в браке и по настоящему любят друг друга. Твоей бабушке очень повезло. Но ты не знаешь о том, что Франческо Сфорца очень долго не мог на ней жениться. Ты его внучка, ты Сфорца, ты сильная и все выдержишь, — продолжала уговаривать дочь Лукреция, — к тому же, кто сказал, что любить можно только мужа? Пока не думай об этом. Выходи замуж, смирись с волей отца и попробуй получить от этого удовольствие.

— Какое же удовольствие я могу получить от этого жирного чурбана?

— Да ты только представь, твой муж будет правителем целого государства, хоть и маленького. Его дядя — сам римский папа. А это значит, что вы будете часто жить при его дворе в Риме. Ты увидишь столицу папского государства, роскошный дворец понтифика. Может быть, у вас будет свой собственный дворец в Риме. Ты будешь весело проводить время — заниматься твоей любимой охотой, принимать участие в приемах, на которые приезжают высокопоставленные гости. При дворе папы устраивают роскошные банкеты, балы, театральные представления, турниры. И все это ты увидишь собственными глазами. Ты будешь блистать в обществе, я в этом уверена. А любовь, она все равно найдет к тебе дорогу. Ты обязательно встретишь и полюбишь мужчину, который тоже полюбит тебя.

Последнее убедило Катерину сильнее, чем все предыдущие слова матери. Как ни странно, перед её глазами промелькнуло хорошенькое личико Джованни Медичи. Но она тут же отогнала это видение.

«Джованни ещё ребенок, ему сейчас должно быть всего 6 лет, — подумала девочка, — в этом возрасте не женятся, так что и думать о нем не стоит. Надо пока смириться и попробовать пожить с этим Джироламо Риарио».

Катерина немного успокоилась и вскоре вообще перестала думать о женихе. Ведь впереди предстояла череда рождественских праздников, а это значит, что будет куча развлечений. Пока девочка со своими братьями и сестрой предавались веселью, герцог Миланский, его секретарь и представители папы Сикста IV работали над брачным контрактом, обсуждая каждую мелочь. Наконец, свадьба была назначена на 17 января.

— Ты только одну ночь потерпи, пожалуйста, дочка. На следующий день твой супруг уедет в Рим к своему дяде понтифику и ты его долго не увидишь. Ты Сфорца, ты должна быть умницей. Наверняка, тебе будет больно. Но ты выдержишь, я знаю, — уговаривала Лукреция дочь.

«Я потерплю в этот раз, — думала Катерина, — но потом никто мне больше не посмеет ничего приказывать и принуждать делать то, что я не хочу. Я должна буду рассчитывать только на себя».

Так 10-летняя девочка внезапно повзрослела. Свадебная церемония была пышной и на неё приехало много гостей из разных итальянских государств. Прибыл даже Джулиано Медичи в знак дружбы Флоренции с Миланом и привез Катерине подарки от Лоренцо.

— Как Джованни? Я по нему соскучилась, — улучив момент, спросила принцесса Джулиано.

— Джованни очень расстроен, что ты выходишь замуж. Но он держится молодцом и все время повторяет, что обязательно женится на тебе. Ничего, скоро это у него пройдет, — весело ответил Медичи.

— А может не пройдет и мы когда-нибудь на самом деле поженимся! — запальчиво воскликнула Катерина. — А ты когда женишься?

— Хороший вопрос! Я и сам не знаю. Может быть, никогда! Зачем жениться если мне слишком хорошо одному? — ответил Джулиано.

— Как бы не так, я же видела во Флоренции, как ты смотрел на ту красивую женщину, Симонетту Веспуччи. Только вот она замужем, жалко, — с детской непосредственностью сказала Катерина.

Принцесса попала в точку. Джулиано Медичи, действительно, был безнадежно влюблен в Симонетту Веспуччи. И сколько бы невест не находил ему его брат Лоренцо, Джулиано неизменно отказывался от брака. Кардинальской сан он также не хотел принимать и Лоренцо Медичи уже оставил все попытки как-то пристроить брата. Джулиано довольствовался тем, что помогал Лоренцо управлять республикой.

Праздник для гостей продолжался, но для Катерины наступил момент первой брачной ночи.

Глава 5. Первая брачная ночь Катерины и убийство Галеаццо Мария Сфорца

Все было обставлено с необычайной пышностью — большая спальня в замке Сфорца с широкой кроватью под бархатным балдахином, украшенная белыми и розовыми розами. На стенах комнаты висели вытянутые горизонтально картины с историями из жизни царя Давида и расшитые золотом фламандские гобеленами с красивыми пейзажами и растительными мотивами. Вдоль стен разместили свадебные сундуки с приданым невесты, которое она потом увезет с собой в Имолу. Рядом с кроватью на тумбочке стояла корзина со свежими фруктами, ваза с конфетами и пузатая бутыль с лёгким вином.

Служанки под наблюдением Боны Савойской сняли белое, расшитое серебром и жемчугами свадебное платье Катерины и надели на нее тонкую шелковую ночную сорочку с кружевами. Девочка забралась в постель и укрылась одеялом. Несмотря на то, что в камине горел огонь, она дрожала от страха и какого-то волнения. Жених Катерине не нравился — некрасивый, полный, с какой-то крестьянской внешностью. Но она прекрасно понимала, что внешность не главное. В этом её убедила встреча с Лоренцо Медичи во Флоренции.

«Может быть, Джироламо так же обаятелен, как Лоренцо» — думала принцесса в ожидании супруга.

Бона и придворные дамы все ещё находились в комнате. Они уйдут, когда придёт муж. Но останутся под дверью подслушивать, чтобы убедиться в том, что консумация точно произошла. Ведь в противном случае брак будет считаться недействительным и можно будет запросить его аннуляцию. Это был очень важный момент. После этого жена принадлежала мужу навсегда до самой смерти, своей или супруга.

Наконец, явился Джироламо в сопровождении слуг и своих придворных. Он был откровенно пьян и еле стоял на ногах. Слуги помогли ему раздеться и буквально запихнули в постель под одеяло рядом с Катериной. После этого они ушли, а новобрачный налил себе в бокал вина и пристально посмотрел на жену.

— Да ты же ещё просто ребенок! — воскликнул он удивлённо.

Катерина пристально посмотрела на мужа и ответила:

— Я дочь герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца и я никогда не была просто ребенком!

Джироламо не нашёл, что ответить. К тому же его язык плохо слушался. Он залпом выпил вино и приступил к делу. Что происходило дальше — девочка уже плохо помнила. Она стойко перенесла все, как ей показалось, мучения. Не воротила нос от запаха вина изо рта мужа, мужественно терпела тяжесть навалившейся на неё тела и тяжёлое дыхание супруга. Джироламо грубо тискал её девичье тело, его шероховатые руки оставляли красные пятна и синяки на нежной коже Катерины.

Затем на мгновение было очень больно и принцесса даже вскрикнула, а потом тяжело застонала от боли. Это услышали женщины за дверью спальни и облегчённо вздохнули. Крик молодой жены доказывал то, что консумация состоялась. Катерина выдержала все и гордилась собой, ведь она была настоящая Сфорца.

Наконец, муж затих и слез с кровати. Вошли женщины, которые проверили, если ли красное пятно крови на простыне — ещё одно доказательство консумации брака. Затем служанки заменили постельное белье и все удалились, включая пьяного Джироламо. Он ночевал в специально приготовленных для него в замке покоях. Катерина осталась одна на огромной кровати. Она долго лежала без сна и думала:

«Неужели это и есть тот самый важный момент в любви, к которому все так стремятся? Почему же это неприятно и больно, если должно быть прекрасно?»

Конечно, и мать Лукреция, и Бона Савойская предупреждали ее, что все может быть совсем не так, как она ожидает. И даже с большей вероятностью произойдет то, что произошло, и что в первый раз будет больно. Но Катерина читала романтические баллады о любви отважных рыцарей и прекрасных дам. Поэтому она представляла себе кульминацию как какой-то волшебный момент, когда влюбленные растворяются друг в друге и испытывают неземную благодать.

«Наверное, это случилось потому, что я его не люблю, и он тоже меня не любит, — думала девочка, ворочаясь под одеялом, — ну ничего. Главное, что все закончилось. Отец обещал, что Джироламо меня больше не тронет до достижения 14-ти лет. До этого ещё долго, а там кто знает. Может быть, в следующий раз мне понравится. Не всегда же это больно, иначе люди бы не занимались любовью. Но если я не смогу полюбить мужа, то обязательно найду свою настоящую любовь в будущем».

Эта мысль успокоила принцессу и она вскоре заснула. Камин слуги предусмотрено погасили во избежание пожара и плотно задернули шторы балдахина так, чтобы за ними сохранялось тепло. В январе рассветало поздно и Катерина спокойно проспала всю ночь, несмотря на боль от синяков и внутри себя. Утром она колокольчиком вызвала слуг, который помогли ей умыться и одеть красивое платье из зелёной парчи. После этого девочка, вернее, уже замужняя дама, явилась к отцу.

— Ты молодец, ты — настоящая Сфорца! — воскликнул счастливый Галеаццо Мария и расцеловал дочь в обе щеки. — Теперь все в порядке. Этот мужлан уехал в Рим и ты его не увидишь до тех пор, пока тебе не исполнится 14 лет.

Прошло почти 4 года, пока, наконец, Катерина снова увидела супруга. Все это время она продолжала свое обучение, которое было гуманистического направления. Девочка изучала греческий язык и латынь, литературу, истории и географию. В замке Сфорца была обширная библиотека, заполненная классическими произведениями и древними манускриптами. Кроме того, она не бросала военное дело и вскоре стала такой искусной в технике владения оружием, что нередко одерживала победу над своими братьями Алессандро и Карло. Ещё Катерину интересовала ботаника. Она изучала разные травы с целью найти их лечебные или полезные свойства.

Галеаццо Мария занимался тем, что воспитывал в своих детях стойкость характера и непримиримость к врагам и предателям. Они всегда присутствовали при пытках и казнях, и Катерина, после того первого раза, когда она видела пытку заговорщиков, продолжала присутствовать при казни. Она смотрела на мучения наказываемых людей до конца, и ни один мускул ни разу не дрогнул на её лице. Так девочка усвоила то, что за предательство нужно обязательно мстить, не выбирая при этом средства.

— Для власти все средства хороши, — учил своих детей герцог Миланский, — это самое важное в жизни. Если есть власть, то все остальное приложится.

Катерине тогда даже в голову не приходила мысль о том, что можно прощать предателей. Она твердо усвоила уроки своего отца. Впоследствии те, кто пойдет против неё, будут горько сожалеть о том, что их жизненные пути пересеклись с Львицей из Романьи, как её будут называть в будущем.

Кроме всего этого, Катерина продолжала обучаться хорошим манерам, умению вести светскую беседу и очаровывать мужчин, петь и играть на разных музыкальных инструментах, подбирать изысканные платья и украшения к ним. В общем, всему тому, что должно было ей пригодиться в жизни при папском дворе. В замке Сфорца часто устраивали банкеты, балы и театральные представления не только во время традиционных праздников, но и в честь приезда высокопоставленных особ.

В сентябре 1473 года в Милан опять пожаловал кардинал Пьетро Риарио. Он приехал для того, чтобы окончательно урегулировать вопросы с приданым Катерины. Галеаццо Мария выплатил ему приданое дочери 10000 дукатов и официально подписал акт передачи Имолы во владение папы Сикста IV, который намеревался преобразовать эту территорию в графство. Таким образом Джироламо Риарио становился графом Имолы, а его супруга Катерина Сфорца графиней.

В честь приезда кардинала в замке Сфорца были отремонтированы покои, в которых разместился Пьетро Риарио и его свита. А также прошла обычная череда праздников, банкетов, рыцарских турниров и балов. Пьетро оказался очень обаятельным и образованным молодым человеком в возрасте всего 27 лет.